Kitobni o'qish: «Нулевой слой»
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ТЕ, КОГО НЕ БЫЛО
Глава 1. Завтра уже началось
В понедельник утром Лера Морозова получила сообщение от человека, который знал о ней всё. Отправителем была указана Лера Морозова, номер тоже принадлежал ей.
Сообщение пришло в 07:13, когда она стояла на кухне и разглядывала миску с размокшими шоколадными хлопьями. Мама уже ушла на работу. На столе остались чашка с кофейным осадком и записка: «Буду поздно. Деньги на карте. Поешь нормально».
Слово «нормально» было подчёркнуто дважды. Это казалось несправедливым, учитывая, что сама мама в последние дни завтракала кофе и чем-нибудь, что успевала найти в сумке по дороге к лифту.
Лера открыла сообщение.
«Через семь дней тебя никто не будет помнить».
Сначала она решила, что отправила его себе ночью. Такое уже случалось. Иногда перед сном Лера записывала мысли, которые утром казались посланиями от человека с тяжёлым сотрясением мозга. В заметках до сих пор хранилась фраза: «Не доверять голубям. Они знают расписание».
Но это сообщение отличалось от остальных. Над ним стояла завтрашняя дата: вторник, 29 сентября.
Сегодня было двадцать восьмое.
Лера проверила календарь, затем снова открыла переписку. Возможно, телефон неправильно определил дату после обновления, хотя другие приложения показывали понедельник.
В 07:14 появилось второе сообщение:
«Не спускайся под школу».
Следом пришло третье:
«И что бы там ни говорил папа, это не он».
Лера положила ложку на край миски. За окном дворник сгребал мокрые листья, а ветер сразу разносил их по двору. Холодильник негромко гудел, и этот привычный звук вдруг начал раздражать.
Отец не писал ей сорок три дня.
Лера знала точное количество не потому, что ждала. Просто переписка хранила дату последнего сообщения. Отец прислал фотографию моря и написал, что ей там понравилось бы. Она ответила: «Наверное». После этого он исчез из чата, словно выполнил обязательную часть какого-то задания.
Лера нажала на имя отправителя. Открылся её собственный профиль: фотография в лифте, дата рождения и номер телефона. Даже список общих контактов выглядел правильно.
Она набрала: «Очень смешно».
Рядом с сообщением появилась отметка о доставке. Ответа не было.
Лера сделала снимок экрана и отправила его Тиму.
Он прочитал почти сразу.
– Будущее подтвердило, что ты продолжишь пользоваться этой ужасной фотографией, – произнёс Тим в голосовом сообщении. На заднем плане звякнула посуда, а кто-то, вероятно его отец, попросил не разговаривать с набитым ртом.
Лера написала: «Тебя не смущает дата?»
– Меня больше смущает, что ты добровольно читаешь сообщения в семь утра. Это нездоровое поведение.
«Тим».
На этот раз он ответил не сразу.
– Ладно. Странно. Может, отложенная отправка?
«У меня такой функции нет».
– Тогда тебя взломали.
«Кому понадобилось взламывать меня, чтобы запретить ходить под школу?»
Тим прислал ещё одно голосовое:
– Директору. Он боится, что ты найдёшь там его настоящее тело.
Лера невольно улыбнулась, но тут же закрыла переписку. Тим всегда так делал. Как только происходило что-нибудь неприятное или непонятное, он начинал шутить, будто любую проблему можно обезвредить, если первой над ней посмеяться.
Она снова открыла сообщение об отце.
Его мог написать кто угодно из знакомых. Почти все в классе знали, что родители Леры развелись. Некоторые даже знали, что отец переехал в другой город. Но никто не мог знать, что в последние недели она несколько раз набирала ему сообщение, а потом стирала, не отправив.
Лера заблокировала собственный номер.
Экран тут же вспыхнул.
«Это не поможет».
Ложка соскользнула с края миски, ударилась о стол и забрызгала молоком записку матери.
Лера не пошевелилась. Она смотрела на сообщение, пока телефон снова не завибрировал. На этот раз писал Тим:
«Ты вообще идёшь? Первый урок у Громовой. Она обещала уничтожать опоздавших в алфавитном порядке. Тебе конец раньше меня».
Лера вытерла стол, сунула телефон в карман и направилась в прихожую. Она решила, что займётся сообщениями после школы. Кто-то взломал её телефон и устроил идиотский розыгрыш. Другого объяснения пока не было.
Правда, оставался вопрос, откуда этот человек знал про отца.
Но о нём Лера решила не думать.
Школа № 48 выглядела так, будто её проектировал человек, который ненавидел детей, окна и любые проявления радости. Серое четырёхэтажное здание стояло между закрытым заводом радиодеталей и гаражным кооперативом. Над входом висели электронные часы, уже второй год показывавшие неправильную температуру.
Сегодня на табло горело: «28 сентября. 07:56. +43 °C».
На улице было восемь градусов.
– Наконец-то нормальная осень, – сказал Тим, ожидавший Леру у ворот.
