Kitobni o'qish: «Измена на двоих. Теперь я никому не нужна»

ГЛАВА 1. Один номер на двоих

— В прежнем виде «Каменный склон» через два года упрется в потолок, — сказал Олег и переключил слайд. — Нам предлагают выход, который бывает один раз.

На экране появилась схема будущего холдинга. Я нашла наше хозяйство в нижней части, под блоками закупок, продаж и логистики. Название сохранили. Людей — не всех.

Мы сидели в переговорной вчетвером. Олег занял место у экрана, хотя обычно оставался рядом со мной. Полина листала распечатку финансовой модели. Михаил смотрел на таблицу урожайности, положив ладони на край стола. Утреннее солнце попадало на монитор и высвечивало следы пальцев, оставшиеся после вчерашнего совещания.

Я придвинула ноутбук ближе.

— Покажи структуру производства после переходного периода.

— Я до нее дойду.

— Ты уже дошел. Внизу написано: «Оптимизация технического руководства через шесть месяцев».

Олег задержал указатель на схеме.

— Кира, это проект. Должности еще обсуждаются.

— Моя должность указана в списке временных. Должность Михаила тоже.

Михаил поднял голову.

— Где приложение по персоналу?

Полина перевернула несколько страниц.

— В комнате данных. Сейчас важнее условия для владельцев. «Южный резерв» покупает сто процентов долей, закрывает кредитную линию и предлагает всем четверым компенсационные пакеты.

— Всем разные, — сказал Михаил.

— Потому что роли разные.

Она произнесла это спокойно, без вызова. Полина всегда умела сообщать неприятное как очевидное следствие расчета. Ее приглашали на переговоры, когда клиент хотел скидку и был уверен, что уже ее получил. Через час он уходил с меньшей скидкой и благодарил за особые условия.

Олег открыл приложение. Напротив его имени стояла должность директора регионального направления. Полине предлагали руководить коммерческим запуском. Мне — шесть месяцев сопровождения технологии. Михаилу — столько же на передачу карт участков, договоров с бригадами и производственных регламентов.

После этого оба наших места исчезали.

— Какова компенсация при увольнении? — спросила я.

— Два оклада сверх обязательных выплат, — ответила Полина. — Плюс цена доли. Кира, ты получишь сумму, ради которой не придется работать до шестидесяти пяти.

— А если я хочу работать?

Олег вздохнул и выключил указатель.

— Ты сможешь консультировать. Выбирать проекты. Наконец отдыхать, когда захочешь.

Я посмотрела на него. Семнадцать лет брака научили меня различать, когда он устал, когда раздражен и когда уже принял решение, но собирается представить его общим. Сейчас он говорил именно так: терпеливо, почти ласково, оставляя мне выбор между согласием и неблагодарностью.

— Кто подтвердил прогноз урожая? — спросила я.

На следующей странице значились двести восемьдесят тонн. В прошлую пятницу Михаил прислал мне предварительные сто сорок семь по ранним сортам и около девяноста по поздним, с пометкой о возможном снижении после проб. Даже верхняя граница не давала цифру из презентации.

Михаил развернул к себе распечатку.

— Я не подтверждал.

— Оценка построена на средней урожайности за три года, — сказала Полина. — Мы заложили восстановление по четвертому и шестому участкам.

— На шестом участке две недели ограничен полив, — возразил он. — Восстановления там не будет.

Олег вернулся к столу.

— Покупатель оценивает мощности, а не одну конкретную неделю. Если своего сырья не хватит, есть соседние хозяйства.

— Тогда это другой производственный план, — сказала я. — Другие затраты, лабораторный контроль, прием, партии и документы. Почему в модели ничего этого нет?

— Потому что модель предварительная.

— Предварительная цена на ее основании вполне окончательная.

Полина закрыла папку.

— Мы не подпишем договор сегодня. Сначала будет проверка. Все расхождения можно уточнить.

— До проверки вы собираетесь отправить форму, где главный энолог подтверждает объем.

— Там подпись компании.

— Мое имя стоит под техническим приложением.

Олег провел пальцами по подбородку. Он брился утром, но на коже уже проступила темная полоса. Раньше я замечала это, когда он возвращался поздно и наклонялся меня поцеловать. Сейчас деталь оказалась просто деталью.

— Давайте не будем срывать предложение из-за формулировки, — сказал он. — Кира, я понимаю, что тебе неприятно увидеть свою должность в переходном списке. Мне тоже было непросто принять, что прежней компании не останется. Зато останутся деньги, имя и продукт.

— Без людей, которые его делают.

— Людей оценят. Не всех, но это бизнес.

Михаил отодвинул распечатку.

— Мне нужны два дня на повторный осмотр участков. После этого дам три сценария, а не одну удобную цифру.

— У нас нет двух дней, — ответила Полина. — Борис ждет пакет завтра.

— Тогда он получит пакет без моего подтверждения.

Я закрыла ноутбук.

— И без моего.

Олег посмотрел на часы. Это движение всегда означало, что он считает разговор законченным.

— В три у меня звонок с банком. Предлагаю вернуться к этому вечером, когда все успокоятся.

— Я спокойна.

— Тем более. Посмотри финансовую часть, там станет понятно, почему тянуть опасно.

Он собрал бумаги. Полина поднялась одновременно с ним и первой вышла в коридор. Олег задержался, положил ладонь на спинку моего стула.

— Не делай из должности вопрос достоинства, Кир.

— Не называй меня так на совещании.

Он убрал руку.

— Хорошо. Поговорим дома.

Михаил остался на месте. Ему было сорок пять, но в переговорной он обычно казался старше из-за привычки молча выслушивать все коммерческие планы, прежде чем назвать физические ограничения. Сегодня он не стал ждать.

— Я отправлял Олегу карту по шестому участку в понедельник.

— Полине?

— Она была в копии.

— Значит, они знали.

— Они могли считать, что я перестраховываюсь.

— Ты перестраховываешься?

— Да. Когда риск реален.

Я открыла ноутбук снова и нашла его письмо. Карта была приложена, цифры указаны. Ответ от Олега состоял из двух слов: «Принял, спасибо».

— Два дня, — сказала я. — Я подготовлю пробы. Ты обновишь оценку по участкам. Потом сравним.

— А если результат будет ближе к их прогнозу?

— Я подпишу то, что подтверждено.

Он кивнул.

— Этого достаточно.

Я ожидала, что он скажет о Полине, о ее должности в новой компании или о том, почему узнал о собственном будущем вместе со мной. Михаил взял распечатку и ушел. Нас обоих только что исключили из дела, которое мы создавали одиннадцать лет, но у него впереди были участки, у меня — лаборатория. Работа давала удобный порядок действий.

К обеду я проверила журналы, согласовала отбор проб и дважды прочитала письмо от Бориса Астахова. Он просил прислать техническое подтверждение до полудня следующего дня. Внизу стояли Олег, Полина, я и Михаил. Все четыре адреса, никаких секретов.

Тамара Ильинична появилась в дверях лаборатории около двух. Она не заходила дальше синей линии без халата и сетки для волос, поэтому остановилась у порога с папкой в руках.

— Кира Андреевна, сводный авансовый отправила. Там ваши образцы за Сочи попали в отчет Олега Викторовича. Посмотрите, пожалуйста, правильно ли разнесла.

— Сейчас открою.

— Оригиналы у меня. Если вопросов нет, сегодня закрою месяц.

