Kitobni o'qish: «Миша и Королевство потерянных мыслей»

Глава 1. Серебряная книга

Если бы кого-нибудь спросили, какой у Миши главный талант, ответ нашёлся бы быстро: терять вещи.

За свою жизнь Миша потерял: одну сменную обувь (правую), три зонта (все три — в солнечную погоду, что вообще-то странно), любимую кружку с нарисованным динозавром и один раз — собственный портфель, хотя в ту секунду нёс его в руках. Мама говорила, что у Миши «голова в облаках». Папа говорил, что у Миши «облако вместо головы». А кот Ватрушка вообще ничего не говорил, потому что был котом, но смотрел на Мишу с таким видом, будто всё про него знал.

В тот четверг вечером Миша, как обычно перед сном, искал свою сменную обувь — ту самую потерянную правую. Левая уже неделю стояла у входной двери в гордом одиночестве и явно скучала по паре. Миша свесился с кровати и заглянул под неё — в третий раз за вечер, потому что иногда вещи появляются именно на третий раз, это всем известный закон, — но обуви там, разумеется, не оказалось. Зато оказалось кое-что другое.

Так что, когда из-под кровати пробился тонкий серебристый свет, Миша не удивился. Он подумал: «Наверное, я и свет потерял. Вот он, значит, где лежал».

Ватрушка, который дремал в ногах кровати, вдруг подскочил, выгнул спину дугой, зашипел на свечение и запрыгнул на шкаф — причём с такой скоростью, будто за ним гнался пылесос.

— Подумаешь, — сказал Миша коту. — Это просто свет.

Свет посмотрел на это утверждение с большим скептицизмом — то есть начал мигать.

Миша сполз с кровати, лёг на живот и заглянул под неё. Среди старых носков, забытого пластилина и одного кубика, который точно был частью какого-то набора (но какого — неизвестно уже три года), лежала книга.

Она была небольшая, в потёртой серебряной обложке, и светилась мягко, как ночник, который кто-то забыл выключить. На обложке не было ни одной буквы. Совсем ни одной — только гладкое серебро, чуть тёплое на ощупь, будто книга только что вышла из духовки.

Миша вытащил её, сел по-турецки на полу и положил книгу на колени.

И вот тут случилась первая странность: едва его пальцы коснулись обложки, на ней начали проступать буквы — медленно, будто кто-то написал их с другой стороны зеркала.

«КОРОЛЕВСТВО ПОТЕРЯННЫХ МЫСЛЕЙ».

— Так, — сказал Миша вслух, потому что в такие моменты очень хочется сказать хоть что-нибудь, лишь бы не молчать. — Окей.

Он открыл книгу. Все страницы внутри были пустыми. Совсем пустыми, белыми, будто их забыли распечатать. Только в самой середине что-то торчало — сложенный в несколько раз листок плотной бумаги цвета старого молока.

Миша достал его и развернул.

Это была карта.

Карта оказалась куда больше, чем казалось по размеру сложенного листа — она разворачивалась и разворачивалась, как будто внутри неё было спрятано ещё немного пространства. На ней были нарисованы лес, река, город из серых домиков, башня, что-то похожее на библиотеку и гора, на вершине которой клубился туман в виде клубка серых ниток.

Миша провёл пальцем по тонким извилистым линиям дорог. От леса дорога шла к городу, от города — к реке, от реки — к мосту, от моста — куда-то в сторону башни с туманом. Везде были подписи, сделанные таким мелким почерком, что приходилось щуриться: «Лес Забытых Идей», «Город (без названия)», «Река (без снов больше нет?)», «Башня (НЕ ХОДИТЬ?)» — и тут же, чуть ниже, другим почерком: «а придётся». Кто-то явно дописывал эту карту уже после того, как она была нарисована, причём в спешке.

В правом нижнем углу карты были нарисованы три маленьких списка, и от них шли тонкие пунктирные линии к разным точкам карты.

Первый список назывался «Потерянные мысли» и состоял из семи маленьких кружочков. Все они были пустыми.

Второй назывался «Ключи Воображения» — девять квадратиков. Тоже пустые.

Третий — «Светящиеся страницы» — двенадцать звёздочек. Пустые, пустые, пустые.

— Это что, список покупок? — спросил Миша у карты. Карта не ответила, но в центре её, там, где раньше было просто пустое место, начали проступать буквы — такие же, как на обложке книги, медленные, будто их выводили чьим-то невидимым пальцем.

«ПОМОГИ СПАСТИ КОРОЛЕВСТВО ПОТЕРЯННЫХ МЫСЛЕЙ».

Буквы помигали и остались гореть мягким серебряным светом.

Миша поднял карту ближе к глазам.

— Спасти от чего? — спросил он. — И вообще, кто это написал? Это вы мне пишете?

Никто не ответил. Зато Миша заметил кое-что ещё: в самом верхнем углу карты, там, где была нарисована гора с серым туманом, виднелось небольшое тёмное пятно. Похожее на отпечаток пальца. Только пятно было не чернильным и не грязным — оно было сделано из чего-то похожего на дымку, и, когда Миша случайно коснулся его пальцем, кончик пальца на секунду стал ледяным.

Миша отдёрнул руку.

— Ладно, — сказал он сам себе чуть менее уверенно. — Это просто... карта. Странная, светящаяся карта с холодным пятном. Совершенно нормально для четверга.

В этот момент из-под кровати показался чемодан.

