Kitobni o'qish: «Гуси-лебеди»

ГУСИ-ЛЕБЕДИ

Жили-были мужик да баба, и были у них дочка и сынок — совсем ещё малыш, смешной такой: когда смеялся, у него ямочки на щёчках появлялись. Очень девочка любила братца: то косичку ему заплетёт из соломинок, то песенку споёт, чтобы он не плакал.

— Доченька, — говорила мать, — мы пойдём на работу, береги братца! Не ходи со двора, будь умницей. А вечером мы вернёмся и вместе испечём пирог — ты ведь любишь, когда в доме пахнет тёплой выпечкой?

Отец с матерью ушли, а девочка посадила братца на травке под окошко, сама села рядышком, да только вдруг увидела на заборе яркую бабочку. «Ой, какая красивая!» — подумала она и побежала посмотреть поближе… всего на минутку! А когда вернулась — братец исчез.

Тишина. Только ветер шелестит листвой. Девочка оглянулась: нет братца. Сердце у неё застучало так громко, будто хотело выскочить и побежать искать его само.

— Братик! — крикнула она дрожащим голосом. Но никто не отозвался.

Ты когда-нибудь терял кого-то, даже на минутку, и от этого становилось так страшно, что хотелось плакать? Вот и у девочки слёзы покатились по щекам. Она кинулась туда‑сюда, заглядывала за каждый кустик, звала, кричала… А потом выбежала в чистое поле и увидела вдалеке белые крылья — гуси‑лебеди метнулись и пропали за тёмным лесом.

«Это они! Они унесли моего братца!» — поняла девочка и, не раздумывая, бросилась вдогонку. Ноги у неё дрожали от страха, но она всё равно бежала — ведь нельзя же оставить братца

одного там, где ему, наверное, страшно и одиноко.

Бежала она, бежала и вдруг видит — стоит печь, тёплая, будто только что напекла пирожков.

— Печка, милая, скажи, куда гуси‑лебеди полетели? Пожалуйста! Мой братик там, ему, наверное, грустно…

Печка вздохнула, будто ей и самой было жаль:

— Съешь мой ржаной пирожок — тогда скажу. Я ведь старалась, пекла…

Девочка хотела было сказать: «Не буду!», но вдруг подумала: «А вдруг печка обидится и не поможет? А братику нужна помощь прямо сейчас!» И она взяла пирожок, откусила кусочек и сказала: