Kitobni o'qish: «Литературная матрица. Россия глазами иностранцев»

© Д. Соловьев, наследники, 2022

© ООО «Литературная матрица», макет, 2022

© А. Веселов, оформление, 2022

Предисловие редактора

Составитель этой книги, историк, переводчик и архивист Дамир Васильевич Соловьев (1932–2014), обозначил свою работу как «краткие подготовительные материалы для исследования национальной проблемы». Результаты изучения бесчисленных публикаций оказались для исследователя весьма неожиданными – заметно преобладали отрицательные оценки. Выбирая в многочисленных источниках цитаты, непосредственно касающиеся русского народа, составитель, судя по оставшимся рукописям, предполагал в дальнейшем заняться сравнительным анализом полученного материала. Ведь положение в пространстве объекта наблюдения определяется лишь в соотношении с его окружением. То есть, чтобы сказать, является ли результат беспристрастного отбора цитат уникальным или он вполне зауряден, мы вынуждены продолжить исследование в нескольких направлениях. Если иностранные наблюдатели говорят о нас так-то и так-то, то что говорили мы сами в то же время и о тех же явлениях? Если иностранцам нравятся, а чаще не нравятся некие наши черты, то как россияне относились на протяжении веков к увиденному за границей? Сообщая о нас, что они сообщают, познакомившись с обитателями третьих стран?

Опубликованные записки иностранцев не оставались незамеченными в России. Так, за «Путешествием по Сибири» аббата Шаппа, «которое, – словами Пушкина, – смелостию и легкомыслием замечаний сильно оскорбило Екатерину», последовал «Антидот», то есть «Противоядие, или Исследование великолепно отпечатанной дурной книги под названием “Путешествие аббата Шаппа”», подписанный самой императрицей. Публикация перевода записок XVI века Джайлса Флетчера в XIX веке вызвала крайнее неудовольствие Николая I, повлекшее за собой закрытие на десять лет альманаха «Чтения в Императорском обществе истории и древностей российских» и изгнание публикатора, выдающегося слависта Осипа Бодянского, из Московского университета (справедливости ради отметим, что и первое издание книги Флетчера было запрещено английскими властями, а тираж уничтожен). Что уж говорить о записках современника Николая – маркиза де Кюстина, французское издание которых вызвало не просто неудовольствие, но ярость императора и целую операцию спецслужб по опровержению содержащихся там инвектив.

Но это лишь отдельные всплески негодования, чаще же в России к наблюдениям иностранцев относились с интересом и без обид, переводили и публиковали даже самые критические замечания. Историк XIX века К. Н. Бестужев-Рюмин в предисловии к публикации перевода писем леди Рондо, которые Гоголь назвал «книжкой замечательной», писал: «Сказания иностранцев считаются и не без основания важным материалом историческим. Иностранца по большей части поражает то, что остается неприметным для туземцев, что считается ими слишком обыкновенным и даже долженствующим быть. Конечно, в суждениях своих иностранец может быть поверхностным или пристрастным; он может по любви к своему плохо понимать чужое и т. п.».

А изданный в 1873 году перевод дневника петровского времени предварялся такими словами: «Эти заметки, сохраненные правнуком контрактного пробста Седерберга, издаются как принадлежность истории, которая должна быть беспристрастна и свободна от утайки и ненависти. Они представляют русский народ в том виде, каким он тогда был. Тем более радости для человечества, если нынешнее состояние этого народа может быть представлено в более выгодном свете, если только ложный лоск и роскошь между ним не вытеснили похвальное религиозное рвение предков и первоначальную азиатскую степенность». Впрочем, упомянутый уже издатель Осип Бодянский не удержался, то и дело комментируя этот перевод пометками «неверно» или «рассказано совершенно наоборот».

Действительно, меняются времена, меняются и обстоятельства. Сколько копий было сломано приезжими, осуждающими обычай совместного мытья мужчин и женщин в русской бане! В конце концов всеобщее возмущение целомудренных иностранцев заставило Екатерину запретить общие бани. И вот теперь уже мы краснеем, изумляясь подобной нескромности в Европе.

Следует помнить, что все приведенные высказывания не были адресованы россиянам. Немалая их часть – и вовсе дипломатические депеши и разведданные, документы секретные, подчас зашифрованные. Оценки могли зависеть как от личности наблюдателя, а иногда адресата, так и от политической ситуации в данный момент. Далеко не каждое мнение заслуживает слов историка XIX века Д. Д. Рябинина о «Секретных записках о России» Шарля Массона, которые, «несмотря на его желчь и неприязненный тон, допускающий преувеличения и пристрастность во взглядах на события и личности, ни разу не обличено новейшими исследователями в фактической неверности заключающихся в нем сведений».

Составитель успел довести свою работу до конца XVIII столетия, так что она открыта для продолжения, благо теперь большинство источников, в оригинале или в переводе, доступно всем. Каждый даст собственный ответ на вопрос, действительно ли мы таковы, какими нас видят со стороны? И если нет, то почему им так кажется? Где здесь правда, а где ложь и, снова вспоминая Гоголя, стоит ли пенять на зеркало? Как менялись мнения чужеземцев от года к году, от столетия к столетию, от царствования к царствованию, от эпохи к эпохе? От каких недостатков мы избавились, а какие по-прежнему с нами? Какие достоинства сохранили и преумножили? На все эти вопросы поможет ответить и эта книга.

Евгений Волковыский

От составителя

Проблема национального характера столь сложна и многообразна, что нет даже уверенности, разрешима ли она вообще во всей своей целостности. Однако чрезвычайно важное значение ее для исторической науки настоятельно требует каких-то, пусть приблизительных и не вполне надежных, подступов к искомым ответам. Настоящий сборник представляет собой опыт собирания возможно большего числа свидетельств и суждений. При этом не производилось никакого отбора по достоверности, поскольку, с одной стороны, невозможно установить критерий для такого отбора, а с другой – даже явная ложь по-своему отражает какую-то часть общественного мнения и в значительной степени влияет на отношения между странами и народами.

Особенное внимание было обращено на поиск благоприятных свидетельств о России и русских, однако такие свидетельства оказались в подавляющем меньшинстве. Составитель, следуя столь редко воспринимаемому у нас примеру Чаадаева (см. эпиграф), не считал для себя возможным хоть как-то приукрасить общую картину, которая для него самого оказалась во многом совершенно неожиданной.

Хронологический порядок выдержан в сборнике не вполне последовательно: в самостоятельные разделы выделены цитаты из сочинений русских писателей и публицистов XIX века. Главным недостатком сборника является, несомненно, отсутствие немецкоязычных источников, кроме уже опубликованных в переводах на русский, английский и французский языки.

Д. С.

12 авг. 2013 г.

***

Я не умею любить свою страну с закрытыми глазами, склоненным лицом и сомкнутыми устами. Я полагаю, что быть ей полезным можно только при ясном взгляде. Я верю, что время слепой любви прошло, и сегодня, прежде всего, мы обязаны отечеству своему говорить истину.

П. Я. Чаадаев. Апология безумного

Свидетельства иностранцев о России

VI в.

546 г.

Эти племена, славяне и анты, не управляются одним человеком, но издревле живут в народоправстве (демократии), и поэтому у них счастье и несчастье в жизни считается делом общим. И во всем остальном у обоих этих варварских племен вся жизнь и законы одинаковы. Они считают, что только один бог, творец молний, является владыкой над всеми, и ему приносят в жертву быков и совершают другие священные обряды. Судьбы они не знают и вообще не признают, что она по отношению к людям имеет какую-либо силу, и когда им вот-вот грозит смерть, охваченным ли болезнью или на войне попавшим в опасное положение, то они дают обещание, если спасутся, тотчас же принести богу жертву за свою душу; избегнув смерти, они приносят в жертву то, что обещали, и думают, что спасение ими куплено ценой этой жертвы. Они почитают реки, и нимф, и всякие другие божества, приносят жертвы всем им и при помощи этих жертв производят и гадания. Живут они в жалких хижинах, на большом расстоянии друг от друга, и все они часто меняют места жительства. Вступая в битву, большинство из них идет на врагов со щитами и дротиками в руках, панцирей же они никогда не надевают; иные не носят ни рубашек (хитонов), ни плащей, а одни только штаны, подтянутые широким поясом на бедрах, и в таком виде идут на сражение с врагами. У тех и других один и тот же язык, достаточно варварский. И по внешнему виду они не отличаются друг от друга. Они очень высокого роста и огромной силы. Цвет кожи и волос у них очень белый или золотистый и не совсем черный, но все они темно-красные. Образ жизни у них, как у массагетов, грубый, без всяких удобств, вечно они покрыты грязью, но по существу они не плохие и совсем не злобные, но во всей чистоте сохраняют гуннские нравы¹.

550 г.

Победившие Асвада славяне опустошили все места до (Егейского) моря, где они первым Фракии приморским городом Топером, в котором стояло войско для защищения, овладели ˂…˃ Немедленно порубив всех мужчин, числом до 15 000 человек, и разграбив богатство, женский пол и малых ребят поработили. Прежде же сего не было и оным пощады; ибо все без разбора были убиваемы, так что в Иллирике и во Фракии везде повержены лежали непогребенные греков трупы. Неприятелям своим давали славяне необыкновенную и бесчеловечную кару; ибо иных сажали на кол; других за руки и за ноги привязывали к четырем воткнутым в землю деревянным снастям и били их до смерти дубиною по голове, или, заперши в стойла вместе со скотом, которого им не можно было увести с собою, сожигали. Наконец покинув смертоубийство, пленным живот оставлять начали и возвратились восвояси с бесчисленным множеством порабощенных².

VII в.

Предки наши, славяне, преимущественно пред другими народами отличались странноприимством. Хозяин ответствовал обществу за безопасность чужеземца, оскорбление которого считалось оскорблением каждого славянина и вызывало общую месть. Император Маврикий в 5-й главе своей «Стратегики» так описал характер славян VII века: «К чужеземцам они благосклонны, провожают от одного места до другого, куда надобно, так что даже если по небрежности того, кто должен охранять иностранца, причинится ему какой-либо вред, то с таким лицом сосед начинает войну, считая делом благочестивым отомстить таким образом за иностранца»³.

IX в.

Варвары руссы бесчеловечны делами: в самом лице их обнаруживается жестокость: убийство самое обыкновенное их дело. Они безжалостно, жестоко убивают людей всякого возраста и пола, юношей и старцев. Они обновили древнее таврическое жертвенное человекоубийство, удушение юношей, мужей и жен⁴.

941 г.

˂…˃ 11-го июня 14-го индикта появился в Черном море российский флот, в котором находилось десять тысящ человек войска для учинения приступа ко Царю-граду. В окрестности Стена, вышед на берег, пожигали они огнем всё и многих, отводя в плен, отчасти прибивали ко кресту и сажали на кол, отчасти поставив вместо мишени, стреляли в них из лука. Священникам связывали назад руки, вбивали железные гвозди в голову и так их умерщвляли. Церкви и монастыри предавали огню на истребление⁵.

XV в.

1413 г.

Жильбер де Ланнуа о нравах в Новгороде

В их городе есть один рынок, где они продают и покупают, в согласии с их законом, женщин (чего мы, христиане, даже и под страхом смерти никогда бы не осмелились делать), и они покупают женщин за один или два куска серебра ˂…˃⁶

1473 г.

Москвитяне, как мужчины, так и женщины, вообще красивы собою, но весьма грубы и невежественны. ˂…˃ Главнейший недостаток их есть пьянство, которым они, впрочем, хвалятся и презирают тех, кои не следуют их примеру. Вина у них совсем нет; но вместо его они употребляют напиток, сделанный из меду с хмелем. Напиток этот очень недурен, в особенности когда он стар. Впрочем, великий князь не всем позволяет варить его, ибо в противном случае они бы каждый день напивались допьяна и дрались беспрестанно между собою, как животные. Образ жизни их состоит в следующем: утро до полудня проводят они на рынке, а потом отправляются в харчевню есть и пить, так что вечером никакой уже услуги ожидать от них нельзя⁷.

1479 г.

Не смею умолчать здесь о постановлении, сделанном нынешним Великим князем. Видя, что подданные его предаются пьянству и пренебрегают полезными занятиями, он издал указ, воспрещающий кому бы то ни было варить мед и пиво и употреблять хмель. Этим способом ему удалось исправить народ свой.

XVI в.

1524 г.

Воздержание их епископов превыше всех похвал, ибо оно не меньшее, нежели воздержание московитских монахов, живущих по столь строгим правилам, что им не дозволяется есть мясо никогда ни под каким видом⁸. ˂…˃ В Московии все монахи и монахини следуют одному уставу, носят одинаковое платье черного цвета, и жизнь их настолько благочестива, что они почитаются всеми людьми без исключения⁹. ˂…˃

Почитание целомудрия у московитов таково, что они не дозволяют женатому человеку постригаться в монахи. Тот, кто законно соединился с девственницей, может стать священником, но ни в коем случае монахом. Рукоположенный в священники уже не может взять жену и должен следовать обету целомудрия. А если он вступает в сожительство (порок, редкий у русских), епископ налагает на него суровое наказание и лишает доходов. Если его жена умирает раньше него, он не может вступить во второй брак, ибо Св. Павел сказал, что нельзя ставить епископом двоеженца, а лишь мужа одной жены. Кроме сих общих правил, есть и особенные запрещения. Не разрешается, к примеру, спать с женой накануне причастия Св. Таинств, а еще лучше воздерживаться и на другой день. Таковы их благочестие, их обычай и их вера. Наши священники, которые часто, увы, служат с нечистыми руками, могли бы взять с них пример. ˂…˃

Московиты слушают мессу с той сосредоточенностью духа и таковым благочестием, кои приличествуют истинным сопричастникам святой жертвы¹⁰. ˂…˃

˂…˃ ни один еврей, даже если бы он предложил за это несколько тысяч золотых, не может быть допущен в царство русских. ˂…˃

Московиты столь строго соблюдают посты, что почитают величайшим грехом съесть в постный день не только что жирное кушанье, но хотя бы яйцо. Говорят, что некоторые из них в пост не употребляют рыбу, не пьют вино или какие-либо другие напитки. Сей поучительный рассказ заставляет нас признать себя в этом отношении много худшими, нежели они, христианами. ˂…˃

Для того чтобы рассказать обо всем превосходнейшем в религии московитов, понадобилась бы не одна книга¹¹.

1525 г.

Письмо Альберта Кампензе к папе Клименту VII о делах в Московии

Московия, несмотря на обширность свою, весьма хорошо населена и так тщательно защищена на границах, что не только никто из служителей или рабов, но даже поселяне и вольные люди не могут выйти за пределы государства или войти в оные без особенной великокняжеской грамоты. Сему весьма много способствуют обширные леса и болота, которые, заграждая повсюду сообщения, вынуждают каждого держаться больших дорог, весьма бдительно охраняемых княжескою стражею. Если же кто-нибудь вздумает уклониться от сего общего пути и избрать окольную дорогу, то неминуемо погибнет в непроходимых болотах. ˂…˃ Никто из московитян не смеет в чем-либо противоречить воле Государя, и сей последний властен даже переводить их с места на место и назначать им жительство по своему усмотрению. Мужчины вообще рослы, сильны и привычны ко всем трудам и переменам воздушным, но очень склонны к пьянству. Эта народная слабость принудила Государя их запретить навсегда под опасением строжайшего взыскания употребление вина, пива и другого рода хмельных напитков, исключая одних только праздничных дней. Повеление сие, несмотря на всю тягость оного, исполняется московитянами, как и все прочие, с необычайною покорностью. ˂…˃

Существенная же разница между их вероисповеданием и нашим состоит в немногих догматах, которые, впрочем, сами по себе не слишком важны для душевного спасения. ˂…˃ Во всем прочем они, кажется, лучше нас следуют учению евангельскому. Обмануть друг друга почитается у них ужасным, гнусным преступлением; прелюбодеяние, насилие и публичное распутство также весьма редки; противуестественные пороки совершенно неизвестны, а о клятвопреступлении и богохульстве вовсе не слышно. Вообще они глубоко почитают Бога и Святых Его и везде, где только встретят образ Распятого, немедленно падают ниц с сердечным благоговением. ˂…˃

Отец мой и многие другие почтенные особы, проживавшие некоторое время в Московии, уверяли меня, что московитяне были бы гораздо праведнее нас, если бы не препятствовал тому постыдный раскол их ˂…˃¹²

1525 г. Мнение Павла Иовия

Законы во всем царстве у них просты и основаны на величайшем правосудии Государей и самых справедливых людей, а потому весьма спасительны для народов, так как их нельзя истолковать и извратить никаким крючкотворством стряпчих. ˂…˃ Росту, в общем, московиты среднего, но отличаются крепким и очень тучным телосложением. Глаза у всех серые, бороды длинные, ноги короткие и животы большие. ˂…˃ Домашняя жизнь их представляет более обилия, чем утонченности, ибо столы их везде заставлены почти всеми теми кушаньями, которых могут пожелать люди, даже весьма преданные роскоши; притом все съестное можно получить за недорогую цену. ˂…˃ Супруги и вообще женщины не пользуются у них таким почетом, как у прочих народов, а считаются почти наравне со служанками. Именитые мужи удивительным образом следят за каждым их шагом и весьма тщательно охраняют их целомудрие. Поэтому их не пускают на пиршества и не позволяют ходить к церковным службам в более отдаленные храмы и вообще бесцельно показываться в народе. Но даже иностранцу можно легко и притом за небольшую цену склонить к любовным утехам всякую женщину из простонародья ˂…˃¹³

1517 и 1526 гг.

Положение женщин весьма плачевное. Они [московиты] не верят в честность ни одной женщины, если она не живет взаперти дома и не находится под такой охраной, что никуда не выходит. Я хочу сказать, что они не признают женщину целомудренной в том случае, если она дает на себя смотреть посторонним или иностранцам. Заключенные же дома, они только прядут и сучат нитки, не имея совершенно никакого права или дела в хозяйстве. Все домашние работы делаются руками рабов. ˂…˃ Весьма редко допускают женщин в храмы, еще реже на беседы с друзьями, и то в том только случае, если эти друзья – совершенные старики и свободны от всякого подозрения. Однако в определенные праздничные дни они разрешают женам и дочерям сходиться вместе для развлечения на привольных лугах. ˂…˃

Этот народ находит более удовольствия в рабстве, чем в свободе. Ибо перед смертью господа в огромном большинстве случаев отпускают известных рабов на волю, но эти последние тотчас за деньги отдают себя в рабство другим господам. Если отец, как это у них в обычае, продаст сына, и этот последний каким бы то ни было образом станет свободным или будет отпущен на волю, то отец по праву отцовской власти может продавать его еще и еще. После четвертой же продажи он не имеет на сына более никакого права. ˂…˃

Как бы ни был беден знатный человек, он все же считает для себя позорным и бесчестным работать собственноручно. Но он не считает позорным того, чтобы поднять с земли и пожирать корку или шелуху плодов, и в особенности от дынь, чесноку и луку, брошенные нами и нашими слугами. Насколько они воздержаны в пище, настолько же неумеренно предаются пьянству повсюду, где только представится случай¹⁴.

1550 г.

Из сочинения дипломатического агента литовского правительства Михаила Литвина

[В Тавриде на невольничьем рынке] продают рабов с аукциона десятками под руководством оценщика, который громко выкрикивает похвалы: что это рабы новые, еще не испорченные, не хитрые, из земли королевской, а не московской (ибо московское племя, как лживое и коварное, низко ценится на невольничьем рынке). ˂…˃

В Московии же нигде нет кабаков, и если у любого домовладельца найдут хоть каплю горячего напитка, жилище его разоряют, имущество конфискуют, домашних и даже соседей подвергают телесному наказанию, а самого хозяина пожизненно заключают в тюрьму; с соседями поступают так жестоко потому, что считают их знающими о мерзком преступлении и потому как бы зараженными его язвою. ˂…˃

Так как москвитяне воздерживаются от пьянства, то города их славятся ремесленниками, прилежно изготовляющими различные изделия; они снабжают нас деревянными чашками ˂…˃ также седлами, саблями, конскою сбруею и разного рода оружием, получая за эти предметы наше золото. ˂…˃

Народ московитский хитрый и вероломный, неискренний и непостоянный¹⁵.

1570 г.

Новое плавание и открытие царства Московии, предпринятое рыцарем сэром Хью Виллоуби и совершенное Ричардом Ченслором, старшим кормчим

˂…˃ Теперь – о их ведении войны; на поле битвы они действуют без всякого строя. Они с криком бегают кругом и почти никогда не дают сражений своим врагам, но действуют только украдкой. Но я думаю, что нет под солнцем людей столь привычных к суровой жизни, как русские: никакой холод их не смущает, хотя им приходится проводить в поле по два месяца в такое время, когда стоят морозы, и снега выпадает более чем на ярд. Простой солдат не имеет ни палатки, ни чего-либо иного, чтобы защитить свою голову. Наибольшая их защита от непогоды – это войлок, который они выставляют против ветра и непогоды, а если пойдет снег, то воин отгребает его, разводит огонь и ложится около него. Так поступает большинство воинов великого князя, за исключением дворян, имеющих особые собственные запасы. Однако такая их жизнь в поле не столь удивительна, как их выносливость, ибо каждый должен добыть и нести провизию для себя и для своего коня на месяц или на два, что достойно удивления. Сам он живет овсяной мукой, смешанной с холодной водой, и пьет воду. Его конь ест зеленые ветки и т. п., стоит в открытом холодном поле без крова и все-таки работает и служит ему хорошо. Я спрашиваю вас, много ли нашлось бы среди наших хвастливых воинов таких, которые могли бы пробыть с ними в поле хотя бы только месяц. Я не знаю страны поблизости от нас, которая могла похвалиться такими людьми и животными. Что могло бы выйти из этих людей, если бы они упражнялись и были обучены строю и искусству цивилизованных войн. Если бы в землях русского государя нашлись люди, которые растолковали бы ему то, что сказано выше, я убежден, что двум самым лучшим и могущественным христианским государям было бы не под силу бороться с ним, принимая во внимание степень его власти, выносливость его народа, скромный образ жизни как людей, так и коней, и малые расходы, которые причиняют ему войны, ибо он не платит жалования никому, кроме иностранцев. ˂…˃

Русские по природе очень склонны к обману, сдерживают их только сильные побои. Точно так же от природы они привыкают к суровой жизни, как в отношении пищи, так и в отношении жилья. Я слышал, как один русский говорил, что гораздо веселее жить в тюрьме, чем на воле, если бы только не подвергаться сильным побоям. Там они получают пищу и питье без всякой работы, да еще пользуются благотворительностью добрых людей, а на свободе они не зарабатывают ничего. Бедняков здесь неисчислимое количество, и живут они самым жалким образом. Я видел, как они едят селедочный рассол и всякую вонючую рыбу. Да и нет такой вонючей и тухлой рыбы, которую бы они не ели и не похваливали, говоря, что она гораздо здоровее, чем всякая другая рыба и свежее мясо. По моему мнению, нет другого народа под солнцем, который вел бы такую суровую жизнь¹⁶.

1570 г.

Великий князь московский в то время так жестоко и ужасно обращался со своими собственными людьми, и высокого и низкого происхождения, что бесчеловечно велел умертвить более сорока тысяч человек, способных носить оружие и годных на войне, кроме женщин, девушек, детей и разной челяди. Все немцы, бывшие в Москве в то время и после того ехавшие через города и земли, подвергшиеся опустошению, сознавались, что если бы неприятель со стотысячным войском пробыл в России, воюя целый год, то немыслимо, чтобы он нанес московиту такие убытки, какие он нарочно наносил сам себе. Причина же, почему это случилось, была та, что великий князь подозревал своих людей в том, что они хотят предаться королю польскому, но это была неверная клевета¹⁷.

1575 г.

Из письма к императору Максимилиану II о Московии рыцаря Ганса Кобенцля

Братия или монахи – все по чину св. Василия, живут с величайшею святостию. Но монахов и монастырей так много, что редко бывает более двух миль расстояния от одного монастыря до другого.

Во всей Московии нет ни одной школы, ни других удобств для обучения, кроме монастырей; потому из тысячи человек едва найдешь одного или двух грамотных. ˂…˃

Все возводимые в сан Епископский суть монахи и, живя в монастырях, отличаются самым неукоризненным поведением, желая через то соделаться достойнее сказанного сана¹⁸.

1576 г.

Начало и возвышение Московии. Сочинение Даниила Принца из Бухова

Народ московский по природе горд и надменен: так как своего князя они предпочитают всем государям, то и себя также считают выше всех других народов. Нередко, переступая пределы истины, чрезвычайно превозносят все свое, и этим хвастовством и тщеславием думают придать много достоинства своему князю. ˂…˃

К сладострастию москвитяне очень склонны; нередко оскверняют себя прелюбодеянием, блудом и проклятым содомским грехом.

За столом они держатся самых простых обычаев, и так как не употребляют никаких тарелок, то пищу берут пальцами из чашек. ˂…˃

Рыгание у русских считается признаком образованности; как у них за столом не бывает ничего чаще, как брать с ними пищу, то я не нахожу это большим удовольствием. ˂…˃

Никто не въезжает в Московию, чтобы об этом тотчас не было донесено великому князю; если кто-нибудь прибудет без дозволения (absque salvo conductu), тот подвергает себя величайшим опасностям и некоторым образом задерживается как пленник до тех пор, пока не узнают точнее, какое он имеет намерение. Занимающиеся торговлей и едущие туда частным образом терпят большие неприятности и большие затруднения, так как постоялых дворов никаких нет, и едва за деньги можно достать хлеба, а послам припасы отпускаются от казны (ex publico)¹⁹.

1577–1578 гг.

Из записок немца-опричника

В русской земле не знают и не употребляют ни латинского, ни еврейского, ни греческого языков, ни митрополит, епископы, монахи или священники, ни князья или бояре, ни дьяки или подьячие. Все они пользуются только своим собственным языком. Однако и самый последний крестьянин так сведущ во всяких шельмовских штуках, что превзойдет и наших докторов-ученых, юристов во всяких казусах и вывертах. Если кто-нибудь из наших всеученейших докторов попадет в Москву – придется ему учиться заново!²⁰

1575, 1579 гг.

Одного знатного дворянина дацкого Якова Ульфельда, посланника Фридерика Второго короля, описание путешествия в Россию

[В Пскове]. Они такие ненадежные и несправедливые люди, что ни в чем им верить нельзя, на обещания их полагаться не можно, и не почитают за стыд обманывать, лгать и воровать: ибо всякого дня воровали целую почти половину приносимых нам съестных припасов, пива и меду, не опасаясь, что мы проведаем и обличим их в воровстве: сверх того, задерживают было у себя ежедневно иногда больше, иногда меньше лошадей и колясок, для нас определенных, и оные чиновникам, которые о пути старались, отдавали за деньги не в нашу пользу, потому что слуги наши неоднократно принуждены были пешком ходить. Я думаю, нет во всем свете бесстыднейших людей от сих, о которых здесь упомянуто.

[В Новгороде]. Во время пребывания нашего в сем городе приставы наши всегда нас ненавидели, о чем здесь не умолчать, но паче упомянуть достойно, дабы показать добронравным, сколь жестокими кажутся варвары сии к немцам, когда некоторую власть над ними имеют; ибо по прошествии четырнадцати дней, чрез которые беспеременно содержались под караулом, пришли к нам с уведомлением о прибытии куриера того же дня с Москвы, который по повелению великого князя объявил, что вольно нам со слугами своими куда хотим ходить и покупать что надобно, сие для нас весьма радостно было; ибо безмерно желали, засидевшись на одном месте, чрез столько времени проходиться и проездиться, почему на другой день попросили мы чрез толмача, чтобы приготовили они нам лодки для переезду чрез реку, подле города текущую, и дабы позволили стрелять птиц, когда по случаю попадутся, в чем тотчас отказали.

И не в сем только показали они нам свое недоброжелательство, но еще когда на третий день хотели мы проходиться на одном ровном месте, недалеко от квартиры нашей отстоящем, то тотчас пошедши за нами, обвинили нас и запретили нас, бы мы впредь того не делали, сказывая, что Государь позволил нам нужные только вещи покупать за деньги, и что одним слугам нашим дана свобода за тем выходить, а нам воспрещена.

˂…˃ чрез все время нашего там пребывания никто не посещал нас, кроме двух бояр, мужей престарелых, которые сначала казались весьма важны, но понеже грубы были нравами, для того, как они себя вели перед нами, легко можно всякого уверить, дабы показать ученому свету, какое у них грубиянство, и сколь они мужиковаты и невежливы, как волы или ослы.

Ибо 19 числа месяца июля, в вечеру, пришли к нам перед ужином, сели с нами за стол, потом, когда досыта наелись и довольно напились меду по своему обычаю, поставили мы на стол сыр, который, как скоро увидели они и отведали, стали нас просить, чтоб им весь отдать, в чем и удовольствовали мы их прошение: они, получа от нас сыр, велели тотчас слугам своим спрятать; после того поданы были заедки сахарные, гранатовые яблоки, смоквы, винные ягоды, имбирные приправы и другие сим подобные, из Дации вывезенные, те все закуски до сытости ели, а что осталось на блюдцах, то все унесли с собою, завязавши в платки; помоча пальцы в похлебку, с омерзением облизывали, как малые ребенки или нищие, которые пред дверьми просят милостыни; хотя же и довольно представлено было им пива и меду, однако мало для них то казалось, но просили еще наших напитков, ренского вина или другого, в чем также не отказали мы и подали им красного амеканту, которого, как прикушали, пили друг до друга с поцелуями, ибо при подании из рук в руки стакана один другого целовали.

И не только сии такое неучтивство оказывали, но то же самое и у других ежедневно видели мы: приходят было к нам всякого дня трубачи для представления по своему обычаю комедии, которые в играх многократно обнажали задницы и казали всем срамные части тела, падая на коленки и ягодицы вверх поднимая, без всякого зазору и стыда.

Что также и женщины инокогда делали, ибо, стоя мы одного дня пред своею квартирою на гладком месте с многими слугами, видели недалече оттуда жён, которые на себе платье поднимали вверх, показывая нам в окошки срамные части, передние и задние, и протягивая голые ноги из окошка, то правую, то левую, то задницы, то другие места, невзирая и на присутствие приставов.

Отсюда видеть можно и подлинно явствует, что сей народ весьма груб и развращен нравами, так что ежели с другими добронравны соравнить, то оный посмеянием может быть, как такой, который ни мало или не много от скотов разнствует.

˂…˃ заблагорассудилось мне о том здесь упомянуть, дабы уверить всех нашей земли, в каком невежестве сии люди пребывают, и как они не знают и вовсе не понимают Священного Писания, приводя вместо Евангелия враки и басни и почитая оные за Божественные прорицания. ˂…˃

[В Москве]. Пред царем и сыном положены были ножи длиною в поллоктя, стакан только и ложка деревянная; как же гнусно и как невежливо он кушал, все те знают, которые на его пире были; никого от роду не видал, какого бы состояния и чина ни был, который бы сего славного царя неучтивее за столом сидел. ˂…˃

Сверх того, они хитры, лукавы, упрямы, невоздержанны, сопротивляющиеся и гнусны, развращенные, не говорю бесстудные, ко всякому злу склонные, употребляющие вместо рассуждения насилие, и такие, которые от всех добродетелей воистину далеко отступили. ˂…˃

Может ли в каком-нибудь народе бóльшая быть зависть и злоба, нежели в сем, который ничего не пропустил, что могло нас возбудить к гневу, печали или к иному возмущению духа; долго бы было о сем больше говорить мне, наипаче такому, который о другом предложить спешит. ˂…˃

О житии сих народов кроме того не знаю, что объявить, разве только то, что они ни в каких других делах не упражняются, кроме воинских, в которых будучи, всякие труды претерпевают, голод, жажду сносят, так что все почти, кажется, наподобие несмысленных животных жизнь свою провождают, одним хлебом по большей части голод прогоняют, а жажду утоляют одною водою, общее с лягушками употребляя питье; редко когда дома им сидеть достанется, наибольше посылают их на войну для защищения то российских границ от татар, то лифляндских от поляков и шведов.

[На возвратном пути]. Чуть было не пропустил я здесь упомянуть о том, что приставы нас и посланного от нас наперед с объявлением в Есилию обманули, так как и прежде того часто тоже бывало, о чем не умолчать, но больше объявить надобно, дабы всем была известна ненависть их к нам, и дабы показать всякому безмерную оных неверность и злобу… ˂…˃

Не надобно и того пропустить, что россияне так бесчеловечно с пленниками своими обходятся, что не позволяют им ничего брать у посланников и прохожих людей, воспящая то, сколько можно, и запрещая давать милостыню: ибо, когда будучи мы в Дорбате, послали им двадцать талеров, сжалившись над умиленным бедных прошением, то не позволено было оным того взять, да и плетьми еще высекли тех, которые допустили. ˂…˃

Теперь уже напоследок остается благодарить всесильного Бога по премногу, что избавил нас от рук московского народа, жесточайшего фараона, презлого ненавистника христианского имени, и привел невредных в отечество…²¹

1574–1581 гг.

Ливонская война

Русские в крепостях являются сильными боевыми людьми. Происходит это от следующих причин. Во-первых, русские работящий народ: русский в случае надобности неутомим ни в какой опасной и тяжелой работе днем и ночью и молится Богу о том, чтобы праведно умереть за своего государя.

Во-вторых, русский с юности привык поститься и обходиться скудною пищею; если только у него есть вода, мука, соль и водка, то он долго может прожить ими, а немец не может.

В-третьих, если русские добровольно сдадут крепость, как бы ничтожна она ни была, то не смеют показаться в своей земле, потому что их умерщвляют с позором; в чужих же землях они не могут, да и не хотят оставаться. Поэтому они держатся в крепости до последнего человека и скорее согласятся погибнуть до единого, чем идти под конвоем в чужую землю. Немцу же решительно все равно, где бы ни жить, была бы только возможность вдоволь наедаться и напиваться.

1576 г.

Русские в Гапсале, в Вике и на Эзеле

В январе 1576 г. в Ливонию прибыло войско русских и татар в шесть тысяч человек; 27 января они напали на Вик и взяли и заняли замки и крепости Лоде, Леаль и Фикель, сданные им немедленно, предательски и безо всякой нужды. Затем они двинулись с немногими орудиями к Гапсалю и только стали перед этим городом, не делая окопов и не стреляя. Как только они подошли, 9 февраля, то находившиеся в замке дворяне из Вика, бюргеры, начальники (офицеры) и кнехты немедленно завели переговоры с русскими и 12 февраля сдали московиту превосходную крепость Гапсаль без всякой нужды; а в замке том не было ни малейшего недостатка в съестных припасах и людях, и им совсем нечего бы было бояться осады, если бы они только немного подумали о сопротивлении. ˂…˃

Когда же русские вступили в замок, то многие из гапсальских юнкеров (помещиков, дворян) были в очень веселом настроении, у одного из них сидели на коленях две девушки из дворянок, и он забавлялся с ними. Русские не могли вдоволь надивиться такой беспечности и сказали Гинрику Боусману, гоф-юнкеру герцога Магнуса, также видевшему это: «Гинрик, что вы, немцы, за странные люди, однако! Если бы мы, русские, так легкомысленно сдали такой замок, то не смели бы поднять глаз перед честными людьми, а великий князь наш не знал бы, какую и смерть придумать нам; а немцы в Гапсале не только прямо смотрят в глаза, а еще играют с девушками, точно и в самом деле поступили, как следовало». На это Гинрик Боусман не нашелся, что ответить, так как сам видел это собственными глазами.

1577 г.

Геройский подвиг и горе венденцев

˂…˃ великий князь производил в Вендене такое тиранство и поругание над женщинами и девушками, о каком не было даже слыхано у турок и других тиранов. Многих мужчин он велел сечь, затем избитых и окровавленных живьем жарить на огне; одному бургомистру он велел живому вынуть сердце, одному священнику велел вырвать язык из гортани; прочих велел убивать с неслыханными пытками и муками, а потом, точно так же, как в и Эрле и Кокенгузене, велел бросить мертвые тела в кучу на съедение птицам, собакам и диким зверям, запретив под страхом смерти своим людям хоронить их, как теперь, так и впредь.

Ливонские пленники

Здесь же я должен вкратце упомянуть о жалком положении, насколько оно мне известно, бедных ливонских пленных в Москве. Невозможно, во-первых, рассказать, сколько тысяч людей погибло и было убито из дворян, бюргеров, воинов, крестьян, женщин, девушек, детей, слуг, служанок и всякой челяди в эту продолжительную войну, и как много было убито беременных женщин вместе с их плодом, и как много было брошено московитом грудных детей по дорогам, тропинкам и чащам, и как они были поедены дикими зверями, и как несколько тысяч были уведены в плен и рассеяны по московитским и татарским землям и городам, где были отягощены тиранскими тюрьмами и трудными работами до конца дней своих, где многие были перекрещены, а многие добровольно согласились перекреститься, надеясь приобрести этим бóльшую милость и расположение великого князя. Невозможно также знать, сколько тысяч бедных ливонцев были брошены в Москве в воду, утоплены, безжалостно засечены, жестоко зажарены на огне до смерти, и сколько людей в тюрьмах умерли с голода и от жажды самым жалким образом, и как их тащили вон, как собак. Также и бесчисленное множество женщин и девушек должны были против воли отдаваться русским и татарам и жить в разврате с такими бестиями²².

1581 г.

