Kitobni o'qish: «ИЗ ПАПКИ. На пальцах одной руки»

Подчеркну…

Действия в настоящей книге протекают в 1965 году. Основные персонажи – первокурсники биофака МГУ имени Ломоносова, которые недавно были школьниками, затем – абитуриентами. Главные – те из них, кто жаждал попасть на кафедру биофизики. Центральных – двое: Руслан Назаров из провинциального города в Узбекистане и сам Автор.

Автор получил известие 13-го августа 2026 года:

- сейчас абитуриенты в основном просеиваются через олимпиады, победители имеют право быть зачисленными на факультет без экзаменов;

- библиотеки в МГУ и на биофаке действуют по-прежнему;

- но в читальных залах бывает не больше пяти человек;

- нужную литературу берут в основном из интернета и читают на своих устройствах;

- нередко лекции и ведутся онлайн, и прослушиваются в удобное для студента время и в любом месте;

- теперь обучение на биофаке продолжается 6 лет;

- сие есть результат перехода от системы «бакалавр-магистр» к системе «специалист» (можно сказать, возвращение к былому);

- проблема поиска своего направления в биологии остаётся актуальной и сейчас.

Автору все перечисленные пункты интересны. Последнее – особенно. Ибо оно не снимает вопросы целенаправленного воспитания и образования дошкольника, учащегося школы, студента, поставленные Автором, который обозначил и пути их решения.

Да, люди, их поведение, менталитет, ценности, интересы, способы их достижений, – разные поколение за поколением.

Да, смартфоны превратили в своих рабов почти всех от мала до велика.

Да, искусственный интеллект и его носители-роботы в активном марше и наступлении.

Да, видимо, скоро (доживём – убедимся!) будет немало людей, которые, пройдя через горечь неудач отношений с представител(ем)(ьницей) противоположного пола, выберут себе в спутни(цы)(ки) жизни робот(ессу)(а).

Но тягу между юношей и девушкой, о чём в книге есть пронзительная глава, никто и никогда не сможет ни отменить, ни заменить. Этим она, книга, и ценна на веки вечные.

Археологи и палеонтологи находят какие-то артефакты, рисунки, следы, кости, останки, которым несколько тысяч лет, и с гордостью извещают мир о своих открытиях. А в книге – в живых текстах запечатлены живые люди второй половины ХХ века. И это – ещё одно неувядающее достоинство книги.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1

Весна. Руслан Назаров заканчивает школу. В будущем он хочет работать на большом заводе. На каком? Машиностроительном или химическом. Кем? Инженером или конструктором. Ещё у него есть тайное желание заниматься тем, что называется научной работой. В какой области? Физики, а может, химии. О выборе профессии Руслану не с кем посоветоваться. А о желании стать учёным и говорить не смеет, и даже себе признаться стесняется. Но ни у кого не вызывает сомнения, что Назарову непременно следует продолжить образование, что после школы он обязательно должен поступать в вуз. А впрочем, кто в наше время не стремится туда?!

Дальние дали манят Назарова. Там он будет учиться. Там найдёт желанных друзей. Встретит избранницу своей мечты.

Итак, весна. Солнце. Цветы. Освежающие дожди. Пьянящие запахи. А Руслан весь смысл текущих и последующих дней определяет одной единственной надеждой: поступить!

А летом… Летом он будет вынужден перекрыть и те ручейки и речки, которые с весны останутся неперекрытыми. Все воды источника, уносимые в обычное время по разным направлениям и часто без пользы, направит на одно большое поле. Уже десять лет возделывается оно. В этом году должно дать свой самый важный, самый решающий урожай.

Да, скоро Руслан будет напряжённо трудиться, отдавая все свои силы и способности. Почти все. Иногда его мысли, всё-таки оторвавшись от насущных забот, будут то бродить по дорогим улочкам воспоминаний, то опережать время на стремительных крыльях фантазии. Чаще всего Руслан будет предвосхищать в своём сознании тот день, когда он уже студентом вернётся в свой Малчи. И каждый раз будет видеть себя на знакомых улицах. А однажды будет захвачен мыслью, что прохожие не знают, какой высоты он сумел достичь, какую радость несёт в груди.