Она не понизила голос и не задержалась. Тамара проработала с нами восемь лет и за это время ни разу не обсуждала чужой брак в бухгалтерии. Даже когда кладовщик разводился и его жена трижды звонила на общий номер, Тамара отвечала одинаково: личные сведения сотрудников она не сообщает.

Я открыла отчет после того, как закончила с пробами. Командировка в Сочи была в июне, выставка ресторанного оборудования и закрытая дегустация для закупщиков. Олег и Полина ездили вдвоем. Я помнила, как он вернулся в субботу вечером, привез мне коробку конфет из гостиницы и пожаловался, что организаторы поселили участников далеко от площадки.

Расходы шли привычными строками: билеты, аренда машины, регистрационные взносы, перевозка образцов. Гостиница — один счет. Я открыла скан, чтобы найти сумму за хранение образцов.

Номер был один.

Категория — улучшенный двухместный. В счете отдельно значились доплата за второго гостя и два завтрака в оба утра. Фамилия плательщика — Веденеев. В строке гостя — Артемьева Полина Романовна.

Я увеличила документ, хотя текст читался и без этого. Потом уменьшила. Проверила даты билетов. Они приехали вместе и уехали вместе. Номер занимали две ночи.

Первой мыслью было найти другой счет. Возможно, гостиница объединила расходы компании. Возможно, Полина жила в соседнем номере, а бухгалтер выставил общий документ. Я позвонила Тамаре.

— Почему в авансовом отчете один гостиничный счет?

— Потому что один оригинал предоставили.

— Полина отчитывалась отдельно?

— Нет. Ее расходы Олег Викторович включил в свой отчет как руководитель поездки. Вы про образцы спрашиваете?

— Пока про номер.

Тамара помолчала ровно столько, сколько требовалось, чтобы посмотреть документ у себя.

— В счете один номер и два гостя. Я могу запросить у гостиницы подтверждение, если Олег Викторович даст согласие на сверку.

— Не нужно. Я сначала спрошу его.

— Хорошо. Отчет пока не закрываю.

Я сохранила копию в рабочей папке, к которой имела доступ как участник и главный энолог. Пересылать ее на личную почту не стала. Документ принадлежал компании, и его место было в компании, какой бы вопрос он ни поднимал.

До конца дня я сделала все, что было записано в графике. Подписала результаты мойки линии. Позвонила поставщику лабораторных фильтров. Вернула Илье журнал, потому что он перепутал номер партии в одной строке. Я не ошиблась ни разу, но каждое действие приходилось проговаривать про себя до конца.

На парковке стояла машина Полины. Ее самой в корпусе не было. Я спросила у администратора, и он сказал, что Полина уехала с Олегом на встречу с банком. Нормальное деловое объяснение. Они часто ездили вместе.

Я не стала ждать.

Дорога до Анапы заняла почти два часа из-за ремонта у развязки. Олег написал, что будет к девяти. Я ответила: «Хорошо. Нам нужно поговорить о командировке в Сочи». Он прочитал сразу, но ничего не спросил.

Дома я переоделась, открыла окна и поставила разогреваться ужин, который приготовила утром. Через минуту выключила плиту. Есть не хотелось, зато хотелось занять руки привычным делом, пока у меня еще не было ответа.

Олег приехал в половине десятого. Я услышала, как он поставил сумку в прихожей и снял обувь. Он вошел на кухню без пиджака, с расстегнутой верхней пуговицей рубашки.

— Что с командировкой?

Я развернула к нему экран планшета.

— Объясни гостиничный счет.

Он посмотрел на первую страницу, затем пролистал до детализации. Его лицо не изменилось, но он сел напротив, хотя собирался взять воду.

— В Сочи был овербукинг. Организаторы напутали с номерами.

— Поэтому вы с Полиной жили в одном?

— Нам дали двухкомнатный номер. Она спала в отдельной комнате.

— В счете указана одна комната улучшенной категории.

— Гостиницы называют категории как хотят.

— Я позвоню туда утром и попрошу подтвердить планировку.

Он отодвинул планшет.

— Для чего?

— Чтобы понять, врешь ты сейчас или врал в июне.

— Ты решила устроить расследование по бухгалтерскому счету после тяжелого совещания?

— Я задала простой вопрос.

Олег поднялся, налил себе воду и остался у мойки.

— Мы провели две ночи в одном номере. Спали отдельно. Это было неудобно, но свободных мест не оказалось.

— Ты мог позвонить мне.

— В десять вечера, чтобы сообщить, где спит Полина? Ты бы сама сказала не заниматься глупостями.

— Возможно. Позвони Михаилу.

— Зачем?

— Пусть он тоже услышит объяснение.

Олег выпил воду, поставил стакан на стол и сел. Я знала этот порядок: сначала он убирал лишнее движение, затем начинал переговоры.

— Кира, у нас сложный месяц. Продажа, урожай, банк. Если мы сейчас начнем проверять каждую поездку, работать будет невозможно.

— Каждую не нужно. Эту достаточно.

— Что ты хочешь услышать?

— Правду.

— Я ее сказал.

— Тогда позвони Михаилу.

Олег провел ладонью по столу, собрал невидимые крошки и стряхнул их в раковину. На чистой поверхности крошек не было.

— Не надо втягивать его в наш разговор.

— Полина его жена. Он уже втянут.

— Ты делаешь вывод, которого в документе нет.

— Поэтому я спрашиваю тебя, а не документ.

Он посмотрел на меня прямо. Мне хотелось, чтобы он рассердился, рассмеялся, назвал точное название гостиницы и номер второй комнаты. Вместо этого Олег спросил:

— Если я отвечу, ты сможешь завтра работать?

Я положила руки на колени, чтобы не тянуться к планшету и не открывать счет еще раз.

— Ты спал с Полиной?

Он не отвел взгляд.

— Да.

В холодильнике включился компрессор. На улице проехала машина, и свет фар на секунду прошел по потолку. Я знала, что такие детали останутся в памяти, хотя не имели никакого значения.

— В Сочи?

— Да.

— Один раз?

— Нет.

Я кивнула. Не потому, что согласилась или поняла. Мне требовалось закончить вопрос до следующего.

— Как давно?

— С января.

Восемь месяцев. Я вспомнила январское совещание, мартовскую поездку Полины в Краснодар, наш с Олегом короткий отпуск в мае. Список мог продолжаться, но сейчас он ничего не менял.

— Ты собирался мне сказать?

— После сделки.

— После моего увольнения.

— После того, как у тебя появились бы деньги и возможность решить, чего ты хочешь.

— Ты уже решил, чего я хочу.

— Я пытался сделать так, чтобы никто не остался без защиты.

— Михаил знает?

— Нет.

— Полина собиралась ему сказать после сделки?

— Мы собирались поговорить с вами одновременно.

Слово «мы» он произнес без паузы. У них был общий план: компания, должности, наши деньги, правильный срок для правды. Я сидела напротив человека, с которым прожила семнадцать лет, и впервые не понимала, какое место занимаю в его решениях. Жена, совладелец, специалист на переходные шесть месяцев — все роли заканчивались тогда, когда им было удобно.

Я взяла телефон.

— Что ты делаешь?

— Звоню Михаилу.

— Сейчас почти одиннадцать.

— Он имеет право узнать сегодня.

— Не по телефону.

— Согласна.

Я нашла номер Михаила и дождалась ответа.

— Кира? Что-то с участками?

— С участками завтра. Мне нужно, чтобы ты приехал к нам в восемь утра.

— Что случилось?

Я посмотрела на Олега. Он сидел неподвижно и больше не пытался остановить меня.

