Kitobni o'qish: «Ок Нос и носки на главной площади»

Глава 1. Приключение началось

В стране Майду, в городе Нибудьгде, на улице Вишневой, под номером девятнадцать жил сыщик по имени Ок Нос. Он имел совершенно обычное для Майду имя, не отличался, ни богатством, ни славой, ни какой либо другой заслугой выделяющей его среди других. Ровно в шесть утра по настольному будильнику он просыпался, нехотя ел и точно также шёл на работу, перебирая в голове накопившийся список домашних дел. И всё-таки иногда с ним случались приключения. Среди чернильных закорючек, бумажных отчётов, незаполненных форм, они, кажется, находили его сами или он разглядывал их там, где их не должно было быть.

Ок Нос был молодым человеком лет двадцати восьми, среднего роста и вполне атлетического телосложения. У него было доброе открытое лицо, горящие улыбкой глаза и большой остро подточенный нос, изредка усыпанный мелкими веснушками. В его любимый гардероб входило коричневое, почти жёлтое пальто, серо-зелёный шарф и синяя шапка с бубоном, выручающая в те моменты, когда в низких местах возникала опасность неприятно удариться макушкой. Также при нём всегда находился поношенный чёрный портфель, из года в год, затирающийся о двери и коридоры небудьгдейских прокуратур.

Прежде всего, Ок Нос очень любил приключения и совершенно не мог без них обходиться. Как бы сильно он не любил выходные гораздо сильнее он ждал, когда же они закончатся. Каждый раз, впопыхах выбегая из дома, сыщик только и думал о том, какие сюрпризы ему подкинет будущий день и никогда не мог угадать. Он сам не мог себе в этом признаться, но каждая тайна захватывала его целиком, заставляя кусочек за кусочком выстраивать пазлы совершённых преступлений. Его одолевал азарт, и он не мог остановиться пока не находил решения или какой-нибудь выход.

Ок Нос очень любил мечтать, сидя вечерами на веранде с чашкой чего-то горячего он много думал, даже в те дни, когда у него всё было хорошо. Тишина для него была лучшим товарищем, особенно в компании книг. Каждый раз, когда кто-то лишал его возможности побыть в их обществе, он сердился, ведь не считал прогулку с друзьями или зажигательный праздник достойной тому причиной. Однако у него было довольно много друзей и знакомых, приобретенных в большей степени благодаря его работе сыщика. Некоторые знакомые так и оставались знакомыми, с которым ему больше не суждено было встретиться, а некоторые друзья переставали ими быть из-за как раз таки того, что Ок Нос не имел ни малейшего желания с ними встречаться. Но были и настоящие друзья, которые хоть и вытягивали его иногда на вечерние прогулки, но всё же уважали желание друга побыть в одиночестве.

Но упрекнуть сыщика в плохом гостеприимстве было нельзя. Если ты приходил один, без шумной компании, то Ок Нос обязательно принимал тебя со свойственным ему радушием. Две самые красивые чашки сразу появлялись на столе, маленький чайничек, как будто специально созданный только для двоих, перемещался на плиту и начинал упорно пыхтеть, а вся коллекция чая, которая только была у него, раскладывалась перед гостем, чтобы тот мог выбрать непременно самый вкусный.

Ок Носа также ценили как хорошего рассказчика, но и не менее хорошего слушателя. К нему приходили поговорить о тех темах, в которых очень мало кто разбирался, потому что наученный работой сыщика Ок Нос умел задавать хорошие вопросы, поддерживая разговор даже в той теме, в которой он совсем не разбирался.

У сыщика был строгий распорядок дня. Для начала он просыпался, умывался и всячески приводил себя в порядок. После чего ещё даже не одевшись, брал лейку в руки и принимался за ежедневый полив десятков, а может даже сотен растений. На этом стоит уже остановиться и объяснить гораздо подробнее. Ок Нос не просто содержал цветы, нет, возможно он их даже не любил, но, Боже, как же он их обожал! Честное слово, приведись вам побывать у него дома вы бы и шагу не смогли ступить, без страха задеть какое-нибудь очень редкое растения. Горшки были просто повсюду! На столах, под столами, на подоконниках, тумбочках, шкафах, полках, на полу и даже висели под потолком на тугих железных крючках. Не удивительно, что полив занимал так много времени! Кроме того он заставлял сыщика основательно проснуться, ведь стоя на лестнице с тяжёлой лейкой в руках, нельзя и на секунду было отвлечься, боясь потерять равновесие.

Итак, полив цветы, Ок Нос ставил на плиту подбоченившийся чайник и под утренние новости делал зарядку. После этого он заваривал чай и с какой-нибудь мелочью, вроде баранки или завалявшегося пряника, получал свой утренний заряд энергии. В моменты, когда сыщик не торопился, (а это, увы, случалось очень редко), к этому добавлялся вполне питательный завтрак, в виде каши с салатом или скромного омлета, но чаще всего ему приходилось довольствоваться наспех купленной булочкой. Завершив дела и быстро одевшись, Ок Нос имел перед собой два пути действий: пойти на работу или заскочить к соседке и после этого пойти на работу. Как можно было понять, выбор зависел лишь от того, сколько на часах оставалось времени.

Порой Ок Нос выбирал всё же второй вариант и сворачивал на тропинку ведущую к маленькому домику, находившемуся под номером 17. Там, прикованная к постели вот уже двадцать третий год жила пожилая женщина, при взгляде на которую сложно было поверить, что её возраст давно разменял седьмой десяток. Тётя Лу, так её звали, жила совершенно одна, имея в домработницах милую женщину Молли и держа в друзьях двух-трёх почтальонов. В её закрытый образ жизни входило написание романов, чтение книг и обучение для неё самой же скучных схем вязания крючком. В этом всём её жизненном моционе, сыщик играл отнюдь не последнюю роль. Приходя рано утром или поздно вечером, он приносил с собой ворох историй, которые она втайне добавляла в свои книги.

Так или иначе, Ок Нос достигал работы не позже того, как маленькая стрелка доходила до восьми, и начинал свои дела. Вот здесь уже ничего толком сказать было нельзя, каждый новый день сыщика не был похож на другой. Единственное, что повторялось день изо дня, было то, что сыщик возвращался домой совершенно без сил и надежд хорошенько выспаться. Может, кого и отпугнула бы такая перспектива, но точно не его. Для сыщика в самом слове «работа», заключалось гораздо большее, чем просто обязанность. Для него это и была вся его жизнь. Он мог жаловаться, сетовать, делать недовольное лицо, но всегда независимо от времени суток просыпался на вызов и через пять минут уже был готов. Так и случилось сегодня, в первый четверг сентября, когда вместо будильника в сон сыщика ворвался телефонный звонок.

— Алло? – поднял трубку Ок Нос с трудом разлепляя глаза.

На конце провода полились слова, в сонной голове сыщика, превращаясь в полную кашу. Разборчивым было только «Как можно скорее» и «городская прокуратура».

— Куда? – переспросил Ок Нос. – Во сколько?

Он посмотрел на часы, стрелка едва доходила до полпятого, на улице только-только теплился рассвет.

— «Надо же так рано!» – удивился про себя сыщик и вслух добавил: – Да, конечно, скоро буду.

Звонок оборвался, дежурный первый положил трубку, видно этот день также прибавил ему хлопот. Ок Нос сел на кровати и с усилием проморгался, кажется, смысл сказанных слов начинал до него доходить. «Собрание в городской прокуратуре», что-то это должно было означать, особенно в такое время суток.

Сыщик быстро оделся, умылся и наспех перекусил. Захватив портфель, он накинул на себя пальто и потуже завязался шарфом, что-то ему подсказывало, что погода должна быть холодной. Глянув в зеркало и попрощавшись с цветами у входа, Ок Нос отворил дверь и оказался на улице, ежась от утренней сырости. Прохладный туман принял его свои объятия и обволок молочной дымкой. Неприятная морось ударила в нос и колко защипала лицо. Сыщик поспешил покрепче спрятаться в шарф и, долго не думая, вышел на тротуар и отправился по намеченному пути.

До городской прокураты было не так и далеко, быстрым шагом Ок Нос добирался всего за пятнадцать минут. Однако в столь раннее утро и при ограниченной видимости путь мог занимать гораздо больше.

Сыщик шёл достаточно быстро, особо не оглядываясь. Даже в таком слегка затуманенном состоянии он заметил, что постовых полицейских значительно прибавилось. Они все, казалось, были как-то особенно напряжены и ко всему внимательны.

— «Неужели кого-то ищут» – мелькнула в голове тревожная мысль. Однажды подобное случалось, тогда из тюрьмы сбежало несколько серьёзных преступников. Всех созвали на собрание, постовые были также напряжены, и всё это вылилось в дополнительные хлопоты, которые сейчас были совсем некстати. У сыщика как раз висело несколько незакрытых дел, которые стоило завершить ещё до конца предыдущего месяца.

— Стой кто идёт? – услышал Ок Нос неподалёку и в тумане разглядел пару полицейских фуражек.

— Куда? – крикнули ему, выступая вперёд.

— В городскую, – ответил сыщик, одним движением доставая удостоверение. – На собрание.

Постовые пригляделись, будто ища в документе подвох. На их лицах отображалась какая-то неопределённость, будто они сами не знали, что ищут. Потому вяло кивнув, они ничего не сказали, тем самым разрешая путь. Ок Нос, едва остановившись снова продолжил дорогу и сразу скрылся за поворотом.

— «М-да» – только и подумал он, пряча удостоверение обратно в пальто. Последний раз сыщика останавливали лет восемь назад и то, потому что на дворе была глубокая ночь.

Весь последующий путь сыщик больше ни с кем не сталкивался. Его лишь странно провожали взглядом и порой засматривались на портфель, но завидев следующую цель, быстро о нём забывали. Вначале шестого сыщик вышел на нужную улицу и значительно прибавил шаг, завидев перед собой знакомый каменный фасад. Пару шагов, он вышел из-за ларька и в полную величину увидел образ старого здания.

Городская прокуратура плавно виднелась из облаков тумана, выпячивая прохожим свои лучшие стороны. Она хвасталась резными колоннами, мраморной плиткой у входа и широкими ступенями, ведущими к дубовой двери. Тут же выплывали толстые стены, обрамлённые каменной выкладкой. С первыми лучами солнца блестела мозаика на старых чуть запыленных окнах и переливалась черепица, замытая весенними грозами. Не известно было, всегда ли это величественное здание, служило людям городской прокуратурой, но было ясно, что прослужит не последний век. Пожалуй, именно такие строения возведенные мастерами, в будущем становятся домами-памятниками.

Однако всю эту картину старины, прерывала реальность. У входа непрерывной вереницей стояли машины, хвастаясь начищенными капотами. Рядом останавливались автобусы, высаживало пассажиров маршрутное такси и взад-вперёд всегда чем-то озабоченные сновали люди, с ворохами документов и усталыми серыми лицами. Прокуратура никогда не была пуста, в ней всегда кипела жизнь, колеблясь как струны, от ветра исторических событий. Раз за разом переживая свои трагические и триумфальные моменты это здание становилось немым созерцателем бесконечно сменяющихся человеческих судеб.

Ок Нос быстро подобрался к прокуратуре и вместе с потоком поднялся по широкой лестнице. Он испытывал всегда очень странные чувства, каждый раз дёргая за ручку двери. Он не любил городскую прокуратуру, на то у него было много своих причин, но он очень любил здание, так великолепно возвышающееся над другими. Каждый раз, входя внутрь, он всё думал как-нибудь да заскочить в библиотеку и найти всё же историю этого прекрасного строения, однако всё никак не получалось. За бесконечными делами он постоянно что-то забывал.

Ок Нос подошёл к двери и взялся за лакированную ручку, рассматривая узоры на стекле.

— Ну, что ж, – сказал он, поддаваясь смешанным чувствам. – Приключение началось!

Глава 2. Собрание

В городской прокуратуре, в отличие от районной, всегда витала атмосфера напряжения, и сегодняшнее утро это доказывало как никогда. Стоило сыщику войти, как он тут же попал в поток людей, быстро шагающих по какому-то важному делу. Каждый нёс что-то в руках, будь то сумка, папка или тетрадь. То тут, то там, мелькали в руках документы, звонил телефон и поскрипывали подошвы лакированных туфель. Каждый был сам по себе со своими обязанностями, но при этом составлял неотъемлемую часть общей системы.

Уличив минуту, Ок Нос подошёл к дежурной как раз в тот момент, когда она положила телефонную трубку.

— Простите, – обратился он к ней. – Вы не подскажете, в каком зале проходит собрание сыщиков?

Женщина озабочено подняла взгляд, в котором явно читалось, что её голова забита совершенно другим.

— Что вы говорите? – переспросила она.

— В каком зале собрание сыщиков?

— В третьем, – быстро сказала женщина и опустила взгляд на записи.

— А давно началось? – уточнил сыщик.

— А?

— Давно началось?

Дежурная посмотрела на него крайне строго.

— Мне почём знать? – занервничала она. – Может, ещё и не начали! Идите налево по коридору, там и узнаете.

— Спасибо.

Не мешкая Ок Нос направился по указанному пути и скоро завернул в нужный коридор. Городская прокуратура имела нетипичное строение. Чего только стоили высокие потолки и широкие комнаты, вместо привычных узких кабинетов. Большие лестницы, мощные вытянутые окна, расположенные удивительным образом так, что в здании не было ни одного тёмного места. Всё это великолепие подчёркивалось отлакированным полом и чисто выбеленными и выкрашенными стенами. Не зря в любое время года, в коридорах этого места пахло штукатуркой и древесиной вперемешку со стойкими дорогими духами.

Стены прокуратуры каждый день запоминали новые лица. Встревоженные, озабоченные, полные особенной задумчивости, эти лица невольно оставляли след в большой истории и становились частью чего-то великого. Каждый по своей причине, одни попадали сюда по работе: на собрание, договоры, подписание важных документов, другие по делу: решение вопросов, требование правосудия и т.д. Были и те, кто вступал в коридоры в качестве подозреваемых и заключенных, свидетелей по какому-нибудь делу. Но никто не уходил незамеченным, не приложив руки к чьей-нибудь судьбе.

Ок Нос не работал в этом месте и пожалуй, никогда бы не хотел. Многолюдность и помпезность этого здания, вызывало в нём некоторое отторжение. Он привык к более степенной и приземленной районной прокуратуре, которая за шесть с лишним лет, сумела стать его вторым домом. Она ассоциировалась с чем-то родным и давно знакомым, тогда как городская навевала холодные мысли о новых обязанностях и не всегда оправданных выговорах.

Сыщик совсем скоро вышел в нужный коридор и прошёл вдоль высоких дверей, ведущих в конференц-залы. Собрания сыщиков чаще всего проводили в первом, во втором же, более маленьком, обсуждали дела или вели переговоры. Третий достаточно большой и широкий использовали редко, из-за ветхости, в последний раз косметический ремонт там проводился двадцать лет назад. Но если сегодня его открыли, это говорило о том, что первые два уже кем-то заняты. Рассуждать не приходилось, первый хороший зал, конечно, выделили под прокуроров, а второй, скорее всего, достался криминалистам.

Долго не думая Ок Нос тихо приоткрыл третью дверь, затем чтобы заметить, что собрание уже началось. На сухой сцене, вещая звучным армейским голосом стоял полковник, опустив тяжёлый взгляд на кипу печатных страниц. Рядом с ним одетые по форме стояли ещё несколько человек, наверняка не уступающие оратору по званию. Сам зал был на половину пуст или, вернее сказать, на половину полон. Сыщики, обязанные одевать на собрание служебную форму сегодня пришли, в чём было, едва ли успев навести порядок на голове. Беспорядочно заняв места, они казалось не особо, и слушали, устало ожидая окончания.

Не отвлекая других, сыщик зашёл внутрь и, заняв место на задних рядах, превратился вслух.

— Как вы знаете, проблема всегда увеличивалась с приходом первых холодов, – вещал человек со сцены, – но в этом году ситуация действительно приняла серьезный оборот. Для предотвращения дальнейшего совершения этого преступного действа, главной прокуратурой было принято решение удвоить количество постовых полицейских и количество дежурных сыщиков. На данный момент собрания в городском управлении полиции уже прошли, и все работники перешли к выполнению своих обязанностей. После окончания нашего собрания вы тоже приступите к своим обязанностям независимо от графиков ваших дежурств.

Ок Нос оглянулся, ища кого-то глазами. Не удивительно, но многих людей в зале он знал, одних только по имени, других немного ближе. Однако никого из них сыщик, в сущности, не хотел видеть, не то, что о чём-то с ними говорить. Единственный человек, с которым Ок Нос хотел бы хотя бы пересечься взглядом отсутствовал, что немало тревожило сыщика. Прекратив оглядываться, он всё же решился приблизиться к некоторым своим знакомым и продвинулся дальше по ряду.

— Эй, – шепнул он своему коллеге, сидящему прям перед ним. – Ты не знаешь…

Мужчина шумно вдохнул и рассеянно повернулся назад, протирая заспанные глаза.

— Ты спал? – только и спросил Ок Нос.

— Спал, – признался мужчина.

— Понятно.

Разговор был закончен. Примяв получше чёрную куртку, коллега снова облокотился о сиденье и наверняка тут же придался сладкому сну. От него ничего не удалось узнать.

— Спешность, которая привела вас сюда в такое время, была необходима, – продолжал свою речь полковник. – В некоторых городах начала твориться паника из-за того, что не хватало дежурных для установления порядка. Общее настроение не добралось до нашего города и всё же мы посчитали уместным созвать собрания, тем самым упредив возможные беспорядки. Однако прежде чем позволить вам выполнять свою работу, мы должны проинформировать вас о том, что, увы, причина данной ситуации не известна. Каждый из вас вправе вести собственное расследование, чтобы её выяснить, сообщая свои достижения в главную прокуратуру.

Сыщик передвинулся на два кресла влево, благодаря чему оказался ближе к женщине во всём синем, с которой они тоже были знакомы. Женщина ещё вполне молодая напряжённо склонилась над разлинованной книжкой и что-то быстро в неё записывала.

— Привет, слушай, – быстро начал Ок Нос. – Что тут…

— Тс! – зашипела женщина, сердито прижимая палец к губам.

— Да я только…

— Тс! Ты не видишь, я пишу!

— Что тут можно писать? – недоумевающе спросил сыщик, но тут же получил в свой адрес укоризненный взгляд.

— Ну, тише! Смотри, из-за тебя предложение пропустила!