Радость! Как редко сейчас является ко мне эта спутница исполнения большого желания и достижения заветной цели! То ли желаний и целей не стало, то ли они перестали добираться до успешного решения!

Радость! Неожиданно ко мне она не приходила никогда. Всегда долго готовился ко встрече с ней. А когда она, наконец, являлась, я не мог скрывать – хотя бы перед собой! – что она непохожа на ту, давно взлелеянную в моём воображении. Может, это обижало её? Может, поэтому она так быстро покидала меня? И потому теперь не благоволит мне?

Смогу ли уберечь моего Руслана от подобных рассуждений? Не знаю. Сейчас могу только тешить себя надеждой, что радость – ветреная подруга успеха – не забудет дороги к нему. А смогу ли я в действительности научить его доводить до этой капризной девчонки свой зов, добиваться у неё благосклонности, ждать и дождаться её прихода, встретить с блеском и с готовностью принять заботы, которые она всякий раз приносит с собой, иногда оставляя их, как будто, навсегда, – ничегошеньки пока не знаю. Ведь я ещё и сам не преуспел в этих премудростях. Правда, иной рассказ о неудачах выше некоторых романов о преуспеянии. Но не об этом речь сейчас, достопочтенный мой читатель (заранее прошу прощения, если какие-то мои обороты, выражения, фразы покажутся кое-кому устаревшими, или – Боже упаси! – вычурными…).

Обратимся же к нашему герою.

Подобно подросшему птенцу, пытающемуся вылететь из гнёздышка, Руслан Назаров рвётся из своего родного городишка. И вот – расправляет крылья. Разбегается. Взлетает. Большинство птиц почти всю жизнь проводит в небе. И тебе не уставать, мой проект! Пока не долетишь до какого-нибудь островка в океане, над которым будет лежать твой путь, ни отдохнуть у тебя не будет возможности, ни оглянуться назад – не хватит времени. Велик океан. Но и немало в нём островков. Пустынных и цветущих. Обжитых и безлюдных. Спокойных и бурлящих. Но спеши, спеши долететь, пока ты молод, полон сил и уверенности в своих возможностях, до своего островка. Иначе придётся тосковать в краях чужих, немилых, чуждых.

Может, читатель, вы думаете, что я опять говорю о себе? Нет! Веру в себя я ещё не потерял. Да и никогда того не будет! Признáюсь: сейчас нахожусь на островке раздумий. А на нём долго оставаться нельзя. Ну, поспешу за Русланом. Чтобы незаметно следовать за ним. Зарисовывать интересные моменты его полёта. И все потуги мои, быть может, вскроют предо мной верный азимут к моему заветному островку.

Вставкой фотоснимки и пояснения к ним

Фото листов А-4 плотной машинописи. 60 страниц. Начало писательства по их созданию – октябрь 1974 года. Прерывание работы – 27 января 75-го. Эта дата повторена на снимке крупным шрифтом красного цвета. Основной персонаж манускрипта шёл как Тимур Назаров. Так он сразу и обозначен в первой же строке: левая стопка листов, Часть первая, глава 1.

Стопку ввожу в память ноутбука, чтобы загрузить сочинение на издательскую платформу «Литрес Авторы»: Тимур стал Русланом. Сейчас – 10 августа 2026-го. Wow: пролетевшие годы не воспринимаются как полвека с хвостиком! Словно бы-ы-ыло неда-авно, а на деле – давно!..

И не могу не отметить, что поражён детальным описанием ББА (Часть-1, глава-8). Ведь я к устройству этой аудитории никогда особо не присматривался. А с декабря 1968-го и на факультете-то бывал редко (в основном пребывал в Институте биохимии, диплом МГУ получил в 71-м). Каким же образом вся ББА будто фотографически была запечатлена в моей памяти, что через чуть ли не десятилетие (начало первого курса, когда частенько сиживали в ББА, – это год 65-й) изображение абсолютно верно соответствовало действительности!!!