— Это касается Полины и Олега. Я не хочу говорить часть правды по телефону. Приезжай один. Документы я покажу на месте.

Михаил молчал несколько секунд.

— Полина дома?

— Я не знаю.

— Олег рядом?

— Да.

— Он может сказать, о чем речь?

— Может. Но сказал мне, что ты не знаешь.

— Буду в восемь.

Он отключился.

Я положила телефон рядом с планшетом.

— Сегодня ты здесь не спишь, — сказала я Олегу. — Возьми необходимые вещи. Утром возвращайся к восьми.

— Кира, мы должны поговорить без них.

— Мы поговорили достаточно, чтобы я приняла решение на эту ночь.

— А на завтра?

— Завтра ты расскажешь правду Михаилу. Потом мы разделим вопросы. Брак отдельно. Компания отдельно. Урожай отдельно.

Он хотел возразить, но, видимо, не нашел делового довода против трех отдельных пунктов. Поднялся и пошел наверх.

Я осталась за столом. До утра было девять часов. Их следовало прожить, не подписывая ничего и не принимая решений за других людей.

Я убрала ужин в холодильник, проверила, закрыта ли входная дверь, и легла в комнате для гостей. В спальне Олег собирал сумку: открывал шкаф, проходил в ванную, возвращался. Я слышала обычные шаги человека, который знал этот дом не хуже меня. Через двадцать минут хлопнула дверца машины. За окном зажглись фары, затем двор снова стал темным. Я не подошла к окну. Мне не требовалось видеть, куда он поедет, чтобы знать, почему его больше нет рядом.

ГЛАВА 2. Четыре владельца, два брака

К семи утра я успела принять душ, приготовить кофе и выбросить первую порцию: вместо зерен насыпала в кофемолку уже молотый кофе. Я заметила ошибку только по звуку. Обычно такой промах рассмешил бы меня, но в то утро я просто вымыла емкость и начала заново.

Спала я меньше двух часов. Около трех встала, проверила рабочую почту, ответила Илье по графику проб и закрыла ноутбук, не отправив письмо Олегу. Потом долго лежала, считая не месяцы его связи, а завтрашние задачи. К восьми у меня имелся список из двенадцати пунктов и ни одного ответа на вопрос, как разговаривать с мужем Полины.

Михаил приехал без десяти восемь. На нем были рабочие брюки и светлая рубашка с закатанными рукавами. Он, вероятно, собирался после разговора ехать на участки. Машину оставил за воротами, хотя во дворе хватало места.

Я открыла дверь до звонка.

— Заходи.

Он посмотрел мне в лицо, затем на лестницу.

— Олег здесь?

— Приедет к восьми. Проходи на кухню.

— Полина не ночевала дома.

Эта фраза не была вопросом. Я пропустила его вперед и закрыла дверь.

— Я не знаю, где она была.

На кухне все осталось так, как вечером: планшет на столе, два стакана, кресло Олега немного отодвинуто. Я убрала его стакан в мойку и предложила Михаилу кофе.

— Нет, спасибо. Покажи документы.

Я открыла гостиничный счет и положила планшет перед ним.

Михаил прочитал первую страницу, перешел к детализации, проверил даты. Его пальцы двигались медленно, будто он боялся случайно закрыть файл. Потом он вернулся к строке с именами гостей.

— Полина говорила, что жила в гостинице выставочного центра. Отдельно.

— Олег сказал мне то же самое в июне. Вчера сначала объяснил счет двухкомнатным номером. Потом признал, что они спали вместе.

Михаил поднял на меня глаза.

— Это его слова?

— Да.

— Когда началось?

— В январе.

Он отодвинул планшет и провел ладонью по затылку. Я отвернулась к кофемашине, чтобы у него оставалось хотя бы несколько секунд без моего наблюдения.

— В январе они ездили в Краснодар на переговоры с сетью, — сказал он. — На три дня.

— Я помню.

— Полина вернулась раньше. Сказала, что Олег остался на встречу с юристами.

— Он приехал на следующий день.

Михаил сел прямее.

— Продажа связана с ними?

— По словам Олега, они собирались рассказать после сделки. В новой структуре оба получают постоянные должности. Нас оставляют на шесть месяцев.

— Это я видел.

— Они планировали говорить с нами одновременно.

— Кто такие «они»?

— Олег сказал «мы».

Михаил посмотрел на часы над дверью. Было две минуты девятого.

— Ты уже решила, что будешь делать?

— На сегодня — выслушать их и не подписывать документы. Олег ночевал не здесь.

— Я не спрашивал, выгнала ли ты его.

— Знаю. Мне важно, чтобы ты не считал этот разговор попыткой привлечь тебя на мою сторону.

— У нас теперь есть стороны?

— В браках — у каждого своя. В компании пока четыре владельца.

Михаил опустил взгляд на счет.

— Правильный ответ. Только я сейчас не уверен, что сумею говорить как владелец.

— Я тоже.

Во дворе остановилась машина. Олег вошел своим ключом через несколько секунд. На нем был вчерашний костюм, но рубашку он сменил. Сумки при нем не было. Он увидел Михаила, поздоровался и поставил на стол папку.

— Полина едет. Я попросил ее приехать прямо сюда.

— Ты ночевал у нее? — спросил Михаил.

Олег снял пиджак и повесил на спинку свободного стула.

— Нет. В гостинице у трассы.

— Почему там?

— Там был свободный номер. Куда именно мне следовало поехать после одиннадцати?

— Мне все равно. Я проверяю, правду ли ты способен говорить хотя бы сегодня.

Олег сел напротив него.

— Правду. Я понимаю, что ты вправе злиться.

— Не объясняй мне мои права.

Я поставила перед собой чашку, но пить не стала.

— Разговор начнем, когда приедет Полина. До этого я хочу получить комнату данных целиком, включая кадровое приложение и переписку с покупателем.

— Доступ у тебя есть, — ответил Олег.

— Вчера части документов не было.

— Полина еще загружает файлы.

— Значит, доступа целиком у меня нет.

Он хотел ответить, но в дверь позвонили. Олег поднялся. Я остановила его:

— Это мой дом. Я открою.

Полина стояла на крыльце в темно-синих брюках и белой блузке. Волосы она собрала в низкий хвост, макияж был обычным, только под глазами проступала усталость. В руках — рабочая сумка и тонкая папка. Я слишком хорошо знала ее гардероб: мы вместе выбирали эту блузку перед прошлогодней выставкой.

— Кира, — сказала она. — Спасибо, что согласилась поговорить.

— Я не соглашалась. Я назначила разговор. Заходи.

Она сняла туфли и прошла на кухню. Михаил не встал. Полина остановилась напротив него.

— Я должна была сказать сама.

— Когда?

— Сегодня.

— В январе ты тоже должна была.

Она села рядом с Олегом. Между ними оставался свободный стул. Выглядело так, будто они старательно соблюдали приличия перед людьми, которых обманывали восемь месяцев.

Я включила запись на телефоне и положила его посередине стола.

— Это для чего? — спросил Олег.

— Чтобы потом никто не спорил, какие решения мы приняли по компании. Личную часть я нигде использовать не собираюсь. Если вы против записи, корпоративные договоренности оформим письменно после разговора.

— Письменно, — сразу сказал Михаил.

Полина кивнула.

Я убрала телефон.

— Тогда сначала личное. Восемь месяцев?

— Да, — ответила она.

— С января без перерывов?

Полина посмотрела на Олега, и этого короткого движения хватило, чтобы понять: общую версию они обсуждали.

