Kitobni o'qish: «Галактика Андромея. Улвий Лимус: Темнейший век»

Интродукция и Глава I

"Мы развязываем войну, чтобы жить в мире"

Аристотель

--------------------------------------------------------------

Я принимаю бремя верности,

Я принимаю бремя вечной войны,

Я принимаю это бремя как ангел Её.

Я принимаю кодексы чести и открываю разум Её закону.

Я с гордостью буду нести эмблемы моего легиона.

Я с достоинством встану в авангарде Объединения под знамёнами Её.

Я клянусь, что защита человечества есть высшая цель моего существования.

Я клянусь, что каждый враг Свободы, вставший у меня на пути, будет уничтожен моим клинком.

Я клянусь забыть боль, неся Её закон.

Я вверяю дух свой Её воле.

Я вверяю своё тело техническому искусству моей брони.

Я готов умереть за интересы человечества, если такова будет Её воля.

И в этот час я присоединяюсь к своим братьям в вечном служении Свободе и человеческой расе в рядах своего Легиона,

Ибо:

Я — металл,

Я — гнев,

Я — погибель.

(Клятва верности человечеству, Империи и Свободе, даваемая неофитами при вступлении в легион. Технолитания долга и Преамбула Кодекса Легионариос)

--------------------------------------------------------------

INTRODUCTIO

На момент 5.880 года по имери́йскому календарю великая Империя Свободы, межзвёздное царство людей, ведёт Великий Объединительный Поход по расширению своего пространства и объединению всех миров, населённых людьми. Величайшие суперсолдаты идут в авангарде сил человечества — легионеры, биологически модифицированные сверхвоины с перестроенной психикой, обладающие новыми органами и имплантами, носящие тяжёлые силовые доспехи, одним своим видом внушающие ужас врагам и благоговейный трепет союзникам, образуя элитные войска — Гала́ктио Легио́нос.

Но кроме них в Великом Объединительном Походе участвуют и другие заступники человечества: солдаты Галактио Форсина́рум, адмиралы и корабли военно-космического флота Ко́смиум Форсинарум, защитники правопорядка из Галактио Полице́риум/Министе́рио А́стра Полице́риум, военнослужащие Форсинарум Астрано́мика из министерства космического развития, служители Форсинарум Технико и боевые машины-мехи Галактио Тита́нум. Все они объединены лишь одной целью: захватывать и оборонять, возвращать и освобождать, сражаться и умирать в жестоких сплетениях родной галактики.

Име́риус — колыбель всего человечества, прекрасная и развитая планета. Отсюда началась космическая экспансия человечества, начавшего свой поход к звёздам. Самая родная каждому человеку в галактике планета расположена в Праймовой системе в Астра́туме Прайм.

Люди развивались семимильными шагами благодаря стремительному росту технологий и науки. Соорудив способные к межзвёздным перелётам космические корабли, человечество отправилось покорять звёзды. Спустя несколько тысячелетий люди колонизировали немного больше половины галактики Андромеи.

Со временем Имериус стагнировал вследствие алчности и порочности богатых правителей, что привело к потере статуса главного научного, политического и экономического центра, ведь теперь вся ценность колыбели заключалась лишь в символизме.

После неудачных экспериментов с ксенотехнологиями псионического характера на планете начался хаос, а система и многие центральные секторы были отрезаны от остального космоса пси-штормами.

Имериус считался потерянным и погибшим. Однако, пока планета была отрезана от остальной галактики, в 5.264 году на стагнирующей столице человечества начался период Объединительных Войн, когда император Имерийской империи, одного из древних государств, Нили́вий Августио́н объявил о своих намерениях объединить планету под своими знамёнами. Благие войны длились 42 года и завершились победой амбициозного правителя. В кампаниях участвовали солдаты, успешно улучшенные биохимическим путём — Гвардейцы Свободы. Под конец войн появились легионеры, более сложные и искусные суперсолдаты, ставшие логическим продолжением программы Гвардейцев Свободы, но перешагнувшие множество этапов и ставшие прекрасными воинами, способными покорять мир за миром во имя Свободы и единого человечества.

Имериус был объединён, была провозглашена Империя Свободы. Вскоре были покорены Аврора, спутник Имериуса, и Нока́дия, четвертая планета по отдалённости от звезды Прайм. Из совместных усилий нокадийских и имерийских генных инженеров появились нока́димусы (или нока́дии) — шедевр генно-инженерного искусства. Эти воины, превосходящие любые армии и облаченные в ярко-белые доспехи, были созданы для охраны самого сердца новой империи, символизируя чистоту и праведность единого человечества.

Легионеры активно завоёвывали космос во имя Свободы — священной авторитарной идеологии империи людей, подразумевающей демократию, превосходство человечества, имперскую власть, братство, науку, атеизм, ответственность, армию и силу. Некоторые даже обожествляют это понятие, и власти эгоистично используют это. По всей империи ведётся масштабная политика индоктринации, и спустя сто лет после начала Похода эта идеология превратилась в религию без конкретного божества. Однако ныне Великий Поход заходит в духовный тупик, и вместе с ним — вера в Свободу.

Легионы постепенно находили себе родные миры — планеты, где культура местных жителей и воинов легиона либо совпадала достаточно сильно, либо где они совместно проливали кровь, сражаясь против общего врага. Истории каждого легиона довольно разнообразны. Со временем некоторые из них изменили свои названия, вдохновляясь местной культурой, начали массовый набор новобранцев с этих планет и прекратили брать уроженцев Имериуса — такую традицию и официальное право сохранил лишь I легион.

Так прошло около 574-х лет, и настали нынешние события. Каждый легион неустанно ведёт войны по всей галактике, объединив множество миров и уничтожив тысячи нечеловеческих видов. Пра⁴-внук Ниливия — гуманистичный Сивоний — продолжает вести Империю Свободы вперёд, при этом ему помогает его жёсткий брат Акрон. Однако между братьями назревает серьёзнейший конфликт из-за различных взглядов на политику их общей империи.

В это непростое время Великая XIII «Солярная» рота IX легиона «Чёрной Стражи» в составе Сто-пятьдесят седьмого экспедиционного флота находится на далёком рубеже империи людей в Астратуме Элемея, неся слово Свободы в неизведанные края галактического рукава Дамион. Прославленный капитан Дувалор Тарон ведёт своих легионеров в бой во имя человечества и Свободы, сражаясь бок о бок с воинами из других воинств. Но никто из них тогда не знал, что наступит час огня, когда их мир изменится навсегда.

Глава I

«Царь Лесов»

Космическое пространство разрывают абордажные десантные капсулы с ударной частью из плазменных резаков. Они оснащены специальными двигателями модели «Фа́стиус», позволяющими стремительно преодолевать огромное расстояние как в открытом космосе, так и в плотных слоях атмосфер планет.

Три капсулы были окрашены в черный цвет с изящно нанесёнными белыми крыльями, между которыми расположился тевтонский крест. При виде этой эмблемы становилось ясно, что это абордажные капсулы IX легиона «Черной Стражи».

Доблестный легион жестоких космических рыцарей в черных силовых доспехах, за чьими спинами тысячи омытых кровью планет. Это один из самых первых легионов, сражающийся с самого начала Объединительного Похода. Его воины прославились большой жестокостью, сопряжённой с идеалами чести, любовью к осадам, крепостям, лобовым атакам и дисциплиной, но они страдают от цинизма и духовных травм. Офицеры легиона искажают звук своего войсофо́на¹, преобразуя свой голос, звучащий из шлема через внешние динамики, превращая его в низкий металлический рык, похожий на речь технодемона. Черная Стража обладает множеством достоинств и недостатков, но главное качество, которое выделяет её среди остальных легионов, — это жестокость, уравновешиваемая непоколебимой честью, ставящей принципы выше собственной жизни.

Абордажная команда легионеров, состоящая из пятого взвода Тринадцатой «Соларной» роты, летела на перехват вражеского крейсера — калаэдри́йского военного монстра давно минувшей эпохи, древнего ксено́идского² крейсера, заставшего времена начала экспансии человечества в космос задолго до основания Империи Свободы, именуемого никак иначе как «Царь Лесов».

Калаэ́дры — это раса ксено́идов-гуманоидов с длинными острыми ушами и со светящимися любым цветом глазами. Многие представители этой расы имеют большую чувствительность к псионическим способностям³. Их метод войны против людей отвратителен и позорен для истинного воина: они используют террористическую деятельность, диверсии и лишь в исключительных случаях вступают в открытое противостояние на поле боя.

Всё, что создают и строят калаэдры, отличается утонченностью, элегантностью и красотой. Они ценят скорость и ловкость, и их техника полностью соответствует этим принципам: калаэдрийские космические корабли совершают стремительные манёвры, что делает их чрезвычайно трудно поражаемыми для врага. Но легионеры, великие защитники человечества, избрали иной путь: не уничтожить корабль противника, а захватить его силой абордажа. Такое сложное и опасное решение даже для элитных солдат обусловлено чувством долга. Ведь именно борьба, служение, принятие риска и готовность умереть за Свободу стали основой их бытия. Хотя Великий Поход достиг многих своих целей, но одним из главных врагов человечества всё ещё остаётся Империя Даэлота́с — царство этих трусливых ксеноидов.

По закодированной и защищённой связи имперских вооруженных сил в этом участке космического пространства шёл приказ о поддержке абордажных капсул через отвлечение систем защиты калаэдрийского крейсера на себя, позволив легионером достичь обшивки корабля с меньшей угрозой, чем могла быть в иных, неблагоприятных обстоятельствах.

Все боевые шаттлы IX легиона и Космиус Форсинарум покинули ангары эсминцев типа «Странствующий», а абордажные капсулы, приближаясь к корпусу «Царя Лесов», активировали двойные реактивные двигатели.

Капсулы стремительно приближались к древнему космическому страннику врагов человечества, и, в конце концов, войдя внутрь энергетических щитов корабля, концевые мощные резаки проснулись от сна, и потоки плазмы проделали глубокие дыры в обшивке крейсера, создавая горячие расплавы уже внутри корабля.

Абордажные капсулы достигли крейсера, и две из них врезались прямо в ангар калаэдрийского судна. Мощно и резко пробивая палубу, капсулы вошли внутрь, сопровождаемые металлическим скрежетом и оглушительным грохотом, заполнившими помещение.

Воины Даэлотаса, облаченные в утонченную белую броню с зелеными и коричневыми элементами нано-ткани, уже ожидали атаку ангелов Свободы, подготовив своё оружие к противостоянию с заступниками человечества. Их вооружение было сугубо энергетическим, что давало им большое преимущество в бою против обычных солдат Галактио Форсинарум и даже против великих легионеров.

Как только капсулы врезались в палубу ангара, шлюзы открылись, и из каждого абордажного аппарата вышло по пять легионеров Черной Стражи. Силовой доспех заступников человечества IX легиона окрашен в черный цвет с белыми наплечниками, на правом из которых всегда находилась эмблема легиона, а на левом — номер. Броня была способна выдержать практически любой урон, а шлема легионеров, как и светящиеся зловещим алым светом элементы доспеха, внушали страх и ужас у врагов, являясь смесью визуального устрашения и рыцарской культуры.

Взводом из пятнадцати воинов управлял лейтенант Кли́ций Эрикио́н, а помогал ему сержант У́лвий Ли́мус, его верный друг и боевой товарищ. Взвод Клиция принимает активное участие во всех кампаниях роты в составе Сто-пятьдесят-седьмого экспедиционного флота, появляясь и прорываясь в одних из самых тяжелых и опасных операциях. Имеющий славу великолепных штурмовиков, пятый взвод без сомнений был отправлен на абордаж «Царя Лесов».

Клиций носил белый с чёрным вертикальный гребень на шлеме, на левом наплечнике был закреплён щиток с изображением белого меча, вонзённого в череп. Его броня дополнялась ремнём тёмного цвета с серебристой окантовкой, украшенным парами белых заклёпок с символикой чёрного креста и тонкой серебряной полосой посередине. От заклёпок спускалась ткань тёмного цвета с белой каймой и большим белым крестом, на которой были выгравированы буквы «F», «H», «B», «C»: «Свобода», «Человечество», «Черная Стража».

Улвий смотрелся куда более скромно. Сержант носил щиток на правом наплечнике, отделанный белой каймой, внутри которой нанесли бордовую окраску с жёлтыми диагональными полосами. Кроме того, образ дополнял пояс-балтеус с круглой большой пряжкой с такой же каймой. Внутри пряжки была изображена гордая эмблема легиона.

Суперсолдаты сжимали в латных перчатках тяжелые крупнокалиберные штурмовые винтовки модели «ТК-61», тальт-винтовки, прекрасное оружие, которым могут пользоваться только легионеры, ведь тяжесть, высокая отдача и свойства тальт-оружия⁴ рассчитаны именно на заступников человечества. Стреляя из штурмовых винтовок, черные стражи уничтожали десятками своих остроухих противников, ведь одного выстрела хватало, чтобы отнять одну жизнь.

Они уничтожали всё и вся: солдат, обслуживающий персонал и роботов-служителей. Всё подлежало разрушению и ликвидации под аккомпанемент падающих гильз и оглушающе громких хлопков.

Ангелы Свободы шли вперёд и им было безразлично на попадания противника, потому что силовые доспехи легионера защищают от большинства видов вооружения рас галактики.

Несколько сверхвоинов взвода метнули осколочные гранаты, весьма эффективные против калаэдров. Гранаты легионеров превосходно действуют против любой пехоты большинства цивилизаций Андромеи вне зависимости от их уровня технического прогресса — они всё равно будут разорваны и уничтожены.

— Черная Стража, вперёд! — прокричал боевой клич легиона лейтенант Клиций, сняв с пояса силовой меч «Крушитель империй». Взмахи этим изящным реликвийным клинком в мгновении ока оставляли после себя лишь разрубленные ровной линией пополам тела ксеноидов.

— Мы идём за вами, не ждите пощады! — восклицали остальные воины, продолжая фразу.

Калаэдры ничего не могли противопоставить легионерам. Мощь и жестокость ангелов Свободы вынудили их начать отступление в другой отсек корабля, однако черные стражи, насыщаясь страхом и кровью врагов, убивали и в отчаянии убегающих, стреляя им в спины.

Клиций дважды махнул рукой, показав три пальца — сигнал к полному подавлению любого сопротивления. Стражи, как всегда, молча и с присущей им угрюмостью приняли приказ. Отцепив от силовых доспехов примагниченные лазеромечи⁵, они бросились в ближний бой на отступавших ксеноидов. Каждый удар смертоносного оружия разрывал вражескую плоть и броню. Звук лазерного гудения и шипения энергии сопровождал каждый взмах, а в момент соприкосновения клинков с броней возникали голубоватые вспышки.

Сержант Улвий, приваты У́трос и Не́гас, специалисты по взрывчатке, вместе обходили уголки ангара, устанавливая взрывные устройства на космические боевые шаттлы. Стремительно отбегая от машин, они взрывали их, лишая калаэдров потенциальных путей отступления, самого спасения и боевой силы. Ангелы оставляли врагам лишь один выбор: сражаться и умереть.

Тяжёлые гильзы тальт-винтовок и пистолетов перестали падать на пол. Стрельба прекратилась. Калаэдры были ликвидированы.

Окропив стены и палубу кровью, перешагивая разорванные бездыханные тела своих врагов, легионеры Девятого продолжили движение ровным, строгим строем. Их следующими целями были соединение с третьим отделением под командованием ментио́на⁶ А́льрууса и ликвидация капитана корабля — псио́ника, калаэдрийской ведьмы Айте́лии Ам’Анор.

В ангаре слышались только тяжёлые шаги заступников людей в силовых сабатонах и истошные предупреждения системы оповещения, сообщавшей на общедаэлотасском языке о непосредственных столкновениях на палубах крейсера. Каждый легионерский шаг тяжёлым эхом раздавался на посадочной площадке, создавая железный шум, словно на металлическую землю сошли ангелы, чтобы принести свою праведную кару.

Черные стражи, гордые и сильные, под гул и жужжание механизмов силовых доспехов, стремительно приблизились к дверям лифта. Однако на месте выяснилось, что они заблокированы: калаэдры успели закрыть их, заперев воинов Девятого в ангаре.

— К аварийной лестнице. Живо! — гаркнул командирским голосом через динамики шлема Клиций, сжимая в левой руке тальт-пистолет, а в правой — эфес силового меча. Черный страж хрустнул шеей, а затем последовал за своими солдатами, обнаружившими аварийный проход. Однако и он оказался заблокирован.

— Лейтенант, проклятые ксеноиды заблокировали и эту дверь, — раздраженно произнес Негас.

— Взрывайте, взламывайте, выламывайте — мне всё равно. Главное, чтобы она была открыта!

— Исполняем, — подчинительно ответил приват.

Черные стражи установили взрывное устройство на двери аварийной лестницы и отошли от них. По нажатию на руну активации детонатора проход был освобождён от препятствия огненным шквалом, разорвавшим тишину. Мощи взрывчатки, разошедшейся ослепительной пламенной сферой высвободившейся энергии и горячего газа, более чем хватило, чтобы уничтожить толстые двери аварийного выхода.

Клиций скомандовал идти вперёд через церебральный приказ. Его ангелы при помощи нейроцентра доспеха выразили на дисплее лейтенанта подтверждение, отобразившимся в нижнем правом углу зелеными значками рядом с именем каждого члена его отряда.

Взвод двинулся дальше. Улвий шел одним из первых. Сжимая в руке плазменный пистолет, он был готов в любой момент устранить врагов человечества, во что бы ему это ни встало.

Поднимаясь по аварийной лестнице, заступники Свободы слышали тревожный вой сирены, отчаянно оповещающей весь крейсер калаэдров об опасности. Здесь было темно, лишь синий тусклый свет неоновых ламп освещал серо-голубое широкое пространство. Легионерам тьма не мешала: их улучшенное зрение быстро адаптировалось к темноте, а системы шлема и вовсе увеличивали яркость, позволяя черным стражам обходиться без фонарей или иных средств освещения пространства.

Вскоре раздался глухой рев тальт-снарядов и возмущения энергии. Черные стражи быстро осознали: это воины третьего отделения вступили в бой с ненавистными калаэдрами. Они ускорились и с неимоверной скоростью поднялись на платформу со шлюзовыми вратами, за которыми бушевала жестокая и активная битва, чья ярость была мрачна. Понимание этого пришло к ним благодаря биодатчикам и модифицированному слуху.

Желая прийти на помощь своим братьям, легионеры двух отделений решили взорвать шлюзовые двери. Подойдя ближе, ангелы Свободы установили оставшиеся у них взрывные устройства, которых, как они думали, должно было хватить, чтобы расчистить путь.

Брат Негас, державший детонатор, ударил кулаком по груди и вытянул руку вбок, отдавая приказ братьям отойти от врат. Со сладким пристрастием специалист по взрывчатке нажал на клавишу детонатора. Мгновением позже вокруг раздался мощный взрыв, окутавший помещение дымом, а врата — огнём. Но какое же было изумление легионеров, когда их глаза обнаружили, что мины не сработали, а шлюзовые ворота, несмотря на повреждения, были не уничтожены!

Оказавшись в смятении, черные стражи начали искать возможность добраться до братьев и прийти к ним на помощь.

— Выстрел плазменного пистолета тоже ничего не сделает, если уж наша взрывчатка не помогла, — констатировал Улвий.

— А ты попробуй! — резко, чем следовало, ответил На́льтус, крепко сжимая рукояти восьмиствольного тальт-пулемета. В бою он ни на минуту не расставался со своей тяжелой «крошкой», из-за чего порой возникали шуточные разговоры о том, будто руки у Нальтуса столь же крепки, как и его броня.

Решив всё-таки попробовать выстрелить в ворота плазмой по побуждению его тяжеловооруженного брата, сержант Лимус задержал спусковой крючок, чтобы из пистолета вышел нестабильный пульсирующий сгусток плазмы. По истечении четырех секунд, почувствовав, что дольше держать нельзя — ведь тогда плазма могла бы перегреться выше критической отметки и взорваться, лишив Улвия руки, — легионер довел спусковой крючок до щелчка и отпустил палец. В мгновение, нет, быстрее чем в мгновение, произошёл выстрел. Нестабильный сгусток плазмы вылетел из пистолета, попав в ворота, вызвав обширный голубой взрыв, ознаменовавшийся небольшой вспышкой умирающего солнца. Но врата всё ещё стояли.

Особо мощный выстрел мгновенно активировал охранную систему: из особых отверстий пола и потолка вырвались энергетические лучи, пульсирующие и наполняющие воздух запахом озона. Плотная энергия неизвестного происхождения тут же материализовалась в фигуры гуманоидных энергостражей, в точности копирующих внешность гвардейцев ордена Маэ́ри’Кдуа́н⁷ — высокие, облачённые в массивную броню с многочисленными декоративными элементами: шипами, орнаментами и узорами. Их устрашающие шлемы увенчаны длинными острыми шипами и конскими хвостами на затылке. Вооружены они двухклинковыми мечами.

Улвий заметил интересный факт: система охраны среагировала лишь сейчас. Почему-то мощный взрыв мин не пробудил её. Возможно, причиной этому послужили многочисленные внешние и внутренние повреждения из-за изнурительных боёв, в которых погряз «Царь Лесов».

Энергостражи, известные как «Духи силы», немедленно атаковали чёрных стражей. Уклоняясь от выпадов врагов, Улвий успел подсчитать ровно десяток этих неживых созданий. Даже такого количества было достаточно, чтобы стать существенным препятствием для ангелов Свободы. Легионерам приходилось быстро реагировать, уклоняться или отбивать атаки противника. Только повышенная реакция, усиленная биохимическим вмешательством, не раз вызволяла суперсолдат из сложных боевых ситуаций, требующих молниеносной скорости и ловкости движений.

Многие храбрецы взвода, крепко сжимая рукоятки лазеромечей, вероломно ринулись в схватку с калаэдрийскими техноеретическими творениями, веря в себя и свои силы, считая, что они способны победить материальные проекции легендарных, самых лучших воинов остроухих ксеноидов.

Чёрные стражи не испытывают удовольствия от схваток с такими противниками, предпочитая, конечно, сражаться с врагами из плоти и крови. Но сейчас они могли выплеснуть всю свою ярость, поддерживая холодное безразличие.

IX легион предпочитает выполнять поставленные боевые задачи любой ценой лишь через холодный расчет, не нарушая собственных кодексов чести. Однако это не умоляет того факта, что иногда легионеры получают странное, будоражащее разум удовольствие от войны, для которой были специально созданы.

Бо́льшая часть взвода перешла в ближний бой. Лишь трое ангелов Свободы стреляли в врагов из тальт‑оружия в режиме одиночного огня — вести интенсивную стрельбу было невозможно из‑за высокого риска поражения союзников. Однако вскоре и они активировали свои лазерные мечи.

Тяжёлые гильзы падали на пол, создавая звонкую, потрясающе жуткую мелодию, плавно переходящую в хаотичную какофонию на фоне бешеных всплесков, шипений и бушевавших потоков энергии, смешанных с грохотом выстрелов. Обыкновенный абордаж, — усмехнулся про себя Улвий.

Сержант изящно замахнулся и в следующий миг нанес удар лазерным мечом, но противник отразил его, подставив длинную рукоять. Дух немедленно перешёл в контратаку: пнул Улвия по голени, а затем ловкими движениями рук наносил по легионеру удары один за другим.

Благодаря генетическим улучшениям, резко повысившим реакцию по сравнению с обычным человеком, Лимус уворачивался и парировал ловкие выпады, не давая энергетическому воину «Царя Лесов» ранить себя и пролить легионерскую кровь.

В глубине души Улвий презирал любых существ, сотворённых из осязаемой энергии: у них не было эмоций, у них не было души. Сражаться с теми, у кого нет ни чувств, ни боли, было тяжело не только физически, но и ментально.

Отпрыгнув в сторону, Лимус попытался выстрелить из плазменного пистолета, но ксеноидная материальная энергопроекция быстрым ударом ноги выбила пистолет из его руки, заставив чёрного стража вновь перейти в ближний бой.

Легионеры Чёрной Стражи способны впадать в «багровое неистовство», когда над воином власть берёт жажда насилия, резни и первородная ярость в моменты тяжелого стресса или эмоционального всплеска. Этот генетический недуг возник после смерти их первого прайма, Ва́льта На́рро⁸, затрагивая всех, кто несет в себе его гены. «Багровое неистовство» может проявиться у легионеров любого возраста и опыта, заставляя чёрных стражей вести жестокую психологическую борьбу против внутренних демонов.

Если поддаться влиянию недуга, то легионера захватывает состояние неведомой ранее дикой ярости, заставляющей агонизировать саму душу, обрывающей нить связи между разумом и телом. В этом воистину страшном состоянии ангел не всегда может распознать даже собственных союзников.

Ранее Улвий уже сталкивался с «багровым неистовством», хотя и в более лёгкой форме, и смог его побороть. Но одолеть его однажды не значит победить навсегда: воин может снова попасть под его влияние, ибо в его крови течёт ген основателя IX легиона — Вальта Нарро.

Клиций, сражавшийся с самым крупным и сильным энергостражем, олицетворяющим собой образ вождя, мощи и достоинства (хотя второе у них проявляется редко, когда дело доходит до настоящей войны), подобно всем черным стражам, умел сохранять равновесие между «багровым неистовством» и состоянием разума. Тем не менее порой он словно склонялся маятником к кровавой агрессии и звериному насилию, как это происходило и сейчас.

Эрикион вспыльчив и невероятно жесток, поэтому он всегда рискует ступить на самый тонкий слой между разумом и генетическим недугом. Окружающая обстановка переставала существовать для него — единственной целью становилось уничтожение ненавистных порождений врага. Ему нужна была эта ярость, чтобы одержать победу.

Клиций — талантливый воин и командир, но ему также присущи нетерпеливость и резкая грубость. Рыча, словно берсеркер из древних сказаний Имериуса, лейтенант совершал столь молниеносные и переполненные грубой силой атаки, что дух силы практически потерял меч из рук. Вскрикнув, Клиций сокрушил величественным Крушителем империй противника, заставив его тело буквально раствориться в воздухе, рассыпаться на маленькие осколки.

Продолжая сражение с врагом, Улвий мастерски отражал атаки противника. Желая скорее покончить с творением больного ксеноидского гения, Лимус перешёл в контратаку. Сокрушив сабатоном колено духа силы, заставив того упасть, заступник человечества ниспослал на него гнев праведного оружия. Лазеромеч черного стража вцепился в двухклинковый меч калаэдрийского воинственного творения, дабы в следующее мгновение высокочастотными колебаниями и жгучестью лазера разрезать пополам оружие ксеноида. Тотчас, не сбавляя давления и силы, меч сержанта IX легиона вонзился в «тело» духа, прорезав его пополам, оставив ровный срез.

Покончив с одним врагом, сержант, не теряя мгновения, отправился на подмогу братьям.

Ха́льг являлся молодым воином легиона, поэтому был неопытен, ведь всего год назад стал инициа́том⁹. В силу именно неопытности воина энергостраж зажимал ангела Свободы, не давая ему шанса наносить контрудары, заполучив полное превосходство в бою. Хальг пытался защищаться и парировать гнев противника, но чёрный страж быстро терял силы и после мощной атаки врага лазеромеч легионера Девятого был выбит из латной перчатки, оставив носителя чёрной брони безоружным.

Последовавшая атака сокрушила защиту силового доспеха и клинок врага коснулся плоти. Хальга получил ранение в бок. Красная жидкость хлынула из раны, окропив броню. Клинок прорезал плоть, и ксеноид пролил священную кровь защитника Свободы, несущего Её слово. Воин издал болевой рык, искажаемый внешними динамиками шлема, поэтому вырвавшиеся сквозь стиснутые зубы звуки больше походили на болевые стоны железного монстра, сотворённого или гением, или безумцем.

Энергостраж извлек меч из раны и занес клинок для решающего удара. Инициат упал на колени, охваченный болью, и инстинктивно потянулся к пистолету на поясе, пытаясь бороться за свою жизнь. Но ксеноид оказался проворнее. Резкий удар — и оружие громко зазвенело, столкнувшись со стеной.

Вдруг, Улвий, к счастью боевого брата, успел вовремя вмешаться в тот момент, когда жизнь инициата находилась на волоске.

Совершив стремительный рывок с резкостью кобры, легионер промелькнул как размытая картина, словно совершил телепортацию с одной точки в другую. Крепко сжав в руках праведный меч, он так быстро оказался у врага, что воздух наполнился визжащим звоном сталкивающегося металла, вторящим негромкому шелестящему жужжанию лазерных импульсов. С возгласом «За Свободу!» легионер нанёс сокрушительный удар клинком точно в спину духа силы, расщепив его «позвоночник» на мелкие обломки и фактически сломав противника пополам. Враг моментально развеялся в воздухе, словно его вовсе не существовало.

Хальг поднял голову и посмотрел на сержанта, взявшего рукоятку меча в левую руку, протягивая инициату правую. Схватившись за латную перчатку Улвия, раненный легионер поднялся, прижав ладонь к месту своего больного поражения, приносившего ему не только жгучую и острую физическую боль, но и моральное страдание.

— Спасибо, господин, я у вас в долгу, — дрожащим от боли голосом произнес Хальг. Каждый его вдох и выдох сопровождался тяжелым хрипом, а внешние динамики шлема усиливали металлический резонанс, придавая утомленному голосу легионера характерные ноты железного скрежета.

— Я исполняю свой братский долг, Хальг, — ответил Улвий. Его голос эхом разнесся в голове инициата, изобилуя мудростью и воинским благородием. — В следующий раз не давай противнику загнать себя в угол.

Легионеры уничтожили последних энергостражей, не понеся потерь среди личного состава. Перегруппировавшись, воины Свободы подошли к уже ставшими ненавистными шлюзовым вратам. Звуки боя по ту сторону всё продолжались, но уже с преобладанием звучания вражеского оружия. Заступники человечества сразу поняли, что их братья в большой опасности. Времени мало, нужно действовать.

Лейтенант посмотрел на довольно повреждённые ворота, но его внимание привлек проем между дверей. В голову Клиция неожиданным выстрелом пришла идея.

— Раскрыть двери! — гаркнул Клиций.

Слова Эрикиона легионеры послушали беспрекословно, подступив к воротам. Три воина встало с каждой стороны, учитывая и самого лейтенанта с сержантом. Легионеры, задействовав механические мышцы и сервоприводы брони, потянули ворота. Было тяжело и сложно, но у них получалось, и двери начали открываться. Незанятые открытием врат заступники человечества перезарядили тальт-винтовки и готовились ворваться в отсек, находившийся за порогом.

С оглушительным грохотом, сотрясавшим палубу, и тяжелым рёвом легионеры разом толкнули створки ворот, открыв проход.

Великие и грозные чёрные стражи без промедлений устремились вперед, в бой с криками и боевыми кличами. Ангелы Свободы IX легиона ощутили некий азарт в своей крови, будоражащий их тела и разум, пробивающийся через холодное равнодушие и создававший сладкое предвкушение сражения с ненавистными им ксеноидами. Прибытие братьев придало сил бойцам третьего отделения, ведомым ментионом Альруусом, заметно ослабленным непрерывным использованием пси-сил.

Клиций и Улвий мгновенно оказались почти в самой гуще столкновения, сжимая в руках эфесы мечей, стреляя из пистолетов. Два воина мчались рука об руку, два боевых брата были готовы поддерживать друг друга, прикрывать и защищать, дополняя два своих начала: Улвий — гуманный и спокойный, Клиций — нетерпеливый и вспыльчивый. Однако именно сержант обладал великим изяществом воина.

Легионеры Девятого бежали вслед за своими командирами, изредка издавая рыки. Черные стражи рвались в бой, их доспехи будто ревели, гудели сами механизмы, сервоприводы и серводвигатели, а гул мощного металлического тяжелого топота ворвавшихся легионеров эхом раздавался по помещению, словно вихрь взрывов. Это вселило ужас калаэдрийским астросолдатам, обычным пехотинцам и защитникам корабля. Рвение потомков Вальта Нарро было велико, их жестокость была безгранична, и пощады не будет никому, кто попадется им на пути.

— Чёрная Стража, честь и доблесть! — вновь громко воскликнул лейтенант Эрикион, направив острие Крушителя империй ввысь, ведя за собой воссоединившиеся отделения взвода.

Чёрные стражи из третьего отделения ринулись вслед за своим командиром, вспыльчивым и гордым Клицием, эталоном жестокости и легионерской силы. Боевой дух поднялся до небывалых высот, и они побежали на врага, не жалея боеприпасов и собственной крови.

Помещение было довольно обширным, везде светились голубые и пурпурные неоновые лампы, прекрасно освещающие зал. Вдоль потолка протянулись огромные трубы, подающие топливо, а рядом с ними теснились ребристые энергетические кабеля. Стены комнаты покрывали изысканные технологичные колонны, тянущиеся от пола до потолка, выполненные в лучших традициях мастеров Даэлотаса. К ним прикреплялись тонкие механические манипуляторы разной величины: от миниатюрных устройств размером с ладонь до огромных металлических клешней длиной в несколько метров. Манипуляторы оборудовались различными захватами и инструментами: паяльниками, ключами, сканирующими устройствами и так далее. Между колоннами размещались просторные рабочие платформы, заполненные техникой: гравициклами, машинами обслуживания, авиакосмическими штурмовиками, разведывательными дронами и т.д. Повсюду стояли стеллажи с инструментами и приборными комплектами, рядом находились консоли управления и инженерные компьютеры. Среди пилястр протекали свободные проходы в открытые и обширные помещения, оснащенные разного рода ячейками и баллонами. Оттуда шёл ярко-голубой свет от голографических столов, проецирующих объемные чертежи техники. За столами работали левитирующие на гравитационных подушках аналитические роботы. Так выглядел технический отсек «Царя Лесов» — роскошь и вычурность, привычная для чрезмерно утончённой расы калаэдров, — мелькнуло в голове Лимуса.