Из записок Паоло Кампани

Жителям этой страны под угрозой смерти нельзя покидать пределы Московии без разрешения великого князя, а пришельцы, если они проникли сюда без княжеского разрешения, оказываются как бы в вечном рабстве. Ни послам, ни купцам других народов, которые прибыли в Московию с его разрешения, не дозволяется свободный проезд по всей стране, и пока они находятся в Московии, они содержатся как бы под почетным арестом. Назначаются особые люди, которые следят за тем, что они делают и с кем разговаривают. ˂…˃

Пьянство среди простого народа карается самым суровым образом, законом запрещено продавать [водку] публично в харчевнях. ˂…˃

О себе московиты имеют самое высокое мнение, остальные же народы, по их мнению, достойны презрения. Они считают, что их страна и образ жизни самые счастливые из всех. ˂…˃

Верность и покорность этого народа делают более понятной жестокость их царей, которые вдруг приказывают убивать самых знатных людей и самого почтенного возраста или наказывать их палками, как рабов. ˂…˃

За женщинами у них самый строжайший надзор. Знатным замужним женщинам очень редко, восемь или, самое большее, десять раз в году, в самые большие праздники разрешается ходить в церковь, в эти дни к ним присоединяются и девицы, в остальное время на народе они не показываются²³.

1581–1582 гг.

Антонио Поссевино о Московии

Все они [священники], включая и монахов, (а у всех здешних монастырей один устав и одна одежда), удивительно невежественны в науке, касающейся происхождения их вероучения. Некоторые даже не могли ответить, кто основатель их устава, когда мы у них об этом спрашивали. ˂…˃

Там нет ни одной коллегии или академии. ˂…˃ Если покажется, что кто-нибудь захочет продвинуться в учении дальше или узнать другие науки, он не избежит подозрения и не останется безнаказанным. ˂…˃

Для жителей этой страны под угрозой смерти нельзя покидать пределы Московии без разрешения князя, а пришельцы, если они проникли сюда без княжеского разрешения, оказываются как бы в вечном рабстве. Но ни послам, ни купцам других народов, которые прибыли в Московию с его разрешения, не дозволяется свободный проезд по всей стране, и, пока они находятся в Московии, они содержатся как бы под почетным арестом. ˂…˃

Вообще, это неприветливая страна, во многих местах она не имеет жителей, и земля там не обработана. К тому же вокруг простираются огромные пустыни и леса, не тронутые временем, с вздымающимися ввысь деревьями. Для путешественников она особенно неприветлива. На таком огромном пространстве земель иногда нельзя найти никакого постоялого двора, но где застала ночь, там и приходится ночевать на голом, неподготовленном месте. У кого какая пища есть, тот, по-видимому, и возит ее с собой. Города встречаются редко, и жителей в них немного, построены они из дерева. ˂…˃

Пьянство среди простого народа карается самым суровым образом, законом запрещено продавать [водку] публично в харчевнях. ˂…˃

Они ведут грубый образ жизни и неопрятны: садясь за стол, рук не моют, не пользуются ножами, вилками, салфетками. Пища скудна и проста в приготовлении и постоянно одна и та же. ˂…˃ У московитов крепкие желудки, они любят грубую пищу и поэтому едят полусырое мясо. В особенном почете у них за столом лук и капуста. ˂…˃

Дома – деревянные, даже богатые палаты не отличаются изяществом отделки. Голые стены черны от дыма и сажи: ведь у московитов и литовцев печи, в отличие от наших, не имеют труб, через которые огонь и дым безопасно удаляются через крышу, но у них он выходит через раскрытые окна и двери. Поэтому, когда они затапливают печь, в помещение набирается столько дыма (а они часто топят сырыми или влажными дровами), что там никаким образом невозможно находиться. ˂…˃

О себе московиты имеют самое высокое мнение, остальные же народы, по их мнению, достойны презрения. Они считают, что их страна и образ жизни самые счастливые из всех²⁴. Эту свою спесь они выражают в том, что носят богатую одежду, сверкающую золотом и серебром, и меняют ее часто, по несколько раз в день, чтобы показать из тщеславия свое богатство. ˂…˃

По отношению к своему государю угождение и почтение удивительны до такой степени, что создается впечатление, что некоторые его мнения считаются чуть ли не божественными: они убеждают себя, что он все знает, все может, все в его власти. ˂…˃

Верность и покорность этого народа делают более понятной жестокость их царей, которые вдруг приказывают убивать самых знатных людей и самого почтенного возраста или наказывать их палками, как рабов. ˂…˃

В Московии нет ни одной гимназии, в которой юношество обучалось бы свободным наукам, также нет и ученых богословов, которые просвещали бы народ проповедями. У московитов чрезвычайно ученым считается тот, кто знает славянские буквы. Молитву Господню знают очень немногие, а Символ апостольский, десять заповедей и Богородицу знают чрезвычайно редко. Между тем, понятие о христианской религии каждый получает только дома, где с младенчества впитывает его с молоком матери. ˂…˃

В праздничные дни московиты не освобождаются от занятий и ручного труда, они считают, что в эти дни запрещается не труд, а греховные поступки. По крайней мере, по их словам, почитание праздничных дней пошло от иностранных обычаев и восходит к иудеям, а ведь их обряды у них запрещены. Прекращение работы подобает богатым и духовным лицам, бедные же, так как они живут одним днем, не могут прекратить работу. Таким образом, всегда, будь это день Пасхи или Рождества, они трудятся. Исключение составляет только день Благовещения, который они очень чтут и считают священным²⁵.

1588 г.

Джайлс Флетчер. О государстве русском

Я нередко видел, как они, разложа товар свой (как то меха и тому подобное), всё оглядывались и смотрели на двери, как люди, которые боятся, чтоб их не настиг и не захватил какой-нибудь неприятель. Когда я спросил их, для чего они это делали, то узнал, что они сомневались, не было ли в числе посетителей кого-нибудь из царских дворян или какого сына боярского, и чтоб они не пришли с своими сообщниками и не взяли у них насильно весь товар.

Вот почему народ (хотя вообще способный переносить всякие труды) предается лени и пьянству, не заботясь ни о чем более, кроме дневного пропитания. ˂…˃

Что касается до других качеств простолюдинов, то хотя и заметна в них некоторая способность к искусствам (как можно судить по природному здравому рассудку людей взрослых и самых детей), однако они не отличаются никаким, даже ремесленным, производством, тем менее в науках или какими-либо сведениями в литературе, от коих так точно, как и ото всех воинственных упражнений, их с намерением стараются отклонить для того, чтобы легче было удержать их в том рабском состоянии, в каком они теперь находятся, и чтобы они не имели ни способности, ни бодрости решиться на какое-либо нововведение. С тою же целью им не дозволяют путешествовать, чтобы они не научились чему-нибудь в чужих краях и не ознакомились с их обычаями. Вы редко встретите русского путешественника, разве только с посланником или беглого; но бежать отсюда очень трудно, потому что все границы охраняются чрезвычайно бдительно, а наказание за подобную попытку, в случае если поймают виновного, есть смертная казнь и конфискация всего имущества. Учатся только читать и писать, и то весьма немногие. По той же причине не дозволено у них иностранцам приезжать в их государство из какой-либо образованной державы иначе, как по торговым сношениям… ˂…˃

Священники суть люди совершенно необразованные, что, впрочем, вовсе не удивительно, потому что сами поставляющие их епископы ˂…˃ точно таковы же и не извлекают никакой особенной пользы из каких бы то ни было сведений или из самого Священного Писания, кроме того, что читают его и поют. ˂…˃

Стол у них более, нежели странен. Приступая к еде, они обыкновенно выпивают чарку или небольшую чашку водки (называемой русским вином), потом ничего не пьют до конца стола, но тут уже напиваются вдоволь и все вместе, целуя друг друга при каждом глотке, так что после обеда с ними нельзя ни о чем говорить, и все отправляются на скамьи, чтобы соснуть, имея обыкновение отдыхать после обеда так точно, как и ночью. ˂…˃ Напиваться допьяна каждый день в неделю у них дело весьма обыкновенное. ˂…˃

Что касается до их свойств и образа жизни, то они обладают хорошими умственными способностями, не имея, однако, тех средств, какие есть у других народов для развития их дарований воспитанием и наукою. ˂…˃ Отчасти причина этому заключается и в том, ˂…˃ что образ их воспитания (чуждый всякого основательного образования и гражданственности) признается их властями самым лучшим для их государства и наиболее согласным с их образом правления, которое народ едва ли бы стал переносить, если бы получил какое-нибудь образование и лучшее понятие о Боге, равно как и хорошее устройство. С этой целью Цари уничтожают все средства к его улучшению и стараются не допускать ничего иноземного, что могло бы изменить туземные обычаи. Такие действия можно бы было сколько-нибудь извинить, если бы они не налагали особый отпечаток на самый характер жителей. Видя грубые и жестокие поступки с ними всех главных должностных лиц и других начальников, они так же бесчеловечно поступают друг с другом, особенно со своими подчиненными и низшими, так что самый низкий и убогий крестьянин, ˂…˃ унижающийся и ползающий перед дворянином, как собака, и облизывающий пыль у ног его, делается несносным тираном, как скоро получает над кем-нибудь верх. ˂…˃

Что касается до верности слову, то русские большей частью считают его почти нипочем, как скоро могут что-нибудь выиграть обманом и нарушить данное обещание. Поистине можно сказать (как вполне известно тем, которые имели с ними более дела по торговле), что от большого до малого (за исключением весьма немногих, которых очень трудно отыскать) всякий русский не верит ничему, что говорит другой, но зато и сам не скажет ничего такого, на что бы можно было положиться. Эти свойства делают их презренными в глазах всех их соседей, особенно татар, которые считают себя гораздо честнее и справедливее русских²⁶.

1583–1589 гг.

Мнение Самуэля Кихеля

Русские ограничиваются малым кругом желаний и потребностей и отличаются удивительной малочувствительностью, довольствуются немногим, неразборчивы в пище и питье и терпеливее всех народов переносят холод, голод и жажду²⁷.

1593 г.

Мнение Николая Варкоча

Женщины не в большом уважении, и ни одна не считается за честную: они сидят все дома и редко дают себя видеть. В торговых делах москвитяне самый плутоватый и хитрый народ: с чужеземца запрашивают за товар втрое и божатся своими святыми, что самим стоит столько же, а все же отдают его за половину, даже за третью часть этой цены при продаже. ˂…˃

Когда случится у них большой праздник, они проводят его со многими обычаями и церковными обрядами. По исполнении обрядов и обычаев справляют праздник объедением и пьянством: однако же, кроме праздничного времени, этого никогда не бывает явно, и опьянение считается гнусным состоянием. Такое пьянство по праздникам продолжается целые восемь дней²⁸.

1599–1600 гг.

Описание персидского посольства

[Казань] Мы пробыли в городе десять дней, причем нас так обильно угощали, что кушанья приходилось выбрасывать за окно. В этой стране нет бедняков, потому что съестные припасы столь дешевы, что люди выходят на дорогу отыскивать, кому бы их отдать. Зато есть недостаток в хороших винах, ибо нет другого вина, кроме того, которое выделывают из пшеницы и ячменя; оно чрезвычайно крепко, так что пьющие быстро приходят в опьянение, и потому законом установлено, чтобы чиновники не носили оружия, так как среди них то и дело случаются убийства. ˂…˃

Жители хорошо сложены: мужчины очень белы, полны и высоки; женщины вообще весьма красивы; одежда и шапочки из куньего меха, которые они носят, придают им еще больше красоты. Печи в большом употреблении. В каждом доме держат собаку, подобную льву, потому что боятся быть ограбленными ночью. Эти собаки днем привязаны на цепи, а вечером в известный час дают знак звоном в колокола, что собак хотят выпустить на улицы – пусть люди остерегаются; когда их выпустят, никто не осмеливается выйти из дома – иначе собаки растерзают его в клочья. ˂…˃

[Нижний Новгород] Жители города христиане, подданные московского царя; впрочем, имеют непристойные обычаи: ибо в этой стране лучшее удовольствие – бани, но в них моются мужчины и женщины вместе, без одежды; дозволяют себе весьма неприличные речи – более, чем допускает благопристойность в каком-либо государстве. Съестные припасы весьма дешевы, как и в других описанных нами частях Московии и Татарии, но одежда очень дорога. ˂…˃

[Владимир] Этот город имеет двенадцать тысяч жителей и кажется весьма благоустроенным и под хорошим управлением. Женщины очень красивы, но у них много отнимает привлекательности безобразная и нескладная одежда, лишенная вкуса и изящества. Мужчины высоки и плотны. ˂…˃

[Москва] Этот государь весьма богат, ибо волен располагать жизнью и имуществом своих подданных, кои не только служат ему, но и обожают его. Он не допускает в своих владениях ни школ, ни наук, ни университетов, дабы никто не мог знать столько, сколько знает он, и потому ни один из его судей, градоначальников и секретарей не знает больше того, что диктует ему великий князь. Жители не могут лечиться у иностранных врачей, ни ездить в другие царства под страхом смертной казни, дабы они не имели сношений с другими народами. Нет ни нищих, ни разбойников, потому что первым приказано давать пищу в изобилии, а других осуждают на вечное заключение, так что человек, раз совершивший преступление, не может совершить его в другой раз, ибо он как бы заживо погребается в могиле. Государь весьма строго соблюдает предписания религии. Нет иных книг, кроме Евангелия, проповедей и жизнеописаний святых; все эти книги украшены крестами²⁹.

1599–1600 гг.

Вильям Парри в Москве

Здесь мы были встречены наилучшим образом толпою молодцов, от которых разило водкой, одетых в парчовые кафтаны. Но эта пышность кончилась с первой встречей: кафтаны опять были сложены в казнохранилище, а нас заперли в тюрьму на десять дней, причем всякий доступ других к нам или наш к ним был строжайше воспрещен³⁰.

XVII век

1602 г.

Из дневника Акселя Гюльденстиерна

В это путешествие из Нарвы в Москву мы проезжали мимо многих боярских и дворянских дворов, в которых жили сами хозяева, но дворы эти состояли только из бревенчатых домов и мало отличались от прочих крестьянских домов, и были они гораздо хуже построены, чем крестьянские дворы в Скании или Норвегии. [Дворы эти] весьма плохо устроены, так что кто не знает [местных обстоятельств], мог бы предположить, что в них живут очень бедные крестьяне. И хотя мы проезжали мимо многих их ворот, ни сами [хозяева], ни их жены, ни дети, ни слуги никогда нам не показывались, так что мы не могли подозревать об их существовании. А чтоб они вышли угостить нас чаркою водки или иным чем – об этом не было и помину³¹.

1602–1603 гг.

Какаш и Тектандер. Путешествие в Персию через Московию

Относительно вероисповедания и богослужения московитов я скажу, что, насколько мне удалось узнать о сем, они считают себя и тех, кто придерживается с ними одной веры, самыми настоящими и лучшими христианами; нас же они не признают вовсе за христиан, а называют прямо погаными (paganos), то есть язычниками. А между тем, они такие сластолюбцы, безбожники, обманщики и лжецы, что нельзя и описать, в чем мы достаточно убедились, прожив среди них полгода. На мой взгляд, едва ли найдется где в свете другая страна, где бы господствовал такой разврат и бесстыдство. Насколько я мог заметить, они ни во что не ставят десять заповедей и слегка наказывают нарушивших их. Убийца или другой какой преступник наказывается за свое злодеяние заключением в тюрьму на два или три года. Отбыв это наказание, он становится еще худшим, нежели был раньше. ˂…˃

Что же касается далее их нравов и обычаев, то в еде и питье они подобны скотам, грубы и неприличны, едят обыкновенно без тарелок и ножей, хватают кушанья прямо руками. Для питья они употребляют большею частью мед и водку. Они крайне коварны и корыстолюбивы, хотя, невзирая на то, считают себя самыми настоящими христианами и не терпят того, чтобы им предпочитали какой-либо другой народ³².

1603 г.

Ганзейское посольство из Любека. Сочинение Йохана Брамбаха

4-го [марта], переехавши через московскую границу, прибыли в село Базилевичи, три мили, где ночевали и затем пробыли от 4 до 8 марта в ожидании «подвод» (т. е. лошадей и экипажей) ˂…˃ Что особенно поразило нас в настоящем путешествии, так это необычайная бедность, унылый вид, невежество и крайняя леность народа, причем на целые сотни миль, что мы проехали (и еще должны были проехать), ни одна женщина не занимается ни тканьем, ни какою-либо иною работой, а все ходят без дела, слоняясь от печи к окну и от окна к печи. Ту же комедию разыгрывают, впрочем, и мужчины. А живут эти люди в жалких низеньких лачужках, сколоченных из сосновых бревен; вместе с ними тут же имеют, как полные господа, свое помещение и свиньи, и телята, и овцы, и куры. Кроме того, у этого народа в жилой горнице устраивается большая печь, служащая для трех целей: чтобы нагревать жилье, печь хлеб и варить кушанье и, наконец, располагаться на ней с женой и детьми на ночлег. Рядом с печью, немного повыше, устроены полати из досок, поддерживаемых шестами, куда они перебираются иногда с печи; но постелей у них не полагается, а спят прямо в одежде или закутавшись в разные лохмотья. В их избах совершенно темно, так как имеется всего два-три отверстия, которые, служа для выхода дыма, заменяют и окна. Женщины, по виду схожие с татарками, ходят полуодетые, а в ушах у них висят серебряные монеты или иного рода серьги. Но положение такое, что хоть зубы на полку клади, – голод и нужда превеликие; нельзя достать ни пива, ни тем более вина, и мы вынуждены были пить все время воду ˂…˃³³.

1601–1605 гг.

Петр Петрей. История о Великом Княжестве Московском

Завидев неприятеля издали, они поднимают сильный крик и вой, точно делают важное для них дело, думая таким образом обратить неприятеля в бегство, запугать его и проглотить живьем. Потому что от природы они не так чтобы очень храбры и неустрашимы, так и думают сбить и одолеть неприятеля своим страшным криком и воем и стремительным нападением. Если же это не удастся и останется напрасным, неприятель идет им навстречу, наступает на горло, храбрость у них и проходит, разве когда войска у них слишком много, и они совершенно уверены в победе, тогда нападают на врага с бешенством, точно полоумные. Проиграв битву и обратившись в бегство, уцелевшие едут в разные стороны, охают, плачут, бросают оружие и все что ни есть с ними, хлещут кнутом лошадей так усердно и жестоко, что те через силу бегут и падают околевшие. ˂…˃ Заметив, что им нельзя спастись и укрыться в таком быстром бегстве, а надобно отдаться неприятелю, быть убитыми или пленными, русские бросаются прямо с лошади, припадают лицом к земле и со слезами на глазах очень униженно просят помилования и пощады себе. ˂…˃

Хоть москвитяне и не особенно храбры и неустрашимы в сражении, чтобы сделать что-нибудь чрезвычайное, однако же они дерзки, хитры, отважны, если осадят их в обозе, в укреплении или в кремле и прежде испытают всякую нужду, нежели сдадутся на милость неприятелю. ˂…˃

Так как [на войне] к ним не привозят никаких крепких напитков, они живут очень трезво и умеренно и стараются застать врасплох неприятеля и обманом овладеть его городами, не осмеливаясь сразиться с ним в открытом бою или взять у него город приступом, да и все свои подвиги они делают быстрым налетом, нечаянностью, изменою, полагаются больше на свое превосходство в числе, чем на свою храбрость, хорошее и правильное воинское устройство. ˂…˃

Москвитяне по природе чрезвычайно грубы, распущенны и невежливы в своих нравах, ухватках и разговорах: они совсем не считают грешным и срамным делом вести разговоры об ужасных вещах, не стыдятся также кашлять, харкать, икать и выпускать кое-что задницей за обедом в гостях, в церквях или в другом месте, на улице или на рынке, да еще смеются и очень потешаются тем.