Ок Нос больше ничего не сказал, лишь озадаченно отведя взгляд. Ответы всё никак не шли к нему в руки. Вдруг сыщик пересёкся глазами с молодым мужчиной, сидящим на заднем ряду.

— А вы не знаете, что тут происходит? – спросил он у незнакомца.

— Не знаю, – пожал плечами тот. – Я и сам только пришёл.

На этом Ок Нос оставил попытки узнать что-то самостоятельно и стал вслушиваться в слова летящие со сцены, опираясь на деревянные быльца. Собрание шло в привычном темпе, не стоит упоминать всего, о чём там говорилось. Много законов, перечислений статей, пунктов, напоминаний об обязательствах и укрепление патриотического духа. Всё это тянулось долгие двадцать минут, но сыщик толком и не понял, к чему это всё относилось. Единственные слова, подтолкнувшие его к разгадке, были сказаны не со сцены и принадлежали совершенно неизвестному человеку.

— Носкоманы? Что за глупость! – послышалось тихое восклицание где-то позади и Ок Нос невольно повернулся. Кто говорил? О чём? В самом деле же, не могло это относиться к общему делу… И всё-таки так, невзначай, сыщик откинулся на спинку стула.

— Быть не может! Ты всё врёшь! – продолжал тот же женский голос. – Это безобидные ребята.

Ей кто-то отвечал, по всей видимости, мужчина. Он старался говорить очень тихо.

— Я встречала одного. И что? – говорила женщина. – Едва ли они могут навести такой шум. Нет-нет, тут какая-то ошибка.

Вдруг её собеседник переменил позу, и его стало гораздо лучше слышно.

— Говорю же, это не точно, – сказал он. – Только предположения. Сама подумай, кто в здравом уме будет выбегать на площадь в поисках носков? А нападать ради них на людей? Почему бы и не носкоманы? Осень в этом году холодная…

— А что с этими носко…дилерами? Они тоже замешаны? – продолжала женщина.

— Говорят они и оставили на площадях все эти горы носков. А там пойди, разберись, что к чему.

Ок Нос, повидавший за свою следопытскую жизнь не мало, к этому же совершенно был не готов. Такая глупость и в болезненном сне вряд ли пришла бы ему в голову. Носкоманы! Нет, правильно ли он всё услышал? Носки, площадь… Пожалуй, он что-то не правильно понял…

— В завершение хотим повториться, – наконец донеслось со сцены. – Каждый из вас вправе вести собственное расследование. Главная прокуратура предполагает, что проблема связанна с сезонным обострением носкомании, но детали пока неизвестны. Со всеми задержанными поступать по статье 25 УК РМ1¹. О всплывающих фактах сообщить в главную прокуратуру в текстовом виде, оформить по всем положенным стандартам и отправить почтой. Для этого главной прокуратурой была выделена специальная ячейка, адрес который мы распечатали на вот этих карточках – он поднял руку с одной из них. – Рекомендуем взять каждому из присутствующих, не известно, какую роль вы сыграете в этом деле. На этом всё, в срочном порядке возвращайтесь на рабочие места и приступайте к обязанностям. Да прибудет удача с народом Майду! Собрание окончено!

Затихший зал ожил, шурша смятыми куртками. Люди волнами встали и усталой ленивой походкой направились к выходу, собой создавая толпу. Кто-то ручейком отделялся от общего потока и подходил к специально отведённому столу, где лежали распечатанные карточки. Сыщик невольно присоединился к ним и неловко выхватил из кучи сразу несколько картонок с адресом. Решив не возвращать лишнее, он сунул карточки себе в карман и направился против движения к выходу. У самой двери образовался двойной поток, одни люди, что были на собрании, направлялись в коридор, а те, что опоздали, наоборот хотели войти. С несколькими такими опоздавшими Ок Нос столкнулся по ходу пути, задеваясь о чей-то портфель или сумку. Однако когда он вышел в коридор и, казалось бы, вырвался из тесной толпы, ему стоило отвернуться лишь на секунду, как в него со всей скорости влетела какая-то девушка.

— Простите.

— Простите.

Быстро обменялись они, и чуть было не разминулись, как сыщик тут же опомнился и схватил девушку за руку.

— Ка Ули! – воскликнул он и посмотрел ей в лицо. – Ну, ты и шустрая!

Девушка рассеяно остановилась и с некоторой растерянностью посмотрела на сыщика.

— Ок Нос! – радостно узнала она. – Ах, прости, я ничего не замечаю!

Она от чего-то смутилась и вместе с сыщиком отошла в сторону.

Ка Ули была милой невысокой девушкой, с аккуратными чертами лица и задорной улыбкой. У неё были яркие глаза, как нельзя лучше отображавшие открытое сердце и небрежно закрученный хвостик, из которого выбивались непослушные пряди. Она всегда одевалась просто, не гонясь за обширным гардеробом. В это время года её привычный вид состоял из лёгкой зелёной куртки и немного потёртых джинс. И пусть этот вид не менялся до самой зимы и вновь появлялся весной, Ок Носу почему-то всегда нравилось как она выглядела.

Ка Ули по своей натуре, была больше весёлой девушкой, чем хмурой. Она не боялась неудач и всегда улыбалась ошибкам, но в этот раз, сыщик заметил что-то непривычно печальное в её лице. Она не просто грустила, какая-то печать усталости и долгой печали отразилось на всём её виде. Ок Нос был знаком с Ка Ули давно. Они работали вместе, каждый день на протяжении нескольких лет, пока девушка не получила повышение и не перешла в другой отдел. И пусть за эти три месяца, они виделись украдкой, сыщик мог поклясться, что что-то камнем лежит у неё на душе.

— Как ты? – спросил он, когда они отошли поближе к окну. – Мы давно с тобой не виделись.

— Ничего, а как ты? – в ответ спросила она. – Я слышала, в прошлом месяце ты удачно раскрыл дело.

— Да… ничего особенного, – сказал Ок Нос. – Кража в особо крупном размере, но преступник не отличался особой осторожностью. А у тебя как? Давно ничего не слышно…

— Всё в порядке, – быстро ответила Ка Ули. – Точнее, пока нет ничего серьёзного. Только мелкие происшествия и те решаются быстро… Так что же случилось?

Сыщик не сразу понял, что она имеет в виду.

— Ты о собрании? – уточнил он.

— Да, к чему такая спешка? Да ещё в такую рань… Блин! Я ведь рассчитывала сегодня выспаться!

— Выспаться в четверг? – улыбнулся Ок Нос.

— Я никогда не теряю надежды, – устало улыбнулась девушка. – Да ещё тут… Ладно, нет, давай сначала о собрании.

— Да тут толком не о чем говорить, – признался сыщик. – Всё, что я узнал…

И он в развёрнутых предложениях описал всё, что удалось услышать. Ка Ули слушала очень внимательно и, кажется, тоже удивлялась с каждым словом больше и больше.

— Носкоманы! – воскликнула она, когда Ок Нос закончил рассказ. – Нет, такой я глупости ещё не слышала… Так выходит они навели в городах много шума?

— Да, об этом говорили, но я тогда не понял о ком идёт речь, – ответил сыщик. – В нескольких городах Тамеч, Альпай, Либогде… и какой-то ещё город… в общем там в три часа ночи что-то случилось и откуда-то взялись люди, которые стали нападать на прохожих, залезать в дома. Но всё что они забирают это носки… Поэтому главная прокуратура придерживается версии, что это носкоманы.

— Носкоманы… – повторила Ка Ули. – Странно, я никогда с ними не встречалась…

— Я тоже, – признался Ок Нос. – Я помню, о них что-то говорил Рейка. Он чаще бывает в странных местах.

— А что ты сказал про три часа ночи? – вспомнила девушка. – Что именно произошло? Хоть какой-то намёк.

— Это странно… – ответил сыщик. – Я слышал кое-что… Точнее подслушал. Говорили о носках на главной площади, будто бы их там оставили носкодилеры… Прошу, не заставляй меня говорить эти глупости!

Ка Ули улыбнулась, для неё самой это звучало очень смешно.

— Кстати, – вспомнил Ок Нос и достал из кармана карточку. – Возьми, это адрес, на который можно написать, если узнаешь что-то по этому делу. Нам разрешили вести собственное расследование.

— Спасибо, – сказала девушка, рассматривая полученную карточку. – А на старый адрес уже нельзя писать?

— Можно, но по другим делам, – ответил сыщик. – Этот особый, на время пока не поймём, что происходит. Да и вроде как по этому адресу письма доставляются в срочном порядке.

— Спасибо, – повторила Ка Ули и сложила карточку в карман.

Она больше ничего не спросила, да и Ок Нос не знал что ещё рассказать. Они простояли молча, всего несколько секунд, но обоим показалось это слишком долго.

— Всё в порядке? – отчего-то решил спросить сыщик.

— Да, всё хорошо, – девушка натянуто улыбнулась.

— Правда? – переспросил Ок Нос. – Ты выглядишь как-то… устало. Точно ничего не случилось?

— Ничего, – быстро ответила Ка Ули. – Просто работа… Много дел, да и сроки поджимают. А ещё видишь, приходиться рано вставать.

Она старалась казаться весёлой, но это не очень хорошо получалось.

— Мне, наверное, пора… – добавила она.

— Давай я тебя провожу, – охотно предложил Ок Нос. – Тебе ведь в нашу прокуратуру? Я тоже туда иду…

— На самом деле я собиралась зайти в полицейский участок… – сказала Ка Ули. – Да и знаешь… я не одна.

С этими словами она кивнула в сторону лавочки, стоявшей позади Ок Носа. Сыщик обернулся и увидел маленькую девочку, клубочком свернувшуюся на твердой доске. Она крепко спала, сжимая в руках накинутый на голову и плечи красный плед, но лицо её казалось неспокойным.

— Ах, неужели это Сью? Та самая Сью, с которой я прошлым летом играл в шахматы? – воскликнул радостно Ок Нос и тихо подошёл к девочке, чтобы получше рассмотреть как она выросла.

— Надо же! – улыбнулся сыщик – Она стала так на тебя похожа! Будто она твоя дочка, а не младшая сестра!

Ка Ули тоже улыбнулась, подходя ближе.

— Она приехала ко мне пару недель назад, – сказала она приглушённо. – Неудобно было следить за ней и при этом работать… Но она девочка умная, со многим справлялась сама. Но тут позвонили… я не хотела оставлять её одной, кто знает, сколько это заняло бы времени… Я хотела отвести её к подруге, но нас решили подвести и пришлось взять Сью с собой.

— Вас подвезли? – удивился Ок Нос.

— Да, Тетеря, на полицейской машине, – объяснила Ка Ули. – Что ж и даже так мы опоздали…

— И не много потеряли, – ответил сыщик. – Так… что ты с ней будешь делать теперь?

— Отведу всё-таки к подруге, – ответила девушка. – Она приехала сюда на пару недель, но завтра уже уезжает.

— О, понятно, – сыщик посмотрел на девочку с какой-то тёплой отеческой любовью и аккуратно поправил свисающий плед. – Жаль, она спит, интересно было бы узнать помнит ли она меня.

— Конечно, помнит, ты единственный кто сыграл во все её настольные игры! – Ка Ули засмеялась. – Но я думаю, она тебе сама об этом напомнит, когда вы встретитесь. Только прошу, давай не сейчас, иначе она от тебя не отстанет!

Ок Носу пришлось согласиться, что это был не лучший момент для их встречи. Кратко простившись, он вновь пошёл по коридорам, решая к какому из накопившихся дел, он приступит в первую очередь. Собрания в других залах тоже кончились, и много людей стояли по углам и у стен, обсуждая горячие новости. Другие двигались к выходу, готовясь приступить к своим важным делам.

В одном из коридоров, сыщика кто-то догнал и ребячески дёрнул за шапку.

— Эй! – возмутился Ок Нос, признав в хулигане своего лучшего друга.

— Ай-ай товарищ Ок Нос, – улыбнулся друг, начиная идти с сыщиком в шаг. – Как не стыдно носить головной убор в помещении!

— И действительно, что это я? – сказал Ок Нос, снимая шапку. – Всё равно на улице не холодно… Слушай, Рейка, зайдём ко мне домой. Столько нужно обсудить за утренней чашечкой чая!

Глава 3. Два друга

Удивительно как быстро всё преображается по утрам! Ещё недавно город был застлан туманом, укрывая от глаз воров, грабителей и носкоманов, а теперь он расцветал и оживал вместе с первыми лучами солнца.

Улицы просыпались, наполняясь неутихающей жизнью. Открывались первые магазины, рынки и базары, привлекая покупателей к своим товарам. Дороги заполнялись машинами, тротуары пешеходами и велосипедистами. Улицы наполнялись запахом хлеба и булочек, ароматом разливались цветники. В парках упорно мелись дорожки и поливались клумбы, во дворах и на площадях убирался мусор. Незаметные днём, словно призраки, уборщики и продавцы, пекари, водители, регулировщики, все они вставали раньше солнца, чтобы выполнить незаменимую работу.

Утро было самым обычным, ничто не указывало на важность собраний, проходивших только что в стенах городской прокуратуры. Люди не паниковали, не толпились и не прятались по домам. Единственное, что иногда вызывало их смятение, было большое количество полиции, стоявшей на каждом шагу. Боясь испытать свой самый худший страх – пропустить что-то важное, люди торопились туда, где могли бы послушать шестичасовые новости или узнать о них от других.

Ок Нос торопился не меньше, во-первых потому что торопиться было в его привычке. Всё же профессию сыщика никак нельзя было назвать спокойной. А во вторых, ему следовало как можно скорее отправиться на работу, ведь в любой момент его могли вызвать на происшествие. То же самое можно было сказать и про человека, решившего составить сыщику компанию, однако совершенно не желавшего торопиться.

Канарейкин, так его звали, был высоким крупным человеком отнюдь не атлетического телосложения. У него было круглое лицо, такой же круглый и слегка великоватый нос, а также небольшие как две зелёные бусинки глаза. На голове у него располагался потрёпанный картуз, под самый подбородок была застёгнута старая коричневая куртка. На ногах, который год виднелись чёрные пыльные ботинки, у их подошвы камнем присохла давно забытая грязь. Канарейкин всегда держал себя в чистоте, но бесконечная рассеянность и забывчивость мешала ему выглядеть опрятно. Он постоянно держал в карманах всякий мусор, просто потому что забывал его оттуда убрать. Его усеянные каплями грязи штаны подолгу не стирались, потому что он не замечал, как пачкал их в лужах. Его вещи всегда были беспорядочно «сложены», потому что Канарейкин просто не мог вспомнить, где находиться их место. Но при такой катастрофической забывчивости он умудрялся помнить совершенно невероятные вещи.

Канарейкин работал криминалистом. Его задача заключалась в том, чтобы найти на месте преступления все возможные улики. Он снимал отпечатки, измерял следы, проводил экспертизы², знал биологию, физику, хорошо разбирался в медицине. Химию понимал с закрытыми глазами, но вот никак не мог вспомнить завязать шнурки! К тому же он часто опаздывал, потому что просто не вёл счёт времени.

Всегда организованному Ок Носу этот стиль жизни был крайне чужд, по началу это даже выводило его из себя. Однако время сделало своё, и за долгие восемь лет непрерывной дружбы сыщик окончательно смирился. Канарейкин помимо всего сказанного обладал рядом хороших качеств, во-первых он был совершено необидчив. Он мог скорее расстроиться, совершенно раскиснуть, но ему и в голову не приходила мысль разозлиться и затаить обиду. Из этого выходило второе его качество: криминалист был очень добрым и по-своему даже наивным. Он никогда не осуждал людей и всегда пытался найти оправдание чужим нехорошим поступкам. Он всех жалел, в том числе немного и себя, но помощь ближнему стояла у него на первом месте.

Ок Нос и Канарейкин шли по тротуару, увлечённо обсуждая волнующие новости. Оказалось, криминалист знал гораздо больше, потому что застал собрание с самого начала.

— Я же на дежурстве сегодня был, – пояснил Рейка в ходе разговора. – Только узнал про собрание, сел в дежурную машину и приехал. Представляешь, один из первых!

— Поразительно! – удивился Ок Нос. – И как же ты не опоздал?

— Ума не приложу, – признался друг. – Даже тебя обогнал, получается.

— Получается, – согласился сыщик. – Так что говорили? Я толком так и не понял.

— Да я тоже, до сих пор в замешательстве, – ответил Рейка. – Чес-слово как услышал, не понял, серьёзно ли они. В общем, в три часа в городах Тамеч, Альпай, Нибудьчто… и ещё какой-то город.

— Либогде, – подсказал Ок Нос.

— Ну, да, – кивнул криминалист. – Так вот, в три ночи, откуда не возьмись, на главных площадях оказались горы носков. Кто привёз? Как? – не ясно. Вроде говорят какие-то неопознанные грузовые машины, но опять-таки, куда они делись – загадка. Ну вот, а потом, не прошло и минуты, как вдруг выскочили какие-то люди, накинулись на эти носки и разбежались. Вроде бы ладно, ничего ведь не происходит. А потом в течение часа в полицию стали поступать заявления о взломе, краже, нападениях на улицах и всё что пропадало это носки.

— Ну и глупость!

— Я же говорю! У людей паника, что происходит не понятно. Нескольких задержали, они стали утверждать, что являются носкоманами, а значит их судить нельзя… В общем белиберда сплошная! Все прокуратуры и участки заняты, камер не хватает, ещё переполнятся больницы… Слава Богу, у нас такого нет!

Друзья свернули и перешли на другую сторону дороги.

— Так, а что за носкоманы? – спросил погодя Ок Нос. – Ты что-то говорил о них недавно?

— Говорил, – подтвердил Канарейкин, – такие странные это люди! Как-то поступил вызов: человек исчез, дверь не открывает, заперт изнутри. Ну, мы приехали, взломали дверь, а он лежит живёхонький на диване и все ноги у него в носках!

— А, помню, – сказал сыщик. – Это он натянул на себя по двадцать пар?

— Именно он, – ответил криминалист. – Ну, стали его расспрашивать, что да как. А он говорит «Люблю носки, и жить без них не могу». Отвезли в больницу, там насилу с него это всё сняли, ну и поставили диагноз «носкомания».

— Дела… – заметил Ок Нос. – Так что, он был агрессивным?

— Пока не стали носки снимать - нет, – пожал плечами Рейка. – Вполне себе спокойный гражданин уже преклонного возраста.

— Может это исключение, – подумав, сказал сыщик. – А может… а что может? Пускай врачи разбираются.

