Kitobni o'qish: «Меч рассвета, или Бабушка тоже воин»

Глава 1: Прощай, Каркаде, Привет, Адская Карета!

Шестьдесят лет — это вам не шутки. Это вам и радикулит по утрам, и очки на носу, и полное право ворчать на молодежь. Для меня, Варвары Петровны, эти шестьдесят были годами, наполненными историческими баталиями. Не по-настоящему, конечно. Я была учителем истории, человеком глубоко приземленным и практичным. Но по выходным... ох, по выходным я перевоплощалась. Моим настоящим наркотиком были толкиенистские реконструкции. Я не просто шила костюмы и доспехи – я их ковала! Собственноручно, по чертежам, с любовью. Мечи, кинжалы, даже латные перчатки – всё это было моим. Я знала, как держать меч, как парировать удар, как не свалиться с коня (хотя тут были нюансы). Спасибо папочке, кадровому военному, который с детства учил меня не только стрелять из воздушки, но и владеть холодным оружием – «в жизни всякое бывает, Варвара, а нож он завсегда пригодится». А мой муж, светлая ему память, был охотником, заядлым туристом, и брал меня с собой в тайгу. Там я научилась разводить костер одной спичкой в ливень, ставить шалаш, чтобы ни одна мерзкая комарина не пробралась, и отличать съедобную ягоду от смертельной. В общем, была я дамой, хоть и в возрасте, но весьма боевой и к выживанию приспособленной.

И вот, наступил этот день. Выход на пенсию. Стол ломился от угощений, внуки галдели, дети суетились. Всё как по книжке. Я сидела в своем любимом кресле, потягивая каркаде, и думала: «Ну вот, теперь-то я развернусь! Наконец-то доделаю тот готический доспех!». Последний глоток… И вдруг, вместо уютного тепла по телу пробежал странный холодок. Не боль, не онемение. Просто ощущение, будто кто-то выдернул пробку из моей жизненной батарейки. Сердце дало крен, и мой мир стал гаснуть, как старый ламповый телевизор. Дети и внуки суетились вокруг, фальшиво улыбаясь, но я-то прекрасно знала, как сильно они ждали этой минуты, чтобы наконец прибрать к рукам мою квартиру и сбережения. Никакого яда, никакой драмы, просто холодный расчет наследников. "Ну что ж, Варя, — подумала я, закрывая глаза, — отвоевалась… Оставляю вам бетонные стены, а сама ухожу на покой". Мой последний вздох был наполнен легким сожалением о недоделанном доспехе и горьким осознанием их предательства.

А в это самое время, в другом, не таком уютном, мире, по пыльной дороге королевства Шиления катилась богато украшенная карета. Внутри, дрожа от страха и унижения, сидела юная девушка. Ее звали Лира. Она была шестым бастардом короля Шилении, плодом насилия над дочерью прачки, которая служила в замке. Рождение ее было страданием — для матери, которая умерла вскоре после родов, для самой Лиры, которая с первых дней своей жизни была клеймлена как "незаконнорожденная". Детство ее было наполнено презрением и насмешками со стороны придворных, и лишь редкие мгновения доброты со стороны слуг давали ей передышку. Она росла среди кухонной вони и грязного белья, мечтая о свободе, но каждый день ей напоминали о ее ничтожности. Впервые она узнала правду о своем происхождении от бабушки – старой, иссохшей прачки, которая, сжалившись над внучкой, прошептала, что Лира — дочь короля, результат его зверства над ее матерью. Это знание не принесло ей утешения, лишь усилило чувство отвращения к своей судьбе. И вот теперь ее везли в качестве наложницы — живого подарка для короля соседнего, могущественного государства, Эльдарии, того самого короля Артемиса. О нем ходили жуткие слухи: тиран, самодур, извращенец, который собирает целые гаремы из пленниц, а потом избавляется от них, как от надоевших игрушек. Лира знала, что ее ждет участь хуже смерти.

Но до пункта назначения они не доехали. Из леса выскочила стая огров — огромных, мерзких существ с грубой кожей, тупыми зубами и интеллектом на уровне сильно пьяного гопника. Они напали на карету с животной яростью. Кучер был убит первым, лошади обезумели и, обезображенные ударами, рухнули, издавая предсмертный хрип. Слуги, пытавшиеся сопротивляться, были разорваны в клочья, превращаясь в кровавое месиво. Один из огромных огров, с омерзительной ухмылкой, схватил Лиру, вышвырнув ее из кареты как тряпичную куклу. Она пролетела несколько метров и с глухим стуком ударилась виском об камень. Ее хрупкое тело безжизненно распласталось на земле. В этот самый момент, когда жизнь Лиры угасла, а Варвара Петровна делала свой последний, умиротворенный вздох, произошло то, что навсегда изменило их судьбы.

Мое сознание, которое только что погрузилось во тьму, внезапно вспыхнуло новой, острой болью. Я открыла глаза, и вместо уютной комнаты увидела пылающее небо и тела вокруг. Голова раскалывалась от удара, и мир плыл перед глазами, как некачественная видеозапись. Рядом, воткнутый в ствол искореженного дерева, сиял тонкий, изящный клинок. Я тут же поняла, что это не моя реплика, а что-то настоящее и смертоносное. Быстро выдернув его, я почувствовала его вес, его баланс – это был Клинок с большой буквы. Инстинкты, отточенные десятилетиями тренировок и охоты, взяли верх. Я не стала вступать в безнадежный бой с ограми, которые копошились среди обломков. Вместо этого, я бросилась бежать, используя навыки, отточенные мужем в тайге. Я двигалась сквозь лесную чащу, пригибаясь, обходя препятствия, не обращая внимания на царапины и ссадины. Чужое, но удивительно податливое тело слушалось меня, словно было создано для побега.

Я бежала до тех пор, пока легкие не затребовали передышки, а огры, судя по звукам, не отстали. Задыхаясь, я оперлась о ствол векового дерева. Мой разум лихорадочно перерабатывал информацию: средневековье, отсутствие огнестрельного оружия, чудовища. Это было словно перенестись в одну из моих любимых реконструкций, только на этот раз все было по-настоящему, и на кону стояла моя новая, совершенно неожиданная жизнь. "Вот уж действительно, — промелькнуло в голове, — никогда не знаешь, куда тебя занесет после смерти! Хорошо хоть меч прихватила..."

Глава 2: Среди Обломков, Голод и Рейвен

Я брела по лесу несколько дней, питаясь тем, что находила — ягодами, кореньями, даже мелкими грызунами, которых ловила, используя старые охотничьи навыки. Тело, хоть и было молодым, ощущало слабость и последствия жизни в заточении. Лира была лишь наложницей, ее не учили сражаться или выживать. Я чувствовала его предысторию: легкие шрамы на руках, следы недоедания, общая слабость, не свойственная человеку, который должен был выжить в такой бойне. Мои шестьдесят лет опыта, моя привычка к выносливости, вступали в диссонанс с возможностями этого хрупкого тела. Я, Варвара Петровна, в своих шестьдесят могла дать фору этой юной особе в плане выносливости. Несмотря на это, я была жива, и это было главное.

На третий день, когда я уже почти отчаялась, я вышла на опушку леса и наткнулась на ужасающее зрелище. Это было поле битвы. Трупы людей и орков (или огров, как их тут называли) лежали повсюду, смешавшись с обломками повозок и брошенным оружием. Среди тел я увидела несколько движущихся фигур – это были выжившие, но их было совсем немного, и они выглядели измученными и ранеными.

Ко мне подошел высокий, статный мужчина с лицом, изборожденным шрамами, и пронзительными серыми глазами. Его звали Рейвен, и он оказался командиром небольшого отряда, который держал оборону. Он был воплощением образа средневекового воина, который я так часто изучала: крепкое телосложение, мужественное лицо, но в глазах читалась усталость.