Русские обыкновенно высокие, крепкие, дородные и статные молодцы. ˂…˃ Что касается женщин, они чрезвычайно красивы и белы лицом, очень стройны, имеют небольшие груди, большие черные глаза, нежные руки и тонкие пальцы и безобразят себя часто тем, что не только лицо, но глаза, шею и руки красят разными красками, белою, красною, синею и темною: черные ресницы делают белыми, белые опять черными или темными и проводят их так грубо и толсто, что всякий это заметит, особливо же когда ходят в гости или в церковь, потому что их нечасто выпускают бродить по улицам, разве только в праздники или для посещения друзей и родных. ˂…˃

˂…˃ простолюдинам великий князь строго запретил держать какие-нибудь напитки, водку, пиво или мед, кроме только свадебных или праздничных случаев: тогда они должны иметь свидетельства наместника, какое количество напитков позволено им варить. Если кто поступит против этого свидетельства и сварит больше, чем ему приказано и позволено, того наказывают денежной пеней и розгами.

Запрещается также строго, под смертною казнью, чтобы никто в стране не продавал каких бы то ни было напитков, пива, меда или водки, кроме одного великого князя, который во всех городах, местечках и больших деревнях содержит общественные кружала и кабаки и получает от того большой ежегодный доход.

В этих питейных домах, видно, бывает так много пьянства и ликования, что нельзя и поверить. Потому что там дозволено им кутить, напиваться допьяна и играть в кости, сколько душа желает и может. Пропив свои деньги, закладывают кафтаны и пьют на них, сколько нальют за это винопродавцы и целовальники.

Некоторые закладывают не только кафтаны, но даже шапки, сапоги, рубашки и все, что ни есть за душою, да и бегут нагишом домой.

Редко пройдешь эти дома, не увидав множества выбегающих оттуда этой бахусовой братии: один в чем родила его мать, другой в рубашке, некоторые полуодетые и часто до того пьяные, что не в состоянии идти домой, а остаются влачить жизнь в грязи или в снегу на улице, либо укладываются на тележки или сани, как свиньи, и везутся нога за ногу своею прислугой и женами; но это ни для кого не диво. Часто и обыкновенно случается это в заговенье и в праздники, и не только водится между мужчинами и простолюдьем, но и между богатыми и знатными женщинами. Если найдут кого-либо пьяного на улице в такую пору, когда никому не позволено варить и пить пиво, его берут под стражу и допрашивают, где он напился. Узнавши, что напился в великокняжеском кружале, возвращают ему свободу. Когда же откроется, что он подпил где в другом месте, тогда не только пьяного, но и того, кто продал или поднес ему вина, секут: вдобавок к тому они должны бывают заплатить большую денежную пеню за то, что нарушили запрещение великого князя. ˂…˃

Эта страна вообще очень красива, хороша и плодородна, но народ в ней груб, невежествен, мешковат, неучтив и ни на что не годен; причиною того сами русские, потому что правительство держит их так строго и крепко, точно невольников и кабальных рабов; они и не хотят научиться ничему приличному и честному, никуда не выезжают из своей земли, а все сидят дома, полагая, что город Москва – единственный в свете, и великий их князь – самый могущественный и богатейший государь изо всех королей, не думают, что ему есть равные по богатству и могуществу, пышности и величию. Оттого-то они так и горды, и кичливы умом и сердцем, презирают все другие народы и оказывают своему великому князю такое уважение, такие почести и услуги, точно он не государь их и правитель, а сам Бог. ˂…˃

Русские содержатся в строгом и суровом повиновении и всегда должны служить, работать и возиться с чем-нибудь: они любят, чтобы понуждали их сильными ударами, и если господин не часто отрабатывает своего холопа хорошею плетью, то не получает от него никакой и пользы: перенося немного побоев, холоп вправе сказать, что над ним станут смеяться и презирать его другие холопы, оттого что господин не сечет и не колотит его. Бедняк и нищий продается сам за небольшие деньги во владение богатым на все время своей жизни, а часто и с таким условием, что он, его жена, дети и внуки вечно будут служить им и их потомкам, пока они живы. Если же господин его умрет и перед кончиною из милости и сожаления освободит его со всем родом из рабства, он продается другому, потому что там больше любят неволю, нежели свободу. Когда отец продает сына или дочь, и потом они освободятся из рабского состояния, отец имеет право взять их и продать в третий и четвертый раз, если же и после того они получат свободу, он уже больше не может продать их.

Лучшее удовольствие и развлечение у русских – ездить и скакать верхом и стрелять из лука: тот считается лучше и почетнее, кто туже всех натягивает лук, дальше пускает стрелу и попадает в цель. Много играют в шашки и в зерна и выигрывают множество денег. Некоторые играют в карты, другие забавляются бабками, свайкой и чувилем, а таких удовольствий, как, например, карусели, турниры, танцы, фехтование и другие рыцарские упражнения, у них не водится. Великий князь и другие знатные господа находят удовольствие в звериной охоте и травле. Когда играют свадьбу, то травят собаками больших медведей; с ними тогда бывает много музыкантов, которые поют многие бесстыдные и похабные песни, притом играют на трубах, тромбонах, дудках и сопелках, а иногда бьют и в барабаны: из этого выходит удивительная и необыкновенная музыка, такая же приятная, как собачий вой, а москвитяне очень рады и довольны, думая, что лучше и приятнее ее и на свете нет, потому что не слыхали никакой, кроме этой, меж тем как всякого пронимает страх и дрожь, когда он ее слышит. ˂…˃

У кого нет своего собственного хорошего и дорогого платья в такую пору, когда ему очень хотелось иметь его, особливо в большие праздники или когда надумается сходить в гости, поважничать и пощеголять перед своими друзьями и родственниками, тот занимает платье у других и платит прокат за столько дней, на сколько хочет иметь его и повеличаться в нем. А на это они не смотрят, что должны будут голодать, есть сухой хлеб и пить одну воду, только бы показаться в люди нарядными, гордыми и чванливыми, потому что от природы они больше расположены к тщеславию и наглости, нежели к смирению, кротости и другим добродетелям.

Они, по большей части, недоверчивы, легкомысленны, охотно делают несправедливость, легко божатся, не исполняют, что скажут и обещают; никто не поверит другому на тамошний талер без залога и поруки. Отец не верит сыну, сын, наоборот, отцу, без залога, расписки или поручительства. Когда они покупают что-нибудь на торгу, дрова или какие-нибудь мелочи, рыбу или мясо, или что ни есть подобное, купец берет деньги и, сосчитав, держит их во рту до тех пор, пока не отдаст товара покупателю и не найдет времени спрятать их. Часто бывает у них во рту до четырех или до пяти талеров, когда они продают или покупают, однако же разговаривают между собою без всякого затруднения для языка и не роняя изо рта денег до тех пор, пока не захотят их выронить нарочно.

В торговле они очень обманчивы, плутоваты и лукавы и легко могут надуть какого-нибудь простака или олуха, не знающего их приемов, обычая и сноровки, потому что они ценят иногда в двенадцать талеров такую вещь, которая стоит не дороже полугульдена, и после всякого запроса сбавляют что-нибудь, так что, наконец, за ту вещь, за которую они просили двенадцать талеров, получают не больше полугульдена или даже и меньше ˂…˃

Хотя и говорят они, что никогда не крестятся напрасно и не хотят надувать, однако ж часто оказывалось противное.

Потому что это самые лживые и обманчивые люди, каких только можно найти во всем свете, и часто очень надувают божбою как земляков, так и иностранцев: клянутся, божатся Христом Искупителем, что это взаправду так было, полагая, что в том немного значения, а не подумают, что Всемогущий Бог снисходителен и терпелив, но Ему неугодно, чтобы употреблялось во зло Его святое имя, и Он накажет делающих это. ˂…˃ Хотя наш Господь Бог медлителен на отмщение, но чем Он долее медлит им за какое-нибудь дело, тем строже накажет за оное. ˂…˃

Точно так же для русских слабы и ничтожны всякие честные законы и уставы: у них делаются и допускаются почти все грехи и пороки, так что честный и приличный человек ужаснется, услышав о том. ˂…˃

Простой народ так и думает, что Богу нельзя ничем угодить больше, как подаянием чего-нибудь из своего имения в пользу церкви: многие из них делают такие приношения с большим усердием. Когда же эти подаяния попадут в руки монахов, они сперва сами поживятся ими, так что большею частию встречаются из них такие, которые богаче самых знатных бояр в стране. К тому же еще ведут гнусную жизнь в сластолюбии, пьянстве, разврате и подобных тому пороках, потому и те приношения, которые, по мнению простых людей, идут на устроение церквей, монастырей и часовен, служат только для различной суетности, невоздержности и обжорства духовных лиц. ˂…˃

Они ужасно неприличны, неучены и не умеют ничего ответить, когда их спросишь что-нибудь из Библии или из Св. Отцов, или об их вере, ордене и жизни: они говорят, что не могут отвечать на это, потому что должны держать себя в простоте и невежестве и не умеют ни читать, ни писать. А тоже напиваются допьяна и держат себя, точно какие свиньи; говорят, что патриарх, митрополиты и епископы – их духовные защитники, перед ними они и будут отвечать, потому что не сделали ничего, кроме того, что им велят они делать. ˂…˃

Замечательно также и почти совсем невероятно для не видевших, что русские, духовные и миряне, мужчины и женщины, напиваются о Пасхе водки, пива и других напитков до того, что некоторые, задохнувшись от питья, валяются на улицах мертвые. Пожалуй, кто-нибудь подумает, что, захворав и обессилев от этих крепких напитков, они на другой день воздерживаются от них. Но это будет большая ошибка, потому что, сошедшись вместе на другой день рано утром, они говорят, что их все еще мучит жажда, и, чтобы утолить ее, начинают пить сызнова и не перестают до тех пор, пока в состоянии еще наливать и подносить ко рту рюмку или стакан³⁴.

1604–1605 гг.

Мнение сэра Томаса Смита

Распутство составляет в этой стране столь общераспространенный грех, что их глаз сейчас же подметит его в иностранцах: поэтому ради спокойствия вашей собственной совести и телесного вашего здоровья гнушайтесь разврата как самой противоестественной слабости, – и это тем более, что в этом отношении русские не только чудовищно бесстыдны, но как бы олицетворяют собою само бесстыдство³⁵.

1590–1606 гг.

Записки капитана Маржерета

Невзирая на изобилие и дешевизну съестных припасов, простой народ довольствуется очень немногим: иначе он не мог бы удовлетворить издержкам, ибо не знает никакой промышленности, весьма ленив, работы не любит и так предан пьянству, как нельзя более. Русские, желая повеселиться, обыкновенно пьют вино и мед, приготовленный из сотов, которые достаются без труда и в великом изобилии, о чем можно судить по множеству воска, отправляемого за границу. У них есть также пиво и другие малоценные напитки. Все без различия, мужчины и женщины, мальчики и девочки, заражены пороком пьянства самого неумеренного. Духовенство не уступает мирянам, если еще не превосходит их. Когда только есть хмельное, приготовляемое, впрочем, не иначе, как для известных праздников, русские пируют день и ночь, пока всего не осушат. Я разумею простой народ: дворяне имеют право делать напитки, какие им угодно, и пить, когда ни пожелают. ˂…˃

Можно сказать, что невежество народа есть мать его благочестия. Он ненавидит науку и особенно язык латинский, не знает ни школ, ни университета. Одни священники наставляют юношество чтению и письму, чем немногие, впрочем, занимаются. ˂…˃

Эти господа [дворяне] не любят ходить: летом ездят верхом, а зимою в санях и никогда пешком не прогуливаются. Сидячая жизнь производит в них непомерную тучность, которою они, впрочем, гордятся: человека с огромным брюхом народ наиболее уважает, называя его дородный человек. Дворяне одеваются обыкновенно очень просто, исключая праздничных дней, царских торжественных выходов или приема послов иноземных. ˂…˃

Знатные россиянки находятся под строгим надзором: имея отдельные комнаты, они принимают посещения единственно от ближайших родственников, и только по особенному благоволению муж выводит к постороннему гостю свою жену. ˂…˃

˂…˃ во всей России никогда не было других аптек и лекарей, кроме царских ˂…˃

Справедливо и то, что русские не любят придираться к словам: они очень просты в обхождении и всякому говорят ты; а прежде были еще проще. Если им случалось иногда слышать что-либо сомнительное или несправедливое, то вместо слов: «ваше мнение» или «извините», или других учтивых выражений, они отвечали наотрез: «ты лжешь». Так говорил даже слуга своему господину. Сам Иоанн Васильевич, названный Мучителем, не гневался за подобные грубости³⁶.

1599–1608 гг.

Исаак Масса. Краткое известие о Московии

˂…˃ для них наибольшая радость, когда они могут пить вволю, и на это они мастера, а паче всего на водку, которую запрещено пить всем, кроме дворян и купцов, и если бы народу было дозволено, то почти все опились бы до смерти; ˂…˃

˂…˃ приказные, назначенные для раздачи милостыни, были воры, каковыми все они, по большей части, бывают в этой стране. ˂…˃

Одним словом, московиты не умеют вести иной войны, кроме как наудачу, или с многолюдным войском, или против не знающих порядка татар. ˂…˃

˂…˃ и в придворные служители и пажи он [самозванец] взял к себе одних поляков, которые были проворнее и расторопнее, также образованнее и умнее, чем московские придворные и дворня, нигде, кроме своей родины не бывавшие и большей частью не умевшие ни читать, ни писать, и жившие по обычаю русскому, как животные³⁷.

[Лже-Димитрий,] который лучше знал характер московитов, ответствовал, что невозможно управлять этим народом с мягкостью, а напротив, следует прибегать к самым жестоким мерам. Сие есть истина, ибо московита дóлжно держать в страхе и принуждать его ко всему силой; стоит дать ему хоть немного свободы, и он никогда не сделает ничего хорошего. ˂…˃

Достигнув более зрелого возраста, Масса продолжал держаться того мнения, что России нужно суровое правительство. В 1614 г. он писал Генеральным Штатам: «Надеюсь, что Бог откроет глаза юному Государю (Михайле Федоровичу Романову), как и старому царю Ивановичу, ибо для России надобен именно такой властитель, иначе она погибнет. Этот народ процветает, когда он угнетен господами, и счастлив только в рабстве; по таковой причине он никогда не сделается лучше, если у Царя руки не будут по локоть в крови». ˂…˃

˂…˃ жители эти люди жестокие, глупые и поворачиваются, куда ни подует ветер, не заботясь о данных клятвах. Живут они подобно диким зверям. ˂…˃

Если поляки даже захватят Москву и посадят нового Димитрия, они не продержатся года, ибо московиты и русские, будучи весьма независимы и еще более упрямы, чем евреи, снова перебьют их, если, конечно, в Московии останутся люди и она не превратится в пустыню³⁸.

1611 г.

Из дневника Самуила Маскевича

Москвитяне наблюдают великую трезвость, которой требуют строго от вельмож и от народа. Пьянство запрещено; корчем или кабаков нет во всей России; негде купить ни вина, ни пива, и даже дома, исключая бояр, никто не смеет приготовить для себя хмельного: за этим наблюдают лазутчики и старосты, коим велено осматривать дома. ˂…˃ Пьяного тотчас отводят в бражную тюрьму, нарочно для них устроенную (там для каждого рода преступников есть особенная темница), и только через несколько недель освобождают из нее по чьему-либо ходатайству. Замеченного в пьянстве вторично снова сажают в тюрьму надолго, потом водят по улицам и нещадно секут кнутом, наконец освобождают. За третью же вину опять в тюрьму, потом под кнут, из-под кнута в тюрьму, из тюрьмы под кнут, и таким образом парят виновного раз до десяти, чтобы, наконец, пьянство ему омерзело. Но если и такое исправление не поможет, он остается в тюрьме, пока сгниет³⁹.

1614 г.

Мнение Густава II Адольфа, короля Швеции

«Этот гордый народ, – писал он о русских, – питает закоренелую ненависть ко всем чуждым народам»⁴⁰.

1614 г.

Подлинная история чудных и достопамятных происшествий, случившихся со Лже-Димитрием, Великим Князем Московским, ради истины и ее любителей кратко сочиненная Матвеем Шаумом

Правда, что мы сами негодные рабы и великие грешники, по пословице: «concutimur in nostris vitiis», не видим собственных наших пороков; но русские всех на свете грешнее по причине своего закоснелого суеверия и безбожия, несмотря на то что они только себя называют святым народом, а всех прочих скверными басурманами. Ибо хотя они заняли нечто у греков от истинной христианской веры, но под видом и под именем христиан остаются прямыми варварскими язычниками. Сверх того, они погрязли в содомском грехе и никак не могут быть вразумлены, сколь велик грех сей в Священном Писании, а потому и не наказывают, как дóлжно, за оный. Некоторые оскверняют себя кровосмешением, а что всего отвратительнее, скотским соитием, то есть не только сквернятся между собою, но и с бессмысленными животными. И сие не есть уже случайность, но сделалось обыкновением, баснею за столом, препровождением времени и достославным рыцарством. Я не говорю уже об их обжорстве и пьянстве, о вероломстве, злоковарстве, клятвопреступничестве, воровстве, обманах в покупке и продаже, измене, плотоугодии между ближайшими друзьями. Да и как не быть у них таковым грехам обыкновенными, когда они не знают слова Божия и не слушают проповеди? То-то христиане! В церквах у них всегда шум да гам, без ума и без порядка; да и Отче наш они прочитать не умеют, не говорю уже о других заповедях или о других частях святого катехизиса⁴¹.

1615 г.

Ян Данкарт. Описание Московии

Праздники. Трудно представить себе, сколько в эти дни русские вливают в себя водки и прочих напитков. В такие дни я видел в Новгороде и в других местах лежащие по улицам мертвые тела испустивших от пьянства дух; я видел валяющихся на земле женщин, к которым по ночам подбирались многие иностранцы, чтобы иметь с ними соитие. Можно подумать, что крепкие напитки должны причинять недомогание, и на следующий день пьющие будут воздерживаться. На самом деле, все не так: утром они снова собираются и говорят, что у них похмелье, то есть опять появилась жажда и, дабы утолить ее, они начинают все сызнова и пьют, пока голова не затемняется настолько, что уже нет сил наливать стаканы.

