Kitobni o'qish: «Морской волк на английском языке с параллельным переводом на русский»
Глава
Хотите читать классику на английском, но боитесь, что не поймёте ни слова?
Эта книга — для тех, кто учит язык. После каждого предложения сразу идёт русский перевод. Вы просто читаете увлекательный текст и тут же понимаете смысл. Слова запоминаются сами, без зубрёжки и словаря.
«Морской волк» — это не просто приключенческий роман, а настоящая психологическая дуэль. Мягкий интеллигент оказывается во власти жестокого капитана Ларсена, и каждый диалог между ними искрит напряжением. Морская лексика и крепкие выражения запоминаются на удивление быстро, потому что вписаны в живой, жёсткий сюжет.
Хотите только понимать написанное — читайте про себя. Хотите слышать речь и говорить бегло — читайте вслух: именно так формируется произношение и уходит языковой барьер.
А если кто-то скажет, что без грамматики не заговорить, напомните: по-русски мы все заговорили задолго до того, как узнали, что «жи» и «ши» пишутся с буквой «и».
© Самойлов А.Г., 2026г.
Jack London Джек Лондон
Sea Wolf Морской Волк
Chapter One Глава первая
I really don't know where to begin, though sometimes, jokingly, I put the blame entirely on Charlie Faruseth. Не знаю, право, с чего начать, хотя иногда, в шутку, я сваливаю всю вину на Чарли Фэрасета. He had a country house in Mill Valley, in the shadow of Mount Tamalpais, but he lived there only in the winter, when he wanted to relax and read Nietzsche or Schopenhauer at his leisure. У него была дача в Милл-Вэлли, под сенью горы Тамальпайс, но он жил там только зимой, когда ему хотелось отдохнуть и почитать на досуге Ницше или Шопенгауэра. When summer came, he preferred to languish in the heat and dust of the city and work tirelessly. С наступлением лета он предпочитал изнывать от жары и пыли в городе и работать не покладая рук. If it had not been my habit to visit him every Saturday and stay until Monday, I would not have had to cross San Francisco Bay on that memorable January morning. Не будь у меня привычки навещать его каждую субботу и оставаться до понедельника, мне не пришлось бы пересекать бухту Сан-Франциско в это памятное январское утро.
It cannot be said that the Martinez, on which I was sailing, was an unreliable vessel; this new steamer was already making her fourth or fifth voyage between Sausalito and San Francisco. Нельзя сказать, чтобы «Мартинес», на котором я плыл, был ненадежным судном; этот новый пароход совершал уже свой четвертый или пятый рейс на переправе между Саусалито и Сан-Франциско. Danger lurked in the thick fog that shrouded the bay, but I, knowing nothing of navigation, did not suspect this. Опасность таилась в густом тумане, окутавшем бухту, но я, ничего не смысля в мореходстве, и не догадывался об этом. I well remember how calmly and cheerfully I settled myself in the bow of the steamer, on the upper deck, just under the wheelhouse, and how the mystery of the misty veil hanging over the sea gradually took possession of my imagination. Хорошо помню, как спокойно и весело расположился я на носу парохода, на верхней палубе, под самой рулевой рубкой, и таинственность нависшей над морем туманной пелены мало-помалу завладела моим воображением. A fresh breeze blew, and for some time I was alone in the damp gloom - however, not quite alone, since I was vaguely aware of the presence of the helmsman and someone else, apparently the captain, in the glassed-in wheelhouse above my head. Дул свежий бриз, и некоторое время я был один среди сырой мглы — впрочем, и не совсем один, так как я смутно ощущал присутствие рулевого и еще кого-то, по-видимому, капитана, в застекленной рубке у меня над головой.
I remember thinking how good it was that there was a division of labor and that I was not obliged to study fogs, winds, tides, and all the science of the sea if I wanted to visit a friend who lived across the bay. Помнится, я размышлял о том, как хорошо, что существует разделение труда и я не обязан изучать туманы, ветры, приливы и всю морскую науку, если хочу навестить друга, живущего по ту сторону залива. It was good that there were specialists—the helmsman and the captain, I thought, and that their professional knowledge was of service to thousands of people who knew no more about the sea and navigation than I did. Хорошо, что существуют специалисты — рулевой и капитан, думал я, и их профессиональные знания служат тысячам людей, осведомленным о море и мореплавании не больше моего. But I did not waste my energy on the study of many subjects, but could concentrate it on some special questions, for example, the role of Edgar Allan Poe in the history of American literature, which, incidentally, was the subject of my article published in the last issue of the Atlantic. Зато я не трачу своей энергии на изучение множества предметов, а могу сосредоточить ее на некоторых специальных вопросах, например — на роли Эдгара По в истории американской литературы, чему, кстати сказать, была посвящена моя статья, напечатанная в последнем номере «Атлантика». Having boarded the steamer and looked into the saloon, I noted, not without satisfaction, that the issue of the Atlantic in the hands of a portly gentleman was open precisely to my article. Поднявшись на пароход и заглянув в салон, я не без удовлетворения отметил, что номер «Атлантика» в руках у какого-то дородного джентльмена раскрыт как раз на моей статье. This again showed the advantages of the division of labor: the special knowledge of the helmsman and the captain gave the portly gentleman the opportunity— while he was being safely transported by steamer from Sausalito to San Francisco - to acquaint himself with the fruits of my special knowledge of Poe. В этом опять сказывались выгоды разделения труда: специальные знания рулевого и капитана давали дородному джентльмену возможность — в то время как его благополучно переправляют на пароходе из Саусалито в Сан-Франциско — ознакомиться с плодами моих специальных знаний о По.
The saloon door slammed behind me and a red-faced man began to stamp his feet across the deck, interrupting my thoughts. У меня за спиной хлопнула дверь салона, и какой-то краснолицый человек затопал по палубе, прервав мои размышления. I had just managed to mentally outline the topic of my future article, which I had decided to call “The Necessity of Freedom. А я только что успел мысленно наметить тему моей будущей статьи, которую решил назвать «Необходимость свободы. A Word in Defense of the Artist.” Слово в защиту художника». The red-faced man glanced at the wheelhouse, looked at the fog surrounding us, hobbled back and forth across the deck - he obviously had prosthetics - and stopped next to me, his legs wide apart; bliss was written on his face. Краснолицый бросил взгляд на рулевую рубку, посмотрел на окружавший нас туман, проковылял взад и вперед по палубе — очевидно, у него были протезы — и остановился возле меня, широко расставив ноги; на лице его было написано блаженство. I was not mistaken in assuming that he had spent his entire life at sea. Я не ошибся, предположив, что он провел всю свою жизнь на море.
“This nasty weather is enough to turn you grey!” — От такой мерзкой погоды недолго и поседеть! he grumbled, nodding towards the wheelhouse. — проворчал он, кивая в сторону рулевой рубки.
“Does this create any special difficulties?” — Разве это создает какие-то особые трудности? I responded. — отозвался я. “After all, the task is as simple as two and two make four.” — Ведь задача проста, как дважды два — четыре. The compass indicates the direction, the distance and speed are also known. Компас указывает направление, расстояние и скорость также известны. All that remains is simple arithmetic calculation. Остается простой арифметический подсчет.
“Special difficulties!” — Особые трудности! snorted the interlocutor. — фыркнул собеседник. “As simple as two plus two equals four!” — Просто, как дважды два — четыре! Arithmetic calculation! Арифметический подсчет!
He leaned back slightly and looked me over. Слегка откинувшись назад, он смерил меня взглядом.
“What do you say about the ebb tide that’s rushing into the Golden Gate?” — А что вы скажете об отливе, который рвется в Золотые Ворота? he asked, or rather, barked. — спросил или, вернее, пролаял он. “What’s the speed of the current?” — Какова скорость течения? “And how is it carried?” А как относит? “And what’s this—listen to it!” А это что — прислушайтесь-ка! “A bell?” Колокол? “We’re heading straight for the buoy with the bell!” Мы лезем прямо на буй с колоколом! “See, we’re changing course.” Видите — меняем курс.
A mournful ringing came from the fog, and I saw the helmsman quickly turn the wheel. Из тумана доносился заунывный звон, и я увидел, как рулевой быстро завертел штурвал. The bell was now sounding not in front, but to the side. Колокол звучал теперь не впереди, а сбоку. The hoarse whistle of our steamer could be heard, and from time to time other whistles responded to it. Слышен был хриплый гудок нашего парохода, и время от времени на него откликались другие гудки.
- Some other steamship! — Какой-то еще пароходишко! - remarked the red-faced man, nodding to the right, from where the hooters were coming. — заметил краснолицый, кивая вправо, откуда доносились гудки. - And this! — А это! Do you hear? Слышите? They're just honking their horn. Просто гудят в рожок. Surely, some kind of barge. Верно, какая-нибудь шаланда. Hey, you there on the barge, watch out! Эй, вы, там, на шаланде, не зевайте! Well, I knew it. Ну, я так и знал. Someone's in trouble now! Сейчас кто-то хлебнет лиха!
The invisible steamer blew whistle after whistle, and the horn echoed it, seemingly in terrible confusion. Невидимый пароход давал гудок за гудком, и рожок вторил ему, казалось, в страшном смятении.
“Now they have exchanged pleasantries and are trying to disperse,” the red-faced man continued when the alarming beeps died down. — Вот теперь они обменялись любезностями и стараются разойтись, — продолжал краснолицый, когда тревожные гудки стихли.
He explained to me what the sirens and horns were shouting to each other, and his cheeks were burning and his eyes were sparkling. Он разъяснял мне, о чем кричат друг другу сирены и рожки, а щеки у него горели и глаза сверкали.
— There's a steamboat siren on the left, and over there, do you hear that wheezing sound? That must be a steam schooner; she's crawling from the entrance to the bay towards the ebb tide. — Слева пароходная сирена, а вон там, слышите, какой хрипун, — это, должно быть, паровая шхуна; она ползет от входа в бухту навстречу отливу.
A shrill whistle raged like one possessed somewhere very close ahead. Пронзительный свисток неистовствовал как одержимый где-то совсем близко впереди. On the Martinez they answered it with the blows of a gong. На «Мартинесе» ему ответили ударами гонга. The wheels of our steamer stopped, their pulsating blows on the water died away, and then resumed. Колеса нашего парохода остановились, их пульсирующие удары по воде замерли, а затем возобновились. A shrill whistle, reminiscent of the chirping of a cricket among the roar of wild animals, was now coming from the fog, from somewhere to the side, and sounded weaker and weaker. Пронзительный свисток, напоминавший стрекотание сверчка среди рева диких зверей, долетал теперь из тумана, откуда-то сбоку, и звучал все слабее и слабее. I looked questioningly at my companion. Я вопросительно посмотрел на своего спутника.
“Some kind of desperate little boat,” he explained. — Какой-то отчаянный катерок, — пояснил он. “It’s really worth sinking!” — Прямо стоило бы потопить его! They cause a lot of trouble, and who needs them? От них бывает много бед, а кому они нужны? Some donkey would climb onto such a vessel and rush around the sea, not knowing why, and whistling like a madman. Какой-нибудь осел заберется на этакую посудину и носится по морю, сам не зная зачем, да свистит как полоумный. And everyone should keep out of the way, because, you see, he’s coming and he himself doesn’t know how to keep out of the way! А все должны сторониться, потому что, видите ли, он идет и сам-то уж никак посторониться не умеет! He’s pushing forward, and you keep your eyes open! Прет вперед, а вы смотрите в оба! It’s your duty to give way! Обязанность уступать дорогу! Elementary politeness! Элементарная вежливость! But they haven’t the slightest idea about that. Да они об этом никакого представления не имеют.