К концу пути друзья заметно замедлились, увлёкшись разговором, но даже так дошли достаточно быстро. Они вышли из парка и оказались на милой улице, являющейся частью частного сектора. Не прошло и минуты, как вдалеке заблестели окна, и замелькала черепица знакомой крыши. У Ок Носа был очень милый дом. Он имел жёлтый фасад, красную, даже бардовую, крышу и низенький деревянный забор. Во дворе росли деревья и цветы, по обе стороны от мощеной тропинки. В тени одного из больших деревьев стояла желтая лавочка, под которой расположились волнистые листья настурции. Тут же неподалёку стоял сарайчик, и рядом с ним натянута тугая верёвка для летней сушки белья. Забор и стены кирпичного дома обвивались настырным плющом. Каждый год с ним приходилось настойчиво бороться, чтобы он случайно не заполонил весь двор.

Друзья подошли к дому и, отворив калитку, пошли по тропинке к двери. Ок Нос взглянул на часы, было почти шесть, они как раз успевали к новостям. Достав маленький серый ключик, он вставил его в замочную скважину и, открыв дверь, пропустил Канарейкина вперёд.

Всё было таким же, каким сыщик его оставил. В каждой комнате творился лёгкий беспорядок, но лично для Канарейкина это был самый настоящий апогей чистоты.

Дом Ок Носа был маленьким, но уютным. В нём было всего пять комнат, если считать кухню, ванную и веранду. Первая и самая большая комната была прихожей, а также гостиной и рабочим местом. Тут, справа от входа, стояла вешалка, загораживая единственное в этой комнате окно, слева располагалась тумба для обуви и ключей, а также всякого вида мелочи. В дальнем правом углу стоял книжный шкаф, забитый с пола до потолка разной литературой, рядом с ним выдвижной диван, тёмно-бордового цвета, а точно напротив него на маленьком столе скромный телевизор-коробка. В левом углу, между входом в спальню и на кухню находился рабочий стол, а над ним утыканные разными бумагами, висели полки, прогибаясь под тяжестью расположившихся на них цветов. Сама комната казалась ужасно зелёной, не только из-за обоев имеющих соответствующий цвет, а ещё и из-за большого количества растений, занимающих большую часть свободного пространства.

— Как ты всё это успеваешь? – только и развёл руками Рейка, будто был тут в первый раз. – Вот ума не приложу, где взять время, чтобы за всем этим следить!

— За чем? – спросил сыщик, поправляя на окнах занавески.

— За этими цветами, – ответил Канарейкин. – Да и за этой пылью… Ведь на листьях всегда должна быть пыль! А у тебя нет…

Ок Нос засмеялся, снимая верхнюю одежду.

— Поверишь ли, но я совершенно ничего не делаю! – улыбнулся он. – Оно само всё растёт и друг за другом приглядывает, а я еле успеваю поливать.

— Врёшь ты мне всё, – грустно вздохнул криминалист и сел на диван. – Есть тут какая-то тайна! У меня вон даже кактус засох, хотя я его каждую неделю поливал.

— Не может быть! – удивился Ок Нос.

— Ну, допустим, каждые две, – поправился Рейка. – И всё равно, чего он засох? Значит, в +40 в пустыне без воды и хоть бы хны, а я в +15 забыл полить разок и всё…

— Не бери в голову, – сказал сыщик, хлопая друга по плечу. – Ну, засох и засох, не твоё это и ладно. Зато у тебя есть эта… Рыба-бинокль?

— Телескоп³, – поправил криминалист.

— Ну и отлично. Я вот с рыбами не дружу, а за ними тоже особо не нужно смотреть.

— Знаешь, что я понял? – подумав, сказал Канарейкин. – Я тебе завидую.

— По чёрному? – спросил Ок Нос.

— Нет, по белому.

— По белому можно.

— Я просто вот что думаю, – сказал криминалист. – Я хочу везде успевать.

— И я тоже, – признался сыщик, взглянув на часы. – Я вот последние десять лет совершенно никуда не успеваю. Пойдём чай пить, а? А то смотри, ещё минута и уже шесть часов.

Друзья зашли на кухню и под шуршание чайника начали свои давний неразрешённый спор. А начался он крайне просто:

— Слушай, – сказал Канарейкин, – а не найдётся ли у тебя ложечка кофе?

Одна и та же фраза, каждый раз выводила друга из себя.

— Опять кофе? – взъерепенился сыщик. – Сколько можно пить этот кофе? Какая это чашка по счёту?

Криминалист грустно опустил глаза.

— Четвёртая…

— Врёшь!

— Ну, шестая! Правда, это последняя, честно! Просто так глаза слипаются…

Он очень натурально зевнул, но Ок Носа это не убедило. Сыщик на дух не переносил кофе, и если он мог терпеть, по крайней мере, его запах, то наблюдать, как его пьют чашками, было выше его сил. Он был убеждённым любителем чая и считал своим долгом нести чайную проповедь в массы. Стоило Рейке заикнуться о смолянистом напитке, как Ок Нос тут же начинал перечислять все достоинства и преимущества славного доброго чая. Когда аргументы не работали, сыщик принимался за крайние меры. Он выкладывал перед упрямым другом свои коллекции редких чаёв и заставлял выбрать как минимум один. В особенно жаркие споры проба доходила до трёх разных вкусов, но сегодня обошлось без этого.

Смирившись с отсутствием кофе, Канарейкин согласился попробовать имбирно-малиновый чай, который сыщик придумал самостоятельно. Признаться, он ему даже понравился, но из гордости он ограничился кратким:

— Хм, ничего так.

Что уже Ок Нос считал абсолютной победой.

Немного поговорив о разных глупостях, друзья наконец-то вспомнили про шестичасовые новости, к началу которых они уже опоздали. Желая нагнать упущенное, они быстро настроили стоявшее на столе радио и обратились в слух.

— « … Итак, мы рассказали основные положения, а теперь перейдём к более подробным, – вещал диктор. – В три часа ночи на главных площадях таких городов как Нибудьчто, Либогде, Альпай и нашей столице Тамеч, появились большие горы носков. Их привезли небольшие грузовые машины, которые скрылись сразу после совершённого преступления. Данный инцидент мог бы сойти за обычное хулиганство, если бы не вызвал такой переполох на улицах городов. По словам очевидцев⁴ через минуту после того как грузовые машины скрылись из виду, откуда-то выбежала большая группа людей и начала копаться в грудах носков. Каждый взял что-то с собой и незамедлительно скрылся. После этого преступность многократно возросла. Были зафиксированы разные виды дебоширства…»

— О чём я и говорил! – воскликнул Канарейкин. – Они оказывается и из горы носков что-то спёрли…

— Тс! – оборвал Ок Нос.

«…У творившегося хаоса нет причин помимо тех, что озвучивают пойманные преступники. На данный момент ведётся усиленное расследование во всех городах страны. Следствие пока не раскрывает своих секретов, но можем сказать, что история выходит довольно запутанной. Эксперты предполагают, что всему виной стало обильное в этом году цветение носколистной амброзии…».

— Такая бывает? – озадачился Рейка.

— Впервые слышу, – пожал плечами сыщик.

«…Теперь к положительным новостям. В Альпайской области, близ городка Тышах, продолжает восстанавливать свою работу шахта, закрытая в течение последних…»

— Сделай тише, – сказал Ок Нос и встал из-за стола. – Дальше не интересно.

— Почему? – спросил криминалист, скручивая звук. – А как же прогноз погоды?

— С этим и так всё понятно, – ответил сыщик. – На сегодня нам запланирована головная боль.

Сполоснув чашку и прибрав свою половину стола (Рейка всегда пил чай гораздо дольше), Ок Нос вдруг прищурился и задумчиво вышел в гостиную. Из неё он скоро вернулся, неся в руках небольшую книгу.

— Почему именно в этих городах? – спросил сыщик, обратно садясь за стол.

— Всё это произошло? – уточнил Рейка. – Не знаю. Кажется, они ничем не связаны.

— Думаешь? – сказал Ок Нос, разглядывая форзац.

— Да, – кивнул криминалист – Тамеч это город у моря, Альпай это город в горах. В Либогде делают вкусную сгущёнку, а Нибудьчто это просто Нибудьчто.

— Там большой хлебобулочный завод, – задумчиво произнёс сыщик.

— Ну вот! – сказал Рейка. – Всё равно не вижу связи.

Ок Нос прищурился, что-то разглядывая.

— Взгляни, – сказал он другу и перевернул книгу, раскрытую на форзаце. Там красовалась карта маленькой страны Майду.

— Интересно! – задумчиво произнёс Канарейкин. – Они расположены рядом друг с другом…

— И правда интересно, – согласился Ок Нос и стал водить пальцем по карте. – Ниже всех Тамеч, потом чуть выше Нибудьчто, затем Либогде и выше всех Альпай… Линия носкомании делит страну пополам.

— Миграция4⁵ амброзии? – улыбнулся Рейка.

— Растущей одинаково хорошо и в горах и у моря? Что-то я сомневаюсь.

Сыщик отложил книгу в сторону и, встав, подошёл к холодильнику, чтобы изучить всегда висевшее на нём расписание. Канарейкин, желая изучить отложенную книгу, пододвинулся ближе, но внезапно на что-то наткнулся.

— О, Боже, что это?! – воскликнул он, доставая ноги из-под стола. – Почему оно синее и касается моих ног?!

Насторожившись, Ок Нос посмотрел под стол, но не увидел ничего для себя необычного. Наоборот, то, что там стояло, для сыщика было в порядке вещей, потому прошло несколько секунд, прежде чем он понял, что именно это и стало причиной испуга.

— А, это папоротник, – ответил Ок Нос, как что-то само собой разумеющееся, но секунду погодя сердито добавил: – Не смей его трогать, он же волнуется!

Странно, но почему-то услышанное совсем не успокоило бедного криминалиста. Он отодвинул свой стул подальше и с удивлением посмотрел на сыщика.

— И что же этот самый папоротник делает у тебя под столом? – спросил он.

— Он отдыхает! – объяснил Ок Нос и вернулся к изучению расписания.

— А что ему мешает отдыхать в другом месте. Например… не под моими ногами? – продолжал расспросы Канарейкин.

— Ничего, кроме того что, под столом ему самое прекрасное место!

— На кухне… – уточнил криминалист. – Где все едят?

— Ну, да, а что тебя смущает? – удивился сыщик. – А, или ты про то, что его ни за что нельзя держать рядом с едой? Тогда не стоит волноваться.

Наступила короткая пауза. Ок Нос спокойно напевал мотивы парадного марша, в то время как Канарейкина, далёкого от мира ботаники, одолевала небольшая паника.

— А почему его нельзя держать на кухне?.. – с опаской спросил криминалист, которого последние слова друга совсем не успокоили.

— Он распускает споры и может вызвать пищевое отравление, – ответил Ок Нос самым непринуждённым тоном.

— И ты держишь его на кухне?! – воскликнул Рейка.

— А что, разве что-то не так? – наивно переспросил друг.

— Он опасен! Ты сам об этом только что сказал! – продолжал восклицания криминалист.

— Ну, сейчас то он не опасен, – сыщик посмотрел на друга таким взглядом, который мог означать только: «Ну, в самом деле, это же очевидно!». – Сейчас не время для спор, он отдыхает.

— А… Отдыхает, ну да…– Канарейкин придвинул стул обратно и внимательно посмотрел на папоротник. – А почему он синий?..

— Я увидел его в магазине, он стоял на витрине один, – трагически начал Ок Нос. – Бедолага! Его покрасили к празднику… Он просил, молил о помощи и чуть не умер у меня на руках…

— Ты, конечно, спас его?

— Я боролся за его жизнь! Весь день вчера мыл его в ванной… По-моему он немного отошёл!

— А по-моему выглядит лучше всех, – с подозрением сказал криминалист. –Ты уверен, что он не симулировал? А то знаешь, они умеют вызывать жалость... А! Боже! Я клянусь, он шевелится!

И Канарейкин, вскочив со стула, усиленно начал тыкать в сторону растения, которое покачивалось от небольшого сквозняка.

— А ты не знал? Он ещё и ходить умеет. Я всегда вечером открываю двери на веранду, чтобы он мог полюбоваться звёздами, – пошутил Ок Нос с таким лицом, что Канарейкин на секунду подумал, а не серьёзно ли он.

Неизвестно, кто бы победил в гляделки, криминалист папоротника или всё-таки папоротник криминалиста, если бы внезапно не прозвенел телефон.

Сыщик встал, подошёл к нему и взял трубку. На другом конце раздалось какое-то недовольное восклицание, а затем послышался знакомый голос.

— Алло, Ок Нос, это я, Борщ! – прокричал голос и снова послышались чьи-то восклицания. – Подождите, женщина, я заплатил за две минуты, я стоял в очереди сюда шесть раз и, клянусь, я выговорю своё время! Так вот, ты меня слышишь?

— Алло, да, я слушаю, – ответил Ок Нос, и отодвинул трубку подальше от уха.

— В общем, тут какой-то переполох! На главную площадь свезли целую гору носков, причём кто? Зачем? - не ясно. Столько народу, все съехались посмотреть. Там звонили из городской прокуратуры, сказали, что заберут дело себе, но это наш район, потому мы должны осмотреть место, всё записать и отправить документы им. Всё, впрочем, как всегда. Подожди секунду… Нет! Нет у меня мелочи, откуда она у меня, если я говорю по телефону? Что? Да, 15 копеек5⁶ за минуту. Вам хватит сказать всё важное! Алло.

— Алло, так что приезжать?

— Да, приезжай и захвати Рейку этого бездельника, он должен был вчера мне передать результаты экспертизы!

Канарейкин, который слышал разговор, удивлённо выкатил глаза, а затем, хлопнув себя по лбу, пробормотал на счёт своей забывчивости что-то неприятное.

— Он всё осознал и обещал исправиться, – сказал Ок Нос. – Это всё?

— Нет, у меня есть претензия! Почему я здесь, а ты всё ещё дома? Ты же не проспал как Жал Кин?

— Жал Кин проспал?!

— Тьфу, да! Я, видите ли, разбудил его своим звонком! Я заставил его тоже приехать сюда, через полчаса будет. Так что тебе стоит прийти раньше, чтобы высказать ему своё возмущение!... Ой, ну давайте уже свою рекламу косметического салона, могли бы сразу просто сказать, что я отвратительно выгляжу и бумагу бы не переводили!

— Ладно, мы скоро будем, если ничего не случится, – сказал сыщик. – Постарайся, чтобы к нашему приезду остался хоть один человек, не готовый тебя придушить.

— Хорошо, только давайте скорее, а то может не получиться! – сказав это, собеседник резко положил трубку. Кто-то яростно пытался её у него выхватить.

— Ты слышал? – озадачено спросил Ок Нос, обращаясь к другу.

— Ага, ну дела… – почесал голову Рейка. – Только радовался, что у нас этого безобразия нет и вот тебе!

— Ладно, делать нечего, нужно идти, – сказал сыщик и взглянул на часы. – Надевай свой картуз.

Криминалист послушался, но после этого стал поспешно убирать со стола.

— Оставляй всё, – махнул Ок Нос, и взял в руки портфель. – Я потом помою. Нужно торопиться, пешком идти не близко, хотя… А знаешь что? Давай лучше словим такси, уж очень мне хочется приехать туда раньше товарища Жал Кина.

Глава 4. Место происшествия

Канарейкин и Ок Нос вышли в гостиную совершенно готовые к будущему приключению. Сыщик накинул пальто, криминалист потуже застегнулся и когда казалось бы настало время выходить, случилась напасть: никто не мог найти чемоданчик Канарейкина.

— Я оставлял его здесь! – убеждал Рейка друга, указывая на место у дивана – Я всегда его тут оставляю!

— Не правда! – возмутился друг, поднимая подушки. – Ты каждый раз бросаешь его, где не попадя!

— Клевета! – воскликнул криминалист. – Он всегда либо тут, либо на кухне за шторой под столом!

— И ты там смотрел? – недовольно спросил сыщик.

— Смотрел! – подтвердил друг. – Ещё как смотрел, и его нет! Нет и всё. Исчез! Вполне возможно твой папоротник его и утащил.

Возмущение в сторону папоротника задело Ок Носа за живое и он из вредности демонстративно пошёл смотреть сам.

— Не веришь? – упрекнул Канарейкин.

— Верю-верю! – фыркнул сыщик, двигая шторы у стола.

Поиски продолжались, Ок Нос стал переставлять цветочные горшки и заглядывать под стулья и тумбы. Канарнейкин сидел на диване и только причитал. В какой-то момент сыщик разогнулся и как-то странно огляделся вокруг.

— Ты его не брал! – воскликнул вдруг он самым раздражённым образом.

Криминалист округлил глаза непонимающе глядя на друга.

— Кого это я не брал? – растеряно переспросил он.

— Чемодан свой! – хмурился сыщик. – Ты пришёл сюда без него!

Канарейкин задумался, судорожно перебирая в голове воспоминания.

— Как, без него? – растеряно сказал он. – Как без него? Я же здесь… он вот тут… ну как же… Ах, точно! Это же было вчера!

Ок Нос рассержено махнул на друга рукой и принялся расставлять всё по местам.

— Вечно мне голову дуришь, – причитал под нос он. – Заведи уже записную книжку!

— Я и её тоже где-то забуду! – пообещал Рейка, улыбаясь во всё лицо. – Как же я запамятовал… Он же в кабинете лежит! И правда, зачем чемодан на собрание…

— Ну вот, уже почти полседьмого! – заявил недовольно Ок Нос. – Если б не чемодан мы бы были уже на месте!

Однако в этом своём возмущении сыщик был далеко не прав, в этот раз забывчивость друга сыграла ему очень на руку. Выйдя он из дому хоть бы на три минуты раньше, он бы не застал следующего. В ту же секунду раздался какой-то грохот и оба друга отчётливо услышали звуки топота из спальни.

— Это что? – замирая и даже не дыша, произнёс Канарейкин. Друзья переглянулись. Дверь в спальню была едва приоткрыта, но на пол гостиной упала чья-то тень. Послышался треск: что-то разбилось. У Ок Носа сердце упало в пятки.

— Герань!1⁷ – воскликнул он и, не стерпев такой наглости, одним движением выхватил зонт и залетел в спальную комнату.