Улвий обрушился на врага подобно исполинской мрачнейшей туче, рассекая лазерным мечом противников с быстротой молний тёмной грозы, ударяющих в головы воинов среди бури. Такой внезапный, резкий и нетактичный приём был большой неожиданностью для калаэдров, всегда впадающих в боевое недоумение, сталкиваясь с легионами Чёрной Стражи, Несущих Храбрость, Синих Паладинов и Повелителей Звёзд. Эти воинства всегда славились свойственным им качеством нестись в бой, не применяя стандартные тактики, которые враг мог выучить в боях с другими легионами.

Астросолдаты крейсера пытались использовать тяжёлое оружие против человеческих ангелов Свободы, но это не приносило желанного результата.

Чёрные стражи сплошной волной накинулись с мечами на ксеноидов, и только брат Хальг, раненный и ослабший, как и некоторые легионеры из третьего отделения, расположился за укрытием и стрелял из реликвийного тальт-пистолета своей роты.

Однако для легионеров не всё шло благоприятно, ведь из-за спин калаэдрийских воинов выпрыгнули воители клана «Илла́'Маэ́ль», послушники которого славятся непревзойдёнными в кругах регулярной калаэдрийской армии навыками ближнего боя и используют изысканные тонкие плазменные и лазерные клинки. Их броня была более утончённой для повышенной ловкости, мобильности и скорости, придавая элегантности и тонкости, подчеркивая их изящные тела.

Заметив столь грозных противников, Клиций усмехнулся, но легионерский разум подсказывал его самоуверенной душе быть осторожнее.

— Покажем этим ксеноидам, что не стоило вставать у нас на пути! — с насмешкой и одновременно сконцентрированностью воскликнул лейтенант, приготовившись вступить в схватку с ещё одними врагами человечества. Решимости и азарта у Клиция было не занимать, и, отчасти, это разделяли его легионеры.

Умелые мечники калаэдров стояли наравне с легионерами в мастерстве ближнего боя, а возможно даже превосходили их в этом тонком искусстве.

Чёрные стражи умело отражали атаки своих противников, но те были, однако, быстрее, поэтому с каждым вражеским ударом воинам Девятого становилось всё сложнее продвигаться, особенно в условиях одновременного ведения по ним огня.

Улвий балансировал между гневом и спокойствием, не давая преобладать ни одной эмоции. Он держал равновесие в балансе чувств, словно он одной ногой стоит на камне посреди водопада, стараясь сохранять холодное равнодушие боевых доктрин легиона. Его дыхание было ровным, а разум чистым. Этим он и выделялся среди своих братьев. И именно это помогало ему ловко противостоять опасным врагам, в борьбе с которыми особое внимание нужно уделять их движениям.

Какими бы ни были легионеры мастерами ближнего боя, противостоять тем, кто учится этому с самого раннего возраста, тяжело, из-за чего ангелов Свободы теснили назад.

Клицию претила мысль отступления, но обстоятельство вынудило его поступить вопреки собственным принципам, чтобы его легионеры не погибли бессмысленно. Сражаясь смело и храбро, чёрные стражи убивали вражеских мечников, но на месте одного вставали двое. Появлялось такое чувство, что калаэдры предвидели куда пойдут легионеры и собрали в этом сегменте корабля бо́льшую часть своих сил.

Негас сокрушил сабатоном одну из воительниц ксеноидов, тотчас снеся ей голову. Нерат, встав по левый бок Негаса, уклонился от вражеского клинка и схватил калаэдра за шею, оторвав от палубы, чтобы затем вспороть тело лазеромечом.

Каждое убийство их братьев и сестер пробуждало в проклятых остроухих созданиях необузданный гнев, и каждая новая смерть лишь придавала им сил, делая атаки всё стремительнее и ожесточённее. Чёрные Стражи сполна осознали свою ошибку, поняв, насколько опасно было столь беспечно и высокомерно бросаться в самую гущу вражеских рядов.

Экзарион¹⁰ калаэдрийских мастеров ближнего боя в ловком и быстром движении двумя ногами в полёте толкнул Клиция. Мощности удара, в который были вложены гнев и воинская злость, хватило, чтобы легионер оказался близок к падению.

Ксеноид со всей своей ненавистью ко всему человеческому роду стремительно метнул руку вперёд и, точно порыв горного ветра, нанёс жестокий удар по лейтенанту могучим ударом своего величественного энергетического клинка.

Горизонтально выставив клинок напротив собственного корпуса, лейтенант Чёрной Стражи успел отразить воплощённую в ударе ярости калаэдра, который, точно дикий и жаждущий убийств зверь, хотел пролить ангельскую кровь заступника человечества.

Усмехнувшись попыткам противника, лейтенант Эрикион тотчас отбросил его ногой, проломив нагрудник. Рывок и Клиций уже стоял над поднявшимся калаэдром, чтобы в следующем мгновении решительным ударом меча поразить ногу ксеноида, отрезав её.

Экзарион упал с криками, ведь невыносимая боль наполнила тело. Его страдания приносили Клицию удовольствие и извращённую радость. Но в нём всё ещё жила искра человечности, заставившая его вонзить свой клинок в грудную клетку врага, мгновенно прекратив его страдания.

Ловко справляясь с трудностями в виде ненавистных остроухих воителей, сержант помогал братьям отражать смертельные атаки калаэдрийских мечников, парируя атаки ксеноидов вместо чёрных стражей, занятых другими противниками.

Однако, несмотря на проявленную стойкость, легионеров неумолимо теснили и медленно окружали.

И в этот час сверху материализовались и ударили психические молнии ментиона Альрууса, восстановившего за это время свои силы. Три воина отошли назад, дабы вскинуть в руках тальт-винтовки и накрыть ксеноидов огненным дождем ярости Свободы, что нёс врагам человечества лишь смерть. Психические силы ментиона разбрасывали калаэдров в стороны, разрывали и вызывали адскую боль в голове и по всему телу, заставляя воздух приобретать гадкий и сладострастный привкус погибели.

Альруус сражался без шлема. Его длинный темный плащ касался металлической палубы, а руки и ноги были изрисованы светящимися иероглифами, пока на его ранце прямо за головой виднелось золотое кольцо с восемью спицами. В правой руке почтенный псионик держал подобие посоха с плазменным-лезвием, а в левой латной перчатке сжимал рукоятку пистолета. Покрытое морщинами лицо его было уставшим и суровым, а будто выцветшие голубые глаза выражали лишь хладнокровие и мудрость.

Улвий тем временем отбивался от ловких атак калаэдрийских мечников, которые вскоре запрыгнули прямо на него, намереваясь нанести смертельный удар. Однако Лимус не собирался сдаваться, и его резкие движения из стороны в сторону не давали ксеноидам шанса на успешный удар.

Внушительные габариты бронированного воина в двести сорок четыре сантиметра, превосходящие обычный рост легионера, составляющий примерно двести тридцать пять сантиметров, делали Улвия лакомой целью.

Двое калаэдров, задействовав силовые модули брони, пытались блокировать руки сержанта, тогда как третья эльфийка тщетно пыталась вонзить смертоносный энергоклинок в шею воина.

Собрав силу и волю, чёрный страж освободил руку из удивительно крепкой хватки. Вырвавшейся рукой Улвий схватил калаэдрийскую мечницу и резким движением швырнул её в пол, следом сбросив с себя ещё одного противника. Нога легионера, тяжелая и облаченная в металлический сабатон, с превеликой силой упала на торс калаэдрийки, сломав её броню, раздробив кости и разорвав органы, вмяв металл в плоть. Смерть мгновенно забрала с собой воительницу.

В следующее мгновение сержант направил плазменный пистолет на другого ксеноида. Палец вмиг нажал на спусковой крючок, и из ствола пистолета тотчас вырвался сгусток плазмы, подобный яркой комете. От калаэдра не осталось ничего целого.

Те мечники, что секунды назад держали чёрного стража за руки, умерли так же быстро, когда Улвий ударом кулака раздробил кости одному и, схватив второго за шею, сжал свою смертоносную ладонь в кулак, сломав шею противнику. Бездыханное тело, которое мгновение назад судорожно дергалось, отчаянно цепляясь за призрачную надежду сохранить ничтожный огонь существования, было отброшено в сторону. С остальными легионер расправлялся кулачными ударами, сокрушая их черепа и груди мощной латной перчаткой.

Под конец сражения остатки армии калаэдров бросали оружие и сдавались в плен, складывая ладони на затылках и становясь на колени перед лицом могущественных защитников человеческой расы. Впрочем, многие пытались скрыться с вида легионеров, не обращая внимания ни на позор и уязвлённую гордость, ни на рационализм, потому что инстинкт выживания взял власть над их умами и приказывал убегать.

Те, кто встал на колени, надеялись, что чёрные стражи проявят к ним пощаду. Чёрная броня великих защитников человеческой расы внушала калаэдрам лишь первобытный страх, которого никто из них ещё никогда не ощущал. Одни молились своим богам, прося прощения и защиты, другие покорно ожидали исхода, а наиболее отчаянные пытались бежать, но мгновенно расплачивались жизнью, попав под губительный град тальт-снарядов.

Клиций смотрел на сдающихся с презрением: нет ничего хуже сдачи в плен, считал он. Лейтенант чёрных стражей перезарядил тальт-пистолет и уже готовился ликвидировать сдавшихся ксеноидов, но Улвий остановил его, предполагая, что они могут пригодиться. Чёрный страж раздраженно кивнул, молча, прислушавшись к сержанту, опустил и примагнитил к бедру оружие.

— Вы вовремя, лейтенант, — начал Альруус, — ещё немного и нам бы не поздоровилось.

— Это было дело долга, Альруус, — сказал Клиций, сняв шлем. Потертое от битв лицо лейтенанта украшали заметные шрамы, коротко стриженные русые волосы и легкая щетина. Все это, вместе с серыми глазами, мерцавшими, как далекие звезды, создавало образ мужественного воина. Казалось, он не раз побывал в горниле войны, и каждая битва лишь закаляла его, укрепляя жестокий воинственный характер. В его облике читалась вся решимость настоящего легионера. — Это моя ответственность, как командира, выполнять служебные обязанности по отношению к моим солдатам. — Лейтенант выдержал небольшую паузу. — Как я вижу, у нас много пленных.

— Интересное замечание, — произнёс Альруус. — Солдаты, офицеры, обслуживающих персонал. Богатый урожай.

Эрикион слегка усмехнулся, а после кивнул, выражая ментиону своё понимание.

— Что будем делать с пленными? — поинтересовался Клиций.

— Для нас ценность имеют только офицеры, — произнёс Альруус.

— Солдаты и обслуживающий персонал? — уточнил лейтенант.

— Солдаты и обслуживающий персонал нам ни к чему, — сухо, безразлично ответил ментион.

— Всё ясно. — Клиций понял, что нужно сделать. — Пятый взвод, слушать мою команду: живыми брать только офицеров!

— Но что будем делать с солдатами? — спросил Улвий.

— Ликвидировать, — равнодушно, но твердо ответил лейтенант.

— Допустимо? — уточнил сержант Лимус.

— Да.

— Будет исполнено. — Выдохнув, Улвий посмотрел на легионеров взвода. — Вы слышали лейтенанта. Все, кроме офицеров, должны быть ликвидированы. Исполнять!

Безмолвные чёрные стражи выстроили в ряд пленных солдат-калаэдров у стены. За устрашающими шлемами легионеров было лишь полное безразличие, не тронутое ни мольбами о пощаде, ни слезами, ни чем-либо ещё, что могло бы попытаться вызвать у ангелов Свободы чувство жалости, так чуждое им. Но недолго ксеноиды умоляли о пощаде: короткие очереди тальт-винтовок оборвали нити их жизни, а на их лицах застыла вечная гримаса смерти.

— Хальг, Деувор и Нерат, останьтесь и охраняйте оставшихся пленных, а также поддерживайте связь со штабом в случае чего, — отдал приказ Клиций своим ослабшим и раненным бойцам. Они будут балластом в предстоящей битве, а в таком виде они ему не нужны.

Взвод заступников человечества и Свободы отправился дальше, быстро проносясь по пространствам всех коридоров, блоков и палуб, встречая минимальное сопротивление, быстро подавляемое смертельным огнём легионеров, на этот раз не дарующих пощады никому.

Шагая смело и ничего не боясь, воины Империи Свободы стремительно прошли бо́льшую часть крейсера. Однако, внезапно, они столкнулись с тяжеловооруженными калаэдрийскими солдатами, именуемыми «богомолами». Богомолы тотчас же дали волю ярости в виде дождя из лазерных лучей, устремившихся строго на заступников человечества, вмиг отпрыгнувших в сторону благодаря улучшенной реакции и спрятавшихся за углом. Выйти в открытый бой было нецелесообразно. Проход к другому концу палубы осложнялся интенсивным излучением новейшего ниа-лазерного¹¹ оружия, способного при столь высокой интенсивности прожигать даже отдельные участки силовой брони.

Улвий думал, однако вскоре он внезапно вышел из-за угла, открыв огонь из плазменного пистолета по врагам. Чтобы прикрыть сержанта от лазерного излучения, двое приватов выпрыгнули и закрыли Лимуса наплечниками — своими телами. Воспользовавшись растерянностью ксеноидов, остальные легионеры вмиг показались из-за укрытия и открыли плотный огонь, сметая одного врага за другим. От тел богомолов остались лишь ошмётки, а путь был свободен, можно было двигаться дальше.

Взвод ангелов значительно ускорился, чувствуя нагнетающую ауру, царившую в искусственном воздухе палуб «Царя Лесов». Порой воины Галактио Легионос слышали отдалённые металлические скрежеты и скрипы: их издавала работа совокупности механизмов корабля, его двигателей и многочисленных повреждённых участков.

Легионеры внезапно столкнулись с крупным отрядом солдат, которые, заметив приближающихся воинов человечества, немедленно вскинули винтовки и открыли огонь, осыпая чёрных стражей градом световых лучей. Но стандартное оружие калаэдров было бессильно перед бронёй воинов Девятого, вынудив ксеноидов в спешке пытаться убегать.

Клиций, смеясь, побежал за ними. Преследуя отступающих врагов, черные стражи стреляли по ним, прореживая бывший строй. Без страха поверив в свои силы, легионеры завернули за угол вслед за убегающими, желая забрать все их жизни. Однако в этом и была ошибка заступников человечества: эти ксеноидные солдаты являлись приманкой. Легионеры забрели в ловушку.

В самом конце коридора стояла мощная ниа-лазерная установка, операторы которой, заметив в своём поле зрения чёрных стражей, активировали лазерный излучатель. Выпущенные лучи были широкими, мощными и насыщенными энергией, испепеляя бегущих калаэдрийских солдат, а, преодолев ряды плоти и крови, ужалили мощными укусами света броню людей. Этого было достаточно, чтобы прожечь броню грозных чёрных стражей, но они скрылись за углом, чтобы не стоять на линии ведения вражеского излучения. Коридор внезапно заполнился оглушительным треском смертоносных лазерных лучей.

Клиций вперёд указал брату Утросу, чтобы тот бросил дымовую гранату. Приват без колебаний кивнул и метнул в коридор специальную шашку, взрыв которой произошёл в мгновении ока, заполнив коридор плотным и чёрным дымом, не давая операторам лазерной установки ничего увидеть за непроглядным серо-чёрным занавесом.

Улвий воспользовался моментом. Вынырнув из-за угла, он вышел в полный рост, расправив плечи, показывая своё превосходство и храбрость. Направив плазменный пистолет в сторону операторов лазерной установки, он стал удерживать спусковой крючок, чтобы произвести мощный сгусток плазмы, который сможет сдетонировать, уничтожив вмиг тех, кто встал на пути у него и его братьев. Произошёл выстрел.

Металлический коридор тут же заполнил звук оглушающе громкого пульсирующего шипения, продлившегося секунду, и звук горячей энергии. Сгусток плазмы, словно разъяренное голубое нестабильное маленькое солнце, очень быстро пролетел сквозь дым к противнику, оставив широкий след в завесе. Прозвучал громкий бурлящий хлопок. Плазма сдетонировала. Взрыв уничтожил лазерную установку с её операторами, оставив на полу и стенах отчётливый чёрный след копоти, дополненный дымящейся воронкой оплавившегося металла.

— Вперёд-вперёд! — крикнул Клиций.

Легионеры побежали дальше уже по пустому коридору, проносясь через безжизненные палубы. Чёрные стражи устремились вперёд к следующему отсеку корабля, который вёл к самому главному месту и мозгу всего крейсера — капитанскому мостику.

Достигнув шлюзовых врат к жизненно важному залу для всего крейсера, легионеры остановились по приказу ментиона.

— Прямо за этими вратами нас ждет главная цель нашей миссии: калаэдрийская псионик Айтелия Ам’Анор, — произнес Альруус, указывая на шлюзовые исполинские двери. — Она там, я чувствую её.

— Тогда убьём её! — воскликнул Клиций.

Воодушевленные суперсолдаты уже хотели взламывать врата, украшенные огромным гербом какого-то древнего калаэдрийского рода в виде трех рун, увенчанных двумя ветками деревьев, однако, подойдя ближе, сверху на воинов IX легиона вдруг спрыгивали а́рхастражи¹². Элитные воины калаэдров вооружились плазмокопьями, способными пробить даже силовой доспех легионера. Внезапное появление именно этих противников заставило воинов перегруппироваться, отступив на пару шагов назад. Архастражи эмоционально были подобны бушующему от гнева морю во время бури, отчего, не теряя времени, вступали в сражение с черными стражами, всё появляясь из странных небольших балконов у врат в капитанский мостик.

Они выпрыгивали из темноты, вспыхивая глубоким пурпурным светом линз своих шлемов, прорезая ночную мглу и обнажая клинки, бурей загорающиеся пурпурным сиянием, гармонично сливающимся с глазницами.

Альруус чувствовал — эфир бурлил.

— Ликвидировать чужаков! — зло воскликнул экзарион отряда защитников мостика.

— Убить их всех! — гаркнул Клиций

Не сдерживая себя, Эрикион с яростным криком ринулся на экзариона архастражи, ненавистное ему ксеноидское отродье.

— Клиций, стой! — вслед лейтенанту крикнул Улвий, но, видя, что тот проигнорировал предупреждение, сержант бросился за ним, стремясь удержать неразумного Клиция. Охрана капитанского мостика представляла собой крайне опасных противников, и подобная самонадеянность грозила обернуться катастрофой.

Лейтенант не послушал своего сержанта, поэтому с одурманенным азартом разумом ринулся на ксеноидов. И вот, практически сблизившись с экзарионом, Клиций, замахнувшись, рассекал воздух, и лезвие Крушителя империй приближалось к плоти врага, сгорая от жажды крови. В атаку Эрикион вложил столько силы, что её было достаточно для того, чтобы расколоть оружие калаэдра на мелкие осколки, после чего по инерции разрубить и тело недруга.

Клинки соприкоснулись в грохочущем и звенящем металлом танце. Архастраж ловко парировал удар ангела Свободы. Его энергоклинок выдержал удар и не раскололся— он остался цел. Лейтенант был настолько удивлён, что впал в некое подобие ступора, отнюдь, потому что никак не ожидал именно такого поворота событий.

Следующая атака была нанесена экзарионом. Плазмоклинок ксеноида прошёлся по силовому доспеху лейтенанта от груди до шлема. Силы и энергии ловкого взмаха с последующим ударом вполне хватило, чтобы Клиция отбросило назад, и он рухнул на спину. Грудь лейтенанта не была повреждена, но на его лице теперь будет красоваться шрам от щеки до брови со стороны левого глаза.

По помещению прошёлся громовым грохотом звенящий звон от падения легионера. Архастраж уже готовился нанести роковой удар в сердце Клиция, но своего лейтенанта спас сержант Лимус, три раза выстреливший из пламенного пистолета. Однако скорость реакции и способность к уклонению с легкостью пера позволили калаэдру отпрыгнуть и остаться живым. Но это не было важно: Улвий спас жизнь лейтенанта, как, впрочем, много раз до этого.

Легионеры вновь вступили в жестокую схватку с элитными воинами калаэдров. Уровень мастерства этих воителей был намного выше, чем у послушников клана Илла'Маэль: архастражи были воинами дисциплинированнее, опытнее. Искусство ближнего боя ангелов было высоко, и мало кому удавалось превзойти их, но архастражи обладали бо́льшими мастерством и, самое важное, скоростью, что позволяло им уверенно сохранять превосходство в бою за собой. Хотя легионеры обладали хорошей реакцией и были маневренны, но они всё равно не могли на равных соперничать с быстрыми и ловкими калаэдрийскими мастерами клинков, нескованными тяжёлыми доспехами.

Воины-ксеноиды наступали на чёрных стражей, принявших оборону, выстроившись в порядке тупого угла. Сопротивляясь течению обстоятельств, Улвий оттащил Клиция и помог ему встать, схватив за предплечье. Оба друга встали в строй впереди на самом углу.

— Легионеры, стоять стеной! — по-командирски воскликнул Клиций, осознавший совершённую его поспешными действиями глупость.

Воины Девятого держались стойко, ловко парируя выпады врага, сжимая в латных перчатках рукоятки лазеромечей. Каждое движение было быстрым и плавным, но этого не было достаточно, чтобы перевесить преимущество в свою пользу.

Каждый воин стоял крепостной стеной, каждый сражался, как храбрый лев, бьющийся со стаей свирепых гиен, преодолевая пределы собственных возможностей не просто ради выживания, а ради победы. Их не волновала смерть, ведь им поставлена задача, которую они обязаны выполнить любой ценой — пусть погибнут все, но они должны одержать верх. Таков был дух Чёрной Стражи испокон веков.

Звуки металлического лязга, жужжащего шипения плазмоклинков калаэдров и такого же жужжащего рокота мечей людей заполоняли помещение.

Через мгновение была пролита первая кровь, священная кровь. Клинок калаэдра, скользя по поверхности черного адамантифрилового доспеха, легко разрезал плоть легионера, выпустив ручей крови, потёкший тонким ламинарным течением. Роковой удар.

Брат Альтус пропустил атаку архастража, за что заплатил собственной жизнью. Клинок проник глубоко в сердце воина, озарившись холодным сиянием звезд, будто вытягивая из легионера жизнь. Альтус замер, издал глухой звук кашля, голени задрожали. Воин IX легиона больше не мог держаться на ногах, поэтому рухнул на колени. Жестокая боль раздалась в грудной клетке заступника, из которой била кровь. Он пал. Он погиб. Для самых обычных людей увиденное могло бы разрушить весь их внутренний мир, ведь для смертных легионеры являются бессмертными ангелами Её.

Следующим пал брат Негас, что, как и Альтус, не успел отразить резвые, но, главное, хитрые удары калаэдра. Ксеноид глубоко полоснул воина по сухожилиям на ноге, заставив легионера упасть на колено с громким грохотом. Затем он нанес следующий удар по боку чёрного стража, вынудивший воина Девятого от столь глубокой раны невольно наклонить голову через злобное кряхтение и реки темной крови. Однако мучения легионера закончил последний удар, ровно отделивший голову Негаса от его тела. С лязгом голова в шлеме упала на палубу.

Архастражи были сильны, и столкновение с ними всегда становится неприятным «подарком» самой Фортуны, которая вмиг разбила самоуверенность и даже слепую гордыню заступников человечества.

Легионеры хоть и являются великими героями Империи Свободы, но элитные мечники и копейщики однозначно выше их по уровню мастерства владения холодным оружием. По крайней мере, в ловкости калаэдры точно превосходили воинов Девятого, изо всех сил, как физической, так и волевой, сражавшихся в неравном бою.

Использовать огнестрельное оружие было бесполезно: ангелы Свободы просто бы не успели направить свои тальты на ксеноидов, ведь последние тотчас же выбили бы инструмент войны из латных перчаток.

Удар за ударом мечи легионеров содрогались от волн гнева, а вокруг противников расходились искры и вспышки, образующиеся в результате жестокого соприкосновения лазерных мечей и плазмоклинков.

В это время Альруус попросту не мог использовать свои псионические способности, потому что был лишен столь драгоценной концентрации, жизненно необходимой ему, как воздух после долгого погружения в воду. Противники прекрасно знали, что имеют дело с ментионом, поэтому фокусировали удары именно на нём, стремясь любыми способами воспрепятствовать применению его способностей. Все усилия братьев по защите Альрууса от нападок калаэдров оказывались напрасными.

Где-то в глубине души Клиций ощущал вину за гибель своих братьев из-за поспешности собственных действий, но лейтенант, взращённый на принципах цинизма во имя победы и холодной жестокости, достаточно скоро позабыл об убитых ксеноидами Негасе и Альтусе, как будто их и не было. И всё же неприятный осадок оставался, но наученный десятилетиями боев и обладающий особым складом психики Клиций не позволял себе ни на миг проявить слабость или сомнения.

Таким же сейчас был и Улвий, рубя врагов без размышлений о возможных жертвах или иных последствиях, хотя внутри Лимус испытывал искреннюю скорбь по павшим боевым братьям.

Но, в мгновении легкой передышки между взмахами противника, Улвий смог рассмотреть помещение, в котором они сражались получше. Он заметил интересную деталь: у потолка были проведены довольно огромные капители. В его голове созрел небольшой, возможно глупый, рискованный, но план.

Сержант со всей силы в промежутке ударов пнул по груди назойливого ксеноида, раскрошив его ребра, чтобы в возможности появившихся секунд направить плазменный пистолет и произвести залп в полосы капителей так, чтобы их обломки полетели на калаэдров.

И у него получилось.

Произошёл взрыв, металлические обломки градом полетели на архастражей, явно не ожидавших такой ход. Что ж, где-то в глубине души Улвий и Клиций, да и весь взвод в целом, ощутили великое удовольствие, наблюдая растерянность и внезапный шок ксеноидов. Чтобы защититься, архастражи либо отпрыгивали назад, либо пытались закрыться руками.

Именно сейчас Альруус получил желанные время и концентрацию. Через мгновение по ксеноидам ударили множество психических молний, выходившие откуда-то из потолка, рождаясь будто из разрыва в реальности, в которую просачивался эфир, извергающий псионическую атаку.

Чёрные стражи в моменте вражеского замешательства перешли в контратаку.

— Черная Стража, уничтожить чужаков! — зло воскликнул Клиций.

— Холодной сталью за Свободу! — прокричали легионеры вслед за своим командиром.

Воины Империи Свободы в конце концов уничтожили архастражей, однако отпечаток близкого поражения останется с Клицием надолго, но сейчас он предпочитал вовсе не задумываться об этом, если вообще уделил этому внимание хотя бы на долю мгновения.

Оставив от тел ненавистных противников лишь половинчатые куски с ровными жженными срезами, легионеры без передышки подбежали к вратам командного помоста. Им не требовалось времени, чтобы отдохнуть или собраться с духом, они уже были готовы, готовы с самого момента вступления в легион.

Брат Арут, специалист по электронике и информатике, вскрыл массивную панель управления размером с человека в виде смеси механического кокона с выходящей статуей неизвестного древнего воина. Сняв с ранца специальное взламывающее устройство, цифровой специалист подключил его захватывающими нексус-портами к ядру панели. Чёрный страж, глубоко погрузившись в процесс, принялся взламывать систему.

Ему, безусловно, потребовалось время, но, так как до этого он активно изучал систему шифрования и кодирования одних из главных врагов человечества, система была взломана, и Арут открыл врата для своих братьев.

Перед легионерами распахнулся исполинского размера капитанский мостик «Царя Лесов», подобный инопланетному собору. Множество колонн и преград создавали сложный лабиринт укрытий, а вдали, словно врата в пугающую бездну, раскинулись огромный панорамный и десятки меньших экранов, которые демонстрировали бескрайние просторы темного космоса. В свете манящих и устрашающих видений стояла ведьма Айтелия. Без шлема, облаченная лишь в броню из наноткани и ниспадающую бело-зеленую мантию, калаэдрийка была воплощением печальной красоты. Её взгляд, на мгновение обратившийся к незваным гостям, выдавал великую усталость и скорбь. Её глаза, калаэдрийские, цвета молодой зелени, на долгое время запомнятся Улвию.

Она стояла, сложив руки за спиной, и ждала, как её противники займут свои позиции. Псионик знала, что легионеры здесь ещё до того, как те подошли к вратам. Она знала, что они придут, когда их сабатоны ещё даже не ступили на палубы «Царя Лесов».

Заступники человечества заняли позиции, рассредоточившись полукругом по палубе мозга корабля.

— К чему этот цирк? — риторически спросила калаэдрийка, заставив одной лишь силой мысли закрыться шлюзовые ворота. — Неужели воины якобы великой Империи Свободы нуждаются в укрытии и тенях?

Её слова раздались могучим эхом, отразившись от стен мостика, а яркий свет люстровых ламп внезапно вспыхнул, ослепив всех, и тут же угас.

— На «раз-два-три» наступаем, — произнёс Нальтус. — Раз… два… три!

Специалист по тяжелому вооружению и черные стражи, оснащенные штурмовыми модифицированными тальт-винтовками, ринулись вперед с двух флангов, окружая псионика и обрушивая на него плотный огонь. Смертоносные тальт-снаряды калаэдрийская ведьма заблокировала, материализовав временный пси-барьер.

Наконец, она обернулась к своим яростным противникам. Нежное, но грозное женское лицо исказилось в приступе психического гнева. Множество тонких морщин проступило на коже, ничуть не омрачая её красоты, волосы встали дыбом, а глаза загорелись неестественным огнем бурлящего эфира.

Быстро осознав, что на неё бегут всего четверо, Айтелия, с помощью своих способностей, лежащими за пределами обычного человеческого ума, с невероятной силой, подобной страшному урагану порывистого ветра, отбросила всех их в колонны. Разошелся сокрушающий слух треск, некоторые колонны упали, издав ещё больший грохот, завалив под обломки четверых легионеров, отчаянно пытавшихся добраться до калаэдрийки. Это произошло так быстро, что чёрные стражи даже не успели до конца понять, что именно произошло.

Ещё четверо ангелов быстро, со скоростью гепарда, поднялись на балконы у стен командирского мостика. С двух сторон сверху ринулся на вражеского псионика огонь, переключённый в автоматический режим. Легионеры стреляли словно из пулемёта, с невероятной плотностью! Только чудом Айтелия успела возвести вокруг себя барьер.

Один из воинов IX легиона, пользуясь её отвлечённостью, решил подбежать к калаэдрийке и нанести по ней удар лазеромечом, но не успел он преодолеть и половины пути, как Айтелия, с решимостью, не требующей видимых усилий, сжала силовой доспех ангела Свободы. Раздался лишь короткий, подобный хлопку, взрыв, и неудачливый защитник человечества отлетел в сторону.

— И это всё, что вы можете, легионеры? — с саркастическим огорчением произнесла псионик. Её голос прозвучал в головах чёрных стражей звонким эхом.

Калаэдрийка выпустила жестокую и стремительную пси-волну в четырёх легионеров, что стояли на балконах. Но чудом они успели спрыгнуть и уклониться от обрушившейся силы. В мгновение ока, на холодной металлической палубе, четыре чёрных стража перезарядились и снова надавили на спусковые крючки, выпустив в ведьму шквальный огненный град.

Утрос, сжав в руке нож, больше походивший на одноручный меч для смертных, стремительно ринулся на Айтелию, а затем и вовсе прыгнул на неё. Но глаза псионика засверкали фиолетовым, неизвестным, неописуемым цветом. Чёрный страж завис в воздухе, ощущая, будто его со всех сторон сдавливают множество неподвластных ему сил. Калаэдрийка легко отбросила его в сторону: удар был могучим, Утрос потерял сознание, а доспехи покрылись вмятинами. Он летел словно кукла-марионетка, которой перерезали нити.

Тех четырех легионеров, стрелявших по ней, псионик ударила мощнейшим зарядом эфирных молний. С искаженным, даже пугающим, непонятным треском молнии врезались по чёрным стражам, мгновенно покрыв своими язычками силовые доспехи, прорываясь сквозь нити реального пространства. От сильной боли и пагубного воздействия эфирных сил на живых существ ангелы, кряхтя, шипя и рыча, упали на колени, содрогаясь в конвульсиях, и вскоре рухнули на палубу, лишившись возможности сопротивляться.

Двое легионеров, сжав в руках эфес мечей, решительно устремились к калаэдрийке, обходя её с двух сторон, однако, как и в случае с первыми, она просто взяла и отбросила их от себя почти невидимой волной псионической энергии. Двое решительных, но безуспешных воинов Девятого влетели в стены, в колонны и в остальные уголки капитанского мостика.

Альруус вышел, чтобы сразиться с калаэдрийской ведьмой, но она мгновенно обрушила на него колонну, которую легионер сдержал с помощью пси-способностей. Однако удержать пси-молнии, влетевшие в него, воин не смог — эфирными его потоками отбросило в сторону.

— Ха! Вы даже при помощи псионика ничего не можете сделать! — злорадствовала Айтелия, чувствуя, что интенсивное использование её способностей заставляет страдать разум и мышцы тела.

Но Альруус смог в кратчайший срок прийти в себя и вернуться в бой. Почтенный брат-ментион с помощью психосил поднял вверх несколько кусков разрушенных колонн и метнул их прямо в Айтелию. Калаэдрийка прекрасно блокировала данный прием, размельчив куски материала в порошок силой мысли и неведомой психической энергией.

Однако ментион совершил несколько выстрелов из тальт-пистолета, ускоряя и усиливая вылетающие снаряды своими силами. Побежав вперёд, легионер-псионик решительно собирался заколоть ксеноидскую ведьму.

Айтелия направила несколько пси-волн на бегущего в её сторону заступника человечества. Волны остановили продвижение Альрууса, устоявшего благодаря активации магнитов на подошве сабатонов и успешному эфирному блокированию. Это позволило ему следом быстро возобновить свой маневр, противясь боли, нараставшей в его теле по мере всё большего бурления эфира.

За волнами последовали ещё и ещё, но легионер смог их преодолеть, совершив отвлекающий внимание удар посохом по калаэдрийке. Она заставила застыть руку почтенного ментиона с помощь псионических сил, но именно это и было нужно Альруусу, собравшему всю свою силу. Из левой руки ментиона вырвался заряд молний, направленный в ведьму. Разряд был мощен, всех в помещении ослепил белый свет.

Айтелия была отброшена в сторону, но осталась жива, хоть и чувствовала адскую боль, расходившуюся по её животу и грудной клетке в голову так, словно десятки и сотни невидимых когтей разрывают её тело.