This inexplicable anger amused me not a little; while my companion hobbled indignantly back and forth, I again succumbed to the romantic charm of the fog. Этот необъяснимый гнев немало меня позабавил; пока мой собеседник возмущенно ковылял взад и вперед, я снова поддался романтическому обаянию тумана. Yes, this fog certainly had its own romance. Да, в этом тумане, несомненно, была своя романтика. Like a gray, mysterious ghost, it hung over the tiny globe circling in space. Словно серый, исполненный таинственности призрак, навис он над крошечным земным шаром, кружащимся в мировом пространстве. And people, these sparks or specks of dust, driven by an insatiable thirst for activity, raced on their wooden and steel steeds through the very heart of the mystery, groping their way through the Invisible, and made noise and shouted presumptuously, while their souls were frozen with uncertainty and fear! А люди, эти искорки или пылинки, гонимые ненасытной жаждой деятельности, мчались на своих деревянных и стальных конях сквозь самое сердце тайны, ощупью прокладывая себе путь в Незримом, и шумели, и кричали самонадеянно, в то время как их души замирали от неуверенности и страха!
The voice of my companion brought me back to reality and made me smile. Голос моего спутника вернул меня к действительности и заставил усмехнуться. Am I not myself wandering gropingly, thinking that I am rushing confidently through the mystery? Разве я сам не блуждаю ощупью, думая, что мчусь уверенно сквозь тайну?
- Hey! — Эге! Someone is coming towards us, - said the red-faced man. Кто-то идет нам навстречу, — сказал краснолицый. - Do you hear, do you hear? — Слышите, слышите? He is coming quickly and straight towards us. Идет быстро и прямо на нас. He must not have heard us yet. Должно быть, он нас еще не слышит. The wind is blowing him away. Ветер относит.
A fresh breeze blew in our faces, and I distinctly heard the horn to the side and a little ahead. Свежий бриз дул нам в лицо, и я отчетливо различил гудок сбоку и немного впереди.
“Also a passenger one?” — Тоже пассажирский? I asked. — спросил я.
The red-faced man nodded. Краснолицый кивнул.
“Yes, otherwise he wouldn’t have flown so headlong.” — Да, иначе он не летел бы так, сломя голову. “Our guys got worried!” Наши там забеспокоились! he chuckled. — хмыкнул он.
I looked up. Я посмотрел вверх. The captain leaned out of the wheelhouse up to his chest and peered intently into the fog, as if trying to penetrate it by force of will. Капитан высунулся по грудь из рулевой рубки и напряженно вглядывался в туман, словно стараясь силой воли проникнуть сквозь него. His face expressed anxiety. Лицо его выражало тревогу. And anxiety was also written on the face of my companion, who hobbled to the railing and stared intently towards the invisible danger. И на лице моего спутника, который проковылял к поручням и пристально смотрел в сторону незримой опасности, тоже была написана тревога.
Everything happened with incomprehensible speed. Все произошло с непостижимой быстротой. The fog parted as if cut by a knife, and the bow of the steamer appeared before us, dragging wisps of fog behind it, like Leviathan with seaweed. Туман раздался в стороны, как разрезанный ножом, и перед нами возник нос парохода, тащивший за собой клочья тумана, словно Левиафан — морские водоросли. I made out the wheelhouse and a white-bearded old man leaning out of it. Я разглядел рулевую рубку и белобородого старика, высунувшегося из нее. He was dressed in a blue uniform that fit him very well, and I remember being struck by the composure with which he held himself. Он был одет в синюю форму, очень ловко сидевшую на нем, и, я помню, меня поразило, с каким хладнокровием он держался. His calm under the circumstances seemed terrifying. Его спокойствие при этих обстоятельствах казалось страшным. He submitted to fate, went to meet it and awaited the blow with complete self-control. Он подчинился судьбе, шел ей навстречу и с полным самообладанием ждал удара. He looked at us coldly and seemingly thoughtfully, as if estimating where the collision should take place, and paid no attention to the furious cry of our helmsman: “Distinguished!” Холодно и как бы задумчиво смотрел он на нас, словно прикидывая, где должно произойти столкновение, и не обратил никакого внимания на яростный крик нашего рулевого: «Отличились! " »
Looking back, I realize that the helmsman's exclamation did not require a response. Оглядываясь в прошлое, я понимаю, что восклицание рулевого и не требовало ответа.
