Kitobni o'qish: «Доктор, я точно не сплю?»

Доктор Крякозов и его команда, или Больница, где диагноз — это шутка.

В городской больнице № 17, известной среди местных как «Место, где надежда встречается с недоумением», кипела жизнь. В отделении терапии царил доктор Крякозов — человек с лицом, будто нарисованным в стиле кубизма, и взглядом, который мог заставить пациента поверить в выздоровление… или в инопланетное вторжение.

Его верный помощник, фельдшер Василий, обладал уникальной способностью: он мог поставить диагноз, даже не видя пациента. Достаточно было услышать кашель из‑за двери.

— Туберкулёз, — уверенно объявлял Василий, едва уловив звук. — Или бронхит. Или просто кто‑то слишком много курит. В любом случае, давайте ему витамины и отправим на рентген.

Однажды утром в приёмный покой вбежал взволнованный мужчина.

— Доктор! — закричал он. — У меня что‑то с сердцем! Оно то бьётся, то не бьётся!

Доктор Крякозов задумчиво почесал подбородок, внимательно посмотрел на пациента и глубокомысленно изрёк:

— Так, молодой человек. У вас, судя по всему, синдром прерывистого ритма. Редкое заболевание. Очень редкое. Настолько редкое, что мы его только что придумали.

— И что делать? — побледнел пациент.

— Рецепт простой: три раза в день пить ромашковый чай, избегать стрессов и не считать удары сердца. А то вдруг сочтёте неправильно — и всё, рецидив.

В это время в соседнем кабинете терапевт Анна Петровна проводила осмотр бабушки Марфы.

— Бабушка, расскажите, что вас беспокоит?

— Да вот, доктор, — запричитала Марфа, — ноги болят, спина ноет, голова кружится, а ещё у меня, кажется, аллергия на весну.

Анна Петровна серьёзно кивнула, достала блокнот и начала записывать:

— Итак, у нас: боли в ногах, боли в спине, головокружение и сезонная аллергия на пробуждение природы. Диагноз: старость. Лечение: жить дальше, но аккуратнее. И вот вам витаминки — для морального духа.

Тем временем в хирургическом отделении доктор Игорь Борисович готовился к операции. Он стоял перед пациентом, размахивал скальпелем и вдохновенно объяснял:

— Сейчас мы сделаем небольшой надрез, потом ещё один, потом заглянем внутрь, удивимся тому, что там творится, и зашьём обратно. Главное — сохранять оптимизм!

— Доктор, а это точно необходимо? — нервно спросил пациент.

— Абсолютно! — бодро ответил хирург. — Иначе как мы узнаем, что там внутри? Любопытство — двигатель прогресса!

На посту медсестра Люба раздавала таблетки. К ней подошла женщина с ребёнком.

— У моего сына температура, кашель, насморк… Что это может быть?

Люба внимательно посмотрела на ребёнка, потрогала лоб и уверенно сказала:

— У вас ОРВИ. Но не волнуйтесь, это не заразно.

— Как это не заразно? — удивилась мама.

— Ну, если вы не будете с ним целоваться, то всё будет хорошо, — пожала плечами медсестра.

В коридоре больницы доктор Крякозов столкнулся с рентгенологом Петром Семёновичем.

— Пётр, — спросил Крякозов, — ты снимки посмотрел?

— Посмотрел, — кивнул рентгенолог. — У пациента в лёгких что‑то есть.

— Что именно?

— Не знаю. Но оно там есть. Я даже обвёл кружком, чтобы он не потерял.

Крякозов глубоко вздохнул:

— Отлично. Значит, пишем: «В лёгких обнаружено наличие. Лечение — наблюдение и вера в лучшее».

А в аптеке напротив больницы фармацевт дядя Миша выдавал лекарства. К нему подошёл мужчина с рецептом.

— Мне вот это, — показал он бумажку.

Дядя Миша внимательно изучил рецепт, почесал затылок и сказал:

— Так, тут написано: «по одной таблетке три раза в день». Но я вам дам две. На всякий случай. Вдруг одна потеряется.

— А это точно безопасно? — засомневался мужчина.

— Абсолютно, — заверил фармацевт. — Я сам так делаю. И вот уже 20 лет жив-здоров. Ну, почти здоров.

В конце дня доктор Крякозов собрал свой коллектив на планёрку.

— Коллеги, — торжественно объявил он, — сегодня мы спасли… ну, или хотя бы не навредили… многим пациентам. Наш главный принцип: если не знаешь, что делать, улыбайся и кивай. А если и это не помогает — пиши «наблюдение» и отправляй домой.

— Ура! — хором ответили врачи.

— И помните, — добавил Крякозов, — самое важное в медицине — это чувство юмора. Потому что если мы начнём воспринимать всё всерьёз, то сойдём с ума. А нам ещё пенсии ждать.

Медсестра Люба подняла руку:

— Доктор, а что делать, если пациент не понимает шуток?

— Тогда, — улыбнулся Крякозов, — мы шутим ещё громче. Чтобы точно дошло.

Клиника „Надежда и недоумение“.

В городской больнице № 17, известной в народе как «Клиника надежды и недоумения», кипела жизнь. В терапевтическом отделении доктор Афанасий Петрович Крякомов, обладатель бороды, напоминавшей куст сирени после урагана, и взгляда, способного успокоить даже самого тревожного пациента (или напугать до потери пульса), проводил утренний обход.

Его верная помощница, медсестра Зинаида Марковна, умела одним взглядом заставить пациента выпить любое лекарство — даже если оно пахло так, будто его варили в котле средневекового алхимика.