ББА, 16 мая 2025 года. Официальная часть встречи выпускников: 60 лет школьному аттестату зрелости и 55 – диплому МГУ.

В технической яме (в ней в чёрном костюме стоит мой одногруппник и друг Сергей Ременников) теперь отсутствует громоздкий эпидиаскоп, в студенчестве восхищавший нас как одно из достоинств и преимуществ МГУ (Часть-1, глава-8). Видимо, уже давненько заменён компьютерными средствами демонстрации изображений).

Немало тех, кого здесь нет.

Одних – совсем среди живых.

Иные ж – далеки весьма.

А на этом фото 1980 года – выпускники-1970 в ББА. Десятилетие окончания факультета. Как нас ещё много! Видимо, фотограф попросил рассесться и на ступеньках прохода, чтобы все вошли в кадр. Сергей Ременников – первый в проходе, повернул голову к девушке, руки запястьями положил на колени, а кисти – опущены вниз.

Из названных биофизиков в самом конце данного сочинения (Часть вторая, глава-5) на фото различимы Вахтанг Берия (за Сергеем, чуть слева) и Юрий Федулов (выше, через двоих после Вахтанга).

Ниже представлю ещё три фотографии с моими биофизиками, названными в конце данного издания, чтобы все иллюстрации были доступны и тем читателям, которые откроют бесплатный фрагмент книги.

Но отмечу, что из персон, названных под занавес, Равшан Елемесов из казахстанской Караганды учился на экономическом факультете МГУ; Заур Шамиль-оглы Алиев – выпускник Бакинского университета, с ним мы подружились в Институте биохимии АН СССР в 1972 году; с Тахиром Ишанходжаевым, сотрудником Института краевой медицины, я познакомился и сблизился летом 1974-го на сенокосе, на который была отправлена группа из различных научных учреждений Ташкента.

Юрий Петрович Федулов, доктор биологических наук, профессор, проректор Краснодарского агроуниверситета, на встрече выпускников-1970 биофака МГУ, 40 лет завершению студенчества, 2010 год.

Николай Марфенин, доктор биологических наук, действующий и поныне (август 2026-го) главный научный сотрудник и заслуженный профессор биофака МГУ. Борис Мешков – справа. Он в конце книги назван уникальным. Таковым он был и в нашем студенчестве и досель остаётся неповторимым. Фото от 16 мая 2025 года, встреча выпускников.

Здесь мы на летней практике после 2-го курса. Звенигородская биостанция, лето 1967 года. В тельняшке (стоит) – это Серёжа Ременников. Старательно ведущий записи – Юра Федулов (в клетчатой рубашке, сидит). Марат Авазов – крайний слева, единственный, кто глянул в объектив фотоаппарата (кажись, случайно), да ещё и подбоченился (наверно, потому, что горделивый).

Летом 75-го Марат полетел в Краснодар. Хотел найти казачку О. Г. Трофанову, с которой был знаком два года тому назад, на исходе своего стажёрства в Институте биохимии АН СССР. Тогда она была студенткой какого-то из технических институтов Москвы. И сочиняла стихи. Справочная служба Краснодара не смогла дать ему адреса Оленьки. Но побывал у Федулова. «Что ли, у нас будет он ночевать?» – недовольным голосом спросила жена Юры (её Марат помнил: тоже с биофака, на пару курсов младше). «Да!» – коротко и твёрдо ответил муж. Позже он отпустил её, как говорится, на все четыре стороны. Ещё спустя какое-то время у него появилась настоящая вторая половина. С которой, как писал Юра Марату где-то в 2015-м, жил и живёт душа в душу.

А в 1975-м Марат, будучи у Юры, дал ему почитать несколько печатных страниц из книги, в которых отображены первокурсники биофака-65, доцент химфака Годнева, её дочь Жанна и влюблённый в последнюю Валерий Козырев – одногруппник Руслана Назарова. Эти страницы и названы пронзительными в авторском «Подчеркну…» в самом начале книги, ставшем дополнением и вступлением к ней в текущие августовские дни года 2026-го. И они, страницы (в книге – Часть-1, глава-11), очень понравились Юре.