Перед его глазами предстала страшная картина. Посреди комнаты, на тщательно выстиранном ковре, стоял рослый щуплый юноша с чёрной маской на голове. Он выглядел вовсе не опасным, одного взгляда хватило заметить, что он и сам не на шутку напуган. Однако этот испуг вовсе не мешал совершать ему странные вещи. Юноша (ему едва ли было семнадцать) стоял у открытого шкафа и разбрасывал в сторону вещи. Всего за пару секунд ему удалось навести настоящий кавардак: постель была сбита, подушки разбросаны в стороны, на полу вперемешку лежали картины, книжки, одежда и… о Боже! Разбитая герань! Она перевернулась в тот момент, когда преступник влезал в открытую форточку.

Стоило двери в комнату открыться, как юноша подскочил и рывком выпрыгнул в окно.

— Как он перелез через забор?! – воскликнул Рейка, но ответ он не услышал, а увидел: Ок Нос со словами «Держи вора!» сорвался с места и выпрыгнул за беглецом в окно. Пару больших прыжков и он перескочил забор, так, как будто делал это каждый день. Нет, за что за что, но за герань стоило отомстить!

Преступник бежал как пришпоренный конь, подгоняемый страхом поимки. Он прыгал через кочки, огибал кусты и тропинки, мастерски петлял и увиливал. Не возникало сомнений: эту местность он знал хорошо и умел этим пользоваться. Однако, не отступая ни на шаг, сыщик стал вскоре замечать, что юный преступник бежит больно странно и постепенно начинает замедляться. Толи сказывалась усталость, толи ещё была какая-то причина, но Ок Нос достаточно быстро нагнал беглеца и схватил его за шиворот.

— Ты что творишь?! – воскликнул сыщик, тряся несчастного как куклу. – Заняться тебе нечем что ли?

Преступник оробел и даже не сопротивлялся, обмякнув в руках Ок Носа как тряпочка.

— Ну? Чего молчишь? – упорствовал сыщик. – Или мне в полицию пойти?

— Не надо… – жалобно протянул юноша, стыдливо пряча глаза. – Я… я… нечаянно.

— Нечаянно в окно ко мне влез преступник! – возмутился Ок Нос и нахмурился. – Ишь, и маску ещё надел! Дай на тебя посмотреть!

Сыщик сорвал маску с преступника и внимательно вгляделся в его лицо. Бледное, вытянутое и очень напуганное оно казалось для него отчего-то знакомым.

— Как тебя зовут? – сердито произнёс Ок Нос, продолжая тряску.

Тот молчал, будто никогда и не умел говорить.

— Ну, молчать будешь? – продолжал сыщик. – Воды в рот набрал?

И снова молчание, и только тихое шмыганье носом.

— Мы так не договоримся, – констатировал Ок Нос и заглянул в бледное лицо. – Придётся снимать с тебя отпечатки! Ну, собираешься отвечать?

— Я… – замешкался юноша и забегал глазами. – Я… Я носкоман!

Признаться от такого ответа сыщик поначалу растерялся. Он не сразу заметил носки надетые преступником поверх ботинок.

— Да, я носкоман! – упорствовал юноша. – Носкоман! Носкоман! Я очень люблю носки. Я просто хотел носки, ничего плохого… Я хотел найти носки!

— Погоди-погоди, – остановил его Ок Нос. – Я не спрашивал кто ты! Я спрашивал, как тебя зовут!

— Носкоман, – только и ответил преступник.

— Что, имени своего не помнишь?

— Носкоман!

— Фу-ты ну-ты, – разозлился сыщик. – А фамилия у тебя Люблюноски? Таки придётся тащить тебя в полицию!

— Не нужно, не нужно! – взмолился юноша. – Меня зовут… Отто.

— Отто… – задумчиво повторил Ок Нос. – А фамилия как?

— Фамилию не скажу, – запротестовал Отто. – Вы расскажете родителям.

— И правильно расскажу! Правильно! – воскликнул сыщик. – Пусть знают, чем занимается их ребёнок!

Сзади послышались шаги и чьё-то тяжёлое дыхание.

— Ох, насилу дошёл, – жаловался Рейка, хватаясь за сердце. – Ох… Ах! Это он? Ок Нос, посмотри, он же ещё совсем мальчик!

— А уже настоящий преступник! – упрямо подхватил друг.

Юноша стыдливо прятал лицо и не знал, что можно сказать.

— Носкоманом называется! – объяснил сыщик. – Вон, в носках по улице бегает.

— Носкоман! – воскликнул Рейка с настоящим любопытством. – И что это ты? Любишь носки?

Отто быстро закивал с самыми жалостливыми глазами.

— Носки это понятно, – отмахнулся сыщик. – А вот герань мою, зачем разбил?

— Простите! – вновь взмолился юноша. – Я не хотел, она случайно упала! Я только задел… Честное слово мне нужны были только носки! Я не хотел… Я больше не буду!

Рейке стало его так жалко, что он вместо друга готов был его простить.

— У тебя, что носков дома нет? – возмутился Ок Нос. – По чужим домам шастать? Мало ли что там, может собака, а может кто и похуже!

— Я не знаю!.. – грустно сказал Отто. – Помутнение какое-то… Я ничего не понял!

— Помутнение!... – тихо шепнул Канарейкин, будто оправдывая преступника.

— Надо бы заставить тебя всё убрать! – проворчал под нос сыщик и немного ослабил хватку. – Да времени как на зло нет!... Ну, что… правда больше не будешь?

Отто снова быстро закивал, и криминалист невольно закивал вместе с ним.

— Честное слово! – воскликнул юноша.

— Ладно, иди, – сказал Ок Нос немного смягчившись. – Только смотри мне!.. Ты дал честное слово.

Отто больше не просил разрешения. Лишь только сыщик отпустил его шиворот, он отскочил и, пятясь, кинулся прочь на соседнюю улицу. Ок Нос остался смотреть ему вслед, всё ещё сжимая в руках так и не пригодившийся зонт.

— Надо же такому случиться! – воскликнул Канарейкин, когда друзья возвращались к дому. – Такой молодой, здоровый, а уже носкоман!

— Хитрец он, а не носкоман, – буркнул сыщик. – Видимо наслушался новостей и решил проверить, что случится, если он залезет в чьё-то окно!

— Думаешь не правда? – волнуясь, спросил криминалист. – Мы же про носкоманов ничего и не знаем! А вдруг действительно помутнение!

— Помутнение или нет, – заметил Ок Нос, – это уже не важно. Так или иначе, мы его отпустили.

Друзья вернулись к дому, у которого вовсю лаяли соседские собаки, раззадоренные недавним шумом. Сыщик вошёл в дом и, сетуя начал осматривать комнату, пережившую страшное покушение.

— Какая хорошая, славная герань! – причитал он, собирая осколки глиняного горшка. – А сколько земли! Рейка, ты видишь сколько земли? Придётся всё это выметать!

Но на уборку не оставалось времени. Всё что Ок Нос мог сделать для своей пострадавшей комнаты это закрыть предательскую форточку и наспех пересадить цветок в ближайший свободный горшок.

— Ну вот, уже и без десяти семь! – удручённо воскликнул сыщик и посмотрел на друга так, будто это он был во всём виноват.

— А я-то что? – захлопал глазами Рейка.

— Ничего! – ответил Ок Нос и нахлобучил на голову шапку. – Чемодан свой не забудь!

Друзья достаточно быстро словили такси и направились колесить по городу. В первую очередь они заехали в полицейский участок, где забрали Рейкин чемодан, после чего в срочном порядке отправились на главную площадь. Площадь была забита людьми от начала и до конца. Тут были и полицейские, и сыщики, и журналисты, и репортеры с камерами и фотоаппаратами, было много людей разных возрастов и сословий, желающих всё узнать и увидеть. Кто-то собирался группками, кто-то пробирался к телефонной будке, кто-то пытался пройти на место преступления, чтобы в очередной раз услышать, что ходить туда нельзя, кто-то грубил и пихался, а кто-то просто пытался найти отсюда выход.

Ок Нос встал на цыпочки и стал выглядывать товарища Борща, Канарейкин последовал его примеру. Очевидно, их друг и коллега должен был находиться в самой гуще событий, а именно рядом с большущей горой носков.

— Видишь? – спросил сыщик.

— Нет, – ответил криминалист и продолжил глазами поиски.

— А сейчас видишь? – переспросил Ок Нос.

— Не вижу, – признался Канарейкин и прищурился. – А, вон он. Видишь? За дамочкой в красном берете.

— Не вижу, – ответил сыщик и сам на себя нахмурился.

Рейка опустил голову на уровень друга и лукаво улыбнулся.

— Да, с твоей высоты не видно, – признал он и похлопал Ок Носа по плечу. – Ничего-ничего, можешь идти на звук. Нашего Борща и отсюда слышно.

И они пошли на звук, выбрав самый верный и точный способ поисков громогласного друга. Криминалист и сыщик начали медленно пробираться сквозь толпу. Чем дальше они шли, тем лучше им становилась видна большая гора носков. Она расположилась точно посередине площади между двумя фонтанами, образуя по контуру ровный круг. С виду носки между собой особо не были похожи: все они отличались и цветом, и формой, и узором, и, конечно, не представлялось возможным узнать, имел ли кто из них пару. Вокруг горы были натянуты верёвки и ленты, запрещающие проход всем, кто не относился к блюстителям закона⁸. За ограду не пускали даже журналистов. На страже стояли люди в участковой форме и следили за соблюдением правил.

— Назад-назад! – прогремел один из полицейских, обращаясь к толпе, в которой находились друзья. – Вход возбраняется! Идёт следствие!

— Дежурный сыщик, – крикнул Ок Нос и с трудом протянул своё удостоверение.

Полицейский прищурился и, разобрав закорючки из красной книжечки, одобрительно кивнул.

— Проходите, – сказал он, отгибая ленту. – А этот?

— Этот?.. – переспросил сыщик и оглянулся на друга, судорожно шарящего по карманам. – Этот со мной. Криминалист.

Рейка прошёл и виновато оглянулся вокруг, продолжая щупать курточку.

— Удостоверение посеял? – спросил сыщик, впрочем, без особого удивления.

— Где-то тут было! – заверил криминалист и стал доставать из карманов всякий мусор. – Может… Может на столе оставил! Или куда провалился…

— Потом найдём, – успокоил Ок Нос. – Я уверен, ты его просто где-то забыл.

Обойдя на другую сторону горы, они вышли на более широкое место, где стояло уже пару человек. Один худой высокий и юный, а второй низкий серьезный и чем-то возмущённый. Последний стоял лицом ко всем наблюдающим и грозно их отчитывал, наверняка кто-то из них пытался тайком перелезть через ограждение и сделал большую ошибку, ведь товарищ Борщ простить такого не мог.

Да, этим низким возмущённым человеком был товарищ Борщ. Признаться честно персона достаточно интересная о нём непременно стоило рассказать. Товарищ Борщ был характерным вспыльчивым человеком с чёткими принципами, который на всё имел собственное мнение. Он был невысоким, коренастым, но справно сложенным молодым человеком лет этак тридцати с густыми бровями и очень выразительным взглядом. На голове у него всегда красовалась фуражка с до блеска натёртым значком, а повседневная полицейская форма была начисто выстирана и хорошенько выглажена. Все личные вещи товарища Борща без исключений содержались в чистоте, начиная с кожаных туфель и заканчивая носовым платком.

Борщ прекрасно умел контролировать других, благодаря не столько своему громогласному голосу, сколько врождённому таланту. Этот человек умел расположить к себе других, потому, не смотря на резкость, его не боялись, а уважали и если всё-таки доводили, то точно знали, что все негодования были заслужены. Он не терпел хвастунов и пустословов и очень не любил хулиганов, потому не стеснялся каждому из них говорить всё, что о них думает. В принципе он особо никогда не церемонился со словами и без лицемерий и ухищрений говорил всё человеку в лоб. Но это не всегда было что-то плохое, если он был кем-то доволен или восхищён, он непременно об этом говорил и не скупился на похвалу, но только на такую, какую человек точно заслужил. Переубедить его в чём-то было очень сложно, ведь в качестве доводов Борщ принимал только факты, но если они были предоставлены, он легко мог признать свою неправоту.

Как было сказано, Борщ носил полицейскую форму, но выполнял не совсем обычную работу. Он был полицейским, но не ловил хулиганов, не стоял на посту и не охранял преступников, его главной обязанностью было помогать вести расследование. Полное название его должности звучало как «оперативный работник», что как раз таки и означало, что это такой человек, который может быстро и слажено выполнять какую-то работу. Пока сыщик опрашивает свидетелей, а криминалист ищет улики, оперативный работник следит за сохранностью места преступления, что-то узнаёт или кого-то выслеживает. Для такого рода важных дел у Борща всегда был с собой пистолет, который, конечно, применялся только в особо критических ситуациях.

Ок Нос, Канарейкин и Борщ, не смотря на очевидную разницу в характерах достаточно близко общались. Они научились принимать тот факт, что порой они совершенно не способны друг друга понять, и хоть относились к этому терпимо, всё же для приличия иногда пререкались. Так Канарейкин и Борщ всегда находили причину друг друга упрекнуть, хоть бы и по малейшему поводу. Возможно, им обоим это просто нравилось. Все они дружили довольно таки давно, хотя сыщик и криминалист были знакомы на пару лет больше. С полицейским они познакомились уже на работе и так и подружились на шесть последующих лет.

— Вот вы сейчас украдёте какой-нибудь носок, а на нём окажется яд, – отчитывал хулиганов Борщ. – А может грибок, какой или другая зараза. Кто вас потом от пола то отскребёт, а? Думаете это так весело, перелез, пока никто не видит, взял и убежал, а это, между прочим, уголовная ответственность! Заболеет кто-нибудь и это будет на вашей совести! И, не думайте, что один носок никто не заметит, мы каждую ниточку пересчитаем!

Казалось, никому из толпы уже так сильно не хотелось поиграть в шпиона, наоборот, некоторые даже совсем ушли с площади, настолько стало стыдно.

— Привет Борщ, – окликнул друга Ок Нос. – Что на счёт обещания? Остался ли здесь хоть один твой доброжелатель?

Полицейский отвлёкся от своего занятия, давая возможность всем, кого он отчитывал затеряться в толпе.

— А, это вы! Наконец-то, – воскликнул Борщ и направился к друзьям. – Конечно, остался! Вот мой помощник Ить всегда мой доброжелатель.

Высокий парень, всё время стоявший рядом со своим начальником, улыбнулся и уважительно поздоровался. Ему ответили тем же.

— Значит, начнём, – с готовностью сказал сыщик. – Что по свидетелям? Кто-нибудь есть?

— Полно! – заверил полицейский. – Шесть часов, никому давно не спиться. А тут ещё такое!

— А где же свидетели? – спросил Канарейкин, оглядываясь кругом. – Неужто все те, кто стоят за лентой?

— Нет, это просто зеваки, – отмахнулся Борщ. – Щас бы я оставил свидетелей без присмотра, ага! Все они в библиотеке сидят, под строгим надзором!

И он указал в сторону большого здания находившегося на площади.

— Разве библиотека открыта в такое время? – спросил сыщик, глядя на часы.

— Не знаю, закрыта она или нет, – начал полицейский. – Но к нам подошла библиотекарь, толковая барышня, всё схватывает на лету! Говорит, чего вы тут будете опрашивать, можно и у нас, пока посетителей нет. Открыла нам дверь и ещё табуреты дала. Вон, там за горой стоят, вдруг у вас устанут ноги.

— Надо же! – удивился Ок Нос. – Давно такой щедрости не помню… А где же собственно Жал Кин? Полчаса давно прошли.

— Ну, он же начальство, – фыркнул Борщ. – А у них полчаса длиться ровно столько, сколько они считают нужным.

— Видно дела, – сказал Канарейкин, поднося поближе табурет.

Пришло время приниматься за работу. Рейка открыл свой чемоданчик, Ок Нос вооружился листом и ручкой и друзья принялись описывать место преступления. Да-да именно описывать, это было очень важной частью их работы. Нужно было словами создать как можно более чёткий портрет ситуации, так чтобы каждый, кто решился прочитать отчёт, представил всё так будто, видел собственными глазами.

Документы - дело важное, потому всё в них описывается серьёзным, не для всех понятным языком и указывается определёнными терминами. Потому написать: «на площади лежит куча носков», было не правильным и неприемлемым. В данном случае следовало написать: «На главной площади Нибудьгдейского города на столько-то метров от одного края и на столько-то метров от другого, находиться гора произвольной формы, состоящая из носков и сверху напоминающая круг. Высота самой большой её вершины составляет столько то метров, а самое широкое место столько то».

Описывал это всё, конечно, Ок Нос, но вот с рулеткой по всей площади бегали Канарейкин и Борщ. Описав гору носков, они принялись описывать расположение дорог, машин, отпечатки колёс и стороны, в которые они ведут, описали форму, цвет и узоры некоторых носков, не вдаваясь в особые подробности, ведь их было много. Криминалист сделал кучу снимков места преступления и положил к себе в чемодан столько носков, сколько он позволял в себя вместить. А затем, отложив рулетку и ручку в сторону, они вчетвером, вместе с помощником Итем, начали считать носки. Да считать, носок за носочком, тем самым медленно, но верно разбирая огромную кучу.

Каждый считал на свой лад, кто-то по штучке, кто-то по две, кто-то по пять, а Канарейкин, как всегда, всеми способами. Идея считать носки посреди площади была не совсем удачной, ведь её можно было поручить криминалистам-практикантам, когда всю кучу привезли бы в лабораторию. Однако каждый из носков, перед перевозкой, нужно было проверить на наличие содержимого, и зависимо от него, назначить определённую экспертизу, а значит, при этом их пересчитать не составляло особого труда. В итоге досчитав до пяти тысяч и осознав, что это только половина, все решили сделать небольшой перекур.

— Фух, ну и утро выдалось, – заключил Борщ присев на краешек табуретки. – Весело нас подняли в пять утра, а?

— Меня в пол пятого, – пожаловался Ок Нос.

— А я не спал! – подхватил Рейка. – Всю ночь отдежурил, а ещё с этими носками и днём работать.

— Оказывается, я ещё ничего так устроился, – засмеялся Борщ и похлопал криминалиста по плечу. – Ничего-ничего, мы тебя пораньше отпустим. Вот разберемся с этой горой, и будь свободен, дальше уж сами. Выиграешь себе пару часов.

— Моё утро было хоть спокойным, – сказал криминалист. – А вот Ок Носу сегодня залезли в окно!

— Кто? – воскликнул Борщ.

— Носкоман!

— Носкоман?..

