Kitobni o'qish: «Изумруды для Эмералд»
Глава
ИЗУМРУДЫ ДЛЯ ЭМЕРАЛД
ПРОЛОГ
Герцог Хадгар Мелегрин с тоской посмотрел на графин с манящим янтарным содержимым. Так хотелось схватить его, налить полный бокал, нет, наливать необязательно, можно прямо из горлышка и до дна, до дна. Жадными большими глотками. Невыносимо хотелось, но нельзя. Вот уже третьи сутки решалась судьба герцогства. Третьи сутки её светлость герцогиня Миэла не могла разрешиться от бремени. Уже и голос давно сорвала, не то, что хрипеть не могла, дышала едва-едва. А младенец, долгожданный наследник, всё никак не появлялся на свет. Слаба оказалась для столь сильного дитя.
Не иначе как злой рок преследовал герцога. Третья, и последняя, жена не могла исполнить свой долг перед родом Мелегрин.
Первый раз ещё молодой Хадгар Мелегрин женился по большой любви на самой ослепительной красавице королевства Лене Годар. Несравненная, великолепная, бесподобная, роскошная и блистательная. Все эти эпитеты она заслужила по праву. И только через семь месяцев выяснилось, что под видом непорочного ангела скрывалась блудница и обманщица. Родовой алтарь не принял рождённого ею крепкого бутуза. Не знала коварная лицемерка про этот секрет древнего рода. Алтарь не только принимал в род и наделял принятых кое-какими особыми свойствами, но и проверял на подлинность крови. Крови Мелегринов в младенце не было. Высочайшим королевским повелением женщина была лишена «бесовской красоты» путём нанесения тяжёлых увечий лицу и телу и отправлена в самый суровый монастырь замаливать грехи. Ребёнка, за невозможностью выяснить отца, отдали в приют. Какой? Обманутого герцога это не интересовало.
Вторая жена досталась невинной и благовоспитанной. Кто ж знал до свадьбы, что бесплодной? Двадцать лет супруги пытались зачать наследника, пока герцогиня не скончалась от тоски и чувства вины.
Третью жену герцог Мелегрин выбирал с особой тщательностью. Тихая благовоспитанная вдова с дочерью пяти лет. Да, не писаная красавица, да, не из особо старинного и не особо богатого рода. Но, во–первых, точно может родить, во-вторых, особой очереди из невест, желающих выйти за «проклятого герцога» как-то не наблюдалось, пусть и был он сказочно богат. Ну и ладно, ему не светская чаровница нужна, а та, которая сможет родить долгожданного наследника. И вот наследник на подходе. Как же долго всё.
– Ваша светлость?
Герцог с трудом сфокусировал уставшие глаза на вошедшей служанке.
– Что? Уже?!
Женщина испуганно замотала головой, как будто именно её обвиняли в том, что хозяйка не может разродиться.
– Там вас зовут, – прошептала и напряглась, готовая бежать обратно.
Зовут. Хорошо это или плохо? Ну что он может? Подбодрить измученную жену? Приказать немедленно выпустить из чрева его сына? Ничего не может. Но идти придётся.
– Ну что? – чрезмерно волнуясь, и оттого излишне сурово спросил он у уставшей ненамного меньше самой роженицы повитухи.
– Сил у бедняжки совсем не осталось, схватки прекратились.
– И что?!
– Недолго младенчику осталось. Задыхается уже. А потом и мать…
– Мой сын должен жить!
Повитуха поняла правильно. Сын, не мать.
Блеснул острый нож, и совсем скоро насыщенный страданиями спёртый воздух спальни прорезал слабенький детский писк. Истерзанная родами женщина последний раз вдохнула, её освобождённый дух, на мгновение задержавшись над малюткой, исчез.
– Дай, дай же мне моего сына!
– Это… это, – повитуха не смела сказать дальше, сейчас и сам увидит.
Новорождённого даже как следует не обмыли. Уложили в кружевные пелёнки и подали отцу. Первое, на чём остановился взгляд, это были глаза младенца. Зелёные глаза истинных Мелегринов. А потом…
– Что это?!
Мог бы и не спрашивать. Девочку от мальчика отличить несложно.
Первым порывом герцога было выбросить неправильного ребёнка в окно. Зачем ему девочка?! Нет, если бы жена осталась жива, она бы родила сына. А так. Третья жена – последняя. Больше не положено ни по божьим, ни по людским законам. Значит, и сына, законного наследника, которого признал бы алтарь и духи предков, у него не будет. И это так же плохо, как отсутствие наследника у короля. Слишком много завязано на преемственности рода. Слишком многое.
Хадгар Мелегрин медленно осмотрелся. Освобождённое от земных страданий тело на кровати уже прикрыли простынёй, на которой с холодной безразличностью проступали свежие кровавые пятна. Личная служанка герцогини тихо всхлипывала над умершей хозяйкой. Повитуха излишне старательно прибирала свои ужасные инструменты. И больше никого. Что ж, долг перед родом превыше всего.
– У меня родился сын!
На новоявленном отце остановились два испуганных удивлённых взгляда. Мало того, что герцогиня померла, ещё и герцог сошёл с ума?
– Что здесь может быть неясного, у меня родился сын! Каждая из вас получит по тысяче золотых за молчание. В случае, если иная информация просочится, обеих ждёт жестокая смерть! Ты, – герцог указал на служанку, – остаёшься ухаживать за ребёнком. Ты, – указующий перст уткнулся в повитуху, – забираешь деньги и исчезаешь как можно дальше.
Женщины настороженно переглянулись и дружно закивали головами. На тысячу золотых можно купить хороший домик в столице и жить, не бедствуя, до скончания дней. Кто бы тут долго думал над выбором. Обе не маги, потому магическую клятву с них не стребовать, но страх за собственную жизнь действует не хуже любой клятвы.
Глава 1
Семнадцать лет спустя
– После завтрака зайди ко мне в кабинет, Эмералд.
Как правило, после завтрака должны быть занятия по истории и географии. Герцог Мелегрин сам всегда строго придерживался установленного распорядка и того же требовал от домочадцев, особенно от наследника, но когда отец говорит таким голосом, лучше ему не перечить. К тому же, Эмералду и самому интересно, что же такого важного тот хочет сообщить.
– Да, папа, – послушно ответил он, старательно, как учил отец, задвигая эмоции в сторону.
Это Самайе, приёмной дочери герцога и старшей сестре Эмералда, уже три года как удачно вышедшей замуж по большой любви, можно быть слабой, любопытной и вообще, имеющей право на слабости, любопытство и эту самую любовь. У Эмералда с самого рождения был только долг. Долг перед страной и родом. На женские глупости у него прав не было, это наследник Мелегринов понял давно.
Отец не любил долгих предисловий, а потому начал сразу же, как только они оказались в кабинете.
– Я уже стар.
Стар? Что он говорит? Сто лет для мага его уровня не такой уж и почтенный возраст, да и выглядит глава рода Мелегрин достаточно бодро. Эти мысли Эмералд оставил при себе, вряд ли отец ждал от него пустых возражений, а потому наследник лишь немного склонил голову, обозначая, что внимательно слушает.
– Да, я уже стар, – повторил герцог и, поставив локоть на стол, потёр лоб пальцами, что означало нешуточное волнение. – Самайя удачно пристроена. Осталось… да, остались ты и Мелегрин, – горькая усмешка на миг исказила губы. – Да, именно так, ты и Мелегрин.
Что-то отец стал повторяться. Неужели и правда стареет? Но ведь ещё достаточно крепок, Эмералду так ни разу и не удалось победить его ни на мечах, ни в рукопашной.
– Я долго думал и нашёл решение вопроса. Род Мелегринов будет продолжен по прямой линии. Да, будет продолжен. И продолжен он будет законными отпрысками, которым ты со временем и передашь род и обязанности. Только тогда ты сможешь быть… свободна, – первый раз, за сколько себя помнил Эмералд, отец обозначил его девушкой. Даже непривычно, хоть и было это чистой правдой. Правдой, которую знали только герцог, его наследник и нянюшка, растившая его с рождения.
