Kitobni o'qish: «Миракулум. Семейные узы»

Name: Миракулум. Семейные узы
Author: Анастасия Топчий

Shrift:

Глава 1. Залетная

Конная повозка остановилась, и старый купец, кряхтя и охая, спешился на иссушенную жарой землю. Он вез в город Улькискор роскошные ткани, которые ему удалось раздобыть в соседнем государстве, хотя сам донашивал оборванные тряпки. Душой он был добр и скромен, и с крестьян брал только серебряные монеты, а иногда и вовсе обменивал товар на еду или ночлег. Но золотые монеты у него тоже водились, так как за всю свою честную жизнь ему удалось побывать и на дворцовых площадях, находящихся в ведомстве нескольких лордов, которые обожали направлять на придворные ярмарки своих жен и дочерей, чтобы во дворце хотя бы на один день стало потише. Именно на такую ярмарку купец сейчас и держал путь, разбивая деревянные колеса своей повозки об острые камни неубранных деревенских дорог.

Старик погладил лошадь, поправив ее растрепавшуюся гриву, и дал ей кусочек моркови в знак благодарности за тяжелый труд. Затем он подошел к возу и похлопал по плечу своего попутчика, уснувшего в дороге от монотонной тряски.

— Приехали, — сказал купец скрипучим голосом. — Село Западное. Дальше только поля и пашни, а за ними город.

Попутчиком оказалась молодая женщина по имени Астер Ле Фэр с роскошными каштановыми локонами и дерзко вздернутым носиком. Несмотря на изрядную потрепанность после долгой дороги и мужские штаны, она оставалась красивой. Старик особенно отметил целостность ее зубов. Не всякий к таким годам мог похвастаться полным ртом. «Ведьма», подумал он и тяжело вздохнул, надеясь, что она не умеет читать мысли.

Женщина спрыгнула с воза, потянулась. Отряхнула от пыли свою шляпу и четким движением водрузила ее себе на голову, чтобы защититься от жарящих солнечных лучей. Она выудила из подсумка на поясе пару серебреников и протянула старику.

— Оставь, — тот махнул рукой и сделал вид, что сильно занят своим скакуном. — Ты молода, тебе еще пригодятся.

Но женщина положила монеты на сидение извозчика и погладила кобылу по крупу.

— Негоже торговцу от денег отказываться, — бросила она, накинула на плечи свои пожитки и удалилась.

Купец еще долго размышлял, пытаясь вспомнить хоть одну присказку о ведьмах, которая запрещала бы брать с них деньги. Не вспомнил. Спрятав серебреники в кошель, он поехал дальше, пообещав самому себе, что сбагрит эти монеты на дворцовой площади при первой же возможности.

На въезде в село Западное располагался рынок. Каждый, кто держал путь в город, останавливался здесь, чтобы купить еды, воды или молока. В небольшом домике со строгой хозяйкой можно было спросить ночлега и даже приобрести женское тепло. Но Астер ничего из этого не было нужно, поэтому она, прикрыв глаза широкими полями своей шляпы, стремительно шагала вдоль небогатых прилавков, не удостаивая их и взгляда.

На самом отшибе рынка с дощечкой на коленях прямо на земле сидел юноша неопределенного возраста. Он был мил на лицо, но слишком чумазым, чтобы точно знать, достиг ли он совершеннолетия. Юноша перебирал в руке выточенные в разные формы костяшки, предположительно козлиные или собачьи, и зазывал к себе зевак, которым не хватало монеты на обед.

— Красивая барышня знает, что она красива, — прикрикнул юноша, когда мимо него прошла Астер. — Но знает ли, насколько она удачлива?

Женщина остановилась и взглянула на наглеца исподлобья. Ей были известны правила игры, в которую ей собирались предложить поиграть, и она осознавала свой мизерный шанс на победу. И все же в ее кармане звенело серебро, которое она готова была потратить на возможность утереть парнишке нос.

— Тебе не совестливо забирать у бродяг последние гроши? — с вызовом спросила Астер, присев напротив юноши и положив на его дощечку один серебреник.

— Некоторым проще уповать на удачу, чем пойти заработать, — ответил юноша и широко улыбнулся. — Это я про тех, кто не научился воровать.

Астер осмотрела самодельные дайсы, дав понять, что ее сложно будет обмануть. Одна кость представляла собой четырехгранник, выпиленный из позвонка, а вторая была шестигранной. Астер не могла определить часть скелета животного, из которого можно было получить такую форму. Возможно, это был хвостовой сегмент крупного кота, но и на фалангу человеческой руки это было похоже.

Юноша собрал кости, активно перемешал их в ладони и бросил. Результат оказался высоким: четыре на четырехграннике, и пять на втором дайсе. Астер должна была выбросить четыре и шесть, чтобы выиграть.

— Кажется, для красавицы сегодня неблагоприятный день, — усмехнулся паренек.

— Давай кости, а не языком чеши, — нахмурилась женщина. Получив игрушку, она дунула в свой маленький кулачок и выбросила двойку и тройку.

— Я бы тебе уступил, выброси ты столько же, сколько я, — подтрунивал юноша. — Но твой результат слишком далек от идеального.

— Еще раз, — произнесла Астер с азартом и вынула очередной серебреник. — Теперь я кидаю первая.

Со второй попытки дайсы оказались благосклоннее и выдали тройку и пятерку. Шансы на победу возросли.

— Другое дело, красавица. Надеюсь, что Фортуна будет на твоей стороне.

Юноша взмахнул руками и выбросил тройку и шестерку. Монета снова перекочевала ему за пазуху.

— Ты часто выигрываешь, раз готов просиживать тут штаны целый день, — с нотками досады сказала Астер.

— Такая у меня работа, — пожал плечами юноша. — В развлекательной стезе.

— Шут, которого прогнали с королевского двора? — посмеялась женщина и поднялась на ноги.

— Обижаешь меня из-за собственной неудачи, — скривил гримасу наглец.

— Я точно знаю, что ты обманываешь, но еще не знаю как, — Астер устремила тонкий указательный палец на юношу. — Тем не менее, я проявлю милость и дам тебе бесплатный совет: подстели что-нибудь на землю, если не хочешь лишиться мужской силы.

Вдали прозвенел колокол, спугнув стаю черных птиц. Это был церковный перезвон, обозначивший половину дня.

— Мне пора, маленький воришка, — засобиралась Астер. — Меня ждет настоящая работа.

— Вообще-то мне двадцать, — запнувшись, сказал юноша. Ему хотелось придумать какую-нибудь колкость, но в этой битве он явно проигрывал.

— Ты прожил треть жизни и оказался на отшибе сельского базара, — Астер разочарованно помотала головой. — Пересмотри свои приоритеты.

Женщина упорхала так же быстро и внезапно, как и появилась, словно беспокойный голубь, следуя за крошками хлеба.

Полдень разогнал крестьян по домам на обеденный перерыв. Граф города Улькискор позволял своим людям проводить это время с семьей, потому что считал, что это положительно влияет на результаты сельской работы. Но местные выпивохи использовали поблажку исключительно в корыстных целях. А пили в селе Западном много, потому что основным урожаем с ближайших полей были пшено да ячмень.

Астер дошла до церкви самым коротким путем, который был ей известен по ее предыдущим визитам. Возле нее она встретила юродивого, занимающегося в саду какой-то деятельностью. Заприметив красивую женщину, он дружелюбно помахал ей рукой, словно они были давно знакомы.

— Егоша! — выкрикнул мужичок свое имя. Подходить ближе он не стал, видимо, боялся в силу своего тугоумия. А может быть, держаться в стороне от незнакомцев его научили дети, не упускающие возможности поиздеваться над больным человеком.

Астер кивнула Егоше в знак приветствия и вошла в храм.

Внутри все было обставлено так, как она привыкла: несколько рядов деревянных скамей, солея и амвон. Единственной странностью служило отсутствие прихожан. Обычно в селах церковь считалась популярным местом и пользовалась спросом даже у язычников. Все дело в крепкой крыше над головой и в социальной безопасности. А на священные праздники храмы позволяли себе угощать посетителей вином, которое под божье слово называли кровью Господней. В бедные же сезоны у церкви раздавали еду. Но, кажется, этот храм крестьяне обходили стороной.

— Астер! — из южных врат алтаря показался священник Исаак. Женщина сняла с себя мешок с вещами и пошла ему навстречу. Исаак обнял долгожданную гостью.

— Отец, я получила весть и приехала с первым ямщиком. Расскажите, в чем необходима моя помощь?

Священник жестом пригласил присесть на скамью и обратился взглядом к свежей иконе Пантократора.

— Дитя, боюсь, что мы своими грешными желаниями навлекли на храм проклятие. Как тебе известно, он был построен совсем недавно милостивым графом Улькискора, чтобы повысить уровень просвещения народа и одновременно укрепить любовь и преданность к себе. Но люд здесь оказался довольно самодурным. Господи, прости мне это слово. Я имею в виду, что он не подготовлен пускать образование в свою жизнь.

— Рабочие крестьяне глуповаты и хамоваты, что еще никогда не воспринималось как проклятие, — прокомментировала Астер.

— Суть, конечно же, не в них, — Исаак два раза тяжело вздохнул и перекрестился. — Преследуя исключительно добрые побуждения, прямо в этих стенах мы начали рассказывать истории о несуществующих людях, которые могли скоропостижно почить на святых землях… Мы их придумывали. Это была вынужденная мера, потому что крестьяне больше любят сплетни, чем текста Евангелия.

— Про Евангелие за кружкой пива не поболтаешь, — согласилась Астер и поймала от проповедника легкий укор. Если бы он не знал, кто она такая, он бы отчитал ее за упоминание хмельных напитков в доме Господнем, но он знал и мирился.

— Не успели мы привлечь прихожан, как в храме действительно завелся призрак. И порожден он не чьей-то смертью, а нарушением девятой заповедью Господней: не лги. Мы лгали и распространяли эту ложь по всему селу, и теперь расплачиваемся за свои грехи.

— Вы верно беспокоитесь о грехах, отец, — ласково произнесла Астер и для убедительности взглянула священнику прямо в глаза. — Но такое явление, как приведение, имеет совсем иные корни. К тому же, оно встречается редко и, в основном, в выдумках маленьких сорванцов.

— Прошу, Астер, — проповедник взял ладони женщины в свои. — Не будь так предвзята к нашей ситуации. Служителей божьих здесь совсем не много, но все они перепуганы до смерти. Останься хотя бы до завтра, и во время литургии ты сможешь лицезреть все воочию.

— Призрак проявляется во время литургии?

— Это время его наибольшей активности. Хотя сестра Феотинья и сестра Елена говорят, что слышат странные звуки по ночам.

— Я не откажу вам, отец Исаак, — сдалась Астер. — Тем не менее, мне необходимо найти ночлег до наступления темноты.

— Не обижай, — священник поднялся. В его движениях были заметны радость и облегчение. — Мы живем скромно, но гостей из дома гнать не будем. Сестра Елена освободит свою келью на время твоего пребывания здесь.

Женщина кивнула, забрала свои вещи и проследовала за проповедником за алтарь.

Возле храма расположилась небольшая пристройка, на втором этаже которой и были обустроены комнаты служителей церкви. Конечно, убранство было не монастырское и предполагало размещение всего около пяти человек, но этого вполне хватало для обслуживания нового храма села Западного. В пристройке разместилось три жилых помещения, названных кельями, для отца и двух сестер, а также две подсобки. Все они объединялись общим коридором протяженностью в двенадцать ярдов, который имел в начале и в конце по одному высокому окну, пропускающему в него естественный свет от солнца или луны. Приспособлений для свечей здесь не закрепили, поскольку пристройка была деревянной и могла легко вспыхнуть от тревожного пламени. На первом этаже находились дровяная печь и трапезная.

Проход к кельям был с улицы через трапезную, а также прямо из храма, через дверь в ризнице, вырезанную специально для этой цели. Когда Астер была здесь в прошлый раз, в процессе строительства церкви вокруг этой двери ходили споры, не нарушает ли она каноническое устройство алтаря. И все же на нее решились, оправдывая ее существование безопасностью сестер в ночное время, и завесили ее тканью с изображением куполов, чтобы всякий гость во время таинства ее не увидел.

У комнаты в самом дальнем конце коридора, предназначенной для Астер, ожидала сестра Елена. Несмотря на вежливое приветствие, в ее взгляде ощущался холодок. Она была молода и нетерпелива, что могло указывать на то, что в монашки ее постригли против воли.

— Я уже перенесла вещи к сестре Феотинье, — сообщила она. — Надеюсь, вы разберетесь с нашим призраком как можно скорее.

Астер поняла, что между сестрами преобладали натянутые отношения, но допрашивать об этом не стала. Она была уверена, что, если ее догадка верна, подтверждение этому не заставит себя долго ждать.

— Сестры будут жить рядом с тобой, — рассказывал отец Исаак. — Моя келья у выхода к алтарю. На противоположной стороне кладовые, в них хранятся садовые принадлежности, свечи и полотенца. Если тебе захочется омыться, придется выходить во двор — там обустроен резервуар с дождевой водой.

— А Егоша живет с вами?

— Вижу, ты с ним уже познакомилась, — рассеянно отвечал проповедник. — Егоша не живет в кельях, но иногда мы пускаем его в подсобку. В теплые ночи он спит на улице. Хотя он добродушный и помогает нам с садом, мы все же стараемся приглядывать за ним, чтобы он не шастал, где не попадя. Видишь ли, ему ума не хватает к уважению и почитанию высших сил и таинства обрядов. И выставить его мы не можем, бедняга прибился к нам во спасение.

— Сестра Феотинья им занимается, — уточнила Елена. — Меня он не слушает. Мычит что-то на своем, а я не понимаю. Проще палкой пригрозить, как собаке.

— Возлюби ближнего твоего, как самого себя, сестра, — пресек ее проповедник. — Евангелие от Матфея, глава двадцать вторая, стих тридцать девять.

— Да, отец, — сестра Елена с раздражением поклонилась и убежала в соседнюю комнату.

— Не делай о Елене поспешных выводов, — обратился Исаак к Астер. — Мы все друг для друга люди новые. Приживаемся.

— Я тут не чтобы осуждать, — откликнулась Астер.

— Оставлю тебя, дитя мое. Осматривайся и делай свою работу, а к ужину приходи в трапезную.

Женщина подождала, пока священник спустится по скрипучей лестнице, и закрылась в своей келье.

Комната сестры Елены была бедно обставлена, из мебели лишь небольшой туалетный уголок и две маленькие кровати с тонкими перинами. Обе перины находились на кровати Елены. Видимо, молодая спина требовала мягкой постели. Астер бросила свой мешок на пол, не торопясь разбирать вещи, и огляделась. По углам скопилась пыль, кое-где растянулась паутина. На столике застыли капли воска. Небольшое окно, выходящее во двор храма, похоронило в своих створках несколько мух. Для монахини такой порядок был не характерен.

Астер заметила, что между перинами торчал клочок бумаги. Не ущемляя свое любопытство, она выдернула его и обнаружила письмо, написанное неграмотно и неровным почерком. Бумага была измята, а чернила на ней местами размыты влагой, вероятно, слезами.

«Дарагая Елена,

Предвещая разлуку я хочу оставить эти слова как память о нашей бесканечной любови. Я закрываю глаза и вижу твою улыбку. Только она памагает мне справляться с теми напастями, что настигли мою голову. Знай, что я ниочем не желею. Если Господь даст мне выбор жить, но забыть тебя, или умереть и снова тебя увидеть, я выбиру второе.

Умоляю, не плачь обо мне.

Навеки твой,

Лука».

Астер дочитала письмо до конца и уложила его поглубже в перины, чтобы хозяйка не усомнилась в его секретности. Ей стало абсолютно ясно одно — сестра Елена не была пострижена в монахини, поскольку она не сменила имени после своих греховных похождений с неким Лукой. И судя по ее поведению, свой статус инокини она менять не стремилась. Не исключено, что ей вообще претило нахождение при церкви, и это могло сподвигнуть молодую барышню строить козни и портить репутацию данному месту, создавая шанс ее переправе отсюда. Вот только куда может стремиться Елена, на что она рассчитывает? Этот вопрос предстояло выяснить.

Ужин состоялся, когда на улице стемнело. Обеденный стол был уставлен свечами, и еще одним источником света служила печь. На стенах висели сухие травы, из которых делался ароматный чай. Над выходом во двор была прибита подкова вместо крестика или иконки. В целом помещение походило скорее на деревенский дом, чем на церковное убранство, что приближало его обитателей к обычным людям, а не к высшему обществу.

Астер отметила, что приборы разложили на четверых человек.

— Егоша не будет есть с нами? — спросила она.

— Я накрыла ему снаружи, — сухо ответила сестра Феотинья. — Не все здесь мирятся с его присутствием.

Замечание предназначалось Елене, но та вовсе не беспокоилась о нем.

Феотинья была женщиной преклонного возраста с очень простыми чертами лица. Из короткого разговора с ней во время сервировки стола Астер узнала, что она была дочерью предыдущего пресвитера города Улькискора, посему всю свою жизнь она посвятила служению Богу. Теперь ее направили в новую церковь с миссией о просвещении населения села Западного.

Во главе стола сел отец Исаак, сестры расположились по левую и правую стороны, а Астер заняла место напротив него. На ужин подавалась кукурузная похлебка и утренний пшеничный хлеб. После благодарственной молитвы за посланную пищу все четверо застучали ложками по глиняным мискам.

— Астер, расскажите о себе, — попросила сестра Феотинья. — Вы кажетесь весьма экстравагантной личностью, начиная от образа, заканчивая родом вашей деятельности.

— Я простой путешественник, — начала Астер, подбирая правильные слова. — Была обучена лекарскому ремеслу своей матерью. Росла возле монастыря города Баллистгард, где меня научили читать и писать.

— Никогда не слышала об этом городе, — призналась Феотинья.

— Он находится на востоке, — подала голос Елена. Она макнула кусок хлеба в похлебку и съела его с гримасой отвращения. — Слишком далеко отсюда.

— А что насчет обрядов? — продолжала монахиня, проявляя искреннюю заинтересованность. — Этому тоже учили в монастыре?

— Отчасти, — отвечала Астер. — Монастырь Баллистгарда обладает большой библиотекой, и у меня к ней был постоянный доступ. Тем не менее, информация о потусторонних сущностях разбросана по всему миру, и приходится собирать ее по кусочкам, отделяя правду от детских страшилок.

— И много ли оказывается правдой?

— Мало, — резко отрезала Астер. — В большинстве своем я сталкиваюсь с деяниями рук человека. И часто это оказывается ужаснее всякого монстра.

Феотинья склонила голову и принялась тихо зачитывать молитву об освобождении души от грехов.

— Сестра Елена, а откуда вы сюда прибыли? — обратилась Астер к инокине.

— Отец сослал меня сюда в качестве наказания за мою любовь, — девушка выпрямила спину, демонстрируя благородную осанку. — Я — дочь графа Улькискора, леди Елена.

— В церковь направляют ради искупления, а не наказания, — строго произнес Исаак. — И не надо путать любовь с развратом, Елена.

— Они застукали меня с прислугой, — шепнула сестра, нагнувшись к Астер. — Вот что они называют развратом. Никто меня ни разу не спросил о чувствах, потом что я женщина. Папе было проще отдать меня в церковь, чем объясниться за мой поступок. Он построил этот храм из-за меня.

— Граф построил храм ради крестьян, а не ради тебя, — одернул Елену священник.

— Да кому мы тут нужны, — пробурчала инокиня и замкнулась в себе.