Распутство русских. Здешние люди имеют великую склонность к чужеземным женщинам, но желания их ограничиваются самой низменной страстью, чему я могу привести такой пример. Во время пребывания моего в Новгороде с господином де ла Гарди мы случайно оказались в каком-то трактире, и тут же была одна английская дама, приехавшая вместе с нами из Швеции. Я сидел и пил с нею, как вдруг в дом вломились русские, выкинули меня на улицу и, схватив сию даму, удовлетворили на ней свои животные чувства, не обращая внимания на ее крики и призывы о помощи. Дикость их была такова, что все семнадцать или восемнадцать человек один за другим воспользовались ею. Я побежал за подмогой; мы высадили дверь и разогнали всю эту сволочь, сразу попрятавшуюся по дальним углам и закоулкам. Дама была освобождена и поведала нам о зверском обращении с нею русских. Можно заключить, что нацию сию, по всей справедливости, дóлжно почитать самой варварской во всем свете, поелику ничто не внушает им отвращения к сим столь презренным проступкам – ни суровость климата, ни природное чувство, ни стыд, ни любовь к ближнему, ни страх Божий (что должно было бы побуждать их более всего).

Чрезмерная склонность к пьянству. Из всех наций земли русская, по мнению многих, более других склонна к излишествам пития. Излишества сии таковы, что великое число их скоропостижно умирает. Несколько лет тому назад к покойному шведскому королю Карлу приехал от царя посол для переговоров и остановился в лучшем стокгольмском трактире. Вечером ему подали разные вина: испанские, рейнские и прочие, но от всего этого он отказался и безудержно пил, по своему обыкновению, только водку. ˂…˃ в тот день, когда ему была назначена аудиенция у короля, он поутру скончался. Подобное весьма часто случается среди простого народа, который каждый день заходит в место, именуемое кабаком, где продается водка, мед и пиво. ˂…˃ когда истратит там все деньги, то оставляет в залог свою одежду и снова пьет. Часто можно видеть, что отдают и шапку, и сапоги, и рубашку и возвращаются домой совсем нагие. Такие случаи очень часты. ˂…˃ Летом я многократно бывал свидетелем, как валяются совершенно голые люди у дверей кабаков в полнейшем бесчувствии и не могут даже пошевелить рукой, дабы отогнать мух и насекомых, изобилующих в этой стране и пребольно кусающихся. Русский не способен выйти из кабака, не упившись, как скотина. Это относится не только к простонародью, но и к людям почтенным и богатым.

Развращенность русских. У них нет никаких законов и правил, и к большинству грехов, даже самых омерзительных, они относятся терпимо, если только дело не касается особы царя; жизнь народа столь развратна и безбожна, что даже рассказ о ней вызывает содрогание. Во-первых, мужчины имеют сношения с мальчиками, и не только скрытно, но нередко и в присутствии других людей, ради хвастовства; нередко они любят этих мальчиков больше своих жен. Знатные вельможи и бояре держат при живых женах своих любимцев, от коих они претерпевают всяческие мерзости, но боятся противиться им. Сие происходит не только с людьми крепкими, но и со стариками шести, а то и семи десятков лет.

По таковой причине приезжающие сюда вместе с мальчиками иностранцы должны хорошо за ними присматривать, дабы они не развратились среди сей звероподобной нации, ибо здесь все будет пущено в дело: деньги, посулы и всяческие ухищрения.

Хотя сказанное и есть уже преступление противу законов Божеских, природных и человеческих, но то, что они проделывают с животными, во много раз ужаснее, ибо они не только предаются сему безбожному разврату, но и открыто похваляются оным. Я знал одного русского капитана по имени Грегорио, который в бытность нашу в городе Jemuiska со своим отрядом тоже находился там, дабы обороняться от поляков. Он был столь бесстыден и развратен, что в присутствии многих похвалялся и даже клялся, что имел сношения с семью разного рода животными. Он вызывал у нас такое отвращение, что никто не хотел с ним вместе ни есть, ни пить. Этот Грегорио был красивый мужчина, с виду очень храбрый, однако перед лицом врага так пугался, что терял дар речи, но когда мы отступили и возвратились в город Холмогоры, он опять принялся за свое распутство и свои мерзости. Можно лишь удивляться терпению Всемогущего, который не сразу карает за подобные ужасы. ˂…˃ Впрочем, с каждым днем становится все яснее, что меч Божественного возмездия уже занесен над этим народом; в этой стране уже не осталось ничего, кроме разрушенных городов, убийств, грабежей и пожаров. ˂…˃

Русские не дают никакой пощады врагам: тех, кто попался в плен, держат некоторое время на хлебе и воде и обращаются с ними весьма жестоко; иногда сковывают цепями по двое и отправляют просить милостыню в город. Если русским захочется развлечься, то кому-нибудь из пленников привязывают на шею камень и кидают в воду к великому удовольствию зрителей, каковые без малейшей жалости наблюдают за несчастными утопающими⁴².

Из письма Исаака Массы от 25 июля 1616 г. из Архангельска к Генеральным Штатам

Известий из Москвы я дать не могу, так как они все неверны, и ложь здесь вещь самая обыкновенная⁴³.

1630 г.

Из донесения голландских послов Бурха и Фелдтриля

[Архангельск]. Начиная с этого дня великокняжеские приказные люди снабжали нас аккуратно припасами и напитками в более чем достаточном количестве, но большей частью весьма дурного качества, вследствие недобросовестности или корыстолюбия тех лиц, которые доставляли припасы. Мы неоднократно выражали по этому поводу свое неудовольствие, указывая на то, что это не соответствует щедрости и указам Его Величества, но весьма редко достигали своей цели. ˂…˃

В этот же и следующие дни являлись к нам некоторые представители нидерландских торговцев, чтобы поздравить нас с приездом. ˂…˃ Мы просили торговцев сообщить нам сведения о Московском государстве и постепенно узнавали кое-какие подробности, из которых могли вывести заключение, что лучший способ достичь своей цели состоит в поднесении достаточного количества ценных подарков, и что, с другой стороны, Его Величество, по своему обычаю, не преминет ответить Вашим Высочествам тем же. ˂…˃

[Великий Устюг]. Нам также не разрешили ничего осматривать, ссылаясь на обычаи страны⁴⁴.

1633 г.

Переговоры во время осады Смоленска. Из рукописи ксендза Яна Велевицкого

Касательно обхождения с пленными мы отвечали им, что мы, как христиане, обходимся с пленниками по христианскому обычаю, и что мы не поступаем с ними по-варварски, не вырезаем им сердец, не жжем их раскаленным железом, как это делают русские. Русские запирались в этом, но потом должны были признаться⁴⁵.

Адам Олеарий. Путешествие в Московию. 1634–1643

Если рассматривать русских со стороны нравов, обычаев и образа их жизни, то, по справедливости, их должно отнести к варварам. ˂…˃ Так как русские не любят ни каких высших знаний, ни свободных искусств, а тем менее сами охотно ими занимаются, то ˂…˃ русские и остаются невежественны и грубы. ˂…˃

Большинство русских, когда что-либо узнают от чужестранцев о высоких знаниях и неизвестных им естественных науках и искусствах, произносит самые грубые и неразумные суждения: так, астрономию и астрологию они считают волшебными науками. Они никак не думают, чтобы было естественно знать наперед и предсказать затмения солнца и луны, равно как движение другой какой-либо планеты. Поэтому, когда по возвращении нашем из Персии в Москве стало известно, что великий князь пригласил и назначил меня своим астрономом, начались толки: в Москву-де скоро вернется волшебник, находящийся теперь в голштинском посольстве, который по звездам узнает будущее. Некоторые возымели даже отвращение ко мне, что, вместе с другими причинами, и заставило меня отказаться от предложенной мне должности. ˂…˃

Что касается до ума русских, то хотя они остроумны и хитры, но способности эти употребляются не на добрые и похвальные дела, а для достижения каких-нибудь личных выгод, пользы для себя и для удовлетворения своих желаний. Поэтому они, как говорит Якоб (Jacobus) Nobilis Danus (как он сам себя называет), посланник датского короля Фридриха II, в сочинении своем Hodoeporicum Ruthenicum (Francof. 1608): Callidi, versuti, pertinaces, effreni, adversi et perversi, ne dicam impudentes, ad omne malum proclives, utentes violentia pro ratione, quique virtutibus (crede mihi) omnibus nuncium remiserunt, то есть: они коварны, своенравны, необузданны, строптивы, изворотливы, бесстыдны и на всякое зло склонны; силу употребляют они вместо права и вообще распрощались со всеми добродетелями и потеряли всякий стыд.

Свою смышленость и хитрость русские, между прочим, проявляют в торговле, весьма хорошо понимая, что и как купить или продать повыгоднее, и придумывают при этом все способы обмануть ближнего, чтобы получить себе всякого рода выгоду и барыш. Кто захотел бы их обмануть, тот должен обладать немалым умом. Скрывая сами истину, употребляя на каждом шагу ложь, они очень подозрительны и весьма нелегко верят другим; если же кому удастся обмануть их как-нибудь, то они хвалят такого и считают мастером своего дела. ˂…˃

Вообще, ложные доносы и обман между русскими в таком ходу, что их можно опасаться не только со стороны чужих людей и соседей, но и со стороны братьев или супругов… ˂…˃

Русские также, особенно те из простолюдинов, которые вышли в знатные люди по счастью или богатству, по какой ни есть службе или должности, чрезвычайно высокомерны и горды, что и стараются они выказывать, преимущественно по отношению к иностранцам, не только каким-нибудь намеком, но и открыто, разными телодвижениями, словами и действиями. ˂…˃

Русские резко вспыльчивы и не воздерживаются от этой вспыльчивости, если их не так принимают или угощают, как бы им того хотелось. ˂…˃

Вообще русские народ пресварливый, обзывают друг друга самыми грубыми и неприличными словами, как, например, «собака» и проч. На улицах беспрестанно слышишь такую перебранку между ними, даже старые бабы грызутся часто одна с другою с таким ожесточением, что непривыкший к этим выходкам подумает, что они тотчас же вцепятся друг другу в волосы. Но до драки редко у них доходит, а если и дойдет, то дерутся просто кулаками, которыми они колотят друг друга изо всей силы по бокам и под брюхо. Не было еще примера, чтобы русские вызвали друг друга биться на саблях или огнестрельным оружием, как это нередко делается в Германии и других странах Европы. Но известно, что вместо того знатные русские господа и даже князья, выезжая на лошадях, отстегивают друг друга нещадно плетьми… ˂…˃

Выражая свой гнев и ругательства, они не употребляют общеупотребительные, к сожалению, у нас бранные проклятия и пожелания, каковы, например: будь проклят, убирайся к черту, шельма и проч., но вместо того прибирают весьма поносные и отвратительные слова и срамные выражения, которыми я не решился бы оскорблять ухо читателя, если б не требовала от меня того обязанность историка. У них постоянно на языке: б… сын, с… сын, собака и другие матерные и сквернословные брани и выражения, которыми бранятся не одни только взрослые и старые люди, но и малые дети, знающие эти слова прежде, чем они узнают названия Бога, отца и матери, и такая срамная брань одинаково употребляется как родителями против детей, так и детьми против родителей. ˂…˃

Большой вежливости и досточтимых нравов у русских нечего и искать: достоинства эти им совершенно чужды. Они вовсе не стыдятся во всеуслышание и не щадя ничьего обоняния пускать на волю то, что природа требует испустить верхом и низом после еды, и так как они очень любят и едят в изобилии лук и чеснок, то для непривычного самое присутствие их невыносимо тягостно. ˂…˃

Не будучи знакомы с достохвальными знаниями, не заботясь много о достопамятных делах и событиях отцов и предков своих и не имея желания ознакомиться и с чуждыми народами и их свойствами, русские весьма естественно в своих собраниях никогда не заводят и речи о подобных вещах. Я не говорю, впрочем, здесь о собраниях самых знатных бояр. Большая часть их разговоров сосредоточена на том, к чему дает повод их природа и обычный их образ жизни, а именно: говорят о сладострастии, стыдных пороках, разврате и любодеянии их самих или других лиц; рассказывают всякого рода срамные сказки, и тот, кто наиболее сквернословит и отпускает самые неприличные шутки, сопровождая их непристойными телодвижениями, тот и считается у них лучшим и приятнейшим в обществе. ˂…˃

«Omnem pudorem ас verecundiam exuerunt»⁴⁶, – говорит неоднократно уже упомянутый датский дворянин Якоб. Мы сами не раз видели, как мужчины и женщины выходили из общественных бань, чтобы прохладиться, совершенно голые, как сотворил их Бог, подходили навстречу к нам и бесстыдно зазывали к себе нашу молодежь ломаными немецкими словами. К такому разврату весьма много располагает их праздность, так как ежедневно можно видеть толпы, а местами целые сотни праздношатающегося народу на рынках и у Кремля; в особенности же побуждает их к тому пьянство, которому русские преданы более всякого другого народа в мире. ˂…˃ Когда они уже через меру напьются, то как необузданные звери неистово предаются всему, к чему побуждают их страстные желания. Здесь припомню рассказанное мне великокняжеским переводчиком в Великом Новгороде, а именно: в Новгороде ежегодно бывает день большого богомолья, и в этот-то день корчмарь, или целовальник, с купленного дозволения митрополита разбивает перед кабаком несколько палаток, в которых, чуть только занимается заря, собираются как сторонние, так и местные, богомольцы и богомолки, выпивают там еще до богослужения по нескольку чарок водки, а некоторые остаются там и на целый день и утопляют в вине свои кабачные помышления. В такой-то день случилось, что одна напившаяся уже баба, вышедши из кабака, упала на дороге и заснула, в то же время пьяный мужчина, проходя мимо, увидал лежавшую и обнажившуюся спьяна бабу, возгорел похотью и прилег к бабе, несмотря на бывший ясный день и на то, что место было на открытой для всех дороге. Легши к бабе, он также наконец заснул. Скоро вокруг этой пары животных образовалась целая толпа молодых парней, которые смеялись и глумились над таким зрелищем до тех пор, пока, наконец, не подошел один старик, который накинул кафтан на лежавших и таким образом прикрыл срамоту их.

Порок пьянство распространен в Русском народе одинаково во всех состояниях, между духовными и светскими, высшими и низшими сословиями, между мужчинами и женщинами, старыми и малыми, до такой степени, что если видишь по улицам там и сям пьяных, валяющихся в грязи, то не обращаешь на них и внимания, как на явление самое обычное.

˂…˃ И не только простой народ, но и знатные бояре, даже царские Великие послы, обязанные строго блюсти и поддерживать в чужих странах высокое достоинство своего государя, тоже не знают никакой меры в употреблении предлагаемых им крепких напитков, и если только напитки эти придутся по вкусу, то они льют их в себя, как воду, так что совершенно теряют человеческий смысл, а иногда и до смерти опиваются. ˂…˃

В бытность нашу в Москве, там везде и находились открытые питейные домы или кабаки, в которые всякий желающий имел вход и пил за свои деньги водку; при таком удобстве простой народ все, что зарабатывал, приносил в кабак, и так крепко засиживался там, что, пропивши заработок, снимал с себя платье, даже рубашку, и оставлял ее продавцу за водку, а затем нагой, как родился, возвращался домой. В 1643 г., когда я был в Новгороде и помещался в гостинице, что на Любенском дворе, недалеко от моего пребывания находился кабак, и тут-то случалось мне часто видеть, как эти напившиеся и пропившиеся молодцы выходили из кабака, кто без шапки, кто без сапог, чулок, а кто и в одной рубашке. Между прочими я заметил одного, который, пропивши кафтан, вышел из кабака в рубашке и, встретив на дороге хорошего приятеля, также направлявшегося к кабаку, опять вернулся с ним в кабак. Через несколько часов молодец мой вышел снова из кабака, но уже без рубашки, в одних портах; когда я спросил его: где дел он рубашку, кто обобрал ее у него? он отвечал, с прибавкою обычной матерной брани, что это сделал целовальник. Затем, заметивши, что где остались кафтан и рубашка, там могут остаться и порты, он вернулся опять в кабак и через несколько времени вышел оттуда уже совершенно наг; сорвавши полную руку травы одуванчик, росшей около кабака, он прикрыл ею свое срамное тело и отправился себе домой веселый и припеваючи. С недавнего времени, впрочем, все эти общественные кабаки, принадлежавшие частию царю, частию боярам, уничтожены, так как они отвлекают народ от работы и способствуют ему пропивать в них последнюю заработанную им копейку, и теперь никто уже не может получить водки в розницу на две, на три копейки, на шиллинг или на грош; вместо кабаков теперь один лишь царь от себя устраивает, или содержит, в каждом городе так называемый у них Кружечный Двор, или Дом, из которого отпускается водка только целыми кружками, или штофами, и для продажи в нем водки приставлены особые присяжные люди, которые ежегодно доставляют в царскую казну неимоверное число денег от такой продажи вина. Но от такого распоряжения повседневное пьянство мало уменьшилось; ибо несколько соседей складываются вместе, покупают себе штоф и более водки и не расстаются, пока не опорожнят посуды, причем часто тут же и свалятся друг подле друга. Некоторые же покупают водку разом по большому количеству и тайно распродают ее по чаркам. Поэтому, хотя теперь не видно уже такого множества догола пропившихся, но все-таки не много меньше прежнего встречается пьяного народу, шатающегося и валяющегося по улицам.

Женщины также вовсе не считают за стыд напиваться допьяна и валяться пьяными на дороге подле мужей своих. ˂…˃

Я сказал уже, что духовные особы также не чужды порока пьянства. Попы и чернецы так же, как и миряне, и крестьяне, часто встречаются пьяные. Хотя ни в одном монастыре не держится вина, водки, меду или крепкого пива, но только употребляется квас, то есть тонкое пиво (Kofend), но монахи пользуются свободою в этом случае, когда выходят из монастыря и посещают своих добрых приятелей, причем не ограничиваются тем, что сильно выпивают в гостях, но требуют также, чтобы напитки отпустили с ними и домой, и часто они так напиваются, что только и можно по одежде отличить их от пьяных мирян. ˂…˃

Так как русские по природе своей грубы и как бы рождены для рабства, то их и держат всегда в суровом и строгом подчинении и покорности и даже на работу сгоняют их палками или плетью, к каковому обращению они довольно терпеливы, потому что его требует нравственное их состояние, и они привыкли к этому. Молодые и подростки парни сходятся иногда в известные дни, бьются на кулачки для того, чтобы приобресть к вынесению побоев привычку, эту вторую природу, и через то легче сносить телесные наказания, которым они могут впоследствии подвергнуться. ˂…˃

Если такие господские рабы, или крепостные люди, отпускаются на волю по смерти своих господ или по доброте этих последних, то отпущенники сии скорехонько снова продают себя в крепость. У них обыкновенно не бывает ничего, чем бы они могли жить, и потому они нисколько не дорожат свободою и даже не знают, как ею пользоваться. Как говорит умный Аристотель о варварах: «Натура их такова, что они не могут и не должны жить иначе, как в рабстве». То, что сказал Аристотель о народах малой Азии, называвшихся ионянами, которые также происходили от греков, можно применить и к русским: «Quod in libertate mali, in servitute boni sunt», т. е. в свободе они злые, а в рабстве добрые люди. ˂…˃ По причине рабства и грубой суровой жизни русские весьма терпеливы в войне и могут твердо стоять в ней. В известных случаях, когда настает в этом надобность, они поставляют из себя смелых и отважных воинов. ˂…˃

Вообще в России люди здоровые, доживающие до глубокой старости и редко болеющие; если ж заболеет кто, то в простом народе самым лучшим лекарством, даже в горячке, считается водка и чеснок; знатные же бояре начинают уже теперь обращаться за советами к немецким врачам и употреблять известные прописываемые им лекарства. ˂…˃

Такого почетного приема и такой чистоты [как в банях у немцев и лифляндцев] не найдешь у спесивых, своекорыстных и грязных русских, у которых все это неопрятно и противно.

Один из нас, видевший и наблюдавший образ жизни и обычаи москвичей, их жизнью и характером, вкратце описал их в следующем стихотворении:

 
Kirchen, Bilder, Creutze, Glocken,
Weiber, die geschminckt als Docken,
Huren, Knoblauch, Branntewein
Seynd in Muszcow sehr gemein.
Auff dem Marckte messig gehen,
Vor dem Bad entblusset stehen,
Mittag schlaffen, Vullerey,
Rultzen, fartzen ohne Scheu,
Zancken, peitschen, stehlen, morden
Ist auch so gemein geworden
Dass sich niemand mehr dran kehrt
Well man‘s toglich sieht und hurt!⁴⁷
 

О положении русских женщин

Так как дочери больших бояр и купцов весьма мало, да и вовсе не приучаются к хозяйству, то и после в замужестве они так же мало им занимаются и только сидят себе дома, шьют и вышивают золотом и серебром красивые носовые платки из белой тафты или чистого полотна, вяжут кошельки для денег и тому подобное. Они никогда не решатся зарезать курицу или другое какое животное, а тем более изготовить какое-нибудь кушанье, из опасения оскверниться таким делом, и всякую подобную работу предоставляют своим слугам. Из ревности мужья редко выпускают своих жен из дому, даже в самую церковь; но в простом народе это не так строго соблюдается.

Дома женщины одеваются обыкновенно очень дурно; если же по приказанию мужей они должны сделать гостю честь и попотчевать его чаркой водки или если они появляются на улицах, идучи в церковь, то надевают самые дорогие платья и крепко-накрепко толстым слоем белят себе лицо и шею⁴⁸.

15 (25) сентября 1647 г.

Из донесения шведского агента в Москве Карла Поммеренинга

Они [русские] более любят мир, чем войну, и говорят: это, конечно, должно быть сумасшествие – бросить свою собственную землю, ехать в другие земли, терпеть там нужду и насилие и, наконец, дать себя убить⁴⁹.

23 марта (2 апреля) 1652 г.

Из письма шведского агента де Родеса

Новый указ царя о том, чтобы «неверные и некрещеные», то есть иностранцы, к какой бы нации они ни принадлежали, не могли иметь у себя в услужении русских, еще ухудшил положение их. Русским запрещено было поддерживать знакомства и дружбу с немцами; они не должны были ходить к ним, не могли ни есть, ни пить с ними, ибо последние – неверные и некрещеные. Кто из русских обойдет это приказание, понесет – как нечистый – тяжелое наказание: сначала он подлежит наказанию кнутом, затем отрезанию ушей и ссылке в Сибирь. Стрельцы по 10 и 20 человек вторгаются в дома иностранцев, купцов и офицеров, – и производят самые тщательные обыски: если находят среди слуг русского, его влекут в Кремль для экзекуции⁵⁰.

1654–1655 гг.

Путешествие патриарха Антиохийского Макария в Московию

[В стране казаков. Город Рашков]

Накануне четвертого воскресенья по Пятидесятнице мы отстояли у них вечерню, также утреню поутру, а затем обедню, затянувшуюся до полудня. Тут-то впервые мы вступили в топи и борения, и настало для нас время пота и труда, ибо во всех казацких церквях, до земли московитов, вовсе нет стасидиев (сидений) даже для архиереев. Представь себе, читатель: они стоят от начала до конца службы неподвижно, как камни, беспрестанно кладут земные поклоны и все вместе, как бы из одних уст, поют молитвы; и всего удивительнее, что во всем этом принимают участие и маленькие дети. Усердие их к вере приводило нас в изумление. О, Боже, Боже! Как долго тянутся у них молитвы, пение и литургия! Но ничто так не удивляло нас, как красота маленьких мальчиков и их пение, исполняемое от всего сердца в гармонии со старшими.

Начиная с этого города и по всей земле русских, то есть казаков, мы заметили возбудившую наше удивление прекрасную черту: все они, за исключением немногих, даже большинство их жен и дочерей, умеют читать и знают порядок церковных служб и церковные напевы; кроме того, священники обучают сирот и не оставляют их шататься по улицам невеждами.

Как мы приметили, в этой стране, то есть у казаков, есть бесчисленное множество вдов и сирот, ибо со времени появления гетмана Хмеля и до настоящей поры не прекращались страшные войны. В течение всего года, по вечерам, начиная с заката солнца, эти сироты ходят по всем домам просить милостыню, поя хором гимны Пресвятой Деве приятным, восхищающим душу напевом; их громкое пение слышно на большом расстоянии. Окончив пение, они получают из того дома (где пели) милостыню деньгами, хлебом, кушаньем или иным подобным, годным для поддержания их существования, пока они не кончат ученья. Вот причина, почему большинство из них грамотно. Число грамотных особенно увеличилось со времени появления Хмеля (дай Бог ему долго жить!), который освободил эти страны и избавил эти миллионы бесчисленных православных от ига врагов веры, проклятых ляхов. ˂…˃

Мы заметили в этом благословенном народе набожность, богобоязненность и благочестие, приводящие ум в изумление. ˂…˃

Ничто так не удивляло нас, как изобилие у них запасов и птиц, именно: кур, гусей, уток, индюшек, которые во множестве гуляют в полях и в лесах, кормясь вдали городов и деревень. ˂…˃ Нет у них ни воров, ни грабителей. ˂…˃

[В Киеве]

Женщины продают на красивых базарах и в отличных лавках все необходимое из материй, соболей и прочее; они нарядно одеты, заняты своим делом, и никто не бросает на них нахальных взглядов.

Нам рассказывали, что в этой стране казаков, когда захватят в прелюбодеянии мужчину или женщину, тотчас собираются на них, раздевают и ставят целью для ружей. Таков у них закон, которого никто и никогда не может избегнуть. ˂…˃

Сведущие люди нам говорили, что если кто желает сократить свою жизнь на пятнадцать лет, пусть едет в страну московитов и живет среди них, как подвижник, являя постоянное воздержание и пощение, занимаясь чтением (молитв) и вставая в полночь. Он должен упразднить шутки, смех и развязность, ибо московиты ставят надсмотрщиков при архиереях и при монастырях и подсматривают за всеми сюда приезжающими, нощно и денно сквозь дверные щели наблюдая, упражняются ли они непрестанно в смирении, молчании, посте и молитве или же пьянствуют, забавляются игрой, шутят, насмехаются или бранятся. Если бы у греков была такая же строгость, как у московитов, то они и до сих пор сохраняли бы свое владычество. Как только заметят со стороны кого-либо большой или малый проступок, того немедленно ссылают в страну мрака, отправляя туда вместе с преступниками, – оттуда нельзя убежать, вернуться или спастись, – ссылают в страны Сибирии добывать многочисленных там соболей, серых белок, чернобурых лисиц и горностаев, – в страны, удаленные на расстояние целых трех с половиною лет, где море-океан и где уже нет населенных мест. Так сообщали нам люди, достойные веры и писавшие об этом предмете. Московиты никого [из провинившихся иностранцев] не отсылают назад в их страну, из опасения, что они опять приедут, но видя, что приезжающие к ним греческие монахи совершают бесстыдства, гнусности и злодеяния, пьянствуют, обнажают мечи друг на друга для убийства, видя их мерзкие поступки, они, после того как прежде вполне доверяли им, стали отправлять их в заточение, ссылая в ту страну мрака, в частности же за курение табаку предавать смерти. Что скажешь, брат мой, об этом законе? Без сомнения, греки достойны того и заслуживают такого обхождения. По этой причине и мы были в страхе. ˂…˃

Также, когда кто смотрит – избави Боже! – на пушки или крепость, того немедленно отправляют в заточение, говоря: «Ты шпион из турецкой страны». Словом сказать, московиты крепко охраняют свою страну и свои владения. ˂…˃

Это ли не благословенная страна? Здесь, несомненно, христианская вера соблюдается в полной чистоте. ˂…˃ Исполать им! О, как они счастливы! Ибо все дни их радостны, как праздник: нет заботы о хараче, о потерях, о долгах, а есть забота лишь о том, чтобы спешить из дома в церковь, из церкви домой, в благодушном настроении, ликующими и радостными. Впрочем, это народ непросвещенный и умственно не развитый, и что касается зависти и иных пороков, всех вообще, то они этого не знают. ˂…˃

Московиты известны своими знаниями, мудростью, проницательностью, ловкостью, сметливостью и глубокомысленными вопросами, которые ставят в тупик ученых и заставляют их краснеть. ˂…˃

[Московская земля]

Обрати внимание, читатель, до какой степени страна эта, имеющая столь огромные размеры, строго охраняется, ибо входить нельзя иначе, как только через средину города и крепости, и селения; непременно бывает узкий проход по мосту, ведущему через озеро, а других объездных путей вовсе нет. Никакому шпиону, хотя бы он был из туземцев, совершенно невозможно проникнуть. Обрати внимание на эту чрезвычайную строгость! ˂…˃

Знай, что женщины в стране московитов красивы лицом и очень миловидны; их дети походят на детей франков, но более румяны. ˂…˃

Знай, что в земле казаков и московитов мы вообще не видали человека, пораженного уродством, телесным недостатком и слепотой, расслабленного, прокаженного или [иного] больного, а если и встречается, то это кто-нибудь из богачей, страдающий болью в ногах – подагрой. ˂…˃

Знай, что воеводы в этой стране люди ученые, законоведы, философы, логично рассуждающие, любят тонкие вопросы, глубокомысленные споры. ˂…˃ …мы видели у каждого из них тысячи больших книг, кои они охотно и много читают днем и ночью. ˂…˃ Они не имеют пристрастия к вину и веселью. У воевод киевских мы видели целые воза книг, но что Киев в сравнении с Москвой? Все это происходит от их любви к знанию; они знают по пядьям даже нашу страну и ее историю. ˂…˃

Подлинно, этот народ истинно христианский и чрезвычайно набожен, ибо как только кто-нибудь, мужчина или женщина, заболеет, то посвящает себя Богу: приглашает священников, исповедуется, приобщается и принимает монашество, [что делали] не только старцы, но и юноши, и молодые женщины; все же свое богатство и имущество отказывает на монастыри, церкви и бедных. ˂…˃

Царь отправился в поход, и Господь под конец даровал ему победу: он завоевал великий город Смоленск и победил главнейшего из своих врагов, Радзивилла, а его военачальники покорили около сорока девяти городов и крепостей силой меча и по добровольной сдаче и избили одному Всевышнему Богу ведомо сколько евреев, армян и ляхов. Говорят, что их младенцев клали в бочки и бросали без милосердия в великую реку Днепр, ибо московиты до крайности ненавидят еретиков и язычников. Всех мужчин они избивали беспощадно, а женщин и детей брали в плен, опустошали страну и истребляли население. Страна ляхов, которая прежде была подобна гранату и приводилась в образец, была обращена в развалины и пустыню, где не встречалось деревень и людей на протяжении пятнадцати дней пути в длину и ширину. В плен было взято более ста тысяч, так что, как нам рассказывали, семь, восемь мальчиков или девочек продавались за один динар (рубль) и дешевле, и мы сами видели многих из них. Что касается городов, сдавшихся добровольно, то тех из жителей, которые приняли крещение, оставляли, обеспечивая им безопасность, а кто не пожелал (креститься), тех изгоняли. Что же касается городов, взятых мечом, то, истребив в них население, московиты сами селились в них и укрепляли. ˂…˃

Знай, что священник в этой стране пользуется большим почетом: правители боятся его и стоят перед ним, в то время как он сидит. Каждый священник и диакон получает постоянное содержание, полевые продукты и наделы свыше своих нужд, ибо они имеют рабов-крестьян. ˂…˃

Знай, что ни архиереи, ни вообще монахи отнюдь не пьют водки явно: на них наложен запрет от патриарха, и когда найдут кого пьяным, то бросают в тюрьму, бьют кнутом или выставляют на позор, ибо питье водки – поступок гнусный, может быть, хуже прелюбодеяния. Но торговцам, архиерейским служителям и родственникам назначается по две рюмки ежедневно. ˂…˃

Усердие всех московитов, больших и малых, к посещению церквей весьма велико, и любовь их к беспрерывным большим поклонам и к иконам свыше всякого описания; множеством своих молитв они превосходят, быть может, самих святых. ˂…˃

[Москва]

Царские ратники обошли питейные дома, где продают вино, водку и прочие опьяняющие напитки и все их запечатали, и они оставались запечатанными до истечения пасхальной среды. Горе тому, кого встречали пьяным или с сосудом хмельного напитка в руках! Его обнажали в этот сильный холод и скручивали ему руки за спиной; палач шел позади него, провозглашая совершенное им преступление, и стегал его по плечам и спине длинной плетью из сырых бычачьих жил: как только она коснется тела, тотчас же брызнет кровь. В таком положении водят человека по городу и затем сажают в тюрьму на известное время, пока он не отбудет положенного срока. Особенно строгий надзор бывает за жителями в течение первой недели поста, по средам и пятницам, на Страстной неделе и в первые четыре дня Пасхи, чтобы люди не пьянствовали, а то их стегают без всякого милосердия и жалости. ˂…˃

Равным образом и в течение всего года питейные дома обыкновенно остаются закрытыми от кануна воскресенья до утра понедельника, так же делается во время больших праздников.

На этой неделе стрельцы рыскали по городу, как огонь, и если где находили пьяного, то тащили его в приказ и засаживали под арест на несколько дней после нанесения многих ударов; это мы видели сплошь и рядом. ˂…˃

Послы, приезжающие к царю московитов, подвергаются большим стеснениям. Прежде всего ставят в месте его остановки стражу, которая караулит ночью и днем, сменяясь ежедневно, и никого из его людей не выпускает ходить одному по городу. И в настоящее время жилище этого посла стерегли с большой бдительностью и отнюдь не дозволяли никому из иностранцев входить к послу, ни даже в его жилище – все из опасения, нет ли среди них шпионов, которые тайком собирают известия и приносят ему или берут от него письма и пересылают в его страну. ˂…˃

[Москва. Праздник св. Петра митрополита]

Служба была большая, продолжительная и торжественная. Мы вышли из церкви лишь при восходе солнца, умирая от усталости и стояния на ногах от 9-го до 16-го часа. В эту ночь мы столько натерпелись от сильного холода и стужи, что едва не погибли… ˂…˃ Что касается меня, бедного, я хотел выйти и убежать из алтаря, но не мог, ибо царь стоял перед южными дверьми, а царица перед северными, так что поневоле пришлось страдать. Когда я вернулся в свое помещение, Бог свидетель, что я в течение трех дней был совершенно не в состоянии стоять на ногах, хотя бы их резали железом. Я погружал их в подогретую воду и совсем не чувствовал тепла, а вода охлаждалась. В таком положении, страдая болью в ногах, я оставался, Бог свидетель, в продолжение почти двух месяцев. Но на все воля Божия. Что это за всенощная и бдение! Более всего нас удивляло, что дети и малютки, и притом не простолюдинов, а вельмож, стояли с непокрытою головой, неподвижно и не шевелясь, как статуи. Какая выносливость! Какая Вера! ˂…˃

[На возвратном пути]

В пятницу вечером мы прибыли к берегу реки Днепра, насупротив Печерского монастыря, и послали дать знать в Киев о нашем прибытии. У нас было с собою письмо от царя к воеводам с повелением им оказывать всевозможное внимание нашему владыке патриарху и везде устраивать ему встречу. В эту ночь мы спали на берегу реки в совершенном довольстве и спокойствии, ибо с той минуты, как мы завидели Печерский монастырь, блестящий в отдалении своими куполами, и как только коснулось нас благоухание этих цветущих земель, наши души вострепетали от радости и ликования, сердца наши раскрылись, и мы изливались в благодарениях Господу Богу. В течение этих двух лет в Московии замок висел на наших сердцах, а ум был до крайности стеснен и подавлен, ибо в той стране никто не может чувствовать себя сколько-нибудь свободным и довольным, кроме разве коренных жителей, но всякий, подобно нам, хотя бы он сделался властителем всей страны, никогда не перестанет смущаться духом и тревожиться сердцем. Напротив, страна казаков была для нас как бы наша собственная страна, а ее обитатели были нам добрыми приятелями и людьми вроде нас самих⁵¹.

1657 г.

Известия о Московии, писанные Альбертом Вимина да Ченеда

Можно сказать наверное, что если бы жители были столь промышленны, сколь земля их плодородна, то не имели бы недостатка в прекрасной зелени и овощах, подобно обитателям Литвы, Швеции и других мест, лежащих на севере, коих климат не менее почитается суровым. ˂…˃

˂…˃ описывают сей народ очень склонным к рабству, коего ярмо тем более для него нечувствительно, чем менее он способен познавать свободу. Но при всем том я не вижу на севере ни одного варварского народа, который бы более благоденствовал, живя в счастливом неведении о другом состоянии: ибо простой народ, уважая земледельческое звание и не претерпевая недостатка в вещах, нужных к своему пропитанию и одеянию и, напротив того, имея оные в излишестве, не завидует людям высшего сословия. Те же, которые занимаются торговлею, если товары у них сходят выгодно с рук, не простирают далее желаний своих. ˂…˃

Господа должны довольствоваться тем, что утверждено обычаем, и если бы захотели обременять крестьян, то хотя сии последние и не имеют права жаловаться на них, однако же могут оставить землю. Посему бояре, опасаясь подобной крайности, которая была бы несовместима с их честью и выгодами, остерегаются обременять крестьян до излишества. Сие удивляло меня тем более, что я заметил у литовцев и у поляков совсем иное обхождение с крестьянами, которые достигают там крайней нищеты оттого, что владельцы их имеют неограниченную власть над жизнью и имением крестьян и, кажется, обходятся с ними, как с бессмысленными тварями. ˂…˃

Итак, все их упражнения состоят в том, что может им принести прибыль: одни занимаются земледелием, другие же разными ремеслами, которые у них довольно в худом состоянии от недостатка просвещения, коего они не могут приобретать ни в отечестве, ни в чужих землях, куда им запрещено ездить. Кажется, что многие из них имеют только в виду личную пользу, не обращая внимания на то, что противно чести. Иные довольно преданы лжи, обманам, воровству, хотя в самом деле я и не мог заметить между крестьянами таких испорченных нравов, как в городах и между богатыми, которые особенным образом преданы корыстолюбию, не знают вежливости, чрезмерно надменны и невоздержны. Однако ж редко там случается слышать об убийствах, отравах, грабежах, насилиях и других подобных злодеяниях, часто случающихся в странах просвещенных.