В 75-м Марат виделся и с мамой Юры. «Тут в основном казаки, – говорила она, улыбаясь. – Местные пришельцев притесняют. Мы давно выдаём себя за казаков…».

Ю.П. Федулов ушёл за черту между двумя мирами 2 декабря 2023 года…

2

Вчера от сына пришла телеграмма: «Доехал хорошо Устраиваюсь Руслан».

Ах, почему она не взяла её с собой на работу?! Доставала бы время от времени, чтобы вновь и вновь убеждаться, что у сына, слава Богу, всё нормально. И ещё она всем показала бы телеграмму. Ну, как же она забыла её взять?!

Вернувшись домой пораньше, Нурия-опа никого дома не застала. Взяв со стола телеграмму, села на диван и долго смотрела в неё. Но не читала. Словно и не могла прочесть. Да и к чему ей читать? Ведь она сердцем вобрала то, что неровно отпечатано на этих двух полосочках. Глядя на них, она видит не буквы, а поезд, подходящий к вокзалу. Люди, люди, безликие люди кругом. А вот крупным планом предстаёт перед ней картина: сын выходит из вагона и почему-то улыбается.

«Тяжёлые у него были чемоданы. А на такси уж, наверно, народу много».

На этом эти кадры прервались. И другие картины из недавнего и далёкого проходят перед её глазами. Если сейчас попросить Нурию-опа пересказать эти картины, то в лучшем случае она с трудом сможет отыскать им названия. А воспоминания состояли из отрывочных слов и событий, которые тут же вызывали в ней чувства, пережитые ею в тот момент, когда всё это происходило и звучало на самом деле. Целые дни вспоминала она, если так можно назвать только ей понятный клубок мыслей и чувств, в одно мгновение, но потом самое главное из собрания своих воспоминаний переживала снова и снова.

Чуть больше месяца прошло, как Нурия-опа получила от сына предыдущую телеграмму. Она встала, отыскала в своей сумке знакомый листок и вернулась на своё место.

«Сдал отлично последний экзамен Жду комиссии Руслан».

Вместе с этой телеграммой ей принесли и приглашение на переговоры, которые были назначены через два дня. Думала: сдаст экзамены – будет спокойнее на душе. Сдал – а ожиданий, тревог, волнений только прибавилось. Ещё два дня! Скорей бы, что ли!

На переговорный пункт Нурия-опа пришла на целый час раньше назначенного времени. Каждый раз, когда раздавался звонок, напрягалась и мучительно ждала, что скажет телефонистка. Более двух часов просидела в томительном состоянии. Наконец, тишина, наступившая в небольшом зале после очередного звонка, была нарушена для неё:

— Москва! Третья кабина!

Нурия-опа вскочила, в растерянности пробежала взглядом по кабинам и неуклюже бросилась к своей. Схватила трубку двумя руками. Стук сердца отдавался в ушах.

— Алё! Руслан! Ты?! Алё!

Но голос сына сквозь шумы был едва различим. Она ещё ни слова не успела разобрать, но почувствовала, что всё завершилось благополучно. Неужели, неужели поступил?!

— Руслан! Алё! Руслан! Говори громче! Я ничего не слышу!

— Я поступил! Говорите тише, мама! Мне слышно очень хорошо, – наконец услышала Нурия-опа.

— Поступил?! – она всё ещё не смела поверить.

— Да! Да! Нас здесь задерживают дней на десять… Мама! Вы меня слышите?! Ну, что вы плачете, мама?! Не плачьте, пожалуйста!..

Нурия-опа встала, отыскала платок, вытерла глаза и снова села на диван.

Наконец, настал день, когда она обняла сына. Но Руслан через три дня уехал в небольшое путешествие. Вернулся через девять дней. А потом… Четыре дня, всего четыре дня пробыл он дома. Пронеслись в хлопотах и заботах. Нурия-опа удивлялась самой себе. Что это с ней? Радоваться надо, а она… Нет, нет! Она очень рада, благодарна, счастлива, горда. Но какое-то непонятное чувство тревожило ей сердце. Неужели, неужели её мальчик уедет далеко-далеко и будет приезжать лишь изредка в течение целых пяти лет?!