Нет, ну Эмералд, конечно, старается держать лицо, но как тут держать, когда отец говорит такие вещи? Что за решение вопроса он нашёл?
– Как такое возможно, отец?
– Ты женишься.
Нет, тут и слов никаких не найти! Достаточно вскинутых под самые волосы бровей. Пожалуй, можно ещё водицы испить. Что-то отец и правда странно заговорил.
– Да, ты женишься. Я уже нашёл, на ком. Не буду томить, это мужчина. Из старинного, но обедневшего, а потому подзабытого при дворе рода Уэлленс. Его глава, барон Уэлленс, мне кое-чем обязан. К тому же я помог решить им некоторые финансовые трудности, и, собственно, его младший сын Хостас Уэлленс согласен войти в наш род на правах формальной супруги, а по факту супруга главы рода. Он молод, недурён собой, достаточно субтилен, чтобы сойти за женщину и согласен некоторое время провести в Мелегрине, за что при выполнении определённых условий получит достойное независимое содержание. Всё это под магическую клятву, конечно же. От него ты родишь законного наследника, которого примет алтарь рода и духи предков, а после вы вольны поступать по своему усмотрению. Можете продолжить совместную жизнь или же устраивать её по своему желанию и разумению.
В графине на столе вскипела и испарилась вода. Опять магия вышла из-под контроля! Опять отец будет недоволен.
– Прости, папа.
А что тут ещё скажешь? Что втайне мечтала о большой любви, про которую читала в книжках, тайком стащенных у старшей сестры? Что личное может быть выше долга? Эмералд так не скажет, ибо отец, как всегда, нашёл самый правильный выход. Так уж сложилось. И не вина в этом ни герцога, ни его дочери, названной сыном, и существующей так всю свою жизнь. Безрадостную? Нет, ни в коем случае. Просто чужую. Да и кто в здравом уме будет верить тому, что пишут в глупых женских романах. Романы – просто бумага, а жизнь – она и есть жизнь.
– Опять. Опять магия вышла из-под контроля, – в словах отца не было упрёка, только сожаление, – Со временем это может стать проблемой. Всё, что мог в домашних условиях, я тебе передал. Все книги домашней библиотеки в твоём распоряжении. И вот мы лишний раз убедились, что этого мало. Как же этого мало! Женить, а потом отправить учиться? – отец спрашивал больше себя, нежели проблемного отпрыска, такие важные вопросы глава рода решал единолично.
Отправить учиться? Не пригласить учителей? Это он сейчас про что? Эмералд никогда ещё не покидал пределов герцогства. А тут – учиться. Да ради этого и постороннего человека рядом можно потерпеть. Жену или мужа, не важно, как назвать. Главное, можно будет своими глазами увидеть тот огромный мир, о котором столько читал в книгах.
– Я согласен!
– Вот и хорошо, сын, вот и хорошо. Ступай, я велю подготовить нужные документы.
***
Волновался ли Эмералд? Конечно, волновался! Ещё бы, его отпускают в большой мир. Одного. И это при том, что ему есть, что скрывать. Правда, делалось это уже привычно. Специальная одежда, скрывающая фигуру, амулет, искажающий ауру и голос. Нет, здесь проблем быть не должно. А уж сам Эмералд их искать не будет. Отучится, усмирит магию, пройдёт посвящение наследника рода и родит того, кому со временем передаст столь тяжёлую ношу. И может быть, даже успеет пожить для себя. Отличный план. Оставалось следовать ему неукоснительно.
Со свадьбой решили не спешить. Всё же семнадцать лет – это слишком рано, особенно для мужчины, коим Эмералд представлялся.
Папа любил планировать далеко наперёд. И вот уже выправлены документы, оплачена учёба в академии и персональные покои в общежитии, положенные наследникам Старших родов. Осталось подождать год и пройти вступительные испытания. Скорее бы уже! Страшно? Конечно, страшно! Но так заманчиво. Эмералд справится.
***
Старшие рода, основа родов Ожерелья. Зорэнгин, основной стихией которых был воздух, Палерэт, которым подчинялась земля, Мелегрин, в совершенстве владеющие водой, и повелители огня Оврэлландеры – королевский род. Управлять стихиями им помогали камни, у каждого рода свои. Зорэнгины владели добычей магического горного хрусталя, Палерэты – обсидиана и нефрита, Мелегрины – изумрудными шахтами. Оврэлландеры заправляли добычей алмазов и рубинов. Именно эти камни и делали их Старшими родами. Камни, наделённые особыми свойствами, камни, усиливающие сами стихии, отчего в десятки, иногда в сотни раз увеличивалась стоимость драгоценных носителей.
Само собой разумелось, что все тонкости добычи и особенно обработки камней держались в большом секрете. Пока роду покровительствовал камень и стихия, род был нерушим.
Глава 2
Ещё никто и никогда на памяти Эмералда не смел нарушить отцовских планов. Слово герцога Мелегрина было решающим и нерушимым. Даже король соглашался с его доводами.
Кто же мог подумать, что повитуха, принимавшая роды у герцогини Мелегрин, соберётся помирать, а перед смертью «облегчить душу»? И уж тем более, что жрец, проводивший очищение души, окажется охочим до крепких напитков, а, приняв их, неприлично болтливым? Нет уже той повитухи, а секрет, так старательно ею хранимый до смертного одра, попал в чужие уши и там не задержался. Казалось бы, кому какое дело до бессвязного бормотания опустившегося пропойцы? Не иначе звёзды так распорядились, что и жрец в очередной раз принял лишнего, и заинтересованное лицо нашлось, что внимательно его выслушало и, если и не поверило, то приняло к сведению. И вот уже так тщательно хранимый секрет Мелегринов перестал быть секретом.
***
Эмералд находился в библиотеке, когда из раскрытого окна послышался шум подъезжающего экипажа. Кто бы это мог быть? Гости здесь бывали редко. После смерти жены герцог вёл затворнический образ жизни и не приветствовал праздных посещений.
Что же там? На дверце кареты – эмблема королевской службы. И что могло понадобится поверенным короля? Сердце нехорошо сжалось. Герцог Мелегрин уже объявил, что на следующий год отправляет сына учиться, и это не может быть требованием представить отпрыска ко двору. Но тогда что?
И чего так всполошился, как будто мало у отца дел с королевскими службами. Однако же неспокойно на душе. И грузный мужчина, угодливо кружащий возле выбравшегося из кареты гнома в форме королевской канцелярской службы, не понравился особенно. Скользкий и неприятный тип, это даже отсюда видно. Эмералд его не боится, но… гадко как-то на душе, хоть гости прибыли к отцу и ему же с ними и разбираться.
Можно продолжить чтение, но буквы никак не хотели собираться в слова. Глупые предчувствия, недостойные мужчины. А Эмералд мужчина! Ну, по крайней мере в душе.
Спустя некоторое время тихо и как-то неуверенно скрипнула входная дверь библиотеки. И кто бы это мог быть? Вскоре Эмералд увидел вошедшего.
– Папа?
Вот уж кто никогда не грешил неуверенностью. Хозяин замка, хозяин этой земли и всего, что на ней имеется, хозяин жизни.
– Сейчас ты пойдёшь на посвящение, – как всегда, не тратя время на предисловия, сообщил отец.
Такие заявления с бухты-барахты не делаются, значит, случилось что-то серьёзное, а потому не нужно вскакивать с кресла, в котором сидел, и панически пытаться выяснить, что же случилось. Пройти посвящение могло означать только одно – принять на себя обязанности главы рода. Попытаться принять. А как же отец? И потом, если толком не овладел магией, это может быть опасно!
Меж тем Хадгар Мелегрин расстегнул ворот рубахи и принялся сдирать с груди знак главы рода. Именно сдирать, ибо знак этот при принятии носителя вживлялся прямо в тело, и отдать его можно только наследнику и только добровольно. Ещё истинный наследник мог снять его с умершего главы.
Как знал Эмералд, ритуал передачи не должен быть столь кровав и болезнен. Если только всё нужно делать очень быстро.
– Отдаю тебе Знак власти Мелегринов добровольно и без принуждения, – вроде бы сказано было тихо, но можно быть уверенным: замок услышал.
Древние камни, чего только не повидавшие за многие века, будто бы ожили, ощутив лёгкое, почти неосязаемое колебание воздуха. Не просто звук, нет. Это было нечто большее, чем акустическая волна. Это было предчувствие, вибрация, проникающая в самые глубины его фундаментов, в каждый поросший мхом камень, в каждую трещину, где гнездились тени. Замок, казалось, на мгновение затаил дыхание, его массивные стены напряглись, как мышцы спящего гиганта, внезапно разбуженного шорохом. Он не видел, но чувствовал. Не слышал ушами, но воспринимал всем своим существом, всей своей многовековой памятью. Это было не первое такое предчувствие, и, вероятно, не последнее. Он помнил другие слова, более громкие, более ясные, и те, что были едва уловимы, как шёпот ветра в пустых коридорах. Каждый раз это означало перемены. Малые или великие, но перемены. И теперь, в этой тишине, нарушенной лишь едва слышным, но таким значимым звуком, замок ждал. Ждал, что произойдёт дальше, готовясь исполнить свою роль в разворачивающейся драме, как он исполнял её всегда. Да, много этот замок видел и слышал. Много пережил. И этих двоих людей тоже переживёт. Замок не спешил, а вот от Эмералда ждут ответа.
– Принимаю Знак власти Мелегринов по праву рождения! – ответил наследник ритуальной фразой, принял окровавленный артефакт из вмиг ослабевших рук отца и надел его на шею, спрятав под рубаху. Кожа груди и рубашка испачкались кровью. Какой же он тяжёлый, этот знак. Как ноша главы рода.
– А теперь иди! Надеюсь, он поможет.
– Папа, но куда? И что случилось?!
– Да, что же это я, – отец потряс головой, огляделся и, найдя мутным взором кресло, тяжело в него опустился. – Прибыл уполномоченный королевский поверенный, а с ним кузен Дарес Мелегро. Представляешь, это ничтожество утверждает, что ты – не тот, за кого себя выдаёшь! Что ты вообще девушка! И что не имеешь право наследовать!
– И что?
– Всю твою жизнь ты готовился принять наследие предков. Да, я понимаю, что ещё рано, что предки… могут засомневаться в твоём праве. Докажи им, докажи всем, что это не так! И ты – истинный Мелегрин. Захотел присвоить Мелегрин, – надо полагать, эти слова относились к кузену. – Да этот червь недостоин целовать камни на землях Мелегринов!
В таком гневе и волнении Эмералд отца ни разу не видел. Но и сомнений, что тот в полном уме, даже не возникло.
– Что я должен делать?
– Пройди посвящение! Я знаю, ты сможешь!
Уверенность – это хорошо. Но как его проходить-то? Отец никогда об этом не говорил.
– Миэла, к тебе взываю! Помоги своему ребёнку выйти на дорогу предков! – прохрипел отец и обессиленно опустил голову на всё ещё кровоточащую грудь.
Потерял сознание? Похоже. Нужно помочь. Только вот как? Позвать кого-нибудь? Эмералд растерянно огляделся. Помимо них двоих в библиотеке находился третий. Силуэт женщины в белом саване.
– Мама? – Эмералд ни на мгновение не сомневался, что это его мать.
– Эмералд, девочка моя, – прошелестел дух и протянул бесплотную руку. – Пойдём, я помогу тебе.
Никогда раньше Эмералду не приходилось видеть духов. Действие амулета? Наверняка. Расспросить бы отца, но за дверью уже слышны торопливые шаги и незнакомый неприятный голос, что-то визгливо верещащий на весь коридор, нужно спешить. Но куда? В голову не пришло ничего другого, как вложить свою ладонь в протянутую руку матери.
