Kitobni o'qish: «"ЧП": 1. Спасти Колобка»

Глава 1

в которой говорится о том, от чего может разорваться сердце доброй старушки и как элементарное расстройство кишечника может выступить железным алиби.

Значится так: Деда я вычёркиваю. Сосед – родной брат Бабки. И доверяет она ему, как Пятачок Винни Пуху. Хотя я не стал бы так слепо верить его показаниям. Каким? Он просто, за не фиг делать, обеспечил железное алиби Деду. Типа, пенсионер помогал ему пилить дрова и не отлучался никуда и не под какими предлогами. Это – раз. Теперь ещё. В бороде его опилки. Да, да, да. А не хлебные крошки. Факт. Это – два. Ещё это унизительное признание Деда. Простите, но лечить сырыми яйцами расстройство кишечника и одновременно утолить голод?! Медицинский лайфхак какой-то. Маразм, но Бабку убедило. Значит, Дед не ел Колобка. Это – три. А, может, он вообще святой и его портрет вообще нужно на доску почёта присобачить? Фух, эмоции.

Что у нас в итоге? Пока Дед и Сосед обеспечивали друг друга алиби, старушка успела по сусекам помести, по амбарам поскрести, штаны деда потрясти… или как там в оригинале? Не важно. Главное, на пределе всех своих кулинарных талантов и способностей – испекла Бабка Колобка и поставила на окошко остывать. А сама-то куда делась? А! пудрила носик. Долго ли, коротко ли… Тьфу! В какие-то пять-десять минут и случилось непоправимое. Только крошки остались на подоконнике да на земле под окном. Наличие хлебных крошек, кстати, может свидетельствовать о том что с Колобком расправились тут же. Если быть более точным, то несколько крошек обнаружены в пяти метрах от дома на лопухах под вишнёвым деревцем. Что это даёт? Тупик. Думай, Федя. А дальше за вишней – яма под туалет типа сортир. Мейд ин Дед. Следы борьбы и волочения под окном отсутствуют. Вот тебе и все улики.

Но не стоит расслабляться. Сосед оказался очень наблюдательным мужичком. Ведь только благодаря ему стало известно, что ещё несколько лиц крутилось под окошком у Бабки и любовались на Колобка. Таким образом, круг подозреваемых увеличивается. Первым сосед назвал Зайце. Зайце Косумбе что-то уж очень долго приседал и подпрыгивал под окошком. Совпадение? Не думаю. Это – раз. Второй – Волк. Серов вообще ползал по траве. Совпадение?.. Блин, повторяюсь. Это – два. Третий – Медведь. Косолапчук вообще был не в адеквате. Лез в окно, ревел. Это – три. Четвёртый… четвёртая – Лиса. Лиса Патрикевич. Вот к ней вообще нет претензий. К окну не подходила. Не прыгала, не ползала, не ревела. Тихо постояла у ворот, посмотрела во двор и спокойно пошла дальше. Но была замечена. Её тоже надо отработать. Это – четыре.

Сосед оказался бесценным свидетелем. В отличие от Деда, который полдня рассматривал улицу через окошко-сердечко соседского туалета. Сразу согласишься с древней истиной, что некоторые старики и старушки на лавочке у подъезда – незаменимые активные участники расследования.

Справа, там, где шла Бабка, раздалось сипение, будто кто-то проткнул автомобильную шину. «Бабка сдулась».— мрачно подумал я, но вдруг оттуда полились звуки, неимоверно музыкальные, на грани дельфиньего ультразвука и горлового пения якутских шаманов:

—И-и-и… Что же это делается, люди добрые… За что же мне такое наказание! Я ж по амбарам помела, по сусекам поскребла, штаны деда потрясла…

«Бинго!– подумал я.– Всё-таки было про штаны. Никогда я ещё так точно не цитировал русскую классику…» А в это время «Страдивари» в платочке продолжала жалобно наскрипывать свою увертюру:

—Я ж и тесто так месила, чуть все руки не сточила. Испекла я Колобок, что не в сказочке сказать, не на ярмарке достать… На окошечко студиться был отправлен молодец, и теперь ему конец… Сирота я теперь горемычная…

…Оставим бедную старушку на пять минут со своим горем. Психологи вообще не рекомендуют держать всё в себе. Надо давать человеку выговориться, выплакаться, иногда и выругаться.

А я Вам, дорогие мои, в это время хочу вкратце рассказать, что здесь за сыр-бор такой происходит. С чего бы начать? Начать так, чтобы вы меня не захейтили сразу. Историй, как у меня, полно, только вот у других они выдуманные, а у меня – real talk! Но всё по порядку.