— А что с прислугой? — уточнила Астер.

— Его повесили, — вздохнула Елена. — И даже не похоронили. Он до сих пор висит во дворце, чтобы указывать остальным на их место.

На глаза девушки навернулись слезы, и она быстро утерла их скуфьей.

— Я бы хотела вернуться туда и похоронить Луку, — закончила инокиня.

— Это уже не наше дело, — прокомментировал Исаак. — Это крест твоего отца, и ему его нести.

Сестра Елена вскочила со стула и побежала наверх. Феотинья разочарованно покачала головой.

— Мне жаль ее, — сказала она. — Жаль, что она не понимает своих проступков.

Ужин завершился, и все разошлись спать по своим кельям. Астер взяла из кладовки новую свечу, которой должно было хватить на всю ночь, так как не хотела оставаться в полном мраке. Сегодня было новолуние.

Для язычников, которые еще не обрели себя в нынешней религии, ночь в новолуние была особенной. Согласно поверьям, в это время ведьмы проводили ритуалы в честь покровительства богини Гекаты, управляющей мраком, кошмарами и волшебством. Людям приходилось прятать свой скот и скрываться самим, чтобы не стать жертвой, принесенной богине в обмен на новые колдовские силы. Для этого в доме и в хлеву необходимо было оставить на ночь свечу или масляную лампу, чтобы рассеивать тьму, в которой господствовала Геката.

Спустя время Астер проснулась от скрипа деревянных половиц. За окном было настолько темно, что отражение в нем наполовину сгоревшей свечи выглядело четким и непрозрачным. В силу своей деятельности у Астер был очень чуткий сон и натренированный слух, поэтому она сразу распознала чьи-то тяжелые шаги в коридоре.

Хлопнула дверь, и шаги испарились. За ними последовала возня, природу которой уже невозможно было определить, так как она происходила за каменной стеной храма. «Кто-то направился к алтарю», — подумала Астер и решила проверить, кому не спалось в эту ведьминскую ночь. Она взяла в руку подсвечник и вышла из комнаты.

В темноте коридор казался длиннее, чем был на самом деле, потому что окна визуально увеличивали его пространство. Астер медленно направилась к потайному выходу из пристройки, стараясь не создавать лишнего шума. Ей пришлось идти наощупь, потому что дальше одного шага ничего не было видно.

Чей-то шепот заставил женщину остановиться. Он звучал то отдаленно, то приближался практически к самому уху. По спине Астер побежали мурашки, а подсвечник в руке предательски дрогнул, заставив плясать маленький огонек, от которого по стенам бежали искривленные тени. Шепот участился и стал более ровным и размеренным. Тогда Астер поняла, что это была молитва сестры Феотиньи. Отдаленный голос принадлежал ей, а прямо под дверью, возле которой находилась Астер, стояла сестра Елена и вслушивалась в зловещие звуки снаружи.

Восстановив сбивчивое дыхание, женщина продолжила свой путь. Когда она дошла до прохода к алтарю, она увидела, что потайная дверь не была закрыта, а за тканевой завесой горел свет. Выглянув из укрытия, Астер застала Егошу врасплох. Он игрался с какими-то камешками на жертвеннике и теперь был до смерти перепуган внезапным появлением человека.

— Тише, — Астер приложила палец к губам, призывая юродивого не шуметь. — Я не стану тебя ругать.

Егоша сложил свои камешки, обхватил голову руками и принялся раскачиваться взад-вперед.

— На улице очень страшно, — мычал он. — Не выгоняй меня.

— Зачем же ты залез в алтарь, — Астер подошла к мужичку и погладила его по спине, чтобы успокоить. — Ты мог остаться в притворе.

— Мне нравится здесь играть.

Женщина отметила про себя, что алтарь действительно привлекал внимание. От семисвечника исходило много света, а на престоле лежали красивые фигурки и книжка с картинками. Ничего из этого не предназначалось для игр, но для скудного ума эта мысль была непостижимой.

— Ты часто приходишь сюда? — поинтересовалась Астер.

— Только когда очень темно или рядом ходят бродячие собаки. Я люблю собак, но иногда они бывают очень злыми.

— То, наверное, волки, — предположила Астер. — От них и правда стоит прятаться.

— Ты никому не расскажешь, что я здесь? — жалобно пролепетал Егоша.

— Я тебя не сдам, — пообещала Астер. — Но и оставаться здесь мы не сможем. Ты сильно напугал сестру Феотинью, а у нее уже очень старое сердце. Ты же не хочешь, чтобы она померла?

— Не хочу, — протянул мужичок. — Феотинья мне как мама, заботится обо мне и кормит. Я не хочу ее пугать.

Астер помогла Егоше подняться и под руку повела его на паперть. Так и была раскрыта загадка о потусторонних звуках по ночам. Сестры не могли набраться смелости, чтобы их проверить, а отец Исаак попросту их не слышал за своим крепким сном.

— Егоша, может быть, ты знаешь, кто мешает проведению литургии? — напрямую спросила Астер. Она надеялась, что между ними наладилась достаточно дружеская связь, чтобы юродивый сознался и в этом.

— Призрак, — без промедления ответил тот. — Ему не нравится богослужение. Он расстроен.

— Может быть ты знаешь, чей это призрак?

Егоша нахмурился.

— Феотинья говорит, что он не отсюда. Но я-то знаю, что он принадлежит этому месту. Только это большая тайна. Когда я о ней говорю, все делают вид, что не верят мне.

— А ты поделишься со мной этой тайной?

Оказавшись на ступеньках перед входом в храм, освещенных единственной свечой, Егоша замкнулся в себе.

— Ты оставишь меня здесь? — обиженно протянул он.

— Я посижу вместе с тобой, — вздохнула женщина. — Можешь не переживать, монстры меня боятся.

— А почему? — радостно хихикнул Егоша.

— Потому что знают, что мне известно, как их поймать, — загадочно ответила Астер.

До рассвета они вместе с мужичком просидели на паперти. Астер рассказывала ему о своих путешествиях и о сказочных существах, которых ей удалось встретить на своем пути. И пусть половина из этих историй оказалась неправдой, но Егоша с искренним интересом вслушивался в каждое слово и восторгался смелостью и смекалкой своей новой подруги. Когда солнечные лучи начали разливаться по земле, Астер заметила, что Егоша уснул. Потушив почти догоревшую свечу, она направилась обратно в келью, чтобы не вызывать у сестер лишних вопросов. Женщина собиралась сдержать свое обещание и не выдавать Егошины ночные похождения хотя бы до конца своего расследования.

По утру в комнату Астер постучалась Феотинья. Она держала перед собой книгу в переплете из телячьей кожи, выкрашенной в красный цвет, с оттисками в виде рун.

— Я взяла ее с собой, когда покидала храм Улькискора, — сообщила сестра. — В этой книге содержатся сведения о потусторонних существах, которые помогут нам избавиться от приведения.

Феотинья открыла страницу с заголовком «Залетные призраки». На ней была изображена черная мантия, повисшая в воздухе, без лица и других признаков чего-то человеческого. В подписи к рисунку утверждалось, что залетный призрак является всего лишь разновидностью озлобленной души, и перед стандартным обрядом изгнания его необходимо «заземлить».

— Кто это написал? — поинтересовалась Астер. В ее голосе звучали нотки скептицизма, к чему у нее были обоснованные причины, которые она пока не собиралась раскрывать.

— Народ, — гордо ответила сестра. — В нашей церкви любой прихожанин мог поделиться своим опытом в противостоянии силам зла.

— А как вы отделяли истину от лжи?

— Лжи быть попросту не могло! — воскликнула Феотинья. — Все сведения записывались во время исповедей.

— Понятно, — заключила Астер, представив, как залетного призрака выдумывает пьяный муж, оправдывая исчезновение драгоценностей жены. — Вы хотите, чтобы я провела ритуал «заземления» во время литургии и, затем, изгнала призрака «стандартным обрядом»?

— У вас в этом больше опыта, — рассеянно кивнула Феотинья. — К тому же, мы с Еленой и отец Исаак должны принимать непосредственное участие в самой литургии, и на поимку призрака нам нужен кто-то еще.

— Понятно, — терпеливо повторила Астер. — Я безусловно буду присутствовать сегодня вечером на таинстве богослужения. Чему оно, кстати, будет посвящено?

— Сегодня мы читаем Таинство Возношения, — с благоговением произнесла монахиня. — Я буду молиться весь день, чтобы это была последняя литургия без присутствия прихожан.

Сестра откланялась и ушла, оставшись довольной после разговора с Астер.

Женщина задумчиво выглянула в окно и увидела, как во дворе в цветочных кустах ковыряется Егоша. Он что-то увлеченно выкладывал из камней, которыми вчера игрался на жертвеннике. Астер решила спуститься вниз и узнать, чем именно он занимается.

Мужичок выложил крест у стены пристройки и теперь украшал его сорванными цветами.

— Что ты делаешь? — спросила Астер.

— Это тайна, — прогнусавил юродивый, не отрываясь от своего занятия.

— Я думала, мы с тобой друзья и можем делиться тайнами, — наигранно обиделась Астер.

Егоша замялся.

— Когда церковь строили, я увидел, как обрушилась стена, — заговорщицки прошептал он. — Она завалила рабочего. Его похоронили прямо здесь, — мужичок указал на кусты, в которых он делал импровизированное надгробие. — Об этом запрещено рассказывать.

— Ты знаешь, почему это секрет?

— Строительство церкви — дело благое. Боженька не может причинить зла тому, кто строит церковь. Но, получается, причинил.

— Значит, призрак может быть душой рабочего, — предположила Астер.

— Именно так, — согласился Егоша.

— Я могу дать тебе задание?

— Я люблю задания, — повеселел тот.

— Ты должен ходить по селу и рассказывать, что сегодня ни в коем случае нельзя заходить в церковь. Мы будем изгонять призрака, и тот, кто подойдет слишком близко, рискует попасть под злое влияние.

— Я буду героем, — обрадовался Егоша и убежал по главной сельской улице.

Астер зашла в трапезную и сняла с печи несколько пучков засушенной полыни.

— Это нам пригодится, — пробормотала она себе под нос. — Для «стандартного обряда».

***

Смеркалось. Отец Исаак и сестры собрались на солее к началу литургии. Астер расположилась на скамьях в средней части храма, по настоянию священника покрыв свою голову платком. Егоша был на улице и следил за тем, чтобы в церковь не зашли посторонние. Прохожие сновали мимо прихрамовой территории, бросая косые взгляды на белое величественное здание.

Время пришло. Отец Исаак принялся к чтению молитв, и его звонкий бас разливался по всему помещению, отражаясь от стен и возвращаясь обратно под серединный купол церкви. Даже когда он отошел к алтарю, его голос не утихал. Сестры начали облачаться в ритуальные одежды, расписанные золотыми нитями самыми искусными мастерами Улькискора. Парадные двери церкви, называемые Святыми Вратами, вздрогнули, отчего сестра Елена в испуге подпрыгнула на месте, но не прервала ритуал. Астер обернулась, но ничего не предприняла.

Священник также облачился в специальные одежды и приступил к проскомидии — жертвенной части литургии. Продолжая зачитывать молитвы, он разрезал подготовленный на жертвеннике хлеб ножом с треугольным клинком. Правое окно в основном зале храма чуть сдвинулось, после чего Восточные врата, ведущие к алтарю, с грохотом распахнулись, и из них показалась черная ряса, похожая на ту, что была нарисована в книге Феотиньи.

Сестры закричали, и проповеднику пришлось выбежать обратно в солею, чтобы их защитить. Черная ряса вылетела в приоткрытое окно.

Астер поднялась и без тени сомнения выглянула в это окно. Она увидела, как зеваки стали стягиваться к церкви, а Егоша, как безумный, кричал им отступить и пойти домой.

— Как прекратить эту чертовщину? — взвыл отец Исаак, прикрывая своей спиной перепуганных до смерти сестер.

— Она сейчас сама закончится, — спокойно отвечала Астер, по-прежнему ничего не делая, чем вызывала негодование у священника.

Не успел он ничего сказать, как западное окно тоже сдвинулось, и в него ворвалась такая же черная ряса, умчавшись обратно в ризницу. Отец перекрестился и издал печальный стон.

— Ну, наверное, все, — подытожила Астер и направилась вслед за черной рясой. Спустя пару мгновений она вышла из ризницы с ней в руках. Ряса не подавала никаких признаков жизни или послесмертных явлений. Вместе с ней женщина держала моток тончайшей шелковой веревки.

— Что это? — озадаченно произнес священник. Сестры все еще прятались за ним, с любопытством выглядывая из-за его плеч.

— Так Феотинья представляет себе залетного призрака, — пояснила Астер. — Но на самом деле это просто одежда, и никаких залетных призраков не существует.

— Как же так? — обратился Исаак к сестре. — Все это время мы вместе боролись против тебя же?

— Вы меня разоблачили, — призналась Феотинья и забрала у Астер черную рясу. — Простите меня, отец Исаак, но я выполняла свою миссию и буду выполнять до конца.

— Миссию? — воскликнула Елена. — Я боялась сомкнуть глаз, лишь бы не быть поверженной этим приведением!

— Меня направили сюда, чтобы просвещать народ! — защищалась Феотинья. — Но эти глупые, прости, Господи, крестьяне не заходили в церковь даже переждать дождь. Когда отец Исаак сказал, что прихожане любят храмы с историей, мне и пришла в голову идея эту историю написать.

— Но как же ты могла дурачить нас все это время? — недоумевал проповедник.

— С помощью Егоши, конечно, — перебила Феотинью Астер и выглянула во второе окно. Теперь аудитории на улице было достаточно, чтобы перейти ко второй фазе сегодняшнего вечера. — Это он барабанил в дверь и открыл окна. А ряса перемещалась по прочным шелковым нитям, почти не заметным в блестящем внутреннем убранстве храма. Точнее, это были две рясы — одна вылетела в восточное окно, а другая залетела в западное.

— Вы знали все с самого начала? — расстроено спросила монахиня.

— Не совсем так. Призрак мог быть выдумкой Елены, которая очень хочет вернуться домой. Он мог оказаться шалостью Егоши. И также он мог быть вполне реальным, учитывая ваш маленький секретик, зарытый у пристройки, — Астер многозначительно взглянула на священника, и тот стыдливо опустил глаза. — Но все встало на свои места, когда вы, сестра Феотинья, показали мне свою книгу и настояли именно на этом типе потустороннего существа. Видите ли, приведения действительно существуют, и я их встречала на своем пути. С абсолютной уверенностью могу заявить, что это не летающая одежда.

— Я хотела как лучше, — развела руками Феотинья и расплакалась.

— Мы доведем план до конца, — пообещала Астер. — Но теперь мне понадобится ваша помощь.

Женщина раздала сестрам букетики полыни и приказала поджечь их у раскрытых окон. Дым от сухоцвета получился плотным и густым, он вываливал из церкви как нечто противоестественное, завораживая своим видом присутствующих крестьян.

— А теперь немного магии, — произнесла Астер, сорвала с себя платок и надела любимую шляпу. Она вышла в парадные двери, приковав к себе взгляды неискушенных зрителей.

Астер демонстративно сняла с пояса две бутыли. Одна из них была невзрачной и содержала в себе порошок фиолетового цвета. Женщина рассыпала вещество перед своими ногами, как сыпят соль, оберегаясь от демонов, и крикнула:

— Призрак стал очень силен и пытается вырваться из церкви в поисках нового тела!

Крестьяне охнули и покачнулись, но не разбежались. Астер заприметила в первом ряду мужичонку, у которого от страха тряслись колени, и направила свой строгий взор прямо на него.

— Мне осталось только окропить это место святой водой и молить Господа Всевышнего об уничтожении зла, пришедшего в наш край!

Астер откупорила пробку из второй бутылки, на которой был изображен крест. В таких обычно хранили святую воду, но Астер заготовила в ней нечто иное. Она полила дорожку из фиолетовой соли и замерла.

Отец, сестры и крестьяне одновременно затаили дыхание. Егоша, схватившись за голову, тревожно раскачивался взад-вперед. Прошли долгие несколько мгновений, пока яркая вспышка света не озарила пространство. В сторону крестьян с паперти полетели капли неизвестного вещества, а за ними образовались белые шары из дыма и устремились прямо к трусу из первого ряда. На полпути дым рассеялся, но эффекта хватило, чтобы мужичонка впечатлился и без чувств упал на землю. Народ вокруг него расступился. Астер подбежала к мужичонке, вынула из подсумка маленькую склянку и поднесла ее ему под нос.

— Вот ты и попался, чертов дух! — театрально воскликнула женщина, и трус мгновенно очнулся, пробужденный резким запахом из склянки. Астер указала крестьянам на то, что призрак теперь заточен в этой баночке.

Народ одарил спасительницу бурными овациями. Люди кинулись поднимать мужичонку на ноги и опрашивать, какого это быть одержимым злым духом. А тот и рад был такому вниманию, поэтому в ответ рассказывал все сильно больше, чем мог испытать на самом деле.

Женщина поправила свою шляпу и скрылась за дверями храма.

— Что это было, Астер? — восторженно поинтересовался отец Исаак.

— Безобидный фокус, — пожала плечами та. — Здесь у меня вода, которая остается после омыливания скотного жира, — она потрясла бутылкой с крестом, а затем показала фиолетовую соль. — А здесь стертая в пыль руда с гор Баллистгарда. Заговоренная.

— А это не опасно для нас? — икнула Елена.

— Никакого волшебного эффекта не произошло, только огонь и дым. Протрете паперть водой и забудете, что я вообще там стояла.

— Уж такого мы не забудем, — посмеялся священник. — И все село не забудет!

***

На следующее утро Астер, получив вознаграждение от отца Исаака, вышла на солею с мешком своих вещей и увидела, как на скамьях сидят прихожане в ожидании проповеди. Сейчас их было не так много, но это было только началом просвещения народа села Западное.

Проводить гостью пришли все постояльцы храма.

— Мне теперь так стыдно, — шептала сестра Феотинья. — Нужно было сразу сказать, что я натворила, и мы бы получили помощь гораздо раньше.

— Главное, что вы стремились сотворить благо, — сказала Астер.

— Могу я отдать вам книгу в знак благодарности? Знаю, что это сказки, и все же они рассказаны людьми, с которыми вам приходится… работать.

— Я с удовольствием возьму ее почитать, и затем верну в библиотеку храма Улькискора, — кивнула Астер и спрятала подарок в мешке.

— Жалко, что ты уходишь, — насупившись, промычал Егоша.

— Если я не уйду, мне будет нечего рассказать тебе в следующий раз, — женщина подмигнула мужичку и покинула храм.

Астер шла по главной сельской улице к рынку, на котором она снова сможет поймать извозчика и поехать с ним дальше. Теперь у нее не было четкой цели, был только путь через старый город Улькискор.

На рынке ее окликнул обманщик, с которым она познакомилась по приезду сюда.

— Красавица, я видел, что удача снова настигла тебя, — озорно прокричал тот. — Может, попробуешь отыграть у меня свои монеты?

— Я поиграю с тобой, — откликнулась Астер. — Только если ты засучишь рукава.

Ловкач с широкой улыбкой на лице принялся задирать рукава своей грязной рубахи. Из них высыпались дополнительные костяшки, на которых были выточены только самые большие цифры. В свою очередь выбрасывать дайсы он подменял обычные на эти, чтобы точно получить высокий результат.

— Вот теперь бросай, — хитро улыбнулась Астер, и парень подчинился. В свой ход он выбил один и четыре.