— Да не был он носкоманом! – закатил глаза сыщик.

— А вот тебе почём знать? – спросил Рейка. – Всю дорогу с ним об этом спорили! А он может только начинающий, вон, носки на ногах носит.

— Так что, – начал заинтересовано Борщ, – удрал что ли? Или украл чего.

— Украсть не успел, – ответил Ок Нос.

— Да и удрать не удрал, – пояснил криминалист. – Ок, его быстро нагнал, но потом мы его отпустили.

— Времени не было разбираться, – подтвердил сыщик.

— И сами опоздали и преступника не поймали! – посетовал полицейский. – Ух, и проучил бы я этого хулигана!

Отдохнув ещё несколько минут, все вновь взялись за дело. В результате пересчёта выяснилось, что всего в куче было десять тысяч двести пятьдесят три носочных единицы, с учётом тех, что забрал Канарейкин. Необычное число, оно не было ни круглым, ни кратным пяти, и уж тем более не делилось на два. Это было странно, потому что выходило, что даже если у носков была пара, то по крайне мере у одного её точно не было. Содержимого внутри не нашли, потому носки решили отправить в лабораторию, чтобы проверить их состав.

С тех пор, как Ок Нос и Канарейкин принялись за работу, прошло уже около часа. Всеми ожидаемый товарищ Жал Кин всё ещё не появлялся. Людей на площади до сих пор было много, но теперь большинство из них просто проходило мимо, а не задерживалось подолгу, чтобы посмотреть. Основная работа на улице была закончена. Теперь нужно было сложить все улики по пакетикам и приняться за опрашивание свидетелей. Всё бы ничего, но найти поблизости огромный полиэтиленовый пакет, вместивший в себя десять тысяч двести пятьдесят три носка, было довольно проблематично. Потому друзья приняли решение отправить криминалиста, который утверждал, что на складе сможет найти что-то подходящее, в полицейский участок, а товарища Итя вместе с несколькими участковыми оставить сторожить носки. В это время Борщ и Ок Нос собирались заняться показаниями очевидцев.

Дождавшись служебную машину, которую вызвал Борщ, Канарейкин взял свой чемодан и пошлёпал в сторону, где его ожидали. Машина стояла где-то за поворотом, на площади не нашлось места для парковки.

— Вот раззява! – нахмурился Борщ и указал сыщику на стоявший позади табурет. – Рейка, забыл фотоаппарат! Как он собрался фотографии проявлять?

— Мы ещё можем его нагнать, – сказал Ок Нос и сложил документы в свой портфель. – Заодно напомню ему поискать удостоверение.

— Он и его профукал? – фыркнул полицейский. – Пойдём, пока этот бедняга не потерялся.

Они пошли следом, держа криминалиста в поле своего зрения. Несколько раз они пытались его окликнуть, но он естественно не слышал, оглушённый шумом города. Вскоре Рейка скрылся за поворотом, и друзья прибавили шаг, боясь его упустить. Но когда они уже достигли угла, Борщ вдруг резко остановился и остановил рукой сыщика.

— Что?

— Тс! – шикнул полицейский и прислушался. Ок Нос последовал примеру и до него донёсся разговор, происходивший всего в метре от них, но по другую сторону поворота.

— Смотри, этот с чемоданом пошёл, – прогремел человек, с низким голосом.

— Думаешь это кто-то из этих? – уточнил его собеседник.

— Да-да, полиция. Они сейчас повсюду. Смотрят на всё крайне внимательно.

— Когда интересно они успокоятся?

— Всё зависит от конечной цели… Если подливать масла в огонь это может продлиться долго. Но если всё же он решит отступить, мы заляжем на дно и…

— Она не даст ему всё бросить! Я говорю, если что-то случится, то только по её вине!..

— Тише! – собеседник насторожился и Борщ с Ок Носом практически перестали дышать.

— Смотри, – ехидно заметил один из них. – Этого, с чемоданом, остановили. Своего, что ли не признали.

— А может он не их? – предположил другой голос.

— Да нет, я б такого тоже не признал. Смотри, сейчас его трясти начнут.

«Трясти?!». Сыщик хотел было уже выступить вперёд на спасение своего друга, но и тут Борщ его удержал.

— Главное, чтобы они не напали на след, – продолжили они разговор.

— Не волнуйся, – сказал человек с низким голосом. – Я об этом позабочусь.

И голоса исчезли, будто никогда и не звучали. Друзья вышли из укрытия и не обнаружили никого кто мог быть причастен к этому странному разговору, однако заметили другое. Как только они вышли из-за угла, на противоположной стороне улицы в метрах ста от себя они увидели три высоких фигуры, одна из которых была им знакома. Канарейкин поёжившись и уменьшившись от этого на добрых десять сантиметров, стоял перед двумя участковыми и что-то сбивчиво им объяснял. Два человека, конечно, слушали, но были настроены враждебно.

Ок Нос и Борщ подошли ближе, чтобы всё слышать.

— На каких основаниях вы меня останавливаете? – старался говорить Канарейкин как можно спокойнее.

— На каких основаниях? Мы не обязаны тебе докладывать! – ответил ему хамоватого вида участковый.

— Обязаны, – стоял на своём криминалист бледный как полотно. – За пятой статьёй уголовного…

— Ладно, не умничай, – перебил его второй, который был видимо ближе знаком с законами. – За новыми постановлениями приказано останавливать всех людей подозрительного вида, имеющих с собой ёмкость или вещь, предназначенную для переноски кого-либо и чего-либо в больших количествах. А у нас на лицо и подозрительный вид, и чемоданчик и к тому же препятствие к обыску.

— Ну, я же говорю вам, я - криминалист. Чемодан для инструментов и улик, которые я не вправе показывать или разглашать, а подозрительный вид – уж какой есть.

— Ишь как! На всё у тебя оправдание, а удостоверения то, нет!

— Да, его нет, но я могу привести людей, которые подтвердят мою личность…

— Не нужна мне твоя личность, показывай чемодан!

Участковый схватил криминалиста за шиворот, а тот ещё больше поежился.

— Я не могу, у меня нет оснований вам верить. Вдруг это спекуляция, чтобы изъять улики…

— А ну дай сюда чемодан!

Ещё пару секунд и его содержимое предстало бы перед всеми во всей своей красе, но этому не суждено было случиться, ведь на помощь пришли друзья.

— Соизвольте показать свои удостоверения, господа, – заявил Ок Нос выступая вперёд. Его лицо стало серьезным и непроницаемым, каким становится у взрослых в важные моменты.

— А кто ты такой, чтобы мы показывали тебе свои удостоверения? – сказал кто-то из участковых, ехидно усмехнувшись.

— Вы обязываетесь показывать своё удостоверение всем, кто его запрашивает, – продолжал сыщик, подходя ближе. – А уж тем более работникам прокуратуры.

Он достал свой документ и, держа в одной руке, показал участковым, его взгляд непрерывно смотрел на них.

— Дежурный сыщик районной прокуратуры товарищ Нос, – процитировал он. – Я требую, чтобы вы ответили тем же.

Двое участковых замешкались, им не хотелось, чтобы их фамилии фигурировали в данном деле. Нехотя, но они всё же отпустили Канарейкина, к которому после прихода друга вернулась жизнь, и достали свои удостоверения.

— Замечательно, – сказал сыщик, скользнув взглядом по строкам документов. – Человек, которого вы задержали - криминалист. В данный момент он находиться при исполнении своих обязанностей.

— И чего вы хотите? – спросил первый из участковых. Его интонация говорила о том, что уступать он не собирается.

— Мы требуем отпустить нашего работника и вернуть ему вещи, среди которых находятся и государственные...

— На каких основаниях?

— Ща я покажу тебе на каких основаниях! – с этими словами в разговор вступил Борщ. – Заняться нечем что ли? Дел никаких нет? Я товарищу Чепцину расскажу, как его прохиндеи работают! Ишь чего!

Участковые заметно оробели и даже как-то сконфузились.

— Товарищ Борщ!... – сказал один из них, но его тут же перебили.

— Товарищ Борщ! Товарищ Борщ! – хмуро повторил полицейский. – Идите с глаз моих долой, чтоб я вас даже не слышал! А то я напомню вашему начальнику, что вы должны дежурить в другом месте!

Почти понурив голову, участковые сразу отступили и дворами скрылись на другой улице.

— Ну а ты чего? – всё ещё распалённый спросил полицейский, обращаясь к Рейке.

— А я-то что? – спросил бедный криминалист, утирая пот со лба.

— Чего трясёшься как осиновый лист? Что они тебе бы сделали?

— Они чуть не открыли мой чемодан! – воскликнул Рейка – А там куча носков! Они бы согнули меня и в машину!

— А что потом? – улыбнулся Ок Нос. – Тебя бы отвезли в полицейский участок?

— Да!

— Тьфу-ты Рейка! – недовольно воскликнул Борщ. – Ты же там работаешь!

Криминалист задумался, в страхе эта мысль и не приходила ему в голову.

— Так-то оно так… – тихо прошептал Канарейкин – Но как ведь было страшно!

Два друга улыбнулись, и каждый похлопал Рейку по плечу. Всё же он иногда умилял своей непосредственностью. Как оказалось, Канарейкин попал в такую неудачную историю как раз из-за того, что никак не мог понять, как же выглядит нужная ему машина. Он крутился по улице в поисках подсказок, чем привлёк к себе внимание нерадивых участковых.

Борщ передал Рейке фотоаппарат, Ок Нос напомнил ему об удостоверении. Они все втроём нашли нужную машину, мирно стоявшую за кустами в тени.

— Вот, передаём из рук в руки, – сказал сыщик, обращаясь к усатому водителю. – Самое ценное, что у нас есть!

— Не бойтесь, – радушно ответил он. – Довезём в ценности и сохранности!

— На вашей совести будет, – улыбнулся Ок Нос и обратился к криминалисту. – Я тебе там ручку давал, ты себе в карман положил.

— Ах, да, точно, – Канарейкин полез во внутренний карман куртки, но доставая ручку, случайно уронил что-то на пол.

— О, так оно было здесь! – радостно воскликнул криминалист, поднимая своё удостоверение.

— Борщ, – тихо позвал сыщик, смотря, как Канарейкин радуется своей находке.

— Да? – ответил полицейский.

— Держи меня, иначе я его сейчас чем-нибудь приложу!

Глава 5. Библиотека

Однако Ок Нос так и не исполнил свою угрозу. Отпустив Канарейкина с миром, он посетовал на счёт рассеянности друга и вместе с Борщом побрёл обратно на площадь. Их ждало много работы. Теперь, закончив описывать место преступления, они должны были приступить к другой части своих обязанностей, которая заключалась в том, чтобы узнать намного менее надёжную информацию. Свидетели и очевидцы уже долгое время ждали сыщика, чтобы рассказать ему каждый свою версию произошедшего. У всех была особая история, которую она считали намного важнее других. Расписывая всё в ярких красках, они порой упускали много важного, отдавая предпочтение больше эффектности рассказа, нежели его достоверности. Тем не менее, всех нужно было выслушать и задокументировать, ведь всё самое важное скрывалось между строк.

Итак, спокойным шагом друзья вернулись на площадь, которая за последние несколько часов порядком опустела. Не зная о чём завести разговор, они последовали самому простому пути: говорить о новостях, из-за чего их разговор, конечно, не мог не относиться к волнующим всех сейчас носкоманам.

— Нет, ты ведь видел их когда-нибудь до этого? – воскликнул Борщ. – Это же если не пожилые, то, во всяком случае, зрелые люди, эти носкоманы! Ну, разве ты не помнишь, я тебе рассказывал? Кажется, всего два года назад, вроде так. Я тогда выехал на происшествие, было подозрение на хранение контрабанды. В итоге её не нашли, но мы тогда наткнулись на носкомана. Слово громкое, а знаешь, что из себя представляет? Просто слабый щуплый человек с ног до головы обмотанный носками, как один большой кокон. Бедняга, наверное, и сам бы хотел спастись, потеплело тогда, это же спариться можно там сидеть! И что? И вот он захватил страну?

Ок Нос лишь развёл руками, он как впрочем и каждый уважающий себя майдун почти ничего не знал о носкоманах.

— Знаешь, что удивительно? Ещё несколько лет назад о них не так и много говорили, – сказал сыщик. – Точнее не говорили совсем. Я если честно ещё недавно мог бы поверить, что это просто какая-то выдумка. А тут сразу столько шума! И Рейка рассказывал и вот ты…

— А это всё у нас так! – ответил полицейский. – Появляется что-нибудь хорошее или, по крайней мере, не опасное, так это обязательно нужно испортить! И кто это делает? Уж явно не сами носкоманы вдруг решили усложнить всем жизнь. Нет нитки без носка, ведь так говорят?

Ок Нос кивнул и засмеялся, так, конечно никто не говорил.

— Ещё говорят, сколько верёвочке не виться, а носку быть, – со знанием дела добавил сыщик.

— Однако золотые слова!

Неизвестно сколько замечательных поговорок и присказок всплыло бы в разговоре, если бы его не прервали. На большой скорости, скрепя старыми шинами, на площадь вылетело жёлтое такси. Сигналя прохожим, в панике рассыпавшимся в разные стороны, оно выскочило на брусчатку и почти вплотную подъехало к друзьям. Резкая остановка, несколько слов благодарности и пассажир, открыв дверь, поспешил выйти из машины.

Товарищ Жал Кин был высоким, стройным и хорошо одетым молодым человеком. Его до блеска начищенные туфли и выглаженная рубашка свидетельствовали о его опрятности и рвению к организованности⁹. Это не могли не подтвердить аккуратно сложенные кипы папок, зажатые в его руках, свидетельствующие о том, что у этого человека утро тоже началось отнюдь не с кофе. Он озабоченно о чём-то думал, сдвигая брови, но никого из его знакомых абсолютно не удивило бы такое его состояние.

Жал Кин был человеком надёжным и ответственным. Относясь к своей работе полагающейся ей образом, он старался выполнять всё так, как оно надлежит, а потому пребывал в постоянной занятости. Он не терпел в других людях неуважение к своим обязанностям и работе, потому что, в свою очередь, всегда оставался им предан. Он был спокойным и рассудительным человеком, эти черты способствовали развитию в нём присущего его характеру скептицизма. Всегда когда дело касалось чего-то важного, на него можно было положиться как на человека уравновешенного и хладнокровного, что вовсе не мешало ему в остальное время быть добрым, отзывчивым и даже мягким.

Его наружность, не могла не отражать внутреннего мира. Людей его внешности, принято было считать привлекательными, не только за любовь одеваться с иголочки, но ещё и за симпатичные многим признаки. Аккуратные черты лица, уложенные набок волосы, выразительный взгляд и светлый оттенок глаз – вот, что, прежде всего, располагало к нему человека.

А располагать к себе людей, было очень хорошим умением для его профессии. Жал Кин был прокурором, человеком, который ведёт расследование, подписывает бумаги и выступает в суде, но довольно редко выезжает на места преступления. Если сыщик главный там, то прокурор главный везде, где что-нибудь связанно с криминалом.

Именно потому Жал Кин являлся непосредственным начальником Ок Носа, и исходя из вышеперечисленных черт довольно хорошим. Прокурора и сыщика связывала тесная дружба, немного теснее чем прокурора с полицейским и криминалистом, ведь Жал Кин и Ок Нос, в отличие от них, работали в соседних кабинетах. Будучи по натуре довольно своенравными¹⁰ личностями и понимая, что из их разногласий могут получиться только ссоры, они вдвоём условились на том, что каждый работает по-своему, но с общей выгодой. Прокурор давал полную свободу действий сыщику, а сыщик в свою очередь выполнял всю скучную бумажную работу с такой тщательностью, которая нужна была для успокоения души организованному прокурору. На такой незамысловатой схеме и держалась их дружба.

Жал Кин внимательно пересчитал находившуюся в руке стопку папок, которая явно не влезла в набитый портфель. Видимо удостоверившись, что все они находятся на месте, он с интересом оглянулся вокруг и, недолго думая, направился к ожидавшим его друзьям.

— Привет, Ок Нос, Борщ, – прокурор устало пожал им руки. – Весёлое утро сегодня выдалось, не так ли?

— Пожалуй, могло быть и лучше, – согласился полицейский, поправляя фуражку. – Однако ты сильно задержался. Ещё немного, и ты бы мог нас здесь не застать.

— Я знаю, извините, – ответил Жал Кин. – Сегодняшняя ночь выдалась тоже неспокойной. Случилось происшествие с одним весьма важным человеком, моё присутствие оказалось необходимым, из-за чего в моём распоряжении было всего два часа сна.

— Надо же, значит такая халатность к работе лишь следствие большого к ней уважения? – спросил Ок Нос.

— Видимо, всё именно так. Я приехал, как только смог, меня сильно задержали в прокуратуре.

— И как отреагировали на твоё позднее появление? – осведомился сыщик.

— Те, кому я на глаза счёл нужным не попадаться, абсолютно никак, а вот те, кто имел для меня в запасе чашечку крепкого чая очень даже хорошо, – он слегка улыбнулся. – И разговор, и напиток немного привели меня в чувства.

— Значит ты знаком с положением дел? – уточнил Борщ.

— Более чем, а потому прошу вас ознакомить меня с нашим инцидентом.

Они кивнули и направились к большой носочной куче. Сыщик достал из портфеля папку подобную тем, что Жал Кин держал у себя в руках и раскрыл на второй странице.

— Вот, здесь всё описано, – сказал Ок Нос, поднося документ к глазам собеседника. – На этой странице описание улицы немного расстановки, немного мелочей. Тут место происшествия, гора, размеры, носки вкратце, потом прочитаешь. Дальше, смотри, тут не уместилось, пришлось брать дополнительный лист, оформил, как полагается. Тут число, подпись и место для твоей. Вот смотри, всё стоит и тут и тут. Вот так, а дальше ты должен написать… пока и всё.

Жал Кин внимательно скользил глазами по строкам.

— Угу, хорошо, – кивнул он и посмотрел на другую страницу. – Вы пересчитали носки?

— Да.

— Отчаянные, – усмехнулся он. – Только вот мне кажется, что весом было бы удобнее.

Небольшая пауза внезапно возникшая могла свидетельствовать только о том, что сказанное предложение застало всех врасплох. Друзья озадаченно переглянулись.

— Это было бы очень хорошим советом, прежде чем мы посчитали десять тысяч с лихвой носков, Жал, – только и мог ответить Борщ.