— С января, — сказала она. — Сначала мы несколько раз встречались в поездках. В марте поняли, что это не случайность.

Михаил повернулся к ней.

— В марте ты предложила мне взять отпуск в июне.

— Я хотела поговорить с тобой тогда.

— Но не поговорила.

— Не смогла.

— Что помешало?

— Переговоры о продаже только начались. Любой конфликт между нами снизил бы шансы.

— Между нами конфликт уже был. Я просто о нем не знал.

Полина опустила руки на колени.

— Да.

Я ожидала оправданий, рассказа об одиночестве или признания, что все произошло помимо воли. Ее короткое согласие оказалось тяжелее. Из ее слов следовало, что она действовала осознанно и связала срок признания со сделкой.

— Кто первым начал переговоры с «Южным резервом»? — спросила я.

— Я вышел на Бориса в феврале, — ответил Олег.

— До марта.

— Да.

— Полина уже знала?

— О переговорах знали все.

— О плане оставить нас на переходный период знали все?

— Кадровая структура появилась в июле.

— Вы обсудили ее вдвоем?

Олег выдержал паузу.

— Обсудили.

— До вчерашнего совещания?

— Да.

— И решили, что нам лучше увидеть готовый вариант на экране.

— Мы решили, что разговор должен опираться на цифры, — сказала Полина. — Если бы мы заранее сообщили о связи, любые условия вы воспринимали бы как личное давление.

— Условия и были личным давлением, — ответила я. — Сначала вы скрыли связь, потом подготовили сделку, после которой у вас остаются постоянные места, а мы с Михаилом передаем работу и уходим. Каким способом это следовало воспринять?

— Ты получаешь стоимость доли и компенсацию, — сказал Олег. — Я не лишаю тебя денег.

— Ты не можешь лишить меня стоимости моей доли. Она не твоя.

— Я говорю о результате.

— А я о праве решать.

Михаил посмотрел на Полину.

— Ты когда-нибудь собиралась сохранить наш брак?

Она медленно выдохнула.

— После марта — нет.

— Почему не ушла?

— Потому что четыре владельца в процессе продажи должны действовать согласованно. Потому что наша доля — главный актив семьи. Потому что я не хотела, чтобы ты в ярости отказался от предложения, которое обеспечит нас обоих.

— Ты осталась моей женой ради стоимости сделки.

— Я осталась, чтобы мы оба не потеряли деньги.

— Решила за меня.

— Да.

Полина отвечала честно, когда отступать уже было некуда. Я не знала, можно ли уважать эту честность. Пока она только не позволяла мне списать ее поступок на слабость.

Михаил поднялся и подошел к окну. Двор был виден целиком, вместе с машинами Олега и Полины, поставленными рядом. Он стоял к нам спиной, но не уходил.

— Вы собираетесь жить вместе? — спросил он.

Олег ответил первым:

— Мы планировали переехать в Москву после закрытия сделки.

— Я спросил не про город.

— Да, — сказала Полина. — Собирались.

Михаил вернулся к столу.

— Тогда сегодня забери вещи из дома. Квартира у тебя есть. По имуществу поговорим через юристов.

— Михаил, дом твой, я не претендую.

— Я не обсуждаю имущество сейчас. Я говорю, где ты сегодня ночуешь.

Она кивнула. Олег посмотрел на меня, ожидая, вероятно, симметричного решения.

— Ты уже выехал, — сказала я. — Сегодня заберешь необходимые вещи. Остальное — по списку и по договоренности, без внезапных приездов.

— Мы не обязаны превращать дом в режимный объект.

— Ты можешь приходить по согласованному времени, пока имущество общее. Ключ оставишь сегодня.

— Кира, давай не будем принимать решения после одной ночи.

— Связь длилась восемь месяцев. У меня была одна ночь, потому что ты выбрал такой срок.

Олег потер переносицу.

— Хорошо. Временно поживу отдельно. Но нам нужно договориться о продаже. Борис ждет подтверждение, банк — план погашения. Если сорвем сделку, за красивую самостоятельность заплатят сотрудники.

— Мы не отказались от проверки, — сказала я. — Я отказалась подтверждать неверный объем.

— Объем можно обеспечить закупкой.

Михаил сел на место.

— У кого?

— У «Заречного», у фермеров из Голубицкой. Варианты есть.

— Договоры?

— Предварительные разговоры.

— Цены?

— В модели.

— В модели нет доставки, сортировки и потерь, — сказала я. — Нет отдельного контроля и изменений партий. Я смотрела.

Полина открыла папку.

— Расширенный расчет здесь. Мы не скрывали закупку.

Она передала лист Михаилу. Он пробежал глазами таблицу.

— Это предложение от июня. Срок фиксации цены истек две недели назад.

— Можно продлить.

— Можно спросить. Это не одно и то же.

Олег повернулся ко мне.

— Вот поэтому «Южный резерв» хочет единое управление. Каждый из нас защищает свою область и не видит общей картины.

— Общую картину вы подготовили без двух владельцев, — ответила я. — Теперь мы проверим ее вместе.

— Сколько времени тебе нужно?

— Два дня на повторные пробы и сценарии урожая. До этого никаких технических подтверждений.

— Борис может выйти из переговоров.

— Это его решение.

— А если без сделки мы не закроем сезон?

— Покажи кассовый план, кредитную линию, обязательства и даты платежей. Не итоговую строку, а документы. Тогда будем решать.

Полина закрыла папку.

— Хорошо. Я открою комнату данных до полудня. Полный финансовый раздел, кадровое приложение, проект договора и переписку по условиям. Личные письма туда не входят.

— Они мне не нужны.

— Я хочу, чтобы это было понятно.

— Мне достаточно того, что вы сказали здесь.

Мы договорились встретиться в четыре в офисе и оформить протокол доступа. После этого разговор распался на практические вопросы: кто едет на хозяйство, кто забирает вещи, кто уведомляет администратора о временных правилах. Именно так мы много лет решали сложные дни. Только теперь за каждым пунктом стояли два разрушенных брака.

Полина первой вышла из дома. Михаил задержался в прихожей, пока она заводила машину.

— Я поеду на участки, — сказал он. — В десять начнем обход. Ты сможешь приехать?

— Смогу.

— Если не спала, скажи. Илья подготовит пробы без тебя.

— Я буду.

— Я не сомневаюсь, что будешь. Спрашиваю, сможешь ли работать без ошибки.

Вчера такая формулировка меня бы разозлила. Сегодня я вспомнила кофе, который пришлось выбросить.

— До обеда проведу только обход. Лабораторию отдам Илье. Потом уеду отдыхать.

— Договорились.

Он открыл дверь, но остановился.

— Спасибо, что сказала сразу.

— Я думала подождать до утра только потому, что хотела показать документ лично.

— Все равно спасибо.

Михаил вышел. На улице Полина сидела в машине, не уезжая. Он прошел мимо и сел в свою. Они не обменялись ни словом, по крайней мере при мне.

Олег спустился со второго этажа с чемоданом и дорожной сумкой. На безымянном пальце оставалось кольцо. Я заметила его только потому, что он взялся за ручку чемодана.

— Я заеду вечером за остальным.

— Напиши заранее. Сегодня после семи.

— Ты правда решила закончить брак за ночь?

— Нет. Ты заканчивал его восемь месяцев. Я решила больше не изображать, что этого не произошло.

— Я не перестал к тебе хорошо относиться.

— Этого недостаточно для брака.

Он поставил сумку на пол.