Глава 3
Странные ощущения. Как будто пытаться удержать струю воды. Сухую и холодную. Да, странно и необычно, но об этом потом, главное сейчас – не потерять эфемерный контакт. Меж тем дух матери шагнул прямо в стену. Эмералд настолько был увлечён проблемой удержания руки, что не заметил, как шагнул следом. Кажется, за спиной хлопнула дверь и послышался негодующий визгливый голос, но это уже не важно, сейчас важно найти силы и убедить себя, что в стенах тоже можно дышать. Неужели испытание закончится, не начавшись? Ну же!
Первый вдох вышел надсадным и хриплым, как у умирающего астматика. Сухой, колючий и болезненный, но он был.
– Так, так, девочка моя! Ещё раз. Я знаю, ты справишься.
Холод призрачной руки крепко обвил ладошку Эмералда.
– Да, мама, я справлюсь! – дышать в монолитной стене то ещё испытание. – И… спасибо, что согласилась помочь.
– А как же иначе. Ты же моя дочь. Если бы я тогда могла выбирать, я бы тоже выбрала тебя. Не твоя вина, что я оказалась слаба. Я счастлива, что ты выжила. И не перестану благодарить богов за такое решение. Их или Хадгара, это не столь важно.
– Спасибо!
Вы никогда не испытывали ощущение, что с души свалился тяжкий груз? Груз вины. Ведь Эмералд всегда считал себя виновным в смерти матери. И вот мама сказала, что не винит его. Её.
Может ли быть холод тёплым? На краткий миг, когда мама обняла, показалось, что окутало теплом. Совсем не мёртвым, а настоящим, живым, материнским. Мама не просто простила, а никогда и не держала зла или обиды. Оказывается, можно парить и в каменных стенах, был бы достойный повод.
Наверное, это предшествующее удушье вызвало те несколько слезинок, что самовольно выкатились из глаз, ведь мужчины не плачут, это Эмералд усвоил очень давно.
Свободная рука машинально метнулась к груди. Знак, переданный отцом, так и оставался невзрачным куском породы с крупным необработанным изумрудом в центре. Ну да, кто бы сомневался, вряд ли посвящение заключалось только в том, чтобы выжить в каменной стене и выяснить, что мать не винит дочь в своей смерти.
– Куда нам? – Эмералд попытался оглядеться.
Что можно увидеть при свете, излучаемом призраком? Самого призрака и немного себя. Ни стен, ни библиотеки, ни тем более тех, кто в ней находился.
– Это решать только тебе, – мама словно бы извинялась.
– Прислушайся к себе! Чего ты хочешь? – а вот это сказала совсем не мама. И не отец.
Очень хотелось крикнуть «Кто здесь?», но испытание уже началось, а потому необдуманных поступков совершать не стоило. Ясно же, что это ещё кто-то из духов. Духов её предков. Не показывался? Значит, пока не считал достойной. Дал подсказку, и на том спасибо.
Никто Эмералда не торопил. Да и куда духам торопиться, у них в распоряжении вся вечность.
Прислушаться к себе? Что хотел Эмералд? Быть достойным своего рода. Произвести на свет наследника и тогда уж пожить для себя. Пусть и растили, как мужчину, но она девушка! Здесь, перед предками, покривить душой не получится. Нужно просто следовать своим желаниям. Самым-самым искренним, ну и самым достойным, конечно.
***
И вот уже голубоватая призрачная мгла посветлела сверху, а прямо под ногами обозначилась робкая тропинка. Редкие пока травинки настойчиво потянулись к солнцу. Его не видно, но оно точно есть. Старый каштан. На нём уютные качели. Эмералд качался на подобных, когда был малышом, потом это стало неуместно для мужчины. На качелях – молодая женщина с младенцем на руках. В платье, с волосами, заплетёнными в простенькие домашние косы. И это она. Можно выбрать этот вариант? Можно быть женщиной без того, чтобы скрываться ото всех и кому-то что-то доказывать?
