Kitobni o'qish: «Ла Порт. Сезон дождей»

Есть многое на свете, друг Антонио, что и не снилось нашим мудрецам.

Гамлет, Шекспир

Глава первая. С корабля на бал

Ветер выл и высоко стонал над волнами. Вся бухта содрогалась под его напором. Старые моряки говорили об этих пронзительных звуках, что это души погибших моряков предупреждают живых о смертельной опасности. Налетая шквалами, ветер неистовствовал, бился о скалы и рвал остатки сетей на берегу.

Тихоня Ро бежал быстро. Настолько, насколько позволяли улочки портового района. Перемахивая каменные оградки, хлипкие заборы, ныряя под арками и плутая в переулках, цепляясь сумкой за кусты, Ро иногда останавливался и тяжело дыша, вслушивался в шум погони.

- Он там, там! – слышалось недалеко.

Преследователи не отставали. Ро, молодой матрос с «Пегаса», не знал сколько их. Было пасмурно и свет луны лишь изредка пробивался сквозь низкие облака. Косой дождь с ветром дополняли картину. Это ему помогло, когда, вжавшись в какую-то тёмную нишу, он пропустил мимо себя одного из недоброжелателей в темноте. На самом деле громил оказалось лишь двое и факел был только у одного из них, у главного. Ро подумал, что их должно быть больше, и что надо поменьше шуметь. Смутная тень остановилась недалеко от него в полутьме. Притопала вторая, хлюпая грязью и тяжело дыша.

- Где он? – прохрипела вторая тень. Плечи её вздымались и опадали от бега.

- Флыфал я, тута он, я флыфал, мамой клянуфь! – громко ответила первая.

- Тихо Шепель, спугнёшь нашу «птичку»! – прошипела вторая, – Клянётся он.

- Откудова тута птифы нофью? – Шепель показал рукой, – Доффь идёт, они вфе по домам фидят, фохнут.

- Заткнись, Шепель, и слушай! Ни хрена ж не видно, поэтому слушай! Он сам себя выдаст.

Недалеко хлопнула ставня или дверь и две тени, медленно крадучись, хлопая полами плащей-дождевиков и увязая в грязи, стали удаляться от ниши, где замер Тихоня Ро. Он выдохнул. А начиналось всё, если не считать непогоды, очень даже неплохо.

Бриг под названием «Пегас» прибыл с дальнего архипелага, но груза на нём почти не было. А вот пассажир был. Точнее матрос, решивший оставить службу и сойти на берег, так как Ла Порт был главной целью его плавания.

- Эй, Тихоня, не передумал? Нам матросы нужны! - кричал боцман сквозь ветер.

Капли дождя залетали ему в рот. Потом махнул рукой в сторону берега:

- Сюда просто так никто не плавает, проклятое место! Разве ты не слышишь?

Ро помотал головой. Нет, мол, не передумал. Небольшой рундук уже стоял на палубе у его ног. Боцман повернулся к команде и проорал:

- Шлюпку на воду!

Вечерело. Ла Порт встретил Тихоню Ро безрадостно. Косой моросящий дождь пополам с ветром бил ему по капюшону и нашёптывал: вернись, вернись на корабль. Поправив наплечный мешок и надвинув поглубже капюшон плаща на лицо, он перемахнул через борт шлюпки, взял свой рундук из рук помощника боцмана и двинулся по колено в воде к берегу. Вода пахла непонятно чем и выглядела так же.

На берегу его встречали. Ну, то есть не его конкретно, а шлюпку, корабль. Он двинулся глубже на сушу, а мимо него к шлюпке уже бежали какие-то люди с корзинами, мешками и бурдюками.

- Вяленое мясо надо? Купи!

- Эль! Свежий! Крепкий!

-Сапоги! Высоченные! Серебряная монета за каждый! Вот, ты, ногу свою покажи. Твой размер! Покупай!

- Беру только воду! Воду! Отвали, говорю! У кого вода? – неслось со шлюпки.

- Я, я! У меня! Телегу видишь? Сколько бочек возьмёшь?

- Пять. – растопыренная пятерня помощника боцмана, сначала, почти упёрлась в лицо продавца, потом нырнула в карман и опять оказалась прямо перед носом усача-водовоза с блестящей монетой в мокрых пальцах, – За всё! Соглашайся или я отчаливаю.

Усач-продавец думал всего секунду, потом отчаянно закивал и бросился к стоящей неподалёку телеге размахивая руками и подавая сигналы вознице. Тихоня Ро ступил на причал. Старые намокшие доски, которыми он был вымощен когда-то, даже не скрипели, а только хлюпали под ногами.

- Сеньор! – услышал Ро мелодичный голос.

Рядом оказалась опрятная невысокая женщина с мокрой накидкой на голове. В руках у неё была корзина, покрытая плотной грубой тканью. Она шагнула к Тихоне, положив руку на ткань, и сказала своим высоким голосом:

- Рыба! Свежая! Потрошёная! Недорого.

Тихоня Ро улыбнулся. Потом легонько несколько раз дотронулся пальцами до своего горла и этой же свободной рукой, в другой он держал рундук, показал в сторону моря, на «Пегас». Объясняя, тем самым, что сыт, мол, я этой рыбой по горло. Женщина с понимающим сожалением кивнула. Поправляя головную накидку, развернулась чтобы уйти, но тут молодой матрос тронул её за руку.

- Прошу прощения, сеньора, таверна далеко?

- Нет, недалеко. – торговка рыбой показала рукой налево, – «Медуза» там. Но я вам не советую туда ходить. Постоялый двор дальше, но там чище и готовят лучше. «Синяя Лагуна» там. – она показала в другую сторону, – Ищите синий фонарь, только не заблудитесь в заброшенных домах. Вы же не верите в призраков?

Брови Тихони удивлённо взлетели вверх, но он быстро взял себя в руки:

- Конечно, сеньора! Благодарю вас, сеньора, я обязательно воспользуюсь вашими советами.

Молодой матрос отвесил лёгкий поклон даме и двинулся в сторону «Синей лагуны». Торговцы неудачники уже расходились, потеряв всякую надежду заработать.

Улицу называли Черепаховой, потому что она вела на склады порта и была разбита множеством телег, погодой и временем. Передвигаться по ней было ужасной пыткой, как, впрочем, и по многим другим городским улицам. Её настоящего названия никто уже и не помнил. Дорога была вся в ямах и колдобинах, которые должен был чинить городской управитель, но само-собой он этого не делал. И, вообще, непонятно был ли у города этот самый управитель, бургомистр, голова или как-там его.

Черепаховая улица шла вдоль причалов и складов. Дойдя по ней до поворота к центру города, Ро оглянулся. Вдалеке стоял силуэт брига «Пегас», на котором он прибыл. Шлюпку уже было еле видно на воде. Тихоня двинулся вдоль домов. В глубинах города погода казалась спокойнее. Рваные облака плыли над крышами. Ветер чуть ослаб, но только не дождь. Одно-двухэтажные дома с закрытыми ставнями нависали над улочками. Кое-где были переброшены верёвки поперёк дороги, на которых ничего не висело. Из-под редких неплотно прикрытых ставней пробивался скупой свет. Перегавкивались редкие собаки. Одинокие прохожие сторонились и матроса Ро и друг друга. Тихоня решил уточнить дорогу к «Лагуне» у кого-нибудь из местных. Он услышал шум и, поправив плащ, шагнул за угол.

В переулке справа шёл допрос. Начинало смеркаться и факел, воткнутый прямо в грязь, отбрасывал тусклые пляшущие обрывки теней на стену напротив.

- Колдун недоделанный!

- Аргх!

- Что ты сделал с моим лицом?

- Абгх!

Фраза. Удар под дых. Опять вопрос. Опять удар. Один, тот что пониже, держал мужчину сзади, а второй, повыше и помощнее, бил и вопрошал. Мужчина, которого били, едва стоял на ногах и пытался оправдаться между ударами.

- Вну…! Вну...! При…! Ни…! Маать…!

- Ах ты ж, лекарь вонючий! Мать мою приплёл? Вот тебе!

- Аргх!

- Получай!

- Кргх!

- Нет лекарства - нет денег, мразь!

В этот момент, тот что держал целителя, заметил матроса и выпустил измученное тело из рук. Тело обмякло и, стеная, упало на мокрую землю. Низкий отступил в сторону и убирая рукой воду с лица, другой рукой стал что-то нашаривать на поясе, под дождевиком.

- Ты, это. Ты иди куда фёл, мефье. Мы тута сами разберёмся.

Второй, вполоборота к нагрянувшему незнакомцу, замер согнувшись, одной рукой опираясь на упавшего, а другой на своё левое колено.

«Наверно, сустав схватило, - подумал Ро – ну или нож из сапога достать. И факел зачем-то зажгли. Ещё ж не стемнело, и дождь вдобавок. Может собирались пытать бедолагу, а я помешал? Тогда плохо дело».

- Господа, приношу свои извинения! – он взялся за край капюшона плаща, как за поля шляпы. – Я просто хотел узнать дорогу к «Синей лагуне», месье, но раз вы не знаете я, пожалуй, пойду. Всего наилучшего, сеньоры!

Боком-боком, потихонечку, забалтывая мордоворотов, молодой матрос отступал из переулка, увеличивая дистанцию. Угол ближайшего дома был уже близко.

- Умный мальфик! Давай-давай, прощевай отфедова! – дефектно-шепелявый заулыбался во весь свой кривой рот. Лежащий, потеряв всякую надежду на чудесное спасение, обречённо уронил лицо в грязь. Криворотый, продолжая улыбаться, победно повернулся к Тихоне спиной. Согнутый мордоворот глянул на криворотого из-под длинных спутанных волос и без слов мотнул головой в сторону уходящего. У криворотого, брови удивлённо прыгнули вверх. Лохматый грозно посмотрел на него и ещё раз, резко выдвинув подбородок, мотнул башкой в сторону матроса. Низкий закивал, держа в руке короткую дубинку, которую он таскал под плащом.

Вас когда-нибудь били сзади по голове тяжёлым предметом? Инстинкт самосохранения спас Ро в очередной раз в жизни. Уходя, услышав сзади чавканье сапог по грязи, Тихоня ухватил поудобнее рундук обеими руками и шагнул вбок. Рука с дубинкой скользнула ему по левому плечу и тело криворотого, заваливаясь вперёд, по инерции пролетело мимо. Тихоня поднял рундук над головой и резко опустил его на голову напавшего. Шепеляво-криворотый тихонько завизжал и, выронив короткую дубинку, рухнул на колени и начал медленно заваливаться на бок, словно горящий корабль с пробоиной и покосившейся мачтой.

- Любезнейший, я не расслышал, вы сказали прямо, а потом направо? – переспросил матрос Ро шагнув глубже в переулок, поправляя свою небольшую охотничью сумку через плечо и ставя рундук на мокрую землю. - Я просто уточнить, сеньоры!

В этот момент, неповоротливый корабль под названием здоровый громила, посмотрев на напарничка, покачал головой, как бы ворчливо говоря, ну вот опять. Рука косматого уже нашла рукоять ножа, спрятанного в правом, дальнем от матроса, сапоге. Дождь аритмично выстукивал каплями по капюшону Тихони напряжение перед дуэлью. Криворотый барахтался в грязи постанывая от боли. Его подельник, в неудобном, полусогнутом положении, напоминал пружину, готовую вылететь из механизма в непредсказуемом направлении. Обессиленный целитель поднял голову, поймав лучик надежды в действиях нежданного спасителя. Громила набрал воздуха в грудь и на выдохе, с низкого старта, рванул было к Тихоне, одновременно выхватывая нож из сапога. Но, внезапно, запнувшись о вовремя выставленную руку лежащего, с воплем полетел в грязь. Глухой удар. Косматый громила замолк и перестал шевелиться.

- О, ля-ля! Всё-таки ударил в грязь лицом! Свезло ему! - Ро бросился к целителю, - вставайте же! Уходим! Быстро!

Он помог тому встать. Вдвоём они обошли поверженного противника и его стонущего собрата. Целитель остановился, потрогал свою поясницу, кряхтя от боли и пережитого унижения, а затем склонился над косматым и потрогал его шею.

- Живой.

- Вот и ладно, сеньор! Уйти бы нам, а? Я помогу, если вы мне дорогу покажете. «Синяя лагуна». Мне в порту сказали, – Тихоня подобрал рундук, – держитесь за меня.

- Да, да! Идёмте! Нам туда. – махнул рукой спасённый. Он опёрся на плечо молодого матроса.

- Эй, ты! – Ро пнул криворотого, – Шевели вёслами! И этого своего забери, а то ещё сдохнет тут.

Лекарь и матрос не спеша скрылись в сгущающемся сумраке Ла Порта, казалось бы, оставив позади решённую проблему. Дождь не прекращался. Тучи плыли над городом, не предвещая ничего хорошего. Темнота наступала.

- Хариб. Магри Хариб. - старикан отвесил лёгкий поклон, - Целитель душ и врачеватель тел.

К вашим услугам.

Коротко стриженая борода выдавала в нём южанина. Собственно, как и его имя.

- Юноша, - продолжил он. - Раз уж вы ищете ночлег, могу ли я предложить вам остановиться у меня? Комната не ахти, конечно, но... – Хариб пожал плечами, - А завтра, - он воздел указательный палец к небу, – вы продолжите при свете дня свои поиски или куда вы там шли.

Он повёл рукой в сторону двухэтажной пристройки, возле которой они стояли. Старая крепостная стена, поддерживавшая дом, всё еще выглядела грозно. О давно забытых штурмах напоминали о себе обвалившиеся зубцы и провалы в нескольких местах. Рядом ютились такие же развалюхи, напоминавшие дрожащих животных в холодное, голодное время, сбившихся в кучу. Ранее эта улица и улицей-то не была. Это была широкая полоса открытого пространства вдоль почти всей стены, дабы удобнее отбивать волны нападающих, поливая их градом стрел, камнями и всем что попадётся под руку.

- Это так любезно с вашей стороны, сеньор, охотно воспользуюсь вашим предложением.

- Прошу за мной, юноша.

- Ро! Моё имя Ро. – сказал Тихоня, – По крайней мере я так думаю.

- Вы сомневаетесь в собственном имени, юноша?

- Не то чтобы сомневаюсь, сеньор Хариб, скорее это жизнь так повернулась ко мне. Или отвернулась.

Магри Хариб в это время, поднявшись по нескольким ступеням, сложенным из камней крепостной стены, остановился перед невысокой дверью, которая издали выглядела как обычная дощатая стена.

- Раз у вас есть имя, Ро, то жизнь точно от вас не отворачивалась. Где же ключ? – он засунул ладонь в щель между домом и стеной и пытался что-то нашарить там пальцами.

– Вот он! – воскликнул радостно целитель. – Уже открываю.

В дверных досках было несколько маленьких дырок. Хариб сунул длинную железку в одну из них, ковырнул там что-то. Глухой щелчок. Дверь поддалась.

- Прошу за мной, только не наступайте на первую половицу, она для непрошенных гостей.

- Как скажете, сеньор Хариб.

Тихоня Ро оглянулся и, откинув капюшон, шагнул в дом, не забыв переступить через пару поперечных досок в полу. Хариб уже чиркал огнивом. Зажглась свеча.

Держа подсвечник в одной руке, он подошёл ко входной двери и толкнул её плечом. Дверь, чуть скрипнув, захлопнулась, опять издав при этом глухой металлический щелчок.

- Ро, возьмите вон ту лампу на полке. Идёмте.

Они прошли по узкому коридорчику, мимо лестницы с перилами, ведущей наверх, в небольшую комнату с квадратным столом в центре, заваленным разным хламом. Тихоня поставил жировую лампу на угол стола, а Магри Хариб зажёг её от свечи, а саму свечу потушил. Они расселись по старым, но крепким на вид стульям.

- Свечи очень дороги, сеньор Ро. - как бы оправдываясь произнёс целитель, - А жир есть всегда. А ещё у меня есть камин и дрова. - похвастался старикан, - Мы его разожжём и обсохнем. А вот ужина не будет, друг мой. Эти недоноски меня ограбили.

- Что ж вы молчали там, в переулке! – воскликнул Тихоня. – Я бы всё забрал.

- Пусть боги их судят, а я завтра что-нибудь придумаю.

Ро огляделся. Комната напоминала библиотеку из-за обилия книг, манускриптов и свитков на этажерках вдоль стен и полках. Одновременно это был и кабинет алхимика. Бутыли, флаконы, ступки с пестиками и пучки сухих трав, распространяющих различные запахи по комнате.

- Так вы алхимик? - вопросил Тихоня, бросая удивлённый взгляд на разные предметы обстановки, - Или травник? Или может какой-нибудь хранитель?

- О, да! - Магри Хариб довольно улыбнулся, - Я и есть всё это! - потом грустно вопросил со вздохом, опустив взор, – Кому только это надо в наше время? Все эти знания, кому?

Они помолчали.

- Комната! - Ро хлопнул себя по коленям и встал.

- Да, пойдёмте, я покажу. – целитель взял с полки вторую глиняную лампу, зажёг её, и они двинулись вдвоём обратно по коридорчику к лестнице и налево, наверх.

- Вчера ветер с моря дул сильнее обычного. Эти олухи меня сильно помяли, не то б я сходил в «Медузу» за жареной рыбой и лепёшками. – старикан кряхтел, медленно перебирая скрипучие ступени ногами, - Вот комната, о которой я говорил. В доме дверей нет, кроме входной, только занавески. Топчан, столик с табуретом и окошко.

- Видели бы вы мой гамак на «Пегасе», сеньор Хариб! Здесь просто шикарная каюта! – восторженно сказал Ро, – Кстати, я бы перекусил, далеко эта ваша «Медуза»?

- Сходите? «Мокрая Морская Медуза» недалеко, отсюда видно её волнообразную крышу. Пойдёмте на крыльцо, я покажу. Сундук под низ суньте. Двуликая Ботти печёт там отменные лепёшки, только сначала нюхайте рыбу, которую берёте, а то мало ли. Вас тут никто не знает, жалеть не будут, и не спорьте там ни с кем, ради всех богов! Две медных монеты за блюдо жареной рыбы и две лепёшки, скажете, что для меня, приболел мол Магрибушка и всё тут.

- И как же я это донесу, по-вашему? В сумку запихаю?

- Да нет! У них там такие плетёные корзинки есть, низенькие. - он показал пальцами какие, – Вы её под плащ и сюда.

Крыша высилась как спина крокодила над водой с гребнем вдоль всей длины. Дождь продолжался. Тихоня спустился по камням на дорогу и двинулся в сторону «Медузы».

От прямоугольной каменной жаровни в центре таверны исходило тепло.

- Я клянусь, видел, как она вчерась упала! Любым богом поклянусь, хочешь?

- Да спьяну тебе померещилось! Тоже мне, звезда упала.

- А вот и нет, другие тоже видели!

- Ну, кто? Назови кого-нить.

- Там куча народу была, сех не упомнишь! Конопатый был и жёнка евойная. Жирный этот, потрохами ещё торгует, как его?

- И чо, и чо? Упала-то хде? Чо там в этой звезде было то? Покаж, коли не брешешь!

- Ты тупой баран, она ж высоко падала, такой огненный след в небе, как за кораблём по воде. И упала хрен знает где, хочешь, сам и ищи, а я лучше ещё одну тубу закажу.

- Он прав, братцы, чесслово! Тётка моя сама видала, как такое в воду бухнулось за мысом, чтоб мне затонуть.

- Две, две бери!

Компания из пяти человек сидела как раз напротив Тихони, который расположился за маленьким столиком под лестницей, ведущей на второй этаж. Одну порцию жареной рыбки с лепёшкой он уже доедал и ждал вторую, чтобы отнести её целителю Магри. Светлая корзинка на краешке длинного узкого стола ждала заполнения, так как монеты давно перекочевали в карман бородача в грязно-сером фартуке. А в сумку моряка Ро перекочевал походный бурдючок заполненный вином.

«Интересно, а я увижу сегодня Двуликую Ботти? - подумал Тихоня, - Может на кухне глянуть, не убьют же за это?»

Сверху над залой нависало колесо в виде штурвала на два этажа со свечками и лампадками, а на балконах-коридорах верхнего полуэтажа кое-где были подвешены масляные лампы. С двух сторон от длинного узкого стола, стоящего поперёк всего помещения и упёртого с одной стороны в стену, чадили два факела. Маленькая дверь в углу за этим столом, вела в подсобку, а большая, справа, в кухню, откуда проникали разные запахи, не всегда приятные. За квадратным столом у стены что-то тихо обсуждали. Эта знатная троица явно не желала, чтобы их услышали остальные.

- Я не знаю, что это, только нож ему нипочём.

Сказавший это отвернул полу дорогого камзола и достал здоровенный нож. Положил его перед собой и навесил над ним указательный палец правой руки.

- Вот этим самым ножом я его и колол и рубил, точнее пытался. Ничего. Совсем. Воздух.

- Светился? – спросил другой придвинувшись к камзолу своей шляпой с пером. – Говорят они светятся даже днём?

Камзол кивнул. Протянув руку, он взял кувшин с вином и плеснул из него себе в коричневую глиняную кружку без ручки.

- А ещё треск! – он сделал глоток вина, – Мерцание и треск, как будто ткань рвут.

- Это когда ты его ножом? – уточнил третий собеседник с роскошными усами.

- Нет, это само по себе было, то есть, то нету. А ещё жужжание. И голоса. Как будто мёртвые вдоль дороги стоят и бормочут себе.

- Да ладно! Мон дьё! – хором удивились двое других, – Такого ещё не бывало.

Дорогой камзол опять закивал. Шляпа с пером спросила:

- Это было где? На холмах, как рассказывали?

- Да. В развалинах. Где и говорили.

- Штаны?

- Где? Чьи?

- Свои. Постирал? – роскошные усы расплылись в улыбке.

- Да иди ты! За своими следи. Я туда больше ни ногой!

Шляпа рассмеялась:

- Как же, станет он сам стирать! Там такая служанка! – он руками показал какая, – Но ты смог, ты выиграл, а значит, по закону чести за вино платим мы!

Тихоня доел рыбу, последним кусочком лепёшки подчистил деревянную тарелку, отправил его в рот и облизал пальцы, один за другим. Потом рыгнул и мысленно вознёс хвалу Двуликой Ботти, какой бы она ни была. Бородач в фартуке кивнул ему, потом в сторону корзины, забирай мол.

- Ты же, это, не собираешься в море, правда? – густым баритоном спросил он, когда Ро подошёл, – а то смотри, не вовремя это.

- Почему, это? – Тихоня передразнил бородача, но тот даже бровью не повёл.

- Примета плохая, потому что, вот почему. Ты, это, разве глухой? Все слышат, вот и сидят по домам. Плачь морской опять был на днях.

- Так я сегодня приплыл, на «Пегасе».

- Ладно тогда. Тогда, это, слушай. – торговец опёрся обеими руками о стол и произнёс следующую речь.

- Нельзя плавать в море если слышишь печальную песню моряков. Те, кто не послушался, идут ко дну. Петь песню с другими утопцами. Иногда это прям вой, а не песнь. Тогда ветер рвёт снасти и переворачивает корабли. Разбивает непослушных дурачков о скалы. И никакой маяк тут, это, не спасёт. Бывал на маяке? Нет? Сходи. Эгкхм! Эти дни опасны. Недавно опять слышали плачь погибших моряков. Предупреждение живым! Дома сиди, тогда жив будешь. И корзину верни, иначе я тебя линьками угощу да морской водой приправлю.

Бородач замолчал и побрёл по зале, перекидываясь фразами с посетителями и собирая пустые кувшины и кружки. Тихоня поправил сумку, взял корзинку с рыбой и лепёшкой в руки и направился к выходу. Толкнув плечом дверь, Ро очутился на улице и стоя под козырьком узрел прямо перед собой двоих любителей горячительных напитков. Они стояли лицом друг к другу, видимо дожидались кого-то и один что-то втолковывал другому, что пониже. Тот молча соглашался, кивая головой и отряхивая воду с грязного дождевика. Потом посмотрел на вышедшего посетителя «Медузы» и замер с рукой у своего плеча. Молодой матрос смотрел на остолбеневшего человека, а тот пялился на матроса, и вдруг как заорёт:

- Это он! Он!

- Где?

- Да вот же!

- Да кто?

- Да он! Который Мяфника укачал! Мамой клянуфь! Хватай его!

Пока криворотый тыкал в него пальцем и орал не затыкаясь, корзина с ужином для врачевателя уже летела ему в голову, а Тихоня летел, огибая жаровню, к двери на кухню. Если там нет чёрного хода – мне конец, думал Ро распахивая эту самую дверь. Есть! Мимо него что-то пролетело. Оглядываясь на бегу, Тихоня увидел полную высокую бабу с кочергой в руке, которой она замахивалась в его сторону. Он смотрел на неё снизу-вверх и словно видел двуликого бога во плоти. Лицо её было разделено почти пополам вертикальным шрамом: слева чистая кожа, а справа адская маска с залипшим глазом. Всё это длилось долгое мгновение и тут Тихоня выпал с чёрного хода на улицу под дождь с ветром. В дверь изнутри что-то ударилось. Раздался невнятный глухой крик, и он рванул как мог, не разбирая дороги подальше от «Медузы».

Тихоня выдохнул. Он стоял в какой-то тёмной нише то ли стены дома, то ли высокой ограды. Неподалёку хлопнул закрывающийся ставень или дверь. Двое, один из которых криворотый по кличке Шепель, оглядываясь, удалились в сторону этого звука. Неожиданно послышались крики с другой стороны, замелькали огоньки. Пришла подмога. А это означало только одно – Тихоня оказался между двух огней и надо было срочно сваливать отсюда. Тишина и мрачная, но спасительная темнота были только с одной стороны, со стороны развалин, чьи очертания подсвечивались тусклой луной сквозь обрывки облаков и косые блики дождя. Тихоня вспомнил разговоры в таверне о призраках и других странностях развалин, но другого выхода не было. И он, нырнув за ближайший угол, разбираться в этом не стал и побежал в сторону холмов.

Восстанавливал дыхание матрос с «Пегаса» уже в развалинах. Это был то ли флигель, то ли какая-то полукруглая пристройка в два этажа, правда перекрытия давно уже сгнили и поэтому снизу виднелись куски неба сквозь проломы в крыше. К центральной колонне примыкали три нешироких арки, которые должны были поддерживать пол. Снизу пробивались трава с кустарником, валялись кучи камней и гнилых упавших балок, а по стенам, аркам и колонне вился плющ или какое-то другое похожее растение. Вдалеке перекрикивались. В стене напротив входа был небольшой пролом, тоже заросший растительностью. Тихоня подёргал плющ, выдержит ли, и полез. По разломам в стене, торчащим камням, хватаясь за плющ, он ловко забрался на одну из арок, намереваясь переждать погоню и хоть как-то отдохнуть. Арки, кроме одной, обрушившейся, были достаточно широкими, чтоб не сверзиться вниз и скрыть от случайных взглядов.

Добравшись до колонны, Ро уселся к ней спиной и долго ещё вслушивался в шум снаружи. Пара глотков из бурдючка согрели тело и успокоили разум. И Тихоня задремал.

Предрассветная дымка окутала холмы. Погода подуспокоилась. Тихоня Ро очнулся от дрёмы. Ладони чесались. Снаружи было относительно тихо, только моросящий дождик напоминал о плохой погоде, постукивая по камням, деревяшкам и листьям растений.

- Пора выбираться. – сказал Ро самому себе, поводя плечами.

Поправив сумку, он попробовал встать и сразу сел обратно. Ноги затекли основательно. Тихоня стал сгибать-разгибать их по очереди. Вниз посыпались камешки, застучав по обломкам внизу. И тут снаружи хрустнула ветка. Послышались шаги.

«Неужто опять убегать? – подумал он, - Или это те самые жуткие призраки?» Тихоне не было видно входа, поэтому приходилось полагаться на слух.

Две пары ног натужно затанцевали внутри развалин по камешкам и сгнившим деревяшкам. Потом послышался громкий сердитый шёпот.

- Ставь!

- Рано! Ещё давай!

- Да ставь уже!

- Дальше надо! Тащи давай!

- Руки, руки!

- Ставим!

Что-то тяжёлое брякнулось оземь.

- А! Нога, сволочь!

- Заткнись!

Вмешался шум третьей пары ног.

- Заткнулись оба! Скоро по домам, это последний.

- А как же шмотки? Их же надо всухую. Сгниют же ж.

- Потом перетащим, светает скоро. Быстро сундук прячем и валим. Недельку постоит тут, потом перепрячем в наше место! Ну, взяли.

Опять произошёл танец ног с тяжеленным, видимо, сундуком. Ро даже глаза закрыл, чтоб не зашуметь и не свалиться вниз. Зашелестел плющ, треснула ветка.

- Легче уроды, следов не оставлять! – негромко гавкнул главный из троицы.

Танец продолжился, потом кто-то поиграл с камнями в строителя. Снова плющ.

- Ты, вон те следы замети быстро!

Снова лёгкий танец ног сопроводил сокрытие улик.

- Всё! Расходимся! – скомандовал главный и вышел первым.

Две пары ног его подчинённых засеменили следом и вскоре всё стихло. И только лёгкий дождь, шелест листвы и предутренняя прохлада заявляли о себе городу. Тихоня задышал ровно.

«Вот те раз! Кто это был? Увидеть не увидел и по голосу никак не определить при встрече, потому как негромко разговаривали. Засаду им устроить надо, всенепременно. И в сундук ща глянем», - подумал он и засобирался вниз, посмотреть, что там и как.

Пошарив по зарослям на стенах Тихоня обнаружил за сплетением ветвей жгучего плюща углубление, заложенное камнями. Убрав несколько, он узрел угол деревянного сундука, обитого поцарапанным металлом на заклёпках. Интересно, что внутри, они же вдвоём его еле пёрли, думал Ро, разбирая маскировочную каменную кладку. Рывками вытянув сундук наполовину, Тихоня, не увидев никаких замков, освободил крышку от ремней, заправленных в пазы и с лёгким скрипом медленно приподнял её. В наступающем рассветном скромном свете, Тихоня Ро, молодой матрос с «Пегаса», бывший пират в отставке, а ныне беглец от их сухопутных собратьев и новый житель Ла Порта похоже поймал русалку удачи за хвост.

Кольца и броши, кулоны и цепочки, подвески с драгоценными камнями и жемчужные ожерелья предстали его взору. Говорили Ла Порт в былые годы славился своими ловцами жемчуга и ювелирами. Золотые рюмки и дамские шкатулки с цветными инкрустациями. Вот погнутая диадема и длиннющая кордельера. Тихоня аккуратно уронил её в остальные сокровища, захлопнул крышку и уселся прямо на землю, спиной к сундуку. Руки его дрожали. Даже будучи пиратом он столько не зарабатывал. Да что он, даже его бывший капитан Носоглот навряд ли столько успел награбить, хотя кто его знает. Надо было срочно решать, что делать. Унести всё это он не сможет, даже если не за один раз. Не в чем. Ни карманы, ни сумка ему не помогут - малы. Думай! Помочь ему некому, Магри Хариб не в счёт, старый и больной, они мало знакомы, да и подставлять его не хотелось бы. Дальше. Переносить некуда, он в городе недавно. Однозначно перепрятать, но куда? Потом они ещё говорили про наше место, узнать бы где оно. У алхимика должны быть какие-нибудь сумки или сундуки поменьше. Мысли в голове Тихони бились как молнии во время шторма с грозой. Времени – неделя. Но рисковать нельзя. А интересно, есть в городе ростовщики или казначей там с банкиром. Бухнуть им золотишко в сейф на хранение и дело с концом. Надо действовать, и быстро.