— Говорила мне мама не иметь дел с красивыми женщинами, — усмехнулся он.

Астер собрала кости в ладонь, подула на них, хорошенько потрясла и вывалила обратно на дощечку. Ее результатом стало три и шесть.

— Права была твоя мама, — женщина забрала выигрыш и направилась к дороге.

— Подожди! — позвал ее ловкач и бросился за ней. — Прости, но мне нужно отыграться, иначе мне не на что будет есть.

Астер остановилась и пристально осмотрела паренька с головы до ног, отчего тот почувствовал себя неуютно. Он был значительно выше женщины и обладал широкими плечами, которые мог пустить в тяжелый труд, нежели на мелкое воровство на сельском рынке. Его сильные руки вызывали приятные ощущения внизу живота.

— Может, ты захочешь получить свой серебреник по-другому? — заискивающе спросила красавица и кивнула в сторону придорожного домика.

— Я согласен, — после недолгих раздумий ответил ловкач.

За пару монет Астер сняла у хозяйки крошечную комнатку, куда едва помещалась кровать, и завела в нее наглого мальчишку. Ей не нужно было прикладывать усилий, чтобы он сделал все, чего она от него потребовала. Герои уже об этом не узнают, но хозяйка домика еще долго будет пристыжать постояльцев историей, как молодая путешественница перевела на мальчонку целых пять свечей, тогда как местные мужики и одной свечке догореть не давали.

— Разреши мне поехать с тобой, — взмолил ловкач, когда пара снова вышла на улицу.

— Еще чего, — отозвалась Астер, поправляя ремень на штанах.

— Ты сказала, что я просиживаю на рынке свою жизнь, и была права. Я тоже хочу путешествовать по миру и зарабатывать, помогая людям.

— Все это можно делать без меня.

— Я без тебя не хочу, — парень сжал ладонь Астер и жалобно посмотрел на нее сверху вниз. — Ты должна научить меня всему, что умеешь.

— Ты получил свой серебреник, — сопротивлялась та. — Больше я тебе ничего не должна.

— Я буду носить твои вещи! — выпалил ловкач и заставил женщину задуматься.

— Как хоть тебя зовут? — вздохнула Астер.

— Самаэль, — радостно ответил паренек и водрузил на себя мешок с вещами. На его фоне мешок уже не выглядел таким большим, каким казался Астер раньше.

— Это имя ангела смерти, оно тебе совсем не идет, — возразила Астер. — Я буду звать тебя Сэм.

Пошли, Сэм, в сторону пашни. Мы держим путь в Улькискор

Глава 2. Подземелье и драконы

Грозовое облако, медленно крадущееся к городу Улькискор и притягивая к себе облачка поменьше, не поспевало за повозкой с сеном для дворцового скота. В повозке, на мягком снопе, лежало двое. Астер пожевывала пшеничный стебель и молчаливо вглядывалась в неспокойное небо. Самаэль нетерпеливо крутился с одного бока на другой, будучи непривычным к длительным поездкам. Он все время пытался разговорить свою попутчицу, но та редко поддавалась пустой болтовне, коей она называла совершенно любые вопросы.

— Зачем ты носишь эту дурацкую шляпу? — поинтересовался он, наконец, выбрав себе удобную позу.

— Она вовсе не дурацкая, — прыснула Астер. — Шляпы нужны, чтобы защищать голову от жары и дождя, неуч.

— Таких, как твоя, никто не носит, — с сомнением протянул юноша. — Она треугольная.

— Может быть, в этом и заключается ее особенность. Ее сделал специально для меня искусный мастер, который обслуживает графинь и миледи.

— Брюки тоже он тебе свои отдал? — подтрунивал Сэм.

— Если хотел взять поносить, то знай, что по размеру мы не сойдемся.

Повозка въехала в город, и мягкая земля сменилась вымощенной гладкими камнями дорожкой. Телега сильно тряслась, и лежать в ней было уже невозможно. Астер жестом приказала Самаэлю сесть, взять вещи и приготовиться спешиваться. Как только дома расступились, и показалась дворцовая площадь, она положила на сноп сена серебреник и ловко выпрыгнула наружу. Сэм последовал за ней, неуклюже перевалившись через деревянную перегородку и чуть не забыв забрать с собой мешок.

На площади развернулась ярмарка. Купцы с разных уголков страны стянулись в Улькискор и поставили палатки, чтобы заработать на своем уникальном товаре. Самые пристрастные особы во дворце позволяли себе посетить городскую площадь, чтобы купить блестящие заколки и ткани на новые платья. А крестьяне, в основном, приобретали расписную посуду и шерсть таких животных, которые не разводились в Улькискоре.

Но сегодня ярмарка не могла похвастаться очередями.

— Нужно узнать, что произошло, — сказала Астер и направилась к прилавку с множеством украшений из камней и металла.

От пестрого разнообразия браслетов и сережек у женщины разбегались глаза. И хотя она не собиралась тратиться на мелочи, ее все же привлек необычный кулон в виде глаза, выполненный из желтых металлов. Она взяла его в руки, чтобы рассмотреть поближе.

— Это Око Гора, — рассказал темнокожий торговец с золотой серьгой в своем огромном носу. Он разговаривал с акцентом на неродном языке. — Очень мощный талисман.

— Впервые о таком слышу, — призналась Астер. — От чего он защищает?

— Око Гора дарует исцеление тем, кто потерял надежду на выздоровление, — объяснил купец и широко улыбнулся. — Пусть красавица купит амулет, такого она больше нигде не встретит.

Астер была заворожена неестественной для этих мест формой кулона. Она ничего не знала о чужих богах, но сложенный из витиеватых штрихов рисунок глаза действительно производил впечатление магической печати.

— Давай я тебе куплю, — вмешался Сэм и протянул пару монет торговцу.

— Несколько дней назад ты говорил, что тебе нечего есть, — фыркнула Астер и положила амулет в карман. Она оценила поступок паренька, но не подала виду.

— Я бы еще много тебе сказал, если бы ты спросила, — с наигранной обидой отозвался тот.

— Вы знаете, почему на площади так мало народа? — поинтересовалась Астер у купца, надеясь, что он охотно поделится своими наблюдениями после совершенной покупки.

— Это первое, что мы все пытались выяснить, — неказисто ответил торговец. — Мы спросили старых женщин, которые пришли за тканями. Они ответили «драконы», но я не знаю, что это такое. Наверное, какая-то болезнь. Мы очень опечалены, потому что продаж нет. Мы ехали сюда впустую.

— Невероятно, — усмехнулся Самаэль, но поймал на себе недоуменный взгляд Астер. — Я сказал что-то не то?

— Тебе известно, кто такие «драконы»? — уточнила она. В ее голосе не было издевки, а лишь искреннее любопытство.

— Сказки про принцесс, — рассеянно произнес Сэм, поглядывая на попутчицу и на купца в безрезультатных поисках какой-либо поддержки.

Астер кивнула торговцу в знак благодарности и отвела юношу под локоть подальше от чужих ушей.

— Что ты знаешь про «драконы»? — шепотом потребовала женщина.

— Ты, верно, шутишь, — посмеялся Самаэль, но Астер ткнула его под дых, и он закашлялся. — Принцесс запирают в башнях под охраной дракона, чтобы в ее совершеннолетие пришел рыцарь и спас принцессу. Разве мама тебе об этом не рассказывала?

— Что за варварство, — возмутилась женщина. — Видимо, у моей матери нашлись дела поважнее, чем рассказывать мне о таких нелепых традициях.

— Да это все выдумки, — протянул Сэм. — Не существует никаких драконов. И если бы похитили принцессу, об этом бы трубили во всех городах, а не просто игнорировали ярмарку в Улькискоре.

Астер вынула из мешка недавно подаренную сестрой Феотиньей книгу, в которой были записаны приукрашенные истории прихожан о нечисти, встреченной на улицах города. Книга была тяжелой и неудобной, чтобы читать ее на ходу, поэтому Астер взяла ее подмышку и указала на таверну на углу площади, где можно было присесть и заодно подправить свой аппетит.

Таверна называлась «Культ Диониса» и представляла собой одноэтажную деревянную постройку, основание которой было обложено камнем. По ее стене красиво извивался плющ, немного разбавляя городской облик сельскими мотивами. Несмотря на светлое время суток, массивные дубовые столы уже были наполовину заняты постояльцами заведения, а из кухни валил ароматный пар готовящейся пищи.

Астер села на лавку и положила книгу перед собой. Сэм спрятал мешок под столом и устроился возле своей спутницы, хотя это оказалось не слишком комфортно. Пришлось немного потолкать Астер плечами, чтобы принять удобную позу, но женщина не выражала недовольства. К паре подошла хозяйка таверны с пышными формами и предложила новым гостям выпить.

— Кружку ячменного, — заказала Астер, не раздумывая. — А ему воды, он еще сопляк.

Самаэль скривил недовольную гримасу, и хозяйка рассмеялась, сотрясая воздух низким прокуренным голосом.

— Сегодня на обед крольчатина с душистыми травами, — сообщила она. — Еще утром бегали в загоне и не подозревали о скорой кончине. Кроли были убиты быстро и с почетом, шкурки аккуратно сложены на пошив зимней одежды.

— Городские беспокоятся о смерти животных? — Астер удивленно повела бровью.

— Скорее, дворянские, — запнувшись, ответила хозяйка. — Переживают, что зайки испытывают жуткие мучения. Простите, миледи, мне показалось, что вы из графского семейства.

— Мне нравятся зайки, — вздохнула женщина. — Поперчите посильнее.

Когда хозяйка ушла за заказом, Самаэль грустно посмотрел на Астер, облокотившись подбородком на свою руку.

— Мне кажется, ты предвзято ко мне относишься, — невнятно вымолвил он.

— Это как? — безучастно спросила та, даже не взглянув в сторону парня. Она перелистывала страницы с городскими легендами в поисках чего-то похожего на слово «драконы».

— Ты считаешь меня бесполезным.

— А еще наглым и юным, — добавила женщина.

— В моем возрасте мужчины уже имеют жен и несколько детей. Это совсем не юность.

— Да, но только у тебя нет ни жены, ни детей. Дело не в возрасте, а в том, что у тебя в голове.

Астер подумала, что выразилась слишком грубо, и решила отвлечься от книги и извиниться. В конце концов она действительно ничего не знала о Самаэле, кроме того, что он все-таки не застудил свою мужскую силу, сидя на земле днями на пролет. Поэтому она положила свою тонкую ладонь ему на плечо и ласково произнесла:

— Послушай, я не привязана к людям и не умею с ними общаться. Все мое взаимодействие с ними заключается в работе. Ты для меня стал чем-то новым и непривычным. Дай мне время смириться с твоим присутствием.

— Просто не списывай меня со счетов, — нахмурился парень. Когда подали обед, он схватил кружку с пивом и залпом опустошил ее наполовину.

Одной рукой Астер отщипывала кусочки мягчайшей крольчатины с костей, а другой продолжала листать страницы, пока не наткнулась практически в самом конце книги на описание человекоподобного существа.

— Посмотри, Сэм, — позвала она своего спутника и облизала пальцы, чтобы не заляпать артефакт. — Здесь нарисован мужчина в чешуе, словно он облачился в змеиную кожу.

— Это точно не драконы из сказок, — заключил тот.

— «Драконы живут под землей и питаются девами с чистой душой», — прочитала женщина. — Какие-то неправильные звери.

— Почему?

— Кровь девственниц ничем не отличается от обычной. Зато в замужних женщинах больше мяса, — Астер описала в воздухе очертания силуэта с большими грудями и ягодицами.

— Никогда не задумывался над этим, — протянул Самаэль.

— Ну да, ты же не жрешь людей.

К паре подошел подвыпивший мужик с рыжей бородой и запахом пота, усиленным недавно съеденной закуской из сушеной рыбы. Он облокотился на стол, свесив брюхо прямо над тарелкой с крольчатиной, и уставился на Астер стеклянным взглядом.

— Может, красавица пересядет ко мне поближе? — заискивающе проревел он, потирая мокрые усы под носом.

— У красавицы уже есть кавалер на сегодняшний вечер, — безэмоционально ответила Астер и кивнула на Сэма, которого выпивоха упорно игнорировал.

Мужик качнулся, поднял кружку пива, допил из нее оставшиеся полпинты ячменного и с грохотом поставил обратно. Астер глубоко вздохнула, осознав, что осталась без хмельного, и медленно поднялась из-за стола. Она знала, что произойдет дальше. Пьянчуга начнет распускать руки, решив, что женщина просто набивает себе цену. Она сломает ему нос и ударит коленом по яйцам, отчего переполошатся его друзья. Астер выхватит медную вилку, которую принесли с обедом, и кто-то посмеется, не увидев в ней никаких угроз, но только до того момента, как эта вилка не окажется воткнутой ему в жирный бок. Так происходило часто и почти всегда по одному и тому же сценарию.

Самаэль встал напротив мужика и оказался выше и шире него. Он навис над ним как каменная глыба, бросая тень на испуганное лицо. Увидев, что рыжебородый оказался в невыгодном положении, к нему подтянулись собутыльники.

— Даже не думайте, — грозно прокричала с кухни хозяйка таверны. — Кладите на стол деньги и идите разбираться на улицу!

Один из постояльцев бросил взгляд на раскрытую книгу Астер и переполошился.

— Смотри, — он хлопнул по плечу рыжебородого. — Это случайно не та книга, которую украли из церкви?

Мужик икнул, когда увидел на картинке змееподобное существо, и едва разборчиво проорал:

— Хватайте воришек и ведите их к отцу Исмаилу!

На Самаэля накинулись три пьяницы, рискуя быть разбросанными по углам забегаловки, но Астер сказала ему подчиниться. Рыжебород забрал книгу и хотел было схватить женщину за локоть, но та юрко увернулась, заверив, что пройдет в храм без сопровождения. Прихватив свой мешок и закинув в рот последний кусочек мяса, она вышла из таверны с гордо поднятой головой.

Церковь города Улькискор была поистине величественным зданием, украшенным искусной лепниной и разноцветными витражами от пола до потолка. Она вполне могла претендовать на роль монастыря, если бы размещала в себе чуть больше прислужников, но на деле большая часть ее помещений была отведена под библиотеки и классы воскресной школы.

Астер не была брезгливой, но увидев, как рыжебород со своими прихвостнями ввалились в храм в столь нетрезвом виде, она поморщилась от стыда. Когда рыжебород ушел в глубь храма в поисках отца Исмаила, его собутыльники решили поиздеваться над своим заключенным, тыкая его пальцами под ребра и пиная его по голени носками протертых сапог. Сэм испытывал дискомфорт и нарастающее раздражение, которое могло вылиться в драку в священном месте, поэтому Астер решила ему помочь. Она приказала ему зажать нос и зажмурить глаза, а сама сдернула со своего пояса маленький мешочек, высыпала из него на ладонь серый порошок и распылила его в лица приставучим пьяницам. Те начали кашлять и тереть покрасневшее лицо с высунутым языком, жадно глотая воздух. Все трое выбежали на улицу, чтобы найти воды и смыть с себя колючую напасть.

— Что это было? — с интересом спросил Самаэль, не скрывая радости от случившейся проказы.

— Средство от назойливых насекомых, — фыркнула женщина и тщательно отряхнула руки, чтобы порошок ненароком не попал и на нее.

— Астер Ле Фэр, — громогласно прозвенел голос отца Исмаила. — Я думал, вас настигнет инквизиция, а не моя дружина.

— Ле Фэр? — одними губами произнес Самаэль и замер. Ему было известно это имя, но совсем не из добрых сказок.

— Я лекарь, а не ведьма, отец, — с неприязнью ответила Астер. — Раз вы стали пресвитером церкви Улькискора, вам должен быть известен род моей деятельности.

— Конечно, мне известно, — ответил Исмаил. — Скажу честно, я вижу вас пляшущей вокруг костра. Одно неловкое движение, и вы упадете прямо в него.

— Я расценю это как доброе предостережение, — кивнула женщина. — Но только единожды.

Пресвитер сжимал в руках книгу с красным кожаным переплетом, которую ему вручил рыжебород.

— Откуда у вас эта книга? — немного тише спросил он.

— Я получила ее от сестры Феотиньи для последующей передачи обратно в библиотеку храма, — пояснила Астер.

— Что вы в ней искали? — продолжал допрос священник.

— Информацию о драконах, беспокоящих город. Я думала помочь разобраться с этим вопросом, но раз вам не интересны мои услуги…

— Стойте, — еще тише произнес Исмаил и после недолгих колебаний жестом пригласил гостей следовать за собой. Рыжеборода он отпустил, неискренне похвалив за бдительность и тяжелый труд. Скорее, пресвитер хотел избавиться от него и его амбре.

Священник проводил гостей до учебного корпуса, где располагалась библиотека. Она представляла собой лабиринт из длинных деревянных стеллажей, заставленные книгами из разных стран и из разного времени. Астер жадно пожирала глазами потрепанные корешки, стараясь рассмотреть как можно больше, пока Исмаил быстрым шагом вел их к разделу, откуда была взята книга Феотиньи. Сэм, напротив, был довольно равнодушным к этой сокровищнице и обращал внимание лишь на то, как трудно ему было протискиваться в некоторых проходах своими широкими плечами.

— Вы, должно быть, уже поняли, что содержание этой книги увлекательное, но практически не имеет отношения к реальности, — вздохнул отец и поставил артефакт на место.

— Она ценна тем, что отражает мысли и убеждения людей, — ответила Астер. — Для меня это уже половина успеха в расследованиях.

— В нашей библиотеке хранится множество реликвий, которые являются действительно ценными познаниями о тайнах природы. Недавно одна из этих реликвий была украдена, — священник жестом указал на пустое место на полке, которое еще не успело запылиться. — То был научный труд неизвестного алхимика, дошедший до нас сквозь два века. И описывал он тех самых драконов, которыми так напуганы горожане.

— Вам удалось определить вора?

— Эта задача показалась мне очень простой… — отец вздохнул, и стало ясно, что ему было тяжело признаваться перед Ле Фэр в своей слабости. — Я исключил из круга подозреваемых служителей церкви и стал искать среди детей, учеников нашей школы. И наткнулся на две непреодолимые трудности. Во-первых, я не смог призвать каждого ребенка или его семью исповедаться. Несмотря на то, что мы находимся в городе, массовое воцерквление только набирает свои обороты. Люди стали посещать храм, но не всякий соглашается рассказать о своих грехах. Пресвитер в их глазах — всего лишь управляющий этим величественным зданием, а не представитель Господа нашего на бренной земле…

— А во-вторых? — нетерпеливо перебила Исмаила Астер.

— Несколько семей уехало, и у меня больше нет возможности их расспросить. Я искал помощь у графа, но он не желает тратить время «на какие-то книжки».

— А проблема с драконами его волнует?

Священник прискорбно покачал головой.

— Пропадают молодые служанки, но, честно говоря, для нашего города это обычное дело.

— «Пропадают» значит уезжают? — заинтересовался разговором Самаэль.

— «Пропадают» значит пропадают, — отрезал Исмаил. — Сплетничать об этом в священном доме я не собираюсь.

— Так вы хотите вернуть книгу или найти драконов? — уточнила Астер. — Несмотря на потенциальную связь, это могут оказаться две разные задачи.

— Я хочу, чтобы все встало на свои места, — низко прохрипел отец. — И реликвии, и разум моих прихожан.

Далее пресвитер замялся, с некоторым стеснением теребя свою рясу.