— Я не хочу, чтобы мы стали врагами.

— Тогда не используй компанию и дом, чтобы заставить меня согласиться. Все личные вопросы обсудим отдельно.

— Ты говоришь как на собрании.

— Потому что дома ты восемь месяцев говорил со мной как муж, пока решения принимал с Полиной.

Олег больше не спорил. Он вынес вещи и оставил ключ на тумбе в прихожей.

В десять мы приехали на хозяйство на машине Михаила. После двух часов сна я оставила свой универсал дома; обратно он обещал отвезти после оформления протокола. У карты участков нас уже ждал бригадир. Мы начали с шестого блока и до конца обхода не возвращались к утреннему разговору.

В четыре все четверо подписали протокол доступа к документам и двухдневный срок технической проверки. Олег потребовал внести, что задержка произошла по инициативе Киры и Михаила. Я согласилась при условии, что рядом будет указана причина: отсутствие подтвержденного прогноза.

Когда подписи появились на последней странице, Олег сказал:

— Если за два дня выяснится, что без продажи мы не выдержим сезон, я надеюсь, вы оба не станете упрямиться из принципа.

— Если выяснится, — ответила я, — решение будет основано на цифрах.

Я подписала свой экземпляр и убрала его в папку. У меня больше не было мужа, которому я могла верить на слово. Зато оставалась доля, профессия и два дня, чтобы понять реальную цену отказа.

ГЛАВА 3. После признания

Через день после разговора я нашла рубашку Олега в корзине для белья. Белую, с тонкой серой полосой, которую он надевал на встречу с банком. Я вытащила ее вместе с остальными вещами, затем остановилась посреди ванной.

Стирать его рубашку не имело смысла. Выбрасывать — тоже.

Я написала: «У тебя остались вещи. Забрать можно сегодня с семи до восьми. Я буду дома». Потом сложила рубашку в пакет и продолжила сортировать белье. Эта простая работа заняла вдвое больше времени, чем обычно, потому что я замечала каждую его вещь: футболку, носки, полотенце. Никаких особых воспоминаний они не вызывали. Просто принадлежали человеку, который здесь больше не жил.

Олег ответил через минуту: «Приеду в 19:30. Возьму только необходимое. Остальное позже по списку».

Мы оба учились разговаривать как люди, которым предстоит раздел имущества.

На хозяйство я приехала к девяти. Предыдущие два дня прошли в поездках по участкам, проверке документов и попытках спать хотя бы по четыре часа. Вечером после подписания протокола я легла рано, но проснулась в половине второго и до рассвета читала финансовую модель. Олег не преувеличивал одно: свободных денег было мало. Полина не преувеличивала другое: до конца сезона требовались выплаты, которые нельзя было отложить красивым решением владельцев.

В лаборатории Илья готовил маршрут отбора. На доске висели номера участков, время доставки проб и ответственные. Я сняла распечатку, быстро просмотрела и перенесла шестой блок на вторую половину дня.

— Кира Андреевна, там жара после одиннадцати, — сказал Илья. — Михаил Петрович просил закончить до десяти тридцати.

— Вчера закончили после двух. Данные есть.

— Вчера был четвертый блок. Шестой мы брали утром.

Я еще раз посмотрела на лист. Номера стояли правильно. Ошиблась я.

— Верни шестой на восемь сорок. Четвертый поставь после обеда, как согласовано.

Илья переставил строки в таблице.

— Хорошо.

— Почему не отправил маршрут Михаилу вчера?

— Отправил. Вы были в копии.

В телефоне действительно лежало письмо с приложением. Я открыла его ночью и, видимо, не прочитала. Метка «просмотрено» создавала видимость знания, которого у меня не было.

— Тогда вопрос снимается. Моя ошибка.

Илья перестал печатать.

— Вы сегодня сами пойдете на отбор?

— Планировала.

— На приборе еще две серии. Если вы уйдете, я не успею подготовить контроль к совещанию.

— Серию может закончить Лена.

— Она на мойке линии до обеда.

Я знала график. По крайней мере должна была знать. Открыла таблицу смен и нашла фамилию Елены ровно там, где сказал Илья.

— Кто свободен на отбор?

— Сергей с девяти. Я уже согласовал с Михаилом Петровичем, но ждал вашего решения.

— Отправляй Сергея. Сам заканчивай прибор. Результаты без меня не утверждай, только внеси в журнал.

— Понял.

Он не спросил, что со мной случилось. В маленьком хозяйстве слухи распространялись быстро, но пока владельцы появлялись на работе и не кричали друг на друга в коридорах, сотрудники могли делать вид, что ничего не знают.

Я дошла до своего кабинета и закрыла дверь. На столе лежали три папки, ноутбук и стакан воды, оставленный вчера. Я взяла стакан, вылила воду в мойку и вдруг поняла, что не помню, когда ела в последний раз. В машине лежало яблоко. Я принесла его, откусила и не смогла проглотить сухой кусок. Пришлось запить водой.

В одиннадцать позвонил Михаил.

— Илья сказал, маршрут изменили обратно.

— Я перепутала блоки. Он заметил.

— Ты где?

— В кабинете.

— Через пять минут зайду.

— По какому вопросу?

— По прогнозу. И посмотрю, в состоянии ли ты ехать вечером домой.

— Состояние определю сама.

— Определи. Я все равно зайду по прогнозу.

Он отключился, не дожидаясь моего раздражения. Через шесть минут вошел с планшетом и бумажной картой. Положил их на стол, сел напротив.

— По шестому блоку Сергей подтвердил снижение. На четвертом пока без изменений.

— Лаборатория будет к часу.

— Хорошо. Теперь второй вопрос. Сколько ты спала?

— Четыре часа.

— За две ночи?

— За последнюю.

— В первую?

— Меньше двух.

— Значит, сегодня ты не едешь по участкам и после лаборатории уезжаешь.

— Ты не мой начальник.

— Нет. Я отвечаю за маршрут и людей на участках. Ты уже перепутала два блока. Если поедешь с бригадой, я буду учитывать твое состояние как рабочий риск.

Мне хотелось напомнить, что девятнадцать лет я работала без его разрешения, проводила сложные приемки и принимала решения после ночных смен. Все это было правдой. Правдой было и то, что сегодня Илья остановил мою ошибку.

— После результатов уеду, — сказала я. — Попрошу дежурного водителя довезти меня на моем универсале. За ним отправят вторую машину.

— Хорошо. И поешь до выезда.

— С этим согласна.

Он кивнул и развернул карту.

Мы работали около часа. Михаил не спрашивал, как я пережила ночь, куда уехал Олег и собираюсь ли я разводиться. Я тоже не спрашивала, забрала ли Полина вещи. Состояние участков требовало точных вопросов, и за это я была ему благодарна.

В два Илья принес результаты. Они подтверждали снижение по шестому блоку. Я поставила подпись под протоколом, отдала ему график контрольных проб и закрыла ноутбук.

— Если что-то выходит за пределы, звони, — сказала я.

— А если не выходит?

— Не звони до восьми утра.

Он впервые за день улыбнулся.

Администратор нашла свободного водителя к половине третьего. Он сел за руль моего универсала, я устроилась на пассажирском месте. Следом выехала служебная машина, чтобы вернуть его на хозяйство. Я поехала не домой, а к Галине Андреевне. Ее гостевой дом стоял в старой части Анапы, в десяти минутах ходьбы от моря, хотя летом эти десять минут легко превращались в полчаса из-за машин. Тетя управляла им сама: принимала бронирования, нанимала уборщиц, ругалась с поставщиками полотенец и помнила, в каком номере плохо закрывается балконная дверь.