Тихоня вскочил и стал заправлять ремни на крышке, чтобы не открывалась. Затем поднатужился, ставя сундук в нишу, но сундук упёрся в какое-то препятствие и ни в какую. Тогда Тихоня подёргал сундук на себя за боковой кожаный ремень и заглянул в нишу. Было плохо видно, но там что-то лежало. Он осторожно просунул руку и ухватившись поудобнее выудил наружу пару седельных сумок в которых звякал металл. Откинув клапан Тихоня обомлел во второй раз. Монеты. Разные, Много. Во второй сумке тоже монеты. Это можно унести сразу! Решено. Сундук потом. И сюрприз для незнакомцев в самом конце. Он уже знал, как попасть на «наше место». Поместив с трудом большую часть сокровищ в нишу Тихоня старательно замёл следы своего пребывания в полуразрушенном флигеле, закинул на плечо перемётную суму с монетами и выскользнул наружу. Перед тем как покинуть район развалин, он бегло осмотрел пару более-менее чудом сохранившихся близлежащих домов, стоящих вокруг тайника. Его ждали срочные дела, алхимик и уже не такое мрачное будущее.

Целый день в Ла Порте властвовали дождь, ветер и суета Тихони Ро. Над бухтой возле скал иногда завывали погибшие матросы, предупреждая живых. Адепты религиозных культов творили свои ритуалы. Воры и жулики всех мастей отсыпались после ночных дел. Вместе с Магри Харибом, который проникся доверием к новообретённому другу, Тихоня перерыл все захламлённые углы его небольшого дома. Сбегал на место тайника и осмотрелся ещё раз, но уже при дневном пасмурном свете. В течение дня целитель Магри два раза ходил в «Медузу» за едой и слухами. Жареная рыба никуда не делась и матроса с «Пегаса» никто не искал, но успокаиваться было нельзя. Бородатый трактирщик по имени Уппо рассказал, что Двулика Ботти жутко сердилась из-за свары на своей кухне и что, ежели кого поймает, то к якорю и на дно, так и сказала. Уже к вечеру Тихоня перетряхнул все корзины, баулы и мешки, пыльный чулан и сырой холодный погреб. Но напрасно. Всё было какое-то маленькое, видимо в силу специфики навыков хозяина дома. Оставалось одно – просто завернуть сокровища в ткань, в узлы вроде тех, что заполняют телеги торговцев или беженцев.

- Нет, нет! Это драпировочный красный бархат! Мой будущий халат или мантия!

- Друг мой, Хариб! Я куплю вам тыщу новых халатов! Потом. А сейчас он мне нужен для очень важного и очень срочного дела. Решайте. Только быстро, а я пока наверху поищу.

Магри Хариб смотрел на горсть медно-серебряно-золотых монет на столе и думал, что это дороговато за одну комнату. Но не отказываться же.

- Ладно! – крикнул он, слегка повернув голову в сторону дверного проёма, не отрывая взгляда от монет, словно они могли исчезнуть, - Но пообещайте мне, что он будет красный! – подумав, - Или синий!

- Договорились! – донеслось сверху. – Я ещё покрывало заберу, хорошо? И лампу!

Алхимик кивнул. Потом пошарил на полке за книгами. И когда Тихоня уже собирался уходить, подошёл к нему.

- Вот возьмите. Пригодится. Мне ни к чему. – сказал Магри Хариб, протягивая матросу небольшой кривой нож в кожаных ножнах с ремешками для крепления на запястье.

– Давайте помогу вам приладить его на руку! Вот так, скорее всего, должно быть. Ну-ка, попробуйте! Да!

Тихоня пару раз выхватил нож из рукава и отправил его обратно. Благодарность с восторгом сквозили в его взгляде.

- Вы, юноша, главное помните, что это не игры и что дуракам денег надолго не хватает. Не знаю во что вы ввязались, поэтому будьте очень осторожны. Особенно ночью. Люди здесь разные водятся. Пускай все боги вам помогают. Удачи!

Тихонько хлопнула входная дверь. Матрос Ро ушёл один в сумеречную неизвестность.

Место для схрона было им присмотрено прошлой ночью, наспех лучше было не найти. При беглом осмотре развалин в рассветном дождливом полумраке Тихоня обнаружил плохо сохранившиеся ступени, видимо это был заваленный спуск в подвал. Камни, гниющая древесина и мох – отличная маскировка. Сделать яму со ступенями поглубже было делом недолгим, хоть и грязным. Пока он работал думал, когда же здесь заканчивается сезон дождей, если лето уже закончилось.

«Должно хватить», - подумал Тихоня, отряхиваясь. Инстинктивно проверил правой рукой амулет на груди. Кожаный чехол на бечёвке, смастерённый ещё очень давно, внутри которого покоился маленький кинжальчик из тусклого металла с зазубринами и царапинами. Изначально тупой, видимо какое-то украшение или приспособа для резки бумаги. Клинок с обеих сторон украшали потёртые витиеватые узоры, похожие на буквы. На вершине рукоятки зияло отверстие с выступами внутри и непонятными символами по кругу, а само отверстие предполагало наличие драгоценного камня. Этот амулет – единственное, что было с ним всегда, с самого детства. Может игрушка или подарок, или найденная вещь, а может украденная, неизвестно.

Ухнула ночная птица. Лампа продолжала тускло чадить на расстоянии вытянутой руки, едва освещая окружающее пространство. Она недовольно пшикала, когда редкие капли дождя падали на пламя. Стены дома почти не сохранились, пара углов и колонна у входа. Место открытое, никто и не подумает тут искать. Пришлось сделать три ходки: две с узлами, по одному за каждую ходку, а третья – подготовить сюрприз, который должен будет привести Тихоню-охотника к их секретному «нашему месту». Всё было готово. Сокровища перепрятаны, сюрприз подготовлен, выбрано место наблюдения за тайником. Оно находилось чуть выше по холму, как бы через дорогу. Сохранившийся второй этаж позволял устроить идеальное место для засады, включая пути отхода, если что-то пойдёт не так. Оставалось подкараулить жертву в одну из ближайших ночей, вероятнее всего в первые рассветные часы. Но не сегодня. Отдых нужен всем. Домой! К разговорам с Магри Харибом за кружкой вина и пальчикооблизывательной жареной рыбке, а потом в комнату наверху, на кособокий топчан. Как говорится, тем, кто ложится спать…

Глава вторая. Ночная охота

Мокрый песок с тёмной крупной галькой. Порывы ветра с солёными брызгами. Торчащие подгнившие покосившиеся сваи с кольцами для привязывания лодок. Обломки этих самых лодок, кое-где уже затонувшие. Набегающие волны, оставляющие на берегу пену непонятного цвета источавшую непонятные же запахи и обрывки водорослей. Очередной пасмурный день портового города. И это была не прогулка по бережку, а скорее береговая разведка. Было примерно часа два или три пополудни. Тихоня отошёл уже довольно далеко от причалов, но маяк всё ещё казался далёкой мёртвой башней тёмного мага на утёсе. Похоже дела обстояли именно так, как говорил Магри Хариб за завтраком из остатков ужина.

- Вообще не так, сеньор Тихоня! Я же говорю: да, море рядом, да рыбы полно, но необходимо купить разрешение на вылов этой самой рыбы. Такую бляху с цифрами и дыркой, чтобы шнур продеть и носить на руке или там на шее, кому как удобнее. Выдаёт кто? Начальник порта. А ему кто выдаёт? Правильно, алькальдэ, то есть бургмейстер. А где они все? А нету их. Я уже много лет в этом городе не видел ни главу города, ни начальника порта, ни командира стражи. Но! – палец Магри Хариба указал в потолок, - Рыбу ловят? Ловят. Денежку платят? Платят. А кому? Кому платят-то? Причаливает, значит, рыбацкая лодка к берегу, а к ней уже бегут какие-то люди, требуют, кричат и даже побить могут. В конце концов, остаётся у рыбака этой самой рыбы только на пожрать, да и то не всегда. А вы говорите лови-не хочу.

Рыбаков Тихоне встретилось на берегу очень мало, да и те не захотели разговаривать с ним о вылове рыбы. Лишь бедная семья из трёх человек, живущих в покосившейся прибрежной лачуге на сваях, согласились поговорить. Невысокий хмурый, ниже Тихони ростом, мужчина, его жена, коренастая низенькая женщина с серьёзным лицом и мелкий пацан в лохмотьях с палкой в руках, к которой был привязан кусок верёвки, видимо удочка. Они подтвердили кое-что из сказанного Магри и даже не побоялись назвать одно имя. Некто по кличке Шкандып часто шныряет по берегу в поисках наживы, и чуть что, на его свист сразу прибегают двое или трое громил и начинается. Возможно это его следы Ро видел на мокром песке, а уж в следах он с детства научен был разбираться.

В миссионерском доме на островах, где прошло детство Тихони, среди книг и рукописей он учился читать и писать. Священник много рассказывал ему о географии и истории, геральдике и риторике, а иногда и философии, но мальчишка Ро отбивался от этой скуки как мог. У аборигенов охотников он обучался разным премудростям, вроде поиска добычи, свежевания туш, изготовления местной одежды, инструментов и оружия. Особенно ему нравилось помогать делать разные лодки и плоты. Эти знания уже много раз помогали ему в жизни, полной самых разных событий и приключений.

«На маяк сегодня мы не пойдём, а пойдём мы сегодня в «Лагуну», узнаем, как там дела и вообще, – думал Тихоня, удаляясь от берега в сторону постоялого двора, - надо там побывать».

Миновав несколько улиц и перекрёстков, попетляв в узких переулках и встретив по пути немногих прохожих, Матрос Ро вышел прямо к «Синей лагуне». К стене первого деревянного этажа, пристроенного к каменному основному зданию, был пришпилен флагшток, точнее мачта с единственным реем, на который, скорее всего, и поднимали в темноту тот самый синий фонарь. Рядом неподвижно опирался о стену низкорослый старикашка с длиннющими волосами, ниспадающими из-под широкополой шляпы с рваными краями мышиного цвета. Завидев любого путника, он моментально срывал её с башки и держа в вытянутой руке в надежде смотрел на входящих в «Лагуну». Высокая островерхая двускатная крыша с каминными трубами надёжно держалась на прочной каменной тёмно-серой кладке ещё допотопной постройки. Два этажа из камня буквой «п», один большой деревянный пристрой к фасаду и третий этаж – чердачный. Дверь устало скрипнула массивными железными петлями, и Тихоня вошёл внутрь. Лязгнув дверным металлическим кольцом, он захлопнул её за собой. Пристрой был то ли торговым залом, то ли едальней, то ли большой гостиной. Столов было мало, но боги мои! За одним из столов со скатертью сидели люди. Со скатертью! Женщина и двое мужчин, прилично одетых. Стол был сервирован просто, лишь стеклянный графин, наполовину заполненный светлой жидкостью, да узорные бокалы особо выделялись среди прочей обстановки. Двое, женщина и мужчина, сидевший лицом ко входу, глянули на вошедшего, посмотрели и спокойно продолжили свою трапезу. Когда Тихоня прошёл мимо них, второй мужчина тоже глянул на него и уткнулся носом в свой бокал.

На звуки входной двери из подсобки вынырнул человек. Сначала разговор с ним не заладился, но спустя минуту ожидания и оплаченный бокал вина человек сдался, видимо больше поговорить было не с кем, подсел к Тихоне за столик без скатерти, и молодой матрос узнал для себя кое-что новое.

- Тум Боклин, месье! Как? Ро, просто Ро? Как скажете, месье, ка-ак скажете. Скатерть? Удивлены? Это что, когда-то у нас было даже меню, но нынешние времена не позволяют загадывать на завтра. У нашего покойного отца были во владении конюшни, они напротив нашего заведения, то есть, то что от них осталось, разумеется. У его брата, нашего дяди, был свой каретный двор, тот что у южных ворот. Сгорело, разграблено, разворовано, разрушено. Всё это очень печально, месье.

Восстановить? Нет, клиентов мало, мы с сестрой еле сводим концы с концами. Я вам так скажу, месье Ро, городской рынок не каждый день случается, бывает неделями никто ничем не торгует. К нам заходят иногда окрестные фермеры с остатками урожая, тем и живём. Бывает у кочевников покупаем кое-что. А с рыбой плохо, хотя рыбаки есть. Вот лодок да, маловато будет. Верфь-то давным-давно сгорела. Часть улова идёт этим прохиндеям из «Медузы»? Бывали там? И? Это да! У Бетти этого не отнять, из любого морского чудища сотворит еду. Но! Поэтому в «Лагуне» рыбы очень мало, и она дорогая, в основном овощи и фрукты. Моя младшая сестра Деппа хороший пекарь. Пробовали наши запечённые яблоки в меду? Ум отъешь!

Нищий старик у входа, с поклоном проводил взглядом уходящего матроса и, выудив из шляпы монету, которую ему туда бросил Тихоня, озираясь нырнул в «Лагуну».

Первые два ночных бдения в наблюдательном пункте, наверху, возле развалин с сундуком на принесли ничего, никто не пришёл. Как и ожидалось. Неожиданно распогодилось. Было по-прежнему сыро и ветрено, но дождь перестал беспрерывно хлестать людей по лицам и ненадолго утих. Главная площадь, она же рыночная, она же ритуальная, поскольку была единственная вымощенная камнем и к ней сходились пять улиц и лишь с одной стороны находилась ратуша, а все остальные проёмы между дорогами занимали храмы. В центре площади возвышались остатки постамента, на котором в мирные времена стоял памятник, как символ города. Действующих храма было два, но службы проводились только в одном, самом уцелевшем храме. Возле одной из отшлифованных плит серо-зелёного базальта, которыми были частично облицованы стены здания и площадка перед входом, сбилась в кучу стайка ребятишек, играющих в какую-то захватывающую игру.

- Не достал, не ври, я видел!

- Достал! Все видели, один ты слепошарый!

- Перебрасывай или я ухожу!

- Хлызда!

Один из мальчишек выпрямился и обиженно отмахнувшись, отделился от остальных и быстро направился к одной из улиц.

- Всё честно, монета моя! – кто-то крикнул ему вслед.

Игра продолжилась. Тихоня остановился понаблюдать и разобраться в правилах. Игра велась на деньги, победитель забирал монетку проигравшего, если доставал до неё мизинцем, поставив большой палец на свою монетку, предварительно ударив ей о стену ребром. Тихоня подумал, что может не всё так плохо, раз даже у детей есть собственные деньги. Ситуация в игре между тем накалялась. Взъерошенный мальчишка со звонким голосом выиграл очередную монетку. Тихоня придвинулся поближе и внимательно наблюдал. Брошенная взъерошенным монетка упала явно дальше расстояния его растопыренных пальцев.

- Ай! – внезапно заорал парнишка в рваных штанах, запрыгав на одной ноге. - Ты чо? Больно же! Прям на пальцы!

- Да ладно тебе, не рассыплешься. – ответил ему рыжий мальчуган в добротной обуви на каблуке.

- Ща как двину, сам расыпишься! – пригрозил первый.

- Ой-ой, напугал! – притворно испугался второй и добавил, – Ну, прости, ладно?

Пока они собачились, а все остальные с интересом смотрели на них не отрываясь, взъерошенный моментально подвинул свою монетку ближе к другим и выпрямившись сделал шаг назад. Быстро повертел нечёсаной головой по сторонам, не увидел ли кто его уловки. Взгляд упёрся прямо в Тихоню, большие глаза резко сузились оценивающе, мальчуган понял, что попался, но рискнул и продолжил участие в спектакле.

- Мой ход, мой ход! – заорал он и присел на корточки, готовясь играть дальше.

- Эй! Стой! Она была дальше! – возмутился толстый мальчик в дорогой одежде, - Ты подвинул!

- Я не трогал, клянусь!

- Подвинул!

- Нет, я далеко стоял! Вечно ты, барон, недоволен.

- Ты жулик, Адамчик!

- Эй, все видели, он далеко стоял! Ты сам виноват, барончик, смотреть надо было! – вступились за Адама двое мальчишек, которые затеяли ссору.