На нём была чёрная куртка с пришитым к рукаву жёлтым смайликом. Один глаз смайлика давно оторвался, поэтому тот выглядел так, будто подмигивал перед смертью.
– Покажи сообщения.
Лера протянула ему телефон. Тим перестал улыбаться, но лишь на несколько секунд.
– Твой будущий стиль общения стал ещё хуже.
– Я заблокировала номер. После этого пришло новое сообщение.
– Может, блокировка срабатывает только на полезных людей. Моя бабушка не может дозвониться уже неделю.
– Ты серьёзно?
– Нет. Бабушка дозванивается всегда. Даже когда телефон выключен.
Тим увеличил снимок экрана и нахмурился.
– Почему двадцать девятое сентября?
– Не знаю.
– У отправителя может быть другой часовой пояс.
– Настолько другой, что там уже завтра?
– Владивосток всегда немного впереди. У них амбиции.
Лера забрала телефон. В холле пищала рамка металлодетектора, охранник дядя Валера не смотрел на монитор и разгадывал кроссворд.
– Млекопитающее из трёх букв, – пробормотал он.
– Кот, – сказал Тим.
– Кот четыре.
– Если быстро писать, то три.
Охранник поднял на него взгляд.
– Проходи, млекопитающее.
Они миновали турникет. На первом этаже пахло мокрой одеждой, столовой и краской. Стены перекрасили в августе, однако запах почему-то становился только сильнее.
Лера направилась к лестнице. На второй ступеньке телефон завибрировал.
«Ты уже внутри».
Она резко обернулась. В холле толкались школьники, кто-то снимал куртку, кто-то пытался провести друга через турникет по одному пропуску. Дядя Валера спорил с шестиклассником, является ли кит рыбой. Никто не смотрел на Леру.
Почти никто.
У дальней стены стоял Денис Лавров. Обычно Лера замечала его только на физике, потому что Денис сидел перед ней и постоянно качался на стуле. Сейчас он не двигался и смотрел прямо на неё.
Потом поднёс палец к губам.
– Лера? – позвал Тим.
Она отвела взгляд всего на секунду. Когда посмотрела снова, Дениса у стены уже не было.
– Мне надо поговорить с Лавровым.
– Ты наконец решила отомстить за все случаи, когда он закрывал тебе доску головой?
– Он странно себя ведёт.
– Несправедливое обвинение. Здесь все странно себя ведут.
Денис ждал возле кабинета физики. Теперь он выглядел совершенно обычно: рюкзак висел на одном плече, светлые волосы торчали в разные стороны. Под глазами залегли тёмные круги.
– Лавров, – сказала Лера.
Он вздрогнул.
– Что?
– Ты только что стоял внизу.
– Нет.
– Ты смотрел на меня и показывал молчать.
Денис быстро взглянул на Тима.
– У неё всегда такие допросы по утрам?
– Нет, иногда она сначала предлагает кофе.
Лера достала телефон.
– Мне кто-то пишет с моего номера. Завтрашней датой.
Улыбка исчезла с лица Дениса.
– И что пишут?
– Что через семь дней меня никто не будет помнить.
Он схватил её за запястье так резко, что телефон едва не выпал.
– Покажи.
– Отпусти.
Тим шагнул ближе.
– Руки убрал.
Денис разжал пальцы и пробормотал извинение. Прочитав сообщения, он побледнел.
– Тебе тоже что-то пришло? – спросила Лера.
Прозвенел звонок. Дверь кабинета открылась, и в коридор вышла Громова, преподавательница физики. Она была невысокой женщиной с короткой стрижкой и голосом человека, способного перекричать ракетный двигатель.
– Почему стоим? Урок начался.
– Мы обсуждаем пространственно-временные аномалии, – сказал Тим.
– Обсудите их после контрольной.
Денис вошёл последним и у самой двери тихо сказал Лере:
– После урока покажу.
Физика обычно была единственным предметом, на котором Лера не смотрела на часы каждые четыре минуты. Сегодня она почти не слышала Громову. Тим рисовал в тетради комикс про лампочку, переживающую кризис смысла, а Денис сидел впереди и больше не качался на стуле. Он постоянно оглядывался на дверь.
На середине объяснения лампы под потолком мигнули. Громова продолжила говорить. Лампы мигнули снова, а затем проектор включился сам.
На экране появилась чёрная заставка и белая строка: «СИГНАЛ ОБНАРУЖЕН».
Громова нажала кнопку на пульте. Ничего не изменилось.
Появилась вторая строка: «СУБЪЕКТ 04 ГОТОВ».
Класс загудел.
– Тимофей, это твоих рук дело? – спросила Громова.
– Я польщён, но мой технологический максимум заключается в подключении телефона к школьной колонке.
На экране возникло изображение. Камера показывала школьный коридор, только этот коридор был длиннее любого коридора в здании. Стены покрывала старая зелёная краска, под потолком тянулись трубы. В конце стоял мальчик.
