Kitobni o'qish: «Кусая хвост»

***

Камни с шорохом и стуком осыпались под ногами. Кираса скрежетала о скалу так, что мурашки бежали по рукам.

«Поцарапаю доспех, проклятье!» — рыцарь хватался латными перчатками за выступы и продолжал карабкаться вверх. Чёрное зево пещеры было совсем близко.

На ровной площадке перед входом он наконец смог вытащить меч из ножен — так, пожалуй, будет безопаснее. Перекрестившись, рыцарь двинулся во тьму, слегка боком, готовый встретить любую напасть коротким рубящим ударом.

Впереди, там, где солнечный свет терял последние силы и начиналась настоящая тьма, он различил тусклое тёплое сияние золота. Монеты, самородки, фигурки — горы золота покрывали дно пещеры. Рыцарь поперхнулся и протяжно выдохнул. Вот оно: несметные богатства из древних песен. Он опустился на колено, латы звякнули. Положил меч у ног и снял шлем; щёк коснулся вечный холод горной утробы. Он поднял горсть монет: кривые, с незнакомыми символами, они, без сомнения, были золотыми. Они просыпались сквозь пальцы, и их шум эхом раскатывался вокруг. Рыцарь был заворожён, его глаза отражали жёлтый свет.

Скорее собрать всё это, спустить к подножию горы, закопать у озера в лесу — там, где начинается хоть какая‑то дорога. Вывезти потихоньку, скрытно и больше никогда ни в чём не нуждаться. Сладкий водоворот мыслей прервал звук: где‑то глубже в пещере звон монет слился в гул металлического водопада. Стряхивая с себя сокровища, во тьме росла фигура чудовища. Дракон выступил из тьмы и закрыл собой проход. Рыцарь подхватил меч и встал в стойку.

— Опусти меч, воин, — прорычал дракон человеческим голосом. Выговаривал слова он чудно, но понять было можно.

Рыцарь согнул колени, ожидая выпада.

— Да опусти, говорю, у меня чешуя толще твоего клинка. Ты пришёл за золотом?

— Да, я забираю его, демон. Оно пойдёт служить людям, на благие дела.

— Ты меня понимаешь, хвала богам!

Дракон слегка оскалил зубы — можно было принять это за ухмылку. Рыцарь нагнулся и подобрал шлем одной рукой.

— Я умею выдыхать огонь, — дракон демонстративно выпустил пламя в потолок пещеры; горы золота послушно отразили оранжевый отблеск вокруг. — Запеку тебя в твоих доспехах, как барашка в котле.

Рыцарь стоял неподвижно.

— Но… можем договориться.

— Какой договор может быть с чудовищем!

— Да не спеши и слушай. Золото не моё, и мне даром не сдалось. Я проклят злыми чарами охранять его, и скоро чары закончат своё действие. Помоги мне — и я уйду, заберёшь всё золото себе.

— Я не верю твоим сладким обещаниям, — капельки пота поблёскивали на висках рыцаря и медленно сползали на бороду.

— Я проклят, послушай. Я был таким же человеком, как и ты: странствовал с мечом в поисках приключений и богатства. Нашёл эту пещеру и собирался забрать сокровища, но оказался заколдован, превратился в дракона и был проклят охранять всё это. Пещеру я покинуть не могу. Чары спадут, когда я смогу укусить свой хвост. — Дракон махнул им, чешуйчатый, увенчанный чем‑то наподобие плавника.

— Изначально он был куцый, как у зайца, и растёт ужасно медленно, но вот уже почти дорос. — Дракон согнулся в кольцо и попытался ухватить себя за хвост; не хватало пары локтей длины.

— Как только смогу укусить — стану человеком и уйду отсюда, а ты забирай всё, что хочешь.

— А ты сам чего? — голос рыцаря звучал тише и не так грозно.

— А мне оно не надо. Я на нём лежу уже лет сто или двести, и, поверь мне, видеть его больше не желаю.

— Лет двести?

— Наверное. Я поначалу считал, но после пятидесяти лет забросил: я считать‑то особо и не учился.

— А от меня тебе что нужно?

— Будешь охотиться и рыбачить в округе и кормить меня — так хвост быстрее вырастет, а то я тут на голодном пайке, только такими, как ты, да воронами ещё перебиваюсь. — Дракон кивнул в сторону, где у стены пещеры лежало несколько закопчённых панцирей и щитов.

— А с ними почему не договорился?

— Они на каких‑то чужих языках говорили, не удалось донести свои мысли.

Рыцарь опустил меч и выпрямился.

— Как я могу тебе верить?

— Чтоб мне в хель провалиться, клянусь всеми богами.

— Тьфу, еретик! Бог только один.