Взъерошенный, продолжая сидеть на корточках, большим пальцем прижал свою монету к базальтовой плите, примыкающей к стене храма, потом коснулся мизинчиком поочерёдно обеих монет, сгрёб все три в кулак и быстренько сунул себе в маленький поясной кошель. Вокруг все загалдели, барон с другом ушли сразу, остальные не стали продолжать игру и обсудив честно-нечестно, тоже кучей «отвалили от стенки». Остались только взъерошенный Адам и два помирившихся бузотёра. Троица заговорщиков сгрудилась для дележа добычи и, сделав свои дела, рассыпалась. Двое сразу убежали по своим делам, и Тихоня Ро остался с Адамом один на один. Уверенный взгляд ясных детских глаз недолго сверлил матроса. Мальчишка, держа одну руку за спиной, своим звонким голосом сдавленно произнёс:

- Сышь, дядя! Про то что видел. Не говори никому! Не надо.

Тихоня расхохотался, хлопнув себя ладонью по бедру:

- Вот, дьяволёнок! Хорошо, хорошо! – согласился он, - Настоящий морской бес во плоти! Что там у тебя за спиной, давай, показывай.

Адам показал. Тихоня опять рассмеялся.

- Разве это нож? Таким даже хлеб не разрежешь, им только масло намазывать. Маленький и тупой, я отсюда вижу.

- Врёшь! Я наточил! Хочешь проверить?

- Не, не, не! Спокойно, друг. Просто я подумал, что для твоих дел нужно оружие посерьёзней, - улыбаясь во весь рот высказался Тихоня.

- Я знаю, - Адам погрустнел, – но серьёзное оружие стоит серьёзных денег, а на этой мелюзге много не заработаешь. А если бы и были деньги, то где купить, у кого? Кузница еле дышит, я спрашивал, мастер только отмахивается. Всякие люди подозрительные? Так с ними лучше не связываться, иначе ни ножа, ни денег тебе не будет.

- Я Ро, бывший матрос, в городе недавно, а ты?

- Я Адам, в городе с рождения.

- Живёшь-то где?

- А тебе зачем? Тут живу, – мальчишка повёл рукой в сторону главной улицы.

- В храме Нерея? – переспросил Тихоня.

- Кого? – удивился Адам.

- Это бог рыбаков, Нерей - матрос ткнул пальцем в полустёртый барельеф на стене, - видишь? Это его жена, а это их дети, нереиды. Ну и много рыбы вокруг. А насчёт денег, так нужно знать где заработать и всё.

- А ты будто знаешь? – недоверчиво спросил мальчуган.

- Может быть, - загадочно произнёс Тихоня, трогая пальцами свой подбородок с густой уже щетиной, - может быть. Как найти тебя и твоих помощничков, если понадобитесь?

- Здесь и ищи, когда погода не мешает и дел нету. А тебя?

- Целителя знаешь, Магри Хариба?

- Слышал вроде.

- Вот у него и спросишь. Кстати, цирюльник в вашем…, в нашем городе есть, вообще?

- А мне это зачем? Кого постарше спроси.

- Тоже верно.

- Тогда прощайте, сеньор Ро! Помните: здесь, у Нерея, когда светло и тепло.

- Постараюсь запомнить, эль ниньо! Прощай!

Тихоня отсалютовал мальчику, коснувшись пальцами полей шляпы и развернулся, осматривая площадь, у кого бы спросить про цирюльника или брадобрея. А ещё он подумал, что это странно, когда бедный уличный мальчишка так правильно разговаривает, даже слишком правильно. Возможно он вовсе не уличный и даже не бедный, но что-то его заставляет притворятся таковым. В любом случае команде нужен юнга, а со всем остальным можно разобраться потом. Итак, цирюльник и, возможно, кузнец. И портной?

Третья ночь в засаде тоже прошла без приключений. Моросящие дожди прерывались то первой осенней прохладой, то последним летним спокойствием. Несмотря на тёплые широты по ночам всё равно бывало довольно прохладно. Широкополая военная шляпа из войлока, с узким кожаным ремешком для подбородка, защищала голову. Когда Тихоня заимел эту шляпу, то первым делом избавился от пера на ней. Морской плащ из тёмной парусины, с пелериной и капюшоном, отлично справлялся со своей задачей – было сухо и тепло. Ноги спасали широкие брюки из парусины же, заправленные в кожаные охотничьи сапоги с высокими мягкими отворотами. Вся одежда была намеренно собрана из тёмных неброских цветов и оттенков, чтобы не бросаться в глаза противнику, например, при абордаже. Яркая рубаха – это стрела в груди, тут уж как пить дать. Выспавшись, после завтрака, он же обед, Тихоня выслушал очередную городскую историю от Магри Хариба.

- Сейчас привозят муку, а раньше возили зерно. Стоявшие на холмах ветряные мельницы работали почитай круглые сутки. Это время я не застал, приехал позже, но одна из мельниц работала дольше остальных, это я точно помню, водяная. Та что на реке, выше по течению, за вторым мостом. Потом опять пожар, пепелище я тоже помню. Говорили, поджог мол, толпа. Фанатикам тогда всё не нравилось, все у них вокруг виноваты, а тут как раз сложный механизм. Гнев богов мол, и всё такое, ну и сожгли к чертям собачьим. И стражи не побоялись. А я думаю, что мука подороже зерна будет, вот и думай, кто и зачем.

Восстановить? Да кому это надо-то? Кузнец наш, не помню имя, северянин, ходил, смотрел, получится-не получится поднять из руин, да и бросил. Кто ж ему заплатит за работу, за камень, дерево, ещё и рабочих нанимать надо. Здесь голова нужна умная, не только руки. В одиночку никак, думаю. Загвоздка в другом. Продуктов мало, ресурсов мало, людей умелых - раз, два и обчёлся, а город живёт, дышит. Вспомнил! Алерт Меч, кажется. Или не меч. Вот же зараза, ладно, потом вспомню, о чём это я? Да, город хрипит и кашляет, но дышит.

Как так? Слишком много тёмных углов в нашем Ла Порте, много темноты и мало света. Вот вы, сеньор Ро, для меня проблеск этого самого света, потому что помогли незнакомцу, хотя могли спокойно пройти мимо. Нет, не перебивайте меня! Вы отсыпали мне кучу денег, хотя комната того не стоит. Покупали еду в «Медузе» для нас обоих, в то время как вас искали там эти недоноски. И не вздумайте со мной спорить, пожалуйста! Не надо, прошу вас. Что? Вина? Да, давайте выпьем за это. Вдруг это судьба? За это стоит выпить, сеньор Ро!

Наконец в пятую ночь они пришли, но совсем не те, кого ждал матрос. Он ждал людей, а пришли – призраки. Тихоня всматривался в темноту и не мог поверить своим глазам. Свет! Слабый, но свет! Он двигался, мерцая, где-то там, за флигелем с кладом, в дальних развалинах. Всё ближе, ближе. Тихоня подумал о том, какие же они глупцы, выдать своё местонахождение горящей свечой или лампой, когда нужна полная секретность. Мерцающий свет двигался слишком плавно, без рывков и покачиваний, которые всегда бывают, когда несёшь фонарь или факел в руке. Пламя должно колебаться, отбрасывая рваные тени, но нет, источник света будто плыл над землёй, а Тихоня никак не мог рассмотреть того, кто его нёс. «Далековато, а подзорная труба – небывалая роскошь для простого матроса, - подумал Ро и затаился, вдруг о кладе знает кто-то ещё, - подождём немного». Прошло совсем немного времени, как огонёк вдруг повернул влево и стал удаляться от матроса. Тогда он решил всё-таки покинуть своё укрытие, чтобы увидеть этого загадочного нежданного гостя пятой ночи.

Спустившись на землю, стараясь не шуметь и скрываясь за остатками стен, Тихоня засеменил на носках вслед за огоньком в ночи. Светлячок опять сменил направление и, ускорившись, направился к реке. Тихоня тоже прибавил ходу. Шум большой воды стал заглушать шаги, и матрос рванул сквозь руины ближайшего дома, срезая путь, уже не боясь быть услышанным. У пустого оконного проёма он остановился. Переводить дыхание было некогда, если он хотел увидеть того, кого преследовал. Этот ночной авантюрист должен был быть рядом, прямо за стеной, потому что до ближайшего целого моста был ещё далеко, а река вот она, не вплавь же в самом деле. Если только не сообщник на лодке. Тихоня осторожно глянул в проём и никого не увидел. И свет погас, исчез, как в воду канул. «А вдруг на самом деле в воду? – сомнения терзали матроса недолго, - надо проверить, а то не заснуть не смогу».

Река, в этом районе города, представляла собой широкий канал с парапетом и редкими лестницами, облицованный камнем, который местами выкрошился, обвалился или был растащен жителями на ремонт своих домов. Тихоня, озираясь по сторонам, приблизился к краю узкой набережной и глянул вниз. Воды реки, в меру шумно и неспешно, текли к морю. В темноте. Тусклая луна, изредка пробиваясь сквозь нависшие облака, совершенно не помогала что-либо разглядеть. На той стороне канала виднелось какое-то округлое тёмное пятно, примерно на две трети уходя под воду. Дыра или просто обвалившиеся камни? В любом случае этот некто со светильником не успел бы незаметно и быстро пересечь водную преграду ни вплавь, ни на лодке. «Это тебе не ручей в лесу, перепрыгнул и пошёл себе дальше. - подумал Тихоня, осматривая набережную вокруг себя, - Надо бы место запомнить». Он сложил у парапета маленькую пирамидку в качестве ориентира, в том месте, где потерял свет, и отправился обратно в укрытие продолжать наблюдение за местом клада. Эта пятая ночь закончилась с рассветом и, к сожалению, без гостей и других пропадающих огней.

Выспавшись, Тихоня Ро задал Магри Харибу парочку вопросов, в надежде прояснить для себя ситуацию в городе.

- Откуда вода? Из реки, откуда ж ещё! Ну, может кто и дождевую воду собирает, только её где-то хранить надо, куда-то сливать. Нет, я, как учёный и алхимик, воду кипячу и вам советую, ибо эпидемия нам тут не нужна. Отголоски прошлой беды я застал сразу по прибытии в город, сюда, в Ла Порт. - Магри Хариб несколько раз указал пальцем в пол и продолжил со знанием дела, – Там, где я жил раньше, было много песка. Ну, то есть, он и сейчас там есть, в общем, песок, жара и река о-очень далеко. Ближний оазис не справлялся с растущим населением. Поэтому эмир, точнее его дед, который тоже был эмиром, построил акведук, по которому вода поступала в город с ближайших гор. Правда, те горы были выше тутошних раза в два, но, если подумать, почему бы и здесь не быть акведуку на случай нападения или эпидемии.

А зачем вам это? Подземный резервуар? Не-воз-мож-но! Нет и нет! Пещер никаких здесь сроду не было, море близко, солёная вода смешается с пресной и куда её прикажете деть? А если соль из воды убирать, то вода попросту испарится и всё. Поэтому нет, невозможно это!

Магри Хариб, в восточном лоскутном халате с широкими рукавами, замахал руками на Тихоню, обошёл вокруг стола и вернулся на свой стул.

- А вы знаете куда испражнения людские выплёскиваются? Правильно, поэтому не пейте воду прямо из реки. Да хранят вас все боги! Я, за своей, пардон, нашей водой, хожу туда где никто не живёт, выше по течению, аж за второй мост и дальше. Там вода чистая и всё равно я её кипячу, ибо насмотрелся разного, и как лекарь, и просто как человек. Вон те амфоры, что в углу – с сырой водой, а кипячёная водичка – вот она, в этом кувшине на столике у стены, - Магри легонько постучал по ёмкости кончиками пальцев, - пейте и не болейте!

Канализация? Не смешите меня! Я этого слова не слышал больше двадцати лет. Это было ещё до моего переселения в Ла Порт. Весь этот город провонял дерьмом насквозь и если население будет увеличиваться, то мы все задохнёмся от вони и сдохнем! Убьём реку и сдохнем от жажды! Начнём эпидемию и сдохнем от шквала болезней! Почему вы погрустнели, сеньор Ро? Не надо, всё равно мы ничего исправить не можем. А вот выпить этой настойки мы можем запросто! После обеда сами боги велели. Мой собственный рецепт, что скажете?

Тихоня задумчиво уставился на кувшин с водой и попытался сопоставить факты.

- Скажите, пожалуйста, мой достопочтенный учёный муж, а зачем, по-вашему, в стенах каналов делаются большие такие дыры?

Через пару часов Матрос Ро стоял у южных ворот, от которых осталось одно название. Их разбитые створы давно уже стали заплатами в домах горожан или сгорели в очагах и каминах. От подъёмной решётки остался только один свисающий кусок толстой ржавой цепи. Круглые воротные башни были основательно разбиты катапультами, только соединяющая их арка всё ещё могла защитить людей, если не от нападения, то от дождя точно. Тихоня прошёл под этой аркой, оказавшись за чертой города, и двинулся вниз по дороге к стоянке кочевников, которая должна была быть в долине за городом, как ему сказали.

Вскоре он набрёл на несколько шатров у дорожной развилки, за которыми стояла пара распряжённых кибиток. Несколько лошадей паслись неподалёку. Под навесом у дороги, возле тлеющего костра расположились двое. Вокруг было довольно пустынно, трава и кусты с невысокими деревьями. До редкого леса было далеко, несколько полётов стрелы. «Слишком мало народу для бойкой торговли, - подумал Тихоня и двинулся к жилищам, - Надо узнать, когда ярмарка». Один из сидящих встал и сделал пару шагов к матросу. На перевязи у него висела короткая сабля в скромных ножнах, с темляком на рукояти, да и сам он не выглядел богато в плотном балахоне цвета выцветшей травы. Проведя рукой по своим чёрным, загнутым вниз усам, он кивнул Тихоне и улыбнулся, поведя рукой в сторону костра, приглашая присесть. Ро кивнул в ответ и, откинув полу плаща, присел на походный складной стул. На земле под навесом был расстелен ковёр с подушками и черноусый сел на одну, подтянув руками скрещённые ноги в коротких узорных сапожках под себя. Второй мужчина всё это время полулежал не шевелясь, только взглядом неотрывно следуя за незваным гостем. Судя по одежде, он был из местных, давно небрит, нечёсан и хмур, и явно недоволен появлением незнакомца. Видимо Тихоня прервал их деловую беседу.

- Сегодня нам всем повезло с погодой, сеньоры! – осторожно начал разговор Ро, всматриваясь в лица собеседников. Местный уставился на костёр и промолчал. Усач с саблей закивал, охотно улыбаясь, видимо потому, что предыдущий собеседник ему порядком надоел.

- Погода, да! Дождь нет! - заговорил он с акцентом, потом показал на костёр, – Пить?

Над слабо горящим костром был подвешен котелок, из которого шёл пар. Пахло травами. На перекладине рядом с котелком висел маленький железный ковшичек с длинной ручкой, а рядом на камне высилась башенка из деревянных чашек без ручек. Тихоня зачерпнул ковшичком напитка и наполнил одну чашку, держа её снизу ладонью. Потом, секунду подумав, протянул чашку хозяину. Тот заулыбался во весь рот и, глянув на третьего, с лёгким поклоном принял горячий напиток. Нечёсаный, взмахом правой руки показал, не хочу и откашлялся. Тихоня налил себе, сел обратно и попробовал. Горячий аромат чуть не обжёг глотку, а потом приятно разлился по телу. Ро немного посмаковал напиток и закивал:

- Восхитительно! Наш кок похожий напиток на корабле делал, но этот на голову выше! Что в нём ещё, кроме вина?

- Я рад, что вы рад! – гостеприимный кочевник приложил свободную руку к груди, а затем повёл ей вокруг себя, - трава, светок, бзз, это…, пчеля и ещё мой тайна специя!

Полулежащий местный, поняв видимо, что разговора с ним больше не будет, неспешно встал и, поправив коричневый сюркот, надетый поверх туники с длинным рукавом, кивнул усатому кочевнику, приложив руку к груди. Потом развернулся и просто ушёл в сторону Ла Порта. Заинтригованный Тихоня так и не услышал его голоса.

- Это кто? Он явно что-то замыслил.