Она открыла калитку в рабочем фартуке.

— Ты без звонка. Значит, либо пожар, либо Олег.

— Олег.

— Заходи. Номер не предложу, у меня сегодня заезд. Моя комната свободна.

— Я не собиралась ночевать.

— Ты сама была за рулем?

— Нет. Меня привез водитель с хозяйства.

— Хотя бы это. Заходи, поешь и поспи. Остальное расскажешь, если захочешь.

На кухне пахло свежим хлебом и печеным перцем. Галина Андреевна поставила передо мной тарелку, налила воды и села напротив. Она была старше мамы на девять лет и после ее смерти ни разу не сказала, что теперь заменит мне мать. Просто звонила по воскресеньям и спрашивала, когда мы приедем.

Я съела половину куска хлеба, прежде чем начала говорить.

— У Олега связь с Полиной Артемьевой. С января. Они собирались рассказать после продажи хозяйства.

Тетя положила нож рядом с доской.

— Муж Михаил знает?

— Со вчерашнего утра.

— Ты ему сказала?

— Да.

— Олег где живет?

— Снял номер. Потом найдет квартиру.

— Деньги у тебя есть отдельно?

Я ожидала любого вопроса, кроме этого.

— Есть личный счет. Около миллиона четырехсот. Зарплата приходит туда.

— Общие счета заблокированы?

— Нет. Мы договорились не снимать крупные суммы без уведомления.

— Договорились словами?

— Пока да. Завтра иду к юристу.

— Хорошо. Дом общий?

— Да.

— Машина?

— Лизинг компании.

— Ночевать сегодня где будешь?

— Дома. Олег приедет за вещами к половине восьмого.

— Тогда поспишь здесь до шести. Я разбужу.

— Теть Галь, я пришла не составлять опись имущества.

— А зачем?

Я открыла рот и не нашла ответа. Рассказать было уже рассказано. Просить совета я не собиралась. Услышать, что Олег негодяй, можно было от любого человека, но это не помогало.

— Не знаю.

Галина Андреевна встала, убрала нож в мойку и закрыла контейнер с перцем.

— Тогда поешь и поспи. Когда поймешь, зачем пришла, скажешь.

Я доела хлеб. На третьем кусочке начала плакать. Без звука, без слов, уткнувшись в салфетку, потому что рот был занят. Тетя подала мне чистое полотенце и продолжила раскладывать ужин для гостей. Она не обняла меня сразу и не стала повторять, что все пройдет. Через несколько минут села рядом и положила ладонь мне между лопаток.

— Я никому не нужна, — сказала я, когда смогла говорить.

— Мне нужна.

— Это другое.

— Конечно. Я твоя тетка, а не муж и не работодатель. Только слово «никому» ты выбрала сама.

— Олегу я нужна на шесть месяцев, чтобы передать технологию. Потом он получит должность с Полиной, а я смогу отдыхать на деньги от доли.

— Ты хочешь отдыхать?

— Нет.

— Значит, не продавай, пока не поймешь, что хочешь получить. Только сначала выясни, можешь ли позволить себе отказ.

— Уже выясняю.

— Тогда ты пришла поесть и поспать. Остальное умеешь делать сама.

Я уснула в ее комнате, не раздеваясь полностью. Проспала три часа и проснулась от будильника, а не от тети. Голова оставалась тяжелой, но дорога больше не казалась задачей, которую нужно проговаривать вслух.

Олег приехал в половине восьмого точно. Мы прошли по дому с заранее составленным списком: одежда, документы, личная техника, набор для бритья, лекарства из его ящика. Он проверил кабинет, забрал два внешних диска и показал мне названия папок.

— Здесь личные фотографии и копии договоров по дому. Рабочих данных нет.

— Проверь при мне.

Он подключил диски к ноутбуку. Я просмотрела корневые папки, не открывая фотографии.

— Остальные вещи заберешь после описи. Ключ оставил вчера.

— Мне нужно будет приезжать за почтой.

— Напишешь заранее.

— Ты правда хочешь жить по расписанию посещений?

— Я хочу знать, когда человек, который здесь больше не живет, войдет в дом.

Он застегнул сумку.

— Полина сняла квартиру рядом с офисом «Южного резерва» в Краснодаре на месяц. Я пока останусь в гостинице.

— Зачем ты мне это сообщаешь?

— Чтобы ты не думала, что мы уехали жить вместе на следующий день.

— Я не планирую думать, как вы живете.

— Но думаешь.

— Сейчас думаю. Пройдет время — буду меньше.

Олег посмотрел на меня так, как раньше смотрел после редких честных ссор: с усталостью и надеждой, что мы уже дошли до разумной части разговора.

— Мы можем обратиться к семейному психологу. Не для того, чтобы обязательно сохранить брак. Чтобы пройти это без войны.

— Сначала я обращусь к юристу. Потом решу, с кем обсуждать личное.

— Юрист сделает из нас противников.

— Связь с Полиной уже сделала нас людьми с разными интересами. Юрист поможет не притворяться, что их нет.

Он взял сумки и ушел. Я закрыла дверь, проверила оставленный список и легла спать раньше десяти.

Утром пятнадцатого августа я встретилась со Светланой Павловной Юдиной. Ее офис находился в Краснодаре, поэтому прием мы провели по защищенной видеосвязи из переговорной юридической фирмы в Анапе. Я принесла выписку по компании, документы на дом, брачное свидетельство и список счетов.

Светлана Павловна просмотрела бумаги и спросила:

— Ваша первоочередная цель?

— Развод. Сохранить долю. Понять, что будет с домом.

— Это три процесса, которые могут идти параллельно. Не связывайте согласие на продажу доли с условиями развода, если сами не хотите общей сделки. Ваша доля зарегистрирована на вас. Но если приобреталась в браке, имущественные требования супруга нужно урегулировать отдельно.

— Олег может продать ее без меня?

— Вашу зарегистрированную долю — нет. Он может продавать свою, с учетом устава, преимущественных прав и нотариальной процедуры. Что именно возможно, скажу после изучения устава и корпоративных соглашений.

— Он генеральный директор.

— Это дает ему полномочия действовать от имени общества в установленных пределах. Не распоряжаться вашим личным активом. Но он контролирует текущую работу и доступ к банку, поэтому временные правила лучше оформить быстро.

Она не успокаивала меня и не обещала сохранить все. Назвала документы, сроки и риски. К концу консультации у меня появился список действий: отдельные выписки, оценка дома, уведомления по счетам, полный устав, проект продажи, переписка по техническому приложению. Рядом с каждым пунктом стояло имя специалиста, а не мое.

Шестнадцатого я вернулась на хозяйство после полноценной ночи. В лаборатории все журналы были заполнены, результаты сведены. Илья оставил мне только те решения, которые действительно требовали подписи главного энолога.

Михаила я встретила у производственного корпуса. Он держал папку с картами и разговаривал с механиком. Закончив, подошел ко мне.

— Выспалась?

— Восемь часов. Дважды поела. Могу предъявить свидетеля.

— Не требуется. По четвертому блоку данные готовы.

— Зайдем после планерки.

Он уже собирался отойти, но я спросила:

— Полина переехала?

— В свою квартиру в Краснодаре. Вчера забрала вещи. Подала запрос юристу по разводу.

— Ты хочешь сохранить брак?

— Нет.

Ответ прозвучал без колебания, но он не стал объяснять. Я тоже не сказала, что назначила консультацию по разводу на следующую неделю.