Ведьма создала мощную пси-глыбу, собравшуюся из сотен нитей метафизических лент, возникающих буквально из неоткуда. Глыба стремительно прорезала воздух, вонзившись в почтенного псионика. Ментион пал на спину, прокатившись по палубе, получив серьёзное увечье в груди.

Следующая атака ведьмы была эфирным огнем, который, подобно дракону, исторгнувшему пламя из своей пасти, охватил легионера-псионика. Психический огонь воспламенил доспехи Альрууса, но ему посчастливилось отделаться лишь лёгкими ожогами, сумев создать защитное поле, несмотря на боль.

Клиций, воспользовавшись моментом, заключил всю волю в силу и устремился на Айтелию, крепко сжимая Крушителя империй, по клинку которого проходили легкие раскаты молний и возмущения энергии.

Заметив лейтенанта, псионик направила на него бурный поток огня и молний, но тот совершил ловкий перекат в сторону, увернувшись от последствий серьёзной атаки.

Альруус, желая помочь Эрикиону, создал вокруг него псионический барьер, защищавший лейтенанта от огня, молний и гнева ведьмы.

Набрав достаточную скорость, лейтенант IX легиона бросился на Айтелию, но та остановила его психическими силами, заставив зависнуть в воздухе. Он изо всех сил сопротивляться сдерживающей его мощи, и, находясь оторванным от пола, Клиций дёргался, точно дрожал из-за судорог, сводивших каждую мышцу его тела. Однако причиной его дрожи служил не страх, а гневное противостояние метафизическому воздействию. Безуспешность усилий наполняла лейтенанта дикой ненавистью. Рыча и кряхтя, заступник человечества из IX легиона сгорал от первородной злобы.

Держа Клиция в воздухе, Айтелия направила на Альрууса мощный поток психической энергии, который он в последний миг смог заблокировать и удержать, поглотив без ущерба себе и окружающим.

Калаэдрийка была отвлечена сдерживанием сопротивляющегося Клиция и ослабленного, но все равно опасного Альрууса. Продолжая держать первого в плену своего контроля, Айтелия направила в ментиона ряд псионических пульсирующих сфер, добивавших всякое сопротивление врага мощными взрывными и притягивающими импульсами.

Улвий, стоявший за одной из колонн, не решаясь пойти в бессмысленную атаку, посмотрел на оставшихся возле него чёрных стражей и приказал им выйти вперёд и открыть огонь по вражескому псионику. Одновременно с этим Лимус снял с пояса нож. Выйдя из-за колонн, чёрные стражи по приказу сержанта открыли злой огонь по ведьме, но их порывы были быстро прекращены мощным ударом психической волны. Полученного времени было вполне достаточно сержанту.

Улвий без малейшего промедления устремился подобно бушующему ветру в направлении вражеского псионика. Он бежал так быстро, что даже старший легионер был бы удивлен. Решимость и сила переполняли тело Лимуса, позволяя полностью использовать свои физические возможности. Ангел Свободы бежал необычайно быстро, не обращая внимания на большую тяжесть брони и огромную нагрузку на организм. Улвий почувствовал высокое давление в своих конечностях, но ему было всё равно. Он заставил тело работать на износ. Так как броня обладает специальными коннекторами для соединения с нексус-портами, встроенными в тело легионеров для взаимной отдачи и получения подробных данных об внешней среде и внутреннем физическом состоянии солдата, тяжесть силового доспеха и нагрузка так или иначе компенсировались.

Сержант IX легиона за мгновения преодолел расстояние от колонны до Айтелии, совершив под конец резкий рывок к ней. Когда калаэдрийка поняла, что легионеры её переиграли, было уже поздно. Со смесью испуга и изумления в глазах псионик взглянула на приближающегося Улвия, зрачки её заметно сузились. Взгляды противников пересеклись. Она была напугана и удивлена, он — был зол и в то же время не испытывал к ней безудержной ненависти, что явно удивило её ещё сильнее.

Необычайный страх резко окутал ведьму, такой страх, что заставил её подкоситься и задрожать. Лимус, оказавшись уже над ней, резко вонзил нож ей в живот, всадил его глубоко в тело Айтелии. Из раны тонкими струйками потекла кровь. Не теряя времени, сержант углублял рану, вдавливая нож всё глубже. Калаэдрийка испытывала острую и пульсирующую боль в своём животе. Она чувствовала, как жизнь покидает её, конечности немеют, а глаза постепенно затухают.

Клиций упал на пол, ощутив великое облегчение и быстрый спад напряжения по всему его телу, жадно глотая воздух.

Айтелия упала на колени, ощущая, как смерть дышит ей за ухом. Легионер не отпускал оружие. Ведьма положила свою руку на наплечник наклонившегося над ней воина, оставляя кровавый отпечаток ладони. От её прикосновения Улвий ощутил сильную головную боль, но она была столь странной, что он не мог понять, специально ли противница наслала её на него или нет.

На последнем издыхании Айтелия, сдерживая всхлипы и редкие слезы, превозмогая боль, смогла заговорить.

— Твоя империя… падёт… Она сгорит дотла… Она сожжёт себя… изнутри. Вас не станет, человек… — хрипло и тихо произнесла она. В её голосе была боль и слабость, а по щеке потекла кристально чистая слеза. — Вы… все… сгорите.

— Это произойдёт лишь в твоих жалких мечтах, ведьма, — его слова раздались грозной бурей.

Улвий быстро вынул нож из тела калаэдрийки, вызвав брызг крови. Он сделал это резко, без церемоний.

Однако ведьма ещё не умерла, и, не желая так просто уходить, она издала мощный и пронзительный крик, столь неестественный, что только дурак не догадался бы, что он был псионическим.

Произошёл пси-импульс, наступивший после смерти Айтелии, которая забрала её вмиг между криком и импульсом.

Улвия отбросило от тела, все легионеры упали на пол под воздействием удара возникшей пси-волны, попадали покосившимися деревьями под метафизической мощью. Даже Альруус грохоча рухнул коленями на палубу.

В головах чёрных стражей раздался крик, их головы взрывались от боли, а конечности немели.

Долго это не продлилось, и вскоре ангелы Свободы стали восстанавливаться, их организм и ментальное здоровье возвращались в норму. Однако каждый легионер отдалённым эхом в собственном разуме услышал чьи-то голоса, очень знакомые и родные. Кроме голосов некоторые даже услышали и звуки городов, природы, чего-то столь близкого. Все они замерли, впав в ступор.

— Что это было? — озадаченно спросил Арут.

— Я услышал голос матери... — дрожаще сорвалось с уст Клиция.

Он суровый и храбрый воин, но это заставило его дрогнуть. Лейтенант не слышал голоса матери уже более ста лет. Он был так удивлён, что не мог поверить в произошедшее. Голос матери был такой нежный, такой мягкий и пробирающий до глубины души, а нежности в своей жизни он больше не чувствовал, поэтому такое резкое приятное и одновременно печальное чувство заставило его на миг испугаться.

— Ты помнишь голос своей матери? — спросил Утрос.

— Нет, но... я понял, что это её голос. Нет ничего более знакомого, чем это, — Клиций говорил с какой-то тяжестью, будто что-то мешало ему сказать это, его рот словно немел, а в горле застрял ком.

— Ты хоть абстрактно понимаешь, что это она... Завидую, лейтенант, — произнес Нальтус.

— А я услышал голоса сестры и отца, — опустив голову, с печалью сказал Улвий, — и как будто ощутил на себе прикосновение его сильных рук.

— Я услышал звуки моря, дома и голоса, зовущие кого-то, — произнес Дильвус, — зовущие меня. Да, это отрывок из моего детства. Я знаю это наверняка!

— Гм... Я увидел лесные пейзажи, а вместе с ними и песни природы. Да, это мой родной мир, вернее говоря, мои отдалённые детские воспоминания о нём, — задумчиво произнёс Арут, ощущающий одновременно как тоску, так и ненависть к своей родной планете.

— Я услышал громогласный голос какого-то старика… Это мой дедушка? — опустил голову Нальтус. — Проклятие, я так давно не слышал его голоса, что как будто сердце дрогнуло! Эх, хороший был старик.

— А я увидел пустоши и жестокое солнце, а также исхудалую женщину с маленьким ребенком на руках, — вырвалось у Утроса. — Наверное это моя мать. Я лишь помню, что родом с захудалой планетки, выжженной огнем и радиацией и помню вечно худой от недоедания силуэт матери.

— Что это было, брат-ментион? — спросил Улвий у Альрууса.

— Это побочный эффект мощного пси-импульса, Улвий. Это явление — норма в случае смерти сильного псионика, особенно, когда он перед самой смертью пребывает в глубоком эмоциональном переживании. Понятно объяснить, однако, это сложно, как и осознать. Это нужно чувствовать.

— Ясно, благодарю за объяснение. — Надо сказать, что сержант не особо понял слова ментиона, но решил дальше вопросов не задавать.

Ментион лишь кивнул.

Легионеры полностью пришли в себя спустя нотку грусти и детских воспоминаний.

Однако Клиций всё ещё находился в состоянии шока. Улвий это заметил. Подойдя к другу, пока остальные легионеры подбирали своё оружие и строились для того, чтобы организованно покинуть крейсер, передав его под юрисдикцию Галактио Форсинарум, Лимус приложил свою ладонь к напленчику лейтенанта.

— Клиций, как ты?

— Гм?.. Я не знаю. Как будто невольно задумался.

— О чем же?

— Я впервые задумался о том, какой была моя жизнь, если бы я не стал легионером, — с небольшой дрожью сказал Клиций, будто говорит о чем-то греховном, когда душу его впервые за столь долгое время затерзали сомнения и мысли, которые он просто не мог себе позволить. — Голос матери... Не верю, что он может быть не злобным.

— Я даже не знал своей матери, так что тебе повезло, друг мой.

— Повезло? Не знаю, ведь этот голос вновь заставил меня сомневаться в моей жизни. Это отвратительно! Я ангел — существо, превосходящее всякого жалкого смертного!

— Отвратительно? Нет, Клиций, это естественно. Мы не лишены чувств, брат, хоть и прошли через долгие этапы индоктринации и психообработки, потому что мы всё ещё люди. — Улвий выдержал небольшую паузу, пытаясь отмести ужасные чувства от Эрикиона. — Как бы мы не подавляли своих эмоций, Клиций, мы никогда не сможем от них избавиться, ведь мы люди. Но это не значит, что мы должны забывать про баланс между разумом и чувством.

— Эмоции чужды легионеру, следующему своему долгу и истине своего пути! Тем более для вознесения каждый из нас преступил всякую мораль, брат.

— Это тоже так, но если мы будем бесчувственными существами, то чем же мы будем отличаться от бездушных машин? — твердо спросил Улвий. — Мы — ангелы Её, несущие не только смерть и войну, но и свет и закон Её.

— Мы служим человечеству и Свободе осознанно, Улвий, не действуем по программе. Этим мы и отличаемся от машин, — парировал Клиций. — Но не стоит предавать забытью, что наша основная цель, брат, не нести свет, а уничтожать врагов Её, сжигая целые миры. Свобода, какой бы запятнанной не была, создала из нас ангелов войны. Этим мы отличаемся от слабаков, обычных людей: мы способны выжечь сотни миров без сомнения, в то время как те могут сдать назад в самый ответственный момент!

— Знаешь, порой смотря на некоторых наших братьев по всей галактике, кажется, что они отличаются от машин тем, что мы просто состоим из плоти. Задумайся над этим.

Сержант прошел к остальным братьям.

Лейтенант Девятого лишь промолчал.

— Что ж, необходимо передать крейсер в юрисдикцию Галактио Форсинарум, — утвердительно произнес лейтенант, обращаясь ко всем.

— Верно, но перед этим мы должны забрать наших павших, — сказал Альруус.

— Это даже не обсуждается, — сухо произнёс Клиций.

Оставшиеся в живых легионеры пятого взвода подняли на руки своих погибших братьев — тех, кто мужественно боролся и принял смерть, не отступая и идя до самого конца. Эти доблесть, храбрость и прежде всего стойкость присущи не просто защитникам человечества, а чёрным стражам: смело вступающим в ад, в самое пекло, чтобы нести на себе бремя вечной войны.

Многие люди и лояльные ксеноиды считают, что ангелы Свободы действительно бессмертные существа, и именно потому легионеры пользуются особым признанием во всей Империи Свободы. К сожалению, это зачастую затуманивает заслуги обычных солдат из Галактио Форсинарум — тех же героев различных кампаний и сражений, — и вносит в легионы семена гордыни и высокомерия.

Абордажная команда организованно покидала палубы крейсера, предварительно связавшись через Арута с имперским флотом, расположенным поблизости от калаэдрийского крейсера, и сообщив, что ожидает прибытия уполномоченных служащих.

Прошел час имерийского времени. За это время легионеры захватили целый древний крейсер. Однако у них возникли вопросы: почему такой величественный и один из древнейших почтенных космических кораблей Даэлотаса оказался здесь — в секторе Анрелия, в Астратуме Элемея, — в области еще неосвоенного космоса во множестве тысяч световых лет от границ калаэдрийского пространства.

— С псиоником мы разобрались, — вдруг начал Улвий, посмотрев на свои окровавленные руки, — но интересно из-за чего «Царь Лесов» рассекает космическое пространство здесь, в Астратуме Элемея?

— Гм? Ни тебя одного, сержант, это интересует, — заявил Утрос.

— Что бы его сюда не привело, крейсер теперь наш, — прозвучал голос Нальтус.

— И всё же калаэдры ничего не делают просто так, особенно, когда это касается нашего противостояния, — задумался Клиций.

— Нахождение здесь «Царя Лесов» загадочно, но я чувствую, что скоро мы узнаем правду, — уверенным и спокойным тоном произнёс почтенный брат-псионик.

Воины замолчали. Так таковую тишину прерывали тяжелые металлические шаги легионеров, колыхание аксессуаров на их доспехах, треск корабля и жужжания систем и механизмов доспехов.

Легионеры проходили те самые коридоры, по которым они шли к цели, не жалея никого, уничтожая всех тех, кто попадётся на пути. Кто-то сравнивает величайших за всю историю человечества суперсолдат с цепными псами: дай им команду, и они уничтожат всех и вся. Но это лишь заблуждение, ведь ангелы ведомы священным чувством долга.

На стенах проходимых палуб виднелись следы перестрелки, а на полу лежали тела погибших ксеноидов. Чёрные стражи не боялись холода рока, ибо сами были воплощением его. Присутствовавшая здесь смерть, ежедневно собирающая богатый урожай, на них никак не влияла — этот бесконечный поток душ, если пользоваться столь ненаучной терминологией, оставался незаметным. Тем не менее, наблюдая, как псионики боятся применять свои способности на «глубинных уровнях», Улвий, учитывая многие аспекты мироустройства, как минимум в Андромее, неизменно задаётся одним вопросом: «Может, душа и не является чем-то ненаучным?»

Великий Поход, начатый более пяти сотен лет назад и продолжающийся до сих пор, каждый день приносит новые смерти, победы или поражения, несмотря на то что он находится на своём неактивном, в некотором роде финальном этапе.

За все эти годы войн Объединения погибло так много людей и ксеноидов, что не сосчитать, но эти жертвы не последние и, как можно знать, не прекратятся ещё в ближайшие десятилетия.

Вражда людей и калаэдров возникла ещё в далекие времена ранней экспансии человечества во внешний космос — в великую эпоху, начавшуюся с 2270-х годов по имерийскому летоисчислению. Именно в тот период совсем неокрепшее человечество смогло начать колонизацию ближайших звезд и столкнулось с калаэдрийскими исследовательскими флотами.

Нельзя сказать, что Империя Свободы и Даэлотас находятся в состоянии открытой вражды из-за каких-то определённых претензий. Даже если такие претензии и были ранее, они давно забыты. Это противостояние — уже дело принципа: один должен победить, другой — проиграть и принять своё поражение. Военные столкновения между людьми и калаэдрами не закончатся до тех пор, пока не наступит далёкое будущее, которое, возможно, ничего светлого не предвещает.

Заступники человечества вышли к тому самому ангару, где взвод черных стражей принял бой, начав абордаж. Уходя из капитанского мостика, Клиций отдал приказ через войсофон воинам, следившим за пленными, который заключал в себе сопровождение военнопленных на ангарную палубу. Приказ был успешно выполнен.

Здесь практически не осталось уцелевших космических шаттлов ксеноидов, ведь ещё в самом начале чёрные стражи уничтожили их минными зарядами, из-за чего палуба была усеяна обгоревшими развалинами, кусками металлолома, когда-то представлявшими из себя изящные боевые истребители. Надо признаться, что в уничтожении вражеской техники не было так такового смысла, это просто было разрушение во имя разрушения, как бы глупо или бессмысленно не звучало. Это просто нужно принять: пятьсот лет бесконечных войн лишили много чего определённого смысла.

— Ожидаем коллонеуса¹³ и контингент Галактио Форсинарум. Свою задачу мы успешно выполнили, — сказал Альруус.

— Следуем плану. Как всегда, — буркнул Клиций.

Когда все хотели смиренно ждать прибытия коллонеуса, их потревожил Хальг.

— Господин Эрикион, мы взяли в плен младшего капитана корабля. — Приват махнул рукой Нерату, и тот привел молодого ксеноида, до смерти напуганного. — Вот он.

— Как тебя зовут, калаэдр? — спросил Альруус, одновременно словно нависая над бедным ксеноидом.

— Нанаэль… — испуганным и дрожащим голосом произнёс калаэдр. Он смотрел на бойцов Чёрной Стражи, испытывая дрожь по всему телу и леденящую боль в сердце.

— Слушай сюда, ксеноид, живо назови цель прибывания вашего поганого крейсера в этой области! — вспылил Клиций, однако его остановил Улвий, положивший руку на наплечник лейтенанта, слегка потянув его назад.

— Клиций, спокойнее, — строго произнёс сержант.

— Итак, Нанаэль, цель вашего прибывания в Анрелианском секторе? — спокойно продолжил допрос ментион.

— Я… мы… мы прилетели сюда для колонизации, освоения этой части галактики.

— Колонизации? — Улвий был очень удивлен подобному ответу, ведь зачем Даэлотасу, находящемуся от сектора Анрелия во множестве тысяч световых лет, колонизировать столь отдалённое место.

— Да… колонизация трех звёздных систем в этой области, населённых людьми.

— Здесь есть три звездные системы с человеческим населением? — спросил Альруус, не открывая всем своего удивления по поводу услышанного.

— Верно, — ответил Нанаэль, чуть не проглотив половину слова.

— Но почему мы не знаем об их существовании? — удивился Улвий, посмотрев на Альрууса и Клиция, затем вернувшись к калаэдру. Фактически вопрос был адресован всем троим.

— С помощь местного владыки мы заглушали ваши системы слежения и скрывали системы…

— Местного владыки? — вновь задал вопрос Альруус.

— Да… Араниус Фий, так его вроде зовут, — уже более уверенно отвечал Нанаэль.

— Араниус Фий... Значит, он человек, сотрудничающий с ксеноидами и нежелающий вступать в нашу империю — он предатель всего человеческого рода! — гневно заявил Клиций. — Значит так, ксеноид, ты отдашь нам координаты этих звездных систем, иначе я лично разорву тебя на куски, отрывая конечность за конечностью!

— Прошу не надо! Я передам вам координаты! — взмолился молодой калаэдр. — Только не убивайте…

— Никто тебя не убьёт, если ты будешь сотрудничать, — уверил его Альруус, недовольно глянув на лейтенанта.

— В моём инфопланшете на рукаве есть диск данных, если позволите мне достать его, то координаты ваши, — продолжил Нанаэль.

Ментион одобрительно кивнул.

Калаэдр снял с предплечья портативное устройство с экраном и множеством портов. Нажав на микроруны, младший капитан корабля вынул из инфоустройства диск данных, передав специалисту по электронике.

— Данные зарегистрированы, — монотонно произнёс Арут, вставив микродиск, походивший больше на чип, в свой инфопланшет. — Эта область космоса находится в непосредственной близости к пси-аномалии «Аритон».

— А ведь удобно, — подчеркнул Улвий.

— «Аритон»? Ох… Гиблое место. Сколько экспедиционных кораблей было потеряно в той зоне, — огорчённо прошипел Альруус.

— Однако почему именно «Царь Лесов» находится здесь, так далеко от Даэлотаса? — задал вопрос Улвий. — Это же ваша историческая реликвия.

— Мы… это колониальная миссия, а «Царь Лесов» вместителен и крепок, плюс очень быстр. Однако… флот рассеялся, когда недавно «Аритон» испустил сильный импульс, нарушивший нашу навигацию. «Царь Лесов» отбился от основного потока. Нам нужно было быстро проскочить через ваше пространство, чтобы добраться до владений Фия, однако вы взяли нас на абордаж.

— Прямо как недавно у нас были перебои со связью, — тихо подметил Улвий.

— Неужели ты думаешь, мы поверим, что эти системы вам нужны для колонизации? — разозлился Клиций, взяв Нанаэля за воротник.

— Мы… хотели ударить по вам с неожиданной стороны…

— Жалкие ксеноиды, подлецы! — взревел Клиций, замахнувшись кулаком.

— Клиций, отпусти его и успокойся! — грозным приказным тоном произнёс ментион.

Лейтенант Девятого лишь фыркнул и отпустил Нанаэля.

— Лейтенант, передаю координаты на «Рыцаря» со всеми полученным данными, — заявил Арут.

Клиций ответил коротким кивком.

— Похоже, что следующей миссией будет захват трёх систем, — с холодной усмешкой вырвалось из уст Утроса.

Когда легионеры получили нужную им информацию, они посадили Нанаэля вместе с другими пленными, а сами выстроились в линию, ожидая прилёта коллонеуса Нормана Дантаха, который должен был прибыть с минуты на минуты.

Сам Дантах является одним из командиров Сто-пятьдесят-седьмого экспедиционного флота Империи Свободы, ведущего свои бои уже пять лет. Три роты Галактио Легионос и силы Дантаха из Галактио Форсинарум и Титанум в этом направлении действуют в качестве объединённой группы.

Воины стояли смиренно, ни о чём не думая, погружённые в какое-то подобие анабиоза. Возвышались они как живые статуи, облаченные в силовую броню.

В течение непродолжительного времени в ангар совершили посадку имперские космические штурмовики, а вслед за ними прилетел командирский шаттл, украшенный белоснежными и серебряными узорами-рунами.

Вот и он, прилетел сам коллонеус Дантах.

С шипением открылся шлюзовой люк, звонко вышла аппарель, уперевшаяся в палубу ангара. По ней к легионерам начал спускаться Норман Дантах, грозный и жесткий коллонеус, командующий войсками в данной части сектора Анрелия.

Его лицо украшали шрамы, сам он был лысый, но на голове была одета фуражка с золотой кокардой в виде имперского орла, закрывающая его лысую голову, а также он обладал щетиной на лице. Мундир цвета хаки был украшен золотыми эполетами и пышным аксельбантом. На правой стороне груди коллонеуса было семь орденских планок государственных наград, хорошо дополнявших его образ.

Руки он держал за спиной, гордо и медленно спускаясь к заступникам человечества, грудь выставив колесом. Сопровождали его несколько отрядов элитных солдат Галактио Форсинарум и представитель Архиминистерства, являвшийся ординатором¹⁴, одетый почти так же, как и Дантах, разве что форма была серая и на груди виднелся ромбовидный значок с каллиграфической буквой «А».

Заметив коллонеуса, легионеры ударили кулаками по груди и отсалютовали вышестоящему по званию. Норман смотрел на легионеров равнодушно: он видел в них не личности, а расходный материал, инструмент. Такое отношение именно к чёрным стражам формируется у многих смертных командиров, что сами воины IX воспринимают самым высшим оскорблением. Удивительно, но себя расходным материалом в условиях сражений многомиллиардных армий Великого Похода такие офицеры не считают: их эго настолько велико, что они попросту не хотят замечать правды и считают себя чем-то бо́льшим. Однако исход у таких военачальников только один — смерть.

— Легионеры, отчитаться о выполненной задаче!

— Задача была выполнена успешно: крейсеру был нанесен минимальный ущерб, а псионик Ам’Анор была повержена, — отчитался Клиций, сделав шаг вперед. Как же он не любил, нет, ненавидел таких людей, как Дантах.

— Время.

— Стандартный¹⁵ час, коллонеус.

— Час? Я думал таким силами легионеры должны были выполнить эту задачу за полчаса если не меньше! — ворчливо и надменно ответил Дантах.

— Господин, калаэдрийские силы оказали серьёзное сопротивление, а сражение с вражеским псиоником дело не из простых, — произнёс Улвий, выйдя вперед.

— Ха! Неужели? Сколько вас было? Пятнадцать легионеров? Вы с ума сошли? Чтобы взвод, обладающий такими умелыми воинами и ментионом, не смог за полчаса выполнить поставленную задачу по абордажу жалкого крейсера? — в голосе Нормана прозвучало презрение и насмешка. — Неужели легионеры настолько ослабли? Или вы такие некомпетентные? Кто вас вообще обучал, что вы даже при поддержке ментиона лишь за час целым взводом выполнили задачу?!

— Коллонеус Дантах, не стоит недооценивать способности легионеров. Сержант Лимус прав, абордаж «Царя Лесов» был нелёгкой задачей, — защищался Альруус.

— Не перечь мне, ментион, ведь ты не ускорил процесс. А может ты его вовсе замедлил?

— Я попрошу, коллонеус Дантах, вам не кажется, что вы перегибаете палку? — со всей резкостью, некогда присущей Вальту Нарро, грозно сказал Улвий.

— Что? Неужто сержант имеет право так разговаривать с офицерами? Умолкнуть!

Улвию пришлось подчиниться и он замолчал.

— Знаете, кажется, что легионеры становятся всё менее и менее компетентными для своей задачи. Может мне написать рапорт вместе с предложением перевести вас из состава Сто-пятьдесят-седьмого экспедиционного флота?

— Да как ты смеешь?! — резко возмутился Клиций, в его крике можно было столько злобы, что будто пульсар ярости взорвался из-за наглости и высокомерия коллонеуса.

— Что ты сказал, лейтенант?

— Что слышал, зазнавшийся ублюдок, — ответил Клиций.

— Вы совсем страх потеряли, лейтенант?! — на этот раз уже сам Дантах не выдержал и закричал на легионера.

— Умолкни, servitorus¹⁶! — Клиций окончательно вспылил и схватил коллонеуса за воротник, оторвав от пола. — Ты никто по сравнению с нами. Мы — Её ангелы, а ты лишь челядь, которая в час нашего триумфа будет целовать наши сабатоны!

Глаза Нормана и Клиция встретились взглядами. Коллонеус испытал сильнейший страх: он никак не ожидал, что такое может произойти. Ощущая мощь и ярость чёрного стража, Дантах задрожал, хватаясь руками за руку лейтенанта, без усилий удерживающей его.

Ординатор Архиминистериума дрогнул, но рукой показал солдатам Галактио Форсинарум направить оружие на легионеров. Ровный строй телохранителей коллонеуса тут же вскинул свои винтовки на суперсолдат, сделавших точно так же, только в направлении телохранителей Дантаха и куда быстрее. За этим наблюдали остальные военнослужащие, прибывшие несколько ранее, но все они решили не вмешиваться в ситуацию.

— Это кровопролитие ни к чему не приведёт, опустите оружие, а ты, Клиций, отпусти коллонеуса! — грозно, чуть ли не разрывая нити пространства своим голосом произнес Альруус, выйдя вперёд, ударив посохом по полу.

Клиций бросил взгляд на ментиона и, тяжело, но гневно вздохнув, грубо отпустил Дантаха. Солдаты Галактио Форсинарум медленно опустили оружие, как и легионеры, однако ситуация всё равно оставалась напряженной.

— Это вам с рук не сойдет! — вдруг промолвил представитель Архиминистериума. — Нападение на представителя Великой армии человечества будет наказано!

— Чья бы корова мычала, червь, — резко ответил Клиций, посмотревший на ординатора.

Испугавшись гнева легионера, ординатор замолчал.

— Легионеры… свободны, — отдал приказ коллонеус, поправив воротник.

— Отлично, — холодно произнес Клиций, отошедший от Нормана, вернувшись к своим солдатам. Посмотрев на ментиона, лейтенант Девятого увидел его одобрение.

Через мгновение в ангар ворвался и плавно опустился массивный десантный челнок Чёрной Стражи, прибывший за своими воинами. Его корпус был более грубым и громоздким, зато прочным и отлично бронированным, что особенно важно для защитников человечества.

Люк ангарного шлюза открылся, и легионеры начали погружаться внутрь. В короткий, сверкающий при ярком корабельном освещении миг, десантный челнок засиял, будто застыв в лучах звездного света. Следующая минута — и он уже поднимается, оставляя за собой яркие следы двигателей, — покидая крейсер «Царь Лесов» и знаменуя успешное завершение операции.

Глава II

«Рыцарь»

Космос. Величественный и темный, пустой и огромный. Он не имеет конца, словно огромный океан. Океан, по которому передвигаются множество тысяч, нет, миллионов космических кораблей, что рассекают его пространство, дабы достичь точки назначения, прямо как суда, пересекающие море. Прекрасен космос, чья красота проявляется не только в мирах, но и в таких детях Вселенной, как галактики. Они, словно сказочные структуры, вспыхивают на ночном небе россыпью ярких точек, представляют из себя великолепные структуры звезд, планет и материи. Андромея красива и юна, но уже разрывается сотнями войн. Она пережила уже слишком много, и так много ещё предстоит ей пройти.

И вот, в пустоте, в межзвездном пространстве парил, дрейфовал крейсер «Рыцарь», уже четыре сотни лет принадлежащий Тринадцатой «Соларной» роте легиона Черной Стражи. Вокруг него, подобно полю астероидов, плыли куда более меньшие по размеру баржи поддержки Космиум Форсинарум. Но «Рыцарь» был не единственным крейсером, окутанным мраком космоса. «Феникс» Пятьдесят пятой роты II легиона, Лотакии, совмещал в себе геометрическую изящность современных кораблей, обладавших выделяющейся на фоне основного корпуса кормой из-за огромного реакторного и двигательного отделений, и классических, античных элементов «архитектуры». А «Лорд Ольт», на котором располагается Двадцать седьмая рота V легиона, Крылатые Мечи, выделялся малым орудийным потенциалом, но сравнимыми с калаэдрами скоростью и маневренностью. И, наконец, «Ангел Вакса», являющийся штабом для Тридцать второй роты XVIII легиона, Сынов Элемеи, с оборудованным таранными механизмом на носу.

Десантный шаттл пятого взвода Тринадцатой роты пролетел сквозь защитное поле в ангар «Рыцаря» и совершил мягкую, спокойную посадку. К челноку тотчас направились механики и обслуживающий персонал, медики в белых комбинезонах из Легио Юнорус Лазаретарион¹⁷, сопровождающие брата-лазаретана¹⁸ Эллна, присланного оказать медицинскую помощь раненным братьям и извлечь паритосентию¹⁹ и геннаанцесторию²⁰ из тел погибших. Это священный долг, который лазаретаны с честью проводят каждый раз, когда умирает их боевой брат — извлечение паритосентии необходимо из-за высочайшей редкости парита. Из-за важных свойств и цены этого органа с фиолетовым оттенком его нередко передают от легионера к легионеру, что неизбежно переросло в нечто значимое. Геннаанцестория же извлекается из тел погибших из-за невероятной сложности производства, но, в целом, причины аналогична паритосентии. Те неофиты, которым пала честь получить орган погибшего легионера, с гордостью носят в себе наследие «старшего» брата, нередко пытаясь изучить жизнь предшествующего хозяина паритосентии.

Шлюзовой люк открылся, аппарель уперлась в палубу. Из челнока под грохот сабатонов выходили успешно выполнившие поставленную задачу воины взвода. Телами погибших занялись лазаретан и врачи Легио Юнорус Лазаретарион, укладывая их на серые, казалось, бесцветные носилки на антигравитационной подушке. Улвий и Клиций шли вместе, сняв свои шлема. Лимус обладал ярко выраженными мужественными чертами лица, но не грозными или злыми, а вполне уравновешенным. Темная короткая щетина облегала лицо с выразительными скулами и крепкой угловатой челюстью. Однако его глаза, его глаза блестели, горели огнем жизни и праведной службы в краске зеленого цвета, необычного светло-соснового оттенка. В них было нечто, настолько особенное, что в них можно было смотреть сколько угодно и видеть отражение настоящих сосновых лесов, растянувшихся по всей его родной планете, чей образ забывается в его сознании, но название всё ещё крепко держится за струны памяти.

Держа шлема в руках, друзья сильно увлеклись бурным обсуждением военного ремесла своего легиона, вступая в горячий спор.

— Смею заметить, Клиций, что вероломная лобовая атака на противника, превосходящего тебя в ловкости и скорости, обретает самоубийственный характер! — заявил своему лейтенанту Улвий.

— На протяжении веков наш легион пользуется тактиками прямой атаки и наступления. Ты не хуже меня знаешь, что этот фундамент был заложен нашим основателем, великим Вальтом Нарро, — уверенно ответил Клиций.

— Верно, но наши тактики рассчитаны не на самоубийство, а на холодный прорыв, подавление противника, карательные действия и истощение врага. Необходимо было держать строй, тем более ты наш лейтенант, наша голова.

— Ты слишком широко интерпретируешь положения Девятого статута²¹. Я действовал так, как поступил бы каждый на моем месте. Всё согласно тактикам, чья неизменность сделала их нашими святынями.

— Святыни тоже подвергаются реформации, друг мой.

— Однако, как можешь заметить, уложения статута подвергались лишь корректировке, а не преобразованию. И мы, как верные воины Черной Стражи, обязаны верить и следовать им.

— Слепая вера однажды почти погубила XVIII легион. Смысл статута не в том, чтобы без мысли следовать его положениям, а использовать их как фундамент. Иначе говоря, то, как ты продиктовал мне своё виденье, является ничем иным как становление прекрасными мишенями.

— На «Царе Лесов» была неподходящая обстановка. В иных случаях это сработало бы. Однако признаю, я поступил слишком самоуверенно.