— Госпожа Ле Фэр, в связи с тем, что граф отказался поспособствовать расследованию, отблагодарить вас в вашем привычном объеме у меня не получится. Но я вынужден признать, что нам нужно воспользоваться вашим ремеслом. Раз вы здесь, то сам Господь благоволит этому.

— Думаю, мы сможем договориться, если вы заплатите половину суммы и подарите одну из книг вашей библиотеки, — женщина скрестила руки на груди, показывая своим видом, что торговаться не намерена.

— Боюсь, мне придется заранее спросить, какая книга вас заинтересовала, прежде чем идти на сделку.

— «Простые рецепты супов».

Астер поймала на себе два недоуменных взгляда. Исмаил быстро кивнул, закрепив условия, пока Ле Фэр не передумала.

— Еще нам необходимо где-то переночевать, — добавила Астер.

— В городе есть приют. Уверен, там вам выделят кровать.

Женщина недовольно поджала губы, но спорить не стала, так же, как и не стала вслух отмечать двуличность нового пресвитера, который обратился за помощью к ведьме, но не пускает ее в свои святые хоромы.

Оказавшись на улице, Сэм больше не мог сдерживать эмоции, и накричал на Астер.

— Зачем ты согласилась работать за гроши?

— Мне нужна эта книга, — спокойно ответила женщина и направилась в сторону приюта.

— Ты могла бы купить любую книгу о приготовлении еды за несколько монет.

— Но мне нужна именно эта.

— Я думал, стремление к богатству передается по наследству.

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— О твоей бабке Ле Фэр, убийце королевских семей.

— Ты любишь сказки, правда?

— Любая сказка основана на реальных событиях, которые передавались из уст в уста многими людьми. Она, скорее всего, приукрашена и додумана, но основа взята из жизни. Ле Фэр — это знаменитая ведьма, безжалостно расправляющаяся с каждым на своем пути к богатству и власти. А трюки с порошками лишь подтверждают твое происхождение.

— Послушай, Сэм, — Астер остановилась и строго посмотрела на попутчика снизу вверх. — Ты не в заложниках. Ты ведь сам увязался за мной. Если тебе больше не весело, отдай мои вещи и иди своей дорогой.

Юноша растерялся от напора Астер и понял, что она обиделась на его слова.

— Я вовсе не это имел в виду, — виновато проскулил тот. — Я в восторге от того, что ты оказалась той самой Ле Фэр!

— Я не та самая Ле Фэр. Я — совершенно другой человек.

— А я все равно чувствую, что прикоснулся к чему-то легендарному, — Самаэль мечтательно посмотрел в небо. — У меня вот вообще нет фамилии.

— В смысле, ты просто Самаэль?

— Именно так. Там, откуда я родом, у семей нет фамилий.

— Ты меня обманываешь, чтобы сменить тему, — отмахнулась Астер. — Если не боишься, что я тебя заколдую, тащи мешок дальше и не пичкай меня историями о моих родственниках.

— Да, госпожа, — кивнул Сэм и последовал за женщиной на окраину города, в максимальное отдаление от графского дворца, где проезжие и бездомные могли укрыться под крышей от стихии и хищных животных.

Не понятно, за какие заслуги приют получил столь уютное название, ведь это было одноэтажное каменное здание с заколоченными оконными проемами и протекающей крышей. Здесь спали пьянчушки, которых жены не пустили домой после таверны, и больные старики, издающие неприятные запахи и звуки. Когда на пороге появились Астер и Сэм, местные обитатели оживились и с любопытством стали расспрашивать гостей. Конечно, они ждали интригующую историю, наполненную несправедливостью и грехами, чтобы сравнить ее со своей и тем самым пожалеть себя или даже похвалить. Но таковой у пары не оказалось.

В углу помещения, у окна, стояла пустующая койка, которую никто из постояльцев не занимал в связи с тем, что там гулял сквозняк. Койка была собрана из палет, где торговцы обычно раскладывают овощи и фрукты, а также из истонченной перины некогда пухового одеяла. Астер глубоко вздохнула от безысходности и поймала себя на мысли, что очень рада, что Сэм был с ней. Ей не хотелось оставаться на ночь одной среди обездоленных, хотя во время своих путешествий ей приходилось спать и не в таких местах.

— Давай мешок, — неохотно скомандовала женщина. — Я расстелю нам простыню, будем лежать на чистом. Раздеваться не стоит, иначе замерзнем.

Сэм задвинул вещи за кровать, чтобы не дразнить соседей пожитками, и заглянул в щель между досками, прикрывающие оконный проем. Оттуда можно было разглядеть красное заходящее солнце и густые кусты репейника, за которыми начинался лес.

— Здесь небезопасно, — сказал он. — Если кто-то действительно похищает людей, он может прятаться в этой местности.

— Еще одни про драконов трещат, — прокашлял дед, который считался главным в приюте, потому что пробыл здесь дольше всех. — Не приходят сюда ваши драконы. Для них мы слишком плохо пахнем.

— Вы верите, что они существуют? — заинтересовалась Астер.

— Верю так же, как и своим глазам, — дед присел на ближайшую койку, подвинув храпящего мужика, потому что поболтать он был горазд, но больные отекшие ноги не позволяли ему долго находиться в вертикальном положении. — Я видел одного на той неделе.

— Вы сможете рассказать, как он выглядел? — Астер села напротив него и даже слегка наклонилась, чтобы не упустить ни одного слова между кряхтением и кашлем.

— Вообще-то, как обычный человек, — дед развел руками. — Полностью одетый и с капюшоном на голове. То была ночь, таверна уже закрывалась, а я тогда сидел недалеко от нее и выклянчивал у выпивох монетку или горбушку хлеба. Но когда дракон прошел мимо меня, и его лицо и запястья сверкнули в освещении, я сразу понял, кто он такой.

— Что такого странного было с его лицом?

— Оно было как у… — дед почесал затылок, стараясь подобрать подходящее сравнение.

— Как у крокодила? — подсказала Астер.

— Если б я знал, как выглядят ваши крокодилы, — озадаченно вымолвил старик. — Честно говоря, я вообще не знаю такого животного, на которого был бы похож этот дракон. Но это было абсолютно безобразное лицо, все какое-то в чешуйках, и кожа с него будто слезала.

— Это могло быть уродством от болезни или от рождения, — с сомнением покачала головой Астер.

— И я так подумал! — воскликнул дед, радуясь участием женщины к его рассказу. — И думал бы дальше, если бы не то, что произошло потом.

Сэм слушал старика с раздражением из-за его медлительности, не переставая поглядывать в окно и отмечая про себя, что с каждой минутой в помещении становилось прохладнее. По крыше мелкими каплями начал постукивать дождь.

— Я прилег отдохнуть и прикрыл глаза. Наверное, я даже немного подремал, но сон как рукой сняло, когда раздался женский крик. Я продолжал лежать, но сквозь прищур поглядывал вокруг. Вдруг я увидел, как этот в капюшоне тащит девицу к колодцу. Он еще так зыркнул на меня, но я притворился мертвым, прямо перестал дышать. Он ударил девицу по голове за то, что она кричала, затем водрузил ее себе на плечо и ушел. И я убедился, что это дракон, про которых говорят городские. Я уж точно не следил за ним, а сразу побежал сюда. Но урок я выучил такой: я был простой добычей, но он прошел мимо меня. А значит, никто из приюта ему не интересен. Только если он не знает, что ты тут, красавица.

— Спасибо за ваш рассказ, — Астер потерла колени, словно очистила свои руки от грязи, и встала. — Теперь мне есть над чем подумать.

— Спасибо-то, конечно, спасибо, — улыбнулся дед. — Но, может, подкинешь мне монетку, раз я был полезен?

— Если бы у меня были свободные монетки, вряд ли я оказалась бы здесь, — ухмыльнулась женщина. — Могу отблагодарить тебя самодельной настойкой. Будешь спать крепко и видеть цветные сны.

— И то хорошо, — старик забрал стеклянную бутылочку с мутной жижей и ушел на улицу.

— Что в бутылке? — шепотом спросил Самаэль, когда они с Астер остались наедине.

— Бренди, — ответила женщина и заискивающе повела бровью.

— Просто бренди? — не поверил парень.

— Бренди из астры, — уточнила она, как ни в чем не бывало, и достала из своего мешка две свечи. — Это такой цветок, который помогает видеть сны и возможно даже будущее.

— Ты сама его когда-нибудь пила?

Астер замерла, словно мысль об этом ударила ее током. По ее спине побежали мурашки.

— Из любопытства, — кивнула она. — Без нужды я бы не хотела повторять этот опыт.

— А что ты увидела? — Самаэль продолжал жадно расспрашивать попутчицу, удовлетворяя свое любопытство.

— Ничего, — тихо произнесла Астер и вышла из оцепенения. Она услышала, что снаружи горит костер, и поспешила к нему, чтобы зажечь свои свечи.

Когда женщина вернулась, Сэм уже снял ботинки и растянулся на импровизированной кровати.

— Никогда бы не подумал, что ты боишься спать без света, — сказал он и зевнул.

— Это не для света, — Астер поставила свечи на пол и достала из кармана недавно приобретенный талисман. Она начала водить кулоном по высоким языкам пламени и нашептывать на латыни.

«Sigilla igne ligari debent

et dominum a maledictis tueri1¹».

— Понятно, колдунство, — устало протянул юноша.

— Я просто придала твоему подарку чуть больше смысла, — Астер погасила огонь и устроилась возле Сэма. Она свернулась в комок, подтянув колени к груди, и уперлась спиной в соседа. От того исходило тепло, которого так не хватало ночью в полупустом каменном здании.

Шли долгие минуты, но сон так и не наступал. Астер слушала мерное урчание Самаэля и всматривалась в пол, на котором периодически происходило какое-то движение. «Крысы», заключила женщина и поморщилась. Она знала, что эти умные создания приносят беды остальным живым существам. Человек может убить крысу, но ему никогда не справиться со всем выводком. Их можно только прогнать, убедив, что место не пригодно для их жизни.

«Если бы в городе оказались хищники, стоящие во главе пищевой цепочки, разве крысы не нашли бы себе другой дом?». Не в силах больше наблюдать за грязными мохнатыми тельцами, Астер перелезла через Сэма к стене и спряталась за ним. Здесь было тесно, но гораздо теплее и безопаснее.

И Морфей, наконец-то, раскрыл женщине свои объятия.

На следующий день пара разделилась. Сэму было поручено раздобыть еды и попутно расспросить городских сплетниц на предмет пропажи девушек. Важна была каждая деталь: кто пропал, кто уехал, были ли у них дети, посещающие воскресную школу. Парень принял задание с радостью, возомнив себе великую миссию, поэтому без пререканий побежал к придворцовой площади.

Астер взяла курс на местную аптеку, так как ее запасы препаратов для приготовления различного рода растворов и смесей, подходили к концу. К тому же, во время вчерашней истории старика ее посетила мысль о возникновении драконов вследствие болезни, и не лишним было уточнить мнение лекаря на этот счет. Мешок с вещами остался за кроватью для легкости передвижения в течение дня, но на его охрану пришлось поставить того самого завсегдатая приюта, пообещав ему еще одну бутылочку астрового бренди.

Аптека располагалась довольно далеко от центра города из-за необходимости взращивания целебных трав. Несмотря на ее отстраненность, к крепкому домику из массивного бруса, который служил лекарю не только для работы, но и для быта, была вымощена каменная дорожка для удобства городских жителей. Казалось бы, лекари должны работать почти везде, аналогично церквям, но на деле не каждый город мог ими похвастаться. Знаниями о болезнях и целебных свойствах некоторых трав чаще всего обладали деревенские женщины, а они редко перебирались из своих уютных гнезд в шумный полис. Знания эти они передавали из поколения в поколения, поэтому им не требовалось обучение в школах. А кроме как школой, церковью и уличными плясками во время барских праздников в большинстве городов приманивать новых жителей было нечем.

Дверь в аптеку оказалась приоткрыта, и Астер без смущения вошла внутрь. В помещении вкусно пахло цветами и свежестью, что разительно отличалось от запахов в ее вчерашнем ночлеге. На длинных тяжелых столах были расставлены склянки с подготовленными к использованию ингредиентами: высушенными и протертыми травами, стертыми в порошек и просеянными камешками, разбавленными спиртом жидкостями для продолжительного хранения лекарств. У Астер всегда захватывало дыхание от вида многообразия веществ, аккуратно расставленных в определенном порядке. В тайне она мечтала о таких же столах и полках и о таком же домике. Но увы, ее судьба была связана со странствием, поэтому все эти прелестные склянки, сколь красивыми они ни были, бесцеремонно складывались в холщевый мешок.

Из подсобки показался мужчина очень маленького роста. Его конечности были непропорциональны туловищу, а голову обрамлял неестественно большой лоб. Тем не менее, мужчина был ухожен. На кончик носа он сдвинул очки, которые считались дорогостоящим удовольствием. Чистая накидка из светлых тканей казалась ему великовата, потому что тащилась по полу за своим хозяином, попутно подметая пыль, залетевшую с улицы.

— К нам пожаловала миледи, — ласково сказал лекарь и встал за свой прилавок на ступеньку, чтобы не теряться за столами с товаром.

— О, нет, я вовсе не благородных кровей, — улыбнулась Астер. Ее щеки слегка покраснели.

— Или ваша матушка что-то скрывает, — пошутил мужчина и игриво подмигнул своей клиентке. — Чем могу помочь?

Астер перечисляла нужные ей препараты, а лекарь покорно выставлял запрошенные баночки, периодически удивляясь познаниям молодой особы. На некоторых веществах они останавливались, чтобы поделиться друг с другом информацией об их новом использовании, или чтобы предостеречь о неприятных опытах, которые могли привести к ранениям или гибели пациентов.

— В лекарском деле у меня мало опыта, — призналась Астер. — Я нигде не останавливаюсь так на долго, чтобы вылечить больного. Могу лишь дать рекомендации по выздоровлению и поехать дальше. Но, касательно проблемы Улькискора, у меня сложилось мнение о возможной проказе, которую ошибочно воспринимают за проявление потусторонних сил.

— Я бы не называл драконов потусторонними, — задумчиво ответил лекарь. — Я уверен, что есть существа, которые жили до людей. Человечество их потеснило, благодаря скорости размножения и беспрестанно развивающемуся разуму, но не вытеснила вообще. Но то, что вы называете «проблемой Улькискора», боюсь, действительно не является чем-то мифическим. Не хочу вас пугать, но в город пришла чума.

Астер колебалась. Она слышала это неприятное название раньше, но никогда не наблюдала течение болезни воочию. В народе ходили слухи о том, как поверженный чумой человек начинает разлагаться при жизни, испытывая неимоверные терзания, но то могли быть всего лишь преувеличения и домыслы. Хотя одно о чуме было известно наверняка, и женщина собиралась сопоставить это против слов лекаря:

— Город бы накрыла эпидемия, если бы это была чума.

— Улькискор уже сталкивался с этой напастью. Людям известно, как с ней бороться. Я почти уверен, что они не пропадают, а самоизолируются.

Мужчина вышел из-за прилавка и уселся в кресло в углу комнаты, сняв очки и потирая переносицу. Его ножки не дотягивались до пола, но это его никак не умаляло.

— Два года назад граф совершил волевой поступок в борьбе за жизнь свою и своих горожан. Мы не должны осуждать его за это, ведь именно такое решение вернуло Улькискору здоровье и процветание.

— Что же он сделал?

— Если вы когда-нибудь проезжали поля окрестного села Западное, вы не могли не заметить небольшую каменную постройку, разрушенную огнем. Когда город настигла чума, граф приказал собрать всех прокаженных в том здании. И тогда, под завывания молитв и горьких слез близких, он приказал их сжечь. Огонь взметнулся почти до небес… и очистил нас от поганой напасти.

— Затем он построил в Западном церковь, чтобы искупиться перед Господом, — додумала Астер, неприязненно щелкнул языком.

— Никто бы не захотел повторения этой истории. Поэтому если чума вернулась в город, зараженные жители просто-напросто спрятались подальше ото всех, чтобы не распространить проказу. По крайней мере, мне очень бы так хотелось.

— Где, по-вашему, они прячутся?

— Под землей, конечно.

— Простите, но я вас не поняла. Они роют себе ямы?

— За них это уже сделали много лет назад, — лекарь сложил маленькие ладошки, наслаждаясь тем, что мог поделиться своими знаниями. — Видите ли, Улькискор — это холмистая местность. На высоких холмах практически не оказалось воды, в то время как в низинах ее было в избытке. Для того, чтобы обеспечить дома водой в любой точке Улькискора, архитектор, участвующий в градообразовании, применил уникальные знания, полученные в другой стране от великих мастеров. Он создал под землей систему из колодцев, сообщающихся друг с другом. Вода под городом перетекает по траншеям туда, где она заканчивается. Правда чудесное изобретение?

Астер задумалась. Теория о самоизоляции не вязалась с рассказом старика, в котором девушку похитили посреди улицы. Да и люди замечают пропажу именно молодых девушек, а болезни, как известно, не особо прихотливы в гендерном вопросе. Но общая черта все-таки нашлась — колодец.

Женщина сняла с пояса маленький мешочек и со звоном положила его на стол.

— Здесь десять золотых монет. Надеюсь, этого достаточно за мои покупки, потому что у меня не остается ни гроша.

— Пойдет, пойдет, — лекарь поправил указательным пальцем очки и поспешил спрятать мешочек в кармане.

Астер попрощалась и покинула аптеку.

Ближайший колодец находился на пути к центру города, но от основной дороги пришлось отклониться к лесу. Он был широким и обложен камнем, чтобы прослужить как можно дольше. И хотя колодцы считались в народе «местом силы», Астер все равно относилась к ним настороженно. Она не понимала, каким образом вода из колодца была чистой, хотя находилась под землей, в том время как речную и морскую воду приходилось фильтровать и кипятить для употребления в пищу. И что это была за сила, на которую ссылались поверья?

Астер заглянула в темную дыру и почувствовала освежающую прохладу. Она крикнула, и ее голос эхом ушел на непроглядную глубину. Конечно, никто ей не ответил. Женщина начала ощупывать выступы, по которым можно было спуститься на дно, как вдруг почувствовала острую боль в затылке. Кто-то позади ударил ее камнем или тяжелым поленом. Тело обмякло и провалилось в колодец, и там, на дне, получив еще один удар головой о глинистое дно, померкло и сознание.

Самаэль выбирал хлеб на прилавке у молодой дочери пекаря. Девушка не могла оторвать от него взгляд и все время неловко закусывала губу, размышляя, как начать с ним диалог и не показаться глупой.

— Если к нам в город заезжают такие господа, тогда понятно, отчего стали пропадать дамы, — ляпнула девица.

— Честное слово, это не я, — распереживался Сэм.

— Я пыталась сказать, что вы красивый, и я ушла бы за вами на край света, — продавщица понурилась и стыдливо отвернулась.

— А я уж подумал, меня вот-вот закуют в кандалы, — улыбнулся парень и, воспользовавшись невнимательностью девицы, спрятал за пазуху одну буханку.

— Только если сами того попросите, — хихикнула девица и повернулась обратно.

— Раз уж мы заговорили об исчезновениях, может, расскажете, что вам об этом известно?

Торговка нахмурилась.

— Девушки, которых считают пропавшими, никогда не покидали город, — заговорщицки прошептала она.

— И где же они?