Это был старый клетчатый чемодан, в котором Миша хранил всё то, чему не было места больше нигде: сломанные фломастеры, четыре одинаковых перчатки на левую руку, инструкцию от телевизора, который уже два года как выбросили, и — Миша был почти уверен — того самого второго зонта, потерянного в солнечную погоду.

Чемодан, как и всё в этой комнате в этот вечер, светился. Слабо, по краям, будто его тоже немного задело волшебством.

— Так, — сказал Миша. — Положу книгу и карту в тебя, чтобы утром мама не нашла и не подумала, что я её украл откуда-то.

Он откинул крышку чемодана и хотел положить книгу внутрь.

Чемодан захлопнулся.

Миша попробовал ещё раз. Чемодан снова захлопнулся — на этот раз чуть громче, со звуком «ХЛОП!», как будто обиделся.

— Эй! — сказал Миша.

— Не положу! — сказал чемодан. Голос у него был скрипучий, как у несмазанной дверной петли, и звучал он откуда-то из замочка. — Я и так уже полон!

— Ты пустой почти! Там одни перчатки!

— Перчатки — это вещи! Важные вещи! А это, — чемодан недовольно дёрнулся в сторону книги, — светится. А я не беру светящееся. От светящегося потом не отстираешь.

— Да кто тебя стирать будет, ты чемодан!

— Вот именно поэтому я и осторожный! — Чемодан звякнул замочком, что у него означало нечто среднее между «фыркнул» и «топнул ногой», хотя ног у него не было. — Знаешь, что у меня там внутри? Четыре одинаковые перчатки на левую руку. Инструкция к телевизору, которого уже два года нет. И — между нами — твой второй потерянный зонт. Я его храню. По-тихому. А ты мне предлагаешь к этому СВЕТЯЩУЮСЯ КНИГУ?

— Так это ты его взял?! — возмутился Миша. — Я его две недели искал!

— Я его не брал, — с достоинством ответил чемодан. — Я его... сохранил. На память. О том, как ты его потерял.

Миша посмотрел на чемодан долгим взглядом. Потом на книгу. Потом на кота, который смотрел на всё происходящее со шкафа с видом «я предупреждал, но меня тут никто не слушает».

— Ладно, — сказал Миша. — Полежишь на стуле тогда. Книга. Не ты, — добавил он, обращаясь к чемодану. — Хотя могу и тебя на стул отправить, если будешь возражать.

Чемодан что-то проворчал, но больше не закрывался. Похоже, угроза стула на него подействовала.

Миша положил серебряную книгу и карту на стул рядом с кроватью, выключил свет и залез под одеяло. Ватрушка, выждав минут пять и убедившись, что свечение не собирается никого есть, спустился со шкафа и улёгся Мише в ноги, как обычно.

Минут двадцать всё было тихо. Миша уже почти засыпал — то есть мысли в голове начали путаться самым приятным образом, как путаются нитки в клубке, который никто не трогает, — когда комнату залил свет.

Не тусклый, не мигающий, как раньше. Яркий. Серебряный свет шёл от стула — от карты — и заливал всю комнату так, что стало видно каждую пылинку в воздухе.

Миша сел в кровати.

Карта на стуле развернулась сама — её края разошлись в стороны, как лепестки цветка, — и в центре её, там, где раньше были буквы «ПОМОГИ СПАСТИ КОРОЛЕВСТВО ПОТЕРЯННЫХ МЫСЛЕЙ», образовалась дыра.

Не дырка в бумаге. Дыра в пространстве. Круглая, серебристая, как поверхность воды, если смотреть на неё снизу — и внутри неё что-то двигалось: лес, башни, облака, которые плыли в неправильную сторону.

— Так, — сказал Миша голосом куда выше обычного. — Так-так-так.

Из дыры потянуло ветром. Не обычным — этот ветер пах деревом, дождём и почему-то немного карамелью. Бумаги на письменном столе зашевелились. Занавеска затрепетала. Ватрушка зашипел, спрыгнул с кровати и опять умчался на шкаф, на этот раз прихватив с собой подушку — каким образом, осталось загадкой.

Ветер становился сильнее. Карта на стуле начала съезжать к центру дыры — медленно, потом быстрее, — а за ней потянулся весь стул.

— Эй! Эй-эй-эй! — Миша вскочил с кровати и бросился к стулу, хотя позже сам не мог объяснить, зачем. Может, потому что это была его карта. Может, потому что бежать вперёд иногда проще, чем стоять и думать. Он схватился за край стула.

И в ту же секунду стул, карта и Миша вместе с ним заскользили к дыре.

— ЧЕМОДАН! — заорал чемодан откуда-то из-под кровати, и Миша, не успев подумать, машинально схватил его за ручку, проносясь мимо.

— Я ЖЕ ГОВОРИЛ, ЧТО НЕ ВОЗЬМУ СВЕТЯЩЕЕСЯ! — провизжал чемодан, вцепляясь замочком в край ковра с неожиданной для чемодана силой.

Это не помогло. Ковёр, чемодан, стул, карта и Миша — всё это с нарастающим свистом влетело в серебряную дыру.

Последнее, что Миша видел в своей комнате, — это Ватрушка, выглядывающий из-за подушки на шкафу с выражением морды, которое означало «я ЭТО видел и могу подтвердить, если меня спросят».

А потом мир завертелся, засветился, зашумел, и где-то очень далеко — а может, и очень близко — послышалось гулкое, низкое:

БУМ.

И всё исчезло.