Утро началось с необычного пациента. В кабинет вошёл мужчина в спортивном костюме, с лицом, выражающим смесь паники и решимости.

— Доктор, — зашептал он, — у меня проблема. Я слышу голоса.

— Понятно, — кивнул Крякомов. — И что они говорят?

— Они говорят: «Купи ещё одну куртку. Купи ещё одну куртку». Я уже купил семь курток!

— Так, — доктор задумчиво почесал бороду. — У вас, похоже, синдром навязчивых покупок. Редкое заболевание. Очень редкое. Настолько редкое, что мы его только что придумали.

— И что делать? — побледнел пациент.

— Рецепт простой: три раза в день пить ромашковый чай, избегать магазинов и не слушать голоса. А то вдруг они скажут: «Купи остров» — и что тогда?

Тем временем в соседнем кабинете кардиолог Борис Ильич проводил ЭКГ. Пациент лежал на кушетке, а Борис Ильич смотрел на экран и задумчиво чесал затылок.

— Так, — сказал он наконец. — У вас тут что‑то странное.

— Что именно? — занервничал пациент.

— Не могу понять. То ли сердце бьётся, то ли это сигнал от инопланетян. Но выглядит ритмично, так что не волнуйтесь.

— А лечение?

— Наблюдение. И поменьше смотрите научно‑фантастические фильмы. Они тоже передают сигналы.

В травматологии доктор Семён Семёнович, известный тем, что мог вправить вывих, рассказывая анекдот, осматривал пациента с переломом руки.

— Как это случилось? — спросил он.

— Я пытался поймать падающий бутерброд.

— С маслом?

— Конечно.

— Логично. Бутерброд всегда падает маслом вниз, это закон физики. Но руку‑то зачем подставлять? Могли просто скорбно посмотреть.

— Я хотел спасти!

— Понимаю. Патриотизм — это хорошо. Но в следующий раз спасайте что‑нибудь менее хрупкое. Например, настроение.

Он ловко наложил гипс и добавил:

— Вот вам инструкция: не мочить, не бить, не использовать как молоток. И главное — не пытайтесь поймать ещё один бутерброд до выздоровления.

В коридоре больницы медсестра Зинаида Марковна раздавала таблетки. К ней подошла женщина с ребёнком.

— У моего сына температура, кашель, насморк… Что это может быть?

Зинаида Марковна внимательно посмотрела на ребёнка, потрогала лоб и уверенно сказала:

— У вас ОРВИ. Но не волнуйтесь, это не заразно.

— Как это не заразно? — удивилась мама.

— Ну, если вы не будете с ним целоваться каждые пять минут, то всё будет хорошо, — пожала плечами медсестра. — А если будете — ну, тогда готовьте ещё одну порцию таблеток.

А в лаборатории патологоанатом Виктор Павлович изучал анализы. К нему заглянул доктор Крякомов.

— Виктор, — спросил он, — ты результаты посмотрел?

— Посмотрел, — кивнул патологоанатом. — У пациента в крови что‑то есть.

— Что именно?

— Не знаю. Но оно там есть. Я даже обвёл кружком, чтобы он не потерял.

Крякомов глубоко вздохнул:

— Отлично. Значит, пишем: «В крови обнаружено наличие. Лечение — наблюдение и вера в лучшее».

В это же время в кабинете окулиста доктор Лев Моисеевич проводил проверку зрения.

— Читайте, пожалуйста, верхнюю строчку, — попросил он пациента.

Пациент прищурился:

— Э‑э‑э… Буква «Ш»?

— Нет, это буква «Б».

— А, точно. Тогда следующая — «М»?

— Это цифра «3».

— Понятно. А дальше… «О»?

— Да.

— Значит, я вижу!

— Подождите, — остановил его окулист. — Вы ещё не дочитали.

— А зачем? — удивился пациент. — Я же вижу!

Лев Моисеевич вздохнул:

— Хорошо. Значит, у вас синдром преждевременной радости. Лечение: дочитать строчку до конца и не радоваться раньше времени.

В конце дня доктор Крякомов собрал коллектив на планёрку.

— Коллеги, — торжественно объявил он, — сегодня мы спасли… ну, или хотя бы не навредили… многим пациентам. Наш главный принцип: если не знаешь, что делать, улыбайся и кивай. А если и это не помогает — пиши «наблюдение» и отправляй домой.

— Ура! — хором ответили врачи.

— И помните, — добавил Крякомов, — самое важное в медицине — это чувство юмора. Потому что если мы начнём воспринимать всё всерьёз, то сойдём с ума. А нам ещё пенсии ждать.

Медсестра Зинаида Марковна подняла руку:

— Доктор, а что делать, если пациент не понимает шуток?

— Тогда, — улыбнулся Крякомов, — мы шутим ещё громче. Чтобы точно дошло. Или пишем в карте: «Пациент страдает отсутствием чувства юмора. Лечение: больше анекдотов».

В этот момент в дверь постучали. Вошёл мужчина с озабоченным лицом.

— Доктор, — сказал он, — у меня что‑то с памятью. Я всё забываю.

— Хорошо, — кивнул Крякомов. — Сейчас я вам выпишу лекарство.

— Какое?

— А я уже забыл, — подмигнул доктор. — Но не волнуйтесь, оно очень эффективное. Просто приходите завтра, и я напомню.

Мужчина вышел, озадаченно потирая лоб. Зинаида Марковна хихикнула:

— Афанасий Петрович, вы невозможны.

— Зато пациенты уходят с улыбкой, — пожал плечами доктор. — А это уже половина лечения.