— Знаешь, было бы совсем как нельзя кстати, если бы кто-нибудь сказал что-нибудь похожее, – только и мог сказать Ок Нос.

— Замечательное рвение к работе друзья, – засмеялся прокурор, похлопав их по плечу. – Но вы, знаете-ка, лучше так больше не делайте, а вес, тем не менее, посчитайте, лишним не будет. Дело я всё-таки заберу. Полистать.

Пока Жал Кин пытался либо засунуть папку с документами в портфель, либо взять её в занятую руку, из библиотеки выбежал помощник Ить и незамедлительно направился к ним с докладом.

— Товарищ Борщ! – начал Ить. – Разрешите доложить: Свидетели убегают.

Все трое удивлённо переглянулись.

— Как убегают? Почему? – воскликнул сыщик.

— Ждать не хотят, прыгают в окно и уходят! – растеряно отчитался Ить. – Те, кто прыгать не умеют, выходят так.

— Так! – нахмурился Борщ и сказал суровым тоном: – Почему допустили?

Ить опустил взгляд.

— Виноват, товарищ Борщ! – ответил он. – Неверно расставил людей. Всего три человека: два охраняют улики, один свидетелей. Последний потерялся среди книг, не уследил. Прикажете произвести замену?

Ок Нос удивлённо поднял брови.

— Только три человека? – переспросил он.

— Так точно, три человека вместе со мной, – отчитался Ить. – Остальные с разрешения товарища Борща уехали на подкрепление в мэрию.

— Да, разрешение давал, – признался Борщ. – А они рады стараться почти всех забрали. Ну, ладно, Ить, ответственность снимаю и беру её на себя. Найдите третьего и охраняйте улики до новых распоряжений.

— Так точно! – сказал помощник, отдал честь и поспешил выполнять приказания.

— Что вы намереваетесь делать? – спросил Жал Кин, смотря вслед юному полицейскому.

— Видимо опрашивать оставшихся, – ответил Ок Нос. – Тех ведь уже не вернёшь.

— А где вы их прячете, что они так просто сбегают?

— В библиотеке, – сказал Борщ, – нам разрешили опросить всех там.

— Значит, вы не раздадите им приглашение в прокуратуру? Опять пренебрегаете правилами? – прокурор неободрительно покачал головой.

— Поверь мне, только в этом, – заверил его сыщик. – Ну, зачем в прокуратуре толпу создавать?

— Ладно, опрашивайте, – вздохнув, согласился он. – Но только тогда это придётся сделать прямо сейчас.

— Что ж, тогда пойдем, – кивнул Ок Нос.

И последовав его словам, они пошли.

Библиотека представляла собой красивое высокое здание. Большие окна шли от пола до потолка длинными стеклянными полосами. Фасад здания был сделан под тёмное дерево, хотя, конечно, это был мрамор или гранит. Библиотека не была особенно величественным строением, но в обрамлении старых зданий и мощёной площади, она казалась действительно завораживающей. Здесь хотел побывать Ок Нос, чтобы узнать историю городской прокуратуры, но всё как-то не получалось. Казалось бы, сама судьба привела его сюда, к двери этого здания, но и теперь сыщик не мог выполнить своё намерение, обременённый новой работой.

— Как думаете, можно ли в библиотеке что-нибудь узнать о носкоманах? – внезапно поинтересовался Ок Нос. – Ведь этот феномен совсем не нов, значит, об этом могли писать раньше.

— Вполне могли, – согласился Жал Кин. – Но много ли?

— Если хоть строчку написали, значит, её можно найти, – сказал Борщ. – А если уж кто-то может найти, то в чём проблема сделать это нам?

— Хотя бы в том, что у нас нет времени смотреть каждую книгу, а как бы ни хотелось найти, рвение не поможет интуиции выбрать нужный том, – покачал головой прокурор.

— Можно сократить круг выбора до книг болезней и их историй, – сказал сыщик. – Вполне может быть, что в старых записях есть какие-нибудь заметки.

— Не слишком старых, вряд ли до изобретения вязаных носков кому-то они очень нравились.

— Тем не менее вполне возможно, – отмахнулся Ок Нос. – Найти бы хотя бы упоминание.

— Я могу поискать, пока ты будешь занят, – сказал Борщ. – Если искать, то шанс найти хотя бы есть, чем, если не искать совсем.

— Что ж, ладно, если такое дело, – начал Жал Кин, – то я тоже могу помочь, хотя бы из уважения к вам. Но прежде я бы мог взять несколько свидетелей на себя.

— Это было бы очень кстати, – благодарно улыбнулся сыщик.

И, с полным пониманием, что каждый из них будет делать внутри они вошли в библиотеку. Их взгляду предстал большой светлый зал, уставленный полками полными книг. Вдоль стен шли большие стеллажи, доходя практически до потолка, там и здесь стояли пригвождённые лестницы или небольшие переносные стремянки. В воздухе витал запах типографии, как запылённой временем, так и практически новой. Кое-где между полок стояли столы и стулья для тех, кому очень не нравились читательские залы. Всё вокруг было сделано из тёмного дерева, которое выглядело очень уютно, особенно в яркую солнечную погоду.

Посреди библиотеки, прямо напротив входа, находилось несколько больших читательских столов. Там, гудя как полный улей, расположилось приличное количество людей с сумками, пакетами и верхней одеждой. Кто-то шептался, а кто-то не соблюдая методы приличия, возмущённо выказывали своё недовольство. Немного в стороне, прячась за книжными полками, стояла белокурая девушка, в скромном синем платье и пристально следила за каждым человеком. Она не решалась выходить, ведь будучи людьми достаточно трусливыми, чтобы спорить с полицейскими, собравшиеся обрушивали все свои слова и проклятья на неё, как будто она была в силах что-то изменить.

Потому как только в зал вошли люди, уже своим видом составляя впечатление приличных, девушка поспешила вдоль полок к ним, надеясь, что наконец-то пришла подмога.

—Здравствуйте, простите, – скромно начала она, боясь случайно ошибиться, – а это вы пришли опрашивать свидетелей?

Три блюстителя закона, как по команде приподняли свои головные уборы. Девушка улыбнулась, будучи теперь уверенной, что она точно не ошиблась.

— Здравствуйте, всё именно так, – начал прокурор вежливо улыбнувшись. – Мы представители следственно-оперативной группы нашего района, расследуем дело недавнего вандализма на нашей площади. Позвольте представиться я прокурор Жал Кин, это наш сыщик Ок Нос и полицейский Борщ. Возможно, придёт ещё один наш работник криминалист, но мы представим его позже.

— Приятно познакомится, – девушка кивнула каждому из присутствующих. – Меня зовут Эма По и я являюсь работником этой библиотеки. Если следствию понадобиться помощь, я могу ему её оказать.

— Благодарю, она нам пригодиться, – продолжал прокурор, – мне и товарищу Ок Носу требуется место для проведения опроса и работы с документами. Вы можете его предоставить?

Девушка задумчиво окинула взглядом зал.

— Пожалуй, есть несколько мест, – начала она, – во-первых это наш читательский зал, сейчас библиотека закрыта и там никого нет, а во-вторых мой кабинет, он не большой, но несколько столов и стульев имеется.

— Замечательно, с вашего разрешения мы займём их, в то время как товарищ Борщ всё организует. Вам не стоит беспокоиться, можете заниматься своей работой.

Эма благодарно кивнула и прежде, чем разговор закончился, неуверенно добавила:

— Я была здесь во время происшествия. Мне нужно было разобраться с книгами, прежде чем откроется библиотека, потому я пришла очень рано и, подходя кое-что видела. Если вам важна эта информация, я тоже могу дать показания.

— Благодарю за желание сотрудничать, – улыбнулся Жал Кин. – В таком случае я попрошу вас проследовать за товарищем Ок Носом, он начнёт опрос с вас, а после вы смело вернётесь к своим обязанностям.

Итак, блюстители закона принялись за работу. Сыщик и прокурор решили, что первый займёт читательский зал, а второй из-за большого количества документов займёт кабинет, который если что можно закрыть на ключ. Борщ пользуясь своим умением строить людей, организовал собравшихся, рассказав каким образом будет проходить опрос. И дело потихоньку начало двигаться.

Жал Кин пригласил свидетелей не сразу, прежде всего он тщательно изучил полученное от Ок Носа дело и лишь составив картину принялся за работу. Он опрашивал людей долго и придирчиво, в его привычке было задавать одни и те же вопросы разными словами, а затем, словно в суде, искать в каждом слове подвох. Таким образом, он успевал совсем немного, за то все страницы документа были заполнены должным образом. Сыщик же очень увлекался процессом, а потому все вопросы задавал быстро и живо. Ему иногда приходилось сдерживать себя, чтобы случайно не упустить самое важное.

Так было и в этот раз, обгоняя своего друга на пять опрошенных свидетелей при этом совсем этого не подозревая Ок Нос довольный сидел на стуле в ожидании нового посетителя. Он уже много раз выслушал историю о том, как синий грузовой автомобиль, выскочив из-за кустов, пронесся по площади, оставив за собой большую носочную гору. Также как появился, он незаметно скрылся, и никто не запомнил ни его номеров, ни куда он делся потом. Люди порой называли совершенно разные направления, путались в улицах и поворотах, но в чём они были совершенно единодушны так это в том, что преступная машина была непременно почтовой. Они называли эту деталь чуть ли не в первую очередь, но было и кое-что другое. Второе что они описывали в ярких красках, было появление «странных личностей», набросившихся на гору носков и тут же сбежавших с чем-то непонятным в руке. Преступление чётко шло по сценарию из других городов и оставалось неясным повториться ли вновь.

Ок Нос начинал хмуриться. Свидетели заканчивались, а новых деталей не появлялось. Услышав по кругу одно и то же больше десятка раз, сыщик был готов подобно прокурору придираться к каждому слову, чтобы услышать что-то новое, однако долго ждать не пришлось. Вскоре пришёл человек, внёсший новые детали в запутанное дело.

Это был довольно высокий мужчина, создающий впечатление простого работящего человека. У него был низкий звучный голос, услышав который Ок Нос невольно что-то припомнил. Что-то смутное, но совсем недавнее, может он был свидетелем в одном из прошлых дел? Нет-нет, а впрочем…

— Ваша фамилия, – спросил его сыщик с ручкой наготове.

— Саныч, – ответил мужчина

Хм, нет, фамилия была незнакомой, хоть и совершенно типичной для южной части страны.

— Хорошо, гражданин Саныч, – начал Ок Нос, – расскажите всё что вы видели в шесть утра на городской площади.

Саныч облокотился на спинку стула и, призадумавшись, стал излагать свой рассказ.

— У меня есть привычка рано гулять по утрам, – начал говорить он. – Обычно я выхожу в часов пять и гуляю до семи, где вздумается, у меня нет постоянного маршрута. Сегодня я решил свернуть на улицу грибника Похрипова и таким образом выйти на площадь. Где-то около шести я уже прошёл всю улицу и оказался на перекрёстке, с которого были видны фонтаны и место, где потом остановилась машина. Я хотел купить в ларьке кофе, но вдруг на площадь влетела почтовая машина, типичная бензель¹¹… Р1О. Толком и не остановилась, дала по газам, проехала мимо меня на улицу Похрипова и свернула в первый поворот налево. Только когда стали сходиться люди, я понял, что на площади осталась большая гора носков.

— Вы выдели направление в котором уехал грузовик? – уточнил Ок Нос.

— Да.

— Повторите, пожалуйста.

— Выехал на улицу Похрипова и свернул на первый поворот налево.

— Вы не сразу заметили носки? – спросил сыщик.

— Нет, не сразу.

— Тогда почему следили взглядом за грузовиком? – продолжал Ок Нос. – Разве он чем-то примечательный?

— Он слишком торопился, – пояснил Саныч. – Кроме того, он проехал через площадь, а не по дороге. Это тоже меня заинтересовало.

— Вы видели странных людей?

— Простите?

— Каких-нибудь людей, которые вели себя необычно?

— Необычно… – задумался мужчина, странно хмурясь – Ах, эти! М… носкоманы?

— Вы их видели? – повторил вопрос сыщик.

— Да видел, но не сразу понял, кто это, – пояснил Саныч. – Мне казалось это обычные люди, которые пришли посмотреть, что случилось. Только прослушав новости, я всё понял.

— У них было что-то в руках?

— Не припомню…

Ок Нос быстро передвигал ручку по бумаге, оставляя заковыристые дорожки из чернил.

— Вы так уверенно назвали марку машины, – заметил сыщик. – Откуда вам это известно?

— Бензель Р1О? – переспросил мужчина. – Да… я работал когда-то на такой… Для знатока разница видна издалека.

— Какого цвета была машина? – спросил Ок Нос.

— Белая.

— Белая?

Сыщик внимательно посмотрел на свидетеля, отчего он, кажется, едва заметно растерялся.

— Да, белая, – подтвердил Саныч.

— Вы утверждали, что она была почтовой? – переспросил Ок Нос.

— Да именно так.

Отсюда выплывало интересное несоответствие. Официальные цвета государственной почты Майду, состояли из бирюзового и синего цвета. Именно их называли другие свидетели, и только Саныч отчего-то настаивал на белом. Однако теперь сыщику был известен интересный факт: машина уехала на улицу Похрипова и скрылась за поворотом. С этим уже можно было работать.

Оставшиеся свидетели не добавили ничего интересного. Закончив с опросом, сыщик положил все документы в портфель и вышел из читательского зала. После того как он туда зашёл, прошло где-то около двух часов и ему было интересно узнать, что же изменилось в его отсутствие.

Глава 6. Вглубь пыльных полок

Прежде чем Ок Нос и Жал Кин закончили свою работу, Борщ был совсем один если не считать сидевших на стульях свидетелей. Из-за маленького количества полицейских, ему приходилось за ними следить, подсказывая, когда и кому лучше заходить в кабинет. Он старался выполнить своё обещание и поискать нужную литературу, но ходя вдоль близстоящих полок, не находил ничего подходящего.

Вскоре к нему прибежал помощник Ить и сообщил хорошую новость: прибыл товарищ Канарейкин. Он принёс с собой несколько больших чёрных пакетов, происхождение которых оставалось загадкой. Немного поспорив насчёт того как лучше загрузить это всё в машину, они в конце концов справились и с этим. Отправив криминалиста туда, откуда он пришёл, Борщ вернулся в библиотеку вместе с другими полицейскими. Теперь стеречь было нечего, а значит, он с чистой совестью мог оставить своих помощников у свидетелей и отправиться на поиски нужной информации.

Итак, начав с самой очевидной буквы «Н», Борщ принялся искать нужную книгу. Прошло десять, двадцать, а затем и тридцать минут, но искомый предмет всё никак не находился. В разделе на букву «Н» он не нашел ни одной книги с названием «Носкоманы», в разделе на букву «Б», было много болезней, настолько много, что Борщ пожалуй не нашёл и половины. В разделе на букву «М» он искал книгу «Мании», но по невнимательности нашёл всего одну, и то она не пригодилась. Сложность ещё состояла в том, что книга могла называться «Странные мании», «Очень странные мании» или «Абсолютно очень странные мании», а значит, искать её нужно было на совершенно разные буквы. Бедняга кружился между книг не в силах понять, почему нужная буква появлялась то тут то там, а не находилась в одном месте. Он не знал, что зал поделён по темам и жанрам. Было настоящим чудом, что он вообще что-то нашел.

Однако Борщ не сдавался и, хотя искал не так тщательно как прежде, всё же внимательно проглядывал названия книг. У него был план, ещё вначале полицейский понял, что каждая полка стоит определённым образом. Например, если начать с первой и идти вглубь библиотеки, то каждая последующая будет отличаться от предыдущей на восемь. Первая, девятая, семнадцатая… иногда что-то происходило, и счёт сбивался, но в следующий раз возобновлялся снова. Таким образом, следуя счёту, можно было узнать их примерное количество, а затем, не пропуская ни одной полки и не сбиваясь, исследовать каждую. Однако Борщ сбился. Добавив в сетование несколько характерный для его темперамента слов, он решил идти наобум и пробирался всё дальше и дальше, уже больше гуляя, чем вглядываясь в буквы.

Внезапно он почувствовал сквозняк, прохладный воздух пронесся среди потрёпанных книг. Это было странно, в этой части библиотеки не было окон, которые могли бы быть открытыми. Не веря в призраков, Борщ предположил, что если это не окно, то непременно какая-нибудь дверь. В нём поселилось любопытство, выглядывая из-за полок он направился за сквозняком пробираясь всё дальше в глубь библиотеки. Совсем скоро он остановился, дойдя до противоположной стены. Оглянувшись, он пошёл вдоль длинной старой полки и, вглядевшись в тёмный угол, заметил перед собой невзрачную серую дверь.

Она была слегка приоткрыта, из тёмной щелки веяло осенней прохладой, значит, где-то там должен быть выход на улицу. Борщ достал фонарик, и сам не зная, почему подошёл к двери. Потянув за ручку, он посвятил внутрь, но его глазам предстал только длинный серый коридор. Полицейский поколебался, но вошёл, всё ещё не понимая какие побуждения им движут. Что-то настораживало в этом сквозняке, а если и не настораживало, то, во всяком случае, вызывало любопытство. Однако потоптавшись на месте и осветив фонариком несколько тёмных углов, он решил, что, пожалуй, ничего интересного тут и нет, а значит, он просто впустую тратит время. Борщ развернулся и уже менее осторожно пошёл обратно к двери, однако дойти ему так и не удалось. Пройдя всего пару метров, он наступил на что-то небольшое и мягкое. Направив под ноги фонарик, он с нескрываемым удивлением уставился на белый вязаный носок. Дело становилось интересней!

Полицейский не спешил его поднимать, он направил фонарик выше, туда, откуда веяло холодным неприятным воздухом. Он пригляделся, перед ним находился тёмный проход ступеньками ведущий куда-то вниз. Его массивная дверь, была нараспашку открыта внутрь, будто приглашая войти. Стоило ли спускаться? Вопрос был уместным, но возник он только тогда, когда Борщ переступил несколько ступенек. Тёмный коридор, ведущий под библиотеку, разве он мог скрывать что-то помимо покрывшихся пылью книг? Во всяком случае, даже если подвал был самым обычным, то ничего бы страшного не случилось, если бы полицейский решил туда заглянуть.