— Мне не нравится понапрасну терять братьев, тем более, когда у нас есть проблемы с потоком новобранцев. И это для тебя не секрет. Мы только за штурм крейсера потеряли троих воинов!

— Троих из пятнадцати, — равнодушно, но всё же с некоторой мимолётной нотой вины подчеркнул Клиций.

— Равнодушие к потерям, быть может, необходимо для сохранения боевого стержня, но наше равнодушие слишком глубокое, слишком мерзкое, — признался Улвий.

Ведь действительно, легионеры Черной Стражи всегда были слишком равнодушны к любым потерям. Пусть погибнут сотни, тысячи их братьев, но задание должно быть выполнено. Они готовы всё поле уложить своими телами, но в конце концов взять укрепления противника, как это некогда произошло на Карионоре-Прайм²² и ему подобных.

Но пока легионеры жарко спорили о тактике и характере собственного легиона, они, на удивление, не заметили, как к ним приближалась небольшая тонкая фигурка, детская по сравнению с черными стражами.

Ею оказалась навис-капитан «Рыцаря» — Катрина Науфакс. Гордая фигура, властный вид и ровная походка. Лицо было серьёзным, а руки скрещены за спиной. Она выходец из знатного рода Науфакс, вотчиной которого является развитая планета в Астартуме Прайм — Талленар. Род флот-капитана «Рыцаря» всегда славился своими космическими офицерами, управляющими линкорами и их кораблями сопровождения, а порой даже целыми флотилиями. Вот и Катрина не отступила от традиций семьи и отправилась на службу в Космиум Форсинарум, прослужив в обычном военном флоте пять славных лет, а затем, по воле случая, как талантливый командир, она была отправлена на службу в легион Черной Стражи. Вернее, она сама выбрала его. И уже пять имерийских лет она служит бок о бок с легионерами Тринадцатой роты IX легиона, получив признание равной от самих ангелов Свободы.

Катрина являлась не очень высокой, но стройной девушкой. Её фигуру нельзя было назвать какой-то особенной: худая, ничем сокровенным не выделяющаяся. Она всегда облачена в черный мундир с белыми пуговицами, воротником и полосами на рукавах, сочетая это с такими же белыми брюками с черными сапогами. Её лицо было довольно мило, но всё же серьёзно. Волосы светло-каштанового цвета и завязанные в пучок лишь дополняли весь образ, а глаза голубого цвета светились, словно туманность на восточных окраинах Андромеи, как будто переливаясь из голубого в синий и наоборот. Её образ красив и достаточно запоминающийся.

Капитан шла именно к лейтенанту и сержанту, которые, заметив её, сию секунду прервали свой разговор и выпрямились по стойке смирно, отсалютовав ей ударом по груди.

— Навис-капитан! — воскликнул Улвий.

Клиций промолчал. Он не любил, однако, склоняться перед смертными людьми, которых считал куда ниже себя во всех духовных смыслах.

— Вольно. Улвий, Клиций, рада вас видеть. Как я понимаю, всё прошло не так гладко, как хотелось бы? — девушка посмотрела на лейтенанта, на лице которого виднелся свежий шрам от клинка архастража, и отрывисто бросила взгляд на лазаретана Эллна. На самом деле навис-капитан была действительна рада видеть своих «братьев», но, для того чтобы держать статус строгого сдержанного офицера, она открыто не выражала своих чувств.

— Да, возникли некоторые осложнения в ходе выполнения абордажной операции, — нехотя ответил лейтенант Эрикион, — Есть потери.

— Я соболезную, Клиций. Однако операция достигла желаемого результата? — услышав слово «потери», навис-капитан задумалась, ей это определённо не понравилось, но, как и прежде, она этого не показала.

— Да, задачу мы выполнили, — добродушно ответил Улвий, смотревший на Катрину как на друга, младшую сестру.

— Что ж, это замечательно.

— Могу ли я поинтересоваться, вы же не просто так к нам пришли? — несколько недоверчиво спросил лейтенант.

— Проницательно. Капитан Дувалор Тарон хочет вас видеть.

— Тогда задержка недопустима. — Клиций оживился и надел шлем.

Легионеры отправились на командирский мостик к капитану Тарону, а вместе с ними пошла и навис-капитан Науфакс.

Они шли через серые, однообразные коридоры, на пути легионерам и их спутнице попадались другие бойцы Тринадцатой роты и множество суетливых членов экипажа корабля, занимающихся техническим, информационным, системным обслуживанием крейсера. Имперский корабль не был бы имперским кораблем, если не множество пропагандистских плакатов, голограмм с изображением эмблем легиона и Империи Свободы, множество других элементов античного и средневекового декора, ряды пилястр, статуй, флагов и редкие, прямоугольные, длинные экраны, открывающие прекрасный вид на космос. Всё было в темных и белых тонах, всё под стать легиона. Иногда же на колоннах виднелись орнаменты с черепами и символами народов Фибауса, мира-штаба, родной и главной планеты IX легиона. Порой попадались на стенах информационные табло, отображающих пугающими красными иероглифами и рунами данные об успешных операциях, о системах обслуживания, карты и множество скучной, бесконечной статистической информации.

Чтобы добраться до входа на капитанский мостик, компании потребовалось некоторое время, так как корабль отличался достаточной вытянутостью. Но они всё равно дошли до больших и красивых дверей, украшенных серебром и символикой легиона: черепами, мечами, драгоценными камнями в серебряном орнаменте и кайме, изображением древних рыцарей Фибауса и мифического героя Кая из легенд Имериуса. Слева от дверей выпирала украшенная золотым венком крышка ячейки, из которой с глухим жужжанием вышло специальное устройство в виде рыцарского шлема с решетчатым забралом, сквозь которое проходил поток красного света сканера. Уже через три секунды вспыхнул зеленый свет, механизм открытия дверей был приведен в действие под аккомпанемент рычащего шипения.

Перешагнув за порог дверей, подобных вратам, ведущих на капитанский мостик, представлявший собой обширное помещение с огромными экранами, в свете которых виднелся черный океан, усеянный тысячами звезд, как будто разбрызганных на темном полотне кистью некого художника. От первого уровня мостика ко второму вели широкие ступени. Нижний этаж выделялся рядами сверхтехнологичных компьютеров, за которыми неустанно работали инфомеханики, штурманы и другие специалисты крейсера, отвечающие за бесчисленное множество жизненных показателей корабля, помогая ему функционировать в пространстве.

И более всего всё внимание приковывал к себе тактический стол с выведенной алой голограммой, воспроизводящей объемную карту сектора Анрелия. Красный мягкий свет туманно падал на опершегося руками о борт стола капитана Дувалора Тарона, чья броня могла похвастаться особенной расцветкой: кайма наплечников, сами наколенники и часть наручей были окрашены в белый цвет, а на шлеме по лбу растянулась кипенная вертикальная полоса. Его шлем украшал черно-красный гребень, направленный туда же, куда и глазницы. Кроме того, броню повелителя роты украшали черный щиток на груди, на котором был изображен символ легионеров всей Империи Свободы: имерийский орел, под которым скрестились две молнии; на левом наплечнике был подобный аксессуар, но уже с эмблемой легиона и номером роты, а пояс капитана выделялся металлическим кругом на цепях, в центре которого искусно выбили легендарный крест Черной Стражи. Воинственный, мудрый, благородный капитан Дувалор Тарон возглавляет свою роту уже сотню лет, и он заслужил уважение многих командиров далеко за пределами собственного легиона.

Улвий и Клиций торжественно отсалютовали капитану, звонко ударив кулаками по груди, склонив головы. Навис-капитан почтительно кивнула и только тогда, продолжая держать осанку ровной, а руки за спиной, встала у голостола.

— Вольно, стражи! — послышался вполне спокойный, но громогласный голос Дувалора Тарона, капитана Тринадцатой «Соларной» роты, обладателя титулов гранд-мастера войны и заступника Черного Рыцарства, одного из сильнейших сынов Вальта Нарро ныне живущих, прославленного воина и талантливого тактика.

— Вы хотели нас видеть, милорд? — подняв голову, спросил Клиций.

— Верно. Вы хорошо показали себя на «Царе Лесов», и благодаря вашей работе мы получили полезные сведения. Приобретенные астро-координаты²³ были использованы нами для проведения психолокации²⁴. Анализ отраженных сигналов показал, что в указанной области действительно существуют три звездные системы праймового типа, которые, как мы можем предположить, объединены в некую межзвездную стим-праеторскую²⁵ империю, способную к сверхсветовым перелетам. Нам ещё не удалось получить больше информации о данном образовании, но, думаю, умы экспедиционного флота сделают всё возможное. — Рассказывал это всё Тарон четко и ясно, в его голосе виднелась уверенность. За таким капитаном пошёл бы каждый легионер, и авторитет Дувалора был непререкаем, однако в последнее время легион всё чаще охватывает волна порока непоколебимой жесткости, и идейная верность капитана Свободе стала становиться камнем преткновения. — Из анализа древних астрографических текстов и астро-координат мы выделили такие планеты, как: Карран, Катаран и Салас. Смею думать, что имперское командование отправит дипломатов, но если переговоры не увенчаются успехом из-за ксенофилии местного правителя, то в бой вступят Галактио Форсинарум. Если же потребуется, то вмешаемся мы.

— Так тот калаэдр не врал. — На самом деле Улвий, скорее, как и лейтенант, был удивлен тому, что предоставленная ксеноидом информация совпала с реальностью.

— Иронично, — холодно усмехнулся лейтенант, но вскоре замолчал.

— До тех пор, пока не будет отдан новый приказ, вы можете быть свободны, — затем капитан сделал небольшую паузу, но после продолжил: — Вдобавок ко всему, Клиций, коллонеус Норман Дантах отправил мне жалобу на тебя с требованием призвать к ответственности.

— Этот червь послал на меня жалобу? Ха! Вот грязь.

— Он коллонеус, Клиций, и обладает большей властью и полномочиями.

— Я не дам какому-то червю оскорблять наше легионерское достоинство и честь, милорд!

— В этом случае я полностью согласен с Клицием, сир, ибо никто не смеет оскорблять наше достоинство и Кодекс Легионериос, кем бы он ни был, — заявил в защиту Улвий.

— Я не могу понять, мой капитан, почему жалобы и голоса каких-то смертных важнее и сильнее, чем легионерские? Они ничтожества в сравнении с нами! Так почему они, особенно те, кто не стоял в авангарде сил Похода, не сражавшиеся против ужасов, таящихся в космосе, имеют право быть выше нас?! — не выдержав, зло произнес лейтенант, желая услышать ответ капитана.

— Таково общество. Есть иерархия, основанная столетия назад, которой все должны придерживаться и подчиняться во избежание всеобщего хаоса. Вспомни постулаты философии Свободы: сейчас мы живем в грязи, живем войной, но тогда, когда человечество будет объединено, и Великий поход добьется своей цели, настанет новое, светлое, идеальное общество.

— Но когда же настанет это прекрасное будущее? — угрюмо спросил Клиций.

— Когда мы, сложив своих голов столько, сколько потребуется во имя благой цели, стоящей выше каждого из нас и любого нашего чувства, любой культуры, любой идеи, принесем человечеству мир и свободу. Когда последний мир последнего не присоединённого к единой нашей человеческой цивилизации общества будет приведен к единению! — воодушевленно заявил капитан Тарон, ударив кулаком по груди.

Эрикион отступил, как бы он ни был не согласен с идеями Дувалора Тарона, какая-то невиданная сила заставляла его склоняться перед ним.

— Что ж, если вопросы исчерпаны, то я продолжу: Клиций, впредь будь осторожен в прямых взаимодействиях с офицерами за пределами легиона.

— Слушаюсь, милорд, — подавленно ответил Эрикион.

— А сейчас я даю вам право отдыха. Сколько вы без сна и передышки?

— Сто восемьдесят часов и тридцать пять минут по стандартному времени, господин, — ответил Улвий, бросив на Клиция не то осуждающий, не то понимающий взгляд.

— «Сто восемьдесят с половиной часов, семь с половиной имерийских суток Порой я всё равно удивляюсь легионерам, даже несмотря на то, что служу с ними вот уже пять лет. Не спать столько времени, нет, не просто не спать, а ещё и воевать — это немыслимо». — Таковы были мысли Катрины в данный момент. Как бы долго она не служила бок о бок с заступниками человечества, девушка всё равно удивлялась тому, как отличается их сверхчеловеческих организм от обычного.

Действительно, во время превращения обычного человека в легионера люди проходят этапы множества биохимических вмешательств по введению в организм целого ряда новых органов и имплантов, и, одновременно с этим, психика и ментальное здоровье будущих ангелов ломаются, собираются и перестраиваются, пока гениальные хирурги-архитекторы не получат то, что нужно машине для убийств; однако дефекты генетического материала прайма-прародителя Чёрной Стражи Вальта Нарро в любом случае могут дать о себе знать, зачастую в самые неподходящие моменты.

— Итак, вы свободны. Отдыхайте, заслужили, — наконец произнёс Тарон, позволяя легионерам покинуть его общество.

— Есть, милорд! — произнёс Клиций, после чего вместе с Улвием отсалютовал командующему, покинув с навис-капитаном палубу командирского мостика.

Перейдя порог величественных дверей, легионеры и флот-капитан, не долго обдумывая услышанное от повелителя роты, ведомые желанием немного отдохнуть, медленно пошли вперед по серым палубам крейсера.

Затяжные битвы и бой на калаэдрийском крейсере против бесчестных ксеноидов вымотали легионеров. Клиций чувствовал себя неудовлетворительно, а его голову забивали мысли о всплывших воспоминаниях. Улвий же ощущал себя более бодро, а потому желание провести время в «вечерних» медитациях и вознесений технолитаний и догм Кодекса были особенно велики; но, как и лейтенант, сержант желал погрузиться в короткий, пятичасовой сон. Кампании против калаэдров всегда утомительны и тяжелы из-за их фланкирования и партизанской войны. Однако теперь имперским силам будет легче противостоять врагам, ведь сейчас они знают цель жалких ксеноидов в Астратуме Элемея, поэтому нынешней задачей заступников человечества и смертных солдат станет ликвидация, очищение от калаэдрийской заразы анрелианского сектора и покорение здешней межзвездной империи и иных человеческих миров, которые ещё предстоит открыть.

Путь компании привел её к технолитаническому отсеку «Рыцаря», где находятся оружейные палаты и тренировочные комнаты. Там легионеры могут снимать и надевать свою броню, чинить и чистить оружие.

Пройдя в технический отсек, легионеры и навис-капитан, ощутившие умеренную духоту и легкий запах озона, шли мимо множества рабочих-инженеров, в основном занимающихся починкой техники, оружия и силовых доспехов, а также проверкой состояния вышеперечисленных военных приспособлений и устройств. Весь отдел был переполнен несколько раздражающими механическими звуками работы, лязгом металла, журчанием ремонтных устройств и приборов, гудением аппаратов и шипением сварочных инструментов. Большое количество светящихся некой оранжевой субстанцией энерготруб и кабелей, растянувшихся по всему помещению, ярко выделялись на общем сером фоне. Конвейеры, по которым передвигали боевую технику и даже космические штурмовики для их ремонта, были немногочисленны, но в достаточном количестве, чтобы удовлетворять потребности роты.

И лишь миновав долгие десятки метров, легионеры и их спутница приблизились к священному месту, где происходят процессы облачения и деактивации силовых доспехов.

— Никогда не привыкну к шуму, царящему здесь, — недовольно промолвила навис-капитан.

— Неужто? Что ж, удивительно, — сухо, но без осуждения произнес Улвий.

— Нет, здесь действительно шумно, — раздраженно рявкнул Клиций. — Да и почему наша оружейная палата должна делить место с техническим отсеком, где трудятся одни плебсы?

— Сам знаешь, что во время Первой чумной войны первый крейсер Тринадцатой роты, «Глориана», был уничтожен, и в суматохе тех темных дней она получила меньший по размерам, но всё же боевой корабль, который, дабы скоро обеспечить легионеров всем необходимым, в силу своих размеров был несколько скомкан в распределении, — серьезно ответила Катрина.

— Уж лучше бы выдали корабль больше, — раздраженно продолжил лейтенант.

Улвий ощущал раздражение лейтенанта, как к тому навис-капитан, то есть обычный человек, обращалась на «ты». На самом деле Клиций никогда не отличался особой симпатией к смертным, наоборот, он считал их куда ниже себя, слугами, и это мнение всё больше укреплялось в нем, становясь чертой характера.

— «Рыцарь» за четыре века стал символом нашей роты, брат, — заметил Улвий. — Как ты мне говорил про тактику: традиции.

Разговор прервали представшие перед верными служителями IX легиона большие врата, подобные тем, что вели на капитанский мостик. Они были украшены символикой легиона – серебристой, изящной, великой. Из специальной ячейки вышло сканирующее устройство, начавшее процесс идентификации подошедших гостей. Свет сканера горел красным, но мгновение спустя вспыхнул ярко-зеленым, издав мягкий одобрительный гудок, дав разрешение на вход в оружейную палату. Сканер был необходим, так как не каждому позволено ступать по палубе священного места, служащего нуждам ангелов Свободы.

Зайдя в технолитанический отсек, легионеров и флот-капитана встретили резкий запах озона и ослепительно белый свет, рьяно бивший в глаза, а также чёрные знамена, контрастирующие на фоне белых стен. Со всем почтением, кланяясь головой, к ним подошел служитель оружейной палаты, одетый в белый комбинезон, ярко блестевший на свету, но более выделял его находившийся на спине ранец с тремя клешневидными манипуляторами. Служитель был обычным человеком, хотя, смотря на него, сразу и не скажешь, так как он больше походил на киборга из-за множества блекло светящихся светодиодов бионических имплантов и трёх голубых механических глаз.

— Приветствую вас, о великие! — торжественно воскликнул прислужник палаты, чей голос разил благоговением. — Чем я могу служить вам?

— Нам требуется снять доспехи, — прямолинейно и надменно ответил Клиций.

— Снять доспехи? О, конечно, тогда, господа сержант и лейтенант, прошу вас пройти в дезинфекционную камеру. — Служитель указал рукой легионерам куда нужно идти, однако, они и сами прекрасно знали, что и зачем нужно делать. — А вы, владычица корабля, пройдёмте за мной. Вам не положено находиться в помещении таинства.

— Хм, хорошо. Однако я прекрасно знаю правила, служитель, — сурово, но понимающе произнесла Катрина.

Перед легионерами открылись герметичные двери в короткий коридор, где тянулись небольшие приборы для распыления дезинфекционных веществ по броне и телу легионеров. Два воина прошли в камеру. Двери закрылись. Из приборов были пущены вещества очистки, мягко и быстро расходившиеся по поверхности силовых доспехов лейтенанта и сержанта. В камере стоял столь легкий шум работы устройств, что это совсем не вызывало никакого дискомфорта, наверное, даже отдаленное наслаждение. Подступив дальше, Улвий и Клиций встали у герметичных врат на конце коридора. Система автоматически открыла свои массивные двери для заступников человечества.

Легионеры оказались в сферической камере, где возвышались изящными и в то же время тяжелыми колоннами множество технических арок для доспехов. С одной стороны виднелось широкое окно, где трудились ради легионеров сотрудники оружейной палаты, управлявшие устройствами, помогающими воинам Свободы снять с себя громоздкую, но великолепную броню.

Ноги и руки чёрные стражи вложили в фиксирующие ячейки, поставив шлема на специальные полки. Манипуляторы, крепившиеся к техническому строению, начали процесс съема разоблачения брони с легионеров, за которым следили специалисты в белых комбинезонах, держащие в руках инфопланшеты. Управление манипуляторами и системами техно-арок осуществлялось из комнаты управления, в которой специалистов от ангелов отделял лишь огромный стеклянный экран.

Сначала были откреплены тяжелые наплечники, представлявшие из себя, фактически, литой кусок металла. Далее последовал ранец. При его снятии был отчетливо слышен звук отключения множества систем, встроенных в него. Затем разошедшийся пар от токсо- и воздухоочистителей вышел под аккомпанемент воздушного шипения.

После была снята броня на руках и тазовые защитные пластины. Снимая нагрудник с легионеров, манипуляторам пришлось использовать дополнительные сервоприводы, так как кираса была широкой, хорошо защищенной и, соответственно, самой тяжелой частью доспеха. В камере раздался писк отключения систем жизнеобеспечения, а отсоединение портов внешней брони от первичной уведомило о себе легким шумом, похожим на дуновение горного ветра.

Вскоре черные стражи остались лишь в первичной броне и поддоспешнике из бионейроактивных искусственных мышц. Последующий захват манипуляторов освободил легионеров от оставшегося слоя брони, и Клиций и Улвий были освобождены от ноши доспехов.

Ощущение прекрасной лёгкости пришло быстро. Наконец-то спустя столько времени их тела оказались свободны от тяжелой и внешне громоздкой брони, которая одновременно становилась частью тела ангелов по гениальному замыслу основателя-императора Ниливия.

— Нечасто нам приходится снимать броню, — заметил Улвий без каких-либо эмоций.

— Верно. Несмотря на пришедшую легкость, без доспеха всё чувствуется несколько иначе, — ответил Клиций.

Выйдя из технического отдела в комнату хранения личных вещей, черные стражи сняли с себя поддоспешники и сложили их в специальную ячейку хранения. Легионеры, желавшие быстрее закончить все процедуры, облачились в стандартную для себя небоевую одежду: черные футболки с символикой легиона на правой стороне груди, такие же черные армейские брюки прямого покроя, ботфорты и белые, шерстяные тоги, схваченные поясами из посеребрённой ткани.

На выходе из технолитанического отдела их снова встретила навис-капитан. На самом деле она редко видела Клиция и Улвия вне своих силовых доспехов, поэтому девушка каждый раз удивлялась их внешности и телосложению — настоящие аполлоны, эталоны полубожественного мужского образа: высокие, с ярко выраженными большими мышцами, широкие плечи, мощные руки, мужественные черты лица. Однако их тела были пронизаны круглыми основаниями нейропортов, пускающих активные искусственные нервные отростки для соединения с естественной нервной системой. Легионеры не носили татуировок, но их тела были усеяны совершенно разными шрамами, а на лице Клиция и вовсе была видна свежая рана от удара калаэдра на «Царе Лесов». Даже вне брони, оба легионера выглядели величественно, воинственно и, конечно, грозно.

— Без доспехов вы выглядите куда непривычнее, — отметила Катрина, с восхищением смотря на легионеров, пытаясь игнорировать сильный запах едкого пота, исходившего от чёрных стражей.

— Что вы имеете в виду? Неужели есть что-то отталкивающее? — решил поинтересоваться Клиций, скрепя зубами, соблюдая субординацию по отношению к Науфакс.

— Я не к тому. Просто непривычно.

— Логично. Мы редко ходим без брони, а наши доспехи за годы использования становятся частью нашего тела, — констатировал Улвий, поглядев на свою руку, от начала до конца покрытой шрамами.

— Однако стоит отдать должное, что даже без брони вы выглядите достаточно угрожающе и воинственно.

— Это обязательная мера: без высоких физических характеристик мы не смогли бы носить свою броню и вести непрерывную войну, владычица корабля, — серьёзно заявил Улвий. — Такова судьба каждого легионера.

— Судьба каждого из нас, бремя, которое мы несем с честью и гордостью, Улвий. Не будь мы такими, то никогда бы не стали возвышающимися над обычным людом ангелами! — восторженно воскликнул Клиций.

— Спорить с вами не стану: я не легионер.

— И слава Свободе — мрачно произнёс Улвий.

Улвий и Катрина шли уже без Клиция, минуя однотипные коридоры крейсера, иногда давящие на разум своей серостью, от которой становились словно бесконечными. Сержант чувствовал, что на самом деле устал, но продолжал выглядеть достаточно бодро.

Вокруг сверхчеловеческого воина и обычной человеческой женщины царило спокойное безмолвие. Вдруг, у владычицы корабля родился вопрос — она пять лет служит вместе с легионерами IX легиона и хорошо знает Улвия, но не знает, какой была его жизнь до того, как он стал ангелом Свободы. Этот вопрос долго мучал Катрину, посчитавшей его неуместным и неэтичным, но настолько был велик её девичий интерес, что она не удержалась и задала его.

— Знаешь, Улвий, спустя столько времени у меня появилась мысль, — начала капитан, посмотрев на своего спутника, — я никогда не задавалась этим вопросом, но почему ты стал легионером?

— Вас это правда интересует? — вопрос заставил сержанта удивиться — он его не ожидал.

— Понимаю, это могло прозвучать неэтично, так что можешь не отвечать, — как будто виновато произнесла Катрина.

— Я стал легионером, чтобы выжить, и стать кем-то бо́льшим, чем был тогда, — честно признался легионер.

— Как это? — удивленно спросила она.

— Я родился на планете Катахариус, мире, который из лап ксеноидов отвоевали воины IX легиона много десятилетий назад, принеся доминацию человечества и свет самой Свободы. Но планета страдала, гнила от множества проблем и от бедности. Говоря о бедности, я имею в виду не только финансовое положение, но и моё отношение к людям Катахариуса.

Например, моя мать умерла так неожиданно от болезни, когда я был совсем мал, что не помню не то что её лица, а даже её образа. Всё, что я о ней помню — это её нежный голос и колыбельную, которую она мне пела. — Эти воспоминания приносили легионеру боль, он помрачнел, но в какой-то момент задумался, похоже, пытаясь что-то вспомнить. — Колыбельную я запомнил надолго, наверное, запомнил на всю жизнь. Она, как клеймо, отпечаталась в моей голове. И таковы были судьбы многих жителей мира.

— Я соболезную твоей утрате. Прошу прощения, я не знала. — Лицо девушки тоже помрачнело. Она видела боль Лимуса, поэтому не настаивала на продолжении.

— Не стоит, это лишь прошлое, ныне не играющее никакого значения, ведь сейчас я ангел Её, — гордо произнес Улвий, разбивая цепями долга и службы мрак воспоминаний. — Меня воспитали отец и старшая сестра. Похвастаться хорошей жизнью мы не могли, ведь денег и еды не всегда хватало. Отец хотел, чтобы я, как и он, стал обычным рабочим местного завода, а потому очень злился, если я говорил, что хочу стать кем-то другим.

Однако через некоторое время денег стало совершенно не хватать на еду и жильё, так как мой родитель начал выпивать из-за стресса, хотя не знаю настоящей причины его проблем, многое из моей памяти о прошлой жизни как будто постепенно стирается после становления легионером. Так что если говорить без всякого поэтизма, то сестра заменила мне мать. — Лимус сделал небольшую паузу и посмотрел на стоявший на пьедестале бюст одного из героев Черной Стражи. Сержант приложил ладонь к основанию, посмотрев на лицо скульптуры. — Чтобы добыть пропитание я вошёл в компанию таких же отроков, и мы начали красть еду на рынках, магазинах и где только могли. Отец узнал о том, чем я занимаюсь, и в порыве гнева прогнал меня на улицу. Что ж, питаться пришлось помоями и жить под открытым небом.

Но спасение ко мне пришло откуда я не ждал. Каждый из нас слышал истории об ангелах человечества, сражающихся за лучшее будущее всей нашей расы, и каждый из нас мечтал в детстве отдать обычную жизнь на наковальню Объединения.

На планете объявили набор рекрутов. Восхищающийся доблестью и подвигами черных стражей и желавший получить крышу над головой и еду, я увидел, как легионеры маршируют по главной улице прекрасным строем, поднимая знамена, а девушки из Астра Легио Хорум распевали ангельские песни.

Все кричали, все прыгали, пытаясь сделать так, чтобы их заметили. Но я, я вышел вперёд, толкнув другого паренька с большой грубостью в толпу, в грязь. Этого оказалось достаточно, чтобы меня заметили те, кто ныне являются моими командирами и наставниками: капитан Тарон и капеллан Асмоний. Я как сейчас помню исходившие от них величие, свет и, одновременно, жестокость.

Они спросили, как меня зовут, а затем капитан Дувалор предложил Сэкрему взять меня на испытание в ряды рекрутов. Несмотря на легкий протест капеллана, считавшего меня слабым, я всё равно попал на испытание, — с небольшой горечью и гордой ностальгией рассказывал Улвий, вспоминая отдалённые моменты из своей жизни, случившееся около восьмидесяти шести лет назад, — Эти испытания были чем-то необычным.

Мне понравилось, ведь я ощутил, что могу стать чем-то большим, чем просто оборванцем с улицы. Мне нравилась перспектива становления заступником Империи Свободы. Но испытания воспитывали во мне жестокость, равнодушие, железную дисциплину, а под конец испытаний и обучения нас резко стали перестраивать, прививая рыцарское братство, проверяя нашу адаптивность.

— А что было на тех испытаниях? — с неким трепетом спросила Катрина, чувствуя, как дрожь страшного предвкушения разносится по её телу. Она пять лет служит с чёрными стражами и достаточно изучила их культуру и историю, но услышать действительность из уст того, кто самолично прошёл всё это, было куда интереснее.

— Что там было? Поначалу это были жесткие спортивные эстафеты и упражнения, которые многие спокойной преодолевали, но затем нам дали задачу сразиться с огромными катахарийскими пауками, высотой с меня без брони. И лишь объединившись в команду у нас получилось убить одного паука, но вскоре были выпущены ещё три. Часть из нас погибла, а я смог выжить, как и некоторые другие. Сутью этого испытания было отсеять слабых, научить нас работать в команде и принести понимание того, что служение человечеству нередко оборачивается смертью.

Однажды нас всех забросили в заснеженные лесистые горы и заставили выживать неделю, не выдав ничего кроме легкой теплой одежды. Нас вновь проверяли на работу в команде и на способности переносить экстремальные условия не столько физически, сколько психологически.

Если говорить о телесных стимуляциях, то для нас обычным делом были удары электрохлыстом по спине, ногам и рукам, а также моменты недоедания или недосыпа. Нас ломали, владычица корабля, но это делалось не из бесчеловечности наших наставников, а по причине того, что ужасы галактики безграничны, и никто не знает, с чем ты столкнешься в любой момент.

Но особенно хорошо я помню самое последнее рекрутское испытание: оставшихся кандидатов разделили на пары и, не выдавая никакого другого оружия, кроме падающих со смотровых площадок деревянных посохов или мечей, заставили убивать друг друга. Я помню своё удивление, когда услышал приказ убить того, с кем был объединён в пару и с кем прошёл столько испытаний. Что ж, я сделал это, и до сих пор помню как.

— Неужели это правда? Вы убивали друг друга? — рассказ сержанта заставил Катрину очень сильно удивиться, она и представить не могла, чтобы будущих неофитов заставили бы убивать друг друга после того, что они прошли вместе. — Но я не могу понять, неужели такая практика происходит во всем легионе? Это же расточительство человеческих жизней!

— Такой жесткий отбор происходит лишь в пятнадцати Великих ротах, в число которых входит и Тринадцатая. Это обусловлено тем, что изначальные, рыцарские пятнадцать рот исключительно опытные, старые и способные выполнять самые тяжелые задания. — Улвий выдержал небольшую паузу. — Однако, на самом деле, спустя столько лет это стало всего лишь традицией, полагающей, что в Великие роты должны попасть только сильнейшие. Это может показаться неподготовленному человеческому уму аморальным. Но если бы люди знали все ужасы, с которыми мы столкнулись и до сих сталкиваемся во мраке космоса, они бы сами отдали не пять, не десять, а сотню и тысячи своих сыновей.

— Но как же так? Каждая человеческая жизнь важна, и какую бы цель вы не преследовали, служа Свободе, вы обязаны сохранять нравственность!

— Слабым нет места в легионе, флот-капитан, и вы должны понять, что в наших реалиях нет места понятиям добра и зла, — сделал жесткое, но вполне правдивое замечание сержант. — Черная Стража не то место, где можно показывать слабость. Мы существуем ради защиты и объединения человечества, даже несмотря на собственные конфликты и сомнения, потому что служим цели выше нас самих.

— И тебя это устраивает?

— Я не могу дать ответа на этот вопрос. Меня не устраивает столь холодное отношение к человеческим жизням, хотя, быть может, это и есть цена, которую платит человечество за то, чтобы быть защищённым.

— Неужто власть не интересуется тем, что происходит в легионах? — несколько наивно спросила девушка.

— Мы обладаем легионной хартией, предоставляющей каждому легиону иметь во владении звездные системы и обладать полной в них властью. С другой стороны, за последние сто лет пропасть между армиями Великого Объединения и руководством Империи увеличилась настолько, что, по крайней мере, наш легион закрылся, неизменно следуя догмам холодной жестокости и цинизма.

— Не думаешь ли ты, что причинами этому послужили как раз ваши предрассудки по идеологической самоотверженной борьбе за Свободу и человечество, культы выносливости и строгости, а также ваше жестокое воспитание, подавляющее человечность? Может, всё это повлияло на то, что легион впал в духовную отчуждённость?

— Смело это говорить в лицо чёрному стражу.

Улвий помрачнел, устремив на владычицу корабля испепеляющий душу взор. Девушка мгновенно поняла, что позволила себе недопустимое высказывание. Катрина побледнела, а её сердце бешено забилось от тревоги.

— Именно поэтому мы сочли вашу кандидатуру самой лучшей, навис-капитан. Ваше бесстрашие то, что нужно легиону. Но я понимаю вас. Похоже, вы хотели сказать, что нашими пороками могут являться непоколебимая жестокость и расчёт на победу любой ценой. Да, возможно, мы действительно перегибаем палку, но именно чёрные стражи веками стойко переносят все ужасы и невзгоды, ни разу не нарушив заветов своего первого прайма.

— Ты так многое понимаешь. Но ты одновременно против и за, — задумчиво произнесла Катрина, ощутив резко нахлынувшее облегчение.

— Я могу казаться категоричным, это так. Могу, быть может, будто противоречить себе, но таков наш мир, владычица корабля. Он слишком многогранен и неординарен, слишком хаотичен, и, чтобы сдержать это, необходимо порой прибегать к радикальным методам.

— Звучит мудро, Улвий.

— Возможно, — сухо ответил Лимус. — Легионеру не нужно много времени, чтобы осознать это, из-за чего многие в моём возрасте уже считаются достаточно сильными и, наверное, мудрыми.

