Kitobni o'qish: «Когда рухнет плотина»

1. Бозон Хиггса

Во время тихого часа, если рядом с Танькой — можно было залезть ладошкой к ней в трусы и шуровать там сколько хочешь. Она молча лежала. Все это знали. Но один раз пошуровал — и больше неинтересно. Ну эту Таньку косоглазую, какая-то она… Не говорит ничего, смотрит в другую сторону.

А вот Наташа Воронцова — красивая девочка, но к ней не подходи — брыкаться начинает. Она Гогу иногда причёсывала, когда мама его с утра приводила.

— Наташ, причеши Гогу.

Наташа старательно водила расчёской, а Гога смотрел себе на сандалии. У Гоги кудри вились в разные стороны. Он иногда утром, перед садиком, старательно их подрезал ножницами, глядя в зеркало. Но они всё равно лезли.

Мама ему сегодня надела новый костюмчик, красный. Гога выбежал во двор, а там после дождя на асфальте черви. Ну разве можно так оставить? Гога старательно собирал их и складывал в карманы.

— Гога, ну что ты наделал? — мама почему-то расстроилась.

— А чё, мам, они задохнутся?

Гога сидел за кухонным столом и ел блины — мама пекла. У бабули вкусней получается, зато маме можно вопросы всякие задавать: бабуля-то не знает ничего.

— Мам, а из чего сделаны блины?

— Из теста.

— А тесто из чего?

— Из муки.

— А мука?

— Вот вырастешь — и сам всё узнаешь!

— Когда тебя ещё не было, я была красивой и стройной, — мама стояла перед зеркалом в новом платье.