Kitobni o'qish: «Обыкновенное волшебство - приключения Кольки и его дедушки, скрытые за дверьми пекарни Моя булочка»

Глава 1.Странный человек, появившийся из ниоткуда

Там, где бульвар Синей Бороды пересекает улицу Красной Шапочки, столько, сколько я себя помню, стоит красивый белый дом под крышей буро-красного цвета. Каждый балкон в этом доме украшен цветами: разноцветными петуньями, похожими на маленьких попугаев, бегониями, бархатцами и, конечно, розами.

На первом этаже белого дома располагается пекарня «Моя булочка». Здесь всегда многолюдно.

Хозяйка пекарни – тётя Валя – носит белый фартук с васильками, пахнет сахарной пудрой и всегда улыбается, даже когда на улице идёт дождь. А ещё она любит показывать фокусы и иногда выезжает на террасу на велосипеде, переднее колесо которого выше лошади, а заднее – совсем крошечное, не больше пуделя. Всякий раз, когда мы с дедушкой заходим сюда перекусить и выпить по чашке какао с шоколадной крошкой, тётя Валя ухитряется достать у меня из-за уха золотую монетку.

В «Мою булочку» часто наведываются гости: знаменитые артисты и циркачи, акробаты и забавные дрессированные собаки со своими людьми. Обычно об их приезде мы узнаём из афиш, которыми за ночь обклеивают все доски объявлений в округе.

Сегодня афиш не было, но суета около пекарни была необычайная. Я видел её из окна своей комнаты, выходившего на бульвар. И во что бы то ни стало, я должен был узнать, в чём же дело.

Один за другим к пекарне «Моя булочка» подъезжали грузовики, доверху гружённые коробками. Молодые люди в белой форме и таких же белых кепках с козырьками суетились, занося коробки в помещение, и раздавали друг другу указания: «заходи справа», «передавай дальше», «аккуратно, это хрупкое» или «держи крепче, а то убежит».

Прохожие с любопытством наблюдали за происходящим, а я подбежал к старику, дремавшему в кресле, и стал настойчиво и аккуратно трясти его за рукав:

- Дедушка, – шёпотом позвал я, но тот лишь громче засопел носом и отвернул голову. Я решил действовать увереннее и окликнул дедушку ещё раз чуть громче.

- Горим? – взволновался старик, спросонья вскакивая на ноги и вытирая лицо морщинистыми ладонями так, словно это помогало сбрасывать остатки сновидений.

- Нет, - успокоил я.

- А что такое? Ты упал? Ушибся? – снова предположил он неладное, на этот раз ощупывая мои локти.

- Да нет же, говорю. Всё хорошо.

- Да? Ты в этом уверен?

Кажется, дедушка явно сомневался. Всё дело в том, что обычно его никто не будил. Мы знали, какие яркие дедушке снятся сны: о том, как он был молодым и работал на фабрике игрушек, о директоре фабрики – знаменитом кукольнике Тимофее Егоровиче, который вовсе и не был простым мастером кукол, а был настоящим волшебником. По крайней мере, так описывал его сам дедушка.

О приключениях, которые случались с ним во снах дедушка рассказывал в мельчайших подробностях, и каждый раз при этом он был так искренне счастлив, что мама с папой строго настрого запрещали мне прерывать его уютный покой. И всё-таки сегодня пришлось нарушить этот запрет, ведь в «Моей булочке» определённо творилось что-то необычное и мне очень хотелось поскорее выяснить — что именно.

- Ну, хорошо, что всё хорошо, - успокоился дедушка, вновь устраиваясь в кресле. Он надел очки на нос и внимательно посмотрел на меня. - Рассказывай, зачем разбудил? Неужто хочешь ещё послушать про фабрику? Мне снилась сломанная кукла, как она была удивительно похожа на настоящую девочку и ловко ходила по канату…

- Погоди, дедушка. Я послушаю позже.

- Вот как? – удивился старик. – А что ж тебе тогда рассказать, если не истории?

- Пойдём в пекарню, дедушка, - перебил я его. - Кажется, там сегодня будет новая история.

Долго уговаривать его не пришлось. Мы решили не завтракать (перекусим пончиками и какао — мы же всё равно идём в пекарню!), наскоро умылись, собрались и, наконец, устремились на улицу — в тёплый ласковый день, типичный для конца сентября.

Вот только стоило нам высунуть носы из подъезда, как вдруг прямо в лоб дедушке врезался огромный мокрый лист, сорванный с соседнего клёна внезапным порывом ветра. Погода словно заблудилась в календаре и в считанные минуты, пока мы спускались по лестнице, прекрасный солнечный день стал колючим и неприветливым.

- Ух, - съежился дедушка так, что даже под очками на его переносице кожа скукожилась паутиной глубоких морщинок. – И охота тебе в такую погоду идти куда-то, малец?

Я с удивлением смотрел вокруг. Двор был пуст, ветер слабо покачивал скрипучие качели, совсем серое небо тяжёлыми тучами надвигалось прямо на нашу улицу, а где-то недалеко, кажется, в соседнем дворе, и вовсе дождь лил, как из ведра. Словно именно над этим двором удобно устроилась над крышами злая серая тучка, поливая народ холодным дождём просто из вредности.

- Да мы одним глазком только посмотрим и сразу домой, - пообещал я, не зная, как сильно ошибаюсь в этот момент. Наши приключения только начинались.

И начинались они с того, что неподалёку от нас в совершенно пустом переулке, там, где дорога резко сворачивала вправо, огибая старый дом из темно-красного кирпича, появилось пятно. В самом пятне не было ничего необычного, но это пятно все-таки было странным: оно парило в воздухе, и синяя дымка в его центре чем-то напоминала море. Я видел его всего какое-то мгновение, но едва успел привлечь внимание дедушки, как убедился, что пятно … исчезло.

Вместо него, как в ни в чем не бывало, по серой дороге бодрой походкой шагал человек. Он появился внезапно, словно вышел из стены этого красного кирпичного дома.

Не знаю, что меня поразило больше: удивительное появление незнакомца или все-таки его необычный внешний вид. Вместо пальто и зонтика, уместных в переменчивую осеннюю погоду, незнакомец был одет в белую футболку и кеды, на голове носил цилиндр, на шею небрежно накинул толстый малиновый шарф, а в зубах сжимал трубку в форме крокодила, хвост которого отпустил только для того, чтобы начать разговор.

- Задерживаетесь, молодые люди. Задерживаетесь, - закричал он издалека, явно обращаясь к нам. И даже с такого расстояния можно было заметить, как хвост крокодила в его руке извивается в воздухе. - Уже все собрались, только вас ждём.

Я стал оглядываться по сторонам, выискивая тех, кого незнакомец назвал «молодыми людьми». Мне это приветствие ещё не подходило по возрасту, я больше привык к «мальцу», как звал меня дедушка, или «мальчику», если приходилось общаться с посторонними. А дедушка – уже перерос его лет на пятьдесят. И всё же незнакомец звал именно нас. Я почувствовал это по тому, как внезапно сильно дедушка сжал мою руку. Остановившись, будто вкопанный, он растерянно улыбался и шевелил губами, беззвучно произнося «не может быть».

- Дедушка, ты его знаешь? Кто это? – спросил я, не сводя глаз с человека в цилиндре.

- Этого не может быть! Столько лет прошло, Коленька. Ох, Коленька, да ведь это же он! В самом деле – он!

- Кто, дедушка?

- Тимофей Егорович, - прозвучал голос за моей спиной, и я подпрыгнул от неожиданности. – Приятно познакомиться, молодой человек.

Мужчина левой рукой почтительно приподнял цилиндр, а правую – протянул мне. Но пока я раздумывал, каким образом он исхитрился так быстро и незаметно обойти нас сзади, устремлённую ко мне ладонь перехватил дедушка и затряс её с таким воодушевлением, что, конечно, оторвал бы, если бы вовремя не спохватился и не выпустил на свободу из своих крепких рук.

- Тимофей Егорыч! Вы? Да это же вы!

Если бы мой дедушка был щенком, думаю, в этот момент он бы вилял хвостом от счастья. А вот мне было совсем не радостно. Я даже совсем чуть-чуть испугался, потому что минуту назад этот странный человек был далеко впереди нас, а сейчас он, почему-то, уже стоял за моей спиной. Услышав его голос, я невольно прижался к дедушке, и остаток встречи смотрел на незнакомца с недоверием.

А ещё мне показалось, будто крокодил в руке незнакомца смотрел на меня блестящими зелёными глазками и облизывался.

Сама встреча была короткой, но вскоре должна была продолжиться. Тимофей Егорович пожал руку моему дедушке, наклонился ко мне и улыбнулся:

- 23, молодой человек.

- Что «23»? – проворчал я с любопытством, хотя мне совсем не хотелось с ним разговаривать.

- Жду вас у домика 23. Приходите в 17 часов 13 минут и 36 секунд, после первого раската грома.

«17 часов 13 минут и 36 секунд» мысленно повторил я. Чепуха какая-то.

- А вот и не чепуха, - совершенно неожиданно произнес незнакомец и над его трубкой поднялась вереница зелёных мыльных пузырей. Крокодил тоже забеспокоился, стал извиваться и щёлкать зубастой пастью, словно стараясь укусить хозяина за палец. - На вашем месте я бы хорошо запомнил время.