— Договоримся об одном, — предложила я. — Мы не обсуждаем Олега и Полину, если это не влияет на работу, документы или решения. Иначе каждый день будет начинаться с них.

— Согласен.

— Если кому-то нужно сказать личное, он сначала спрашивает, готов ли другой слушать.

— Это правило только для нас или для всех четырех?

— Для нас. С остальными пока достаточно юристов.

Михаил протянул мне папку.

— Тогда рабочее. По расчетам Полины мы должны получить на шестом участке на двадцать две тонны больше, чем там физически остается.

Я открыла первую карту. Рядом с каждым рядом стояла свежая оценка, дата и фамилия ответственного.

— Это уже не погрешность.

— Нет. И до раннего сбора меньше трех недель.

Я посмотрела на лабораторный корпус. Впервые за три дня мне не хотелось доказать, что я справлюсь одна. Мне требовались его карты, Ильины результаты, Тамарины расчеты и работа людей, которых я едва не подвела из-за бессонницы.

— В понедельник начинаем совместную проверку, — сказала я. — По трем сценариям, как договорились.

— Начинаем.

Мы пошли на планерку. Олег и Полина уже ждали в переговорной. Между четырьмя владельцами больше не было двух семей, но доли, урожай и сроки никуда не исчезли.

ГЛАВА 4. Честный урожай

В понедельник восемнадцатого августа мы встретились у шестого участка в половине восьмого. Воздух уже нагрелся, хотя солнце поднялось недавно. На краю дороги стояли две машины: рабочий пикап Михаила и мой универсал. Я приехала из Анапы, он — из дома в пятнадцати минутах от хозяйства.

Раньше на совместные обходы мы ездили вчетвером только перед большим приемом гостей. Олег задавал вопросы о сроках, Полина фотографировала лучшие ряды для социальных сетей, Михаил рассказывал об участках, а я отбирала ягоды и думала о переработке. Сегодня в расписании стояли только два имени.

Михаил протянул мне жилет и бутылку воды.

— На шестом закончим до десяти. Потом четвертый и первый.

— Я видела маршрут.

— Воду все равно возьми.

Я положила бутылку в сумку для проб. Он не стал проверять, собираюсь ли я пить, и пошел к первому отмеченному ряду.

Шестой участок занимал пологий южный склон. Здесь рос Каберне Совиньон, самый поздний из наших основных сортов. Весной блок выглядел сильным, но в июле вода подавалась с перебоями: ремонтировали общую линию, затем ввели ограничения по часам. С дороги ряды казались ровными. Внутри различия становились заметны.

Михаил остановился у пятой шпалеры.

— Смотри на верхние листья.

— Подсохший край.

— И слабый прирост. Дальше хуже.

Он раздвинул листья и показал две грозди. Я взяла ягоды с разных сторон, положила в пакет, подписала ряд и время. На соседней лозе повторила отбор.

— В прошлой модели по этому блоку двадцать девять тонн, — сказала я.

— В июньской оценке. Сейчас двадцать один — верхняя граница, если не потеряем больше.

— У тебя в пятничном файле девятнадцать.

— Это базовый вариант.

— Почему верхнюю границу ты не указал?

— Потому что Олег взял бы только ее.

Я закрыла пакет.

— Нельзя прятать вариант из страха, что им воспользуются.

— Нельзя выдавать его за наиболее вероятный.

— Тогда нужно было указать оба и условия.

Михаил посмотрел вдоль ряда.

— Согласен. Добавлю.

Он не защищал прежний файл только потому, что документ принадлежал ему. Работать с человеком, который мог признать неполноту собственной таблицы, оказалось непривычно легко. За последние годы Олег любое уточнение воспринимал как задержку общего решения.

Мы прошли еще шесть точек. В середине участка состояние выравнивалось, у нижней границы снова ухудшалось. Михаил отмечал ряды на планшете, я складывала пакеты в переносной контейнер. Никакой красивой тайны в винограде не было: температура, вода, нагрузка, состояние листа, результаты проб. Если упустить один фактор, будущая партия не становилась загадочнее, она становилась хуже.

У машины я выпила половину бутылки воды и записала первые наблюдения.

— На четвертом у тебя Мерло? — спросила я.

— Да. Там проблема другая. Неравномерная нагрузка после весенних работ. Я предлагаю снять часть гроздей на нижних рядах.

— За две недели до планового сбора?

— Лучше поздно, чем тащить все до конца.

— Сначала посмотрим сахар и кислотность по зонам. Если разница небольшая, можно собрать раздельно, а не терять объем.

— Если большая?

— Тогда решим после результатов.

На четвертом участке солнце било прямо в лицо. Мы двигались по карте отбора, не выбирая самые красивые или самые слабые лозы. Михаил несколько раз уходил вперед к бригадиру, я оставалась с Сергеем, который срезал дополнительные грозди для взвешивания. К одиннадцати контейнер был заполнен, одежда прилипла к спине, а перчатки покрылись пылью.

Первый участок с Шардоне выглядел спокойнее. Здесь мы ожидали ранний сбор в начале сентября. Ягоды уже набирали нужные показатели, но спешить было нельзя. Я отобрала контроль по верхнему и нижнему краю, проверила целостность гроздей и назначила повтор через три дня.

В лабораторию вернулись после часа. Илья принял образцы, сверил маркировку и спросил:

— Сводить по участкам или по зонам?

— Сначала по каждой точке, потом среднее по зонам, — ответила я. — Общий показатель до первичных не показывать.

Михаил поставил контейнер на стол приема.

— Весовые данные я пришлю через час. По шестому отдельно верх, середина и низ.

— Хорошо, — сказал Илья. — Результаты будут после четырех.

В кабинете владельцев нас ждали Олег и Полина. Они сидели по разные стороны стола. На работе оба держались так, будто личного разговора в моем доме не было. Полина открыла финансовую модель на большом экране.

— Борис согласился перенести техническое подтверждение до завтра, — сообщила она. — Но просит предварительный диапазон сегодня к шести.

— К пяти будут результаты, — сказала я.

Олег посмотрел на Михаила.

— Предварительно?

— По шестому от девятнадцати до двадцати одной тонны. По четвертому диапазон дам после лаборатории. Первый идет по базовому плану.

Полина внесла цифру.

— Если взять верхнюю границу по всем блокам и добавить тридцать пять тонн закупки, мы выйдем на презентационный объем.

— По всем блокам верхнюю границу брать нельзя, — ответил Михаил.

— Почему? Диапазон для того и существует.

— Верхняя граница — лучший возможный результат при благоприятных условиях. Лучший результат сразу на каждом участке — уже фантазия.

Олег повернулся ко мне.

— Закупка сырья решает разницу?

— Частично, если мы знаем качество, сроки и цену. У нас нет действующих предложений.

— Я утром говорил с «Заречным». Они готовы вернуться к июньским условиям с поправкой на рынок.

— Какая поправка?

— До восьми процентов.

— Доставка?

— Наша.

— Они гарантируют выбранный сорт и состояние к дате приема?

— Кира, ты сама понимаешь, что без осмотра никто не даст тебе лабораторные показатели.

— Именно. Значит, закупка пока является вариантом, а не частью подтвержденного объема.

Полина пролистала модель.

— Покупателю нужно понимать мощность. Мы способны переработать больше собственного урожая, это факт.

— Мощность линии и подтвержденный урожай — разные показатели, — сказала я. — В приложении они стоят одной строкой.

— Исправим формулировку.

— И себестоимость.

Олег откинулся на спинку кресла.

— Мне кажется, мы обсуждаем не тот вопрос. «Южный резерв» покупает хозяйство не ради урожая одного года. Им нужны земля, бренд, мощности, клиентская база. Текущая цифра показывает потенциал.

— Тогда пусть называется потенциалом, — ответил Михаил. — А не прогнозом на этот сезон.

— Из-за одного слова мы можем потерять цену.

— Цена, которая держится на неверном слове, все равно изменится после проверки, — сказала я.

Олег посмотрел на меня дольше, чем требовал деловой разговор.

— Ты уверена, что защищаешь качество, а не наказываешь меня?

— Если хочешь обсуждать мой мотив, давай сравним данные. Что из сказанного мной неверно?

Он постучал пальцем по столу.

— Ничего. Но тон и сроки показывают, что ты не ищешь решение.

— Я была на трех участках с половины восьмого. Сейчас жду лабораторию. Это и есть поиск решения.

Полина вмешалась до того, как Олег ответил:

— Хорошо. К пяти готовим три варианта. Минимальный — только подтвержденное собственное сырье. Базовый — вероятный урожай плюс закупка после осмотра. Высокий — верхняя граница и полная закупка. Для каждого указываем условия и цену.

— Закупку в базовый включим только после подтверждения поставщика, — сказал Михаил.

— Тогда сегодня она будет отдельной строкой.

Мы согласовали структуру. На бумаге это выглядело обычной рабочей поправкой. На деле Олег и Полина лишались одной удобной цифры, с которой уже начали переговоры.

После совещания Олег попросил меня задержаться.

— Юрист звонил?

— Завтра встреча по личным вопросам. Корпоративный устав уже передала Светлане Юдиной.

— Ты наняла корпоративного юриста против нашей компании?

— Я наняла юриста для защиты своей доли и проверки решений. Счета оплачиваю сама.

— В разгар сделки это выглядит как подготовка спора.

— Спор уже есть.

Он прошел к окну.

— Я снял апартаменты на две недели. Потом, надеюсь, мы решим, что делать с домом.

— За две недели оценку и соглашение не подготовить.

— Я не предлагаю продавать его завтра. Можешь остаться там. Мне дом не нужен.

— Вернемся к этому с документами.

— На каждый разговор теперь нужен документ?

— На тот, где речь идет о доме, доле или деньгах, — да.

Олег повернулся ко мне.

— А на разговор о нас?

— Пока я не готова.

— Ты уже говоришь о разводе с юристом.

— Потому что должна знать последствия решения. Это не переговоры с тобой о возвращении.

— Я не прошу вернуться. Прошу не делать вид, что семнадцать лет исчезли за три дня.

— Они не исчезли. Поэтому мне так трудно смотреть на тебя и проверять каждое слово.

Он подошел ближе, но остановился у края стола.

— Я виноват. Только продажа началась не из-за Полины. Я два года говорил, что мы не можем бесконечно жить от сезона к сезону.

— Ты говорил о партнере, а подготовил наш выход.

— Потому что партнер без контроля не вложит такие деньги.

— Возможно. Тогда мы должны были обсуждать это вчетвером.

— Мы бы потратили полгода и пришли к тому же.

— Ты не знаешь, к чему я бы пришла. Ты не спросил.

В коридоре прошел Илья и постучал в открытую дверь.

— Кира Андреевна, первые результаты готовы.

Я вышла вместе с ним. Олег остался в кабинете.

В лаборатории мы разложили данные по точкам. Шардоне соответствовал базовому прогнозу. Мерло показал значительную разницу между нижними и верхними рядами: на части участка зрелость отставала, и Михаил оказался прав насчет лишней нагрузки. Каберне на шестом подтверждал нижнюю половину диапазона.

— Если снять часть гроздей на четвертом сейчас, поздние ряды могут выровняться, — сказал Михаил, изучая таблицу.

— Могут. Но потерю объема уже не вернем.

— Если оставим, получим разный материал и будем разделять сбор. Это люди, техника, время.

— Раздельный сбор мы можем провести.

— При условии, что ранние ряды не уйдут вперед, пока ждем поздние. Ты хочешь рискнуть партией ради шести тонн.

— А ты хочешь списать шесть тонн на основании одной серии.

Он положил ручку.

— Кира, у нас две недели. Я видел состояние лоз.

— А я вижу показатели ягод. Нам нужны повторные пробы через сорок восемь часов.

— За эти сорок восемь часов жара не уйдет.

— Поэтому результат будет показательнее.

Илья стоял у дальнего стола, делая вид, что занят журналом. Мы оба говорили громче обычного, и он не мог не слышать.

Михаил заметил его одновременно со мной.

— Перенесем в кабинет, — сказал он.

— Сначала оформим результаты. Илья, внеси все точки без среднего по участку. Общую таблицу подготовь к четырем.

— Понял.

В кабинете Михаил закрыл дверь.

— Я не пытаюсь забрать у тебя решение по приему.

— А я не пытаюсь учить тебя виноградарству. Но данные неполные.

— Если повтор подтвердит разницу, ты согласишься на выборочное снятие?

— Да.

— Если не подтвердит?

— Сделаем третий отбор другим сотрудником и проверим маркировку. Я не буду принимать решение по результату, которому не доверяю.

Он немного подумал.

— Сорок восемь часов. Маршрут согласуем сегодня. После этого решение в тот же день.

— Согласна.

Мы вернулись к таблице и собрали три сценария. Минимальный не включал закупку и исходил из нижних границ. Базовый опирался на наиболее вероятный собственный урожай; внешнее сырье шло отдельным вариантом после проверки. Высокий содержал все верхние границы и пояснение, что одновременное достижение маловероятно.

В шесть Олег отправил пакет Борису. Я проверила приложение перед отправкой. Под моей фамилией стояло: «Сценарии подготовлены по текущим данным. Окончательное подтверждение после контрольных проб». Михаил подписал свою часть тем же условием.

Я собиралась уехать, когда на внутренний номер позвонила Тамара.

— Кира Андреевна, зайдите на пять минут. Желательно сегодня.

В бухгалтерии горел только ее настольный свет. Тамара разложила перед собой платежный календарь.

— Я открыла вам доступ к полному бюджету, как в протоколе. Но сначала хочу показать на бумаге. До расчетов с первой сезонной бригадой двенадцать дней. Если аванс покупателя не придет, свободного остатка недостаточно.

— Насколько?

Она назвала сумму. Она была меньше стоимости одной четверти компании и больше всех моих личных сбережений.

— Это отражено в модели Полины?

— Отражено. Закрытие планировалось предварительным платежом по сделке. Есть еще клиентские авансы, но по ним нужны подтвержденные партии.

— Почему мы обсуждаем это только сейчас?

— Раньше вопрос решал Олег Викторович с Полиной Романовной. По новому протоколу данные доступны всем участникам. Я исполняю.

Она не оправдывалась и не обвиняла. Просто показала строку, в которой заканчивалась наша возможность спорить без учета денег.

— Завтра утром разберем обязательства по датам, — сказала я. — Вместе с Михаилом. Олег и Полина тоже должны быть.

— В девять подойдет?

— Да.

Я вышла на парковку позже семи. Михаил уже уехал. Олега и Полины тоже не было. В окнах производственного корпуса оставался свет: вечерняя смена готовила линию к приему.

Мы получили честный прогноз. Теперь предстояло выяснить, хватит ли нам денег прожить с этой честностью до конца сезона.