Кто я? Федя! Фёдор Петрович Мухин по паспорту, так ко мне никогда и никто не обращался, поэтому просто примите к сведению. Думаю, не надо говорить, какая у меня была кличка за всю мою многострадальную двадцатилетнюю эпоху «австралопитека и представителя тупиковой ветви эволюции». Это мой дэд так меня уважительно называет, когда мы с ним выясняем отношения. Точнее, выясняли. Ну, отцы и дети. Проходили. Помните. Не суть. Основное моё занятие: студент журфака СГУ (это в Саратове). В данный момент прохожу (блин, проходил) практику в телекомпании, то есть являюсь истинным мастером широкого профиля – выполняю любую собачью работу, каковую кринжово выполнять моим коллегам. Увлечения: запоем глотаю современные детективы и по Интернету изучаю каратэ.

Короче, так. Думаю, для авторизации достаточно. Если будет свободное время, расскажу о себе расширенную версию, попутно с описанием происходящего вокруг трэша. А главное – как я здесь очутился и как дошел до такой жиз…

О-о! Простите – форсмажор! Вынужден прервать лирическое отступление, дабы держать ситуацию в рамках российского законодательства и местных обычаев…

— Бабуль! – обратился я к Бабке и вздрогнул от её пронзительного взгляда. – Ой, Господи! Я что хотел-то сказать? Забыл. А, Вам-то, наверное, не надо заходить в дом-то. Да? Вы постойте-ка вон там, у колодца.

Зачем я это сказал? В считанные секунды слёзы и сопли испарились с лица, и на меня уже смотрели немигающие злые глазки, точь-в-точь Терминатор перед зарядкой.

—Чаво-о?– это был риторический вопрос.

Бабка в предвкушении торжества справедливости, в духе советских ППСников с резиновыми дубинками, гнула дубовую скалку в нежных старушечьих ладошках. Острым костлявым плечиком она пребольно уколола меня в бок и заявила:

—Сейчас я буду расспрос делать. Не лезь!

С этой фразой она шагнула сквозь запертую дверь, и я поспешил юркнуть вслед за ней, укрываясь от летящей во все стороны щепы и трухи.

Глава 2

в которой говорится о том, каким чудесным может быть обоняние старушки, как следить за речью в присутствии пожилого человека и в чём сила русских.

Да-да, вы не ошиблись – это был дом первого подозреваемого из списка Деда – Зайце Косумбе. Иностранец, как вы поняли из фамилии. Действительно, странная личность. С какой целью прибыл в наш Мышкин – загадка века. И это усиливает подозрительные инсинуации в адрес интуриста. По меркам того мира, где происходят наши события, ведёт загадочный образ жизни: утром бегает, в обед – прыгает, вечером – занимается стретчингом. И всё это в традиционном для подобного вида спорта клочке обтягивающего тряпья. Бежит такое мимо вас. Бабы краснеют и оглядываются до хруста шейных позвонков, мужики плюют вслед, сопровождая разного рода оскорбительными оценками. Детишки прячутся. Короче, всем весело.

Кстати, наш зожник лицом чем-то похож на прадеда Пушкина, того самого, даже с серьгой в ухе. «Бонифаций на каникулах».— подумал я, когда первый раз увидел его на улицах Мышкина. Нас он понимает без словаря, но говорит по-нашему без энтузиазма. Иногда к нему под конвоем приводят толмача, переводчика то есть, но лучше бы и не приводили. Переводит-то он зачётно, но только на древнерусский.

—О май гат!– раздалась в избе интернациональная фраза ужаса.

—Ты мне тут повыражайся при пожилых!– справедливо заметила Бабка, встав со скалкой в первую фехтовальную позицию.

—На какой оснований ви к меня вырывайся?– обалденно заявил Зайце, которого, судя по всему, заклинило в поперечном шпагате.

О! мой выход. Я выскочил из-за ставшей широкой спины Бабки и, чтобы не уронить честь национального этикета, помог бедолаге сложить ноги вместе. Краем глаза уловил плохо скрываемую тревогу в глазах иностранца. Что-то здесь нечисто. Хороший момент расколоть подозреваемого.

—Гражданин Зайце Косумбе?– в традициях киношных допросов уточнил я, думая, как бы эффективно продолжить, и представился сам.— Меня зовут Фёдор Мухин, я представляю частное детективное агенство города Мышкина…

—Ты, червяк гуттаперчевый, в общем, можешь сохранять молчание,– перебила меня Бабка,– только это тебе будет больно.

«Мы как хороший и плохой копы в иностранном кино».– подумал я.

—О, ви рашен полис – вери гуд. Но в что меня подозрение?– не понимал Зайце.

—Вы подозреваетесь в краже Колобка у гражданки Бабки. Вас видели… э-э, свидетели.

—Но я не знать никакого Бабка. И кто такая Голубок?– тянул время иностранец.

—Дай бог мне терпения!– возмутилась Бабка.– Да он же нас за деревенских дурачков держит! А меня ещё и за дурочку!

С большим трудом мне приходилось сдерживать настойчивость Бабки от совершения самосуда. С не меньшими сложностями происходило объяснение тонкостей русской традиционной кулинарии на примере круассанов и прочих багетов.

—О,– облегчённо вздохнул Зайце,– Нет беспокоиться. Я никогда не кусать хлеб.