“Grab hold of something and hold on tight,” the red-faced man told me. — Цепляйтесь за что-нибудь и держитесь крепче, — сказал мне краснолицый.
All his ardor vanished from him, and he seemed to be infected with the same supernatural calm. Весь его задор слетел с него, и он, казалось, заразился тем же сверхъестественным спокойствием.
“Well, now the women will start screaming!” — Ну, сейчас женщины поднимут визг! he growled angrily, almost maliciously, as if he had already experienced all this before. — сердито, почти злобно проворчал он, словно ему уже приходилось когда-то все это испытывать.
The ships collided before I had time to take his advice. Суда столкнулись прежде, чем я успел воспользоваться его советом. The oncoming steamer must have hit us amidships, but it happened out of my line of sight and I saw nothing. Должно быть, встречный пароход ударил нас в середину борта, но это произошло вне поля моего зрения, и я ничего не видел. The Martinez heeled over sharply and there was a crash of breaking planks. «Мартинес» сильно накренился, послышался треск ломающейся обшивки. I fell flat on the wet deck and before I could get to my feet I heard women screaming. Я упал плашмя на мокрую палубу и не успел еще подняться на ноги, как услышал крик женщин. It was an indescribable, heart-rending scream and I was suddenly overcome with terror. Это был неописуемый, душераздирающий вопль, и тут меня объял ужас. I remembered that the lifebelts were kept in the saloon and rushed there, but at the door I was confronted by a crowd of frantic passengers who threw me back. Я вспомнил, что спасательные пояса хранятся в салоне, кинулся туда, но у дверей столкнулся с толпой обезумевших пассажиров, которая отбросила меня назад. I don’t remember what happened next – all that remains in my memory is the memory of me pulling lifebelts from the shelves overhead and a red-faced man putting them on the hysterical passengers. women. Не помню, что затем произошло, — в памяти моей сохранилось только воспоминание о том, как я стаскивал спасательные пояса с полок над головой, а краснолицый человек надевал их на бившихся в истерике женщин. I remember this clearly, and the whole picture stands before my eyes. Это я помню отчетливо, и вся картина стоит у меня перед глазами. As if it were now, I can see the jagged edges of the hole in the wall of the saloon and the swirling grey fog creeping into this hole; the empty soft sofas with packages, suitcases, umbrellas and rugs scattered on them, left behind during the sudden flight; the plump gentleman, who not long ago had been peacefully reading my article, and now pulled on a cork belt and with monotonous persistence asked me (the magazine with my article was still in his hand) if there was any danger; the red-faced man, who briskly hobbled on his artificial legs and put belts on everyone who appeared in the cabin... I remember the wild shrieks of the women. Как сейчас вижу я зазубренные края пробоины в стене салона и вползавший в это отверстие клубящийся серый туман; пустые мягкие диваны с разбросанными на них пакетами, саквояжами, зонтами и пледами, оставленными во время внезапного бегства; полного джентльмена, не так давно мирно читавшего мою статью, а теперь напялившего на себя пробковый пояс и с монотонной настойчивостью вопрошавшего меня (журнал с моей статьей все еще был у него в руке), есть ли опасность; краснолицего человека, который бодрю ковылял на своих искусственных ногах и надевал пояса на всех, кто появлялся в каюте… Помню дикий визг женщин.