— Сколько же тебе тогда лет? — заинтересованно спросила она.

— Мой возраст составляет полными сто пять лет.

— Сто пять лет? — удивленно переспросила владычица корабля.

— Это вполне стандартный возраст для легионера. Век жизни, восемьдесят лет службы, которая закончится лишь в смерти.

— По сравнению с обычными людьми это действительно много!

— Не смею не согласиться. Однако более опытные заступники нашей расы имеют возраст двести или триста лет, как капитан Тарон, чей возраст оценивается в двести пятьдесят семь лет, если дата его рождения точна.

— Как я понимаю, легионер, чей возраст превышает двух веков, считается в некотором роде долгожителем? — на лице Катрины появилась легкая улыбка.

— Да. К сожалению, в нашем легионе ныне долгожители стали редкостью, поскольку Центральное командование отправляет нас на осадные задания, в которых мы часто увязаем. Однако самым старым ныне живущим легионерам, начавшим свой путь с последних этапов Объединительных Войн и сражающихся по нынешнее время, больше шести сотен стандартных лет. Они живая история!

— Шестьсот лет Я не представляю, какого и как это. Восхитительно! Нам, обычным людям, тяжело вообразить хотя бы пятьдесят лет, не то чтобы сто, но тут, тут всё иначе. С другой стороны, как же им может быть тяжело нести бремя времён?

— Да, но ты не замечаешь, как проходит это время, ведь вся твоя жизнь — вечная война. В твоей жизни нет ничего, кроме вечной войны, но ты привыкаешь к этому, и это становится чем-то обыденным, твоим долгом и твоей честью. Твоя жизнь станет отражением твоего ответа Свободе на смертном одре, — Улвий говорил уверенно, без сомнения, без тьмы, но Катрина улавливала практически незаметные ноты, похожие на сомнение.

— Признаться честно, я не завидую вашей жизни.

— После перестройки организма и психики для нас это становится нашей природой, но каждый всё равно справляется с этим по-своему. Кто-то даже получает удовольствие. — На уставшем лице сержанта сверкнула мягкая улыбка, под которой скрывалось что-то мрачное, что-то такое, что Катрина не могла прочесть.

— Получают удовольствие от войны?

— Да, мы ведь созданы для этого, и некоторые адаптируются настолько, что начинают получать удовольствие от убийств, бойни, а звуки войны для них стали музыкой, некой симфонией.

— Это ужасно с точки зрения человеческой морали, — растерянно произнесла Катрина.

— Как я и говорил, люди привыкли делить всё на добро и зло, но многим пора уяснить, что их не существует, потому что того требует высшая цель, достижение которой приведет нас к великому будущему, — Улвий сделал небольшую паузу. — Вот наша реальность.

Прошло больше половины суток. Пройдя часовой сеанс медитации, Улвий вновь надел свои доспехи, которые к этому времени очистили от сажи, пыли и засохшей вражеской крови. Сержант шагал своими силовыми сабатонами по металлическому полу, издавая глухой грохот. Его сопровождали крохотные по сравнению с ним три представительницы Астра Легио Хорум²⁶, держащие кадила и серебряных орлов на цепях, позволяя другим понять, что сейчас они выполняют поручение.

Коридор постепенно обрастал священными реликвиями, статуями и украшениями, пока Улвий и его спутницы вовсе не дошли до роскошных дверей Покойных палат. По обе стороны массивных дверей, украшенных серебряными и бриллиантовыми ветвями, окрылявшими большой кипенно-белый жадеитовый череп, под которым расположилась освещенная голубыми светодиодами надпись: «In vistu defraie absolvu serverus pro legionary«In vistu defraie absolvu serverus pro legionary»²⁷, опустили головы две статуи легионеров Черной Стражи, опирающиеся на мечи, направленные острием в беломраморные пьедесталы, возвышаясь над всеми, кто подходил к месту временного упокоя павших.

Подойдя к биометрической панели управления дверьми, Улвий приложил ладонь к сетчатому экрану, издавшему мурчащее жужжание, соприкоснувшись с перчаткой. Несколько мгновений и двери медленно открылись под аккомпанемент грубого грохота.

— Милорд, разрешите задать вопрос, — прервала молчание главная из служительниц, Хельга, чьи ярко-пшеничные волосы блестели на падающем на них свету.

— Я слушаю, — одобрительно произнёс Улвий, глянув в её пресиние глаза, сиявшие чувством долга и сестринским теплом.

— Почему вы решили посетить палаты раньше основной церемонии прощания? — спросила Хельга.

— Это, сестра, моя личная дань памяти. Я прослужил с ними всё время, что являюсь частью легиона, и потому обязан лично проводить в последний путь тех, кто на протяжении восьми десятилетий защищал мои тело и душу, — без строгости, спокойно объяснил сержант.

— Воистину легионерское братство сильно, — сказала девушка, преклонив голову.

— Да. Легионеры одного легиона скреплены не только общими клятвами, а кровью и ответственностью, предназначением и идеалами. Наше братство является фундаментальным явлением для каждого воинства Галактио Легионос, и тем мы духовно отличаемся от всех иных.

— Это ведь к лучшему, потому что именно вы стоите в авангарде Великого объединения.

— Возможно, но не значит ли это создание некой пропасти между легионерами и остальным человечеством?

Все зашли в кубическое помещение, усеянное колоннами, пилястрами и арками в готическом стиле. С потолка свисали огромные люстры, чьи лампы были максимально приближены к горящим свечам. Стены и потолок были в темных, даже черных тонах, в то время как пол и колонны с арками были окрашены в бежевый, близкий к цвету слоновой кости. На другом конце зала стоял скромный серебряный амвон с вытянутой вверх готической аркой, с подвешенными фонарями со светящимися внутри, будто бриллиантовыми, лампами. Из центральной арки выходили два трубообразных кадила, из которых шел приятный запах масляных благовоний. Главное строение амвона заключало фреску, на которой был изображен гениальный Вальт Нарро, держащий скипетр с крылатым черепом на конце. Остальные, боковые сооружения так же держали в себе фрески, изображающие уже великих праймов Вальдемара Велитария и Гримальда Кауруса, каждый из которых опирался на силовой меч, направленный к пьедесталу.

Перед алтарем, заставленным настоящими восковыми свечами, в могильной тишине стояли саркофаги. Все они выделялись барельефами с высеченными на них древними рыцарскими легендами и мифами античных Имериуса и Фибауса. Они сразу ударили в глаза Улвию, ведь были покрыты красным сукном, а поверх, на толстых ножках, стояли высокие серебряные жаровни, наполненные особыми кусками углеродистых осадочных пород, покрытыми слоем масла для розжига. Сержант подошёл к надгробию брата Негаса, недавно павшего на «Царе Лесов».

Служительницы Астра Легио Хорум легкими шажками подошли к специальной стойке с факелами, взяли один и поднесли его сержанту Лимусу, преклоняя головы. Взяв в руку факел, Улвий посмотрел на яркий огонь. Глядеть на огонь было удовольствием, особенно смотреть, как языки пламени поглощают предметы, превращая их в нечто обугленное, уничтоженное. Черный страж лишь раз использовал огнемет, и это было прекрасно. Такого необычного удовольствия он никогда ещё не получал.

Рассматривая факел, Улвий в итоге задумался. Сколько его братьев пало за всё время, сколько славных жизней покинули этот свет, отдав себя смерти во имя Свободы и человечества. Он ощущал некую печаль от новых утрат, он постоянно борется с генетическим равнодушием черных стражей к потерям и эмоциям в своем разуме, но каждый раз генетические особенности пытаются одержать верх.

Внезапно, девы, облаченные в чистейшие белые мантии с золотыми венцами на голове, запели своими нежными голосами, заставив на мгновение легионера дрогнуть. Их голос был прекрасен. Эта песня, эта тонкость чувств и эмоций и изящность были прекрасны. Их песнь эхом расходилась по пустому залу, их белоснежная кожа сияла на свету ламп, а светлые волосы блестели точно звезды на небе. Улвий всегда наслаждался не только их невинным ангельским видом, но и их голосом, который играет не мало важную роль в наборе в Астра Легио Хорум.

Сделав глубокий вдох, а затем и выдох, сержант Лимус поджёг жаровни сначала на одном надгробии, затем на втором, а после и на третьем. Это всё сопровождалось прекрасным пением, трогавшим сердце черного стража чуть ли не до слезы. Он посмотрел на величавую статую грозного, но славного первого прайма Черной Стражи, Вальта Нарро.

— Пусть Свобода обнимет крыльями орла ваши души. Freedas aulus²⁸, — шепотом произнёс сержант, окинув взглядом надгробия братьев.

Служительницы Хора постепенно затихали, пока их песнь вовсе не растворилась в мрачном молчании. Именно в этот момент в зал осторожно зашёл инициат Хальг. Активировав двери и оказавшись внутри Палат, он увидел проводимый обряд, поэтому остановился, стараясь не нарушать тишины момента.

— Примите мои соболезнования, милорд, — тихо произнесла Хельга.

— Спасибо. Благодарю вас за оказанную услугу. Можете быть свободны. — В знак своей благодарности легионер преклонил голову.

Хельга невольно улыбнулась Улвию, ведь редко когда легионер склоняет голову перед смертными. Лимус всегда нравился ей больше всех благодаря своей близости к обычным людям.

Служительницы Астра Легио Хорум неспешно покинули Палаты, низко поклонившись Хальгу, увидев его.

Инициат медленно, с почтением подошёл к сержанту Лимусу и ударом кулака по груди отсалютовал ему.

— Разрешите обратиться, господин-сержант! — официальным тоном произнёс Хальг, смирно встав.

— Разрешаю, брат инициат. — Нота грусти и размышлений Улвия испарилась в мгновении, стоило сержанту услышать голос молодого воина.

— Я хотел бы поблагодарить вас за то, что спасли меня, — произнес Хальг, бросив короткий взгляд на горящие жаровни.

— Я же сказал тебе тогда — это мой долг, — ответил Улвий, посмотрев инициату в глаза. — Как твоя рана?

— Лазаретан сказал, что через полторы недели её уже не будет, только серый шрам.

— Это хорошо, — произнёс Улвий, — брат Рекан профессионал своего дела.

— Согласен. — Хальг немного замешкал, он явно нервничал. — Прошу, примите это как мою благодарность.

Хальг снял с бедра реликвийный тальт-пистолет, который был изящно украшен серебряными узорами в виде крыльев и веток деревьев, с двумя античными мифологическими героями Имериуса, что держали щиты и копья подобно спартанцам. Сразу стало ясно, что это реликвия роты, дарованная Хальгу ныне мертвым сержантом Кератом. От увиденного сержант был охвачен удивлением — ему оказали одну из высших благодарностей. Хальг встал на одно колено и соединил ладони, в которых и лежал этот легендарный пистолет.

— Хальг, — тихо произнёс сержант, ощущая необычное чувство, будто в его горле образовался небольшой комок, не позволяющий ничего сказать, — я не могу это принять, это твоя реликвия, дар.

— Нет, господин. Я прошу вас принять то, что перешло ко мне. Вы спасли мою жизнь, так пусть он однажды спасёт вашу.

— Что ж, я с честью принимаю твой дар и твою благодарность, Хальг, — торжественно произнёс Улвий, взяв в руки реликвийный тальт-пистолет. — А теперь встань. — Хальг послушался, встав на ноги, довольный тем, что его спаситель принял дар, который сам он когда-то получил от ныне покойного наставника. — Это оружие я буду всегда держать при себе.

— Благодарю вас, господин-сержант! — радостно произнёс инициат.

Улвий чувствовал искреннюю радость молодого воина. Он сам понимает, каково инициату видеть согласие старшего — в каком-то роде это даёт юному легионеру осознание, что он делает всё правильно, и служит необходимым для него одобрением.

— Благодарить здесь не за что, я исполнял свой братский долг — помогать своим братьям во имя человечества и легиона. Это истина, которая должна быть кредо каждого ангела Свободы.

— Вы так мудры, господин.

— Мудр? Возможно, друг мой, но до мудрого легионера мне ещё многому нужно научиться. — Улвий немного улыбнулся, хоть этого и не было видно из-за шлема.

— Правда? Мне многие говорили, что вы мудры и гуманны, что делает вас и сильным, и слабым одновременно. Но как одна и та же черта может быть и сильной, и слабой стороной одного человека?

— Человечность даёт человеку сил в нужную минуту, но в иные — может заставить совершать необдуманные действия. Однако, что ж, не удивлен, что обо мне так говорят.

— Не удивлены? Почему же? — наивно спрашивал Хальг.

— Ты знаешь, что наш легион действует по своим, особенным доктринам и принципам. Нашему легиону чужды милосердие и гуманность, а нашим воинам, возможно, это мешает выполнять поставленные задачи, — ответил сержант, — а свои задачи мы выполняем во имя человечества и Свободы, всё ради светлого будущего для нашей расы. В свою же очередь, моим пороком порой выступает эта самая человечность. Как бы с этим не борешься, ты не сможешь подавить то, что столпами вложено в тебя.

— Капелланы нам говорили, что всё ради человечества, и наша жизнь принадлежит Империи, а служим мы во имя Свободы и превосходства человечества, — произнёс Хальг, внимательно слушая сержанта.

— Верно. Эти слова ты должен помнить всегда. Это наше вечное кредо, друг мой.

— Неужто всё, что говорят капелланы — истина?

— Скорее да, чем нет.

— Почему же? — с интересом спросил Хальг.

— Они говорят, что мы ведомы Свободой и высшей целью, но, Хальг, всегда помни, что твой выбор всегда за тобой и только ты властен над собой. Никакое оправдание или отговорка не снимают с тебя ответственности за содеянное.

Инициат промолчал, обдумывая услышанное.

— А мысль, что же насчет мысли?

— В бою мы особо не мыслим: нам это не нужно, ведь главная наша цель — это в пылу сражения выполнить задачу. Мы легионеры, и для нас нет ничего кроме войны. Но без мысли мы станем животными с низменными целями. С мыслью необходимо быть осторожным — она может родить желание, а желание рождает жажду, которая порождает безумие. Но есть лишь одна истинно верная правда, аксиома нашей жизни: наша жизнь — это война.

— В жизни — война, — произнёс Хальг, внезапно для себя вспомнив технолитанию.

— В войне — служение, — подхватил Улвий без колебаний.

— В служении — честь.

— В чести — долг.

— В долге — вечность.

— В вечности — заслуга, — особым, тяжелым и одновременно ласкающим разум тоном произнёс Улвий.

— В заслуге — покой, — закончил литанию инициат.

Глава III

Удар копья

— Дипломатическая миссия провалилась, — констатировал капитан. — Галактио Форсинарум не могут продвинуться со своих позиций. По коням, стражи, пришёл наш час!

Очередная высадка. Десантные капсулы Черных Стражей, Лотакийцев, Крылатых Мечей и Сынов Элемеи рассекают все слои атмосферы тронного мира местного царства, планеты Карран, которой бюрократические черви Архиминистериума уже успели дать имперское название: Дариус-2. Планета покрыта густыми лесами и высокими горами. Это было хорошо видно, когда находишься на высоте более десяти километров. Планета похожа на Имериус в его древние и далёкие времена. Карран, столица межзвездного государства, славится своей первозданной природой. Но, возможно, его ждёт та же участь, что и многие планеты человечества — застройка исполинскими городами.

Дипломатическая миссия имперцев оказалась безуспешной, и стим-праеторы, уверенные в помощи своих нечеловеческих покровителей, выгнали переговорщиков. Мирно присоединить системы не получилось: тиран отказался от единения с Империей, поэтому в ход пустили огонь и мечи. Несмотря на долгие усилия Галактио Форсинарум и командующего Нормана Дантаха, смертным солдатам так и не удалось взять под контроль межзвездное царство. Всё наступление споткнулось об тронный мир.

В бой вступили легионеры. Они станут наконечником копья, который должен стремительно обезглавить змею — ликвидировать тирана Фия, овладеть его цитаделью.

Капсулы летели стремительно, словно меч, что собирается вонзиться в почву далёкой планеты в не менее далёкой системе. Легионеры собирались ударить быстро и жестко, чтобы за жалкие часы привести планету к единению, сделать её частью великой Империи человека и обратить в объятия Свободы, в очередной раз доказывая Её и их превосходство.

Для местных жителей эти горящие в небе слезы казались либо божественными благодатными огнями, либо всевышней карой, которая в скором времени настигнет их за грехи своего повелителя, воспротивившегося имперской воле. Второе больше подходит под описание ситуации, в которой оказались жители Дариуса-2, ибо легионеры не станут щадить тех, кто окажет сопротивление, и, что вероятнее всего, уничтожат и тех, кто попал под горячую руку возмездия.

Конечно, обойтись без техники при захвате целой имериусоподобной планеты довольно тяжело, поэтому вслед за авангардными десантными капсулами ангелов Свободы летели десантно-штурмовые корабли с военной техникой легионов, специально заточенной под прорывы и тяжелые штурмы. Особенно этим выделяются машины IX легиона, лучше всего подходящие для осад и жестокого, всеразрушающего прорыва.

Дариусианские защитники, оснащенные старыми системами планетарной обороны, с помощью калаэдрийских радарных установок смогли понять, что к поверхности их планеты приближаются капсулы, несущие в себе нечто такое, что не похоже на высадившихся ранее солдат вооруженных сил Империи Свободы.

Системы Планетарной обороны, или (С)ПО, незамедлительно открыли огонь по капсулам и шаттлам имперских вооруженных сил, имея в своём распоряжении массивные орудия, чей ревущий грохот расходился на многие километры вокруг. Однако, как бы карранцы ни старались уничтожить стремительно летящие огненные, металлические машины, великолепные творения человеческого военного и космического искусства, те летели настолько быстро, что уже в ближайшие мгновения они вонзились в почву, разбросав вокруг ошметки земли, камня и глины.

Так начали свой карательный поход против жителей Дариуса-2 ангелы Свободы.

Тормозные двигатели, вышедшие из корпусов капсул, тотчас заставили основной источник мощи и рева затихнуть. Показались клешни, окруженные силовым полем. Всё ещё стремительные, но замедленные капсулы были уже здесь. Посадка. Мощь столкновения с поверхностью была поглощена силовым полем клешнеобразных конструкций. Шлюзы десантных капсул мгновенно открылись, словно толкаемые взрывом. Полностью готовые к бою легионеры выбегали из величественных аппаратов, спрыгивая на выжженную разбитую почву, тотчас открыв огонь по дариусианским солдатам.

Легионеры рот сразу нескольких легионов, объединенные общей целью и службой, решили показать местным свое великолепие, высоко вздымая знамена. Знаменосцем Тринадцатой роты является вексиллярий Деус Гефтрум, вековой воин, отличающийся неоспоримой стойкостью и боевой непоколебимостью. Даже получая ранения, Деус не уронит святыню роты. Уронить знамя — значит опозорить подразделение и себя.

Кроме вексилляриев выпрыгивали чемпионы, имеющие репутацию заступника чести своего подразделения, специализированные на ближнем бое. Настоящая элита. По флангам тактических отделений строились легионеры с тяжелыми видами ручного вооружения: тяжелое плазменное оружие, скорострельные лазеромёты, термооружие, направляющее во врага сгусток, ведомый термодинамической энергией, тяжелые штурмовые тальт-винтовки, тальт-пулеметы и многое другое. Среди бойцов тактических отделений шли огнеметчики, чьё оружие могло превратить последние мгновения жизни врага в сущий ад боли и агонии. Воины авангарда шли вперед, сомкнув штурмовые щиты, способные поглотить и удержать целые потоки смертоносных зарядов и снарядов.

Все они были воодушевлены сражаться за империю, сражаться и умирать, и не важно сколько их погибнет, ведь смысл их жизни — воевать. Легионеров не волнует боль. Они не чувствуют такое чуждое чувство как страх. Они не просто шедевр биотехнологического искусства, они шедевр и психологического искусства. Они те, кто несут священный символ Империи — Аквиллу, Орла Свободы, — на все миры, куда ступает их нога. Орёл благословляет их, он направляет их — детей-заступников человечества.

Легионеры IX и II легионов шли в авангарде, потому устремились вперед, прикрываемые подоспевшими танками. Их целью было не просто подавить врага, а ударом копья захватить возвышающийся на холме над остальным городом, видневшимся вдали, дворец тирана Араниуса Фия. Это был человек, ужасный диктатор, который и привёл сразу три звездные системы стим-праеторов в ещё больший упадок и стагнацию.

Солдаты Галактио Форсинарум экспедиционного флота с громким ликованием и радостью кричали и приветствовали ангелов Свободы, поднимая винтовки и своё оружие из окопов, вырытых за время их пребывания на планете. Отношение самих заступников человечества к солдатам было разным: часть легионеров воспринимала их как пушечное мясо-слуг, некоторые же считали их товарищами, боевыми братьями, а кто-то просто не обращал на них внимание. Но солдаты были храбрыми и сильными, они, как и легионеры, бежали только вперед, всегда стараясь поспевать за суперсолдатами, которые, понятное дело, были быстрее и всегда шли в авангарде имперских сил.

Техника легионеров, представлявшая из себя сверхтяжелые вариации танков и самоходных орудий, сразу открыла канонаду, чей оглушительно громкий грохот был способен свести с ума, поливая местных защитников шквальным и тяжелым смертельным огнём, оставляющим на земле мира огромные воронки, целые раны.

— За Свободу и Имерийский трон! — крикнул капитан Дувалор Тарон, вступивший в бой вместе со своими воинами.

— За Свободу! — воодушевленные голосом и фигурой своего лидера завопила половина чёрных стражей, а вслед за ними и остальные легионеры.

— Во имя прайма! — выкрикнул Клиций, не пожелав убивать врагов с Её именем на устах. Ему вторила вторая половина роты.

На глади ясного неба показались стальные птицы — летательные аппараты: некоторые с явным признаком технологического вмешательства калаэдров, другие — имперские аэрокосмические штурмовики и истребители. В небе продолжали работать системы ПВО дариусианцев, но их орудийные залпы приносили далеко не тот результат, какой бы желали стим-праеторы.

Навстречу легионерам взрывали почву боевые машины с пехотой врага. Половина из них была сотворена руками ксеноидов, другая выглядела старой, но очень быстрой. Транспорты ревели, словно разъяренный зверь, который желал почувствовать крови и страдания других — врагов своих хозяев.

На крышах боевых машин находились небольшие орудия, боевые модули, за которыми сидели операторы, незамедлительно поливающие имперцев огненным дождем.

Вслед за бронемашинами пехоты ехал такой же боевой транспорт, только вместо перевозки пехоты он занимался её полным уничтожением, оснащённый для этого крупнокалиберными спаренными пулеметными установками, ревущими как имперские орудия.

Лотакийцы со штурмовыми щитами встали на защиту союзников, закрывая собой как боевых братьев, так и смертных солдат. Заполучив возможность, военные инженеры не упустили её, а потому ставили энергобарьеры и восстанавливали старые, создавая больше укрытий от вражеских пуль.

Чёрные стражи шли только вперёд по своей излюбленной, порой, самоубийственной тактике, поддерживая лотакийцев из II легиона.

Улвий стрелял из плазменного и тальт-пистолетов, активно пользуясь тем, что был подарен ему инициатом Хальгом. Сержант шел быстро и смело, прикрываясь наплечником как щитом, или, в случае перезарядки, прячась за щиты братьев из восьмого и девятого взводов, возглавляемых лейтенантами Ректусом и Дедарием. Но легионера ничего не останавливало: ни попадания вражеской пехоты, высадившейся с бронемашин, ни огонь пулеметов, ведь быть легионером — значит быть полубогом в силовой броне.

Тальт-снаряды одного из пистолетов Улвия отрывали руки и ноги врагов, наносили ужасные раны в туловище, разрывали головы. А сгустки жестокой плазмы просто разрывали, сжигали и расщепляли дариусианцев, или, по-местному говоря, карранцев.

Один из водителей бронемашин разогнался и устремился ровно на сержанта Лимуса, желая убить легионера, раздавить его, забрать на тот свет самого настоящего ангела Свободы. Однако стим-праетора ждали разочарование и одна лишь смерть с вечным забвением.

Не растерявшись, Улвий остановился и направил плазменный пистолет в сторону движущейся на него машины, затем задержал спусковой крючок. Был произведён мощный выстрел, ознаменовавшийся вылетом из смертоносного оружия горячего и нестабильного сгустка плазмы, подобного маленькому голубоватому солнцу, быстро влетевшего в двигатель вражеской техники.

Произошёл могучий взрыв.

Бронемашина взорвалась вместе с отчаянным водителем. Приближаясь к Улвию после взрыва, транспорт подлетел в воздух и перелетел легионера, осыпав его искрами, огненными язычками и крошечными осколками металла.

Черный страж плавно повернул голову и посмотрел на перелетевший его сгоревший кусок железа, что всего несколько секунд назад был работающей военной машиной. Сержант зашагал дальше. Уничтожение бронемашины не стало для него чем-то особенным или радующим глаз. Лимус не ощутил никакой эмоции: им двигала хладнокровные, присущие всем воинам IX легиона ответственность и жестокость, тесно с которыми в его душе ютился огонь веры.

По одной стороне с сержантом устремился на врагов Клиций, стрелявший из своего тальт-пистолета и разрубавший противников Крушителем империй, чей клинок проходил сквозь тела дариусианцев, как нож по маслу.

Чувствуя запах крови, злобно посмеиваясь, лейтенант не щадил никого. Каждого вражеского солдата, вставшего на пути чёрного стража, ждала страшная участь, погибель на израненной артиллерийским огнём земле, превратившейся в горящую грязь и слякоть из-за обстрелов и высоких температур в те самые моменты детонации снарядов. Ничто и никто не мог сдержать боевого азарта лейтенанта Эрикиона.

При виде смеющегося воина IX легиона, мастерски владеющего мечом, вражеская пехота убегала, но он всё равно настигал их, и настигало лезвие меча вместе тальт-снарядами его пистолета. Он был неизбежной смертью, тем, кто нёс погибель для тех, кто решил противиться воле Чёрной Стражи. Свобода теряла для него значение, поэтому лишь имена праймов и кличи легиона срывались с его губ. Силовой доспех Клиция забрызган кровью, наводя ещё больше ужаса, и лейтенант пытался окропить себя ещё большим количеством алой жидкости.

Но самой яркой фигурой, безусловно, был капитан Тарон, выпускающий невероятно стремительные снаряды из легендарного тальт-пистолета, направляя острие силового меча кверху, вдохновляя союзных бойцов и собственных легионеров. Капитан Тринадцатой роты вёл своих ангелов в бой, выкрикивая боевые кличи легиона и единого человечества, не ведая страха, не ведая жалости, неся только лишь погибель защитникам Дариуса-2, не оставляя им никакого шанса. Но Дувалор не был кровожадным, он был жестоким, но он научился балансировать и контролировать возможную жажду разрушения. Холодная жестокость, дисциплина, никакого безумия, но и никакой пощады врагам. Дувалор Тарон всегда был образцом и примером доблести, чести и легионерской верности, вмещая в себя черты и рыцаря чести, и космического полководца.

Инициат Хальг держался подле Улвия, помогая ему ликвидировать врагов. Однако нельзя сказать, что молодой легионер бездумно стрелял — он смотрел на действия сержанта, одновременно учился у него премудростям боя и тактики, которые Лимус сам когда-то получил в таких же боях возле более старших и опытных братьев-легионеров, ныне мертвых.

Хальг, подобно остальным молодым инициатам, осторожно стрелял из тальт-винтовки, продолжая идти возле Улвия, прикрывая его и анализируя его действия. Воин показывал себя храбро, невзирая на огонь боевой машины, чьи пулемётные очереди стремились лишить верных защитников человечества жизни, но стим-праеторы всё ещё не до конца понимали, против чьей воли пошли, и что за кара пришла на их мир и в лице кого.

На горизонте появились новые бронеавтомобили, на чьих крышах виднелись установленные пулемёты и ракетницы. Задача усложняется. Карранцы стойко держат оборону и всеми силами стараются не дать напору имперцев пройти в столицу, но легионеры здесь для точного удара — они скальпель, который должен выполнить сложную хирургическую операцию. Безусловно, теперь становилось ясно, почему Галактио Форсинарум так и не смогли овладеть планетой — фанатично яростная оборона.

Солдат имперской армии прижался к энергобарьеру, когда рядом появился сослуживец, крепко сжимавший в руках металлический ящик. Открыв его, он вынул ручной противотанковый гранатомёт и передал своему напарнику ракету. Оружие было заряжено.

— За императора! — крикнул верный воин Империи Свободы, прицелившись.

Спусковой крючок был нажат, и из ствола уже полетела ракета, в следующем мгновении уничтожившая боевую машину со спаренными парами пулеметов, скосивших целые взводы солдат Галактио Форсинарум. Боевой транспорт карранцев был уничтожен под симфонию тальт-, лаз-, огнеснарядов, сопровождавшуюся грохотом взрывов.

Чёрные стражи и лотакийцы бежали вперёд, снося технику противника, стремительно приближаясь к бетонным деревьям-зданиям города — они очищали себе путь. Имперские силы продвигались быстро, но на это повлияли Галактио Легионос. Крылатые мечи, оседлавшие скоростные гравициклы, вооружившись силовыми копьями, оторвались от земли и помчались впереди всех, сметали в кровавую кашу смертных, пронзая-разрывая их наконечниками копий и стирая ударами и скоростью своих машин. Сыны Элемеи выступали в качестве огневой поддержки, методично очищая проложенный путь от жизни.

Преимущество имперцев безусловно заключалось в легионерах. Но им нужен был стремительный прорыв, который могла обеспечить только тяжелая, мощная боевая техника, которая как раз уже давила гусеницами врага. Чёрная Стража не была бы Чёрной Стражей, если бы в кампаниях её не сопровождали осадные машины, сносящие укрепления смертоносными ядрами-снарядами, стиравшими в пыль укрепления и здания.

При помощи техники продвижение имперских сил значительно ускорилось.

Ведя непрерывный огонь, легионеры и солдаты ликвидировали стим-праетора за стим-праетором несмотря на то, что вражеская техника всё прибывала и прибывала, среди которой всё чаще встречались калаэдрийские образцы.

В воздухе присутствовал запах смерти, погибели и ужаса. Кровь окропила почву планеты, осквернила её. Деревья страдали от попаданий и выстрелов, от взрывов, из-за которых на земле появлялись огромные воронки, в которых мог поместиться даже легионер. Артиллерийский огонь врага был минимален, а потом и вовсе затих.

Легионеры близились к рядам карранских укреплений, бетонными лесами раскинувшихся перед чертой города. Они вызовут осложнение, недопустимое в условиях поставленной задачи. Поэтому вскоре в небе загорелись несколько огней — спускающиеся десантные капсулы. Врезавшись в поверхность планеты, разбросав вокруг куски земли и камня, подняв облако пыли, капсулы раскрылись, как бутон цветка. Шестиметровые фигуры боевых человекоподобных пилотируемых машин, то есть мех, грозно зашагали на двух крепких ногах на врагов, разрывая всё вокруг плазмой и терморужьями. Им в поддержку выступили шестиногие шагоходы-пауки с лазерными орудиями. Стим-праеторы бежали от страха назад, они мало что могли противопоставить этим чудесным ужасами военного гения.

— Да! Вперёд! За Свободу! — воодушевленно вопили солдаты Галактио Форсинарум.

Мехи жестоко, но эффективно истребляли целые отделения и взводы вражеских солдат, без проблем превращали в искорёженный металл технику. Легионеры приступили к жестокой резне. У защитников планеты попросту не было возможности бороться против устрашающих машин и суперсолдат Империи Свободы.

— Черная Стража, вперёд! За честь и доблесть! — вдохновенно прокричал Дувалор Тарон, вместе с лотакийцами прорываясь дальше. Боевое воодушевление повысило рвение легионеров и солдат сражаться за Свободу и умирать за неё.

Безудержная толпа имперских воинов ринулась вперёд, сквозь ужасы огня и взрывов под аккомпанемент криков. Легионеры бежали возле осадных машин и мех, не щадя никого. Тех, кто из карранцев был ранен и лежал на горящей земле, просто давили.

Штурмовики Космиум Форсинарум ликвидировали, взрывали и уничтожали вражеские летательные аппараты, стирая их с небесной глади, завоёвывая местное небо для Свободы, но их действие постепенно смещалось в сторону, будто оставляя наступление легионеров. Имперская техника ехала гордо и храбро, направляясь строго к сердцу столицы стим-праеторского государства, жалкого царства, чей правитель оказался недальновидным глупцом и тираном, но Свобода освободит эти отставшие системы путём крови и кары.

Будущие поколения дариусианцев будут помнить, чего стоила непокорность их предков и их правителя. Они запомнят этот день навсегда. Каждая смерть, каждая пролитая капля крови запомнится карранцам. Каждая потеря товарища запомнится солдатам Галактио Форсинарум. Но легионерам ничего из этого не запомнится — нет, запомнится, но сольётся со множеством подобных битв, и ангелы человечества проведут ещё немало точно таких же сражений.

Запах крови и чувство вражеского страха пьянило некоторых из чёрных стражей и крылатых мечей, чьи души с каждым новым годом вскипают в гневе от недооценивания и принижения их заслуг. Они стали получать удовольствие от убийств. Когда-нибудь раньше такая ничтожная кампания была бы для них просто кампанией, но десятилетия и века серого отношения к их тяжелым войнам привели к тому, что легионеры стали разлагаться и искать любое удовольствие в самых тёмных действах сражения. Чувство долга и ответственности перед Свободой и человечеством затихало, тухло. И только капитан Тарон и капеллан Асмоний пытались в Тринадцатой роте поддерживать воинственный дух, подкрепленный духовными устоями.

И всё же сейчас легионеры продолжали идти вперёд под знаменами Империи. Это их долг, это их призвание. Они созданы воевать, невзирая на их собственные чувства, ибо они военные машины, у которых есть задача, выполнение которой приблизит их к высшей цели Похода.

Вот имперские гордые силы ступали по шоссе на столицу, которую дариусианцы называют Карнарагард-Прайм, но это не важно. Важно лишь то, что скоро сердце этого рода будет уничтожено.