- Он хотель покупать. – Смуглый усач-кочевник похлопал ладонью по сабле, – Я не хотель. Мой клинок – только мой, я сказаль! Других нет, пока не приехать вся родня.

- А когда они приедут? – вставил свой вопрос Тихоня.

Черноусый прищурился на серое небо.

- Не быстро. Табун ушёль, десять дён как. Моя родня ещё десять сюда иди. Стойбище далеко.

- Торговать здесь будут?

- Долго нет, идти дальше потом. Два-три дён, потом уходиль.

- А что за товары? Оружие? – Тихоня показал на город, – Для покупателя, так?

- Не так, сагиб. Мы не кузнецы, мы… - кочевник пощёлкал пальцами, вспоминая нужное слово, - не оружиники…

- Оружейники! – помог Тихоня, получив широкую зубастую улыбку в ответ.

- Оружейники, да! Моя семья торговает краски, ткани и одежда. Эти шатры вокруг – наша работа, я – охрана. Я и ещё там, - усач неопределённо покрутил кистью руки в воздухе, - они спать теперь, охрана ночь.

Поставив пустую чашку на камень вверх дном, Ро снова указал на город.

- Тот покупатель из Ла Порта, искал оружие?

- Нет и да! Город - нет, покупать – нет, оружие – да.

- Он, что не из Ла Порта? – удивился Тихоня, - Почему?

- Часто бываль здесь, его первый раз видель, вот почему. Разнюхивать! Глядеть! Пустой он быль, нож смотрель, монету не показаль. Хотеть все наши клинки и луки смотреть, а цену не назвать! – черноусый хлопнул себя ладонями по коленям, - хитрый собакен.

- А что за нож он смотрел, покажешь мне?

Улыбчивый кочевник допил из чашки, водрузил её на чашку гостя, также вверх дном, и откинул одну из разноцветных подушек, лежащих на толстом ковре. Взял оружие, лежавшее под подушкой и, вместе с ремнём и ножнами, обеими руками вручил Тихоне.

Чернёные ножны большого ножа или скорее, изогнутого кинжала, крепились на ремне возле плетёной рукояти, а кожаная лямка, на заострённом конце, поддерживала ножны почти горизонтально. Ро достал кинжал и замер от восторга, держа в руке произведение искусства. Тёмный металл широкого обоюдоострого лезвия был лишь чуть светлее ножен и внушал трепет. Превосходный баланс и гравировка на клинке выдавали в изготовителе мастера своего дела. Такое оружие, носимое за спиной, вдобавок к скрытому на руке, ему бы очень пригодилось. И тут он вспомнил про обещание алхимику. «Придётся поторговаться», - подумал Тихоня, доставая из кошеля на поясе несколько монет и демонстрируя их на ладони черноусому кочевнику. Тот заулыбался ещё шире.

- Ай, ты мой хороший! Но не могу я продать тебе, не знаю тебя! – Усач успокаивающе помахал ладонями перед собой, – Деньги хорошо! Думать буду!

- Мало? – брови матроса удивлённо подпрыгнули кверху.

- Не мало, жаль отдавать, брата нож. Умер он, болель, боги решили так.

Кочевник горестно склонил голову, скрестив ладони на груди. «Может врёт, черныш усатый, цену набивает?» - Тихоня помолчал вместе с хозяином. Где-то рядом заржал конь.

- Как его звали? – участливо спросил Ро у кочевника.

- Наша семья – это Митгх. Старший брат, когда быль, называться Хе Ун, я Хи Ун, младший Хо Ун. Сестра На Ин, много нас на юге. – черноусый махнул рукой в сторону горизонта.

- А я Ро, и такой семьи, как у вас, у меня нет. Но, возможно, я её найду, может даже здесь, в Ла Порте. Взгляни! – Тихоня снял амулет с шеи и протянул Хи Уну, - Я у разных людей спрашивал, знают или нет. Видел такое когда-нибудь?

Кочевник повертел в руках кинжальчик. Глядя на символы, поцокал языком, потом вернул его владельцу.

- Может видель, может нет. Не знаю, не помню, – черноусый пожал плечами, – обмана нет.

- Я тут задолжал халат одному целителю, - вернулся к торговле Ро, вешая амулет на шею, - у тебя есть на продажу? Если уж кинжал жалко.

- Такой? – Хи Ун провёл рукой по рукаву своего одеяния.

- Нет! Надо побогаче, а то долг не засчитается.

- Пойдём.

Они встали и прошли за шатры к одной из кибиток. Кочевник залез внутрь, пошуровал там кряхтя, и спрыгнул наземь с охапкой разноцветной одежды. Тихоня извлёк из кучи что-то ярко-зелёное и длинное, но усач отрицательно замотал головой и забрал одежду обратно.

- Женщина эта! Не ты! – он подмигнул матросу, – Вот это и это, и так ещё! – показал три пальца, - Любой бери, смотри, цену говори.

Стёганый, огромного размера, халат Тихоня отверг сразу, да и цвет был мрачный, коричневый с пепельными клиньями. Его и зелёное женское платье Хи Ун зашвырнул обратно в кибитку и продолжил держать два оставшихся, по одному в каждой руке.

- Это для король, а это для принц! – торгаш-кочевник приподнимал поочерёдно, то левую, то правую руки, – Один твой, если знать кто ты сам.

Оба одеяния были сшиты из дорогой материи, оторочены тканью с узорной вышивкой и блестящими нитями. Первый халат, тёмно-синий, отделанный будто серебром, как для званого ужина, а второй был собран из вертикальных полос, коричневого, красного и тёмно-желтого цветов. Тихоня пощупал пальцами широкие плотные воротники обоих халатов. «Магри Харибу чуть длинноваты будут, но это же поправимо, да?» - раздумывал Ро.

- Возьму оба, но только вместе с твоим кинжалом!

- Нет! – Хи Ун начал сворачивать одежду.

- Сколько? – настаивал Ро, – Назови цену.

- Нет! Идём в костёр, выпьем.

- Идём, - согласился Тихоня, двигаясь следом за черноусым, - но ты же мог продать свой нож тому, из города, если бы у него были деньги.

Они уселись на свои прежние места и налили по чашке горячительного.

- Нож браль, рисунок смотрель? – спросил Хи Ун, не улыбаясь и глядя в глаза собеседнику.

- Да. Там птица на лезвии и узоры какие-то.

- Ворон имя ему! – торжественно произнёс кочевник, приосанясь.

Тихоня продолжал молча смотреть на него.

- Птица – ворон! Кинжаль – тоже Ворон! – разъяснил Хи Ун.

- А! Именной клинок! – кивнув, воскликнул Ро, – Поэтому и не продаёшь?

- Брат мне говориль: «Враг, если увидель Ворон, уже умер. Предвестник смерти».

Оба недолго помолчали, слушая ветер в траве и листьях кустарника. Из соседнего шатра доносилось неясное бормотание, будто молитва. «Тогда последний вариант, не зря же я его с собой таскаю», - решился про себя Тихоня и полез правой рукой в поясной кошель.

- А скажи-ка мне, дорогой Хи Ун, как зовут твою женщину? – спросил он, внимательно следя за выражением лица, сидящего рядом, торговца-кочевника.

- Откуда ты знать? – искренне удивился Митгх Хи Ун, - Шайтан, ай-ай. Я выбирать, они решать, – он показал два пальца, – любить обе, сердце болит, рвёт пополам. А тебе зачем?

- Поменяемся? – загадочно прищурился Тихоня, - Завоевать сердце женщины непросто. Я помогу тебе, а ты мне. Согласен?

С этими словами он театрально вытащил руку из кошеля, держа между большим и указательным пальцами золотое кольцо, с ярким, даже в пасмурную погоду, камнем, глубокого синего цвета.

- Кинжал, два халата, и оно твоё!

Хи Ун поставил, не допив, чашку на камень, придвинулся и осторожно взял кольцо пальцами. Потом прищурился, поднёс камень к одному глазу, другому, затем потёр кольцо о рукав и снова стал близко рассматривать металл с камнем.

- Сапфир! – пояснил Тихоня.

- Угум! – буркнул Хи Ун, подумал и добавил, - Только кинжаль.

- Ну, знаешь! Я к нему всей душой, понимаешь! – Ро отобрал кольцо у кочевника и стал собираться в город, - Как хочешь, наше дело предложить!

- Постой!

- Передумаешь, найди меня в Ла Порте у целителя Магри Хариба, его ты знаешь, наверное.

- Да, погоди, ты! Тпрруу! Стой, бешеный! – Хи Ун рассмеялся, протягивая кинжал, - На, возьми, остальное принесу, здесь жди.

Тихоня быстро опоясался кинжалом, не дай боги, он передумает. А когда тот вернулся, они совершили обмен дня, а может недели или даже месяца, эта тайна так и осталась покрытой страшной мракой.

День завершался и близилась очередная бессонная ночь в руинах. Магри Хариб, примеряя обновку, вертелся и так, и сяк, пытаясь разглядеть себя со всех сторон. Даже зажёг все светильники в доме, собрав их в одной комнате, и глядел в плоскую стеклянную бутыль в надежде увидеть там своё отражение.

- Пытаетесь вызвать духа из мира мёртвых? – улыбаясь, спросил Тихоня Ро, сидя на стуле возле, сдвинутого с центра комнаты, стола.

Тени свечей плясали по всей комнате от телодвижений целителя в роскошном синем халате.

- Я бы душу продал за большое зеркало, честно! Только моя душа, к сожалению, никому и даром не нужна. – Магри развёл руками, – А денег на зеркало у меня нет, и здесь, наверное, ни у кого нет таких денег.

- А я, как-то раз, на захваченном корабле, видел зеркало. Маленькое такое, стеклянное, в оправе с ручкой. Капитан забрал его себе, а потом разбил, представляете? Наверное, морда своя с утра не понравилась!

- С вашего позволения я оставлю себе этот, хорошо?

- Выбор за вами, сеньор Хариб! Великоват немного.

- О, не беспокойтесь, я знаю кто мне его подправит, сеньор Ро, есть у меня на примете одна женщина. Я вылечил всю её семью, думаю, она не откажет мне в помощи. Кстати, у неё есть зеркало, правда из металла, но всё же зеркало.

- Рад что вам понравилось! Тогда полосатый – мой.

- Вы опять мне помогаете, Сеньор Ро. Поверьте, я это очень ценю. Спасибо!

- Не стоит!

- Сегодня опять ночь без сна? – Магри Хариб вопросительно посмотрел на матроса, – Вы так и не сказали мне, где пропадаете по ночам.

- Ловлю призраков, – выпалил Тихоня первое, что пришло в голову, - а когда поймаю, отпускаю на свободу в обмен на золото. А вы думаете, откуда у меня деньги?

Несколько секунд они серьёзно смотрели друг на друга, а потом одновременно рассмеялись.

- Когда-нибудь вы мне расскажете, сеньор Ро. Да?

- Обязательно, но не сейчас, потому что сейчас я пойду чуток вздремну. Вы только не давайте мне долго спать, сеньор Магри, хорошо?

- Договорились, капитан!

Ещё две ночи пролетели впустую. Дожди продолжили захватывать город и окрестности. Наступила восьмая ночь. Ро уже засомневался, что его тактика сработает. «Может их всех поубивали?» - подумал он. Отхлебнув вина из бурдючка, Тихоня решил на всякий случай сходить посмотреть, на месте ли сундук и уже встал, чтобы спуститься вниз на первый этаж, как вдруг что-то услышал. Может камешек под ногой или упрямая ветка кустарника, но он напрягся и стал вслушиваться. Ну вот опять, очень похоже на хлюпанье обуви по грязной земле. Тихоня присел за укрытие и увидел неясные тени бредущие к полуразрушенному дому с флигелем. «Попались!» - он мысленно потёр ладони в предвкушении зрелища. Только дождь висел над холмами. А потом раздался вопль! Казалось адская тварь поймала свою жертву. Потом истошные крики и смачная ругань.

- Кто? Кто это сделал? Кишки выпущу! Обыщите всё вокруг, найдите! Быстро!

Четыре человека, по двое, двинулись в разные стороны и стали рыскать по развалинам, загорелся факел, а пятый стоял возле пустого сундука, держа в руке сломанную диадему, и рычал от злости и унижения.

- Кто бы вы ни были, я вас найду! Найду! Этого я вам никогда не прощу! Лучше бы вы ничего не оставили, забрали бы всё, тогда я убил бы вас быстро! Но это? – орал он дождю, потрясая в воздухе диадемой, - Это медленная смерть, куски навозные! Такого Зед Гадьён не прощает никому.

Тихоня уже приготовился убраться со своего поста, чтобы его не обнаружили, как вдруг наступила тишина. Он выглянул из-за полуразвалившейся стены и увидел, как предводитель банды пытается свистнуть, но дождь ему мешает, и он начинает махать руками и подзывать к себе своих пособников криками. Все четверо собрались вокруг своего главаря.

- Хватайте чёртов сундук! Идём туда, куда собирались. Надо проверить, чтоб нас и там не обчистили. Бегом!

Зед бросил погнутую драгоценность в сундук, схватил единственный факел и устремился прочь, скрипя зубами от нетерпения.

- Давайте, за мной!

Двое с пустым сундуком, чуть поотстав от остальных, пустились следом. Тихоня тоже последовал за светом от факела, стараясь не шуметь, хотя дождь и заглушал его шаги. Кусты, остатки каменных оград, устоявшие стены домов – всё служило ему укрытием. Охота шла успешно, жертва его не замечала. Вот так же, в детстве, с коротким луком или дротиком, он учился преследовать добычу у себя на большом острове архипелага.

Внезапно факел погас. Тихоня замер и прислушался, люди находились недалеко. Сквозь дождь до него донеслась возня с сундуком, пара негромких ругательств, а потом скрипучий звук колёс по камням. «Телега? Сто чертей! Везение что, кончилось? – подумал Ро и чуть было совсем не расстроился, но вовремя спохватился, – Копыт же не слышно, значит лошади у них нет!» Он воспрял духом и подобрался ближе к источнику звуков. Это оказалась всего лишь ручная двухколёсная тележка с двумя длинными ручками, которую обычно тянет за собой один-два человека или небольшое животное, так что никуда они не денутся. Однако, это означало, что они больше не прячутся, хоть и было ещё темно. Тихоня долго преследовал пятёрку с тележкой. Они вышли из района заброшенных зданий, потом из города и двинулись дальше, параллельно реке, вверх по течению, но саму реку при этом видно не было.

Стало светать. Тихоне пришлось тщательнее скрывать своё присутствие, и он сошёл с тропы под прикрытие буйной растительности. Целью путешествия оказалась, заброшенная на первый взгляд, ферма. Светло-коричневый глинобитный одноэтажный домик, пара круглых амбаров из саманного кирпича, деревянный сарай и каменный, наглухо забитый досками колодец, а ещё разваленные ограды и невозделанная земля. Несколько неухоженных деревьев были увешаны созревающими плодами. Тихоня пробрался сквозь высокие сорняки и замер возле ближайшего амбара, откуда ему были слышны все разговоры и был виден почти весь двор. Из дома вышло двое. Женщина, с кухонным ножом в руке, осталась стоять на приступке, а пожилой, но крепкий на вид мужчина со ржавым топором, подошёл к Зеду, который стоял рядом с поставленным на землю сундуком, облокотившись на бортик тележки.

- У тебя такой вид, Зед, будто твоя шхуна села на мель. – по-приятельски сказал мужик.

- Не на мель! Она налетела на рифы! Поэтому Смош, сейчас мы, все вместе, проверим наши запасы и убедимся, что они в целости и сохранности. А знаешь почему? Не знаешь? А я тебе покажу! – с этими словами Зед нагнулся, откинул крышку сундука и, выпрямившись, посмотрел на мужика с топором.

Тот заглянул внутрь, потом не понимающе поглядел на главаря. Затем достал изуродованную диадему из сундука и снова поглядел на Зеда.

- А где остальное, Зед? Где золотишко, камешки?