— В колодце, — девица указала тонким пальцем в сторону колодца у придворцовой площади. — По ночам оттуда раздается женский плач, но никто не приходит им на помощь. Не лезут, пока вода чистая. Говорят, туда их затаскивают драконы, а меня совсем некому защитить…

— Болтаешь, дура, — раздалось с соседнего прилавка от взрослой грубоватой на вид женщины. — Чтобы не бояться, нужно делать им подношения. Я вот каждый вечер ношу к колодцу провизию, и меня до сих пор не тронули.

— Да кому ты нужна, — хмыкнула девица.

— А вы уверены, что оттуда доносится плачь, а не свист, допустим, ветра?

— Я-то уверена, я точно распознаю голос одной из моих знакомых, — торговка наклонилась близко к Сэму, словно хотела его поцеловать, но желание посплетничать это пересилило. — Генриетта была первой, о ком пошла молва. Однажды она поссорилась с соседкой, да так крепко, что в несчастье бросилась в колодец. Ходили слухи, что там она и померла, и теперь колодцем заведует ее беспокойный дух. Но затем пропала вся ее семья. Соседка сказала, что они переехали в другой город, на этом разговоры и закончились. Но я-то слышу, как она плачет… вестимо, дракон ее все же утащил, а муж и дочь уехали без нее.

Самаэль почувствовал, как по телу пробежали мурашки. Это было ощущение самодовольства от успешно решенной задачи. «Я должен непременно рассказать об этом Астер, и она согласится с тем, что я полезен», — подумал он и тут же начал представлять себе их диалог. Парень уже летал в облаках от помыслов о ближайшем будущем, в то время как торговка тщетно продолжала обхаживать красавца.

— Спасибо за помощь, — воскликнул Сэм и от неловких движений чуть не выронил из-за пазухи украденную буханку.

— А как же свидание? — крикнула девица вслед убегающему незнакомцу, но тот ее уже не слышал.

— Вешаешься на всех, как прошмандовка, — гаркнула соседка на молодую торговку.

— Все, что угодно, лишь бы не продавать дурацкий хлеб, — надула губки та и со злости пнула ногой прилавок. С его края на землю упало два багета.

— Стой уж, твое дело маленькое. Лучше так, чем потом на дне колодца оказаться.

***

Астер проснулась от детского плача. Она с трудом открыла глаза и огляделась. Вокруг было темно, а единственными источниками света являлись догорающие свечи, расставленные в отдаленной нише. Совсем близко журчала вода, от которой исходила прохлада и свежесть. Астер подползла к тоненькому ручейку и окунула в него свои ладони. Это помогло ей окончательно прийти в сознание.

— Лучше бы ты не просыпалась, — прозвучал тоненький голосок. Астер оглянулась и увидела девочку лет десяти, которая и разбудила ее своим плачем.

— Почему? — спросила женщина, чтобы поддержать разговор и наладить отношения со своими похитителями, а сама тем временем разглядывала подземелье в поисках отступления.

— Потому что дальше будет больно, — грустно ответила девочка. — Предыдущей повезло, она умерла до того, как ей вспороли брюхо, скорее всего от страха. Поэтому сейчас никто не кричит.

— Как тебя зовут, милая? — Астер поднялась на ноги, отряхнулась и надела свою пыльную шляпу прямо на липкие сгустки крови от образовавшейся на голове раны.

— Майя, — незамедлительно сказала девочка. Кажется, она не стеснялась незнакомцев.

— Меня зовут Астер, и я пришла, чтобы тебе помочь.

— Наверное, ты не поняла, Астер. Это тебе нужна помощь.

Женщина осторожно подошла к Майе, стараясь ее не вспугнуть, и взяла ее за руку. Сначала она осмотрела кожный покров на предмет чешуи или язв, но обнаружила лишь царапины и синяки. Кроме болезненной бледности и худобы, обусловленные долгим пребыванием без света и полноценной еды, Майя ничем не отличалась от обычного ребенка. У Астер даже возникло подозрение, что девочку тоже украли, но оно быстро потеряло смысл из-за ее манеры поведения.

— И часто здесь кричат? — поинтересовалась Астер, продолжая внешний осмотр ребенка.

— Почти каждый день, — всхлипнула Майя. — Нам приходится пытать этих несчастных женщин, потому что нам нужна еда.

— Вы их едите?

— Фу, нет, — девочка скривила гримасу отвращения. — Я имела в виду их кровь. Она помогает нам оставаться в человеческом обличие. А папа говорит, что если мы найдем по-настоящему чистую кровь, то сможем совсем перестать быть драконами.

— Я слышала, как ты плакала, Майя. Что тебя расстраивает?

— Папа говорит, что мы все делаем верно, но они с мамой не возвращаются к человеческому обличию, — девочка потупилась. — Я случайно подслушала их разговор о том, что найти чистую кровь в этом развратном городишке слишком сложно, и однажды им придется попробовать ребенка. А я не хочу, чтобы они крали и мучали детей. У меня здесь было много друзей, до тех пор, пока…

Глаза девочки снова налились слезами. Астер погладила Майю по голове, чтобы утешить.

— Отведи меня к родителям. Посмотрим, чем им можно помочь.

— Папы нет, он… на работе.

— Так даже лучше, — кивнула Астер. — Тяжело разговаривать с тем, кто бьет тебя по голове и сбрасывает в колодец.

Майя взяла с ниши одну из свечей и повела новую заложницу по сырым коридорам вдоль длинных ручейков, перегоняющих свежую воду между городскими колодцами. Удивительно, но в этих земляных туннелях практически отсутствовала живность: только дождевые черви и жучки, но не было крыс, кротов и прочего зверья, предпочитающих подземную ночлежку. Вероятно, колодезная вода оказалась для них слишком холодной.

После продолжительного восхождения в горку, от которого горячо напрягались мышцы на ногах, девочка повернула направо. Здесь находилось пространство для другого колодца, которое драконы устроили под свои ритуальные нужды. Света в этом помещении было гораздо больше, чем в том, где очнулась Астер, и кроме быстро выгорающих свечей оно было заставлено масляными лампами.

Женщина в мантии стояла к паре спиной. Она молчаливо наблюдала, как стекает кровь из распоротого живота подвешенной вверх ногами девушки. Ее внутренние органы были собраны в отдельную емкость, чтобы не загрязнять основную кровяную массу, которая пойдет в дальнейшее употребление.

Услышав шаги, женщина обернулась. Она вздрогнула, когда кроме дочери увидела незнакомку, но не от страха, а, словно, от стыда. Тусклое свечение упало ей на лицо, и Астер разглядела уродливые язвы, покрывающие некогда ровную кожу. На них образовалась корка от вскрытия волдырей или от постоянного расчесывания, и эта короста действительно походила на чешую рептилии.

«Все еще не чума», — подумалось Астер, отчего она невольно издала вздох облегчения.

— Вам обеим стоит уйти, — произнесла мать Майи как можно строже, но в ее голосе слышались слабость и усталость.

— Позвольте мне вас осмотреть, — Астер сделала шаг вперед и подняла руки, чтобы показать, что она безоружна и не собирается нападать.

— Вы лекарь? — с иронией спросила женщина. — Лекари бессильны в моем случае.

Астер замялась. Она поняла, что чтобы драконы подпустили ее к себе, их надо было заинтересовать. И тогда пришлось доставать козырь, которым Астер никогда в жизни не желала воспользоваться.

— Я ведьма, — тихо сказала она. — Последняя в своем роду. Возможно, я не сильна, но обладаю обширными знаниями о вещах, которые не часто встречаются в быту.

Женщина в мантии медленно подошла к гостье, давая себе время на размышление. В конце концов, она сняла капюшон и предстала перед Астер во всей красе. Волос на ее голове почти не оставалось, а нос и уши выглядели так, будто их обглодали собаки. Но Астер это никак не отпугнуло. Наоборот, она стала вести себя увереннее, потому что узнала этот недуг.

— Меня зовут Генриетта, — представилась мать Майи. — Полгода назад меня и моего мужа настигло несчастье. На разных частях тела начали появляться раны, они гноились и увеличивались в размере. Мы испугались идти к лекарю, потому что…

— … боялись, что вас сожгут, как и других во время эпидемии, — закончила предложение Астер. — Мне известно о местных методах лечения.

— Именно так, — Генриетта почувствовала в словах Астер поддержку и стала вести себя более доверчиво по отношению к ней. — Майя ходила в церковную школу, и мы просили ее носить нам книги, чтобы самостоятельно определить болезнь. Однажды она принесла старинные исследования о драконах. Текста там почти не было, зато было множество зарисовок и заметок. В ней мы узнали, кто мы такие.

— Это в ней написано, что вы должны пить кровь, чтобы поддерживать человеческий облик?

Генриетта издала печальный стон.

— Мне самой это не нравится. Но я хочу жить не меньше остальных.

Астер слегка одернула мантию, чтобы оголить локти и колени женщины. Она увидела подтверждение своим догадкам в виде дыр, разъедающих заживо человеческую кожу.

— Вы не дракон, Генриетта. На вас проклятье.

Майя и ее мать немного отстранились в задумчивом молчании. Астер продолжила:

— Богиня Ниоба и богиня Латона2² были подругами и вели себя как настоящие женщины, будучи все время в соревновании друг с другом. Латона очень гордилась тем, что являлась любовницей самого Зевса и понесла от него близнецов: Аполлона и Артемиду. А Ниоба прославилась большим количеством детей, которые жили среди людей, и каждый из них представлял собой выдающуюся личность. Но то, что действительно отличало Ниобу от Латоны, была свобода. Она была вольна делать все, что захочет, рожать на свет все новых ниобид, в то время как Латона была навеки оклеймлена любовницей и скована Герой, женой Зевса, в своих дальнейших действиях. Латона завидовала своей подруге страшной завистью. Однажды ее душа измучилась настолько, что она отправила Аполлона и Артемиду убить всех детей Ниобы до единого. Против таких искусных воинов у ниобид не было и шанса. Только их смертью все не закончилось. Мертвых детей Ниобы оставили гнить на острове Сипил, что был назван в честь ее младшего сына. Гниение на глазах их возлюбленных людей — вот что стало основой для проклятья3³.

— Гниение… — словно в трансе повторила Генриетта. — Стерва заставила меня разлагаться при жизни!

— Вы знаете, кто это сделал?

— Моя соседка! — воскликнула Генриетта, села на каменный выступ и обхватила лысую голову руками. — Старая карга живет совсем одна. Наша семья ей приглянулась, и она попыталась с нами сродниться… Знаете это чувство, когда ваш муж должен прибить полку в доме и растопить печь, а она умоляет его ходить с ней по рынкам целый день, будто он ее родной сын и имеет такие обязанности? Я дала ей от ворот поворот, поставила ее на место и приказала больше к нам не лезть. И она пообещала, что проклянет всех нас, только я ей не поверила. Люди говорят такое друг другу каждый день, как я могла обратить на это внимание?

Женщина горько заплакала.

— Что же мне теперь делать? Я не смогу существовать в таком обличии без надежды, что когда-нибудь оно исчезнет.

Майя обняла маму, не страшась ее гнойников.

— А как же моя дочь? — взвыла Генриетта.

— С ней все в порядке. Как правило, проклятье накладывается на одного человека и распространяется путем полового сношения. Вы с мужем заразились друг от друга. Майя здесь не при чем.

Астер вспомнила, что у нее в кармане лежал подаренный Сэмом оберег с Оком Гора, который она успела заговорить в приюте. Она решила, что настало время проверить его магические свойства.

— Генриетта, наденьте цепочку, — Астер вручила золотой амулет женщине и затаила дыхание. Хоть она и знала, что волшебство существует, всякий раз как она его наблюдала, она чувствовала радостное покалывание в животе.

— Мама! — крикнула девочка, как только Око Гора коснулось ладони Генриетты. Кожа на этой руке мгновенно начала преображаться и принимать привычную ей здоровую структуру.

Когда Генриетта застегнула кулон на шее, ее лицо уже приобрело полнокровие и гладкость. Хрящи в носу и ушах восстановились, только волосы новые не выросли. Для этого понадобится время.

— Я рекомендую вам не терять кулон, — с улыбкой сказала Астер. — Скорее всего, он уберег вас от проклятья, но не снял его совсем.

— Я не знаю, как мне вас благодарить, — женщина бросилась Астер в ноги и заплакала от счастья.

— Я приму в дар украденную вами книгу.

Генриетта испуганно приложила пальцы к губам.

— Я скажу, где она. Но нам с вами предстоит очень непростое дело. Мой муж, Оливер… Он одержим теорией о драконах. Иногда мне кажется, что он даже рад был оказаться таковым. Все эти девушки, которых он приносит и убивает по инструкции из этой книги… Ему их совсем не жаль, понимаете?

— Давайте начнем с малого и вернем реликвию на место, — кивнула Астер. — А затем разберемся с главой проклятого семейства.

***

Самаэль вернулся в приют. Когда он перешагивал порог, случайно сделал большой глоток воздуха и ощутил кисло-сладкий запах испорченных продуктов. Он понимал, что продуктов в этом доме не было, и старался гнать от себя мысль об иных источниках органической вони.

На койке, в которой они с Астер перетерпели ночь, сидел дед, главарь заведения, которому поручили охранять вещи. Он был изрядно выпивший, а мешок возле него был раскрыт и растрепан.

— Я только взял свое, — икнул старик, словив на себе укоризненный взгляд юноши. — Не дождался, скучно было.

— Где Астер?

— Она не приходила, — протянул дед и повернулся к окну. Сквозь щели просачивались красноватые лучи заходящего солнца. — Не хочу грузить тебя ненужными советами, но если бы ты спросил… — язык деда пересох от столь длинного предложения, и тот быстро смочил его бренди. — Красивая женщина ищет драконов, которые жрут красивых женщин. Звучит ненадежно. Я бы на твоем месте отправился ее искать.

Сэм занервничал. Он принялся рыскать в мешке в поисках какого-либо оружия, но нашел лишь маленькие ножички, которыми было впрок резать морковку. Отчаявшись, он начал осматриваться по сторонам.

— Не надейся тут что-нибудь найти, — крякнул дед. — Все мало-мальски ценное мы давно проели и пропили.

— Тогда будем действовать по старинке, — Самаэль хрустнул шейными позвонками, оставил сворованный хлеб и побежал к ближайшему колодцу.

Дед убедился, что паренек скрылся из виду, и бесцеремонно отломал себе половину от пшеничной буханки.

— Ох уж эти детки, вечно кидаются на рожон, — тихо простонал он и пошарился в мешке Астер на предмет приправы к хлебу. Он нашел небольшой флакончик с белым сыпучим веществом, сильно напоминающим соль, и без задней мысли обильно посыпал ею на свежую мякоть буханки.

Уснул он с кишечными болями, что вызвало в подсознании кошмары. Бренди из астр превратил плохой сон в настоящий ужас, от которого невозможно было сбежать или проснуться. Старческое сердце не выдержало этих мук и к ночи остановилось.

***

Астер шла по подземным туннелям с масляной лампой в руках, представляя себя психопомпом4⁴, проводящим заблудшие души в царство мертвых. Ее собственные шаги казались громкими и пугающими на фоне плотной и тягучей тишины. Астер было не по себе, и она удивлялась, как маленькая Майя спокойно передвигалась по влажным земляным коридорам, в которых можно было заблудиться с перспективой никогда не оказаться найденной.

К счастью, логово мужа Оливера оказалось не так далеко от ритуальной комнаты, и вскоре за поворотом показалось еще одно помещение для чистки сложных стоков колодца. Здесь расположился своего рода алтарь, на котором лежала потерянная церковью реликвия, открытая на странице с описанием пасти дракона.

— Впечатляет, — тихо произнесла Астер дрожащим голосом и перелистнула несколько страниц, сделанных из кожи домашнего скота. По ее спине пробежал холодок. Существо, о котором была написана книга, превосходило человека в размере в несколько раз. Оно выглядело свирепым и практически неуязвимым, обладая длинными когтями, протыкающими добычу насквозь, и крыльями, способными сбить с ног даже крупного медведя. Они не имели ничего общего с человекоподобными рептилиями из книги Феотиньи. Если бы такие монстры действительно населяли землю, человеческая цивилизация развивалась бы по совершенно другому пути. По пути крыс или даже мелких жуков.

— Принцесса, — раздалось рычание за спиной, и Астер подпрыгнула на месте от неожиданности. Она обернулась и увидела таинственного похитителя Улькискора, возомнившего себя драконом. — Знаешь ли ты, что принцесс прятали в башне с драконом, и им приходилось денно и нощно выживать, надеясь, что вскоре за ними придет принц на белом коне? Они, конечно, приходили, но не всякий раз находили затворниц живыми.

— Мы вроде не собираемся спать, — сказала Астер и попятилась назад, пока не уперлась в стену. — К чему мне эти сказки?

— К тому, чтобы ты не питала наивных надежд. Теперь ты заперта со мной.

Оливер подкрадывался к Астер и наслаждался ее страхом. Он понимал, что зажал ее в углу, и ей не удастся от него скрыться.

— Мы с вашей женой выяснили происхождение уродств, — запинаясь, рассказала Астер.

— Я уже видел Генриетту, — мужчина ненадолго отвел взгляд в сторону, словно задумался о чем-то. — Когда-то я полюбил ее за красоту. Но теперь она нам ни к чему. Мы станем новым звеном в пищевой цепи и покорим себе человечество!

— Оливер, что ты такое говоришь? — Генриетта прибежала за мужем, чтобы тот не навредил Астер. — Мы же все это время пытались вылечиться!

— По началу — да! — воскликнул мужчина и шумно выдохнул. — Но когда я прочел эту книгу, то осознал, что мы можем превратиться в богоподобных существ и получать все, что мы хотим, только лишь потому, что сильнее и больше людей. Разве ты не мечтала о жизни королей?

— Но не ценой жизни других! — отчаянно крикнула Генриетта. — Что ты натворил, Оливер?

— Я — новая раса! — мужчина яростно подскочил к Астер и схватил ее за горло. Ее ноги оторвались от земли. — Я не позволю тебе разрушить мои труды!

Астер водила руками в воздухе, но не могла найти опору. Она задыхалась. В ее мешочках на ремне еще оставался едкий порошок, которым она вчера отпугивала навязчивых пьянчуг, но пространство вокруг было слишком мало для его распыления. Она рисковала сама попасться под этот эффект.

— Никогда не пробовал ведьминскую кровь на вкус, — прошептал Оливер на ухо Астер и провел языком по ее щеке.

— Оливер, ты сошел с ума! — выла жена.

— Заткнись, Генриетта! — мужчина злился и все сильнее сдавливал шею Астер. Его глаза хищно смотрели на жертву, в то время как второй рукой он снимал со своего пояса кинжал. — Ты будешь первой, кого я выпью еще теплой!

Внезапно Оливер качнулся и ослабил хватку. Астер упала на землю, громко откашливаясь. Генриетта отчаянно закричала и бросилась к мужу.

— Не сегодня, — произнес Самаэль, внезапно появившийся из темноты. Секунду назад он проткнул Оливера в области сердца металлическим прутом, который он предусмотрительно оторвал от лестницы для спуска в колодец, и теперь ошарашенно таращился на результат своей работы.

— Сэм! — прокряхтела Астер и протянула парню руки, чтобы он помог ей встать. — Простите, Генриетта, но я хотела жить. Не меньше его.

Оливер скончался. Служители церкви помогли достать изуродованное тело из-под земли и похоронить его на отшибе местного кладбища. Никто не пришел проститься с драконом, который уже полгода кошмарил славный город Улькискор, кроме его родных жены и дочери. Генриетта и Майя вскоре уехали, не желая выглядеть до конца жизни преступниками для давно знакомых соседей. Астер и Сэм вернули реликвию в церковную библиотеку, получили свою награду от отца Исмаила, который так и не поменял своего отношения к Ле Фэр, и тут же направились пешком в ближайший лес, решив не задерживаться в городе ни минуты.