— Дорога на столицу открыта, братья! — проревел из войсофона, словно скрежещущий металл, голос Дувалора Тарона.

— Отлично! Вперёд! — прокричал Франксимус, капитан Пятьдесят пятой роты II легиона Лотакии. Он отличался яркими золотыми аксессуарами своего доспеха и большим молотом, которым он мастерски управлялся. Дувалор и Франксимус давно воюют бок о бок, а потому вместе вошли в состав Сто-пятьдесят-седьмого экспедиционного флота.

— За Свободу! — хором прокричали смертные солдаты.

— Чёрная Стража, за честь и доблесть! — направил свой меч в сторону стим-праеторской столицы Дувалор Тарон.

Воины Империи Свободы ступали по старому шоссе, а гусеницы осадных машин разламывали покрытие на мелкие кусочки, перемалывая и их. Дорога была построена, вероятнее всего, сотни лет назад, если не больше тысячи лет. Она была разбитой, пыльной, но на ней виднелись следы реставрации.

Когда-то Дариус-2 был таким же развитым миром-вавилоном²⁹, как и миллионы других планет, колонизированные и освоенные человечеством в годы Эпохи Звезд более двух тысяч лет тому назад. Это было великое время, которого уже не будет, когда всё человечество развилось до таких высот, о которых можно слагать космические легенды. Это было время, когда среди людей восстал душевный, технологический и научный подъем, когда было воодушевление, гордость и радость за освоение целых систем. Да За тысячи лет человечество освоило больше четверти галактики Андромеи и не собиралось останавливаться, но ряд событий положил конец космической экспансии людей³⁰.

Приблизившись к городским линиям обороны, с построенными стенами и бастионами, разделяя районы города кольцевыми крепостными стенами с отстроенными вышками, стенами с бойницами и оборонительными сооружениями, имперские силы готовились копьём вгрызться в защиту врага и ворваться внутрь.

Стим-праеторы приготовились хорошо, гибко расположив свои силы для отражения удара захватчиков-носителей Орла Свободы, но ещё лучше они приготовились в крепостях столицы, получив подсказки своих ксеноидских покровителей. Это зрелище впечатлило Улвия, так как он не ожидал, что дариусианцы обладают такой системой укреплений, и что они оказались в состоянии за короткий период в первое время вторжения имперских сил мобилизовать большинство своих сил.

Однако защитников планеты начал накрывать огонь танков и самоходных установок Галактио Легионос и Форсинарум. Вперёд выехали танки типа «Эксерций», машины с основным энергоорудием, ракетной установкой и лазерометом, и «Куверий», движущийся на гравиподушках и имеющий мощное плазменное орудие.

Танки начали прорываться вперёд, насылая на противника ужасающие залпы, ликвидирующие десятки стим-праеторов, четно пытавшихся остановить продвижение легионеров.

Имперская артиллерия работала как всегда прекрасно, накрывая врагов Свободы шквальным огнём.

Заметив, что работают только союзные орудия, Улвий задался вопросом, почему враг прекратил свой артиллерийский огонь. Сержант посмотрел на небо, но там виднелись только воздушные бои и огни союзных снарядов. Похоже, что это вызвало сомнение не только у него, — командиры, параллельно бою, о чем-то переговаривались друг с другом.

Легионеры продолжали движение, загораживая своими спинами рядовых солдат. Однако представшие перед заступниками человечества фортификации и находящиеся там враги заставили черных стражей в излюбленной манере лобового прорыва устремиться на них. За ними последовали мехи, взрывающие укрепления плазмой.

Доспехи Дувалора сияли белым светом. Будто благословленный самой Свободой капитан вёл своих великих и яростных воинов в бой, сам идя впереди всех. Он, плавно и грациозно двигаясь, мастерски расправлялся с врагами изящными ударами силового меча. Каждый взмах клинка был не менее грациозен и быстр, подобно его движениям — не резкий и не грубый, а воплощение выдающегося мастерства владения мечом. Каждое движение отточено до неизмеримых высот, каждое движение были неимоверно завораживающим, великолепным и плавным, однако быстрым и смертоносным.

Не зря в роте и за её пределами говорят, что мастерство ближнего боя капитана Тринадцатой роты может сравниться с мастерством защитников самого императора и всей Праймовой Системы — воинов Тельвус Нокадимус. Из-за этого Дувалор Тарон носит титул «Мастера клинка».

Храбрость и сияние Тарона выделяли его всегда, даже в самых темных уголках галактики, в которых он служил светочем.

По левую руку от него шли первый лейтенант Тальрик и второй лейтенант Аттикус, а по правую — Клиций с Улвием и Хальгом, словно сопровождавшие своего капитана, которого и так прикрывал первый «элитный» взвод.

Но вперед всё же вырвались фигуры уничтожителей роты: Фейба, расстреливавшего всех из тяжелого пистолета и разрубавшего всех секирой, Уквария, шедшего с щитом и молотом, и Дарса, уничтожающего всё живое с помощью массивного лазеромета.

Продвигаясь вперёд туда, где царили огонь и хаос, легионеры IX легиона расчищали путь для остальных сил, одновременно забирая славу себе и неся больший риск быть пораженными огнём неприятеля.

Спрятав плазменный пистолет в специальную кобуру, защищающую от вражеских попаданий это разрушительное и одновременно опасное для хозяина оружие, Улвий устремился к врагу, расстреливая его из тальт-пистолета и мастерски разрубая лазеромечом карранских воинов. Кровь окропила доспехи сержанта: его руки, его шлем, эмблему легиона, священную во всей Империи Аквиллу. Чёрная броня обретала багрово-красные пятна и капли. Это была человеческую кровь.

Они сражаются за человечество, но убили так много людей. Они были частью того, что на протяжении веков ковалось как нечто святое для всех неисчислимых жителей Империи. Их святость была не в чистоте, а в убийствах, в ведении священной войны, которая должна объединить человечество и очистить его от пороков. Каждый это знал, но и каждый этого не понимал. Улвий исполнял свой долг, не задумываясь о том, что его броню окропила человеческая кровь, потому что он делал это, веря в необходимость этих убийств во имя лучшего будущего — как для этой планеты и её жителей, так и для всей Империи.

Проходя мимо одной из баррикад, Лимус, в пылу сражения, не заметил, как сзади на него напрыгнул враг. Стим-праетор, зацепившись за ранец легионера, собирался вонзить в шею заступника человечества длинный кинжал, желая прервать его вековую жизнь. Однако Улвий, вонзив лазеромеч в дорогу, схватил освободившейся рукой отчаянного противника и тут же бросил его на землю. Карранец упал на спину, издав сухой кашель, чувствуя, что ряд его костей треснули от силы удара. Последнее, что увидел дариусианец, стал силовой ботинок Улвия, который раздавил голову неудачливого защитника.

Хальг делал успехи: метко стрелял, и не было снаряда, который пролетел бы мимо его цели. Он не подавал виду, но всякий раз радовался, как сержант Лимус кивком хвалил его.

Стим-праеторы вновь были разбиты, и остатки их армий начали отступать в столицу, пытаясь найти спасения в её стенах. Хоть дорога на Карнарагард была открыта, но системы городской обороны, представлявшие из себя или древние или ксеноидского образца турели, были способны уничтожать любые виды техники и вражеской пехоты, доставив много неприятностей.

Легионеры не собирались ждать и медлить, поэтому, защищаясь щитами и броней боевых машин, собирались прорваться вперед.

Капитан Тарон решил обеспечить свои силы авиационной поддержкой. К нему подбежал брат Арут из пятого взвода, чей ранец модифицировали радиоприемником и системами связи. Легионер отсоединил от ранца войс-устройство и передал своему господину.

— Коллонеус Дантах, говорит капитан Тарон из Тринадцатой роты. Как слышно? — обратился он к одиозному офицеру.

— Слышу вас хорошо, капитан. Что вам нужно? — высокомерно ответил коллонеус сквозь легкие помехи.

— Мы прорвались к главным вратам. Мы требуем, чтобы вы обеспечили нас авиационной поддержкой во избежание замедления наступления, — четко проговорил Дувалор Тарон.

— Запрос отклонен! Я не собираюсь жертвовать своими машинами! — дерзко рявкнул Дантах, чем вызвал легкое удивление у легионера.

— Это не просьба, коллонеус, а требование! — зло пояснил капитан. — Своим отказом вы ставите всю операцию под угрозу, что тут неясного?! — он переходил на крик.

— У вас имеется собственная техника, и вы ею обеспечены как необходимо. А моя авиация мне нужна на моем направлении фронта!

— Вы поплатитесь за это, коллонеус Дантах! — разъяренно произнес Дувалор.

— И вам здравствовать, капитан. Конец связи. — Голос прервался. Помехи исчезли. Канал оборван.

Вдруг по имперским силам во главе с чёрными стражами и лотакийцами ударили снаряды вражеской артиллерии, укрытой за защищёнными стенами столицы стим-праеторов. Эти залпы были жестокими, мощными, словно стреляли адские орудия, одержимые вопившими демонами. Всё это время дариусианцы готовили свою артиллерию к масштабному обстрелу, именно поэтому она прекратила свой огонь несколько циклов назад.

Улвий и все поняли, что карранцы, ценой своих жертв, фактически заманили имперские силы в ловушку, доведя их до области возможности обстрела самыми тяжелыми и разрушительными орудиями, модернизированными ксеноидскими технологиями.

Вражеский огонь заставил носителей Аквиллы врасплох. Солдаты начали прятаться за любые укрытия и технику, а легионеры не останавливались и пытались под плотным и агрессивным артиллерийским огнем хитрого врага наступать к главной арке входа в город.

— Навис-капитан Науфакс, как меня слышно? — спросил Дувалор, приказав Аруту настроить канал с «Рыцарем».

— Слышу вас хорошо, сир. Что у вас происходит? — удивленно обратилась Катрина сквозь помехи.

— Нас атакует вражеская артиллерия. Несём потери. Нас заманили в ловушку! — злобно, но не на Катрину, произнёс Дувалор.

Вокруг творился ад: большие и яркие взрывы, огромные воронки и крики боли бойцов. Снаряды попадали и по технике, из-за чего та взрывалась и превращалась в искорёженный разорванный металл, становясь горящими могилами для своих экипажей.

Хальг давно не участвовал в полномасштабных операциях удара копьем, из-за чего происходившее вокруг вновь ощущалось им как нечто новое. Это не было для него ужасно, он смиренно шел вместе с остальными дальше. Инициат на ходу всё впитывал достаточно быстро, ориентируясь на Улвия. Сержант Лимус стал для юного заступника человечества образцом настоящего легионера и, фактически, он стал его наставником, а потому Хальг вдохновлялся мужеством старшего чёрного стража и послушно выполнял все его приказы.

— Как я понимаю, авиационной поддержки у вас нет? — она уже знала ответ, но решила уточнить.

— Верно.

— Тогда есть идея: я отправлю вам на помощь наших пустотных штурмовиков, — воодушевленно произнесла Катрина.

— Пустотников? Проклятие Сделайте это, навис-капитан! Нанести удары по городу! — согласился Дувалор.

— Свобода защищает, милорд! — напоследок произнесла Катрина. Канал связи прервался.

— Свобода защищает!

Капитан Тринадцатой роты Черной Стражи передал войс-устройство связисту, после чего начал с трудом пробираться к капитану Франксимусу, которого к этому времени чересчур прижали огнём артиллерии, как и его воинов. И всё же достичь боевого товарища у него получилось.

— Франксимус, есть план! Осталось потерпеть совсем немного. Сейчас мои ротные штурмовики нанесут удары по городу и его окрестностям. Вход будет расчищен, а артиллерия заглохнет!

— Что? Но по всему небу работают системы чертового ПВО!

— Если мы этого не сделаем, нас всех скоро разнесут в пух и прах!

— Проклятие, ты прав! Молюсь, чтобы это сработало, — ответил Франксимус сквозь недовольство и раздраженность.

Спустя некоторое время, проведённое под градом снарядов и десятков взрывов, из-за серых облаков на голубом небе появилось множество аэрокосмических штурмовиков Чёрной Стражи, находившихся в резерве на «Рыцаре». Легионы обладают не только своей наземной техникой, но и воздушной, морской, и, понятное дело, космической. Они летели стремительно и клинообразным строем. Истребители по флангам прикрывали основной строй тяжелых штурмовиков. Их тени падали на дома и улицы столицы межзвездного царства, предвещая огненные волны разрушений.

Системы ПВО открыли огонь. Скорость и маневренность легионного аэрокосмического флота были намного лучше грубых технологий стим-праеторов, но, улучшенные калаэдрами, орудия всё равно сбили несколько летательных машин.

Достигнув Карнарагарда, штурмовики открыли огонь из всех орудий: в ход шли крупнокалиберные пулеметы, ракеты, лазерное и плазменное вооружение. Несколько ракет попали по вышке, высотой в двести метров, после чего она треснула, взорвалась и начала падать с ужасным треском и грохотом материала, из которого состояла. Огромная тень смерти нависла над той улицей. Строение упало, принеся разрушения и гибель, подняв огромный столп пыли.

Штурмовики покрывали весь город своим карающим огнём, уничтожая как военнослужащих врага, так и мирных жителей, а также сбрасывали тяжелые бомбы. Целые ряды построек и зданий рухнули в облаке пламени, демонстрируя всеразрушающую мощь имперской военной машины. Взрывались топливные цистерны, рушились здания, обрушились участки крепостных стен.

Цель была достигнута: под градом смертоносного огня Империи Свободы артиллерия и защитные установки города были уничтожены. Путь был расчищен, хоть и масштабными разрушениями.

Дувалор и Франксимус, укрывшись за броней осадного танка IX легиона, вместе возобновили наступление своих великих и грозных легионеров, словно обладая сверхъестественными силами, создавая ауру лидеров и полководцев. Стать капитаном роты — значит заслужить титул на практике, проявив свои знания, мудрость, храбрость и силу. Нередко именно капитаны становятся главными героями-тактиками целых войн, а часто именно они умирают и несут бремя ответственности за провалы своей роты, полностью олицетворяя её.

Легионеры бежали вперёд, высоко и гордо неся свои знамёна, вселяющие ужас врагам, но гордость, воодушевление и храбрость обычным рядовым солдатам, которые пытались поспевать за сверхвоинами Империи Свободы. Вперёд, конечно, вырывалась и та техника, что уцелела в ходе артобстрелов, чтобы вместе с мехами обеспечить легионеров поддержкой.

Теперь ни системы защиты города, ни армия стим-праеторов, ни их техника не смогут остановить летящее копье. Имперские силы проходили сквозь горящие в огне и хаосе защитные сооружения и здания местных защитников, наблюдая такие же картины, как и на сотнях других планет, миновав первую оборонительную стену столицы. Происходящее на Дариусе-2 не было чем-то особенным: точно так же проходили кампании и на тысячах, нет, миллионах планет эпохи Великого Похода. Они были здесь, они оказались внутри когда-то процветающей, но ныне стагнирующей столицы.

Начался городской бой, жестокий и не менее кровопролитный. Главной проблемой для имперского войска стали оборонительные сооружения и даже крепостные стены, которые, однако, недавно были повреждены. С другой стороны, для их разрушения Чёрная Стража и высадила свои осадные машины.

Дувалор Тарон повёл своих воинов строго к центру города, где на обширной возвышенности стоит дворец самого тирана, по вине которого на Дариус-2 пришла война. Франксимус наступал с другой стороны, ведя лотакийцев по параллельному району столицы. Одновременно с двумя ротами с параллельных им направлений к центру наступали Крылатые Мечи и Сыны Элемеи.

Карнарагард был зажат в тиски, его улицы полыхали из-за освободительного воинства, которое огнем и мечом проходило по стим-праеторскому городу. По всей столице раздавились звуки битвы и выстрелов. Взрывы и вопли также наполняли улицы бедного города, создаваемые залпами имперской артиллерии и танками, которые пересекали улицу за улицей, разнося пехоту врага в щепки. Легионеры не щадили никого из противников, оперативно ликвидируя их, а в уничтожении техники неприятеля им помогали мехи, разрывающие боевые машины Дариуса-2 разящей плазмой.

Улвий и Хальг бежали за основным потоком своих братьев, следуя за Тароном, Клицием и остальными лейтенантами и их взводами. Справа высилась фигура брата Нальтуса, крепко сжимавшего восьмиствольный тальт-пулемет. Он является специалистом в области тяжелого вооружения и большим любителем что-то разрушать.

Легионер обогнал Улвия и его ученика, после чего, смеясь, открыл огонь по затаившемся в окнах врагам. Его низкий, хриплый голос, пропущенный через внешние динамики шлема, звучал как смех дьявольской машины, внушая первобытный ужас. Нальтус терял всякое самообладание в бою, когда у него появлялась прекрасная возможность испытать свой пулемёт и разрушить пару стен.

Пока тяжелые снаряды его ревущего орудия насквозь пробивали стены зданий, оставляя от них лишь крошку, Нальтус крикнул брату Утросу, сжимающему гранатомет, взорвать несущую стену, чтобы обрушить здание. Не размышляя, тот так и сделал, всего лишь одним выстрелом заставив постройку с грохотом сложиться, как игральную башенку.

Пройдя квартал, легионеры Клиция устраивали жестокую бойню, пытаясь упиться кровью, но сдерживались: в присутствии капитана Дувалора проявление всей их жестокости грозило суровым наказанием. Капитан был известен своим неприятием бессмысленной резни и упорно старался удержать роту в рамках старых законов чести и статута даже в охваченном яростью легионе.

Из здания, уничтоженного Нальтусом и Утросом, внезапно послышались крики и стоны женщин и детей, несчастных невинных, которым не повезло стать жертвами ужасной войны. Легионеры пробежали мимо, но не Улвий. Он остановился, бросил взгляд на разрушенное сооружение. Улучшенный слух и слуховые датчики вынуждали чёрного стража отчетливо слышать мольбы о помощи обычных людей. Поборов необходимость следовать за ротой, Улвий бросился к руинам. Хальг, глубоко удивлённый внезапному действию сержанта, тотчас побежал за ним.

— Хальг, ко мне, живо!

— Что вы собираетесь делать? — удивленно спросил инициат, смотря, как его сержант встал у большого обломка, из-под которого доносились жалобные стоны и который закрывал невинных без возможности выбраться.

Хальг быстро заметил, что обломок медленно, но верно проваливался вниз, и в конце концов он бы свалился на головы смертных, раздавив их без шанса на спасение.

— Помоги мне поднять этот кусок бетона! — раздражённо ответил Улвий.

Хальг, как и Улвий, примагнитил своё тальт-оружие к бедру. Подойдя к бетонной глыбе, они ухватились за края. Приготовившись, чёрные стражи рванули обломок вверх. Даже их модифицированные тела едва справлялись с весом, но для ангелов Свободы не существовало ничего невозможного.

С натужным криком, рожденным великим усилием, заступники человечества отбросили глыбу в сторону. На мгновение тревогу сменила волна облегчения: теперь невинные были спасены из этой смертельной ловушки. Это чувство победы наполнило Улвия странным, благотворным спокойствием.

Перед сержантом и инициатом открылась удивительная картина: несчастных гражданских почти не задел обвал здания, их защитили части стен, сдерживающие обломки, падающие сверху. Опоры выдержали вес камней, но бетонная глыба закрывала людям путь наружу, руша остатки стен, обрекая на смерть.

Увидев легионеров, стим-праеторы в страхе зажались по углам, ожидая, что ангелы Империи опустошат обоймы, выпустив боеприпасы в них. Какого же было их удивление, когда сержант Лимус подал им руку, чтобы матери и дети, старики и раненные могли выйти наружу.

— Прошу вас, не бойтесь меня. Понимаю, что мой вид вызывает страх, и я пришёл завоевать ваш мир, но я не желаю вам зла, — мягко произнёс сержант Лимус, сняв свой шлем, чтобы не пугать бедных людей искаженным голосом и рыцарским забралом, заставлявшим смертных дрожать.

Хальг с интересом наблюдал за своим сержантом, удивляясь как его доброте, так и странному для чёрного стража поведению.

— Вы правда не убьёте нас? — дрожащим голосом спросила измученная женщина.

— Не убью, — заявил Улвий.

— Отчего же вы так добры? — заикаясь поинтересовался старик. — Ваши собратья прикончили бы нас!

— Я ангел человечества, и моим долгом является не допустить бессмысленной смерти невинных. Поверьте, скоро этот кошмар закончится, вот увидите, — ответил легионер.

Из-под завалов с помощью Лимуса выбирались измученные люди. Хальг тем временем стоял на дозоре, охраняя легионера и тех, кому тот помогал. В голове инициата бушевал вихрь мыслей: он пытался понять Улвия. Что толкнуло его на это? Неужели им двигали лишь идеи?

— Спрячьтесь где-нибудь. В центре города небезопасно, — предупредил Лимус.

— Мы благодарим вас, господин! — бодро произнесла молодая девушка, неожиданно для всех протянувшая Улвию бело-розовый цветок. — Примите это в знак моей признательности.

— Цветок? Что ж, я сочту за честь, — улыбнулся сержант, одновременно ощутив странную радость от такого подарка. Улвий принял этот дар и спрятал его в свою патронную сумку. — А теперь нам следует идти. Хальг, вперёд!

Легионеры стремительно побежали догонять своих братьев, чтобы продолжить бой бок о бок с ними. Легионеры видели разрушения, нанесённые городскими боями и особенно авиаатакой. Оставленные войной шрамы изуродовали лик города, но это была необходимость, неизбежность. По крайней мере, Улвий пытался себя так успокоить. Да, жертвы среди гражданских мучили его сильнее всего, ведь война шла в человеческом мире и умирали именно люди, но это была война, и эти смерти были так же неизбежны. Его человечность всегда становилась камнем преткновения между ним и его братьями, из-за чего последние нередко называли Лимуса слабым.

— Вы покинули строй, господин. Разве это разрешено? — растерянно поинтересовался Хальг.

— Согласен, это нарушение дисциплины, Хальг. Но мы — ангелы человечества. Наш долг — не только война, но и спасение тех, кого мы клялись защищать.

Улвий понимал чувства юноши, но не намерен был отступать от своих убеждений, поэтому говорил уверенно, не оставляя места для споров.

По воле случая инициат посмотрел наверх и увидел, как одно из уцелевших орудий ПВО четко попало в один из боевых самолетов Империи Свободы. Стремительно приближаясь к месту, где шли инициат и сержант, первый крикнул своему господину о приближающейся опасности. Тут сыграло одно из улучшений легионерского организма: повышенная реакция.

Заметив в небе горящий штурмовик, который беспорядочно вращался и падал на землю, словно сбитый сокол, Улвий с нечеловеческой скоростью отпрыгнул в сторону и выполнил перекат. Хальг поступил так же, как и Лимус.

Штурмовик врезался в серое здание, после чего, потеряв управление, пролетел над небольшим домом и рухнул. Самолёт взорвался, рассыпая вокруг огненные всполохи и обломки оплавленного металла. Языки пламени жадно впивались в искореженный корпус.

Сержант подбежал к разбившемуся аппарату, который мгновение назад парил в небе, точно металлическая птица, и осмотрел кабину. Черный страж схватился одной рукой за каплевидный фонарь и вырвал его, отбросив в сторону. Улвий быстро обнаружил, что летчик мертв, и приказал Хальгу двигаться дальше.

Пройдя несколько разрушенных кварталов, где отчетливо были видны следы боя, легионеры увидели впереди строй черных стражей, которым пришлось принять бой против стим-праеторов на подходах к главной городской площади, ведущей к цитадели тирана.

Мехи закрывали собой смертных и легионеров, отвлекая на себя огонь вражеских тяжелых плазменных установок, по всем признакам созданных по калаэдрийскому образцу. Рядовые солдаты, исполняющие роль сил поддержки, находясь рядом с ангелами, старались быстро под обстрелами устанавливать на свои позиции стрелковое автоматическое оружие, которое представляло из себя различного рода пулеметы, лазерометы, гранатометы и даже плазмометы.

Подбежав к своим братьям, Улвий обратился к Клицию.

— Клиций, какова ситуация?

— Где тебя носило, черт подери!? — воскликнул Клиций.

Появление внезапно ушедшего без приказа сержанта заставило лейтенанта сжать кулаки и нахмурить брови.

— Возникли осложнения: помощь гражданскому населению, — смиренно ответил Лимус, понимая свою ошибку.

— Помощь гражданскому населению?! Черт возьми, да когда же милость разума дарует тебе осознание ничтожности их жизней?

Улвий промолчал.

— Проклятье, неважно. Ситуация такова: дариусианцы организовали слишком хорошую оборону городской площади, которую прикрывает огромная крепостная стена! Эти глупцы собрали самые главные свои силы именно здесь! А наши осадные машины завязли в бою с их техникой.

— А капитан Тарон?

— Господин приказал вести огонь отсюда. Он пытается связаться с капитаном Науфакс для координации авиаударов, чтобы разрушить стену или хотя бы ослабить интенсивность вражеского огня. Да ты только посмотри на это сооружение! Они знатно её укрепляли все эти годы!

— Отсюда мы мало чего сможем добиться, — мрачно подметил сержант.

— Это верно

Клиций и Улвий посмотрели вперед, где их взору предстала огромная крепостная стена, загораживающая путь к главной площади. Стены сооружения были испещрены бойницами, откуда непрерывно велся огонь как из винтовок, так и из тяжелых орудий. Поле боя, изрытое ужасными воронками, то и дело вспыхивало в ослепительных вспышках взрывов и яростном пламени.

Улвий видел лучи лазеров, сгустки плазмы, просто орудийные снаряды, сливающиеся в огненном дожде под аккомпанемент какофонии войны и смертоносных свистов и шипений над головами имперцев.

Сооружение выглядело древним: на нём можно было разглядеть под толстым слоем пыли части доработок, наращивания и пристройки, доказывающие, что стену постоянно усовершенствовали и дополняли, словно готовились к нападению. Интересным элементом обороны карранцев служили здания, примыкающие к крепостной стене, образуя П-образную форму. Именно из этих домов было очень удобно вести огонь, чем защитники планеты и пользовались.

По позициям имперских сил лился шквальный огонь пулеметов. Вскоре в бойницах и вовсе показались мобильные ракетные турели, тотчас начавшие осыпать позиции легионеров и солдат Галактио Форсинарум маленькими, но очень опасными ракетами.

На интерфейсе внутри шлема Улвию системами брони отображались танки дариусианцев, покрытые пылью и грязью, спрятанные за широкими обломками зданий. Они стреляли по военной технике Империи Свободы, составляя ей хорошую конкуренцию и не позволяя осадным машинам Черной Стражи превратить крепостную стену в каменный порошок.

— Есть идея! — внезапно произнёс Лимус. — Мы возьмём ручную бомбу и взорвём слабый участок стены в сектор-зоне 39.116!

Системы доспеха на интерфейсе позволили сержанту увидеть интересную деталь: участок стены, наиболее пострадавший от авиаударов, мог стать ключом к решению их проблемы.

— Действительно. Необходимо прорваться через шквальный огонь. Уверен?

— Не могу быть уверен, но если мехи закроют нас собой, то шанс на успех есть.

— Тогда обратим их стену в прах! — воодушевленно воскликнул Клиций, совершив рукопожатие за предплечья с сержантом.

Подбежав к Нальтусу, храбро ведущему плотный огонь из своего прекрасного пулемета, смеясь и крича, получающему удовольствие от этого боя настолько, что он полностью игнорировал попадания по броне, оставляющие вмятины, царапины и ничтожно крошечные воронки. На задней стороне пояса сверкала примагниченная в защитном футляре ручная бомба в сложенном для компактности виде.

— Нальтус! Бомбу, живо! — строго и быстро скомандовал Клиций.

— Слушаюсь, лейтенант! — мгновенно ответил он.

Как только стрельба прекратилась, от ствола легионера повалил густой дым — след перегрева орудия. Нальтус пригнулся и открыл каркас-футляр, освободив взрывное устройство. Оно напоминало вытянутую энергоячейку, сквозь конструкционные прутья которой пробивался темно-красный свет. Это и была та самая бомба, мощности которой вполне хватит, чтобы обрушить часть стены.

Ответственность нести устройство взял на себя Хальг.

— Отлично, — заявил лейтенант, — теперь взорвём их к чертям!

Группа легионеров IX легиона рванула вперед по обломкам дороги и сквозь горящие автомобили под шквальным огнем врага. По заступникам человечества бились снаряды, но их попадания были столь незначительными, что едва касались брони, не в силах удержать стальное рвение ангелов.

Улвий, сжав рукоять тальт-пистолета, отстреливал противников в окнах и за баррикадами, защищая Хальга, бегущего с бомбой в руках так быстро, как только он мог. Клиций, как и сержант, ликвидировал каждого, кто попадался ему в поле зрения, ловко орудуя винтовкой. Приват Нерат, вооруженный штурмовым тальтом с увеличенным магазином, вел скорострельный огонь, накаляя градус боя, превращая оконные проемы в труху. Ему помогали Дильвус и Деувор, бегущие по бокам отряда и принимающие значительную часть вражеского гнева на себя.

Преисполненный решимостью забрать на тот свет хотя бы одного из исполинов в черной броне, стим-праетор поставил крупнокалиберное бронебойное ружьё на стойку бойницы. Прицелившись, он направил ствол на Улвия, но сразу же перевелся на Хальга, а именно на бомбу в его руках. Палец упал на спусковой крючок. Один миг и легионеры будут уничтожены.

Но перед смертным мигом нечеловеческая внимательность Улвия и работа сенсоров шлема выявили подлого противника. Сержант мгновенно глянул в его сторону. Выстрел. Тальт-снаряд прилетел ровно в голову вражеского стрелка, разбросав ошметки.

Двое карранцев на свой страх и риск выглянули из высокорасположенной бойницы, взяв в руки ручной противотанковый гранатомёт. Зарядив его, они произвели выстрел. Ракета устремилась к легионерам, но от очередного приближения смерти сверхвоинов спас пилот одной из мех, чья машина приняла удар на себя, закрыв своим корпусом ангелов. Ракета разорвала броню боевого шагохода, фонтан искр упал на разбитую дорогу, а вместе с ними рухнула и меха, судорожно заскрежетав и загудев подобно предсмертному голосу машины.

Проблемы не закончились: на место убитого Улвием тяжело вооруженного бойца пришёл молодой солдат. Дрожа от страха, но исполняя долг перед родной планетой, он вцепился в противопехотное ружьё. Стим-праетор прицелился в ногу Хальга и, затаив дыхание, нажал на спуск. Тяжёлый снаряд со свистом прорезал воздух и в следующее мгновение достиг чёрного стража, пробив броню в районе голени. Хальг содрогнулся от резкой боли: осколки металла впились в плоть, а детонация снаряда разорвала мышцы, выжигая нервы. Издав утробный стон, инициат рухнул, но продолжал держать бомбу. Кровь густым красным потоком заполнила пробоину в броне и вытекала на дорогу.

Улвий, прикрывая собой младшего брата, подавляя удивление, зрительно искал место, откуда вылетел снаряд. На это у него ушла всего лишь доля секунды. Заметив стрелка, сержант тотчас открыл огонь из реликвийного тальт-пистолета, но молодой карранец, к изумлению легионера, быстро скрылся за массивной бетонной стеной, прижимая ружьё к себе, словно испуганный ребёнок.

Клиций, последовав примеру Лимуса, тоже защищал инициата своим телом. Дильвус и Деувор остановились и продолжили стрельбу по упорным стим-праеторам, укрывшимся за стенами крепости, в то время как Нерат помогал Хальгу встать. Инициат храбро переносил боль и не отпускал бомбу, понимая всю ответственность, лежащую на нём.

— Хальг, идти можешь? — бегло спросил Нерат, поддерживая молодого воина за руку.

— Да.

— Тогда вперед!

Хальг хотел проявить себя и старался не показывать слабости. Даже чувствуя, как будто его плоть горит, а рана жестоко истекает кровью, инициат уверенно встал на ноги и, понимая, что медлить нельзя, побежал вперёд. Системы доспеха ввели обезболивающее и гемостатик; вместе со сверхчеловеческой выносливостью организма это дало Хальгу возможность беспрепятственно продолжить свой бросок к стене.

Карранец, подстреливший инициата, вновь выглянул из-за укрытия, тотчас поставив ружье на двуногие сошки. Глянув в прицел, защитник Дариуса-2 заметил Клиция и сразу сообразил, что в прицеле у него именно командир. Цель была ясна, так как убив командира, он получит славу и, возможно, деморализует его подчинённых. Про Хальга стим-праетор уже забыл: его опьянила жажда славы, которая будет принесена через убийство легионера-лейтенанта.

Дариусианец прицелился в голову Клиция. Всё было готово, можно стрелять. Произошёл выстрел. Эрикион благодаря улучшенной реакции сразу же заметил летящий в него снаряд. Лейтенант встал под небольшим углом и подставил толстый наплечник в качестве защиты. Рикошет вражеского снаряда о наплечник легионера лишил молодого солдата славы в мгновении ока.

Улвий, желая наконец покончить с назойливым врагом, примагнитив тальт к левому бедру, вынул из кобуры плазменный пистолет. Сержант направил смертоносное оружие в сторону молодого воина, и на этот раз удача оказалась не на стороне юноши. Сгусток плазмы стремительно влетел в бойницу. Вспышка. Мощный взрыв, и облако синевато-черного газа вырвалось кверху, разрушив кирпичную кладку стены.

По бегущему вперёд инициату попадали, но не ранили. Броня легионера была слишком крепка для обычного оружия даже развитых цивилизаций. Неся в руках бомбу и закрывая её от попаданий своим телом, ангел Свободы почти вплотную подошёл к стене. Один лазерный пучок попал в голову легионера, временно оглушив его. Но превозмогая все трудности, чёрный страж установил взрывное устройство на основание стены, запустив процесс уничтожения. В спешке отступая, Хальг по фрету передал братьям, что бомба установлена.

Через совершенно короткие мгновения раздался громовой грохот, а стену разразило огненное облако взрыва. Камень превращался в пыль, кирпичи сыпались, а металлоконструкции плавились. Ударная волна отбросила Хальга и пошатнула группу заступников человечества.