Впрочем, и дедушка, и хозяин странной трубки словно совсем не замечали происходящего. И я, в конце концов, тоже решил, что мне просто показалось.

- Показалось или не показалось, но порой всё именно так, как нам кажется, а бывает и наоборот, и то, что есть на самом деле порой совсем не так, - засмеялся Тимофей Егорыч.

Это было слишком. Одно дело – выходить из стен старых домов или из парящих возле них пятен с морем посередине, и совсем другое – читать чужие мысли и угрожать крокодилом. Это даже как-то невежливо.

Пока я думал об этом, незнакомец распрощался с нами, приподняв свой цилиндр. Я с нетерпением дергал дедушку за рукав:

- Пойдем скорее, а то что-нибудь пропустим.

- Пойдем, Коленька. Ах, какой это мастер своего дела! Эх, если бы ты знал, Коленька!

- Дедушка, ты хочешь сказать, что вы вместе работали в кукольной мастерской?

- Ну конечно!

- Но это невозможно, - справедливо заметил я. – Тогда бы ему должно было быть не меньше лет, чем тебе…

- Что ты, Коленька, он гораздо старше. Ты же видел, какая у него седая борода.

Я точно помню, что бороды у Тимофея Егоровича не было вовсе.

- И потом, дедушка, у него такая страшная трубка… – только и смог ответить я, вспоминая зелёные мыльные пузыри.

- Какая трубка? Я не заметил никакой трубки, - удивился дедушка.

Как можно было не заметить трубку в форме живого крокодила?

Глава2. Билет на ярмарку

У входа в «Мою булочку» выстроилась длинная очередь. Её хвост уходил к самому парку и извивался совершенно по-змеиному.

Мы стали в самом конце, за незнакомым высоким мальчиком в красном свитере и с веснушками. Далеко впереди была касса, разукрашенная, словно полосатый леденец. Перед кассой стоял толстый человек в жилете. Он регулировал движение, направляя ожидающих направо, налево, либо опуская перед ними цепочку, отделявшую тех от входа. То и дело человек в жилете орал «следующий!», потом, почему-то мерцали яркие разноцветные огни. С большого расстояния я не мог понять, откуда появляется этот свет. Каждый раз, когда огни угасали, очередь делала шаг вперёд.

«Змея подтягивает хвост», - думал я, совсем не замечая, что дедушка смотрит на меня и улыбается.

- Что, малец, замерз? – спросил он, вырвав меня из размышлений.

- А вот и нет, - ответил я, не задумываясь, и дедушка рассмеялся.

- Смотри какой гордый! «Не замёрз» он. А нос почему красный?

- А вот и не красный! Самый обыкновенный, - я прикрыл нос ладонью.

- Ну, не красный, значит, не красный, - согласился дедушка, погладил меня по волосам и ловко перебросил на мою шею свой вязанный шарф.

По телу растеклось приятное тепло.

От безделья я начал рассматривать всё, что попадалось на глаза: мальчишку в красном свитере, какую-то девчонку с бабушкой, толстого человека в жилете, стену пекарни, которая сегодня манила меня так, как никогда прежде.

Заметив мерцающее объявление на экране рядом с летней площадкой «Моей булочки», я стал читать:

«Внимание! Внимание! Сегодня с 10:00 до 18:00 вас ожидают чудеса. Просьба оставить взрослых дома или не плакать, когда вы их потеряете», - прочитал я.

- Следующий! – снова заорал толстый человек в жилете. Снова замерцали огни и змея подтянула хвост.

Ближе к кассе я заметил картонную стойку, на подобие тех, которые устанавливают в кинотеатрах или на пляже, чтобы можно было сфотографироваться. На таких стойках обычно рисуют всякую всячину: персонажей мультфильмов, супергероев, злодеев… А там, где у этой всячины должно быть лицо – отверстие, в которое можно засунуть свою голову.

На этой стойке не было ничего. Только два отверстия разного размера, вырезанные на разной высоте. Над ними, в самом верху, красивыми ровными буквами было написано: «Определитель. Вдохни и не дыши, пока не загорится лампочка». Ниже, мелкими плохо заметными буквами значилось:

Будь ты птица или зверь,

Получи билет скорей.

Ты войдёшь в любую дверь,

Дальше просто в себя верь.

Оказывается, перед тем, как попасть в пекарню, нужно было пройти через этот «определитель».

- Следующий! – завопил человек в жилете.

Стоявший перед нами мальчик в красном свитере подошел к стойке. Я с любопытством стал наблюдать за его действиями.

Сперва мальчик попробовал втиснуть лицо в отверстие, находившееся на уровне его головы. Но к моему удивлению … оно не слушалось! Отверстие скользило, выкручивалось, ускользало от рук мальчишки, пытавшегося его поймать, и вообще металось по стойке, как воздушный змей по ветру. Мальчик сначала пытался схватить его и вернуть на место, но у него получалось только смешно хватать руками воздух.