Через несколько дней Астер и Сэм сидели на берегу речки у разбитой из мешка палатки. По деревьям было развешано постиранное белье, а на костре готовился ароматный суп.

— Я буду есть прямо из котелка, — предупредил Самаэль и потянулся ложкой к кипящему бульону. — Я все еще считаю, что это была слишком скудная оплата за проделанную работу, но суп по рецепту из книги получился действительно хорошим.

Астер загадочно улыбнулась и потрепала тонким пальчиком свои кудрявые локоны.

— Два столетия назад жила Бернадет де Сад, которая готовила восхитительные супы с необычайными для посредственной еды свойствами. Она достигала очень точных результатов, и по сей день никто не смог сравниться с ней в этом искусстве.

— О каких свойствах идет речь? — спросил Сэм, окуная ложкув котелок.

— Речь идет о возбуждении в людях тех или иных эмоций, чувств и даже хворей. Она готовила супы, чтобы люди умирали от страха. Супы, чтобы людей обсыпали бородавки. В конце концов, чтобы люди любили друг друга.

Самаэль замер с кусочком картошки во рту.

— Это ведьминская книга? — с опаской произнес он.

— Абсолютно уникальная в своем роде, — кивнула Астер с восторгом. — Ее ищет весь мир, ведь она написана в единственном экземпляре. И теперь она у меня, потому что церковь решила, что это кулинарные рецепты! Разве не удивительно остроумной была эта Бернадет де Сад?

Парень отстранился от еды и почувствовал, как его тело пронизывает дрожь.

— И что же ты приготовила, Астер? — болезненно спросил он.

— Приворотное зелье, — женщина игриво повела бровью и подвинулась поближе к Сэму. Она заметила, как побледнело его лицо и напряглись мышцы ниже пояса, и нежно погладила его по голове. — Не переживай, этот эффект покинет тебя вместе с переваренным супом через несколько часов. А пока иди в палатку. Я перевешу белье на солнечную сторону и присоединюсь к тебе.

— Ты безжалостна и коварна, — процедил парень сквозь зубы и подчинился приказу. — И очень, очень красива. Если бы ты была дьяволом, я бы грешил всю жизнь.

Астер звонко рассмеялась, вспугнув птиц на ближайших ветках. Встревоженные ржанки улетели в небо высоко над лесом, который простилался пятью десятками миль до маленького городка Бакариона. Путь до него был неблизкий, но солнце еще позволяло ночевать на улице, не умирая от холода. А парочка, похоже, никуда и не торопилась.

Глава 3. Гиперопека

Бакарион оказался тихим, небольшим и достаточно посредственным городком. Здесь практически не было достопримечательностей, привлекающих гостей из соседних поселений, и местные жители считали это скорее достоинством, чем недостатком. В городок стекались миледи преклонного возраста, освободившие свои дворцы для новых поколений, чтобы скрыться от нелегкой светской жизни. Из коренного же населения ничего путного, как правило, не выходило. Маленьких детей старались вывозить в Улькискор или хотя бы окрестные деревни, чтобы там водить их в школу и иметь возможность заработать им на новые одежды. Если этого не случалось, то уже подросшие девушки стремились выйти замуж за иногородца и переехать к нему самостоятельно. Мужчины же часто оставались у родного лона, подрабатывая в ремонте богатых домов и в прочих видах обслуги.

Последние десять миль Астер и Самаэль шли пешком, не встретив на своем пути ни одну повозку или карету, которая могла бы подбросить их до города. Ноги гудели, но останавливаться было нельзя, потому что речка уже давно закончилась, и шел глухой лес, населенный разного рода живностью. Астер мечтала помыться хотя бы в бочке с дождевой водой, потому что рубашка и брюки прилипли к ее влажной от пота коже и натирали ее до болезненных покраснений. Сэму тоже было жарко, но он переносил эту погоду куда лучше. Волосы на его предплечьях встали дыбом, словно помогая телу охладиться, как животному. Видимо, этот бродяга приобрел от улицы нечто большее, чем просто ловкость и навыки воровства и обмана.

Впереди показался информационный столб, установленный в качестве ориентира для проезжих. Помимо описания местности на нем висела афиша о предстоящем мероприятии. Прилепил ее туда мужичок невысокого роста, который теперь стоял напротив и любовался своей работой.

Астер и Сэм подошли ближе, чтобы ознакомиться с объявлением.

— «Удивительное шоу», — прочитала женщина вслух. — «Телекинез»!

— Жемчужина Бакариона, — радостно подтвердил мужичок. — Выступает юное дарование Немура Зефирин!

— Какая вкусная фамилия, — отметил Самаэль, поглаживая живот.

— И что, она действительно передвигает вещи силой мысли? — недоверчиво спросила Астер.

— Я видел это собственными глазами, — гордо ответил мужичок. — И вы приходите посмотреть. Девчушка выступает раз в неделю, и сегодня как раз тот самый день. А вы откуда будете, миледи?

Мужичок поднял взгляд на Астер и замер. Он узнал путешественницу, но не смог разобраться со своими эмоциями по отношению к ее визиту в Бакарион. Поэтому он молча поднял с земли небольшую стопку листовок, нерешительно откланялся и убежал.

— Популярность идет впереди тебя, — усмехнулся Сэм.

— Издержки профессии, — процедила сквозь зубы Астер. — Ему хотя бы хватило мозгов со мной не связываться. Не то, что тебе.

— Ты меня одурманила. Увидела во мне бесплатную рабочую силу и пустила свои чары.

— Я не колдовала! — возмутилась Ле Фэр. — Во всяком случае, в день нашего знакомства.

— А при чем тут колдунство? Я про эти твои кудряшки, и вечно расстегнутую пуговицу на груди, и строгий взгляд… Женские чары! Коротышка убежал только потому, что от нас воняет, как от десятка пьяных мужиков в выходной день.

— Об этом мог бы и не напоминать, — вздохнула Астер и надвинула на лоб свою треугольную шляпу. — Пока не стемнело, нам нужно найти ночлег с чистой постелью и постирочной.

Узкие улицы Бакариона бесконечно переплетались между собой, сбивая с толку гостей города и создавая множество перекрестков из нескольких дорог. Таким образом, архитекторы решили не строить центральную площадь для собраний и народных празднеств. Они просто выбрали самый крупный перекресток, из пучка которого выходило семь мощеных тропинок в разные стороны, и поставили прямо на него небольшую сцену. К ней и вышла пара путешественников после плутания по извилистым закоулкам.

На сцене в деревянном кресле сидела девочка десяти-двенадцати лет. Она была одета в старое красивое платье, украшенное рюшами из белой ткани. Волнистые светлые волосы падали на ключицы, что было необычно и непрактично для детей ее возраста. Кукольный вид артистки портило лишь личико, выражающее апатию, отстраненность и в какой-то степени даже отвращение.

Знакомый мужичок, расклеивавший афиши, теперь топтался возле девочки и торжественно объявлял о начале представления. Прохожие подтягивались к перекрестку, подготовив серебряную монетку. Они возбужденно перешептывались между собой, предвещая увидеть удивительную магию. Коротышка повышал свой голос, все сильнее подпитывая публику любопытством, по мере пополнения своего мешочка деньгами.

Самаэль возвышался над толпой, состоявшей преимущественно из усохших старушек и подростков, и озабоченно осматривал место действия.

— Вот она какая, Зефирина, — протянул он.

— Ее фамилия — Зефирин. Хватит думать только о еде, — раздраженно отмахнулась Астер и встала на цыпочки, чтобы тоже увидеть сцену. — Ты только взгляни на нее. Она не может обладать телекинезом.

— Разве можно определить это на глаз?

— Только лишь по косвенным признакам. Но я не дилетант, мне и этого достаточно.

— Эй, вы! — крикнул коротышка, выставив в Астер и Самаэля указательный палец. — Я знаю, что вы не заплатили! Либо бросайте монеты в мешок, либо пошли вон отсюда!

Астер раздраженно стиснула зубы и вынула из подсумка пару серебреников. Они с Сэмом подошли к сцене, но прежде, чем женщина рассталась с деньгами, она решила высказать свое предположение вслух:

— Тебе все равно придется их возвращать, шарлатан!

Зрители начали охать и потребовали немедленных комментариев ведущего.

— Что вы вздыхаете? — возмутился тот. — Большинство из вас уже видели, на что способна Немура! А они всего лишь невежественные странники, не ведущие, о чем говорят.

Девочка медленно повернула голову в сторону Астер и встретилась с ней взглядом. У нее оказались черные, абсолютно пустые глаза, будто она находилась в трансе.

— Прозвучит безумно, но я даже не уверена, что это ребенок, — пробубнила женщина, но никто ее не услышал.

— Дамы и господа! Сегодня мы подготовили для Немуры предметы различной сложности и попросим ее передвинуть их по порядку: карандаш, кружка, книга и сундук. Сундук, дамы и господа! Такую вещь точно не передвинуть прозрачными нитями, и он не покатится самопроизвольно по наклонному полу!

Толпа восторженно зааплодировала, что не произвело на артистку никакого впечатления. Она уже отвлеклась от Астер, но лишь для того, чтобы снова уйти в себя.

— Немура, милая, приступай к самому простому, — обратился к ней мужичок. Но девочка не реагировала.

Прошла долгая минута бездействия, и публика начала терять интерес. Ведущий старался отвлекать ее громогласными словами, пока Немура настраивается на телепатический сеанс, но та и не думала стараться.

— Я ухожу, — послышались разочарованные фразы, и аудитория начала редеть.

— Наверное, мы приступим сразу к сундуку! — воскликнул коротышка, но в его голосе начали проскакивать нотки сомнения.

— Приступите к помидорам! — какой-то мальчишка достал из корзинки гнилой овощ и бросил его на сцену. Друзья вокруг него громко засмеялись, по-свински прихрюкивая на вдохе.

— На этом все! — из первых рядов к Немуре вышла женщина, закрывая ее своей спиной от невежественного народа. Девочка пришла в движение и злобно посмотрела на свою защитницу.

— Не подходи ко мне! — прорычала она и сильно сморщила переносицу, как животное, предупреждающее об атаке. Со столика, на котором была расставлена атрибутика шоу, слетела кружка и ударила женщину по голове. Та потеряла равновесие и упала со сцены на землю.

Те немногие зрители, что до сих пор не оставляли надежд на представление, испуганно попятились назад. Ведущий пребывал в восторге, ведь теперь он мог не возвращать деньги, потому что телекинез состоялся, хоть и с неприятными последствиями. Астер подбежала к раненной женщине и положила ее голову себе на колени. Она брызнула на порез прозрачной жидкостью из одного из своих флакончиков на поясе, и рваные края кожи тут же запенились, останавливая кровотечение.

— Уведите мою дочь, — прокряхтела потерпевшая.

— С ней ничего не случится, — отрезала Астер. — А вот вам необходима помощь. Скажите, сколько пальцев вы видите?

— Уберите от нее свои пальцы, — к Астер подбежал еще один человек и шлепнул ее по рукам. Он подхватил женщину подмышки и привел в вертикальное положение. Астер пожала плечами, поднялась на ноги и отряхнулась.

Не желая участвовать в суматохе, Сэм направился к Немуре. Девочка все еще стояла на сцене, она замерла в шоковом состоянии и выражала глубокое расстройство. Сейчас ее внешний вид сильно отличался от того, какой она была под десятками взглядов.

— Привет, Зефирина, — поздоровался парень и дружелюбно улыбнулся. — Тяжелый день, да?

— Я не хотела этого делать, — произнесла девочка. — Мне так жаль.

— Я не считаю тебя виноватой. Уверен, твоя мама тоже.

Немура посмотрела на Самаэля сверху вниз, так как находилась на возвышении, и улыбнулась в ответ.

— Ты назвал меня зефириной, это забавно. Мне нравится зефир.

— А я вообще люблю все сладкое. Только после него болит живот. Давай я помогу тебе спуститься, — парень подхватил новую знакомую и поставил ее возле себя. Немура оценила импровизированный полет и больше совсем не стеснялась смешного громилу.

Сэм обратил внимание, что открытые участки кожи ребенка были покрыты синяками, похожими на отпечатки пальцев рук. Ему подумалось что девочку привели на выступление насильно.

— Эй, я знаю, кто ты на самом деле, — заговорщицки прошептала она, отчего парня передернуло, словно внутри него провернулся змей. — Не переживай, я никому не скажу. Иначе тебя тоже заставят быть шутом на потеху людям. А я этого не хочу, ты мне нравишься.

Девочка повисла на руках остолбеневшего Самаэля, которого бросило в пот от слов ребенка. Он надеялся, что никто их не услышал.

— Астер Ле Фэр! — раздался бархатный баритон, и все обернулись. К месту происшествия приближался отец Матиа, священник церкви Бакариона, и его прислужники, которые пытались разогнать любопытствующих зевак. — Мне доложили о вашем прибытии в город.

— Надеюсь, это не запрещено, отец, — женщина скривила губы в ухмылке.

— Вовсе нет. В городе есть дело по вашей части, и я пришел об этом сообщить.

— Если дело касается Немуры Зефирин, то я уже в курсе. Только не уверена, что эта семья ждет помощи.

— Это не касается семейства Зефирин. Они — артисты, и церковь самостоятельно справится с их обманом. Речь идет о кладбище, наполненном духами неупокоенных бакарийцев. В этом вопросе церковные обряды оказались, увы, бессильными. Согласно договору, в таком случае церковь имеет право обратиться за услугами к Астер Ле Фэр, а она не имеет права отказать.

— Так вы ведьма? — мать Немуры вырвалась из хватки мужа и вцепилась в руку Астер. Она смотрела на странницу глазами, полными отчаяния. — Помогите моей малышке, умоляю!

— Я специализируюсь на явлениях, находящихся вне человеческой природы, — процедила Астер.

— Умоляю! — Зефирин упала на колени и прижалась лбом к ее ладоням. Муж пытался отдернуть женщину за плечи, но та не собиралась отступать.

— Прошу, поднимитесь, — неловко произнесла Астер. — Обещаю, что наведаюсь к вам завтра. А сегодня мне нужно похлопотать по поручению церкви, как подчеркнул отец Матиа, согласно договору.

— Спасибо вам, госпожа Ле Фэр, большое вам спасибо! — мать Немуры бросилась в слезы.

— Пока, Зефирина, — Самаэль проводил девочку к отцу и помахал ей на прощание.

— Что ж, раз представление закончилось, направляйтесь на кладбище, — безэмоционально подытожил священник. — Там вас встретит охранник и расскажет все по делу.

— Уже темнеет, отец, — заметила Астер. — Поможете найти спальное место?

— Договор не предполагает решение подобных вопросов, — сухо ответил Матиа. — За вашу работу платят сполна. Прошу вас, взыщите возможности к ночлегу самостоятельно.

Священник и его свита ушла тем же путем, что и появилась, оставив гостей города наедине со своими проблемами.

— Я считаю, шоу удалось, — устало произнесла Астер. — Бери мешок. Пошли работать.

***

Кладбище Бакариона было небольшим, что соответствовало его немногочисленному населению. Белый каменный забор скрывал, что находилось внутри, и только решетчатые ворота, открытые в дневное время, приподнимали завесу тайны.

Астер и Сэма встречал сгорбленный старичок с огромным носом, на котором зияли бородавки размером с горох. Старичок обладал озлобленным взглядом и крайне скрипучим голосом, но как только он начал говорить, стало ясно, что он был дружелюбен и гостеприимен, хотя и ворчлив, под стать своему великому возрасту.

— Меня зовут Корвус. Я работаю здесь уже тридцать лет и редко покидаю кладбище, поэтому сразу прошу прощения за свои манеры. С живыми общаться сложнее, нежели с мертвыми.

Пара переглянулась и проследовала за охранником в небольшой двухэтажный домишко. Его стены из бруса были выкрашены свежей краской. Ухоженную крышу обрамлял по краям сток, направляющий дождевую воду в сторону от крыльца, чтобы в непогоду не приходилось мочить ноги. Женщина отметила, что Корвус очень прилежно относился к своему месту обитания.

Дом был натоплен. В печке уютно трещали дрова, а на ней стоял котелок с супом, издающий изумительный аромат. Как только Самаэль учуял еду, его живот громко высказался о своих потребностях, и Астер стало неловко за своего попутчика, хотя сама она была так же сильно голодна.

Первый этаж не имел внутренних перегородок и представлял собой одну большую комнату, в которой размещалась и кухонка с самодельными шкафчиками, и обеденный стол с двумя стульями, и узкая кровать, покрытая толстым пледом. Здесь же находилась хлипкая на вид лестница, ведущая на второй этаж.

— Оставляйте свои вещи, разберетесь с ними перед сном, — сказал охранник и указал на пол в прихожей. — Похлебке следует настояться, поэтому я предлагаю вначале осмотреться и вникнуть в проблему. Как вернемся, поедим да поспим. Во всяком случае, попробуем.

— Вы разрешаете нам остаться здесь? — с облегчением выдохнула Астер. — Мы вам очень за это благодарны, господин Корвус. Мы заплатим.

Старик отмахнулся от разговора о деньгах, как от назойливой мухи.

— Во-первых, вы меня не потесните. Второй этаж свободен и полностью в вашем распоряжении. А во-вторых, как вы иначе собираетесь работать? Ведь основные напасти случаются именно ночью. Тысячу раз пытался донести это отцу Матиа, но, кажется, ему было не до этого. Вероятно, он считает, что я сошел с ума от одиночества.

— От одиночества действительно можно захворать, — подчеркнула Астер намеренно, чтобы оценить реакцию охранника. Она ожидала, что он обидится или даже разозлится, но тот лишь возразил:

— Вероятно, так! Но я никогда не оставался один, миледи, в этом и заключается моя проблема. Я хочу уединения, хотя бы ночью, потому что я не высыпаюсь.

Экскурсия началась прямо от крыльца. Отсюда виднелись красивые памятники, ближайший из которых был всего в десяти ярдах от первой ступеньки дома. Слева располагался еще один домик, поменьше. В нем омывали и одевали усопших, и оставляли их там до захоронения.

— Раньше здесь было болото, — рассказывал Корвус. — И уже тогда оно служило кладбищем. В него сбрасывали солдат, раненных и убитых в бою неподалеку от Бакариона, и обычных людей, о чьей смерти никому не нужно знать. Например, любовниц или старших братьев.

— Очень удобно заметать следы битвы за наследство, — кивнул Сэм.

— Болото пересохло, но я все равно не рою ямы слишком глубоко. Иногда через ярд-полтора земля уже становится слишком влажной. Однажды мне пришлось оставить в могиле свой ботинок, его попросту затянуло трясиной.

Старик прошел вперед и остановился возле скульптуры женщины с младенцем. На ее голове лежал пересохший листочек, занесенный на кладбище ветром, и Корвус тут же убрал его.

— Маринетт долгое время была спокойной. Ее похоронили вместе со своим ребенком, которому удалось пожить на свете всего около двух недель. После смерти долгожданного сына мать наложила на себя руки, и вот они здесь, вместе, как она и хотела. Но последние полгода она стонет и плачет. Я пытался выяснить, что произошло, но она не разговаривает. Мне кажется, гробик с ребенком затянуло в глубь болота, и она теперь не может его найти. Разделились, получается.

Введя Астер и Сэма в недоумение, охранник последовал дальше. На этот раз он остановился у плоского памятника с длинным именем местной маркизы, высеченным позолоченными буквами.

— А эта мадам заходит ко мне прямо на кухню и стучит то дверцами, то тарелками. Готовить пытается. Я ее спрашиваю, что ты ко мне ходишь. А она все время жалуется, что голодна. Вот скажите мне, госпожа Ле Фэр, разве могут призраки быть голодны?

Астер растерялась от такого вопроса.

— Не могут, для голода нужно тело, как минимум желудок и голова, — ответила она. — Но они могут помнить это чувство, если оно было сильным в момент смерти.

— Да, действительно, — подтвердил Корвус. — Маркиза всегда пыхала здоровьем. Ее полным розовым щечкам завидовали многие из ее немолодых ровесниц. А хоронил я ее иссохшей, как если бы она была узником в темнице. Видать, невестка постаралась сжить со свету ненужную свекровь, голодом заморила. Но это лишь догадки. Я же не дружинник и не судья.

Охранник собрался идти дальше, но Астер его остановила.

— Пожалуйста, прежде чем мы продолжим, я обязана у вас уточнить… Вы действительно видите духов и даже разговариваете с ними?

— Вот прям как с вами, — терпеливо отозвался Корвус. — Я уже упоминал, что работаю здесь тридцать лет. Я думаю, усопшие уже воспринимают меня за своего и не могут понять, почему я гоню их из дома. А у меня от них ужасно болит голова, — старик потер затылок и направился к противоположному концу кладбища.

Астер и Сэм немного от него отстали.

— Возможно, я сейчас скажу очень странную вещь, но от него ничем не пахнет, — прошептал Сэм, склонившись над ухом Астер.

— Ты видел, какой он чистоплотный? Это не удивительно, — ответила та.

— От стариков всегда воняет ветошью, — настаивал на своем парень.

— Ты прав, звучит очень странно, что ты нюхаешь людей.

Памятники и скульптуры начали редеть, и охранник привел пару к менее ухоженному месту, где не каждая могила отличалась опознавательными знаками, а до некоторых даже не вела никакая тропка.

— Эта часть кладбища, как говорится, для бедных, — пояснил Корвус. — Иногда я хороню здесь даже бесплатно, ибо никто не приходит на похороны одиноких людей. Признаться, они беспокоят меня больше всего, потому что большинство из них никак не могут принять свою участь. Недавно один мужик зашел ко мне домой, сел за стол и потребовал медовуху. А я ему говорю: «Так ты ж от того и умер, что пил в три горла!». Нет, им же нечем думать. Говорят только то, что при жизни умели.

Внезапно Астер зацепилась взглядом за одну достаточно свежую могилу с крестом из красного дерева и медной табличкой, на которой была высечена фамилия Зефирин.

— А это кто?

— Новенькая, — старик скорчился, будто не хотел обсуждать эту особу. — Умерла всего три месяца назад.

— Она как-то связана с Немурой Зефирин, выступавшей сегодня на перекрестке?

— Кто там у вас выступает, я не знаю, — проворчал Корвус. — Зато знаю, что дочь у этой женщины была, вроде как раз Немурой ее и называли. Больших похорон ее опекуны не устраивали, просто привели девчушку попрощаться с матерью и все.

— А вы не знаете, от чего она умерла?

— Несчастный случай. Упала с лестницы и сломала себе шею. Я вправил ее кое-как, чтобы родственники прощались с более или менее приличным телом, но они так и не заглянули под крышку гроба.

— Вот это новости, — протянула Астер и посмотрела на Самаэля. — Завтра у меня будет много вопросов к госпоже Зефирин. Той, которая жива.

Охранник взглянул на заходящее солнце и призвал гостей возвращаться в дом.

— Господин Корвус, мы проделали длинный путь и хотели бы помыться, — призналась Астер. — Простите за мою наглость.

— У меня есть приспособление для омывания, — старик указал на домик временного пребывания трупов перед захоронением. — Можете им воспользоваться, сейчас там никого нет.

— Я туда не пойду, — заикаясь, произнес Сэм.

— Пойдешь, — строго ответила женщина. — Или будешь спать на улице.

После водных процедур совсем стемнело. Наевшись наваристой похлебки, Астер принялась разрисовывать дверные и оконные косяки символами, защищающими от злых духов. Она была не уверена, что это поможет остановить маркизу, ведь со слов старика она вовсе не была вредителем, а всего лишь беспокойной душой. Так или иначе, чтобы полностью огородить хозяина от непрошенных гостей, надо было знать их в лицо.

Сэму поручили расстелить постель на втором этаже. Корвус сидел за столом, пил душистый чай и, скрепя сердцем, наблюдал, как пачкают его стены.

— Госпожа Ле Фэр, вы уж простите за мое любопытство. Ей Богу, мало общаюсь с живыми людьми, и теперь охота почесать языком. Расскажите, как получилось, что ведьма стала служить церкви?

У Астер нервно дернулся глаз, но старик не мог этого увидеть, ведь она стояла к нему спиной.

— Моя бабка была очень могущественной и натворила немало скверных дел, — поделилась она. — Когда она умерла, мы с церковью заключили договор: я не продолжаю ее дело, а они не сжигают меня на костре.

— Но ведь, обращаясь к вам за помощью, они буквально просят вас о ведьминских услугах, — скрипучим голосом посмеялся старик. — Лицемеры!

— Это другое, — улыбнулась Астер. — Они считают, что раз могут мной управлять, значит, на то воля Божия.

— А сами-то вы верите в Бога?

Женщина обернулась и пристально посмотрела на собеседника. Ее глаза блестели, отражая игривые огоньки свечей.

— Простите, я, наверное, взболтнул лишнего, — рассеянно произнес охранник.

— Я знаю, что он есть, — все равно ответила Астер. — Я просто отношусь к нему иначе. Я бы хотела, чтобы он хоть раз ответил на молитвы, как это делает его падший сын. Но он молчит, и нет такого заклинания, которое могло бы его призвать. Я знаю, что он есть, но из-за его поведения я в него не верю.

— Я закончил, — громкие шаги Сэма прервали напряженную паузу. — Корвус, а что находится за домом? Там вроде какие-то кирпичи, но они уже утонули в колючем кустарнике.

— Этой мой стыд и позор! — воскликнул старик. — Я мечтал обложить свою избушку камнем, но руки все никак не доходили, да и сил уже не так, как тридцать лет назад. А теперь они и вовсе поросли этими проклятыми сорняками, которые я и выдрать толком не могу, так они обвились вокруг стопок.

— Ничего, дом и так очень красив, — заверила Астер и отложила кисть и пустую миску из-под хны. — Думаю, на сегодня этого хватит. Если кто-нибудь снова войдет внутрь, сразу зовите нас.

— Благодарю, миледи, — охранник поднялся и подошел к своей кровати. Когда он лег, горб полностью расправился, и Корвус стал выглядеть значительно длиннее.

Когда Астер поднялась в свою комнату, то увидела распахнутое окно.

— Оно уже было открыто, когда я пришел, — начал оправдываться Самаэль.

— Так и закрыл бы его тогда, — возмутилась Астер. — Иначе какой толк от печи?

Перед тем, как затворить створки, женщина выглянула, чтобы тоже посмотреть на кирпичи, о которых говорил Сэм. В темноте она смогла различить лишь черную кучу, поэтому удивилась остроте зрения своего попутчика, но решила его в этом не хвалить.

— Может, помочь ему сделать кладку, — задумчиво произнесла она. — Вроде неплохой мужик.

— Задержимся, когда разберемся с Зефириной, — пожал плечами юноша.

Когда они легли, Астер отвернулась, чтобы поскорее уснуть. Но Сэм никак не мог отделаться от мысли, что в любой момент в их жилище нагрянет приведение, поэтому ворочался до тех пор, пока на горизонте не промелькнул свет от восходящего солнца.

***

Утром, когда пара спустилась на первый этаж, Корвус уже заваривал свежий чай, напевая что-то несуразное себе под нос. Астер почуяла в воздухе нотки лаванды и кардамона, и это терпкое и одновременно нежное сочетание запахов ей необычайно понравилось.

— Маркиза приходила, — сообщил охранник, не глядя на своих гостей. — Застыла в дверях. Похвалила красивую роспись и уплыла обратно на кладбище. Видать, твои закорючки не пропустили ее дальше.

— Вам следовало меня разбудить, чтобы я посмотрела на нее, — ответила женщина и взяла со стола кружку с дымящимся напитком.

— Она не шумела, и я решил не тревожить вас такой мелочью. Если бы приперлись соседи с бедной части кладбища, было бы другое дело. Но, поди, они вас застеснялись.

Позавтракав и одевшись во все чистое, Астер и Сэм условились, что раз приведения не проявляют активности днем, они займутся делом Немуры Зефирин и к вечеру вернутся обратно. Корвус с этим согласился, хотя выглядел при этом расстроенно.

— Теперь мы можем поговорить о том, что произошло вчера, — нетерпеливо тараторил Самаэль. — Немура бросила в мать кружку одной лишь силой мысли. Ты все еще будешь отрицать, что это был телекинез?

— Во-первых, госпожа Зефирин является девочке не матерью, а опекуном, и данный факт может оказаться крайне важным для расследования, — рассуждала Астер. — Во-вторых, хоть я и не могу предоставить убеждающих доводов, но я действительно все еще считаю, что это не было телекинезом. Это может быть он только по двум причинам: либо Немура ведьма, причем весьма сильная, либо она испытывает крайне сильные эмоции в момент проявления своей нечеловеческой силы.

— Мы не сможем выяснить наверняка, является ли она ведьмой, — скептически произнес Сэм. — А что касается эмоций… на сцене она была довольно апатичной.

— Ты видел синяки? Немура была апатичной ровно до того момента, пока к ней не подошла опекун. Мне кажется, она бьет ребенка или не защищает ее от своего мужа.

— Вчера она рыдала довольно убедительно. Разве бы стала госпожа Зефирин просить о помощи, если бы дела обстояли именно так?

— Это были слезы страха, и нам не известно, был ли это страх за девочку или страх за свою жизнь рядом с этой девочкой.

— И что мы им скажем, когда придем? Потребуем сознаться в истязании падчерицы?

— Нам стоит узнать больше от сторонних наблюдателей, — заключила Астер. — Опросим свидетелей.

Улица с игривым названием Яблочная вела в противоположную сторону от церкви, а семья Зефирин проживала в самом ее конце, поэтому оказалось не удивительным, что загадочная Немура не приносила особых хлопот отцу Матиа. В таком закутке могли происходить очень разные вещи, о которых никогда бы не узнали жители Бакариона, кроме самых близких соседей. На фоне лиловых и желтоватых зданий здесь выделялся один участок, на территории которого подсыхали деревья и пустели теплицы, а сам дом требовал немедленного ремонта, потому что по его стенам расползались трещины. И находился он ровно в том месте, куда госпожа Зефирин пригласила Астер и Самаэля.

— Кажется, они едва сводят концы с концами, — расстроенно произнес юноша.

— Это было очевидно, учитывая место захоронения матери Немуры, — прокомментировала Астер.

Калитка соседнего забора отворилась, и из нее вышла пожилая дама в пышном платье, которое местами поела моль, но оно все еще выглядело великолепно. Помимо модной прически с использованием спиц и медных заколок, ее богатое происхождение выдавали окуляры на длинной ножке.

— Прошу прощения! — звонко сказала она. — Я услышала ваш голос и поспешила выйти. Вы — та самая леди, которая вчера зачинила спор с нашим конферансье?

— Как красиво вы называете мошенника и обманщика, — пробормотала Астер.

— На слово «шут» он обижается, — сострила старушка и скромно посмеялась, прикрыв рот маленькой ладошкой. — В нашем городе случается крайне мало гостей. Могу я предложить вам травяного чаю? Прошу вас, соглашайтесь, угодите заскучавшей бабке.

Астер и Сэм приняли приглашение, ведь забавная старушка подходила для проведения опроса касательно семейства Зефирин, так как жила с ними через ограду.

— Зовите меня Беатриче, — хозяйка расплылась в довольной улыбке и позвала пару проследовать в дом. — Ваш жених может прогуляться по саду, если хочет, пока мы ведем свои женские разговоры.

— С чего вы взяли, что он мой жених? — спросила Астер.

— Это очень просто, ведь он пожирает вас глазами, — хохотнула Беатриче.

— Вероятно, он всего лишь голоден.

Астер поманила Сэма пальчиком и сказала ему на ухо:

— Может, ты действительно прогуляешься? Зефирин живут прямо за забором. Проверь, как много Беатриче могла бы увидеть, чтобы я потом оценила ее показания.

Самаэль кивнул и направился к саду с раскидистыми розовыми кустами.

В гостиную проникали теплые солнечные лучи сквозь высокие чистые окна, придавая помещению сказочности и уюта. Аромат свежезаваренного чая с кардамоном и лавандой заполонил все пространство. Астер сделала вывод, что этот сбор был очень популярен в Бакарионе.

— Мой третий муж тоже был моложе меня, на целых пятнадцать лет! — звенела Беатриче, усаживаясь на маленький диван возле низкого столика с чайником. — Он заставлял меня чувствовать себя девчонкой и забывать о хлопотах.

— Где же теперь ваш третий муж? — Астер заискивающе повела бровью и тоже присела, на старый стульчик с вырезной спинкой.

— Умер при неустановленных обстоятельствах, — вздохнула старушка, но особой грусти в ее вздохе не ощущалось. — Оставив мне свои богатства, так же, как и двое других. Говорят, на мне венец безбрачия.

— Венец безбрачия — это когда мужчины вообще к вам не подходят. А вы, простите, черная вдова, — Ле Фэр теперь с недоверием покосилась на чашечку горячего напитка.

— Так звучит даже лучше, — посмеялась Беатриче. — Видите ли, я верю в проклятия. Но разве можно назвать проклятьем, когда мужчины возлагают к твоим ногам деньги и свои собственные жизни? Нет, я считаю себя счастливой женщиной.

— А что вы можете рассказать о семействе Зефирин?

Старушка поморщила носик, и с ее лица упало немного косметической пудры, которой она обильно обмазалась перед приемом гостей.

— Я знаю Немуру с самого рождения. С ее матерью, Магдой, мы даже какое-то время дружили, так как находились в одинаковом положении — на попечении у своих богатых мужей. По правде говоря, мне известно, что Немура появилась на свет случайно, а Магда приобрела фамилию позже, чем положено в приличном обществе. Беременность вынудила Карлайла жениться и остаться в Бакарионе как минимум до тех пор, пока люди не перестанут сплетничать. Магда была безумно влюблена в своего мужа и совсем не видела, что он выжидает момента, чтобы бросить ее…

— А что случилось с Магдой? Я видела ее могилу на кладбище.

— Бедняга сошла с ума, когда Карлайл уехал. Этот нахал еще и оставил ее без гроша, и ей пришлось распродавать предметы мебели и книги, чтобы как-то жить дальше. Она просто сгорела изнутри, как свеча.

— Я так понимаю, после смерти матери Немуре достались опекуны. Кто они?

— Элеонора и Федел Зефирин, последний является старшим братом Карлайла и, соответственно, родным дядей Немуре. Замечательные люди! Элеоноре не суждено иметь своих детей, поэтому она с радостью приняла падчерицу как родную. Теперь она очень за нее переживает в связи со всеми этими странностями.

— Я видела на Немуре синяки, и мне кажется, что Федел не такой замечательный, как вы описываете.

— Что? — Беатриче широко распахнула глаза и положила руку на грудь. — Вы ошибаетесь. Федел никогда бы не тронул девочку. Именно он настоял, что Немура перейдет в их семью, так он сможет загладить провинности своего младшего брата. На самом деле это Магда лупила дочь, да так сильно, что… прости, Господи, я порой думаю, что смерть матери пошла девочке на пользу.

Старушка встала и подошла к комоду, на котором стояли подсвечники и статуэтки для декора. С него она сняла колоду карт и положила на столик перед Астер. Карты были большие и потрепанные.

— Я пыталась разговаривать с Магдой множество раз, чтобы она пожалела невинное дитя. Но делала только хуже, ведь после этих разговоров мать возвращалась домой и избивала Немуру, считая, что та нажаловалась мне. А мне и не надо было жаловаться, мне все видно и слышно через забор. И однажды мне подумалось, что я смогу помочь им иначе, — Беатриче кивнула на колоду.

— Это карты таро, — сказала Астер. — Новая игра, полюбившаяся и нищим, и королям. Кажется, ее называют «Трионфи».

— Мне-то известно, что это сказка для церкви, — Беатриче подмигнула. — И на самом деле это ведьминские карты для предсказания судьбы.

Астер склонила голову в недопонимании.

— Вы ведьма? — напрямую спросила она.

— Нет, что вы! — воскликнула старушка. — Хотя считаю, что в каждой женщине есть что-то от ведьмы. Не спроста наш ум более юркий, чем у мужчин.

— Тогда что вы делали с этими картами?

— Я подслушала у подруг, что с помощью них можно не просто заглянуть в будущее, но и изменить его. Мне понадобилось некоторое время, чтобы поискать нужные книги, но я справилась, — Беатриче вынула из лифа своего платья сложенный вчетверо клочок бумаги. — Я нашла обряд на привязанность и захотела привязать Магду к своей дочери. Но, конечно, у меня ничего не вышло. На следующий день после ритуала я вновь стала свидетелем побоев Немуры.

— А она всегда проявляла свои необычные способности? — решила сменить тему Астер.

— Нет, — отмахнулась Беатриче. — Мне до сих пор кажется, что меня дурят. Немура — совершенно обычный ребенок! В конце концов, если бы она от роду обладала неведомой силой, она бы не давала себя в обиду.

Старушка сделала глоток чая и отставила чашку.

— Если честно, я больше не хочу разговаривать о Зефирин. Чувствую себя так, словно копаюсь в чужом грязном белье. Мы вышли за рамки обычных сплетен!

Астер обернулась к окну и увидела, как Сэм что-то пристально разглядывает. Решив дать ему еще немного времени, она продолжила развлекать хозяйку пустыми беседами.

— Что еще у вас есть интересного из ведьминских предметов?..

Самаэль делал вид, что рассматривает цветы, но на самом деле он приближался к ограде, смежной с участком Зефирин. Она была деревянной и местами изрядно иссохла, между досками образовались щели.

Внезапно с куста сорвался розовый бутон и плавно полетел прямиком к соседям. Сэм проследовал за ним взглядом, пока не наткнулся на лицо Немуры в дыре заграждения. Парень подпрыгнул от неожиданности.

— Привет, — как ни в чем не бывало поздоровалась девочка.

— Это ты делаешь? — Сэм указал на парящий цветок.

Немура задумчиво посмотрела на него, словно увидела впервые.

— Маме грустно, что наш сад завял, поэтому иногда она крадет розы Беатриче. Разве ты не должен был прийти к нам в гости?

— Я приду прямо сейчас, — суетливо ответил Самаэль. — Откроешь калитку?

Немура вприпрыжку направилась ко входу на свой участок. Парень подошел к окну хозяйского дома и подал Астер знак, что пора уходить.

Элеонора Зефирин увидела, как девочка впускает гостей, и поторопилась их встретить. Она облачилась в скромный халат, перевязанный поясом на уровне талии, и собрала волосы в строгий пучок. С ее плеча свисало полотенце для уборки.

— Госпожа Ле Фэр! — воскликнула она. — Я так рада, что вы нас навестили. Прошу, проходите в дом.

Вблизи дом семейства Зефирин выглядел еще более уныло, чем издалека. На фасаде стали заметны трещины и сколы, украшенные паутиной. Но внутри все оказалось намного лучше: мебель была целой, прихожая чистой, а стены выкрашены свежей светлой краской. С кухни доносились нотки пряных приправ от только что приготовленной еды.

Немура запрыгнула Сэму на спину и потребовала покатать ее, будто тот был лошадью. Юношу это ничуть не смутило, и он принял правила игры. Астер подумалось, что так будет лучше, потому что разговор о матери мог оказать на ребенка травмирующее воздействие, если истории о домашнем насилии были правдой.

— Элеонора, я хочу сразу обозначить свою позицию, чтобы вы понимали, в каком ключе я собираюсь исследовать ваш случай, — начала Астер. — Я считаю, что у Немуры нет никакого дара перемещать вещи силой мысли. Вероятно, ее разум подвергся изменениям нечеловеческой природы в результате гибели матери. И если мы определим, что именно с ней произошло, я смогу ей помочь. Но для этого вы должны быть предельно честны со мной, даже если придется сознаться в преступлении.

— Мне нечего скрывать, — заверила опекун. — Если для исцеления этого ребенка понадобится живое сердце, я отдам свое.

Астер поморщилась от ассоциации ее работы с жертвоприношениями, но смысл о любви Элеоноры к Немуре осознала.

— Скажите, почему Магду похоронили в отдаленной части кладбища?

— Для бедных, — уныло протянула Элеонора и опустилась на табуретку в прихожей. — Я бы хотела проводить Магду как следует. Мы ведь вовсе не нищие, просто живем скромно. Федел, мой муж, не любит излишние растраты. И когда он увидел, в каком состоянии находится дом, он сказал, что лучше деньги пойдут на обустройство живых, а не мертвых. Но когда он принял такое решение, оно уже не имело никакого значения, ведь охранник кладбища и сам запретил нам хоронить в основной части.

— Он объяснил, почему? — уточнила Астер с удивлением.

— «Нельзя и точка», такими были его слова. Поэтому мы никого не позвали на поминки, чтобы не позориться. К могиле проститься пришли только я, Федел и Немура.

— Вы пришли только после захоронения?

— Да, — Элеонора закатила глаза, будто усердно вспоминала что-то. — Немура наотрез отказывалась подходить к гробу. Кажется, она боялась того, что могла в нем увидеть. Это ведь нормально, ребенку всего лишь десять лет, а она уже хоронит родную мать.

— А во время прощания на могиле вы не замечали ничего странного?

— Мы пробыли там всего несколько минут. Земля была очень влажной и вязкой, и ходить по ней было затруднительно. Немура стояла перед крестом у изголовья могилы, а потом резко упала на колени. Мне показалось, она начала задыхаться, и я бросилась к ней. Я хотела поднять ее на ноги, но в этот момент она стала такой тяжелой, словно кто-то еще сидел у нее на плечах. Федел помог нам, оттащил от могилы подальше, и все вернулось в порядок. Девочка плакала и причитала «мама, мама», и я отнесла произошедшее к переживаемому горю. Три месяца уже прошло, но мы туда так и не вернулись.

— Каково тебе быть таким, Сэм? — спросила Немура, прыгая вокруг здоровяка, как козочка. В ее волосы была вплетена роза, сорванная в саду Биатриче.

— Каким «таким»? — насторожился парень.

— Тем, кем ты являешься на самом деле.

— Я просто живу, — обтекаемо ответил Самаэль. — Может быть, не всегда по чести, но я стараюсь. Я совсем не плохой человек.

Немура звонко рассмеялась, словно услышала новую шутку. Она вела себя странно даже для ребенка, оказавшегося в печальных обстоятельствах. Иногда она поворачивала голову в сторону, где никого не было, и будто подслушивала чужой разговор. А иногда, в прыжке, она зависала в воздухе чуть дольше, чем в остальные разы, словно кто-то подхватывал ее в этот момент.

Внезапно Немура замерла и резко прекратила смеяться. Она бросила озлобленный взгляд на дом и сказала:

— Они плохо говорят о маме.

Девочка сорвалась с места и побежала к крыльцу, и Сэм последовал за ней.

— Вам что-нибудь известно о том, как умерла Магда? — продолжала расспрашивать Астер.

— После того, как Карлайл покинул семью, она была сама не своя. Когда я узнала, что она упала с лестницы, мне подумалось, что это был лишь вопрос времени. Магда стала рассеянной, дерганной и… жестокой.

— Она била свою дочь?

— По правде говоря, она ее истязала, — Элеонора прослезилась, а ее голос дрогнул. — Она могла оттаскать девочку за волосы только лишь за то, что та не полила цветы. Когда я переехала в дом, я нашла молодые прутья от деревьев, которые Магда использовала как розги. И тут же их выкинула.

— Получается, мать винила Немуру в том, что от нее ушел муж?

— Такое могло быть. Но тогда она путала причину и следствие, ведь именно из-за Немуры Карлайл вообще остался в Бакарионе…

Небольшое зеркало, висевшее в прихожей возле Элеоноры, лопнуло и разлетелось на мелкие осколки. Некоторые из них порезали женщине щеку, и из нее хлынула алая кровь. Госпожа Зефирин вскрикнула и приложила к ранам полотенце.

В дом с громким топотом ворвалась Немура. Ее детское личико исказила гримаса ярости и отвращения. Она выставила в Элеонору указательный пальчик и прокричала:

— Не смей говорить о моей матери!

Самаэль недоуменно пожал плечами, когда Астер устремила на него вопросительный взгляд.

— Может быть, ты расскажешь о своей маме? — предложила она девочке настолько спокойным тоном, насколько могли позволить обстоятельства.

Немура посмотрела куда-то наверх и потом медленно покачала головой.

— Мама не любит, когда о ней говорят. Она злится.

— Она сейчас здесь?

Девочка закрыла ладошками уши и убежала вглубь дома.

— На сегодня достаточно, — объявила Астер. — Элеонора, вы справитесь со своей щекой?

Женщина молча кивнула и ушла к туалетному столику.

— Вернемся на кладбище. Мне осталось только проверить свою догадку, и тогда можно будет завершать работу.

***

Вечер накрывал Бакарион прохладным одеялом. Небо затянуло облаками, и с наступлением темноты ничто не освещало улицу: ни луна, ни звезды. Астер уже переоделась в белую ночную рубашку, ниспадающую ей до самых пяток, и теперь сидела в домике охранника и задумчиво смотрела в окно. Сэм уплетал похлебку. Его нога под столом нервно отстукивала по полу кривые такты.

— Корвус, я спрашивала вас вчера о захоронении Зефирин, но вы рассказали не все, — начала Астер, не отрываясь от окна.

— Магда Зефирин не имеет отношения к моей проблеме, — проворчал охранник, потирая затылок.

— Она имеет отношение к одной маленькой девочке, которой тоже нужна моя помощь, — женщина обернулась и одарила старика мягким, но требовательным взглядом. — Ответьте, почему вы запретили хоронить ее в основной части кладбища?

Старик тяжело вздохнул. Пламя от свечи отбрасывало на его лицо тень, и могло показаться, будто у него отсутствовали глаза.

— Когда ее принесли, она стала вести себя просто ужасно. Пока Магда лежала в омывальном доме, она все время вскакивала и кричала. Мне даже пришлось привязать ее, чтобы она не испортила себе тело. Помните, я говорил, что вправил ей шею? Представьте себе картину: заходишь к ней, а она сидит, дергается, и голова эта ее болтается…

Самаэль отодвинул полупустую тарелку и с усилием проглотил то, что оставалось во рту.

— Говорите так, будто это обыкновенное явление, — пожаловался он.

— Всякое бывает, но Магда просто вывела меня из себя! Она все кричала про вину, а мне это совершенно не нужно.

— О какой вине идет речь?

— Откуда мне знать? Некоторые из почивших винят меня в своей смерти только лишь потому, что я рыл им могилу. Но ведь это моя работа!

— Может, после смерти она осознала свою вину перед дочерью? — предположил Сэм.

— После смерти ничего осознать нельзя, — возразила Астер. — Труп или призрак не умеет размышлять, эту функцию он утратил вместе с жизнью. Скорее он зациклится на каком-то ярком моменте перед смертью и будет вспоминать его, пока не упокоится.

— Поймите, — продолжил Корвус. — Меня не пугает, когда они разговаривают. Мне не нравится, что они лезут в мой дом! Поэтому я и отправил ее подальше, к беднякам, в надежде, что оттуда она не сумеет добраться до меня.

— Помогло? Вы хоть раз видели ее с тех пор?

— Ни разу, и черт с ней.

Астер подошла к мешку с вещами и вытащила из него деревянный амулет на обыкновенной бечевке. Затем она взяла со стола свечу и сложенный листок бумаги, который забрала у Беатриче, и молча вышла из дома на босую ногу. Сэм кинулся за ней.

— Ты куда? — озабоченно окликнул он женщину.

— Мне надо проверить Магду Зефирин, — ответила она. — Сидите дома. Это может не понравиться не только ей, но и остальным обитателям кладбища.

Парень колебался, но все же послушался и вернулся к охраннику. Теперь он сел у окна и высматривал Астер на случай, если придется бежать ей на помощь.

Астер шла по тропинке вдоль красивых памятников в виде женщин и ангелов, которые в темноте выглядели зловеще. Она не торопилась, аккуратно переставляя ступни, чтобы не наткнуться на ветки или острые камешки. В ночной тишине отчетливо слышалась музыка сверчков или цикад. Они провожали ведьму, напоминая, что та все еще находится в мире живых.

— Извините, — раздалось за спиной, и женщина резко развернулась. В тусклом освещении можно было смутно различить очертания человеческого силуэта. — Извините, вы тут новенькая?

От потока воздуха силуэт немного покачнулся и отпрянул назад.

— Я хотела уточнить, почему меня больше не пускают в дом.

— Маркиза? — догадалась Астер.

— Да, это я, — откликнулся силуэт. — Я хотела бы пройти на кухню и приготовить поесть.

— Увы, маркиза, если вы не можете переступить через порог, значит, вы изрядно согрешили.

— Мы все не без греха. Что же мне теперь, не есть?

— Вам это больше ни к чему.

Астер собралась было уходить, но вдруг силуэт стал ярче и более отчетливым. Голос маркизы также изменился, и теперь стал похож на рык хищного животного.

— Ходишь по моей земле и смеешь мне дерзить? — с угрозой прокричала та. — Я убила своих сыновей, чтобы они не зарились на мое наследство. Думаешь, у меня на тебя рука не поднимется?

Силуэт сделал рывок вперед, чтобы прорваться через барьер, который построил амулет, и почти дотянулся до Астер. Но женщина прокусила себе большой палец и оставила на обереге кровяной отпечаток, произнеся:

— Sanguinem praesidium!

Маркиза отлетела и развеялась, будто ветер раздул дымку от огня. Астер перевела дыхание, чтобы успокоить клокочущее сердце, и продолжила свой путь к могиле Зефирин.

Когда земля стала вязкой, и пальцы начали утопать в грязи, женщина поняла, что подошла совсем близко. Крест Магды был единственным приличным постаментом в бедной части кладбища, поэтому долго искать нужную могилу не пришлось. Ле Фэр встала на колени, пачкая ночную рубашку, и поставила свечу прямо в голове захоронения.

Треск сверчков прекратился. Теперь все живое бежало подальше от ведьмы, проводящей ритуал по призыву усопших. Астер погрузила руки в землю и закрыла глаза.

— Surge, — прошептала она. — Magda Zefirin, responde mihi!

Она простояла так несколько минут, но не добилась никакого эффекта. Не почувствовала от могилы ни малейшей вибрации, что могло означать только одно: в ней нет души, ни единой ее части. Астер открыла глаза и развернула листок Биатриче. На нем были перечислены совершенно нелепые слова, которые старушка называла заклинанием, и описан несуществующий обряд с картами таро.

— И все же у нее получилось, — тихо произнесла Астер. — Она привязала Магду к своей дочери.

Когда Астер распахнула дверь в дом охотника, вдали грянул раскат грома. Вид ее имазанной ночнушки и растрепанные волосы напугали троих мужчин. Один из них перекрестился и, пробормотав «Я все понял», спешно выскочил на крыльцо и растворился.

— Я иду спать, — сообщила Ле Фэр. — Завтра будет сложный день.

— А что с моей проблемой? — бросил Корвус. — Ты же видела, что призрак прошел через твои закорючки.

— А что он хотел?

— Выпить.

— Поставьте ему на могилу стопку медовухи, и он больше не придет.

— И что мне, с каждым так возиться?

— С каждым, кто сможет пройти в дом. Это неупокоенные души, которые не способны никому навредить. Если вы удовлетворите их желание, скорее всего, они упокоятся и вознесутся.

— Это что получается, наша розовощекая маркиза — злой дух, раз пройти не смогла?

— Да, она убила сыновей, чтобы не передавать им свое наследство. И теперь она считает, что кладбище — ее собственность, поэтому от нее можно ожидать всяческих злодеяний, если вы вдруг решите иначе. Например, начнете выгонять ее из дома.

— Откуда вам это известно, госпожа Ле Фэр?

— Мы поговорили с ней… по душам!

Самаэль усмехнулся удавшейся иронии и вместе с Астер поднялся на второй этаж.

Женщина стянула с себя ночную рубашку и бросила возле кровати, оставшись в одном испачканным кровью амулете. По ее оголенному телу пробежал холодок, от которого на коже немедленно проступили мурашки, и она повернулась к окну, которое снова оказалось открыто.

— Ты проветривал? — поинтересовалась Астер и выглянула на улицу. Ее взгляд снова приковали к себе колючие кусты, которые в безлунной темноте были похожи на клубок гигантских пауков.

— Нет, — ответил Сэм. — Я вообще не поднимался сюда с самого утра.

— Странно, — пробормотала женщина и затворила ставни.

— Ты будешь спать голышом?

— У меня нет другой одежды для сна. Ты против?

— Нет, — парень замешкался. — Сейчас не самое лучшее время, чтобы дразнить меня.

— Я и не дразню, — Астер улеглась в кровать и завернулась в одеяло. — Завтра придется снимать неизвестное проклятье, после чего мне будет сложно заверять тебя в том, что я не ведьма. А тебе нужно будет приложить все свое обаяние, чтобы убедить Немуру на это согласиться.

— Думаешь, она будет отпираться? — Сэм прилег на краешек кровати и поджал колени.

— Она находится в сильной зависимости от Магды и боится ее. Реакция может быть непредсказуемой.

— Понятно. Высыпаемся и спасаем Зефирину. Звучит как план.

Этой ночью приведения больше не тревожили Корвуса. Все, кому не лежалось в своих могилах, слетелись на догорающую у креста Магды Зефирин свечу. К рассвету ни свечи, ни духов, уже не было.

***

Утром начал накрапывать дождь. Первым делом Астер и Сэм направились в церковь для получения благословления от отца Матиа. Священник принял пару в Горнеем1⁵ месте в зоне алтаря, чтобы не привлекать любопытствующие взгляды прихожан.

— Вы выполнили поручение, госпожа Ле Фэр? — спросил он, придерживаясь официального тона.

— Да, отец Матиа, — отвечала Астер. — Корвус больше не будет жаловаться на недоброжелательных соседей.

— Что ж, — священник выудил из-под рясы бренчащий мешочек и подал его Астер. — Церковь благодарит за ваши услуги. Можете идти.

— Спасибо, но я пришла сюда по другой причине. Мне нужно ваше благословение на проведение обряда изгнания.

В небе сверкнула молния, и витраж засиял разноцветными огоньками. Женщина пронзительно смотрела на священника своими огромными глазами, чтобы дать ему прочесть в них благие намерения.

— О ком идет речь? — уточнил отец Матиа. Впервые в его голосе послышались человеческие нотки волнения или даже испуга.

— О Немуре Зефирин. Я выяснила, что к телу девочки привязалась душа ее покойной матери. И это совсем не воссоединение двух любящих сердец.

— Я не понимаю, зачем вы просите разрешения. Это же ваша работа. Церкви не обязательно знать о каждом вашем шаге.

— Это может быть не классическим изгнанием. Мы имеем дело с новым проклятьем, и чтобы его снять могут понадобиться действия… за рамками дозволенного.

— Это вы имеете дело с этими проклятьями, — отец Матиа повысил голос и нервно сжал руки в кулаки. — Церковь не имеет к этому никакого отношения!

— Я вас умоляю, речь идет о маленьком ребенке! — не сдержался Самаэль. — Если вы беспокоитесь за свою репутацию, то подумайте, что с ней произойдет, когда девочка вырастет с этим демоном внутри и начнет утолять свою жажду к грехам. Когда на кладбище выстроится очередь на погребение, а вы будете знать, что это из-за вас. Потому что однажды вы не приняли верного решения!

— Усмирите своего подавана, госпожа Ле Фэр, — сквозь зубы процедил отец Матиа. — Хорошо. С вами пойдет Авель и будет следить за уместностью проводимого ритуала. В случае необходимости он освятит некоторые ваши манипуляции. Но вы не должны привлекать внимания горожан. Это мое условие.

— Мы что-нибудь придумаем, — Астер поклонилась и вышла из церкви, так и не подняв головы.

— Я повел себя как дурак, — удрученно вымолвил Сэм.

— Нет, ты все верно сказал. Главное, не бери это в привычку. Воцерквленные личности очень ранимы и не любят, когда на них кричат. Правда, знаешь ли, глаза колет.

Дождь усилился, и к тому времени, как пара дошла до дома Зефирин, Астер и Сэм промокли до нитки. Калитка оказалась приоткрыта, поэтому они беспрепятственно прошли на участок. В проем парадной двери они увидели молодого дьякона Авеля, испуганно вжавшегося в стену прихожей. Астер вбежала внутрь и увидела, как на полу с разбитой головой лежал Федел, а над ним склонилась Немура. Элеонора рыдала и умоляла девочку прекратить бесчинства.

— Ты! — прорычал ребенок нечеловеческим тембром, когда появилась Астер. — Думаешь, надела свои побрякушки, и я тебя не трону? Как смела ты звать меня на моей могиле?!

— Оставь невинное дитя! — потребовала Ле Фэр. — Тебе больше не положено ходить по земле!

— Невинное? — Магда, захватившая волю своей дочери, зловеще рассмеялась. — Пойдем со мной, и я покажу, кого ты защищаешь!

Девочка провела рукой, и в коридоре со скрипом отворилась дверь, ведущая в подвал.

— Она была заперта, — взволнованно произнесла Элеонора. — Я так и не смогла найти от нее ключ.

Астер направилась к подвалу, но Самаэль остановил ее, схватив за запястье.

— Нельзя идти у нее на поводу, — прошептал он.

— Когда Немура придет в себя, хватай ее и выноси на улицу. Ты должен взять с нее согласие на изгнание матери.

Женщина посмотрела на Авеля, который, по всей видимости, стал свидетелем атаки на Федела.

— Девочку нужно будет связать, — медленно и тихо проговорила она и подошла к порогу лестницы, ведущей в непроглядную темноту.

— А теперь смотри! — крикнула Магда и толкнула Астер в спину.

1.Огнем должны быть скованы печати и защитить владельца от проклятий (лат.)

2.Богини древнегреческой мифологии.

3.Представлена мифологическая теория возникновения болезни сифилиса.

4.Проводник душ умерших в подземное царство мертвых в древнегреческой мифологии.

1.Горнее место — часть православного храма, располагающаяся у центральной части восточной стены алтаря прямо против престола. На этом месте устраивалась кафедра для епископа.

Bepul matn qismi tugad.