"Ты откуда, воин?" — спросил он хриплым голосом, глядя на мой клинок с неприкрытым любопытством. Клинок в моей руке был тонким и острым, не похожим на те тяжелые мечи, которыми сражались местные. Он был скорее похож на саблю, но более изящный, совсем не такой, как мои любовно выкованные реплики.

Я понятия не имела, что ответить. Рассказывать о другом мире, о технологиях, о школе, о реконструкции — все это звучало бы как бред сумасшедшей. "Я... заблудилась," — просто ответила я, пряча свою растерянность за стальным взглядом. Мой голос, утомленный годами преподавания, прозвучал хрипло.

Рейвен усмехнулся. "В этих землях заблудиться легко, но мало кто бродит с таким клинком и не знает, как его использовать. Твоя одежда... и эти манеры. Кто ты?"

Он протянул руку, чтобы помочь мне подняться. Его ладонь была шершавой и сильной. Я приняла его помощь, пытаясь привыкнуть к новым ощущениям. Мир, в который я попала, назывался Эльдария, и он был раздираем бесконечной войной между людьми и орочьими племенами, поддерживаемыми темными магами. Здесь не было огнестрельного оружия, лишь клинки, топоры и луки. Это было словно перенестись в одну из моих любимых реконструкций, только на этот раз все было по-настоящему, и на кону стояла моя новая, совершенно неожиданная жизнь. У меня не было выбора. Мне нужно было понять этот мир, найти способ выжить, и, возможно, отыскать путь к покою, которого мне так не хватало в конце моей первой жизни.

Дни превратились в недели, недели — в месяцы. Я сражалась бок о бок с Рейвеном и его людьми, оттачивая свои навыки в реальных боях. Мой клинок стал продолжением моей руки, а молодое тело постепенно привыкало к постоянным маршам и лишениям, благодаря урокам выживания мужа. Поначалу каждое движение было непривычным, словно я управляла не своим телом. Но постепенно, шаг за шагом, я чувствовала, как оно становится более послушным, как мышцы обретают силу, а рефлексы оттачиваются. Я училась дышать по-новому, двигаться иначе, компенсируя хрупкость этого тела скоростью и точностью. Это было похоже на процесс калибровки, только вместо компьютера — моя собственная старая добрая голова.

Я узнала, что Эльдария — это мир, где сила и умение владеть оружием ценятся выше всего. Здесь нет места слабости, и каждый день — это борьба за выживание. Мой опыт историка помогал мне анализировать тактику врага, сравнивая ее со знакомыми мне средневековыми битвами. Я начала понимать их слабости, их предсказуемые ходы. А навыки выживания, полученные в тайге, позволяли мне находить пищу и кров в самых негостеприимных местах, что вызывало удивление у моих новых товарищей. Я научилась распознавать местные растения, следы животных, предсказывать погоду по еле уловимым признакам. Это помогало мне завоевывать их доверие и уважение. Привыкание к новому миру было постепенным, но неизбежным. Я училась говорить на их языке, перенимала их обычаи, хотя порой мне казалось, что я смотрю спектакль, в котором вынуждена играть главную роль.

Мы добрались до временного лагеря. Это было несколько шатров, наскоро поставленных на поляне, окруженной лесом. В центре горел костер, над которым висел котелок, источавший скудный запах похлебки. Воины спали прямо на земле, укрывшись грубыми одеялами. Никаких тебе удобств, душа или горячего чая. Это было далеко от комфорта моего прошлого дома. Я обнаружила, что могу понять их речь, хотя поначалу она казалась грубой и незнакомой, словно кто-то забыл переключить субтитры. Я спросила Рейвена о причинах войны. Он объяснил, что орки — создания, появившиеся из проклятых земель на востоке, — веками нападают на людские поселения. Их нашествия становятся все более частыми и разрушительными. За ними стоят темные маги, которые, по слухам, стремятся погрузить весь мир во тьму, а на самом деле, скорее всего, просто хотят больше земли и рабов. Классика жанра, подумала я, вспоминая учебники истории. Глава 3: Сердце Сопротивления и Немного Быта