Ладонь, в которой до сих пор была рука матери, обожгло нестерпимым холодом, после чего открылся ещё кусочек пространства. И в нём ещё одно действующее лицо. Тот самый грузный гость, приехавший вместе с королевским поверенным. Кузен Дарес Мелегро. Кажется, его голос слышался в библиотеке, когда Эмералд бежал оттуда. Да-да, именно этот голос.
– Дорогая…
Что?! Дорогая?
Эмералд-настоящий вздрогнул, Эмералд-девушка в видении испуганно замерла и сжалась, инстинктивно прикрывая младенца, как будто ожидая удара. Ну уж нет, такие качели нам не нужны! Прочь, гадкое будущее с мерзким Мелегро, прочь!
Видение исчезло. Ф-фух, даже легче стало. Это что же получается, здесь предлагают выбирать дальнейшую жизнь? То есть, если пронырливый кузен и правда прознал, что Эмералд девушка, он собрался заявить свои права на Мелегрин и на неё в том числе? Такой старый, толстый и противный?! Да никогда!
– В-вонючий крунс! Мелегрин захотел прибрать! Ещё и молодую жену! Истинного наследника захотел? С-старый развратник. Кусок д-дерь…
– Её что, даже ругаться толком не научили? – послышалось откуда-то из вновь сгустившейся темноты.
– Похоже не научили.
Ой, как стыдно. Забыл, что здесь не один. Стыд же и придал смелости.
– А вы на что? Вы и научите! – выкрикнул Эмералд. – Я к вам зачем пришёл?
– Пришёл он. Не пришёл, а пришла. Уж перед нами-то будь самой собой, – тут же последовал укоризненный ответ.
– Да, конечно же, пришла. Простите, так уж привык. Привыкла.
– Вежливая.
– Это да, это есть. И не совсем безмозглая, коли решила отринуть эту отрыжку рода. Наша кровь! Вы как хотите, а я покажусь. Надо же ребёнка научить правильному выражению самых искренних чувств.
Тьма слева, откуда доносился последний голос, стала понемногу светлеть. И опять ладонь матери предупреждающе сжалась. Что-то не так? Ещё бы! Призрак, который решил показаться, был без головы. Ну как без головы, она была, но небрежно примостившаяся подмышкой. Оттуда и говорила.
– Герцог Маркес Мелегрин к твоим услугам, милое создание, – призрак учтиво поклонился, махнув перед собой головой, как шляпой.
И чего все притихли? Ждут, когда милое создание хлопнется в обморок?
– Очень приятно. Эмералд Мелегрин, – Эмералд немного присела, изображая книксен. В мужском костюме как-то не до реверансов.
– И не из трусливых, – отметил тот же голос, что признал за наследницей вежливость.
– А чего нас бояться, – голова Маркеса Мелегрина, вновь устроенная подмышкой, весело подмигнула. – Ну что, идём дальше? – и он покрутился, чтобы голова могла лучше осмотреться.
– Да, дальше, – Эмералд перевела взгляд с лорда Маркеса на маму и обратно, те в ожидании смотрели на неё. Похоже, путь выбирать именно ей.
И куда же теперь? Да, с появлением нового действующего лица стало светлее, но ненамного. Хотя вот что-то показалось.
***
Мощёный двор. Широкая парадная лестница. Где же Эмералд её видел? Видела. Книга о самых известных замках и дворцах. Именно эта лестница ведёт к главному входу в королевский дворец. Можно сказать, самый известный в стране. По лестнице поднимается молодой мужчина, на руку которого опирается роскошно одетая женщина, лица которой не рассмотреть под вуалью. А вот мужчину узнать можно. Это он, Эмералд.
Пара чинно проходит по коридорам дворца и замирает перед импозантным мужчиной.
– Ваше величество, – оба склоняются в положенных поклонах.