- Дошло до тебя, дубина тупая? Меня ограбили! Меня! – он потыкал себя указательным пальцем в грудь, потом Смоша, - И тебя ограбили! Нас всех, всю нашу команду! Я их живьём в землю закопаю, когда найду.

- Кто? Кто это сделал, Зед?

- Пока не знаю, но я найду.

- Тогда пойдём в амбар! Парни, за дело, мотыги в сарае! – Смош помахал в сторону деревянной постройки, - Зед, кто мог это сделать? Неужто кто из своих? Помнишь тех двух сухопутных бродяг, у одного ещё двух пальцев на руке не хватало, они на базаре промышляли, всякую мелочь тырили, продукты? Может они?

- Нет, вряд ли они! Их год как не видно, ушли, наверное, из города. Они ж домой пробирались.

- Тогда Скнипа! Он та ещё паскуда, он точно мог, говорю тебе, – предположил Смош, перекладывая топор из руки в руку, - Надо его завтра поймать и поспрашивать легонько.

- Нет! Сомневаюсь! Он бы к нам никогда не сунулся без спросу, да ещё в развалины. Да ещё ночью! Портки бы намочил со страху. Если только ему не приказали. И самое главное, о том месте знали всего трое, я и двое наших, - он мотнул головой в сторону сообщников с мотыгами, - а своим я пока верю. Место было временное, даже ты не знал!

- Тогда кто?

- Найдём, найдём! – Зед успокоительно положил руку на топор Смоша, - Посмотрим, кто монетки начнёт швырять налево-направо, того и возьмём на абордаж. Ты не забудь местечко подготовить для пленных, а там уж они нам ответят, что, где, когда.

- Уж будь уверен, я сделаю! В сарае вон или амбарчике сделаю.

Работяги, тем временем выбросали старую рухлядь из дальнего от Тихони амбара и углубились в землю. Дойдя до глубины примерно по колено, мотыги застучали по закопанным предметам. Корзины, сундучки, баулы, глиняные горшки и большой котёл с крышкой.

- Открывайте! Проверяйте! – скомандовал Зед, остановившись в дверном проёме, - Пошевеливайтесь, бакланы!

«Морские волки» зашуршали и распечатали верхушки некоторых закопанных предметов.

- Вроде всё на месте! – доложил один из подручных.

- Вижу! Вернуть всё как было, понятно? Шевелитесь, пока не стало светло. Смош, отойдём.

Они остановились рядом с ближним амбаром и Тихоня, лёжа в густой высокой траве, услышал весь разговор, до последнего слова.

- Может, перепрячем? – предложил Зед.

- Есть другая мысль! Вещь одна в сарае имеется, иногда пользуюсь. Капкан! Поставь его, сам знаешь где, и сразу поймём, кто есть кто. Хромого легче сыскать.

- Думаешь вернутся?

- Ну, а вдруг? Сундук же они оставили? Придут проверить и хрясть! Один есть, а через него остальных достанем, это уж как за борт сплюнуть.

- А перепрятать? – вернулся к началу Зед.

- Возни много, ещё увидит кто-нибудь, – возразил Смош, – надо сначала новые места найти, а потом можно будет частями рассовать туда.

- Тогда займись и этим тоже, а мы пока в городе поспрошаем, у кого вдруг денег много появилось. Капкан вынеси, пригодится. Дальний схрон проверь сам, не откладывай, как стемнеет вечером, сразу сходи, глянь, что да как.

- Сделаю, кэп!

- О нём, кроме нас двоих, никто не знает, поэтому сходи один, и никому потом не рассказывай.

- Само собой, кэп!

- Женщина твоя как? Ругается?

- А то! Говорит, обещал жениться – женись! Не то порубаю, говорит, как ту капусту! – Смош показал все свои оставшиеся зубы в улыбке, - Так лютует своими ножами, когда жрать готовит, что страшно становится! Кок-баба!

- Тебя никто не заставлял, мог и один здесь торчать. – проворчал недовольно Зед.

- Одному больше и незачем, я же списан на берег, забыл? Прощай море! Да и корабля-то у нас, - Смош развёл руками, - нету! Ты сам решил остаться в Ла Порта, где ни кораблей, ни верфей. Помнишь, как ты спросил меня: «Может и моё время пришло?»

- Ладно, - согласился Гадьён, - это твои дела, раз она тебе помогает. Когда-нибудь, мой корабль будет построен, я назову его «Жемчужина» и уплыву на нём на запад, подальше отсюда.

- Просто жемчужина? Каждая вторая шлюпка называет себя жемчужиной!

- Отстань, нам пора, парни уже закончили.

- Флотскую чарку напоследок? – хитро прищурясь, поинтересовался Смош.

- Давай, боцман, и мы двинем в город на поиски тварей, которые нас обворовали.

Вся морская команда зашла в дом, дверь захлопнулась. Тихоня поднялся и быстро перебрался подальше, под прикрытие садовых деревьев. Это оказались яблони и груши. Он попробовал и те, и другие. Яблоки были ещё кислые, а груш он набрал в походную сумку несколько штук. Осталось выбрать, ждать здесь до вечера, под дождём, или идти в город следом за капитаном и его морячками, узнать где он «пришвартовался» в Ла Порте. «Боцман всё равно никуда не денется», - решил Тихоня и стал терпеливо ждать под деревьями.

Когда вся бравая пятёрка матросни направилась быстрым маршем в город, он сел им на хвост и сопроводил прямо до места. Двухэтажный многокомнатный дом, недалеко от «Морской Медузы», явно был ночлежкой, но пускали туда не всех. У входа во внутренний двор всегда дежурила пара здоровенных угрюмых амбалов, вооружённых абордажными саблями или топорами. Каждый решивший войти внутрь, обязан был тихо сказать любому из них пару фраз, и только после этого металлическая решётка открывалась и человек мог войти. А мог и не войти, а мог войти и не выйти. У входной решётки пятёрка разделилась, Зед и ещё двое, прошли внутрь, а двое других, переговариваясь между собой, пошли дальше. Поскольку пароля Тихоня не знал, то проследовал за ними, и вскоре вышел прямиком к «Медузе». Заходить в таверну следом за матросами кэпа Гадьёна он не стал, а направился к себе, в дом целителя, отдохнуть, чтобы вечером разобраться с дальним тайником Смоша. От общения с Магри Харибом от отвертелся и сразу завалился спать.

На слежку за боцманом он опоздал. Его женщина суетилась в сарае, занося внутрь разные инструменты и домашнюю утварь. Тихоня раздосадованно заскрипел зубами и продолжил наблюдать за хозяйкой. «Может он ещё в доме?» - в надежде предположил Ро. И тут он подметил, что женщина, каждый раз, выходя из сарая, обращает свой взор в одну и ту же сторону, на реку. Тихоня, пригнувшись, рванул к реке. «Если у него лодка, то это амба», - думал он, пробираясь вдоль посадок между запущенными огородами и полями. Река была не близко, поэтому Тихоня почти бежал не скрываясь. Остатки разбитых ферм вдалеке, с обеих сторон, больше походили на могильные памятники, чем на дома. Он замедлился, восстанавливая дыхание, и сквозь барабанящий по капюшону дождик вдруг услышал слева отдалённый всплеск. «Кто-то упал в воду, но это не может быть река», - подумал Тихоня и откинул капюшон, что лучше слышать. Бултых! Словно большой камень бросили в воду. Он решил всё проверить и свернул с намеченного пути.

Это был маленький прямоугольный водоём, обнесённый каменной оградой высотой чуть выше колена, со спуском прямо в воду на другой стороне. Раньше он служил местным фермерам либо прудом для разведения рыбы, либо поилкой для скота, либо оросительным сооружением. От него быстро удалялся человек. Смош! Удача снова благоволила Тихоне. Боцман возвращался на ферму, и он был один, а значит это он что-то бросал в водоём, и значит все ответы лежали на дне этого водоёма. Возможно это и был тот самый дальний схрон, проверить который приказывал Зед. Тихоне очень не хотелось лезть в воду, но надо было убедиться в своих подозрениях, чтобы дальнейшие действия не привели к фатальной ошибке. Вдруг этот Смош умнее чем кажется. Засёк слежку и бросил пару камней с ограды, уводя погоню по ложному следу. Сокрушённо вздохнув, Тихоня присел на ограду и начал было стаскивать левый сапог, внезапно, краем глаза, заметив шевеление в кустах напротив, из которых он ранее выбрался. «Неужели ловушка? Вот я осёл тупорогий, так попался! Думал, что это я охотник, а выходит наоборот. Сколько их? Ещё и боцман сделал вид, что ушёл, а сам притаился где-то поблизости. Ждут, чтобы напасть, когда я сниму сапоги?» - несколько мыслей пронеслись в голове Ро. Он подтянул сапог на ноге, завёл, под намокшим плащом, правую руку за спину и взялся за рукоять Ворона.

Беспросветная пасмурная погода и накатывающая темнота обволакивали Тихоню со всех сторон. «Бросят тебя потом в этот самый прудик, и концы в воду». – грустно подумал он, перебирая пальцами плетёную рукоять кинжала. Кусты слева тоже шевельнулись. «Здесь второй и боцман, итого трое, пока, - думал Тихоня, прикидывая варианты, - и как только я повернусь спиной, они нападут». Сидевшие в кустах медлили и это начинало злить.

- Хватит уже! Я знаю, что вы здесь! Выходите! – громко сказал Ро, посмотрев по сторонам.

Где-то у горизонта сверкнуло и спустя несколько секунд, отдалённо громыхнул гром.

И они вышли.

Глава третья. Игра слухов

Ла Порт в прошлом был вольным портовым городом, со своей армией и флотом, торговыми путями и факториями на всём побережье, хотя так было не всегда. Империи приходят и уходят, и сейчас как раз был период упадка. Проигранная война и пара эпидемий отбросили великий некогда город Ла Порт на десятилетия назад.

Дождь продолжал выстукивать свой ежегодный победный марш на крышах уцелевших домов, на листьях растительности, которая тоже спешила отхватить себе кусочек города, захватывая его заброшенные постройки, дом за домом. Время вместе с природой неумолимо подтачивало остатки выстоявших зданий, поскольку их никто особо не ремонтировал. Уничтожало две последних статуи из тех, что стояли вдоль главной дороги, ведущей от рыночной площади к особнякам знати. Портовые кварталы держались из последних сил, латая пробоины чем придётся.

К одному неприметному дому в закоулках портовых трущоб, как по сигналу, в течении дня, стекались разные люди. Нищий в рваной одежде, чопорная домохозяйка, обездоленный рыбак, наёмник с оружием, проигравшийся дворянин, мать с детьми, доведённая до отчаяния. Все они, заходили в этот дом, и через непродолжительное время выходили наружу, заработав монету. Войти можно было только одному, так как на входе стоял бугай с короткой палицей в руках, и слушал приказы изнутри, пускать или не пускать. Внутри дома комната, пара окон, одно из которых было закрыто ставнями, а через второе, полуоткрытое, поступал свет и влажный воздух, поскольку стекла были роскошью даже для богатеев. Из обстановки был только шаткий стол у стены справа и пустая полка над ним. Дверной проём в следующую комнату был занавешен тканью, перед которой на скамье сидел некий человек. Входящий садился рядом и говорил с ним, не зная, что за занавесью сидит ещё один человек и молча слушает. Слушает и, как опытный рыбак знает, что крупные ячейки сетей не удержат мелкую рыбёшку, а именно она может оказаться той самой золотой рыбкой, во всех смыслах.

- Видела лодку, сеньор! Рассвело, и я, значит, помои выплеснуть вышла, а рано дело было, дождь ещё этот треклятый, чтоб ему! Взяла, значит, горшок, большой такой, вонючий, выхожу их хибарки нашей, а тут ветер каак…

- Сеньора, а лодка-то где? – перебил мужчина.

- Лодка? Какая лодка? А! Да там, в заливе. Ну думаю, рыбаки, не иначе. – уверенно закивала женщина головой в мужской рыбацкой шапке.

- Рыбаки? Когда? Много их было?

- Так, двое, кажись. Гребут, значится, к берегу, а за ними следом по воде снасть идёт! И второй её потихоньку вытягивает.

- Постой, третий, наверно?

- Какой третий?

- Ты сказала: двое гребут и третий тянет.

- Не, один грёб, второй тянул. – рыбачка, расширив глаза, уставилась в пол, - или трое их было? Я ж говорю, далеко от берега-то, и дождь этот, будь он трижды неладен! Мне за шиворот будто кувшин воды вылили! А в руках горшок с помоями…

Мужчина в нетерпении стукнул по полу деревянным башмаком, надетым поверх кожаной обуви:

- Когда! Когда вы их видели?

- Два дня назад, сеньор! И, значит, выхожу я с помоями…

- Вы свободны! Держите. Всё на этом!

Рыбачка, с медной монетой, кланяясь вышла из дома.

- Не забудь потом Шкандыпа спросить насчёт этой лодки, – приказал, шмыгая, гнусавый голос из-за занавески, - дальше давай.

- Следующий! – бросил человек в деревянных башмаках бугаю охраннику.

Вошёл, добротно одетый, пожилой человек, снял мокрую накидку и, аккуратно положив её на стол, сел на скамью.

- Мой хозяин сошёл с ума. – заявил он и посмотрел на слушателя.

- Как это? – удивился тот.

- Хочет поймать то, чего нет. – разъяснил пожилой слуга.

- И что же это?

- Призрак! И я не знаю, как его разубедить в этом. Его же нет!

- Кого?

- Призрака. Его же нет? Да? – слуга пристально смотрел на собеседника, – Да?

- У вас есть свой призрак? – недоверчиво поинтересовался собиратель новостей и слухов.

- Что значит «у нас»? Не у нас, а в заброшенных холмах, куда никто не ходит, а вот мой безумный хозяин ходит. Говорит, что своими глазами видел призрака. Совсем спятил, бедняга.

- А где именно он видел призрака?

- Да откуда ж мне знать, он туда в одиночку ходил. Я-то ни за что на свете не сунусь в эти развалины. Боже упаси!

- Очень интересно! А вот если бы вы ещё и узнали у своего хозяина, где именно он видел призрака, я был бы очень признателен. Вот ваша монета, и ещё две получите за призрака. Узнайте где, когда? Согласны?

- Ну, если вам так нужно, то это я могу, – слуга кивнул и встал, собравшись уходить, - но скоро не будет, хозяин приболел. А за деньгу спасибо, пойду поищу настой трав каких-нибудь, голос у него осип, полечить его надо. Пойду, пожалуй!

- Не забудьте, две медных монеты за место, где видели призрака.

Слуга набросил на плечи накидку и вышел. Голос из-за ткани на дверном проёме гнусаво произнёс:

- Если слуга ничего не выяснит, отправишь человека последить за хозяином. Дальше!

- Следующий!

Вошёл низкорослый старик с длинными волосами в широкополой рваной серой шляпе.

- Не садись! – остановил его собиратель слухов в деревянных башмаках, когда старик подошёл к скамье, – Стоя говори!

- Да, месье! – старик, неуверенно мял шляпу в руках, но тараторил довольно связно, - Всё как всегда, месье! Посетители, фермер с тележкой. Дети опять пытались стащить синий фонарь, но у них опять не получилось. Жильцы те же, погорельцы из богатеньких. Пока сезон дождей, им свой дом не восстановить. А может и до весны поживут. Крысы снова пробрались в кладовку, Боклин сильно переживал. Незнакомый парень заходил на днях, щедрый, болтал с владельцем.

- О чём? – заинтересовался собиратель, – Кто такой? Откуда?

- Неизвестно. Боклин не знает. Какой-то месье. Му или Бу, или может Ку?

- Может ку-ку? – собиратель слухов потряс открытой ладонью у виска.

- Не-е! Имя такое, маленькое. Не помню, забыл, старый стал. А вспомню – сразу приду!

- Ха! У тебя ж, пока идти будешь, всё опять из головы вылетит!

- Не-е! Не вылетит! Я ещё ого-го! Я ещё могу!

- Остановись, ради всего святого! Ещё что-нибудь слышал?

- Чуть не забыл! Конечно, слышал! Огородники приходили в город, своего искали. Пропал он, две недели уж как. Везде искали, у себя за городом, весь порт обнюхали, даже на кладбище сунулись. Нет его! Как сквозь землю провалился.

- Это всё?

- Всё.

- Держи свой медяк и топай!

- Благодарствую! – старик натянул рваную шляпу по самые уши и утопал на улицу.

Во дворике он столкнулся с шумным подвыпившим горожанином, который сжимал в кулаке стрелу и настойчиво всем её показывал.

- Видал? Убить меня хочет, гад! – громко сказал горожанин, срываясь на крик, - Я этого так не оставлю! Я не буду молчать! Пусть все знают, какая он сволочь!

Становилось шумно. Бугай на входе заглянул внутрь дома, получил утвердительный кивок и шагнул к скандалисту. Человек за занавеской прокашлялся, пошмыгал и сказал собирателю через ткань своим неприятным гнусавым голосом:

- Понял, как это происходит? Поэтому, в следующий раз будешь один всю эту, кхм, белиберду слушать, а мне потом самое главное пересказывать, а если погода позволяет, можешь и сам сходить куда надо, а не сидеть в доме. Понял? Есть там кто дальше?

Горели все светильники. Все лампы и свечи, были расставлены везде где только можно, по столам, полкам и по полу. Маленькое окно было распахнуто, в главной комнате дома целителя резко пахло всякими снадобьями и лекарствами. Трещал огонь в небольшом камине. Сам же целитель, в домашних туфлях с загнутыми вверх носками, шароварах и рубахе, кружил и суетился вокруг табурета в центре комнаты. В одной руке он держал лоскут чистой белой ткани, а в другой чашку с мазью. На табурете восседал почти голый пациент с намотанным на бёдра большим куском материи.

- Не шевелитесь, ради Эскулапа! Это же собачьи укусы! На вас живого места нет.

- Это точно были не собаки, - уверенно сказал Тихоня, - собаки лают и гавкают, а эти словно охотились, двигались без лишнего шума. Только рычали при нападении и скулили, когда сдачи получали.

- Нам здесь только волков не хватало! – озабоченно произнёс Магри Хариб обрабатывая укусы.

- Точно не волки, слишком мелкие и худые. Или такие волки теперь пошли, измельчавшие.

- Вот эти следы на левой руке, они рваные, долго заживать будут. Но, успокойтесь, сеньор Ро, вы в надёжных руках, я такие раны лечил тыщу раз. С моей волшебной мазью всё заживёт, как на собаке.

- Шакалы?

- Нет, именно на собаке, хотя на шакалах, наверно, тоже…

- Да, нет! Я про стаю! Думаю, это были шакалы, злые и голодные шакалы. Штук двадцать или больше!

- Так уж и двадцать? Вы бы тут сейчас не сидели, а валялись бы далеко за городом обглоданный до костей.

- Ну хорошо, пусть будет десять! Но всё равно это много!

- Как же вы спаслись? Вам кто-то помог?

- Вот как раз и хорошо, что не помог! А то бы точно обглодали. Я там следил кое за кем и если бы это были собаки он вернулся бы на шум, и мне точно пришёл бы конец.

- Оружие?

- Оружие – да! Но меня спасла вода. Они вцепились, я рванул в эту лужу за своей спиной, а там воды по пояс. Одну тварь, которая повисла на руке, вцепившись зубами, сразу утопил, другая смогла выплыть. Пологий спуск к воде только с одной стороны. Нападать с других сторон они не могут, ограда не позволяет. И вот стою я на самой глубине, они рычат у воды, завывают, бегают вокруг ограды, передними лапами на неё встают и смотрят, то на меня, то друг на друга. Прыгать с ограды в воду боятся, достать меня не могут. Я стою, они бегают, штук пять на спуске огрызаются. Ни туда, ни сюда. Ничья!

- Ногу выпрямите. Здесь неглубокий укус и здесь, их надо обработать.

- Ай!

- Терпите!

- Эти шакалы решили меня на измор взять, представляете? В осаду!

- А вы?

- Вылазка! На войне, как на войне! Первая оказалась самой ужасной. Расчёт был на то, что они отступят, а я выйду на твёрдую землю. Но я не учёл дождь, что я в мокрой одежде, в сапогах вода, быстро двигаться не получается, и скользко вдобавок. В общем, заорал я, попёр на них, и, как назло, запнулся о какой-то большой камень на дне, чуть не упал, а они сдавали назад и вдруг, ка-ак прыгнут. Этого я не ожидал. Если бы не Ворон, тяжко бы мне пришлось.

- Ворон – это то самое оружие, которое…

- Да, да, да! Эти собаки вцепились в меня мёртвой хваткой, три или четыре штуки, и вижу остальные бегут к ним на подмогу. И вот стою я одной ногой на берегу, а другой в могиле, и только одна рука свободна. Ну, думаю, сейчас подбегут, повалят на землю и хана, загрызут. Выхватываю Ворона и бью одну из тварей, которые меня за ноги зубами держат. А потом просто падаю спиной в воду. Шакал, который на уже покусанной руке висел, стал захлёбываться и попытался выбраться из водоёма, но я и его Вороном угостил. Вода в крови, шакалы скулят, рычат, тявкают, но не сдаются. Я дыхание восстановил и тот же самый приём ещё раз провернул. Минус четыре, и заметил, что смелых среди них поубавилось. Гляньте на мою левую руку.

- Я как раз ею занимаюсь, сеньор Ро. Кровь я уже остановил, сейчас места укусов мазью, заживляющей намажу. Вот эту рану на ноге надо зашить. А внутрь приготовлю потом отвар и порошок, внутреннюю хворь удалить, точнее сказать, не дать ей вас изнутри захватить. На вкус так себе, но я рекомендую не отказываться от вышеизложенного лечения! Иначе я за результат не ручаюсь.

После этих слов целитель нахмурил брови и грозно посмотрел на Тихоню.

- Да я же не отказываюсь! Наоборот, покорно подчиняюсь, сеньор Хариб. Давайте сюда ваши порошки, отвары, настои, что там ещё у вас.

- Это для вашего же блага, сеньор Ро. Вас чуть не растерзали, а вы улыбаетесь.

- Так я же выжил, а это способствует хорошему настроению, несмотря на боль. Кстати, было больно выбрасывать трупы из воды на землю. Я думаю именно это и повлияло на дальнейшее развитие событий. А может просто среди трупов оказался их вожак. Потом я ранил ещё одного, который осмелился напасть, когда я вышел из воды последний раз. Вряд ли он выжил после укола Вороном.

- А остальные звери?

- Они разбежались. Я слышал, как стая быстро удалялась, а потом всё стихло. Помню голова закружилась. Помню дождь, такой вдруг родной, падал и падал на меня, стекая по одежде, падая с пальцев на землю. И тут я подумал, а почему он красный? Кровь. Сто чертей! Это же моя кровь! Я сейчас истеку кровью и сдохну! Мне срочно нужен лекарь. И тут я вспомнил про вас, сеньор Магри. Я словно очнулся и заторопился сюда изо всех сил. И вот я здесь, а вы меня спасаете.

- А я вам говорил – это судьба. Само провидение привело вас в этот безнадёжный город. Сидите ровно, я ещё не закончил! Или боги вам благоволят, иначе как бы вы спаслись? Или вы почитаете новых богов, кресты там, месяцы?

- Прямо сейчас мне всё равно, кто меня спас, но если есть общая молитва, то я бы её произнёс. Честно! – Тихоня хотел приложить руку к груди, но сморщился от боли и передумал.

- Я верю, верю. – сказал Магри Хариб, одобрительно качая головой, - А сейчас лекарства и отдыхать! Никуда не ходить! Я сам обо всём позабочусь.

Поток людей в дом собирателя слухов скоро иссяк и находящиеся в доме люди стали расходиться по своим делам. Бугай-охранник со своим заработком наверняка потопал в «Медузу» или к мадам с её девочками. Собиратель слухов скорее всего пошёл к себе, планировать завтрашний день и постараться забыть сегодняшний. Последней вышла согбенная бабуля в накидке и с коротким посохом. Лица её не было видно из-под чепца с наброшенным на него сверху платком. Шла она не быстро, никуда не торопясь, в сторону дворянских кварталов, иногда останавливаясь поправить платок или переложить посох в другую руку.

От соседнего дома отлип человек и на некотором отдалении стал следовать за старушкой. Его лица тоже не было видно из-под капюшона, но он явно был вооружён, потому что левая пола длинного плаща оттопыривалась ножнами серьёзного оружия, вроде меча или сабли. Бабушка не замечала или не обращала внимания на мрачного типа, идущего за ней, и спокойненько дрейфовала по грязи с отходами, вылитыми честными горожанами прямо на улицу. Поплутав по улочкам и переулкам, она зашла в угловой дом, в лавку старьёвщика, через дверь с одной стороны, а спустя короткое время, из двери, открывающейся на другую улицу, вышел, хромой старик с тростью, в дождевике из парусины, пропитанной дёгтем, и круглой морской шапке, и направился дальше. Мрачный соглядатай, оглядевшись по сторонам, не спеша двинулся за ним следом, сократив дистанцию. Старик, обернувшись назад, заметил идущего за ним человека, но не подал виду, и захромал вверх по улице, как ни в чём не бывало. Лишь когда начались заборы богатых построек с вензелями и охраной у металлических решётчатых ворот, он обернулся, остановившись, но никого не увидел.

Некоторые участки богатого района были застроены, как укрепления для защиты от нападений. Словно небольшие замки или крепости. Не хватало только оборонительных рвов с водой и подъёмных мостов. Пройдя вглубь богатого района, старик остановился перед небольшой дверцей в высоком каменном заборе. Она не была предназначена для частого хождения, потому что на ней не было ни металлического кольца, чтобы постучать, ни шнура с колокольчиком, чтобы позвонить. Бурча под нос, старик начал шарить по одежде в поисках ключа, прислонил мешавшую ему трость к стене рядом с дверцей и продолжил искать. Наконец, достал ключ из недр намокших одеяний и вставив в замочную скважину, сделал им один оборот в замке. Продолжая недовольно бурчать, взял трость и толкнув дверь, пригнувшись вошёл внутрь. Дверь лязгнула и закрылась за ним, ключ провернулся в замке изнутри. Дождь сразу стал заливать следы старика и скоро ровное грязное месиво лежало перед стеной, не допуская даже мысли о том, что кто-то мог стоять перед этой дверцей, а тем более входить в неё.

Усадьба напоминала маленький замок. Дом в три этажа квадратной формы с небольшим внутренним двориком без крыши. Дальнюю сторону и её правый угол занимало главное здание, в которое можно было пройти по коридорам с двух сторон или прямо через двор с поперечным крытым переходом на втором этаже. Остальные три угла усадьбы занимали квадратные башни с бойницами и почти все эти бойницы были давно заставлены специальными деревянными щитами или просто заколочены изнутри. Окна закрыты ставнями там, где они ещё сохранились, либо завешены парусиной или тяжёлыми портьерами. В обеденной зале пылал камин, с обеих сторон которого высилось два полных латных доспеха, тусклых от времени, а над камином висел гербовый щит с нанесённым на него девизом: «Боги, корона и честь».

Перед ним, на большом потёртом ковре стояло два кресла. В самом глубоком из них молча восседала вдовствующая герцогиня Изабелла с бокалом вина в руках и смотрела на огонь. Родственников у неё не было и сколько ей было лет не мог сказать никто, но любой городской долгожитель сказал бы, что она была здесь всегда. Послышался звук шагов, перемежающийся лёгкими ударами деревянной трости по каменному полу. Углы рта герцогини дрогнули.

- Где вы вечно пропадаете барон? – спросила она ровным, чуть хрипловатым баритоном.

- Я уже здесь, ваша светлость! Дела, ваша светлость!

- Нашли его? Я очень хочу узнать свежие новости из других мест.

- Ищу, моя герцогиня, мне и самому интересно было бы послушать.

- А корабль? Откуда он, куда плыл, хотя бы название?

Барон сокрушённо помотал склонённой головой и вымолвил:

- Известно только, что это небольшой парусник, двухмачтовый бриг или шхуна. Они взяли воды и уплыли. На берег сошёл один человек, мужчина, как я и рассказывал вам ранее, любезная Изабелла.

- Ах, как жаль, ка-ак жаль! Если найдёте, нет, когда найдёте, пригласите его ко мне непременно. В наше время каждый путешественник на вес золота.

Слуг в усадьбе, для такого дома и титула, по нынешним временам, было немного: привратник, он же дворецкий и, по случаю, посыльный, кухарка со своей косоглазой дочкой, которую тоже могли отправить в город что-нибудь купить по хозяйству, и пара горничных, в духе подай-принеси, одна из которых постоянно жила в городе, а работать приходила только днём. Соседние одноэтажные постройки уже обветшали, а раньше там были конюшни её светлости с великолепными скакунами и каретами. Псарня и вольеры для ловчих птиц, винокурня и ещё много чего полезного и не очень. В подземелье усадьбы был винный погреб, кладовые и даже темницы, а также тайные места, о которых знала только хозяйка дома и больше никто. Старинные гобелены и ковры в коридорах и комнатах никто не обновлял уже много лет, мебель не ремонтировалась, картины от перемен погоды выцветали и потихоньку гнили.

- Опять видели падающий огонь над морем! – продолжил рассказывать барон Целимер Ле Пип, усевшись в кресло напротив, - И вой! Опять этот вой. Народ сума сходит. Боятся в море выходить, лучше говорят с голоду помереть на суше, чем в пучине морской сгинуть. Сами свою рыбу ловите. И ни в какую! Ни за какие деньги, говорят.

- Как же так, барон? Надо что-то делать! – герцогиня хотела всплеснуть руками от возмущения, но вовремя вспомнила о бокале с дорогим вином, который она всё это время держала, - Когда уже эти мерзкие дожди прекратятся?

Ле Пип рассказывал дальше своим спокойным возрастным голосом, слегка улыбаясь, отчего вольно или невольно вызывал доверие к себе:

- Одному рыбаку обещали кости переломать, так он сказал, убивайте здесь – а я в море ни ногой.

- И что? Убили?

- Зачем? Нет, конечно! Не рыбой единой, как говорится!

Герцогиня Изабелла наклонилась вперёд и поставила бокал на столик, стоявший между креслами. Горничная, стоявшая поодаль в полумраке, подошла к беседующим с кувшином в руках.

- Вина, ваша милость?

- Непременно!

Служанка сходила к длинному столу и взяв второй бокал, сначала долила вина герцогине, а затем наполнила бокал барона. Он пригубил и продолжил:

- Поверьте мне, каждый раз наслаждаюсь изысканным вкусом ваших вин, моя герцогиня! Так вот! Призраки опять похитили человека! За этот сезон дождей уже пятеро и это только те, о которых мы знаем. Да, да! Скорее всего их больше.

- Это ужас какой-то, барон! Так в моём городе никого не останется. Кухарка говорила, пока я обедала, что на прошлой неделе ребёнок родился, не помню у кого, где, не важно. Один! А пропало пятеро! Кошмар!

- Кочевники опять же. Дожди идут, казалось бы, езжай себе домой, подсохнет – приедешь, но нет. Их немного, но они ждут чего-то, высматривают, вынюхивают. Подозрительно это, вам так не кажется?

- Очень подозрительно, согласна с вами! Как бы их так тряхнуть, чтобы с места сдвинулись? Вы же мой советник, барон, советуйте!

- Я что-нибудь придумаю, ваша светлость, придумаю и сразу же примчусь к вам с докладом.

- Уж вы примчитесь, барон, с вашей-то ногой! Мне будет достаточно, если вы просто не забудете.

- Уж поверьте, не забуду! Кстати, чуть не забыл, в осквернённом храме Юпитера появились люди, что-то делают, пока непонятно что. Вытаскивают обломки, скоблят, чистят, я вот думаю, может решили восстановить?

- Кто же решится на такое? – задалась вопросом герцогиня Изабелла, - Служители новых богов их быстро на место поставят.