Наконец, он сдался, расстроенно повесил нос, встал на четвереньки и протиснулся во вторую прорезь, находившуюся гораздо ниже первой. Она не сопротивлялась.

Загорелась красная лампочка.

То, что произошло дальше, я не могу объяснить: в какое-то мгновение совершенно пустая стойка покрылась рисунками. На этих рисунках появился пушистый белый кот, который лежал на подоконнике под цветочным горшком, и лениво смотрел на улицу.

Едва рисунок был завершён, как стал меняться и сам мальчик. Его лицо быстро обросло густой белой шерстью, нос стал коротким и розовым, зрачки вытянулись, а на месте веснушек появились длинные тонкие усы. В завершение, красный свитер мальчика сжался на шее, превратился в бант с колокольчиком и, наконец, раздосадовано махнув пушистым хвостом, мальчик … замяукал.

В кассе ему выдали красный билет, и держа его зубами, мальчик-кот вернулся к толстому человеку в жилете. Тут же со стойки исчезли все рисунки, и она снова стала пустой.

Мальчик-кот послушно сел рядом с ней, чтобы выслушать дальнейшую инструкцию.

Толстый человек в жилете был совершенно спокоен. Обычным тоном, словно превращение ребенка в животное для него дело привычное, он рекомендовал мальчику-коту держаться левой стороны от центральной аллеи, и добавил:

- Приближение к столикам справа может быть опасно для здоровья. Может выпадать шерсть, отваливаться хвост, в отдельных случаях возможны галлюцинации: вам могут привидеться мыши, но напоминаем, на территорию ярмарки вход мышам строго запрещен, так что можете не беспокоиться. Остальные предупреждения напечатаны на билете, не забудьте ознакомиться.

Цепочку опустили, мальчик-кот показал на входе красный билет и прошёл за ворота, тихо позвякивая колокольчиком на шее.

- Дедушка… - я в недоумении схватился за рукав дедушкиного пальто точно так же, как сделал это накануне утром, заприметив парящее в воздухе пятно. Но тот лишь улыбнулся мне:

- То ли ещё будет, Коленька. То ли ещё будет. Вот увидишь, сегодня тебя ожидают настоящие чудеса.

Я уже не думал о Тимофее Егорыче с его чудной трубкой, всяких там парящих в воздухе пятнах и непогоде. Теперь все мои мысли крутились вокруг мальчика, превратившегося в кота. Это вам не какой-нибудь воздушный шарик, скрученный в пуделя. Это на самом деле! И я готов поклясться, что этот кот был такой же живой, как мой Мурзик. Да и мальчик, я уверен, тоже был совсем настоящий.

- Следующий! - снова заорал толстый человек в жилете, хотя мы с дедушкой уже стояли от него на расстоянии вытянутой руки, и всё прекрасно слышали и без криков.

Дедушка легонько подтолкнул меня в сторону стойки.

- Ну, даже не знаю… - честно признался я.

Толстый человек в жилете подбодрил:

- Смелее, молодой человек. Начните с кошки!

Я косо посмотрел на дедушку.

- А, может, не надо? Ну её, эту пекарню. Пойдём домой?

- Всё будет хорошо, Коленька. Не волнуйся, начни с кошки…

- Дедушка, мне что-то совсем не хочется быть кошкой.

До этого дня я считал себя самым смелым ребёнком на свете, но вероятность стать котом меня, всё-таки, пугала. Я громко вздохнул и встал на четвереньки, почему-то поймав себя на мысли, что во всём нужно видеть хорошее. Например, если я стану котом, то мне точно не придётся учить уроки. Правда, возможно, придётся научиться спать в коробке или на подоконнике в солнечных лучах, а свою кровать — предоставить кому-нибудь менее обросшему шерстью и ещё способному ходить только на двух конечностях, но, думаю, с этим я смогу смириться. Котам это, кажется, даже нравится.

К счастью, нижнее отверстие от меня «убежало» в другой конец стойки. Я с облегчением выпрямился, и направился ко второй цели. Тут тоже пошло не всё так гладко: стойка внезапно задрожала, задымилась, даже покрылась потом, и вдруг загорелась ярким зелёным светом.

- О! Поздравляю, молодой человек! Великолепно! В самом деле великолепно! - оживился толстый человек в жилете, радостно подпрыгнул ко мне и стал трясти мою ладонь так, словно хотел её оторвать. - Ещё раз поздравляю. Вам можно гулять где угодно. Не бойтесь мышей, им сюда нельзя… Хотя, какая разница, правда? - рассмеялся он.