– Герцог, герцогиня, – благосклонно кивает король. – Мы рады, что наконец-то удалось вытащить вас из добровольного заточения. И ещё больше будем рады, если вы проведёте этот Высокий сезон в столице.
Спорить с монархом по таким, казалось бы, пустякам непозволительно. Тем более, от них ничего, кроме радостного согласия, не ожидали. Кто смеет возразить королю? Однако нашлись такие.
– Самозванка!
– Женщина в мужских одеждах!
– Ещё и беременная. Как не стыдно!
Духи королевских предков. Здесь их не меньше, чем в Мелегрине, а то и больше. И они видят истинную суть пришедших. Так вот что ждёт Эмералд, если она воспользуется советом отца? Позорное разоблачение. На обмане не построишь крепкого благополучия. Можно только временно отсрочить проблему.
– Прости, отец, но Хостас Уэлленс – не мой путь.
Кому сказала? Ведь отец остался в библиотеке и услышать не мог. Значит, сказала себе. И тем духам, что зримо и незримо были рядом.
– Может быть честной и признать ошибку, – с уважением резюмировал всё тот же голос.
Теперь хотелось бы услышать ещё какую-нибудь подсказку. Может, появления ещё одного сопровождающего? Ничего не последовало. Мало того, мама и герцог Маркес стали как будто тусклее, а сама Эмералд слабее. Неплохо было бы подкрепиться или хотя бы попить водички. Но откуда в мире духов взяться воде? Им ни вода, ни еда не нужны.
И смотрят так… своеобразно. Мама виновато и с испугом, герцог Маркес – испытующе. Или это только кажется? Тут ведь не только глаза, скоро и самих призраков не видно будет. И видений-подсказок больше нет. Если только огромный кусок стейка, заманчиво истекающий прозрачным соком, но это уже больше похоже на игры голодного воображения.
– Ах, так! – Эмералд махнула рукой, словно разрубая густеющую тьму мечом, и сделала шаг. Потом ещё один. И ещё, и ещё.
***
– Куда же ты?
– Безумная! Что ты делаешь?
– Женщина не может самостоятельно выбирать дорогу!
– Вернись! Есть ещё пути.
– Мы поможем… Мы проведём.
Голосов было много. И только мама, всё слабее удерживающая руку, по-прежнему молчала. Откуда-то Эмералд знала, что если этот контакт прервётся, то и сама навсегда останется здесь, среди своих предков. Оно конечно, когда-нибудь она сюда придёт и встретится с ними. Когда-нибудь, но не сейчас. Это ей решать! Да, она женщина, не мужчина, но свой долг перед Мелегрином осознаёт в полной мере, и она его выполнит.
Хотела, чтобы духи предков показались? Пожалуйста! Не такие благодушные, как поначалу, они кричали каждый своё и свились в устрашающую круговерть. Всё быстрее и быстрее. Всё бессвязнее становились их выкрики. И только мама и Маркес Мелегрин отделяли неосторожную наследницу от этой дикой пляски.
Почти онемевшая рука сжимала мамину ладонь. Правая потянулась к знаку на груди. Зачем-то же его отец отдал.
– Папа, помоги! Ты всегда мне помогал.
И внутри круга стало теснее. Среди духов-помощников появился третий. Неужели отец? Кто же ещё. Всё та же окровавленная рубаха, в руке – любимый меч.
– Держи, дочь.
Он впервые назвал Эмералд дочерью. Кинуться бы сейчас на шею папе и пожаловаться, как самой настоящей девочке. Но не сейчас. Безумство нарастало. И Эмералд приняла ещё тёплый меч. Живое тепло придало сил.
– Тихо!
Надо же, сама не ожидала, что окрик подействует. Тишина резко впилась в уши. Множество духов замерли в том положении, в котором их застал окрик.
– Вы – мои предки, – на этот раз девичий голос прозвучал тихо, но решительно. – И я – ваш потомок. Я вас уважаю, но и к себе требую уважения! Я… я клянусь, что не оставлю Мелегрин, и он будет процветать. С вами или без вас, но я это сделаю!