Огромный участок крепостной стены разрушился, превратившись в жалкие руины, похоронив под собой воинов-дариусианцев. Вражеские танки были раздавлены массивными обломками. Огромная брешь в стене открывала путь к центральной площади и грандиозным ступеням, ведущим ко дворцу тирана Фия.

Улвий бегом поспешил к Хальгу. Помогши инициату подняться, сержант приложил ладонь к запыленному наплечнику юного воина.

— Ты в порядке, Хальг? — встревоженно спросил сержант.

— Да, господин, я в порядке. У нас получилось? — уставшим и в то же время воодушевленным голосом произнес Хальг.

— У тебя получилось. Мы гордимся тобой!

— Ты достойный воин, инициат, — произнёс подошедший Клиций, — благодаря твоей отваге мы можем идти вперёд.

Солдаты Галактио Форсинарум ликующе бежали в разлом в стене, высоко поднимая знамёна, выкрикивая боевые кличи в рвении воевать за Свободу и свою империю. Чувствуя близость конца операции, они крепче схватились за винтовки, и их воодушевлению не было предела.

Легионеры Чёрной Стражи помчались среди рядовых солдат, смешивая ряды. Их осадная техника исполинскими орудиями сносила до основания остатки крепостной стены, нередко устремляясь тараном в ослабшие её участки. Вот-вот и легионеры принесут кару Свободы тирану Араниусу Фию!

— Что-ж, осталось немного, — со спокойствием произнёс Улвий.

— Да, но работу нужно завершить, так что идём дальше, в горнило войны! — Клиций перезарядил свой тальт-пистолет и рьяно рванул за всеми остальными на центральную площадь.

— Что ж, для инициата ты довольно хорош, — с улыбкой под шлемом заявил Нерат.

— Были сомнения? — весело спросил Хальг.

Коротко посмеявшись, черные стражи, не теряя времени, малой волной последовали за лейтенантом.

Тяжелые шаги легионеров зловеще грохотали по опустевшим, охваченным пламенем улицам. Боевые машины и заступники человечества миновали руины некогда величественных зданий, чьи стены изнывали от нанесенных ран. Повсюду царил хаос и пепел.

Царство Фия нельзя было назвать процветающим: оно стагнировало во всех сферах общества. Дариус-2 был развитым миром в период человеческой экспансии в космос многие века назад; именно в ту эпоху он не знал бед и горя. Но наступила Эпоха Хаоса, когда по человеческому космосу прокатились мощные пси-штормы, самыми страшными из которых оказались штормы Гнева Звёзд, разделившие человечество на множество островков и лишившие цивилизации связи друг с другом. Однако некоторые человеческие и ксеноидские цивилизации, наоборот, окрепли в этот период.

Каррану, или Дариусу-2, повезло не больше других: связь с остальным космосом была полностью потеряна, а люди планеты начали войну за выживание, так как пси-штормы вывели из строя многие достижения научно-технического прогресса. Люди деградировали и превратились в стим-праеторов, что отбросило их общество назад и привело к утрате значительной части наследия Эпохи Звёзд. Обладая агрессивными нравами, жители Каррана, вероятнее всего, погибли бы, но с появлением Араниуса Фия — никому не известного человека — планета вышла из тяжёлого кризиса, и её люди снова устремились к звёздам. Однако со временем и он пал, обретя богатство и власть, но апогеем его падения стало заключение сделки с проклятыми калаэдрами!

Его владычеству придёт конец. Пришло время завершить этот беспорядок, чем и занимаются воины Галактио Форсинарум и Галактио Легионос. Пора имперскому порядку и истине Свободы возродить цивилизацию на мирах стим-праеторского царства.

Величественные памятники центральной площади были изуродованы авиаударами. В центре возвышалась беломарморная статуя тирана Фия, протягивающего руку к звёздам. Вокруг него замерли идолы варварских богов: их взгляды, устремленные на Араниуса Фия, будто указывали на его статус их посланника. Отсюда же открывался вид на дворец тирана, к которому вела парадная лестница, украшенная колоннадой и скульптурами малых божеств.

На площади разгорелась настоящая бойня. Копьём ко дворцу прорывались четыре роты совершенно разных легионов: Чёрные Стражи, Сыны Элемеи, Крылатые Мечи и Лотакийцы. Солдаты регулярной армии при поддержке техники пытались стать надежными товарищами для легионеров, без колебаний жертвуя своими жизнями, чтобы ангелы выполнили свою миссию.

Множество укреплений и баррикад было построено на площади силами защитников планеты, множество огневых точек и орудий вели смертоносный огонь по захватчикам, пытаясь проредить имперские силы. Всё полыхало. Некогда красивая площадь — наверное, самое красивое место на планете до этого момента — превратилась в страшное поле брани, изрытое воронками, окроплённое кровью, изуродованное лежащими бездыханными телами.

Воссоединившись с ротой, чёрные стражи увидели, что Дувалора Тарона освещал будто сам свет Свободы, ведь как иначе объяснить его магическое сияние — ту ауру силы и доблести, что исходила от него? Многие отвечали: он Её помазанник.

— Капитан, пятый взвод ожидает ваших указаний! — лейтенант взвода подошёл к командиру роты и отсалютовал, ударив кулаком по кирасе.

— Отлично. Хорошо, что вы успели к самому пеклу: лишние руки нам всегда нужны. — Нельзя было сказать, что Дувалор был не рад прибытию пятого лейтенанта и его бойцов, но особых чувств он не испытал. — Мне нужно, чтобы вы ликвидировали те укрепленные позиции противника в сектор-зоне 33.76. Они не дают четвертому взводу разобраться с плазмомётчиками у ступеней!

— Будет исполнено, сир!

Лейтенант пятого взвода Чёрной Стражи по войсофону передал всем своим легионерам приказ штурмовать позиции стим-праеторов в указанной сектор-зоне. Целый взвод легионеров отправился в налёт на врага, вставшего костью в горле Её ангелов.

Заметив приближающихся легионеров, карранские защитники мгновенно переключились на пятый взвод, заливая его бронебойными снарядами и пулеметным дождем. Но как же они удивились, увидев безрезультатность всех усилий!

Брат Нальтус, державший в руках уже уставший от боя и перегревов пулемёт, шёл впереди всех, ответно поливая противника огненным дождём тальт-снарядов, мгновенно лишавшими жизни многих неудачно выглянувших из-за укрытий стим-праеторов. Стволы пулемета и его специальный тяжёлый ранец, к которому прикреплялись массивные пулемётные ленты и дополнительные системы охлаждения оружия, начали дымиться от перегрева, пока Нальтус смеялся во всё горло.

Сержант стрелял из пистолета, подаренного ему Хальгом на «Рыцаре». Этим подарком Лимус дорожит и, чтобы проявить уважение к юному инициату, активно использует это оружие в бою. Гильзы тяжело падали на каменную кладку площади, издавая по-своему мелодичный металлический звон. Через некоторое время Улвий заметил, что боеприпасы для реликвийного пистолета практически закончились. Произведя несколько последних выстрелов, сержант примагнитил пистолет к бедру и вооружился плазменным.

Клиций крепко сжимал мощную рукоять Крушителя империй, готовясь утолить его жажду крови. Но, пока он ещё не достиг врагов, легионер довольно точно стрелял из тальт-пистолета, лишая стим-праеторов жизни одного за другим. Именно по лейтенанту был открыт огонь из скорострельного многоствольного лазеромёта. По доспеху командира взвода прилетали пучки желтого лазера, прожигая лишь малую часть поверхности величественного доспеха.

В это же время Улвий нажал на спуск. Взрывоопасный сгусток плазмы мгновенно поразил лазеромёт. Мощный взрыв, сопровождаемый ослепительной вспышкой и бурлящим грохотом, стёр орудие и его операторов в красную и серую пыль, задев и других карранцев поблизости.

Остальные легионеры взвода следовали за своими эталонами чести и силы, столь же рьяно участвуя в ликвидации противника. Среди них выделялся брат Утрос — любитель взрывчатки. Он был обвешан подсумками с гранатами и боеприпасами. Утрос использовал модифицированную тальт-винтовку «Дирепитус» с подствольным гранатомётом. Оружие позволяло вести как стандартный стрелковый, так и особый гранатомётный огонь, требуя смены магазина при переключении режимов. В пылу боя Утрос активно метал гранаты, оглушая и убивая защитников Дариуса-2, стремительно сокращая их численность.

Пулемёт Нальтуса окончательно перегрелся от непрерывной стрельбы. Примагнитив его к специальной ячейке на ранце, ангел Свободы взял обычный тальт-пистолет — даже с ним он мог хорошо повеселиться.

Имея в своём распоряжении ещё несколько противопехотных установок и орудий, дариусианцы пытались при их помощи сдержать атаку легионеров Девятого, но усилия шли прахом: заступников человечества не брало ни одно из уцелевших орудий.

Один храбрец выскочил из укрытия с энергоклинком калаэдрийского образца и устремился к Клицию. Лейтенант не стал стрелять в стим-пратора, а лишь убрал пистолет — ему стало интересно сразиться с ним на мечах.

Сойдясь в бою, противник нанёс удар первым, но лейтенант легко блокировал его. Последовал ещё один, но он тоже не увенчался успехом. Клиций сделал шаг вперёд и в быстрой манере замахнулся, нанеся удар по противнику, и тот тут же рухнул с расколотым мечом. Командир взвода, лишь надменно посмеявшись, схватил отчаянного стим-праетора за шею и устремил взгляд в его залитые страхом глаза. Жизнь защитника планеты прервалась одновременно с тем, как Крушитель империй пронзил его тело.

Деувор примагнитил тальт-винтовку к бедру и взял нож, которым с высокой точностью лишал жизни стим-праеторов, не заставляя их долго мучиться в агонии. Его примеру последовали Нерат и Дильвус. Но вот Дарий, всегда отличавшийся дикарской жестокостью, чем забавлял Клиция и вызывал его симпатию, бросался на смертных с ножом, расправляясь с ними особо изощренными способами.

Вот и всё, воины IX легиона уничтожили весь состав обороняющихся в указанной сектор-зоне. Взвод занял оборонительную позицию, как только успешно выполнил поставленную задачу.

— Капитан, задача выполнена, сектор-зона 33.76 под нашем контролем, — отчитался в войсофон Клиций. — Ждём новых указаний.

— Отлично! Вперёд, на дворец! — послышался воодушевленный ответ Дувалора Тарона.

Стим-праеторских солдат уже ничто не могло спасти — их позиции были уничтожены за несколько мгновений, а площадь стерта с лица земли. Кто-то сдавался в плен, но умирал под холодным наступлением никого не щадящих черных стражей; другие же до конца стояли за свою планету и также погибали.

Путь ко дворцу тирана был открыт. Уже никто не мог помешать легионерам, кроме почетной стражи внутри цитадели, закончить начатое. Волна разноцветного металла помчалась по ступеням, пока плазмовооруженные мехи уничтожали ворота.

Капитаны Дувалор, Франксимус, Навиор из V легиона и Инеклианий из XVIII легиона отправились во дворец, чтобы наконец совершить бросок копья, сопровождаемые своими легионерами — карающей волной, готовившейся ворваться внутрь.

Черные стражи и лотакийцы ворвутся через главный вход, сыны Элемеи Инеклиания с помощью реактивных ранцев будут штурмовать дворец с неба, а крылатые мечи Навиора совершат резкий прорыв с запасного хода.

Капли крови падали с доспехов величайших воинов галактики. Их топот эхом отражался от колонн и статуй парадной лестницы, перебивая звуки боёв и стрельбы где-то в других районах большой столицы царства. Остался последний рывок.

Плазма разорвала ворота, оставив от них лишь оплавленный израненный металл. Ангелы ворвались внутрь величественного сооружения. Они пришли.

Франксимус и Дувалор шли впереди, приготовив мечи к последней жатве на этой планете. Заступников Свободы встретили стражи комплекса — воины, облачённые в необычную гибридную броню, представлявшую собой смесь калаэдрийских и карранских доспехов. Они сверкали серебром на тусклом свете ламп дворца, внушая гордость и страх местным жителям, подобно воинам Тельвус Нокадимус для жителей Империи Свободы. Величественные местные стражники отобраны из знатных родов Дариуса-2, а имя им — тальвийцы.

В руках дворцовых стражников лежали силовые мечи и топоры. Увидев легионеров, воины тирана не отступили, а решили сразиться с Её ангелами. Тальвийцы побежали на легионеров, легионеры — на тальвийцев. Боевые кличи раздавались с обеих сторон конфликта: «За Свободу!» и «За Фия!».

Дувалор Тарон пнул по колену одного из стражей тирана Каррана, вонзив свой силовой меч прямо в спину согнувшегося воина, насквозь прорезав плоть и кости. Франксимус в своей грубой манере нанёс сотрясающий удар кулаком по шлему противника, оглушив его, чтобы следом ударить массивным молотом в грудную клетку тальвийца, раздробив кости и разорвав органы.

Легионеры без жалости и милосердия разрывали противников энергокогтями и мечами, дробящим оружием и электродубинами убивали стим-праеторов или расстреливали их из тальт-оружия, одного выстрела которого хватало, чтобы поразить дариусианцев.

Улвий мастерски отражал атаки почетной стражи Каррана и всего стагнирующего царства, не позволяя врагу себя ранить. Один тальвиец отвлек сержанта, пока второй обходил черного стража сзади, чтобы напрыгнуть на него. Обхватив легионера, гвардеец попытался вонзить кинжал в шею ангела, но Улвий мигом схватил подлого врага за глотку и сломал ему шею. Сразу же он вонзил лазеромеч в тело другого стражника.

Лейтенант Клиций прекрасно справлялся с тальвийцами, мастерски и ловко лишая их жизни, отрубая им головы или нанося точны колющие удары в грудь. В дуэли с очередным врагом Клиций контратаковал его, в одно мгновение отрубив руки тальвийца. В криках противник упал на колени. Последним, что было дано ему увидеть, стал смертельный взмах меча лейтенанта, после которого голова стражника упала и покатилась по полу.

Хальг не отставал от братьев, но, пройдя вперед, его навершием копья толкнул тальвиец, желавший вонзить энергонаконечник в горло легионера. Стремительно среагировав, заступник человечества выстрелил в колено дворцового стражника, оторвав детонацией снаряда голень. С воплями тот упал на залитый кровью пол. Молодой инициат поднялся и без жалости раздавил голову противника силовым сабатоном.

Братья Нерат, Дильвус и Деувор сражались плечом к плечу, постоянно прикрывая друг друга. Когда несколько тальвийцев оглушили Дильвуса, намереваясь пронзить его тело копьями, Нерат бросился к ним, пробив броню первого лазеромечом. Второго гвардейца точным выстрелом в голову убил Деувор.

Несмотря на гордость и силу тальвийской стражи, почитаемой карранскими жителями, она не смогла сдержать наступление легионеров. Этих воинов ждут позор и забвение.

Недолго сражаясь, легионеры двинулись дальше по дворцу. Они услышали, как где-то наверху сыны Элемеи — их товарищи из XVIII легиона — проникли в комплекс и начали сеять хаос, также безжалостно ликвидируя дворцовую стражу.

Временно разделившись с остальными легионерами, чёрные стражи вышли навстречу гвардейцам с тяжёлым огнестрельным вооружением по типу легионерского тальт-оружия. Тальвийские ружья действительно подозрительно были похожи на тальты Империи Свободы. Возможно, калаэдры, с которыми сотрудничает Араниус Фий, передали стим-праеторам часть имперской военной технологии — но это лишь предположение.

Так как снаряды такого типа опасны даже для легионеров, два воина пали: одному черному стражу тальтоподобный снаряд прилетел в голову, сдетонировав, разорвав шлем и голову; жизнь второго верного и храброго ангела Девятого забрала целая очередь. Но легионеры не были бы легионерами, если бы не их рвение. Даже сейчас они разбросали в стороны гвардейцев и беспощадно расправились с ними.

Приятно удивившись картине залитого вражьей кровью коридора, по которому прошлись крылатые мечи, черные стражи продолжили подниматься дальше. На следующем этаже дворца воины Дувалора обнаружили, как сыны Элемеи жестоко, но всё же быстро расправлялись над стражниками комплекса, убивая их, конечно, не так стремительно, как крылатые мечи, но всё же не давая врагу ни шанса на выживание. Приняв решение подниматься выше, чёрные стражи встретились с лотакийцами. Не обнаружив на этаже врагов, оба капитана и их подчинённые подошли к единственной оставшейся центральной лестнице, ведущей к тирану.

— Биосигнатуры на этаже за пределами тронного зала отсутствуют, — монотонно произнёс связист и техник лотакийцев

— Значит остаётся только одно. — Дувалор посмотрел на центральную лестницу. — Его ждёт карательный суд на месте.

— Разве мы не должны доставить его на суд Архиминистериума? — спросил первый лейтенант Тальрик.

— Мы и есть праведный суд Свободы и человечества, чёрный страж, — послышался строгий ответ капитана Франксимуса.

— Именно, — подтвердил повелитель Тринадцатой роты IX легиона.

Черные стражи в сотрудничестве с лотакийцами поднялись по последнему пути к тирану Дариуса-2 и всего межзвёздного царства. Приготовившись к ожесточённому сражению, ангелы Свободы перезарядили своё оружие, по крайней мере это сделали те, у кого остались боеприпасы. Все остальные приготовили мечи и ножи к бою.

Подойдя к воротам в тронный зал, легионеры не обнаружили охраны. Это было не важно. Лотакийские взрыватели вместе с Утросом из Чёрной Стражи установили взрывчатку на врата. Легионеры отошли от дверей, и следом произошёл небольшой, но оглушительно громкий взрыв. Его мощи хватило, чтобы открыть проход в тронный зал.

Заступники человечества забегали один за другим в зал Араниуса Фия. В помещении вдоль стен растянулось множество блестящих колонн, изящных статуй, труб, по которым текла светящаяся голубая субстанция. В конце зала возвели небольшую возвышенность, на которой стоял трон Фия.

Тиран был облачен в бордово-золотое царское одеяние, а на голове его блестела высокая корона, будто вышедшая из древних сказаний Имериуса. Но при этом сам тиран выглядел как дряхлый старик, измученный годами и уставший от жизни.

К трону вели ступени, на переднем ребре которых сияли золотым светом тонкие светодиоды. Сзади престола громоздко расположилась масса грубых и тонких устройств с неизвестным предназначением. Часть машин в виде трубок была проведена в тело Фия. Тиран был окружён силовым полем, поэтому нанести ему какой-то урон не представлялось возможным.

Весь зал заполонили тальвийцы, сразу же помчавшиеся на легионеров в последней попытке остановить захватчиков.

Несколько устремились к Дувалору. Каждый из них наносил удары столь плавно и одновременно, что двигались почти синхронно, заставляя черного стража приложить некоторые усилия, чтобы защититься. Но он — мастер клинка. Быстро промелькнув на периферии взгляда одного из тальвийцев, капитан Тарон вспорол его тело от паха до горла. Второму он вскрыл кишки и снес голову, как только тот упал на колени. Третий сопротивлялся лучше всего, ловко парируя атаки ангела Свободы, но даже ему было суждено пасть, стоило чёрному стражу полоснуть тому колено, следом снеся голову.

Франксимус грубыми, но умелыми взмахами молота разбрасывал гвардейцев по сторонам, ломая им ребра и разрывая органы, сминая броню. Они не могли подойти к нему, потому что тут же их встречал разящий молот, изрядно забрызганный кровью.

Улвий и Клиций фехтовали бок о бок, прикрывая друг друга. Как только стим-праеторы нацеливались на лейтенанта в стремлении убить его, Лимус вставал на защиту Эрикиона и ловкими взмахами сносил головы, отрубал руки и пронзал тела в изящном мастерствеКлиций, более грубый, но не менее ловкий фехтовальщик, был ведом желанием напоить Крушителя империй кровью врагов и одним ударом уносил за собой жизни двоих или даже троих тальвийцев.

Брат Игнеус из седьмого взвода лейтенанта Далла вышел вперед и выпустил по противникам облако едкого огня, заставившее стражей зала, поглощаемых языками пламени, умирать в жутких мучениях.

Видя, что исход битвы склоняется против них, гвардейцы выстроились плотной стеной перед легионерами, защищая своего повелителя, который даже не наблюдал за битвой — его глаза были закрыты, а сам он, словно статуя, бездвижно восседал на своём троне, и лишь дыхательные движения грудной клетки выдавали в нём жизнь. Тирану как будто было безразлично, что верные ему до конца тальвийцы всеми силами пытались спасти его жизнь и выстоять под натиском суперсолдат Империи Свободы.

Через некоторое время в зал ворвались крылатые мечи и сыны Элемеи, появление которых очень быстро закончило сражение в тронном зале, заваленного телами в дариусианской броне.

Заступники человечества шли вперёд. Они шли к Фию, к его трону. Вперёд вышли Дувалор и Франксимус, окроплённые кровью стим-праеторов и строго направляющиеся к престолу.

Внезапно Араниус открыл глаза. Его взгляд был стеклянным и пустым, будто не свойственным человеку. Казалось, перед ними не живое существо, а максимально приближенный к человеку робот, которого выдавали лишь мертвые глаза.

Настолько пронзительный и безэмоциональный вид заставил Улвия почувствовать себя некомфортно, ощутить отсутствие безопасности. Это было неописуемо. Даже Дувалор и Франксимус — воины, повидавшие так много — были внезапно остановлены коротким ступором, взявшим верх над капитанами, быстро взявшими себя в руки.

— Час настал, тиран, — зло произнес капитан Тарон, — пришло время отвечать перед лицом Имперского закона!

— Завышенное мнение Вы ничем не лучше меня и остальных тиранов миллионов планет галактики, — утробно прохрипел старик. — Вы пришли завоевать моё царство, огнём и мечом пронеслись по моей планете, разрушили город, убили тысячи моих солдат и ещё тысячи гражданских, но ради чего?

— Всё во имя Свободы! — заявил Франксимус. — Если бы ты принял наши условия, то ничего подобного бы не произошло. Ты сам виноват в произошедшем!

— Виноват Но разве не вы пришли нас завоевать? Мы отказали, а вы принесли нам смерть и разрушение.

— Наше вторжение стало следствием твоего отказа, Фий. А все эти разрушения совершены во имя светлого будущего. И если ты не готов преклонить колени ради благой цели, то тогда тебе нет места в новом мире, — грозно, но более спокойно ответил Дувалор Тарон, сдерживая свой гнев, но показывая презрение.

— Вот именно — все должны «преклонить колени» перед вами. Вы не понимаете истины: вы ничто, ваша империя ничем не отличается от сотен других до вас. Вы даже не знаете, насколько ничтожна ваша Империя по сравнению с теми, кто правил этой галактикой миллионы лет до вас! — в голосе старого тирана звучала грусть, ярость и одновременно насмешка. Он насмехался над ангелами, не понимающими его слов, считая того безумцем. Голос Фия был сухим, слова он говорил через боль и сильную хрипоту.

— Если уж эти империи были настолько велики, то тогда где они сейчас? — Франксимус заметил необъяснимые эмоции на лице Фия, поэтому решил надавить на это, посмотреть на реакцию странного человека, и, как оказалось, лотакиец надавил на больное.

— Они они исчезли! Но они были велики! Они были сильны! Им удалось оспорить силу самой природы, и она решила отомстить им! — внезапная вспышка ярости и эмоций появилась в голосе и лице старого тирана, но глаза его всё так же оставались подобными стеклу.

— Вот как? Как интересно получается. А может их погубила собственная гордость и жажда превосходства над всем живым? Я не прав? — с насмешкой произнёс Дувалор.

— Вы не понимаете! Вы недальновидные глупцы! Ваша империя падёт! Превратится в прах! Прах! Прах! — тиран Дариуса-2 словно в один момент потерял свой рассудок, став безумцем, что повторял одно и то же: «Прах!», одновременно издавая странные и непонятные звуки, будто машина, зверь, безумец и человек, потерявший дар речи, в одном лице. Его речь становилась настолько неестественной, что появлялось ощущение, будто его ртом управляли старые, давно не обслуженные механизмы. Даже суровые и жестокие черные стражи ощутили странную ауру, исходящую от тирана и пронизывающую их до костей. Они почувствовали безумие.

Франксимус решил прекратить сумасшедшую какофонию, исходящую из уст потерявшего остатки разума Араниуса Фия. Лотакиец резко протянул свою латную перчатку к правителю стим-праеторского царства, смех плавно переходил в смесь криков, рычаний, произносимых оскорблений и пожеланий смерти всему человеческому роду.

Улвия удивил тот факт, что человек, тем более правитель, может желать смерти людской расе и при этом знать что-то о давно ушедших с галактического пространства цивилизациях. Этот вопрос ещё долго будет жить в голове сержанта Лимуса, пока однажды не получит ответ.

Протягивая руку к тирану через энергетический барьер, защищавшего своего хозяина, Франксимус ощутил в месте соприкосновения сильнейший жар, а доспех мгновенно раскалился, едва не превратившись в расплавленный металл. Даже броня ангела Свободы не выдерживала этих температур. Капитан едва успел отдёрнуть руку, спасаясь от страшных ожогов.

Заметив такое странное поведение энергетического барьера, Дувалор Тарон задумался, ранее встречая такие устройства лишь у калаэдров.

В это же время Араниус насмехался над легионерами, которые не могли ничего с ним сделать. Он особенно упивался озадаченностью заступников человечества, явно не ожидавших подобного исхода.

Подошедшие к капитанам Лотакии и Черной Стражи Навиор и Инеклианий попытались повторить опыт Франксимуса, но, как и в случае с тем, у них тоже ничего не вышло.

— Кажется он застал нас врасплох, — недовольно подметил Навиор.

— Это точно, — раздраженно, но одновременно задумчиво ответил Дувалор. — За троном находятся какие-то механизмы, но и они тоже попадают под защиту барьера.

— Это однозначно ксеноидская технология, ибо стим-праеторы до такого не додумались бы, — констатировал Инеклианий.

— Да плевать чья она! Главный факт в том, что теперь мы стоим как полные идиоты! — зло прозвучал голос Франксимуса.

— Скорее всего кому-то из нас нужно приложить усилия, чтобы достать Фия из его норы, — тихо обратился сержант Лимус к Клицию, подтвердившему его слова смиренным кивком.

Взвесив все «за» и «против», вперёд шагнул Улвий. Он молча поднялся к престолу тирана и пристально уставился на энергетический купол, всё ещё колеблясь совершить очень рискованный шаг — попробовать вытащить оттуда обезумевшего и упрямого тирана.

Капитан Тарон обратил на него внимание и хотел отговорить от этой затеи.

— Сержант Лимус, я ценю твоё рвение помочь нам, но я боюсь это может оказаться бессмысленно.

— Разрешите попробовать, милорд.

Капитан молчал, задумавшись.

— Разрешаю, — недолго думая, дал своё согласие Дувалор Тарон.

Фий вмиг перестал смеяться — он заинтересовался сержантом Чёрной Стражи, храбро вышедшему вперёд и желавшему испытать свою удачу и волю в попытке добраться до него. Эти чувства переполняли душу Араниуса, лишь разжигая его безумие и, одновременно, интерес. Желание понаблюдать за действиями храброго сержанта пересилили всякое удовольствие. Подперев кулаком голову и тут же сгорбившись, тиран пристально глядел на Улвия, смотрящего в энергобарьер.

Решившись, Улвий тяжело выдохнул и попытался резко пройти через барьер молниеносным рывком, словно дующий с высокой скоростью ветер, однако в этот же момент его отбросило в сторону сильным ударом. Но этого не хватило, чтобы остановить решительного легионера, хотя он достаточно ярко ощутил жгучую колющую боль по всему телу.

Наблюдая за этой картиной, Фий засмеялся: попытка была такой жалкой, ничтожной и глупой.

Удар отозвался в груди режущей болью. Несмотря на риск получить тяжелые травмы, Улвий во что бы то ни стало должен был добраться до ненавистного ему старика. Превозмогая страдание, собрав всю волю в кулак, он медленно шагнул сквозь энергетический купол.

Броня ангела Свободы начала нагреваться, и по телу Улвия стала проходить обжигающая боль — необычная и странная. Странная потому, что черному стражу ещё не приходилось испытывать боль от энергетического барьера, а именно от сильно нагретой и плотной энергии. Однако страдание давало стимул, оно придавало силы и поддерживало его так, как рука родителя поддерживает ребёнка, учащегося ходить.

Рука затряслась, но воин не намеревался останавливаться. Был сделан шаг — теперь броня раскалялась по всей своей поверхности. Тело Улвия мгновенно ощутило невыносимую для обычного человека боль, настолько страшную и жестокую, что неподготовленный организм умер бы от болевого шока и давления. Дыхание участилось, сердце забилось быстрее, нагрузка на органы и на всё тело увеличилась до небывалых показателей. Система жизнеобеспечения запищала, тревожно оповещая сержанта о приближении к критическим показателям, близких к пределу гибели. Но даже это не могло его остановить — шаг был сделан и начатое нужно закончить. Исполнить долг — вот, что важно.

Жуткая боль расходилась по всему телу легионера, его кровь будто закипала, а тело внутри и снаружи безмерно накаливалось. Не выдержав, сержант Лимус зарычал словно дикий и свирепейший зверь, а системы шлема искажали ревущий голос черного стража, окружая его особенной, неописуемой аурой.

Резкий всплеск гнева и головной боли переросли из крепкого стержня в падающую опору. Это была ярость. Он не до конца понимал её природу, но она была ему знакома. Но именно эта необычная ярость будто способствовала выживанию Улвия, даруя ему силу и волю, выбрасывая невероятное количество адреналина в кровь сверхвоина человечества. Она помогала ему выжить, поддерживала в нём жизнь на ряду с перегруженными системами брони, работающими изо всех механических сил, чтобы не дать своему хозяину покинуть бренную галактику.

Лимус уже наполовину прошёл через границу барьера, чья сила ксеноидского гения пыталась вытолкнуть легионера из энергокупола, но ангела Свободы просто так не сломить. Черный страж ощущал, как невиданная природа барьера, всей своей энергетической мощью, пытается выбросить его из себя и уничтожить. От окропленного человеческой кровью черно-белого доспеха начинал идти дым, а его соприкасающиеся с барьером части покрывались цветом раскаленного металла.

С последним криком, яростным воплем Улвий прорвался внутрь энергокупола. Он тотчас же схватил невероятно удивлённого Араниуса Фия за воротник его царских одеяний. Подняв его, разозлённый черный страж швырнул тирана Дариуса-2 и трёх звездных систем к ногам капитанов рот, ошеломлённых рвением черного стража, его верностью долгу и силой воли. Фий пролетел через барьер, как через воздух, будто там ничего нет.

Лимус, качаясь, подошёл к панели управления барьером, от которой тянулись десятки блестящих кабелей к большому громыхающему двигателю. Он нажал на ярко-выделенный сенсор на дисплее, и энергетический купол вмиг рассеялся, растворился в воздухе.

От доспеха сержанта шёл хорошо видневшийся, почти бурый дым, а дыхание воина стало тяжелым и измотанным. Жизненные показатели медленно приходили в норму — организм легионера пережил большую перегрузку и стресс. Тяжело стояв на ногах, Улвий снял шлем. После открытия герметичных замков прозвучало тонкое шипение. Сержанту помогли удержаться на ногах Клиций и Нерат, быстро взявшие его под руки.

Дувалор Тарон, как и остальные капитаны рот, смотрел на Улвия с удивлением и гордостью за такого воина, настоящего легионера, который, не обращая внимания на боль, исполнил свой долг и сделал то, что не смогли сделать другие до него. Капитан Тринадцатой роты всегда знал, что не ошибся, сделав Улвия Лимуса своим рекрутом.

В это же время легионеры-лотакийцы грубо поставили на колени Араниуса Фия, крепко сжав его плечи. Он не смог бы убежать, но на него всё равно направили тальт-пистолеты, унижая его царское достоинство, заставляя умирать на коленях.

Капитан Тринадцатой роты Черной Стражи подошёл к Фию, прожигая его взглядом, наполненным презрением — хоть через шлем, искривлённый в зловещей рыцарской улыбке, этого было не видно. Навиор обнажил свой меч и приставил его острие к горлу побеждённого царя Дариуса-2, проколов кожу. Инеклианий открыл крышку инфотерминала, встроенного в его левую руку. Из проектора вырвался голубой голографический текст, содержание которого представляло собой ордер на арест и (или) казнь Араниуса Фия. Франксимус сжал тальт-пистолет, приготовив его к выстрелу. Примеру капитана последовал и Дувалор Тарон. Навиор отошёл от стоящего на коленях тирана стим-праеторского царства, встав между капитанами Лотакии и Черной Стражи, уперев острие в каменный пол.

Инеклианий глубоким голосом стал зачитывать приговор Араниусу Фию, казнь которого произойдёт здесь и сейчас без замедлений. Пора старому царю попрощаться с тьмой этой галактики и уйти в иной мир, если тот, конечно, существует.

— «Настоящий документ, выданный отделением Министерио Сталлес Полицериум в объединении с руководством Мини-стерио Бартум Форсинаруме и утверждённый Сто-пятьдесят-седьмым экспедиционным флотом в Астратуме Элемея, мы, легионеры, ангелы самой Свободы и заступники человечества, наделённые силой и мудростью, дарованными великим императором Ниливием с древних пор, воины Империи Свободы, империи людей и лояльных народов, осуждаем царя Араниуса Фия за преступления перед людским родом: за отказ в объединении под знаменами империи, за обрекающий свой народ на путь войны поступок, а также за атаку на имперских дипломатов и сотрудничество с ксеноидами рода Kalaedris.

Такому гнусному предателю назначается один единственный приговор: смертная казнь через расстрел», — громогласно и торжественно объявил приговор капитан XVIII легиона. Он выключил инфотерминал и опустил руку, давая понять Дувалору и Франксимусу, что пришло время закончить начатое, вонзить наконечник копья в цель.

— Вы не имеете право! Я требую, чтобы меня судил имперский суд, а не цепные псы! — безрезультатно вопиял Фий.