- А вот и нет! – оживился барон Ле Пип, - Недавно на ступенях перед колоннами храма они таких оплеух раздали незваным гостям, что те, позабыв молитвы и зажав разбитые носы, уковыляли восвояси с памятными подарками.

- Что ж вы молчали, барон! Это ж совсем другое дело, с этого надо было начинать! Вечно вы самое интересное напоследок оставляете. Хитрец! – она погрозила барону старческим пальцем, на котором красовалось золотое кольцо с большим пламенным рубином. Целимер, словно зачарованный, смотрел на качающийся рубин.

- Нравится? – спросила герцогиня Изабелла, поймав взгляд собеседника.

- Восхитительно! Я этого камня у вас раньше не видел, недавно купили? - барон незаметно проглотил слюну.

- Зачем мне покупать то, что моё по праву? Это фамильная драгоценность. – герцогиня отставила растопыренную ладонь камнем к свету от камина и полюбовалась целым набором цветных перстней, шевельнув пальцами. Искорки света мелькнули по углам тёмной залы.

- Значит на этой неделе, барон, мы сидим без рыбы? – своим низким голосом сменила тему Изабелла.

- Увы, моя герцогиня, увы! Но я уговорю местных охотников поймать нам пару-тройку кроликов. Слава богам, охотники не так суеверны, как рыбаки. Этот вой на суше никому не вредит, как говорят. И это хорошо! А кролики, как известно, это не только ценный мех, но и… немного мяса.

Говорил он одно, а думал совсем другое: «Да где же ты это всё прячешь? Я уже весь дом осмотрел сверху донизу. И в подвалах был и на чердаке. Надо будет напроситься ночевать и попытаться проследить за старухой. И внизу ещё разок проверить не помешает».

- Ужасная погода сегодня, не находите, ваша светлость?

- Не могу дождаться обычной сухой погоды, барон, и ноги мои давно уже не те, что раньше, иногда боли становятся просто невыносимы. Спасает только камин, вино или хождение по пустым коридорам. Целимер, а у вас дома есть камин?

- Камин? Я вас умоляю! Эти комнаты, что я снимаю, ужасны как нынешняя погода, - барон изобразил на лице гримасу лёгкого отвращения, - фамильный дом восстановить не имею возможности, а жить в такой обстановке не имею сил, вот и приходится постоянно переезжать в поисках лучшего места. Но когда я его найду, обязательно приглашу вашу светлость на бокал вина, уж будьте уверены.

- Барон, я буду рада предложить вам гостевую комнату на все оставшиеся дождливые дни. И не вздумайте отказываться! Для своего советника, я просто обязана что-то сделать. Жоржетта, слышала? Готовь барону комнату. С камином!

- Да, ваша светлость! Сию минуту, ваша светлость!

Дом не горел. Не горел и всё. А, вообще, у мокрого дерева бывает такая особенность - не гореть. Люди уже и факелами, и руганью пытались поджечь дом, но тщетно. Из толпы орали:

- Надо изнутри, изнутри надо!

- Ломай дверь гадам!

- Убийцы! Где наши родные? Они ушли сюда, в город и не вернулись!

- Мы вас всех на вилы подымем.

- Ставню сноси и факел унутрь ему швыряй!

Было раннее утро. Крестьяне разбушевались не на шутку. Ночью они разогревались у себя на фермах за городом, бегая от дома к дому, а когда нашли виноватых, то решили взять дело в свои руки. Как говорится: в споре рождается истина. Выяснилось, что во всём виноваты городские. Цены у них на продукцию фермеров низкие, а на свои товары – высокие, а значит они кто? Правильно – воры и сволочи!

Небольшая крестьянская орда зашла в город с юго-запада, со стороны реки, пройдя по единственной дороге вглубь Ла Порта, через пожарища и руины, поросшие разнообразной растительностью. Пока горожане сообразили, что им угрожает, было разломано немало дверей, ставен, мебели и покалечено изрядное количество ни в чём не повинных людей. Одному дураку даже удалось поджечь чей-то дом, благо, что хозяева успели вовремя скрыться, а погода не дала перекинуться огню на соседние постройки. Город встряхнулся ото сна. Ремесленники, вооружившись, кто своими инструментами, кто, держа наперевес доску, вырванную из хлипкого забора, стали кучками стягиваться к эпицентру событий.

Первый замес, возле поворота к «Синей лагуне», закончился победой фермеров, их просто было больше. Но это пока. Сломанные рёбра и окровавленные ссадины на головах горожан отбросили их на несколько кварталов назад. Боясь отбиться от основного отряда, крестьяне не стали их преследовать и это спасло «Лагуну» от разграбления, а возможно и от уничтожения.

Вторая стычка произошла на подступах к главной площади, которая считалась центром города и где стояла ратуша. Возможно, она и была целью похода, хотя захват в плен пары сторожей вряд ли бы помог бунтующим в решении их проблем. Проснулись рыбаки. Это было уже посерьёзней. У кого весло, у кого гарпун или острога, была даже рваная сеть для ловли возмутителей спокойствия.

Классическая сцена – стенка на стенку поперёк улицы. Тусклый рассвет. Потрескивание факелов под дождём. У горожан сзади большое пространство, и отдельные силуэты, бегущие им на подмогу. У крестьян сзади узкая улица и тоже, подбегающие на помощь люди. Мокрые и злые две горстки людей стояло напротив друг друга, и отступать никто не собирался. Со стороны фермеров началось:

- Это всё из-за вас!

- Наши пропадают, а их никто не ищет! Вы ответите за это!

Горожане не остались в долгу:

- У нас тоже пропадают! И что? Кто-нибудь почесался?

- Давайте мы у вас поищем! Вдруг вы их на удобрения пустили?

- Вы нас за убивцев держите? – раздался женский голос из толпы крестьян, - Да что вы за люди такие?

- Убирайтесь домой, безбожники, или мы вас как рыбу, выпотрошим! – прокричал надорванный голос.

- Братцы, да что же это? Мы денно и нощно на земле пашем, а эти вонючие моллюски нам указывать будут? А ну, давай… Хлоп!

- Аргх!

- Ой! – оправдываясь, ляпнул стоящий позади горожан человек, держа в вытянутой руке длинный лук, - Вот же гадство.

Все посмотрели сначала на недотёпу-лучника, потом на возмущённого фермера.

Никто так и не узнал, что он собирался сделать. Крестьянин хлопнулся навзничь, затылком в грязь. Со смачным звуком и брызгами. Из его горла, из ямки между ключицами, торчала стрела. Кровь булькнула наружу, тёмной растекающейся кляксой, и он умер.

- Уби-или-и-и!

- А-а-а!

И началось месиво. А потом очухались все остальные в городе. Вооружённые по-настоящему. Уцелевшие фермеры были вытеснены на окраины, где и рассеялись сами собой.

- Просыпайтесь! Ваше высочество, просыпайтесь! Беда! – няня сыпала словами, перекладывая одежду с места на место, – В городе волнения! Надо перебраться в другое место, безопасное место, с охраной и крепкими воротами. Виконтесса Фуэртес наверняка нас примет, иначе её дочь Оливия не станет вашей фрейлиной!

- Чиво-чиво? – переспросила спросонок принцесса Ева, – Какая ещё фрейлина, дура, у меня и трона-то нет, и княжество наше давным-давно ночным горшком накрылось.

- Ну откуда у вас эти плебейские выражения, спрашивается? Извольте одеваться, ваше высочество, и побыстрее, пожалуйста!

- Куда? Зачем? Что происходит? – требовательно вопросила Ева звонким голосом, сидя в постели, - Ответьте мне уже! Да сядьте вы, Грида!

Няня уселась на край постели, схватила принцессу за руку и обрушила на неё поток слов:

- Никто точно не знает. В городе пожары. Драки, много драк. Похоже нападение. Или бунт. Люди бегут, одни туда, другие сюда. Многие с оружием. Говорят, уже сотню поубивало. Неизвестно кто, неизвестно почему и зачем. Одевайтесь, здесь опасно!

У Евы загорелся взгляд:

- Надо сбегать узнать! Я быстро! И сразу назад.

- Не пущу! Ну что за наказанье! Мало ей обрезанных волос, так ещё и войну подавай! Ни за что! Чем я богов прогневала, не понимаю? Ваше высочество, вам уже десять, хватит капризничать! Что вы надеваете? Штаны? Дайте сюда! Я вас выпорю, честное слово. Если бы только была жива ваша матушка, она бы вам устроила! Вот платье, вот и вот, на выбор, одевайтесь.

- Не смейте мне приказывать, мы даже не родственники! – резко бросила Ева и в этот момент её звонкий голос стал похож на мальчишеский, – Вот велю тебе язык отрезать, тогда и увидим кто главнее!

- Язык? Мне? А кто вам сказки читал на ночь все эти годы? – возмутилась Ингрида и, высунув подальше свой язык, потыкала в него указательным пальцем, - Вот кто! Нет, это платье слишком заметное, тёмное надевайте. - и язвительно добавила, - А палача-то у вас и нету! Ради всех святых, вы что, сами будете свои приказы исполнять? Ни фрейлины, ни пажа хотя бы малюхотного, ни подданных у вас, ваше высочество, нету! Кроме меня и безграмотной служанки. Поэтому, одевайтесь уже, наконец! Пойду соберу сумку и выходим.

Через несколько минут, женщина с ребёнком и служанка, месили грязь на главной дороге по направлению к дворянским поместьям. Им навстречу протопала группа разномастных стражников с алебардами и парой факелов, возглавляемых сержантом в кирасе и шлеме с плюмажем. Трое дворян верхом, с мечами и дротиками, поравнялись со стражей и один из всадников спросил у сержанта, осаживая коня:

- Вы куда, на площадь?

- Да, сеньор! – бравый вояка приблизился к дворянину, пропуская марширующих алебардщиков мимо себя, - У меня приказ оборонять ратушу!

- Отлично! Тогда встретимся там, а мы пока на разведку. – воскликнул ездок, оглянувшись на своих спутников, - Вперёд!

Они пришпорили коней и умчались по улице в утренний дождь. Сержант догнал своих, и они тоже затерялись за домами. Люди открывали двери, перекрикивались между собой, пытались узнать хоть что-нибудь у прохожих, но им никто ничего толком объяснить не мог, только слухи: пожар, нападение, опасность. Город просыпался, а троица всё шла и шла, не останавливаясь, подальше от ужасов, которые рисовало их взбудораженное воображение.

Тихоня проснулся от шума и суеты внизу. Громкие голоса людей, женщин и мужчин, Магри Хариб пытался что-то переспрашивать, его перебивали, о чём-то просили, даже требовали. Тихоня, аккуратно, стараясь лишний раз не напрягать больное тело, накинул свой полосатый, красно-жёлтый халат и осторожно спустился по ступенькам до середины лестницы.

- Всеми богами заклинаю, помогите, господин знахарь! – женщина стояла на коленях и хватала Магри за полы халата, а тот пытался вырваться из её рук, - У моего мужа вся голова в крови, умирает он! Говорит, а чего говорит, с кем говорит – непонятно!

- Вся надежда только на вас, спасите моего брата, у него из руки кость торчит вот здеся! – умоляюще смотрел на Хариба какой-то мужик, и показывал на себе, где торчит кость.

В дверях и за дверью столпились ещё люди, и все наперебой звали к себе. Сквозь эту разномастную толпу пробился мужчина средних лет, в мокром тканевом полукафтане. Он сильно хромал на левую окровавленную ногу в обмотках и приговаривал:

- Я только спросить, только спросить!

Магри бросился к нему и подставил плечо. «Неужто ещё один покусанный», - подумал он, а вслух спросил:

- Как же вас так угораздило? Животные напали?

- Неа. Но они точно не люди. Слышу, в дом напротив стучат, народ, ругань, ор стоит! Выбегаю, а мне вилы в ногу, хрясть!

- Штаны снимай пока, рану показывай! Я сейчас.

Магри Хариб усадил раненого на табурет, так же как ранее Тихоню, и выскочил в тесный коридор.

- Тихо всем! – заорал он, - Тут вам не здесь! Я тут живу, а не лечением занимаюсь. Сейчас мужчине помогу, а потом пройду по домам, тем более, что некоторых я знаю. Ждите молча и никто больше не заходит! Понятно?

Народ благодарно закивал. Алхимик увидел Тихоню, сидящего на лестничных ступеньках, и обрадованно поманил его за собой и прошёл к покалеченному в комнату.

- Слушайте меня и делайте то, что буду говорить. Да я не тебе! – сказал Магри мужчине без штанов, - Снял? Молодец! Так, а теперь, сеньор Ро, пока я занимаюсь с ним, вы поможете мне собраться.

Магри Хариб начал обрабатывать ногу раненого, а попутно говорил и показывал, что брать и куда складывать.

- Моя лекарская сумка всегда собрана, но этого вряд ли хватит, поэтому, всё с той полки вот в эту, нет в ту, корзину. Она квадратная и пониже круглой будет, удобнее. На дно корзины слой соломы и всё стекло и глину тоже прокладывайте соломой. Эту ткань положите потом сверху, целиком, и мой набор инструментов на столе не забудьте. Солома под лестницей! Встань! Да, на этот раз тебе говорю, ноги пошире поставь. Стой так! Вон те бутылки, да, которые разноцветные, тоже берём. Корзину потом в коридор!

Закончив с первым пострадавшим, алхимик выпроводил его на улицу, не забыв принять монету за труды. Сбегал в свою спальню, маленькую комнатушку слева в конце коридора, чтобы переодеться и вернулся. Взял Тихоню за руку, отвёл в дальний угол и, вполголоса сказал:

- Умоляю вас, происходит что-то нехорошее, поэтому, когда я уйду, никому не открывайте и даже не показывайте виду, что дома кто-то есть. Хорошо?

Ро кивнул. Магри Хариб всплеснул руками.

- Пообещайте мне!

- Обещаю!

- Ключ у меня есть, а вы ещё не оправились от укусов. Не ввязывайтесь ни во что! Сидите дома, лечитесь! Поняли?

- Да, понял! Обещаю! Клянусь! – Тихоня торжественно прижал руку к сердцу.

- Тогда я пошёл. Я нужен этим людям. – и заорал в коридор, - Корзину берите и показывайте дорогу. Сначала к тем, кто близко живёт, а то вдруг вернуться надо будет. Готовы? Идём!

Дверь захлопнулась и голоса стихли. Тихоня погасил лишние светильники. «Что же такое происходит в городе?» - думал он, наливая себе вина в глиняную кружку.

По дороге, со стороны горного перевала, что в горах Гранде Креста, в сторону Ла Порта, двигалась процессия. В её середине ехала большая крытая повозка, запряжённая двумя лошадьми. Запасная лошадь была привязана сзади. Маленькие окошки в боковых дверцах повозки были зашторены, а её тёмно-коричневое морёное дерево навевало благопристойные мысли. Четыре колеса, поскрипывая, мерно вращались, подминая под себя землю и камни, так же как время, что неумолимо забирает всё на своём пути.

Человек десять, в чёрных одеяниях, шло впереди повозки. Лиц их не было видно из-за надвинутых капюшонов, а руки спрятаны в рукава, крест-накрест. Самым первым шествовал монах в когда-то белых одеждах, с непокрытой головой. В руках он, вертикально, нёс большой крест на длинном шесте, и пытался читать молитвы, во всяком случае, губы у него шевелились. За повозкой ехала телега, которая везла разные припасы и вещи, выполняя роль обоза. Следом шли слуги, а замыкали шествие пара верховых и человек пять пехоты, все сплошь рыцари, естественно со своими оруженосцами.

Когда на очередном повороте процессия замедлилась, шторку в окошке отодвинула рука в чёрной перчатке и к решётке придвинулось худое, бритое лицо, с прямым целеустремлённым взглядом из-под густых светлых бровей. С высоты холма открывался утренний вид на город Ла Порт и его окрестности, заливаемые дождём. Человек в чёрном одеянии, сжав узкие губы, уже точно знал, что он будет делать. Наводить порядок в своей епархии. Это был Люк Листмора, епископ южных приморских земель и островов, папский инквизитор.