Kitobni o'qish: «Коснуться краешка души»

Маленькие вселенные

Рыба

Рыбу выбросило на берег.

Она лежала на боку, открывала рот, пытаясь из последних сил схватить воздух. Жабры вздымались вверх-вниз, а плавники пытались грести песок, оставляя на нём линии — как чей-то торопливый почерк. Вернуться обратно в морскую воду.

Рыба не понимала. Она просто чувствовала, что это неправильно. Тот, кто нежно гладил ее зеркальные чешуйки, обнимал с головы до хвоста, мог так безжалостно выбросить ее на берег?

Море...

А море продолжало набегать на берег, также нежно касаясь ее хвоста, как будто дразня ее сознание, что вот оно рядом, но нет, тебе не достать.

Рыба вспомнила, как это было — быть в нём. Как по утрам она радовалась быстрым набегам волн, играясь в них плавниками. Как смотрела на солнце, которое нырнуло где-то там, за горизонтом, и быстро плыла туда, чтобы посмотреть, где же все-таки домик у солнца. Как ныряла вглубь, когда ветер поднимал волны, и чувствовала, как тело слушается её без усилий.

Рыба тяжело вздохнула и стала изо всех своих последних рыбьих сил грести плавниками в сторону жестокого моря. Медленно, неуклюже, раздирая плавники о ракушки, вжимаясь животом в холодный песок.

В этот момент волна сделала глубокий вздох, накрыла рыбу своими объятиями и унесла в глубины синего моря.

А рыба по-детски радовалась. Еще не много – и она снова рядом с ним. С морем.

Она прошла мимо

Она прошла мимо и коснулась лишь краешком взгляда. Ее ресницы приподнялись, острый взгляд... глаза встретились, поцеловались и снова каждый в свою сторону.

- Хм, - пронеслось у него. – Странно.

- Показалось, - мелькнуло у нее. – Может быть...

Она подошла ближе. Голова закружилась, захотелось прижаться щекой к щеке и так стоять вечно.

- Надо же, - удивилась она.

- Схватить бы ее, закружить и никогда не отпускать, - у него на секунду защипало нос и захотелось чихнуть от того, как много всего было в этом воздухе.

В воздухе висело что-то, от чего хотелось дышать глубже. Но боязно.

Его тело начало тянуться в ее сторону, а она была готова сорваться и побежать навстречу, запрыгнуть на руки и прижаться к нему всем телом.

- Я так скучала по тебе, всю свою жизнь, - подумала она.

- А я забыл, что могу чувствовать, любить, верить. Я могу жить, - было у него в голове.

Еще мгновение и их дороги перестали бы быть параллельными. Но он остановился. Вспомнил, что дома его ждут, надеются и верят.

А она хотела побежать за ним вслед, рассказать, как могут быть они счастливы. Но вспомнила, что так уже было и никто не поверил в ее рассказ раньше. Так и зачем стучать в закрытую дверь.

Она улыбнулась. Вздохнула от щемящей в груди тоски. Гордо подняла голову, расправила плечи и пошла дальше.

Он улыбнулся.

-Ты мое исключение из правил, но я не могу, - подумал он.

Она прошла мимо, коснувшись краешка его души.

Кот

Малыша выбросили на улицу. Даже не на улицу, а подбросили в подъезд. После нескольких месяцев, что он у них провел, все-таки не смогли просто так выбросить неприспособленного к улице кота. Посадили на лестничную клетку.

- Ну может кто-нибудь тебя заберет.

И ушли. Не оглянулись.

Он смотрел им вслед, пока они не скрылись за дверью. И ещё долго смотрел на закрытую дверь.

Так кот сидел сначала на ступеньках, а потом от холода поднялся на лестничную клетку и прижался всей своей кошачьей душой к канализационной трубе.

- Хоть какое-то тепло от нее. Так и будем с тобой тут сидеть и ждать.

Он тяжело вздохнул, свернулся калачиком и заснул.

Ему приснилось, что они вернулись. Взяли на руки.

- Прости. Больше тебя не отдадим.

От радости у него сперло дыхание, он мурлыкнул и проснулся.

Рядом была только канализационная труба, по которой что-то журчало.

Кот тяжело вздохнул и его изумрудные глаза наполнились слезами. Он снова положил голову на свои лапки.