Несмотря на холодный климат Московии, кажется, что жители ее очень склонны к удовольствиям, особливо в той стране, где женщины низшего состояния предаются пьянству. ˂…˃

Удивительно, как сии люди охотно повинуются государю, и никогда нельзя слышать, чтобы который из них жаловался на свою судьбу и на претерпеваемые неприятности или обнаруживал неудовольствие по причине недостатка съестных припасов или удержания жалованья, по каковым причинам в других местах столь часто рождаются мятежи и многие бежат из войск. Здесь неизвестны подобные случаи. Московитяне знают, что они родились служить, и потому кажется, им не тяжело носить сие иго на всяком месте, где ни повелит государь. ˂…˃

Они легко переносят голод и в пище, лучше сказать, воздержны, нежели умерены. Будучи довольны водою с солью, в которой размачивают свои черные сухари, они почитают лакомством, если им удастся иметь к тому чеснок, лук или соленые огурцы. ˂…˃

Можно сказать также, что сколько они терпеливы в перенесении невзгод, столько же и неискусны в военной науке и не храбры. Первое происходит от двух причин: от редкого упражнения в военных занятиях и от неопытности начальников, в коих Руссия терпит недостаток.

Недостаток же в них храбрости не только происходит от низкого их происхождения, но еще увеличивается от образа воспитания, ибо, привыкнув от колыбели к палочному наказанию, подвергаясь оному в совершенном возрасте, они оказывают после и во всех действиях своих робость; многие же благородные отличаются от грубого народа одной только надменностью и суровостию, предаваясь пьянству и поступая жестоко, так что тогда лишь выказывают силу свою, когда им представляется случай обидеть слабых и беззащитных, и таковые ничем не разнятся от черни, кроме платья и прекрасного титула благородства.

˂…˃ в защите мест они отличаются более, нежели в сражениях на открытом поле или при осаде городов, оказывая постоянство и терпеливость в страданиях и сопротивлении, когда на них делается нападение ˂…˃

˂…˃ нет ни одного крестьянского семейства, которое не имело бы у себя какой-либо серебряной вещи, креста, который носят на шее, колец и пребольших серег, употребляемых женщинами⁵².

6 (16) июля 1660 г.

Из журнала шведского посла Адольфа Эберса

Вся беда Московского государства в том, что у царя нет хороших, бескорыстных людей; все эти советники его – или мало что понимающие, или проводящие время в питье и еде⁵³.

1661 г.

Из дневника Патрика Гордона, впоследствии генерала русской службы

Около полудня они увидели Плесков, казавшийся издали изрядно красивым; он был окружен каменной стеной с многочисленными башнями и имел много церквей и монастырей. ˂…˃ Жители показались Гордону такими неприветливыми, что он, по его словам, не знал, что и делать, с досады. ˂…˃ Внутренняя грязь его совсем не соответствовала ожиданию наших путешественников и тому красивому зрелищу, которое он представлял издали.

[9 сентября 1661 г.

Поступление на службу]

В понедельник объявлен приказ записать меня майором, Поля Менеза капитаном, Вильяма Хэя лейтенантом и Джона Гамильтона прапорщиком; 25 рублей деньгами и столько же соболями, четыре двойных локтя полотна и восемь двойных локтей камки; все прочее и помесячное жалованье вровень со всеми остальными на тех же должностях. Однако, дьяк, человек глубоко развращенный, каждый день чинил мне новые проволочки, ожидая взятки, каковая здесь не только обыденна, но, по их понятиям, обязательна; вследствие сего, поспорив с ним два или три раза и ничего не добившись, пожаловался я боярину, который после проверки велел удовольствовать меня, но дьяк только усилил проволочки. Когда и после второй жалобы я не получил удовлетворения, то в третий раз пришел к боярину и спросил, кто здесь главнее – он или дьяк, который не исполняет его распоряжений.

На это боярин велел остановить карету (он ехал к себе в деревню) и приказал позвать дьяка, и когда сей последний явился, стал драть его за бороду, приговаривая, что на следующий раз он пойдет под кнут. После того как боярин уехал, дьяк принялся бранить меня, на что я отплатил ему той же монетой, присовокупив, что мне ничего от него не надобно, лишь бы мне позволили уехать отсюда. Приняв таковое решение, я стал раздумывать, как бы выбраться из сей страны, которая так обманула мои ожидания и столь несоответственна моему характеру ˂…˃ Здесь я увидел, что на иностранцев смотрят, как на банду наемников и, в лучшем случае, как на necessaria male⁵⁴ (то же самое они говорят и о женщинах); здесь нет никаких других почестей и повышений, кроме военных, и то весьма ограниченных, каковые совсем не трудно получить посредством взяток, а не по заслугам и качествам самой персоны; слабодушие под яркими перьями здесь столь же обыкновенно, как и накрашенное лицо; чужеземцам запрещено жениться на русских, ибо даже самые просвещенные из них едва ли почитаются за христиан, а в глазах народа и вовсе за язычников; люди здесь угрюмые и прижимистые и почитают себя выше всех прочих наций; но, самое худшее, платят мало и при том дешевыми медными деньгами, которые ценятся в четыре раза ниже серебра, и мне не то чтобы обогатиться, как я рассчитывал, выезжая из Польши, но даже поддерживать мое скудное существование не представлялось возможным. Сих и многих других причин было более чем достаточно, чтобы отказаться от службы в этой стране. Только одно обстоятельство весьма смущало меня, а именно – как осуществить задуманное. Все, к кому я обращался за советом, утверждали, что это никак невозможно⁵⁵.

1661 г.

Путешествие в Московию барона Августина Мейерберга

Не было тайною для нас, что по царскому запрещению никому из московитян нельзя заносить ногу за пределы отечества, ни дома заниматься науками, оттого, не имея никаких сведений о других народах и странах мира, они предпочитают свое отечество всем странам на свете, ставят самих себя выше всех народов, а силе и величию своего царя, по предосудительному мнению, дают первенство перед могуществом и значением каких бы то ни было королей и императоров. ˂…˃

Напитки у них разные: вино, пиво, которое пьют редко, всякие меда в более частом употреблении и водка, составляющая начало и конец обеда. Для этих напитков назначенные и разные, особенные для каждого, сосуды: братины, кубки, кружки, чаши, стопы, рюмки, чарки, стаканы, всё большею частию оловянные или деревянные, редко серебряные, да и те почерневшие и грязные, потому что забота, чтобы они не истерлись, не позволяет московитянам их чистить.˂…˃ Предел питию полагает одно опьянение, и никто не выходит из столовой, если его не вынесут. В продолжение стола вдруг разражаются самою звонкою рыготней с отвратительным запахом непереваренной смеси чеснока, лука, редьки и водки ˂…˃

Многие из москвитян никогда и ничего не делают даром и, меряя одним только аршином своих нравов души других, не в состоянии постигнуть, чтобы кто-нибудь хотел быть бескорыстно добрым ˂…˃

Москвитяне, всегда пропахшие чесноком и луком, все без различия ходят часто в бани и, закаленные привычкою, подвергают себя без перемежки влиянию чрезвычайного жара и стужи без всякого вреда для здоровья. ˂…˃ В общественных банях бывают в большом числе и женщины простого звания; но хотя моются там отдельно от мужчин за перегородкой, однако же совсем нагие входят в одну дверь с ними, а если которой-нибудь придет такая охота, она останавливается на ее пороге да и не стыдится разговаривать при посторонних с мужем, который моется с самою вздорною болтовнею. Да даже и сами они, вызвавши кровь таким же, как и мужья их, сечением и хлестанием, к самой коже, тоже бегут к ближней реке, смешавшись с мущинами и нисколько не считая за важность выставлять их нахальным взглядам свою наготу, возбуждающую любострастие.

Странно сказать, а при такой беспорядочной жизни обоих полов в Московии многие доживают до глубокой старости, не испытав никогда и никакой болезни. Там можно видеть сохранивших всю силу семидесятилетних стариков, с такою крепостью в мускулистых руках, что выносят работу вовсе не под силу нашим молодым людям. ˂…˃

Купцы всегда подкрепляют свои обманы ложной божбой и клятвой при торговых сделках; эти люди такой шаткой честности, что если торг не тотчас же кончен отдачею вещи и уплатой цены за нее, то они легкомысленно разрывают его, если представится откуда-нибудь позначительнее барыш. В ремесленниках тоже совсем нет добросовестности и верности⁵⁶.

1663–1664 гг.

Из сообщения о посольстве английского короля Карла II в Московию

Московиты, или русские, это те, которых древние называли роксоланами, а сами они похваляются происхождением от греков, коим во многих делах усердно подражают. Однако я осмелюсь именовать их сибаритами и теми, кто сравнительно со всеми прочими народами заслужили репутацию великих пьяниц.

По телосложению они весьма схожи с немцами, отличаясь в большинстве своем полнотой и крепостью. Бояре (так называют знатных людей) тщеславятся толстыми животами, почитаемыми признаками благородства. Длинные бороды (как и у немцев) здесь также в большом почете, как свидетельство мужественности, и тот, у кого длиннее борода, пользуется бóльшим почетом. ˂…˃

Московиты (как явствует из их торговых дел) люди недюжинного ума, хитрости и сноровки. ˂…˃

Привычные к весьма жестокому обращению, воспитанные в рабстве и подчинении, они весьма хороши на войне как солдаты. Не имея в своей жизни удобств и удовольствий, московиты могут сражаться не из чувства воинской доблести, а по одному только повиновению. Леность, каковая в других странах почитается источником всех пороков, судя по всему, присуща этому народу, поелику они питают отвращение ко всякому труду. Только сила и нужда могут принудить их работать, и они часто предпочитают порку честному, но тяжелому труду.

От сего проистекает столь распространенное среди них пьянство, коему не подвержены лишь немногие. Духовенство не составляет исключения сравнительно с мирянами, как мужчинами, так и женщинами, старыми и молодыми. Все они заражены скотским соперничеством перепить друг друга. Надобно сказать, что крепкие напитки необходимы для поддержания жизни в сей стране, как главнейшее средство противу холода, да и летом их нельзя почитать бесполезными. Но вместо умеренного употребления оных для поддержания жизненных сил, пьянство приводит к уничтожению сих последних. ˂…˃ В прежние времена не менее распространено было и курение табака, но в 1634 г. царь и патриарх сочли за благо строжайше воспретить это, ибо многие, одурманившись, сжигали свои дома. Среди бедняков иные тратили все деньги на табак, не оставляя ничего для пропитания. Кроме сего, патриарх особливо негодовал на то, что перед святыми образами испускается отравленное зловонное дыхание. Теперь табак употребляется чаще, чем в последние годы, поелику курильщиков преследуют уже не столь строго. Иностранцам разрешено употребление табака, и московиты всячески заискивают перед ними, готовые ради одной щепотки чуть ли не молиться на них. Предаваясь пьянству, они впадают еще и в распутство, и даже содомский грех не остался здесь в неизвестности. ˂…˃

Любезность и вежливость у русских столь редки, и неудивительно, что они так скупы на них перед иноземцами; если они с кем-нибудь вежливы и предупредительны, значит, им, несомненно, нужно что-нибудь вытянуть от него. ˂…˃

Что касается Ливонии, то, несомненно, ее жители, бесконечно менее сообразительны, чем московиты. ˂…˃

[На возвратном пути]

Теперь расскажу о том, как мы достигли границы Московии, проехав за 11 месяцев более пяти сотен лиг через обширную сию страну. Среди сей варварской нации видели мы мало цивилизованного обращения, и каждый чувствовал великую радость оттого, что покидает Московию и возвращается в свою родную страну. Даже разговор местных жителей вызывал у нас отвращение, а оттого, что каждый из них, за исключением самого Великого Князя, находится в рабском состоянии, то и мы сами могли почитать себя свободными, лишь выехав из Московии. Один из нас, горя нетерпением, при виде встречающих посла господ из Риги воскликнул с восторгом: «Эти люди похожи на христиан!» – как будто московиты не имеют ничего с ними общего. ˂…˃

В Риге мы оказались уже не среди русских, и общались с вежливыми, цивилизованными людьми, а не с грубыми, неотесанными варварами. Теперь мы повсюду видели восхитительную чистоту и добрый порядок. ˂…˃

Восьмого сентября совершился торжественный въезд посла в Стокгольм, где он был принят со всеми возможными изъявления чрезвычайного дружества. По всей справедливости можно сказать, что хотя здесь и не было того блеска и церемоний, как в Москве, но зато много больше искренности, радушия и благопристойности. И ежели московиты выказывали только свою силу и тщеславие, то шведы одну лишь благожелательность и любезное обращение⁵⁷.

28 мая (7 июня) 1666 г.

О донесении шведского посла Юхана фон Лилиенталя

Иностранца должен был сильно поразить разгул русских на масляной неделе. Лилиенталь с ужасом описывает поведение русских; много было убитых и побитых. Несмотря на строгий указ о том, чтобы после четырех часов никто не выходил на улицу с оружием, несмотря на то что на улицах шли патрули, безобразия не прекращались. Полиция не всегда отличала виновных от невиновных, нередко забирала в приказ и совсем мирных жителей⁵⁸.

1663–1666 гг.

Из «Политики» Юрия Крижанича

˂…˃ нашего народа умы не развиты и медлительны, и люди неискусны в ремесле и мало сведущи в торговле, в земледелии и в домашнем хозяйстве. ˂…˃

˂…˃ люди наши косны разумом и ничего сами не выдумают, если им этого не покажут.

˂…˃ люди наши ленивы и нерасторопны и сами себе не сделают добра, если не будут принуждены силой. ˂…˃

Русское обличье не отличается ни красотой, ни ловкостью, ни свободой, а скорее говорит смотрящим людям о рабской неволе, тяготах и малодушии. Наши воины ходят, стянутые тесными платьями, будто бы их запихали в мех и зашили [в нем], головы у них голые, как у телят, бороды запущены, и [они] кажутся более похожими на лесных дикарей, нежели на ловких и храбрых воинов. ˂…˃

Еду и образ жизни наш чужеземцы ругают и приписывают нам грубость и неопрятность. Ибо деньги мы прячем во рту. Мужик дополна наливает братину питьем, обмакивает в нее оба пальца и подает гостю пить. Квас продают грязным. Посуда у многих оказывается немытой.

Датский король сказал о наших послах: «Если эти люди несколько раз ко мне придут, то придется построить для них свинарник, ибо там, где они побудут, полгода никто не сможет жить из-за смрада».

В иной стране о наших послах в общенародных еженедельных известиях было написано с насмешкой: «Если, дескать, они заходили в какую-нибудь лавку, чтобы что-нибудь купить, то после их ухода целый час никто не мог войти [туда] из-за смрада».

А в некоем городе, в гостинице под названием «У золотого вола» останавливались наши послы, и в [этой] обычно чистой обители был нестерпимый смрад и удивительная грязь. ˂…˃

Первая причина несчастий и бедности – роскошь в одежде. Рубашки вышивают золотом и шелком, сапоги прошивают медными нитками, мужчины носят жемчуг – такого безобразия нет нигде в Европе. Наигоршие черные люди носят шелковые одеяния. Их жен не отличить от первейших боярынь. Жемчуга в стране нет, а все до самого низшего хотят носить жемчуг. Красок в стране нет, а все до самого низшего хотят носить крашеные ткани. ˂…˃

…когда пишут что-либо о русском или о каком-нибудь славянском народе, пишут, как видим, не историю, а язвительную и шутейную песнь. Наши пороки, несовершенства и природные недостатки преувеличивают и говорят в десять раз больше, чем есть на самом деле, а где и нет греха, там его придумывают и лгут. ˂…˃

По красоте лица и телосложению мы не можем сравняться с иными, более красивыми народами.

Язык наш скрипуч, нуден, убог и, действительно, беднее всех знаменитых европейских языков.

И поэтому неудивительно, что и ум у нас неразвитый и медлительный и что мы не сильны ни в каких хитростях. Все великие народы превосходят нас хитростью, а главная вина тому – несовершенство языка, ибо чего мы не можем назвать словами, того мы не можем и придумать как следует.

А признаком того, что мы сами не можем ничего хорошо и умно придумать, является нескладность нашей одежды. Так что во всяком мудром мы должны брать пример и образец у иных народов. ˂…˃

Я считаю наш народ средним между цивилизованными и отсталыми народами. Дикими я называю татар, калмыков, остяков, цыган и подобных им людей, кои не имеют ни жилья, ни человеческих порядков. Мы превосходим их человечностью, но, с другой стороны, некоторые из них превосходят нас ловкостью, другие проворством и почти все – плутовством либо хитростью.

А человечные народы (то есть итальянцы, французы, немцы, испанцы и древние греки) превосходят нас человечностью и всеми врожденными свойствами ума и тела: обличьем, речью, умом, здоровьем, одушевлением, трудолюбием и способностями. Также – правдивостью, набожностью, трезвостью и всяческим благонравием. Также – и всякими дурными чертами и пороками и особенно злословием, руганью, злобой и жестокостью. Ибо у этих народов есть множество страшных ругательств и проклятий и множество нечестивых и срамных слов, которых наш язык лишен, и эту его бедность можно почитать за счастье, как давно заметил папский посол Поссевино.

Мы же по сравнению с этими политичными народами не вполне чистоплотны, мало холены, полунемы, в науках не сведущи, всякими вещами бедны и почти что совсем нищи. А кроме всего этого, мы отягощены некоторыми общенародными пороками, особенно ленью и расточительностью, а что хуже всего – весь народ пьянствует от мала до велика, миряне и церковники, наинизшие и наивысшие.

Отсутствие красноречия, лень, разгул и расточительность – наши врожденные свойства или четыре первоначальные черты, из коих мы кажемся сотканными.

Из всех народов именно мы от природы особенно разгульны и расточительны. Ибо и давнишние наши предки, пребывая еще в язычестве, главным идолом считали Радигоста (покровителя пиров и угощений), в честь коего пировали и упивались. А ныне вместо праздника Радигоста мы празднуем две недели святого Николу и Масленицу, и всю Святую неделю, и крестины, и именины, и поминки, и особые праздники. И прежде бывали придворные пиры для послов, и еще бывают придворные угощения для бояр, священников и дворян. И во всех этих случаях мы все и всегда напиваемся домертва.