Приняв такое решение, Борщ сначала вернулся за носком и, завернув его в носовой платок, положил во внутренний карман пиджака. Следуя своей цели, он спускался по лестнице, предусмотрительно светя себе под ноги. Внезапно полицейский остановился, рядом с его ботинком из темноты возник носок. Практически такой же, как тот, что он поднял минуту назад, лишь только другого цвета. Казалось, что каждый из них был забыт тут совсем недавно, настолько, что даже витающая в воздухе пыль не успела на них осесть.

Борщ посветил выше. Внизу лестницы находилась небольшая комната заставленная стеллажами, на полках которых расположились вёдра и коробки. От этой комнатки вела зелёная железная дверь, в данную минуту запертая на замок. Замок… значит, сейчас кроме полицейского здесь никого нет. Борщ всмотрелся вдаль. Тут и там на полу ему мерещились маленькие разноцветные комочки, но он не брался утверждать, что это были именно носки.

Внезапно сзади дунул ветер, и полицейский услышал хлопок, очень напоминавший защёлкивание двери. Он доносился откуда-то издалека сверху, рождая в голове полицейского мысль. Дело было в том, что сквозняк появляется в месте, где воздуху ничего не мешает разгоняться, а значит, если в здание попадал воздух, то он обязательно должен был как-то из него выходить не останавливаясь. Допустим, выходил он через подвальную вентиляцию, которую присмотревшись, полицейский всё-таки нашёл. Но как он попадал? Не через окна, ведь в коридоре окон не было. И не через зал с книгами, ведь Борщ закрыл туда вход. А значит, где-то сверху обязательно должна была быть только что закрывшаяся дверь.

Полицейский взбежал по лестнице и, светя фонариком, направился в темноту. Шагая теперь более уверенно, он наобум повернул налево. Сторона была выбрана правильно, ведь стоило Борщу сделать пару шагов, как в конце коридора блеснул свет. Это фонарик белым пятном отразился в глянцевой поверхности искомой двери. Полицейский перешёл на бег, боясь, что вот-вот ему могут помешать. Однако когда ему оставалось лишь пару тройку метров, сзади хлопнула дверь, и кто-то угрожающе зацокал каблуками. Предчувствия часто говорят нам правду и сейчас они не обманули Борща. Это был человек изо всех сил торопившийся ему помешать. Полицейский поспешил выключить фонарик, заведомо ожидая, что ему тут буду не рады, но это действие было лишним, его уже успели заметить.

— Кто вы? – послышался строгий женский голос, и не успел Борщ ответить, как собеседница щёлкнула выключателем, и в коридоре заиграл тусклый свет.

Перед ним стояла довольно внушительная женщина средних лет, с аккуратной укладкой, красной помадой и совершенно надушенным платьем. От неё веяло цитрусовой парфюмерией и множеством цветочно-травяных кремов и масел. Весь её вид выказывал гордость и какую-то напыщенную недоброжелательность, с которой она относилась к её новому собеседнику. В руках женщина деловито держала какие-то бумаги и в целом составляла впечатление важного офисного человека.

— Здравствуйте, полиция, пришли решить вопросы с вашей безопасностью, – отчасти соврал Борщ не моргнув и глазом. – Проверить входы и выходы, убедиться в возможности эвакуации. Не могли бы вы провести меня к вашему начальству?

От такой наглости сам полицейский не на шутку удивился, но женщина лишь подозрительно вскинула брови.

— Ваше удостоверение? – только и сказала она.

Полицейский достал из кармана документ и показал собеседнице. Женщина прищурила глаза, читая, а затем, закончив, сердито нахмурилась.

— Вам тут абсолютно нечего делать, – заявила она. – Все наши входы и выходы работают замечательно, моя подпись в документах об этом вполне свидетельствует.

— Ни в коем случае не собираюсь оспаривать важность вашей подписи, – поспешил заверить её Борщ, – однако в виду последних событий мы хотели бы убедиться, что каждый из работников осведомлён о возможной опасности. Может быть, кому-то неизвестно положение вещей и пути отступления. Для решения вопросов я бы хотел встретиться с вашим директором.

Полицейский не врал, он действительно был не прочь встретиться с начальством или хотя бы узнать, кто им является. Раз он попал в такое положение, нужно было идти ва-банк.

Женщина выслушала его и будто раздумывая, сделала небольшую паузу.

— Если вам это так важно, то именно я директор библиотеки, – сказала она с нескрываемым раздражением. – И я не вижу никакой опасности за пределами учреждения, которые могли бы вызвать у вас такое беспокойство.

— Ну что вы, такая опасность есть всегда, – ответил полицейский. – Взять обычных воров и тунеядцев, все они обожают разбивать окна городских библиотек. А сейчас и вовсе шанс на такое безобразие повысился – по улицам ходят носкоманы.

После последнего слова директриса аж подскочила на месте, её лицо стало выражать сердитый взволнованный вид, а губы ужасно надулись от возмущения.

— Нет у нас тут никаких носкоманов и точка! – воскликнула она, тряхнув лакированной укладкой. – Всё у нас здесь в порядке и под контролем. Уходите немедленно и не мешайте честным людям выполнять свою работу! Вон!

И надувшись как воздушный шарик, женщина указала в сторону книжного зала. Полицейский в знак прощания снял фуражку и, вопреки указаниям женщины уже было хотел выйти в желаемую дверь, как вдруг последовал следующий крик.

— Нет! В другую дверь! Этот выход тут не для того, чтобы вы через неё ходили!

Борщ слегка опешил, он, конечно, не ожидал тёплого разговора, но столь агрессивное поведение, казалось бы, ничем не обоснованное, заставило его задуматься. Будь ситуация другой, полицейский обязательно нашёл бы для собеседницы острое словечко и данная тирада продлилась бы ещё как минимум полчаса. Однако сейчас он не видел смысла в продолжение диалога, эта женщина казалась не слишком надёжным собеседником. Потому многозначительно промолчав, Борщ позволил директрисе выставить его за порог и, подождав, когда она захлопнет дверь, остался в полной тишине.

— Взбалмошная женщина, – пробурчал полицейский и отвернулся от двери, вновь оказавшись между длинных книжных полок.

Под звук удаляющихся каблуков, в голове у него вертелись самые разные мысли, выходя к одной большой неясной тайне. Во всей этой истории душу грел только один маленький факт – в правом кармане синего пиджака всё ещё таился белый вязаный носок.

***

Однако не только полицейские исполняют свои обещания.

Как Жал Кин и говорил, он лишь помог Ок Носу с опросом свидетелей. Основное количество всё равно было на сыщике, потому что у прокурора были свои дела. Разложив на столе огромное количество бумаг, он вооружился ручкой, карандашом и терпением, и с особой усердностью начал заполнять десятки пустых строчек.

Когда он закончил, прошло довольно много времени. Аккуратно сложив всё, что умещается в портфель, Жал Кин выстроил две ровных стопки из оставшихся документов. Что ж, не зря же он расположился в кабинете, теперь он с чистой совестью может оставить всё здесь, закрыть дверь на ключ и всё-таки отправиться на поиски нужной книги.

По правде сказать, он совсем не верил в положительный исход своих поисков. Затея казалась ему невыполнимой хотя бы потому, что: кому бы пришла в голову идея писать о носкоманах? Тем не менее, прокурор собирался выполнить своё дело с надлежащим усердием и точностью.

Первым делом Жал Кин направился к выходу, нет, совсем не затем, чтобы поскорее уйти. Там почти у самых дверей стояла белая этажерка битком набитая плотными брошюрами, больше напоминающими маленькие книжечки.

Взяв одну из них, прокурор начал внимательно изучать план библиотеки, висящий перед ним на стене. Сверяя с книгой, он выбирал для себя как можно более верный путь, откидывая заведомо ненужные варианты. Однако, что это была за книга? Скрепленные между собой белые простенькие листы помещались в одной ладошке, в то время как черные печатные буквы складывали важный и даже необходимый для читателя текст. Эта книжечка содержала в себе список всех разделов, отделов и полочек, извилистым лабиринтом расположившихся в книжном зале. Подбирая для каждого свои увлекающие заголовки, она не давала уйти с пустыми руками и обязательно вела в самую глубину манящей библиотеки.

Это совсем не означало, что обладая такой навигацией, ты не мог потеряться среди книжных полок, отнюдь. Заботливые библиографы вносили в них кучу правок, ставили сноски и зачёркивали названия, запутывая себя также как и других. Они всегда следили за тем, чтобы незадачливый читатель как можно дольше бродил среди извилистых рядов, толи, радуясь, толи, пугаясь такому уединению.

Однако прокурора данная участь совсем не пугала. Он точно знал, что не забредёт в Нарнию и не провалиться в Кроличью Нору, а значит рано или поздно всё-таки выйдет на нужный путь. Выбрав для себя раздел медицины, он направился к нему, особо не запоминая путь. Он решил, что каждый раз, когда будет искать новый раздел, сначала будет выходить к главному входу, чтобы уменьшить шансы заблудиться.

Ориентируясь по цифрам, написанным на боковой стороне полок Жал Кин нашел тридцать второй ряд и начал внимательно осматривать вереницы пыльных книг. Его глазам предоставлялись самые разные экземпляры, и слегка потрёпанные, и практически новые, и толстые, и тонкие и слишком узкие и непривычно широкие. Он перебирал их, но даже не думал, что для кого-то они могли бы оказаться ценными. Например, «История цитрусовой бессонницы» или «Почему опасно дышать» казались книгами довольно сомнительными для прочтения. Но наверняка где-то в глубине библиотеки, один из опытных врачей негодующе вскрикивал: «Да кому вообще нужна книга «Пятьдесят оттенков носкомана»?!» и также небрежно клал её на место, как делал это в свою очередь прокурор.

Ничего путного под руку не попадалось, и Жал Кин давно бы уже отчаялся, если бы когда-нибудь на что-нибудь надеялся. С некоторой удрученностью он заметил, что раздел медицины один из самых больших - он занимал около семи рядов. Пройдя всего два из них, прокурор начал искать третий и с удивлением заметил, что он находиться вовсе не под номером тридцать четыре. Там спокойно расположилась «История искусства», хотя в книге она уверенно числилась под номером сорок три. Никакой сноски, пометки или стрелочки. Видимо никто не ожидал, что даже самые отчаянные студенты-медики дойдут дальше второго ряда.

Жал Кин не растерялся, он начал искать тридцать пятый, а затем тридцать шестой ряд, но все порядковые номера третьего десятка просто куда-то исчезли. Вокруг были видны ряды четвертого десятка, пятого, иногда проскакивали второго, но все они содержали абсолютно ненужную прокурору информацию. Он начал путаться и терять из виду единственный ему хорошо знакомый тридцать второй ряд, который казалось, стал перемещаться с места на место. Внезапно прокурор остановился, окончательно не ведая, куда направить свой путь.

— Тьфу, да кто это придумал? – разозлился Жал Кин, со звуком захлопнув путеводную книгу.

Эхом пронесся хлопок между книжных коридоров, не встречая по пути ни единой живой души. Но догоняя его, спеша развеять заблуждение тут же последовал ответ:

— Если честно… я тоже не знаю.

Женский голос, прозвучавший так спокойно и нежно, заставил прокурора основательно перепугаться. Его обладательница возникла из ниоткуда, будто выплыла из-за книжной полки за спиной у молодого человека, в страхе отпрянувшего в сторону.

— Ой, боже, – сорвалось у него против воли.

Он посмотрел в сторону голоса и перед ним нарисовался образ в длинном синем платье, прижимавший к сердцу вдоль и поперёк исписанный блокнот. Большие глаза, обеспокоено смотревшие на него, выдавали свою хозяйку - перед ним стояла Эма По.

— Ах, простите, я вас испугала? – сказала она с неподдельным сожалением. – Я вовсе не хотела. Вы в порядке?

Жал Кин, облегчённо вздохнув, не смог сдержать смущённой улыбки.

— Что вы, всё хорошо, – поспешил заверить он девушку. – Я просто был уверен, что здесь никого нет.

Она понимающе кивнула.

— Простите, я вам помешала, – сказала Эма и посмотрела на путеводитель. – кажется, вы что-то искали?

— Нет-нет, – ответил Жал Кин, – сущий пустяк, боюсь, я мог помешать вам намного больше.

— Но вы меня никак не стеснили, – замахала головой девушка. – Я лишь хотела посмотреть несколько книг с верхних полок, не думаю, что для этого нужно много сосредоточенности.

И как бы в подтверждение своих слов она посмотрела вверх, туда, куда стремились, возвышаясь вереницы книжных полок. Молодой человек последовал её взгляду и с опаской заметил, что падать было достаточно высоко.

Тонкая лестница это всё что защищало смелого книжного любителя от опасности.

— Я могу вам чем-нибудь помочь? – спросил Жал Кин, отрывая взгляд от стеллажей.

Эма слегка улыбнулась и, задумавшись, взглянула вокруг.

— Что ж, пожалуй… Вы бы могли подержать эту лестницу, – сказала она и взобралась на первую ступень.

Молодой человек не заставил себя долго ждать. Он с большим вниманием выполнял свою работу. Эма аккуратно взбиралась выше через каждые две ступеньки, останавливаясь и делая какие-то пометки. Она делала это с такой скрупулёзностью, что не возникало сомнений в важности её работы.

Жал Кин разглядывал книги. Конечно проведя в их компании больше получаса, он достаточно устал, чтобы не интересоваться их переплётами и обложками. Теперь его ум занимала совсем другая мысль, одновременно влекущая и пугающая. Сколько же тут было книг! Ни одна полочка из сотен таких же не пустовала в одиночестве, ни один шкаф не лишался чести быть доверху забитым знаниями и историей. Тысячи томов послушными рядами располагались каждый на своём месте, выполняя особую незаменимую роль. Их тонкие страницы отражали чьи-то долгими годами таившиеся мысли, и каждая строчка запечатлела в буквах чьи-то чувства. Каждая, даже самая маленькая книга хранила в себе чью-то жизнь, забытую, но теперь уже вечную. Представить только, сколько сказанных слов, и половину которых, нам никогда не предстоит услышать.

Так Жал Кин стоял и думал, пока девушка наслаждалась работой, которой посвятила свою жизнь. Наверняка она тоже должна была чувствовать что-то волшебное, оставаясь тут наедине со своими мыслями.

— Неужели вы работаете здесь совсем одни? – спросил молодой человек, прерывая мысль. – Кроме вас я никого тут не встречал.

— Ну, что, вы, конечно нет, – поспешила ответить Эма, не отрываясь от работы. – У нас много консультантов и библиотекарей, они приходят на работу в восемь и уходят в пять, но вы их не увидите. Они слишком хорошо прячутся даже от самих себя.

Жал Кин покачал головой.

— А когда же придут читатели? – спроси он. – Кажется, время уже близится к обеду.

— С четверга по субботу мы работаем с двенадцати, – сказала девушка, – как музеи и театры.

— А по воскресеньям?

— А по воскресеньям не работаем вовсе.

Жал Кин удивлённо вскинул брови.

— Ах, вот почему я так мало знаю о культуре, – сетуя, сказал он.

— Могу предположить, что виновато в этом вовсе не расписание, – улыбнулась Эма.

— И точно не работа?

— Нисколько, скорее оправдания.

Они помолчали. Девушка стояла на предпоследней ступени и перелистывала тяжёлую зелёную книгу. Дойдя до середины, она внезапно её закрыла, а затем, посмотрев на молодого человека, слегка опустилась вниз.

— Мистер Жал Кин, – вдруг обратилась она. – А вы… читаете книги?

Услышав это Жал Кин опустил взгляд. Не то, чтобы он сильно мог похвастаться достижениями в этой области.

— Читаю, конечно, – ответил он. – Но как мы уже выяснили у меня для этого слишком много оправданий.

Девушка улыбнулась и, закрыв блокнот, вместе с книгой положила её подмышку.

— Знаете, – сказала она и продолжила спускаться. – Я сейчас перечитываю одну книгу, мне кажется, вы должны знать, её проходят в школе. Книга замечательная, но, увы, сейчас не все способны её понять. Некоторые, к моему сожалению даже не дочитывают.

Эма оказалась на первой ступени и, чтобы помочь ей спустится, Жал Кин протянул ей руку. Приняв помощь, девушка оказалась на полу и, взяв в руки зелёный томик, протянула его молодому человеку.

— Вот, смотрите, вам знакомо?

Жал Кин принял книгу и прочитал теснённую золотыми буквами надпись: «Живые тела». Пролистнув форзац, он открыл её на первой странице, где заботливо был указан автор, имя которого было ему знакомым, в отличие от самой книги.

Молодой человек взглянул на девушку намереваясь дать ответ, но вдруг почему-то остановился. Она смотрела на него спокойными тёмными глазами, сложив руки в неуверенный замок, быть может, на что-то надеялась. Она была почти на две головы ниже него, кажется совсем миниатюрной, на фоне высоких книжных полок. Но все слова, которые она говорила, почему-то были очень важными. Во всём её виде таилось что-то особенное, как будто за обычной любовью к книгам скрывалась чарующая мудрость.

Жал Кин понял, что будь он даже самым честным человеком на свете, пожалуй, он не смог бы сейчас сказать правду.

— Ах, Голь Го! Кажется, что-то припоминается… – соврал он с небольшим зазрением совести. – Девятнадцатый век, людские нравы… Жаль всё так быстро забывается.

Услышав это Эма улыбнулась, что сделало комплимент актёрскому мастерству молодого человека.

— С суетой действительно многое упускаешь, – ответила она. – Но порой стоит взглянуть на знакомые страницы, как всё становится на свои места.

— Что ж, в таком случае, – Жал Кин тоже улыбнулся, – пожалуй, мне придётся взять эту книгу, чтобы освежить её в памяти.

— Ну а мне в таком случае, придётся выписать вам её до открытия библиотеки.

Приняв из рук молодого человека книгу, она развернулась и пошла в ведомом только ей направлении. Жал Кин последовал за ней, пожалуй, уже и не помня зачем и с какой целью бродил среди книжных полок.

— Надо же вы так просто ориентируетесь по библиотеке, даже удивительно, – сказал он, заметив, как девушка резво выбирает путь.

— Ну что вы, я тоже до сих пор теряюсь, – смущенно призналась Эма, – хотя в ноябре будет пять лет как я здесь.

— Пять лет! Это довольно долго, – заинтересовано ответил молодой человек.

— Да, но это никак не мешает мне путаться. Например, всегда, когда я пытаюсь попасть в раздел истории, почему-то попадаю в раздел художественной фантастики, – она улыбнулась.

— Невероятно, это стоило бы рассмотреть на совете библиотечных дел, – пошутил Жал Кин.