— Мы и есть имперский суд, предатель человечества! — с явным презрением ответил Навиор, кверху направив острие меча, лбом прижавшись к клинку.

— Нет! Вы не имеете права! Вы вы — не успел договорить Араниус, как в это же мгновение два капитана синхронно нажали на спуск тальт-пистолетов. Одновременно прозвучали выстрелы, снаряды пробили плоть Фия, отняв у него его жизнь. Первый снаряд влетел в голову тирана, ничего от неё не оставив, а второй — в сердце, разорвав грудную клетку и весь торс.

Правитель трех систем и предатель человечества умер в то же мгновение. Дело сделано. Копьё брошено и достигло цели.

Улвий, придя в норму, надел шлем под аккомпанемент шипения гермозамков. Он смотрел на бездыханное тело, под которым расплывалась лужа крови, мучаемый вопросом: откуда и как он мог узнать о древних цивилизациях, был ли он на самом деле человеком или это некий органический муляж?

Ангелы Свободы покидали дворцовые залы, проходя по коридорам, усеянным телами павших стим-праеторских гвардейцев, словно поля агромиров во время урожая. Кровь врагов оскверняла стены, предметы искусства и пол, придавая некогда красивым залам мрачный и трагичный вид. Повреждения от огнестрельных снарядов изуродовали стены, лишая дворец былой роскоши и величия. Теперь этот комплекс напоминал одновременно руины давно ушедшей эпохи и застой нынешних времен — живое предупреждение для всех, кто осмелится восстать против Империи Свободы и вступить в сговор с врагами человечества; и это разрушение ознаменовало наступление новой, имперской эпохи для Каррана.

Легионеры в последний раз окинули взглядом залы, по которым пронеслись смерть и война. Не чувствуя ничего, заступники человечества вышли через центральный вход на главную площадь столицы Дариуса-2 и всего царства. Спускаясь по парадной лестнице, Улвий посмотрел на форум. Самую высокую и красивую статую на площади — статую уже мертвого Фия — солдаты Галактио Форсинарум обмотали тросами и снесли, разрушив холодное изображение царя трех систем. Оно под каменный грохот упало на кирпичные плиты, развалившись на мраморные куски. Остальные идолы и скульптуры либо расстреливали из ружей, либо так же сносили.

«Никакой религии, никаких диких нравов и традиций, только цивилизованность и наука» — так звучит один из девизов Свободы, великой, благой и одновременно двуличной и гнилой: в империи людей само понятие «Свободы», фактически, обожествляется, а государственный аппарат давно потерял идеологический дух Великого Похода, принимая его ныне не более чем как должное.»

На зданиях солдаты развешивали флаги Империи Свободы и Её знамена, чтобы площадь обретала вид, говорящий о том, что сердце стим-праеторского царства теперь принадлежит империи человека. Великая победа, но особенная лишь для солдат Галактио Форсинарум.

Легионеры уходят, планета предоставляется силам регулярной армии. Карран теперь навсегда станет Дариусом-2, частью Астратума Элемея, частью великой Империи Свободы, империи людей, цивилизации и науки.

Карран был самой защищённой планетой и пал всего за несколько суток. Легионеры за считанные часы обезглавили царство, лишили его того, кто удерживал системы в стальных рукавицах авторитета и грубой силы. Это была новая победа, но никак не отличающаяся от тысяч прежних битв по захвату планет или систем, операций, где нужны скорость и точность.

Однако не стоит думать, что легионеры побеждают всегда и везде. Это далеко не так. Нет, сейчас количество их побед высоко как никогда, но всегда нужно помнить начало Великого Объединительного Похода, когда неокрепшая и слабая Империя Свободы направилась к звездам и встретила сотни других цивилизаций людей и ксеноидов. Самой страшной из них, безусловно, является Империя Аж'Оган, цивилизация-союз множества жуко- и насекомоподобных рас. Во время трех, так называемых, Чумных войн аж'оганцы особенно активно использовали химическое, биологическое, климатическое и геофизическое оружие, нанеся огромный ущерб имперским мирам и мирам союзников Свободы.

Глава IV

Катаран

После удачной операции на Дариусе-2 легионеры Тринадцатой роты, прежде чем им будет дана новая задача, получили короткий отдых. Они решили потратить его на подготовку к следующей битве, которая определенно скоро случится.

Им не требуется долгий сон, поэтому чёрные стражи тратят свободное время на тренировки, чтобы всегда быть готовыми к бою. На различных тренировках суперсолдаты оттачивают своё мастерство и тестируют новые методы боя, чтобы позже применить их в реальном бою, одновременно делая пометки об эффективности каждой тактики.

Если какая-либо тактика посчитается устаревшей, легионы собираются на Иерихон-Третикус в Цитадели Легионос, находящейся под управлением Департаменто Легионика. На консилиуме высшее командование двадцати воинств обсуждает поставленный вопрос, представляя доказательства и нередко проводя практическую отработку этой тактики. Если совет принимает решение о её недействительности, то она вычеркивается из основного содержания Кодекса Легионариос, переходя в раздел «устаревших теорий и практик».

Постоянно ожидая новых приказаний, силы Сто-пятьдесят-седьмого экспедиционного флота тщательно следят за своими ресурсами. Они практически отрезаны от основной части Империи, находясь в регионе малой освоенности, доступ к которому затруднён пси-штормами в секторе Аликсида и областью противостояния с крупными цивилизациями, вроде человеческого ЛаДжона или артно́нского Дуумвирата Ээла́ксии.

Астратум Элемея — самый дальний астратум Империи Свободы в малоосвоенном регионе космоса, но очень перспективный для развития. Здесь свой дом нашли воины XVIII легиона «Сынов Элемеи», под чьим ведением находится мегапровинция. Сил XVIII легиона недостаточно для защиты и экспансии в галактическом рукаве Дамион. Поэтому его братья по оружию направили свои роты на помощь «Сынам Элемеи». Они прибыли сюда, дабы вместе нести Её закон в отрезанную от света цивилизации холодную часть космоса, где звёзды и планеты кажутся лишь крошечными точками, создающими величественные небесные ансамбли. Они вносят разнообразие в пустоту глухого космоса, одаривая его жизнью, которая стремится уничтожить подобных себе и воевать с соседями в бескрайних просторах галактики. Дети галактики наносят ей увечья, сжигают целые миры, тушат звёзды, истребляют виды.

Легионеры более пяти веков назад взяли на себя бремя объединять человечество огнём и мечом там, где дипломатия оказалась бессильна. Сколько миров они сожгли? Их воля это или нет, но факт остаётся фактом — все их ужаснейшие поступки и деяния были совершены лишь ради одного — объединения человеческой расы. Суперсолдат не зря именуют «заступниками человечества», ведь в миры, обречённые на гибель, они приносили спасение и надежду; они защищают людей от ксеноидов-поработителей и истребителей. Когда проклятые чужаки приходят на человеческие планеты, несчастные жители обращаются в глубины далёкого и тёмного космоса с мольбой о помощи, и легионеры приходят, безжалостно истребляя врагов, следуя догме полного уничтожения. Однако взамен легион заберёт у мира сильнейших из его сынов, как цену, которую жители планеты платят за спасение и пролитую кровь ангелов. Спасение никогда не было бесплатным, как и спокойная жизнь — миры платят всеимперский налог, хотят они того или нет. Но именно так они обеспечивают существование своей общей империи, не позволяя рухнуть тому единственному столпу, который стоит опорой всем людям. Кто-то платит налог полезными ископаемыми, промышленным производством, кто-то продовольствием, а кто-то даже водой. Бывают планеты, чьи исчерпанные недра делают промышленность бесполезной. Когда планета не может расплатиться минералами или продукцией, она платит своим единственным ресурсом — людьми.

Люди, попавшие под всеимперский налог, уходят служить в вооруженные силы Империи Свободы или отправляются на обучение определёнными распределительными центрами специальностям, чтобы работать на нужды державы.

Так и юноши и мужчины многих миров становятся раскаленным железом на наковальне, которое куют воля Свободы и легионы, превращая человека в идеальную машину для убийств. Тот, кто выживает, возносится цепями праведности к войску ангелов, навеки лишаясь человеческой жизни — теперь он часть великого войска, веками объединяющего всю их расу.

Впрочем, не нужно думать, что легионеры жалеют об утраченной человечности: их психика разрушается до основания и перестраивается согласно требованиям. Так создается боец без страха и сожалений; воин, готовый идти в бой без вопросов и выживать в любой ситуации; верный и отважный солдат, готовый пройти сквозь огонь и воду, чтобы выполнить приказ во имя человечества.

Но перестройка психики имеет и ряд негативных последствий, которые могут существенно или незначительно отражаться на личности ангела Свободы. Дефекты, или же, как желательно говорить в кругах заступников, особенности, разнятся от легиона к легиону. Вдобавок, на психологические отклонения влияют гены прародителя-основателя легиона — неофитам вживляют «геннаанцесторию» — биоинженерный орган, внедряемый для минимизации отторжения организмом имплантов. В этот орган вложен генетический материал героических прародителей, превращая его в биологический архив и носитель духовного наследия легионов. Несмотря на незначительные изменения, геннаанцестория каждого воинства невольно навеки определила степень агрессивности и тактические предпочтения всех двадцати сверхармий.

Психологические отклонения разнятся от легиона к легиону, но проявляются в крайней степени в XV легионе «Несущих Храбрость» — ужасающем и кровожадном воинстве, одержимом лишь одним желанием: проливать кровь. Несущие Храбрость идут в бой не за Свободу или Империю, они идут в бой ради войны — она приносит им удовольствие. Но и среди воинов, падающих в пучину безумия с каждым десятилетием, остаются идейные легионеры, для которых священная война за Объединение и Свободу стоит выше любого желания.

Даже в IX легионе проявляется свой дефект — «Багровое неистовство» — захватывающий разум чёрного стража, пытаясь внушить ему жажду крови и разрушений, обрекая воина на становление безумным берсеркером через агонию души. Он проявляется приступами, вводя в спазм мышцы и сводя с ума желанием убийств. Легионер может видеть красную пелену, абстрактные кошмары и видения, а может и не различать врагов и братьев, пытаясь сразить и тех, и других.

С другой стороны, наследие Чёрной Стражи дарует своим воинам великую стойкость и рыцарское достоинство, сопряжённые с холодной жестокостью и железной дисциплиной. Но заветы Вальта Нарро и Девятый статут выковали Чёрную Стражу в эталон Галактио Легионос: они в совершенстве овладели всеми искусствами войны и уже более пяти веков стоят на защите человечества. Хотя стражи далеко не самые жизнерадостные из Её ангелов и склонны к крайней жестокости, именно они долгое время шли в авангарде Великого Похода, чем заслужили глубочайшее уважение и право владеть многими ужасающими орудиями человечества.

Находясь в камере для медитации, сержант сидел с закрытыми глазами. Улвий, облаченный в силовые доспехи, разумом путешествовал по каналам собственных воспоминаний. Броню уродовали свежие отметины, полученные во время операции на Дариусе-2, но в мягком свете ламп виднелись и старые царапины, намеренно оставленные как знаки воинской доблести. Каждая рана, каждый шрам, носимые Улвием, являются доказательством его истовости и чести, его отважной службы во имя Свободы и Чёрной Стражи. Он не боится смерти, потому что она означает отдать жизнь за человечество, исполнить священный обет, присягу и клятву, которые каждый неофит даёт при получении силового доспеха и становления инициатом легиона. И Лимус давал эти клятвы, давал их под торжественный хор служительниц Астра Легио Хорум, под технолитания и песни своих братьев-черных стражей, под развевающиеся знамена, с изображёнными великой Аквиллой, геральдикой и героями легиона.

Улвий с ностальгией вспоминал момент своей инициации, когда вокруг царила атмосфера торжественности и рыцарского благородства — ему казалось, будто он попал в эпоху феодализма древнего Имериуса. В воздухе витал нежный, изысканный аромат множества благовоний, дым от которых расходился по залу из златых кадил, которые держали в руках почтенные капелланы легиона — воины с неоспоримым авторитетом, хранители мудрости и святости, духовные лидеры ангелов, строго следящие за тем, чтобы легионеры с честью и правдой исполняли свой долг служения человечеству и Свободе.

Капелланы выделялись ярче всего: украшенные многочисленными аксессуарами и декоративными элементами доспехи придавали им особое благолепие и значимость. Всем своим видом они показывали, что являются душевными наставниками — духовно богаче и выше каждого легионера, теми, кого следует уважать и слушать. Но капелланы не злоупотребляют своим положением, не принижают и не манипулируют другими. Напротив, они всегда рядом, чтобы помочь встать на правильный путь, если кто-то сбился с него, и дать мудрый совет. Но если боевой брат подаёт признаки скверны в душе или вовсе отдался ей, то его ждут наказание и кара.

В бою капелланы никогда не покидают братьев, нередко заменяя командиров. Они не только наставники, но и талантливые полководцы, способные одним лишь своим присутствием вдохновлять легионеров и простых солдат идти вперёд на смерть во имя идей Объединения.

Кроме капелланов, Улвий вспоминал и не менее почтенных ментионов, громогласно певших слова технолитаний. Стоя словно статуи из плоти и крови, облаченные в специфические силовые доспехи с усилителями психических способностей, псионики изрекали каждое слово литаний с особым усердием, наполняя его священным смыслом. Их силы придавали голосам эффект эха и благородную мелодичность, заменяя всякую музыку.

Почтенные ментионы всегда были неотъемлемой частью каждого из двадцати легионов, нередко становясь мудрейшими советниками высокопоставленных офицеров. Но каждый из них несёт на себе тяжелое бремя психических способностей, которые необходимо контролировать всеми возможными и невозможными силами. Это заставляет каждого из ментионов ступать по тропе самоконтроля и железной воли, истязая себя, но взамен получая дар всезнания не по годам.

Псионики легиона в сражениях участвуют наравне со своими братьями, оказывая им необходимую, нередко спасающую поддержку. Они превосходно противодействуют обычной вражеской пехоте и, порой, отлично уничтожают вражескую технику. Но раскрываются ментионы лишь в противостоянии вражеским псионикам, становясь нерушимым щитом для своих братьев.

Продолжая путешествие по воспоминаниям своей инициации, Улвий обратил внимание на вечно опрятных и по-ангельски чистых служительниц Астра Легио Хорум. Это были красивейшие девушки, отобранные капелланами. Их голоса всегда были самыми мелодичными и мягкими, что делало хор, в котором они пели, необычайно потрясающим.

Служительницы, одетые в длинные белые одеяния с золотыми и серебряными полосами, идущими от шеи до самого низа, казались ангелами, настоящими вестницами Свободы — её дочерями, способными унять душевные страдания сверхсолдат.

Легионеров называют ангелами Свободы, но именно в эти мгновения ангелами были девы Астра Легио Хорум. Свет, падающий на них, искажал контуры так, что создавались образы мерцающих блестящих крыльев, ярко и божественно сияющих, придающих жрицам ауру торжественности и святости.

Не мог не вспомнить сержант и капитана роты, которым уже тогда был Дувалор Тарон, лично взявший юношу с Катахариуса для вознесения в ангелы. Быть может капитана впечатлила дерзость Лимуса, а может он увидел в нём то, чего не заметил капеллан Асмоний. Сержант никогда не интересовался причиной выбора Дувалора Тарона, но в мгновения медитаций этот вопрос мучал его всё сильнее с каждым разом.

Он ярко помнил, в точности до детали, как повелитель Тринадцатой роты лично вручил неофиту Улвию Лимусу его именную тальт-винтовку и посвятил в чёрные стражи, даровав ему звание инициата и право ношения силового доспеха — показатель силы и истовости молодого легионера, его достойности быть заступником человеческой расы.

Это было славное время. Прекрасный момент, который отпечатался в разуме Лимуса настолько ярко, что он мог пересказать его во всех подробностях. И как бы ни был легионер по природе своей эмоционально устойчив и рационален, Улвий не мог поверить, что с того события прошло более восьмидесяти лет.

Все прошедшие десятилетия он воевал, нёс Её слово в миры, истреблял ксеноидов, не принимавших Её закон, раскалывал копьями и мечами рабские оковы человеческих миров, захваченных проклятыми чужаками, решившими насытиться людской болью. Великий Поход доказал, что человечество способно принести кару, огнём и мечом пройтись по тысячам планет. Многие цивилизации пали под натиском Империи Свободы, и многие виды были истреблены во имя людей и их Империи. Даже сейчас всё ещё не завершенный поход Объединения доказал всей Андромее, что раздробленная раса, объединившись, способна противостоять всей Вселенной.

Их война не завершена, и Улвий понимал это. Понимал, что работы предстоит ещё много и, если судьба смилуется над ним, он сможет увидеть триумфальное завершение Великого Объединительного Похода. Его не интересует, пойдет ли Империя Свободы дальше, пронесётся ли волной по остальной галактике: если начнётся новый поход, то легионеры точно не останутся без смысла жизни в условиях единой расы, чью волю понесут дальше.

Тишину, царившую в комнате, прерывало лишь дыхание. Даже системы доспеха не издавали никаких звуков, как будто специально подстраивались под настроение своего хозяина, а высокая шумоизоляция не давала посторонним звукам нарушить медитацию легионера. Сконцентрированное и ровное дыхание сержанта способствовало покою и умиротворению, в камере царила атмосфера покоя и мира, рассуждений и полного спокойствия. На лице Улвия расцвела лёгкая улыбка, вызванная теплыми воспоминаниями минувших дней. Как же он хотел вернуться туда и вновь прожить данный момент, вновь ощутить эти радость и торжество!

Сержант медитировал, потому что не привык обращаться к служительницам Астра Легио Хорум за помощью: для него было лучше пребывать наедине с собой, размышлять и рассуждать обо всём вокруг него, ведь только на едине с собой ты говоришь в разуме со своей душой.

Состояние ностальгического спокойствия охватывало облаченного в повидавшую сотни битв броню Улвия, но стоило ему услышать оповещение интеркома, звонко раздавшееся в камере для медитаций, как сержант тут же открыл глаза и встал на ноги, внимательно вслушиваясь в слова, которые исходили из системы оповещения.

— «Легионеры второго, третьего, пятого и седьмого взводов, приготовиться к отправке на задание и явиться в зал собраний».

— «Пятый взвод — значит мы тоже отправляемся», — подумал Лимус, ментально готовившись к новому заданию.

Взяв в руки шлем, Улвий подошёл к панели управления дверью. Стоило ему нажать на мерцающую клавишу, как дверь открылась с тихим шипением.

Выйдя в ничем не примечательный коридор крейсера, в котором слышалась оповещающая сигнализация, призывающая воинов названных взводов готовиться к операции и явиться в зал собраний, Улвий встретил братьев-легионеров, торопившихся и даже бегущих в технолитанический отсек. Черные стражи всегда отличались строгой дисциплиной и на подобные оповещения реагировали моментально. За короткий срок они способны собраться полным составом и стоять ровным строем, ожидая указаний. Хорошая черта, не так ли? Многие так думают, пока не увидят воинов IX легиона в действии — их холодную жестокость. Но, несмотря на все недостатки, Черная Стража всегда действует высокоэффективно, и грубая тактика с осадным манером не раз приносила ей победу, позволила истребить несчетное количество видов, стереть их с лица галактики и уничтожить все их следы — лишь упоминания в имперских архивах не дают им окончательно кануть в Лету.

Коридор был заполнен гулом множества тяжелых металлических шагов, исходящих от легионеров в силовых доспехах. Шагая в ногу среди них, Улвий заметил брата Хальга в состоянии эмоциональной бодрости. Вид инициата вызывал у сержанта ностальгическую улыбку, ведь он сам когда-то испытывал подобные чувства перед каждым новым заданием.

Те самые годы Лимус всегда будет считать самыми красочными и яркими в своей жизни: он ощутил бремя быть ангелом, чувствовал первую горечь утрат и первый хмель побед. Тринадцатая рота заменила ему семью. Но не забывает он ни биологических родителей, ни сестру. Хранит в сердце и родную планету. Он хранит в сердце память о родной планете. Хотя большую часть жизни сержант отдал служению человечеству и идеалам Свободы, а его психика была перестроена, он всё ещё ощущал горечь утраты единственных близких людей. Поэтому, когда рота возвращается в Протекторат Фибауса³¹, Улвий отправляется на родной мир, чтобы отдаться ветрам детских воспоминаний, постепенно ускользающим из его памяти.

Хальг, радостный и бодрый, тут же подбежал к Лимусу. Инициат отсалютовал кулаком по кирасе, приветствуя сержанта.

— Господин! — почтенно воскликнул он.

— Приветствую, друг мой, — с улыбкой ответил Улвий. — Как твоя нога?

— Прекрасно, милорд! Брат-лазаретан исцелил её, а также достал оттуда вражескую пулю. — Хальг раскрыл ладонь, показав сержанту помятую дариусианскую пулю, покрытую его кровью. — Вот, смотрите.

— Хорошо, что ты его оставил.

— Брат Рекан сказал, что я обязан его оставить как талисман удачи.

— Да, это так. В нашем легионе существует традиция, по которой вражеский патрон, который впервые нас ранит, мы оставляем и носим на шее.

Сержант смог достать свой талисман и показать его Хальгу. Пуля, которой впервые ранили Улвия когда-то давно, достаточно хорошо сохранилась. На хорошо виднелись капли выцветшей крови. Он носил этот талисман на крепком гайтане, переплетённом красно-бело-чёрными нитями.

— Капеллан Асмоний рассказывал об этом.

— Да. Это одна из первых традиций, которую неофит узнает на пути становления ангелом.

— Как я понимаю, ещё многое мне стоит узнать? — поинтересовался Хальг.

— Безусловно, друг мой! Но сейчас нам нужно думать о задании.

Оставив позади множество коридоров и палуб ротного крейсера, легионеры следовали за братьями и добрались до дверей в зал собраний. Те вели в просторное помещение, украшенное серебряными колоннами, пьедесталами с расставленными вдоль них бюстами именитых воинов Тринадцатой роты и горельефами. В центре стоял тактический стол, чье основание было исписано в традициях народов Фибауса, а у дальней стены закрепился проекционный голографический экран, возле которого стояли капитан Тарон, капеллан Асмоний и флот-капитан Науфакс.

Легионеры четырех взводов встали за стол, ударив кулаками по груди. Здесь уже стояли Клиций и остальные воины пятого взвода, так что Улвий и Хальг просто присоединились к ним.

Лейтенант Эрикион и сержант Лимус пожали друг другу руки молча, вновь направив свои взгляды к Дувалору Тарону.

И вот, когда все заняли свои места, капитан роты начал свой брифинг.

— Лейтенанты второго, третьего, пятого и седьмого, все ваши бойцы на месте? — спросил Дувалор, оглядывая всех присутствующих.

— Так точно, милорд! — хором ответили лейтенанты.

— Великолепно. — Капитан выдержал короткую паузу. — Агнесс, активировать голографическую карту системы Катус-Примус.

— Слушаюсь, господин, — по всему залу прозвучал мягкий покорный женский голос с долей легкого эха. Это был искусственный интеллект «Рыцаря» — Агнесс.

Одного приказа Тарона было достаточно, чтобы в следующую секунду голографические проекторы экрана отобразили объёмную карту главной системы Катус, состоящей из девяти планет. Карта поражала своей детальностью, ведь даже отображала мелкие спутники и астероиды.

— Благодарю, — произнёс Дувалор Тарон. — Итак, бойцы, вы должны отправиться на планету Катаран, одну из планет не до конца захваченного нами стим-праеторского царства трёх систем.

По нашим данным, на планете с высокой долей вероятности присутствуют экспедиционные силы калаэдров, находившиеся в сговоре с ныне мертвым тираном Фием, — это имя он произнес с явным презрением. — И сейчас нашей задачей является создание плацдарма для Галактио Форсинарум через дипломатическую миссию. В случае боестолкновения с ксеноидской армией вы должны будете занять оборонительный рубеж и установить аварийный маяк. Если катаранцы окажутся благоразумными, и дипломатия сыграет нам на руку, то плацдарм должен быть установлен в городе Эраград. Это единственный на планете населенный пункт, с которым нам удалось установить контакт. Военный губернатор Эраграда, Александр Керниен, готов провести с нами официальные переговоры, и только с нами.

Он обозначил для нас точку встречи, откуда его солдаты проводят вас в Эраград. Они готовы соблюдать формальности, лишь бы не начать боестолкновение с нашим легионом.

Вы отправитесь на шаттлах. По прибытии вас уже будут ждать эраградцы.

И помните: при любом признаке предательства или присутствии калаэдров вы обязаны начать удержание точки высадки или, в случае успешных переговоров, самого города. Всё ясно?

— Неужели на планете есть то, что так интересует ксеноидов? — поинтересовался второй лейтенант Аттикус.

— По нашим данным — да. Для обеспечения городов Катарана электроэнергией используются сверхмощные машины калаэдрийского происхождения. Смею предположить: ввиду падения Дариуса-2 и краха царства калаэдры пожелают вернуть свои технологии и покинуть систему, — хоть Дувалор говорил уверенно, легионеры понимали, что в его словах скрывалось предупреждение об опасности.

— Почему на эту задачу посылают нас, а не лотакийцев? — спросил лейтенант седьмого взвода Далл.

— Мы мастера обороны в крепостях, братья. Военное руководство высоко оценило нашу эффективность и поэтому доверило нам это задание, — ответил Дувалор, однако было кое-что ещё. — Задание вызвался курировать проклятый коллонеус Дантах.

— Почему его до сих пор не привлекли к ответственности? — поинтересовался Керций, лейтенант третьего взвода.

— Похоже над ним покровительствуют более высшие чины, — прямо ответила Катрина.

— Ха, имперская система... — иронично прошептал Клиций.

— Ещё вопросы есть? — капитан Тарон охватил взглядом своих легионеров, однако последовало молчание — никто вопросов не имел. — Отлично. Капеллан Асмоний пойдёт с вами: он ваш командир в этой миссии. У вас есть час, чтобы взять оружие и пройти в ангар. Мы будем вас ожидать там. Что ж, вольно, стражи!

Все находившиеся в зале вышли из него с чувством некоторого волнения и легкого азарта перед предстоящей операцией. Некоторые надеялись, что эраградцы предадут, чтобы воздать им кровавую кару. Другие же более желали очистить Катаран от ксеноидов.

Серые, холодные стены помещения давили на разум обычного человека. В оружейной палате пахло специальными смазками, озоном и едкой синтетикой. На каждого легионера роты выделялась отдельная ячейка, в которой хранится его оружие и приборы. Модульные станции расположились по дальнюю стену помещения, выполненные в стиле колонн. Здесь царило ощущение великого военного потенциала, где холод смерти гармонично смешивался с теплом могучей духовности, проявляющейся в оружии и глубоком уважении легионеров к нему.

Сержант Лимус раскрыл механические дверцы ячейки нажатием на одну голографическую клавишу. Испустив глухое шипение, арсенал открылся и предоставил доступ к своему содержимому: плазменному и тальт-пистолетам и винтовке, которой Улвий давно не пользовался, лазаромеч, нож, три гранаты, магазины с патронами и газовыми капсулами для плазменного оружия; специальные клешни держали ручной радар и медицинский прибор для извлечения паритосентии из павших воинов.

Примагнитив к бедру тальт, а плазменный пистолет вложив в металлическую кобуру, Улвий зацепил деактивированный лазеромеч за пояс.

Хальг отметил, что сержант не взял тальт-винтовку.

— Вы не берёте винтовку? — с некоторым удивлением спросил инициат. — Я давно заметил, что вы идёте в бой только с пистолетами.

— ТК-61 хорошее оружие, но я предпочитаю пользоваться более компактными пистолетами, — скованно и с долей неохоты ответил Улвий.

— Как скажите. — Хальг прекрасно понимал, что дело явно не в удобстве, но из уважения к персоне Лимуса не стал дальше задавать вопросов. — Капитан сказал, что калаэдров может быть много, так что потребуется взять больше боеприпасов.

— Значит возьмём больше обычного, — сухо произнёс сержант. — Взял всё нужное?

— Да, господин, — ответил Хальг, когда сжал тальт-винтовку.

Улвий держал полное смирение. Хальга же преисполняло большое желание вступить в бой: его молодой огонь в сердце не угасал и требовал войны. Сержант Лимус чувствовал жажду инициата, поэтому понимающе посмотрел на него и спокойно сказал:

— Ты должен контролировать эту жажду, Хальг.

— Жажду? Я постараюсь, — растерянно ответил инициат, немного съёжившись перед взглядом сержанта.

— Просто словами от этого не избавиться. Ты должен побороть это в себе, потушить этот огонь сам, иначе он завладеет твоим разумом, и ты станешь безумным псом войны. — Улвий выдохнул. — Не бойся, все через это проходили, в том числе и я. Через это проходили и Клиций, и даже капитан Тарон.

— И у них получилось побороть это?

— Да, — твердо заявил Улвий.

— Значит, и я смогу.

— Конечно, сможешь! — подбадривал сержант.

— Это сложно? — наивно спросил Хальг.

— По-разному. Чем больше поддаешься соблазну кровопролития, тем сильнее будет твоя жажда.

Инициат какое-то время помолчал.

— А что будет, если жажда завладеет легионером?

— В случае Чёрной Стражи, «багровое неистовство» сможет куда быстрее завладеть твоим разумом, и тогда останется лишь несколько вариантов: принудительное и карательное лечение, продолжение службы в линейных частях, реже — ритуальная казнь... Но итог всё равно один: ты перестанешь быть собой, ты перестанешь быть человеком, ты вообще перестанешь быть кем-то, кроме как кровожадным ублюдком.

— Пресвятая Свобода... — У Хальга участилось дыхание, а стук сердца отдавался в ушах — в его голову закрались мысли: «А что, если я не смогу?». — Откуда эта зараза вообще появилась в наших генах?

— По легендам, которые рассказывают капелланы, этот дефект передался нам от прародителя — Вальта Нарро, воина Имериуса-Нихилус, той части колыбели человечества, где царили анархия и продвинутое стим-праеторство. Его превосходительство Нарро в раннем возрасте забрал клан генных инженеров «Индиктуарум». После этого над ним проводили различные эксперименты, преимущественно психологического характера. Однако физическое вмешательство привело к тому, что в его гены встроили способность впадать в ярость при остром гневе или стрессе. Именно эта особенность теперь передаётся нам: каждому чёрному стражу имплантируют геннаанцесторию — священный орган, сохраняющий генетическое наследие Вальта Нарро.

— Имериус-Нихилус, «Индиктуарум»... Порой наша история страшно удивляет! — с некоторой дрожью произнес Хальг. — Но зачем нам вживляют геннаанцесторию, если она несёт такой вред?

— Да, понимаю, но ещё страшнее представить жизнь людей в тот период, — вздохнул Улвий. — Сейчас же бо́льшая часть человечества живёт в хоть каком-то процветании и мире. Но наша задача всё ещё не окончена, Хальг, а Великий Поход продолжается, поэтому мы продолжим идти в его авангарде. А зачем нам вживляют геннаанцесторию? Именно она сводит до минимума вероятность отторжения имплантов организмом.

— Наша жизнь есть война... Но Поход когда-нибудь же закончится, тогда что же делать нам? — внезапный вопрос Хальга заставил сержанта на мгновение задуматься.

— Мы всегда будем солдатами, друг мой. Иного нам не дано. Будем воевать с кем-то другим или контролировать уже присоединенные звезды, будем охранять покой людей.

Черные стражи прибыли в ангар и построились по взводам. Более четырёх десятков легионеров должны были спуститься на планету Катаран и привести её к Единению. Силой или мечом — решать им.

Капитан Тарон с гордость смотрел на своих легионеров, одновременно беседуя о чем-то с капелланом. Их разговор был негромким, но оживленным. Дувалор будто приводил какие-то доводы или даже просил Асмония об одолжении. Капеллан, выражая слабое недовольство, из уважения к старому другу всё же согласился сделать так, как желает капитан.

Катрина тоже здесь присутствовала и слышала, что повелитель Тринадцатой роты упомянул Улвия. Её это заинтересовало, но она умела держать язык за зубами и фильтровать услышанное. Чтобы отвлечься, она подбежала к сержанту и лейтенанту пятого взвода.

— Да сохранит вас Свобода! — бодро воскликнула она.

— Непоколебимой волей Свобода защищает, — мягко ответил сержант.

— Сохранить себя мы можем только поступками, а не верой, — недовольно фыркнул Клиций.

Флот-капитан и Улвий уже хотели что-то сказать, но закончить им не дал голос капеллана.

— Братья-легионеры, занять десантные челноки! — послышался строгий голос Асмония Сэкрема.

Капеллан распределил заступников человечества по кораблям, а сам занял место в одном челноке с пятым взводом Клиция.

Легионеры взошли на борт десантных кораблей по аппарели, выстроившись в строгие колонны. Чёрные Стражи закрепились магнитными системами фиксации, напоминающими клешни, которые надёжно цеплялись за их наплечники. Внутри челнока было достаточно темно: лишь тусклый свет красных ламп и панелей управления с голубым свечением освещали отсек. Здесь не было тесно, но и не слишком просторно — места легионерам хватало. Кроме фиксирующих систем, здесь были и поручни, за которые воины могли схватиться, обеспечивая безопасность при прохождении опасных участков — астероидных поясов, грозовых атмосфер или при обстреле корабля

Когда все заступники человечества оказались внутри десантных челноков, аппарели спрятались, а шлюзовые двери закрылись, издав громкое шипение, означавшее герметизацию корабля. Всё было готово к полёту.

Хальг, находясь в челноках или шаттлах, всегда ощущал размытый дискомфорт, вызываемый тьмой и невозможностью повлиять на ситуацию в случае экстренных ситуаций. Улвий же давно привык к этому, так что стоял смиренно, как и остальные братья. Лейтенанту Клицию было, наоборот, всё равно на комфорт внутри кораблей, ведь главное, чтобы они доставили их до поля боя и в нужное место.

Готовясь к вылету, Асмоний оглянул легионеров.

— Свобода — наш щит, братья, она оберегает и защищает, — воскликнул громким, низковатым, немного хриплым, но относительно сохранившим молодость голосом капеллан Асмоний. — Пусть ваша вера станет вашим щитом, а преданность и сила станут остриём вашего копья!