Ни поговорить она с ним не успела, как хотелось, ни наглядеться на него, а вот уже и стук колёс не слышен, и последний вагон скрылся за поворотом.

Нурия-опа снова поднесла платок к глазам.

Да, подрос её ненаглядный соколик. Подрос и не помедлил тут же улететь. Где он сейчас? Где?

Хорошим он всегда был ребёнком. Лучше всех учился. Был послушен. Трудолюбив. Жалоб на него никогда не поступало. Правда, в последние пару лет он как-то изменился. Стал каким-то холодным, колючим, неразговорчивым и-и-и… иногда бывал таким, словно чужой. А в детские годы был таким милым, таким ласковым, таким любящим.

Однажды Нурия-опа одела сына во всё чистое. Радостный, он бегал по двору. Но вдруг его не стало слышно. Мать, оторвавшись от дел, выглянула в раскрытую дверь. Расстроенный, Руслан стоял под урючиной, крона которой бросала тень чуть ли не на треть всего двора, и слюной пытался вычистить с рубашки грязное пятно.

Улыбнулась.

«Сколько ему тогда было? Года четыре? Да, да, четыре: мы ещё жили у Курбановых…»

Хозяйская дочь, на три года старше Руслана, вечно притесняла его. То бегать по двору не разрешит, то урюк, подобранный с земли, отнимет, а то и просто ущипнёт. Руслик, как она называла в те времена сына, жаловался на девочку и говорил, что не хочет жить в городе, что уедет обратно к бабушке, что там его никто не обижает.

Мать улыбнулась опять, а потом вздохнула.

«Да, поскитались мы… А теперь сын покинул дом, такой обжитой, такой уютный. Видно, так уж устроены люди…»

Она недолго размышляла о странностях натуры человеческой. Воспоминания незаметно вновь вернули её в прошлое.

Вот Руслик сидит напротив отца.

— Ещё одну сказку расскажите.

— Я ведь рассказал.

— Ну ещё одну. Последнюю.

— Я последнюю и рассказал. Больше нету.

— Тогда расскажите про джейранов. Как вы лежали и ждали. Как джейраны приходили напиться…

— Я ведь много раз рассказывал про это.

— Ну ещё раз. Только про джейранов расскажите, и я не буду больше просить.

— Ну хорошо…

Нурия-опа вспомнила, что тогда они уже жили в своём доме.

«Руслан в школу ещё не ходил тогда. Значит, ему тогда было лет шесть. А сколько уже прошло, как мы переехали в Новый город? Семь? Да, уже семь пролетело».

Вздохнула опять.

Потом вдруг вспомнила, что Руслик, когда ему нужно было что-нибудь попросить, подходил к ней и, притворно хныча, говорил только одно:

— Мама! Ихек-ихек! Ну мама! Ихек-ихек!

Нелегко было узнать, чего же он хочет. А когда он, наконец, выдавал, то отказать уж было невозможно.

И эта милая привычка незаметно исчезла с годами. Нурия-опа никак не могла вспомнить, когда примерно произошло это. Может, в пятом классе. Может, и раньше.

Руслик стоял перед её глазами. Она даже слышала его голос.

— Мама! Ну мама!

Встрепенулась.

— Спите, что ли, мама? – перед ней стояла Синая.

— А-а… Вернулась… Где была?

— У Томки. Я ведь рассказывала, что они поехали в Ташкент. Вчера вернулись. Ей там купили блестящие туфли и вот такой бант. Капроновый. Она их завтра наденет в школу. А зато у неё портфель старый, а у меня – новый. Ей мама сказала…

— Сколько время сейчас?

— Без… тринадцати семь, – ответила дочь, взяв со стола мамины часы.

— Папа не вернулся?

— Нет ещё.

— Давай я буду кушать готовить, а ты ещё раз проверь, всё ли у тебя готово к завтрашнему дню.