Прошла ночь. Утром дверь открылась. Девушка остановилась рядом.

- Ой смотри, какой малыш тут лежит. Сладенький мальчик. Принеси ему что-нибудь покушать и воды. А я побежала.

Она погладила его за ушком. Он замурлыкал — изо всех сил, громко, отчаянно. Ему казалось, что, если он будет громче, она возьмёт его с собой.

- Какой ты громкий!

Она погладила его еще раз. Он вытянулся всем телом в ее сторону. Может быть... все-таки...

- Сейчас тебя покормят, малыш.

Девушка еще раз провела ему за ушком и убежала.

Через некоторое время мужчина вынес миску с едой и водой.

- Ешь.

Он погладил кота и ушел.

Прошел час. Есть совсем не хотелось. Может только попить. Кот подошел к воде. Сел рядом и стал макать свою лапку в миску с водой. Все, что намокло, он слизывал своим розовым язычком.

В этот момент дверь снова открылась.

- Пойдем, милый, поживешь у нас.

Парень взял кота на руки, прижал к себе и отнес домой.

Вечером девушка вернулась.

- Прогуляемся? – спросил молодой человек, встречая ее у подъезда дома.

- Нет. Знаешь, весь день эта мысль не давала мне покоя. Давай заберем его. Такой он славный кот. Мой кот.

- А кота там нет. Кто-то уже забрал.

Она побежала вверх по лестнице, но на месте, где сидел кот, стояли только его миски с нетронутой едой. Она открыла дверь и услышала:

- Мурняу!

- Как так? Это ты?!

Она подбежала и схватила кота на руки.

- Мой славный малыш! Больше никогда тебя не отпущу.

А кот громко мурлыкал, все больше к ней прижимаясь.

- Утром отнес ему еду и так стало его жалко, что я забрал домой.

- И правильно сделал. Он - славный малыш. Как же тебя зовут? Вася, Мурзик…

И она стала перебирать имена. Тут случилось невероятное - на имя Кеша кот мяукнул.

- Да ты - Кеша.

И Кеша еще раз мяукнул.

Тюльпаны

Ты учишься жить заново. По-новому дышать. Смотреть на мир, но уже другими глазами. Искать в нем совершенства и не совершенства тоже.

Осенью начинаешь замечать желтые, красные и еще даже зеленые листья. Слышать, как они говорят:

- Мы с тобой!

Ты не любишь зиму. Снежные сугробы, красоту зимнего леса. Холод. Его, итак, много в нашей жизни, а тут пронизывает каждую мышцу, каждую косточку. В такие моменты жизнь кажется еще тяжелее.

Но время идет. Ты привыкаешь к такому состоянию. Нет, легче не становится. Время не лечит. Ты привыкаешь выживать в таком состоянии. Также просыпаться по утрам, вставать, гладить кота. Пить кофе. Молча. Одна.

А потом приходит весна. Воздух становится густым, сладким. Птицы кричат так, будто хотят разбудить мёртвых. Деревья оделись в зелень — свежую, ещё липкую, пахнущую жизнью.

И вдруг ты понимаешь: вот оно. Ты стал сильнее. Но ты не забыл.

Трава – зеленее. Первые цветы – смотришь, и по щеке слеза. По дороге домой ты обязательно купишь себе тюльпаны. Весенняя надежда. Надежда твоей жизни.

Идешь домой с цветами. На лице улыбка. Просто так. Потому, что весна всё-таки пришла. Ставишь цветы на стол и садишься напротив.

Тюльпаны стоят на столе, наклонив свои желтые головы:

- Мы знали, что ты к нам придешь. Мы тебя ждали. Мы тебя спасли.

И ты веришь.

Сумки

Две сумки стояли на полке в магазине. Одна – для нее: ярко-зеленая с голубым ремешком, а другая – для него: в синем цвете с золотыми застежками.

Они ежедневно терлись друг о друга бочками. Переплетались ремешками, иногда без причины заглядывали друг другу в кармашки, как будто там что-то осталось от хозяина или кто-то мог что-то положить, например, вкусный леденец.

Время шло. Дни тянулись за минутами, а сумки были влюблены друг в друга. Каждая из них знала сколько стежков у другой на правом кармане, а сколько на левом, какой длины ручка, какой глубины ее душа.