— Я отправляла им письмо, но, к сожалению, сейчас там заняты, – с некоторым огорчением, но совсем не серьёзно ответила Эма.

Молодой человек удивлённо вскинул брови.

— Чем же?

— Они пытаются понять происхождение слов леденец и сосулька, сейчас ведутся активные дебаты.

— И кого в чём пытаются убедить? – уточнил Жал Кин.

— Неизвестно, но знаете, очень интересно слушать, – заключила девушка и, сохраняя на губах улыбку, замолчала.

Лихо сворачивая между книжных полок, они, как думал Жал Кин приближались к выходу. Поворот за поворотом, а перед ними возникали, казалось те же полки, лишь только их номер постоянно менялся. И правда, не будь на них таких числовых пометок, молодой человек решил бы, что они ходят по кругу. Время от времени Эма останавливалась и что-то пересчитывая, записывала наблюденья в блокнот. Её действия были загадочны, особенно для человека никак не связанного с библиотекой.

В один из таких остановок прокурор прислушался, к его уху донеслись шаги, с каким-то недовольством приближающиеся к ним. Именно недовольство, а может раздражительность или досада слышались в этих шагах. В любом случае Жал Кин знал, что человек, гуляющий где-то поблизости, имеет весьма скверное настроение. Взглянув на наручные часы, он увидел, что всего без пяти минут десять, а значит, о посетителях не может быть и речи. Тогда обладателем этих шагов вполне мог быть какой-нибудь работник библиотеки, однако это утверждение было ошибочным. Шаги приблизились сильнее, и среди полок мелькнула синяя куртка, она повернула налево, затем направо и теперь у прокурора не было сомнений, что перед ним находится Борщ.

Завидев знакомого человека, полицейский расплылся в улыбке, хотя ещё секунду назад выглядел самым угрюмым образом. Поторопившись к Жал Кину, Борщ на этот раз зашагал сменив недовольный ритм на более весёлый.

— О, Жал Кин, ты здесь! – воскликнул он и взглянул на часы. – Неужели десять? Пора бы закругляться.

— Да, боюсь, нас уже давно вызванивают, – ответил прокурор. – Надеюсь Ок Нос закончил.

— Вы торопитесь? – спросила Эма, выглянув из-за молодого человека. – Тогда я вас задерживаю…

Жал Кин сделал шаг вправо, чтобы девушку стало видно, а Борщ удивленно вскинул брови.

— Ах, мисс По, и вы здесь! – воскликнул он. – Признаюсь, совсем вас не заметил. Вы тоже нам помогаете в таком нелегком деле?

Девушка покачала головой.

— Боюсь, что нет, – сказала она. – Ваш друг ничего мне про него не говорил.

— Как же так? – вновь воскликнул Борщ и с подозрением посмотрел на друга. – А ведь мне кажется, вы могли бы нам помочь!

— Если это в моих силах, то конечно! – с готовностью отозвалась Эма и тоже посмотрела на молодого человека. Однако тот, казалось, был другого мнения о происходящем.

— Поверьте мне, дело не стоит внимания, – замахал головой Жал Кин. – То, что вы хотите помочь неоценимо, но у вас достаточно других дел, чтобы тратить свои силы на это.

Услышав такие слова, девушка ни капли не смутилась.

— Может дело и не стоит моих сил, – сказал она. – Однако моё внимание не будет занято, пока я буду вести вас к выходу. А потому я готова вас выслушать.

Такому рвению Жал Кин был перечить не в силах, а потому следуя за Эмой рассказал, что же их собрало в этом зале.

— Ах, носкоманы! Не лёгкое дело, – сказала она, задумавшись. – Так просто найти про них книгу на полке - большая удача.

— Невероятная удача! – подтвердил полицейский. – Однако кажется, мы ей не обладаем.

— Именно поэтому я считаю дело безнадёжным, – сказал Жал Кин. – Да и к тому же даже если вдруг мы найдём нужную книгу, каковы шансы, что она вовсе нам поможет? Тут уж не удача, а невероятное совпадение.

— И, тем не менее, я попробую, хотя на это потребуется время, – ответила девушка, у неё появилась мысль. – Вы сделали всё возможное как посетители библиотеки, но я в силу своей профессии могу немного больше.

— Только если вас не затруднит, – сказал молодой человек.

— Нисколько, это немногое что я могу сделать.

Наступила тишина, которая не могла долго продолжаться. Борща так распирало рассказать о своих приключениях, что не прошло и двух минут, как он в красках описывал тёмные двери и коридор. Рассказ о носках он решил опустить, ведь он не мог быть уверен в своей собеседнице до конца, а потом передал прокурору всё позже, когда они оказались одни.

Эма слушала рассказ с улыбкой, её вовсе не возмущало, что полицейский осмелился спуститься в святые подвалы библиотеки. Однако когда тот дошёл в своём повествовании до женщины, она внезапно нахмурилась.

— Вы действительно встретились с нашей директрисой, – сказала девушка. – Её зовут Мон Ли, неправда-ли необычная женщина?

— Не то слово! – ответил Борщ. – Но разве она не должна знать о нашем здесь присутствии?

— Быть может, – с сомнением в голосе сказала Эма, было видно, что она думает, стоит ли продолжать. – Однако скажем так миссис Ли не устраивает много вещей, потому многие вещи и не доходят до её ума.

Пока они говорили, лабиринт из, казалось бы, бесконечных полок, кончился. Они вновь увидели длинный стол, большие окна и входные дубовые двери. Все люди ушли, единственные кто всё ещё занимали свой пост, были уставшие дежурные. Расположившись на стульях у окна, они о чём-то говорили, хотя наверняка их головы были наполненными желанием спать. Слева, оставаясь менее заметным, рядом со столом библиотекаря сидел Ок Нос скучающе листая книгу. Завидя приближающуюся компанию, сыщик отложил её в сторону.

— Сколько ты ждёшь? – спросил Жал Кин, подходя к другу.

— Пятнадцать минут, – ответил Ок Нос, – ещё не много и я начал бы книгу заново.

— Ты себе льстишь, – улыбнулся прокурор.

— Может немного. Однако, как успехи?

— Самый лучший ответ будет – никак.

— Отвратительно, – исправил его Борщ.

— Что ж, – пожал плечами сыщик, – хоть где-то процветает стабильность.

Взяв со стола отложенную на время книгу, он повертел её в руках, как бы сомневаясь, стоит ли её брать. Видимо всё-таки приняв решение, он взял со стола вторую, более тонкую книгу и долго не думая протянул их обе Эме.

Уточнив, заводили ли сыщик и прокурор в этой библиотеке специальные анкеты, девушка отправилась на их поиски, обещая вернуться как можно раньше. Теперь трое блюстителей закона ненадолго остались вместе, но этого не хватило бы, чтобы поговорить о чём-то важном.

— Вязание для не совсем начинающих? – вскинул брови Жал Кин, бросив взгляд на выбранную сыщиком книгу.

— Живые тела Голь Го? – в свою очередь выгнул бровь Ок Нос.

— Знаменательный день друзья, – сказал Борщ. – Ок Нос променял цветы на вязание, а Жал Кин взял в руки что-то кроме должностных инструкций¹²!

Не согласится с полицейским было нельзя, ситуация была действительно знаменательной. Однако у сыщика имелось оправдание, вторая книга являлась сборником стихов о природе, который конечно не обошелся без цветов. Но вот причина, по которой прокурор изменил своим вкусам, сразу была приписана к мистике или хотя бы невероятному происшествию.

Вскоре вернулась Эма и эта тема была закрыта. Заполнив необходимые данные, девушка протянула друзьям листочки, на которых прокурор и сыщик поставили свои подписи.

— Прошу ваши книги, – улыбнулась Эма, когда все процедуры были закончены. – Стоит ли уточнять, что они должны быть возвращены в течение месяца в полной ценности и сохранности?

— Не волнуйтесь об этом, – успокоил её сыщик, – если книги не украдут носкоманы или их не сожрёт книжная моль, то поверьте, им боятся нечего!

— Буду на это надеяться, – улыбнулась девушка и опустила свои глаза к столу.

Что-то неловкое появилось в её поведении, как будто сейчас ей уже пора было уйти, но она почему-то всё ещё стояла тут. Стояла и гуляла глазами по книгам, блокнотам, тетрадям, но ничего в этих вещах не давало ей повода остаться.

Наконец Борщ заметил эту перемену и что-то подсказало ему, что самое время рассказать Ок Носу о его интригующих и неясных приключениях. Потому взяв друга за плечо, он сказал, что ему нужно передать сыщику кое-что очень важное и долго не мешкая повёл его прочь.

Молодой человек и девушка остались одни, в нерешительности ожидая, когда же стихнут шаги. Наконец хлопнула дверь кабинета и наступила тишина. Тишина, которую не хотелось нарушить.

— Эма, давайте с вами встретимся, – с надеждой в сердце сказал он.

Она оторвала взгляд от стола и посмотрела ему в глаза.

— Давайте, можно завтра в четыре.

— Можно в четыре, – повторил молодой человек. – Но где же я вас найду?

— Тут же, в библиотеке, – девушка кинула взгляд на полки. – Нас отпустят раньше.

— Как замечательно, а вы любите чай? – внезапно спросил он.

— Да, а вы?

— Я тоже. Тогда мы можем вместе выпить чаю?

Эма, расплылась в своей самой широкой улыбке.

— С удовольствием!

Глава 7. Две дорогие сердцу дамы

День, принёсший столько забот и приключений, всё никак не хотел заканчиваться. Выслушав историю Борща от начала и до конца Ок Нос договорился с Жал Киным, чтобы тот навёл справки о некой миссис Мон Ли. Также в договорённость входило обещание поставить у библиотеки дежурного, однако как оказалось, все они внезапно понадобились в другом месте. И хотя в глазах сыщика библиотека казалась намного более важным делом, всё же со скрипящим сердцем он пока решил оставить её в покое.

Выехав на несколько преступлений, Ок Нос вынужден был отправить Канарейкина домой, после того как тот перепутал квадрат с треугольником и в отчёте написал, что зелёный табурет был синего цвета. Тогда работа немного усложнилась, но совсем скоро им на помощь пришёл другой криминалист.

Чего за этот день только не удалось увидеть сыщику. Разбитые окна, взломанные замки, перевёрнутая мебель, изорванные в клочья вещи, но всё, что при этом пропадало, были обычные носки. На некоторых людей нападали на улицах, но не наносили им никакого вреда. Повсюду бегали личности в носках в попытке скрыться от полиции. Много кого из них поймали, ведь почти никто не пытался совершать преступление втихую. Опрашивая очередного такого носкомана, Ок Нос начал догадываться, что Отто явно соврал про спор, если только вся страна не решила вдруг взять друг друга на слабо. Однако про спор ни у кого даже речи не заходило, ведь стоило только спросить беглецов про мотив их преступления, как каждый из них чётко и ясно отчитывался в том, что он самый настоящий носкоман.

Выслушав такое заявление раз тридцать, сыщик окончательно устал, потому возможность уйти после шести домой он принял как подарок судьбы. Конечно, каждую секунду его отдыха мог прервать телефонный звонок, немедленно вызывающий на очередное место преступления, но душу неизменно грел тот факт, что в принципе было что прерывать. Потому недолго думая, он быстро завершил все дела и направился домой, к сожалению, в полном одиночестве, ведь Борща немедленно вызвали в участок.

Так сыщик уверенным шагом направился в сторону своего дома. Не смотря на усталость в душе Ок Нос был бодр и весел. Он любил свою работу, потому потратить на неё все силы было для него приятным, а не утруждающим занятием. Однако это никак не отменяло того, что он давно не был дома.

Шагая по Вишнёвой улице, он уже мечтал о мягкой постели, чае и минутах тишины, как вдруг вспомнил, в каком виде оставил свою спальню. Эта мысль накатила на него такую тоску, что столь долгожданное возвращение больше не казалось ему таким желанным. Остановившись почти у самого дома, сыщик утруждено представил творившийся внутри бардак. Он оглянулся, вокруг горели фонари, подсвечивая, если не решение, то, по крайней мере, возможность отложить проблему на потом. Впереди была маленькая тропинка, ведущая куда-то между кустов, однако Ок Нос прекрасно знал у чьего порога она заканчивалась. Похлопав по портфельчику, в котором лежала книжка, он одобрил пришедшую ему в голову идею и направился вперёд.

Дом, который он увидел был очень похож на его, такой же маленький и аккуратный. Почти весь двор заполнял газон, ведь хозяйка этого дома не могла следить за цветами. Однако кое-где они были, прячась в уголках и у забора, росли высокие двуцветные ирисы, за которыми почти не ухаживали. По обе стороны от крыльца находились молодые груши, а под ними расположилась семья фарфоровых гномов. Всё это добро освещал небольшой фонарик, сделанный в виде керосиновой лампы.

Отворив небольшую калиточку, сыщик подошёл к двери. В маленьком окошке горел свет, а значит, в доме никто не спал. Ок Нос смело постучал, но к его большому удивлению никто не ответил. Подумав немного, он постучал ещё раз, но не прошла и секунда, как кто-то эхом постучал ему в ответ. Ничего не понимая, сыщик всё же решил повторить процедуру, но кто-то решил сделать тоже самое, однако подходя к концу простучал совсем не так как было нужно.

— Э, нет, подождите, давайте заново! – поспешно сказал кто-то из-за двери.

Пожав плечами Ок Нос постучал снова и ему снова ответили.

— В самом деле, какой прекрасный звук! – продолжал кто-то. – Там не холодно?

— Нет…

— Тогда постучите ещё раз!

И он постучал, также чётко и ясно как в первый раз. Ожидая ответа, сыщик вдруг понял, что каждый раз пытается попасть в какой-то определённый ведомый только ему ритм.

— Да, да, это то, что нужно! То, что нужно… – казалось тот, кто это говорил, о чём-то сильно задумался.

— Хорошо, когда всё нужное находится… – сказал Ок Нос, услышав неразборчивое бормотание. – Только вот можно я войду и разделю эту радость?

Наступила небольшая тишина.

— Войти? – переспросил голос. – Войти… войти… Да-да, можете войти.

Не ожидая повторного приглашения, сыщик открыл дверь и вошёл, сразу сощурившись от яркого света. Напротив входа, в скромном кресле-каталке сидела маленькая старушка, старушка тётя Лу. Она склонилась над бумагами, осторожно расположившимися у неё на коленях и писала, писала, писала. Правда, называть её старушкой иногда было просто кощунством, то с какой живостью, с каким трепетом она водила карандашом по исписанным страницам, говорило о том, насколько ещё молода её душа. Её взгляд всегда был ясным и чистым, даже когда он выражал ту нежность, на которую способны только бабушки, он всё равно казался молодым. Складывалось ощущение, что её жизненного запала хватит на всё на свете, лишь бы вырваться из телесных оков.

Особенно это всё было заметно, именно когда она писала, настолько делало счастливым её это занятие.

Дописав предложение, она подняла взгляд, её задумчивое лицо озарилось улыбкой. У неё были светлые-светлые голубые глаза и добрые морщинки. Бровей почти не было видно, но они как будто и не были нужны, за них всё выражали глаза. Её волосы были абсолютно седыми – белыми, но почему-то имели нежный сиреневый оттенок. У неё были круглые, когда-то румяные щёки, наверняка в прошлом она была красавицей.

— Ах, Ок, это ты! – воскликнула она, совсем молодым голосом. – Боже, а ведь уже темно! С ума сойти, как так работать! А ну посмотри на меня. Ужас, совсем осунулся, ты вообще спишь? Ой, ну что ж ты там стоишь? Подойди, подойди!

Она протянула к Ок Носу на встречу свои руки и озабоченно начала осматривать его со всех сторон. В её глазах горела нежность, она смотрела на него так, будто он был её настоящим внуком. Тётя Лу считала своим непременным долгом, спросить сколько раз он ел, как себя чувствовал и сколько спал, и каждый раз по-доброму его отчитывала, слыша, как он бесстыдно тратит своё здоровье. И вот сейчас выслушав все эти данные, она пожурила его и поругала всех, кто заставляет людей работать в таких ужасных условиях.

— Знаешь, я так и знала, что это ты, – сказала старушка, усадив сыщика на диван рядом с собой.

— Вы узнали мой голос? – спросил Ок Нос.

— Голос? Разве ты что-то говорил? – она рассеяно взглянула вокруг.

— Да, я ведь ещё и стучал.

— Стучал… Ах, точно, ты стучал! – взгляд старушки остановился на её записях. – Просто прекрасно стучал! Смотри, я об этом написала.

И она прочитала отрывок, где к какому-то музыканту приходят гости, по очереди стуча в дверь. Все стучали посредственно, но только одна девушка сделала это так словно «в этом звуке пыталась передать всю историю своей нелёгкой жизни». Сыщику стало приятно, что такими словами описывали именно его стук, и было даже не важно, что теперь он принадлежал какой-то кареглазой восточной девушке.

— Знаешь, как я её назвала? – спросила старушка. – Так, как точно никто не называл. А то в прошлый раз редакторы¹³ сказали: «Ваши имена являются невероятно посредственными», ишь какие! Ну, ничего, никакой дурачок не назовет своего персонажа Анна Мария Джен Табита Янь Третья! Ха, я хочу видеть их лица!

Она засмеялась, и начала рассказывать, как ей утром пришло письмо из редакции. Ок Нос слушал её очень внимательно, он любил это делать. Усевшись на диване поудобнее, он готов был слушать всё, что она расскажет, с уважением и верностью, которую эта женщина заслуживала. А она рассказывала и рассказывала, иногда забываясь и начиная размышлять вслух, ей было одиноко одной, а сыщик был единственным человеком, с кем она могла поговорить.

— Ну что ж я только о себе-то! – спохватилась старушка. – Ты лучше расскажи, что у вас там случилось? Весь город как на ушах.

И Ок Нос принялся рассказывать всё в мельчайших подробностях, тётя Лу их любила. Иногда посреди истории она вынимала карандаш и принималась записывать какую-то на её взгляд интересную ситуацию, которая становилась частью её рассказов. Во время этой истории она сделала много пометок, ведь вся ситуация в целом была довольно интересной, а скорее даже глупой и абсурдной. Ну, где во всей Майду найдётся взрослый, который без удивления принял новость о нашествии носкоманов? Разве вообще возможно, чтобы люди в носках навели такой переполох? Сыщик вокруг постоянно слышал этот вопрос, но каждый раз удивлялся, что, не смотря на всю абсурдность люди, продолжают верить.