Что сказать о нашем пьянстве? Да если бы ты ˂…˃ весь широкий свет кругом обошел, нигде бы не нашел такого мерзкого, гнусного и страшного пьянства, как здесь, на Руси. Между тем ведь в иных, более теплых странах пьют гораздо больше хмельного питья, нежели у нас. А в иных местах пьют и меньше, однако ведь нигде нет такого удивительного пьянства.

Пьянство же – самый гнусный из всех пороков и грехов, который делает нас противными Богу, отвратительными для всех народов, ни на что не годными и превращает нас из людей в скотов. У итальянцев, испанцев и турок муж, которого однажды увидят пьяным, теряет все уважение и не считается достойным никакой общественной должности, ни большой, ни малой. ˂…˃

Во-первых, у нас – среднее обличье, а чужеземцы – красивы и, следовательно, горды и надменны, ибо красота порождает гордость и надменность. И поэтому они нас презирают, уничижают, ни во что не ставят, оплевывают.

Во-вторых, мы лишены красноречия, а их язык богат, красноречив и полон оскорбительных, ругательных, насмешливых, язвительных слов.

В-третьих, мы – тяжелодумы и простосердечны; они – преисполнены всяческих хитростей.

В-четвертых, мы – расточители и кутилы и не ведем счета приходу и расходу, а раскидываем свои деньги даром; они – скупы, жадны, все объяты корыстью. Днем и ночью заботятся лишь [о том], как бы наполнить свои мешки, а наши пиры и угощения осмеивают.

В-пятых, мы – ленивы в работе и в учении; они старательны и не проспят ни одного подходящего часа.

В-шестых, мы довольствуемся убогими вещами и скромной жизнью; они – не знают меры в роскоши и бесконечно изнежены, и вовек не насыщаются, а всегда разевают рот и хотят иметь все больше и больше.

В-седьмых, мы – жители бедной земли; они – уроженцы богатых, роскошных стран – приносят к нам всякие товары, служащие для роскоши и наслаждений: жемчуг, шелк, камни, виноград, сахар, плоды и прельщают нас этими приманками, как охотники зверей.

В-восьмых, мы говорим и думаем попросту и попросту поступаем: если поссоримся, то снова и помиримся; – у них сердце – скрытное, неискреннее, ядовитое, и лицо обманчивое, и обидного слова, кое им скажешь, до смерти не забудут. ˂…˃

Из того, что сказано, пойми и заключай так:

Во-первых, природным недостатком народа нашего, как мы уже говорили, является любовь к пирам и тщеславное гостеприимство и вследствие этого расточительность и обнищание. А за этим неизбежно следует жестокость по отношению к подданным. Ибо не счесть в нашем народе людей, которые вменяют себе за честь то, что они много пируют и без причин расточают свое имущество. А когда у них не останется необходимых средств, нещадно притесняют и прижимают бедных подданных, своих соотечественников. ˂…˃

Во-вторых, нет у нас природной бодрости [духа] и некой благородной и славной осанки или дерзости и воодушевления, чтоб мы с достоинством относились к самим себе и к своему народу. Люди, имеющие такую бодрость [духа], не терпят, чтобы ими правил чужеземец, разве что [их] принудят. А наш народ и сам, добровольно приглашает чужеземцев к себе на престол.

Татары и турки, даже убегая, не дадут себя даром убить, а защищаются до последнего издыхания. А наши воины, если побегут, то больше не обернутся, но позволяют, чтобы их секли, словно мертвых. ˂…˃

В-третьих, великая народная беда наша – неумеренное правление. Не умеют наши люди ни в чем держаться меры и идти средним путем, а всегда плутают в крайностях и погибелях. В одном месте у нас слишком распущенное, своевольное, беспорядочное правление, а в другом месте – слишком твердое, строгое и жестокое. На всем широком свете нет такого беспорядочного и распущенного королевства, как Польское, и такого крутого правления, как в этом славном Русском государстве⁵⁹.

Октябрь 1667 г.

При личном свидании со шведским резидентом польские послы дали волю выражению своей антипатии к московитам. Если бы, сказал один из послов, мне пришлось продолжительное время сноситься с этой нацией, я впал бы в полное отчаяние⁶⁰.

1659–1667 гг.

Из сочинения Сэмюэла Коллинза

˂…˃ русский народ очень недоверчив и подозревает всех иностранцев, которые расспрашивают о политике или религии. Он совершенно предан невежеству, не имеет никакой образованности ни в гражданских, ни в церковных делах. И видя в науках чудовище, боится их, как огня, оправдывая таким образом древнее изречение: Ars nullum habet inimicum praeter ignorantem (одни невежды враги наук). ˂…˃

Русские обходятся с женами жестоко и держат их в строгом повиновении; но прежде они обращались с ними еще бесчеловечнее, нежели теперь. ˂…˃

Я желал бы, чтоб англичане взяли с русских судов пример в скорости решений, не подражая им в подкупности.

Русские почти во всех своих действиях отличны от других народов.

Я ничего не могу сказать против великолепия, богатства, милосердия и добродетели Царя, но не имею также причины и хвалить русских за прямодушие; потому что они вообще лукавы, не держат мирных договоров, хитры, алчны, как волки, и с тех пор, как начали вести торговлю с голландцами, еще больше усовершенствовались в коварстве и обманах⁶¹.

1668 г.

Большим ущербом для шведов и других иностранцев было и постановление, сделанное <…> относительно почтовых сообщений. Помимо установленной почты запрещено было пересылаться письмами через частных лиц; в Пскове и Новгороде за этим очень строго следили; «Неслыханное дело, – восклицает наш резидент, – чтобы нельзя было отправлять писем с кем и когда пожелаешь!». Жалобы слышались и от других иностранцев: письма их вскрывались, прочитывались, иногда и конфисковывались⁶².

1668–1669 гг.

Ян Стрёйс в Московии

Псков (Pletskov) большой город, добрых два часа в окружности. Он окружен частью каменными, а частью деревянными стенами. Дома сложены из больших бревен и балок без всякой красоты и великолепия. Но издали город благодаря множеству церквей и башен имеет привлекательный вид; внутри же это не что иное, как жалкое гнездо, которое нельзя сравнить даже с самым незначительным городом в Нидерландах. <…>

Истинные русские, или московиты, <…> коренасты, толсты и жирны телом, с особенно нескладными головами, руками и ногами. Простой народ крепок по природе, переносит всякие невзгоды, редко спит на мягкой постели, иногда на соломе, а чаще всего на деревянных скамьях. Зимой все – отец, мать, дети, работник, служанка – перебираются в общую комнату, приготовленную для этого, и спят там вповалку. У них мало утвари, и она состоит из грязных горшков, мисок, деревянных плошек, кувшинов, оловянных чарок для водки и кубков, которые почти никогда не бывают чистыми. Они совсем не стараются украсить стены, как это делают голландцы; у них только одна или несколько картин, писанных красками, чаще всего св. Николай. Они рабы по природе и рождены для рабства, они весьма редко работают добровольно и без принуждения; их всегда понуждают к тому побоями. Они так привыкли к своему рабству, что, получив свободу после смерти своего господина или по доброте его, снова продают себя в рабство. Тот, кто хочет заставить их работать, вынужден, сколько бы в нем ни было доброты и сострадания, прибегать к кулакам и палкам. Их скверно кормят, что способствует распространению воровства. Также часто происходят убийства <…>

Это все, что можно сказать о простом народе, но зажиточные люди ведут более спокойную жизнь, хозяйство и стол держат лучше, особенно когда принимают гостей, ибо последние приносят больше прибыли, чем убытка, и всякий знает, сколько ему подобает принести с собой, почти так же, как на вестфальских свадьбах. Они мелочны, бережливы в еде, потому что держат много крепостных и до пятидесяти-шестидесяти лошадей, которых нужно прокормить <…>

Они называют водку вином и считают ее самым почетным напитком; ее пьют без разбора мужчины и женщины, духовные и светские, дворяне, горожане и крестьяне, до и после еды, целый день, как у нас вино; в нее добавляют перцу и считают это лекарством. Простой народ так падок на водку, что даже в сильные морозы пропивает, если нет денег, верхнюю одежду и шапку, и более того: сапоги, чулки и рубаху, и выходит из кабака или трактира в чем мать родила. Мужчины и женщины (главным образом из простонародья) проявляют большую страсть к водке, они напиваются и дома, и в корчмах до такой степени, что многие женщины оставляют в залог свое платье, теряют стыд и честь и открыто, как неразумные твари, предаются разврату; такая безнравственность и распущенность в прежние времена не считалась постыдной, а только потешной забавой. Но теперь, когда его величество по настоянию патриарха сократил число небольших и тайных питейных домов и запретил открывать их под страхом смертной казни, стало немного лучше: остались только с разрешения его величества, открытые питейные дома с подачею пива, меда и вина и курением табака. Московиты страстные курильщики табака, который, хотя в 1634 г. и вышло строжайшее запрещение, курят тайно.

Московиты, как уже сказано, неловки и неуклюжи с виду, но обнаруживают великую смекалку в торговых делах. Они исключительные обманщики и предатели, жены часто доносят на своих мужей его величеству, если те держат их в большой строгости и подчинении, обвиняя их в плутовстве, чтобы развестись с ними, вследствие чего мужья печальным образом попадают в ссылку, в Сибирь. <…>

Народ в Московии завистлив и сварлив, употребляют в разговоре различные дурные, невоздержанные, бранные и постыдные слова, но у них редко доходит до драки и еще реже берутся они за ножи. И когда с течением времени в Москве поселились иностранцы, которые не переносили брани, возникло много недоразумений, и был установлен денежный штраф с каждого, кто вздумает ругать власть, приказных или знатных людей. <…>

Женщины Московии обычно хорошо сложены, у них гладкая и белая кожа, но тем не менее они мажут свои лица мазями и делают это так искусно, как шут, посыпающий свое лицо мукой. Они красят кисточкой щеки и чернят брови, воображая, что это делает их необычайно красивыми. <…>

После венца женщины редко появляются вне дома, почти не посещают друзей, живут как в заточении. Обычно они плохо одеваются, но когда хотят понравиться мужу или поднести чарку водки гостю, или пойти в церковь, то наряжаются и всячески мажутся и красятся <…>

…простые пользуются большей свободой. Детей они воспитывают не так нежно, как голландцы, отнимают их от груди после двух-трех месяцев, а по достижении двух лет заставляют поститься. <…>

У них существуют еще другие странности и суеверия при соитии; они считают большим грехом, если московит разделит ложе с иноземной женщиной, но легким и простительным делом, когда русская женщина отдается чужеземцу. Причина в том, что если родится от этого ребенок, его воспитают в московской вере, как бы не от того отца, в противном случае, когда отец московит, мать воспитает ребенка в своей вере.

Для соблюдения чистоты в Москве и всех других городах и деревнях много бань, которые, подобно турецким и персидским, служат для здоровья и удовольствия, и почти каждый знатный человек имеет баню при доме.

Общественными банями пользуются мужчины и женщины, молодые и старые, без различия. Раздевшись догола, все входят в одну дверь, прикрывая иногда свой срам ни чем иным, как пучками высушенных березовых веток, которыми растирают тело, предварительно побрызгав на него водой, что происходит, когда они парятся на скамейках. Они переносят невероятную жару и прыгают, распарившись, в холодную воду, а иные даже голыми катаются по снегу. Итак, мужчины и женщины, молодые и старые, выбегают без стыда и страха из бани, так что их каждый может увидеть. Нам кажется удивительным, что столь быстрый переход от жара к холоду не отражается на их здоровье; но привычные к этому с детства, они закалены и не чувствуют перемены. Дети восьми и девяти лет бегают по льду босиком, как гуси. И хотя они не придают омовению столь священного значения, как муххамедане, тем не менее всякий, помочившись, умывается, но так как в остальном они крайне нечистоплотны и грязны, то приходится избегать их близости⁶³.

1670–1672 гг.

Яков Рейтенфельс. Сказания светлейшему герцогу Тосканскому Козьме Третьему о Московии

Делая общую оценку московскому воинству, должно считать его пехоту несомненно лучшею, нежели конницу, ибо она более старается о завоевании и защите городов, нежели об удачных стычках в открытом поле. Вполне справедливо выразился царь Иван Васильевич, что для русских на войне нужны шпоры, а для поляков – узда, так как он воочию убедился, что они более обладают способностью к повиновению и перенесению невзгод, нежели страстью к сражениям. <…>

Что касается до нравов московских купцов, то они весьма способны к торговым делам и крайне искусны во всякого рода хитростях и обманах <…>

Число искусных мастеров, некогда весьма небольшое в Московии, в наше время сильно увеличилось, и само мастерство в высокой степени усовершенствовалось. Этого русские достигли благодаря становящемуся с каждым днем все более свободным обращению с иностранцами, а также и природной понятливости и способности их ума. <…>

Деревенские жители в Московии называются крестьянами (chrestiani), или черным или лесным людом, ведут хотя и самый простой образ жизни, но далеко не самый счастливый, ибо, являя собою наружно, в пище, одежде и ежедневных трудах как бы образец простоты Золотого века; они до настоящего времени при этом находятся в глубочайшем неведении относительно всего, относящегося до Божественного Откровения, и нравы их до того грубы, что нет возможности вполне достойно оплакать их. Они проводят жизнь совершенно по-детски, чтобы не сказать чего худшего, без самых необходимых сведений о Законе Божьем, не умея молиться и только раз в году принимая Св. Тайны. Когда мы ехали в Московию, то вдосталь насмотрелись на возбуждающее сожаленье невежество их. <…>

В <…> Московии голод утоляют хлебом пшеничным, ржаным, бобами с чесноком, а жажду – водою, в которой заквашена мука, или свежезачерпнутой из колодца или из реки. При таком-то скудном питании они жадно, как никто другой, пьют водку, считая ее нектаром, средством для согревания и лекарством от всех болезней.

Мосхи весьма способны переносить всякого рода трудности, так как их тела закалены от рождения холодом. Они спокойно переносят суровость климата и нисколько не страшатся выходить с открытою головою под снег или дождь, равно как и на зной, словом, в какую бы то ни было погоду. Дети трех-четырех лет от роду зачастую, в жесточайшие даже морозы, ходят босые, еле прикрытые полотняною одеждою, и играют на дворе, бегая взапуски. Последствием сего являются знаменитые закаленные тела, и мужчины, хоть и не великаны по росту, но хорошо и крепко сложенные, из которых иные, совершенно безоружные, иногда вступают в борьбу с медведями и, схватив за уши, держат их, пока те не выбьются из сил; тогда они им, вполне подчиненным и лежащим у ног, надевают намордник. Калек или возбуждающих жалость несчастных, обладающих каким-нибудь природным недостатком, меж них встречается крайне мало. <…> Внешний вид женщин несколько более изящен, но лицо у них круглое, губы выдаются вперед, и брови всегда подкрашены, да и все лицо разрисовано, ибо они все употребляют притирания. Обыкновение румяниться считаются в силу привычки столь необходимыми, что женщину, не пожелавшую покрасить свое лицо, сочли бы за надменную и стремящуюся отличиться перед другими, ибо она-де дерзко считает себя достаточно красивою и нарядною и без краски и искусственных прикрас. <…>

Если можно приписывать душевные наклонности влиянию климата родины и постоянному рабскому состоянию, то, конечно, мосхи главным образом по этим причинам являются грубыми и трусливыми, ибо жестокость они почти не относят к числу пороков, но считают ее вполне дозволенною и необходимою, а также следуют все и иным, еще более необузданными страстям. Так же сильно подчиняются они и чувству страха <…> Что касается всего более возвышенного, то они в этом и поныне оказываются тупыми и неспособными, и эта тупость поддерживается в них климатом и весьма грубым напитком – водкою, которою они постоянно напиваются. Засим они подозрительны, пропитаны, так сказать, подозрением, ибо, будучи вероломными по отношению к другим, и сами не могут верить кому бы то ни было. К лести они столь склонны, что у них вошло в постоянный обычай придавать лицу приятное выражение, простираться всем телом по земле, покрывать руку бесчисленными поцелуями и подкреплять льстивые, ложные речи клятвою. Для друзей они делают многое даром, но всегда с каким-либо расчетом для себя, особенно же крайне дерзко полагают, что иностранцы обязаны им всем, и стараются извлечь пользу каким бы то ни было образом из них всех. <…> Все же русские не настолько отреклись уже от всех хороших качеств, чтобы не обладать совершенно, наряду со своими пороками, и некоторыми добродетелями. Они отличаются, в особенности, беспримерной благотворительностью по отношению к бедным: для их просьб у них всегда открыты уши и разжаты руки, так что в Москве зачастую можно видеть не без изумления, как целые толпы нищих получают около домов богатых людей пищу или иную какую-либо милостыню. В несчастье они также всегда тверды духом, не поддаются скорби, а к счастью, которое служит самым верным средством для испытания души, они относятся равнодушно; мало того, они, не впадая ни в чрезмерную печаль, ни в чрезмерную радость, постоянно, что бы ни случилось, утешают себя следующими словами: Так Богу угодно, Он так устрояет все к лучшему. <…>

В пище они крайне невоздержны и с жадностью набрасываются на нее, а в чувственных удовольствиях и пьянстве могут потягаться с кем угодно. Ибо, не допуская ни под каким видом публичных домов и преследуя даже строжайшим наказанием всякое распутство, они, тем не менее, до того дошли в необузданном увлечении этим грехом, что не разбирают, принося жертвы Венере, ни пола, ни способов. Погруженные в глубочайшее невежество, они, по правде сказать, не в состоянии понять тяжести этого преступления и полагают, что исполняют все, что требует праведность христианина, если снимут с шеи крест или закроют изображения святых, прежде чем приступят к совокуплению с блудницею или мальчиком, ее заменяющим. Женщины питают особенное расположение и страсть к иностранцам, несмотря на то что их родственники и мужья крайне тщательно оберегают их от всякого общения с ними и даже лицезрения. Невоздержанность в пище, которою они грешат как у себя дома, так и на торжественных пирах, до того обуяла их, что они этот гнусный порок считают удовольствием или необходимостью. Они думают также, что невозможно оказать гостеприимство или заключить тесную дружбу, не наевшись и напившись предварительно за одним столом, и считают поэтому наполнение желудка пищею до тошноты и вином до опьянения делом обычным и делающим честь. Большая часть богатых людей проводят день в спанье и еде и, благодаря бездействию, всю жизнь откармливаются. <…> В праздники им позволено, даже дано преимущественное право напиваться безнаказанно допьяна; тогда можно видеть, как они валяются на улицах, замерзнув от холода, или развозятся, наваленные друг на друга в повозках и санях, по домам. Об этот камень часто спотыкается и слабый пол, а также и непорочность священников и монахов. История прошлого показывает, что из-за этого же порока нередко погибало войско и многие города, а именно: когда Стефан Баторий, знаменитый непобедимый король польский, вел войну против царя Ивана Васильевича ради возвращения себе Ливонии, то он, хорошо зная природу русских, послал весьма вместительную бочку с водкою московскому гарнизону в осаждаемой им крепости Динабург, как бы в знак своего к ним сострадания.