Дальше началось длинное вдохновенное вступление в лекцию о пользе здоровой еды и вреде мучного и холестерина. Когда речь коснулась эффективных способов очищения от шлаков, вмешалась потерпевшая со скалкой.

—Зубы заговаривает!– заявила пенсионерка.– Давай здесь обыск делать!

Не дожидаясь санкции, Бабка принялась рыскать по избе. Видели вы когда-нибудь, как работает розыскная собака? Не хочу обидеть, но моя подопечная была в десять раз опытней любой собаки. Не прикоснувшись ни к одному предмету, она просканировала своим длинным с горбинкой и элегантной висячей бородавкой носом добрых 64 квадратных метра жилого помещения, включая подвал и потолок.

—Не обнаружено.– получил я расстроенное голосовое заключение и шёпотом на ушко.– Жмём его дальше.

Давно предвижу вопиющий вопрос: откуда неграмотный пожилой человек, женщина, проживающая в древнерусском городе, использует в своём древнерусском лексиконе некоторые криминалистические термины и жаргонизмы? Да, да, да – это я, я, я виноват. Живу тут, беседую с людьми. А человек так устроен, что всё новое впитывает легко и непринуждённо. Особенно тогда, когда его этому не учат насильно. А пожилые – это самая мотивированная часть учеников. Им не надо угрожать. Они сами понимают, что им надо как можно быстрее овладеть кладезью знаний. Обратите внимание, как некоторые осваивают работу со смартфоном, компьютером, как быстро акклиматизируются в соцсетях и фору дадут зуммерам в работе с нейронкой.

Так, надо «дожимать» подозреваемого, хотя уверенности в его причастности к исчезновению Колобка всё меньше. Надо бы его допросить на предмет соучастия или хотя бы свидетельства. Чувствую, что зожник что-то знает. Да его колбасит от страха, как на первом ОГЭ. Так, спокойно, не спешим. Он самый первый на подозрении. Что он там вытворял под окошком? Ага: приседал и подпрыгивал. Для него вполне стандартный набор движений. Но почему на месте похищения? Бежал бы на ярмарочную площадь и там бы кочевряжился, как он всегда делал. Так нет же. Надо было здесь тормознуть. Может, у него что-нибудь зачесалось, или фрагменты костюма куда-нибудь залезли, и он чуть раньше начал свой хип-хоп? Вряд ли. Он профессионал и не сделает лишнего без необходимости.

—Я всё говорил, что ви хотел познать.– не вынес спортсмен недолгого, но неловкого молчания.

Готов к диалогу? Зайдём с другой стороны. Точнее, с начала истории. Так делают при допросе, рассчитывая на то, что человек где-нибудь собьётся, соврёт, напутает и окончательно запутается в своих показаниях.

—Отлично!– обрадовался я, но собрался и для вида насупил брови.–Где вы были в среду, 8 июля, с 12:00 до12:30?

—Подождать. Я есть хорошо вспоминал.

—Говори, картавая кукла, пока я из тебя все перья не повыдергала!– прикрикнула Бабка. Её нервы уже начинали сдавать. Вот что значит отсутствие опыта и выдержки. Я-то данные качества у себя развил чтением детективов.

—Уан момэнт, плиз! С ранний утро я делать утренний туалет…

—Туалет? Нам эти подробности ни к чему!– перебила его Бабка.– Постыдился б хоть пожилого человека.

—Потом я кусать еда. Брокколи, кольраби, спаржа…

—Я так поняла, ты опять про туалет продолжаешь?– фыркнула Бабка.– Сдаётся мне, Федюнь, он хочет нас направить по ложному тракту. Так, балабол, ты сейчас себе срок прибавишь. И инвалидность.

—Ноу, ноу! Я хотел точно говорил. Мне не нужен проблем. После еда я читал Альфонс Доде, Сервантес…

—Так, мне это надоело!– полная решимости встала Бабка.

—Но я весь утро бегал. 11:00-12:00-13:00.

—Вот скажи, иностранец, в чем сила твоих слов?– давила Бабка. Вопрос был риторический, и Косумбе не мог ответить на него.

—А сила – в правде!– продолжала Бабка.– А правду ты не говоришь. Ты чего, поганец, делал возле моего дома под окнами?

—Ну, бегать, прыгать, низко сидеть било.

—А вот согласно показаниям Эльвиры Козявкиной, вы останавливались против подоконника и что-то вынюхивали. Как вы объясните данный факт?– сказал я.

Конечно же, я придумал про какую-то Эльвиру Козявкину. Не совсем придумал. Так звали моего университетского преподавателя по русскому языку. Такого от неё натерпелся. Так меня не гнобили даже в школе. Хороший повод, чтобы рассчитаться. Да, реальные данные реального человека подействовали, как вантуз на систему домашней канализации.

Иностранец напрягся. Он не успел придумать и сказал первое, что пришло в голову:

—Я нюхать воздух. О, природа, экологи. Этот прекрасный русский дух. Там даже Русью пахло.

—Продолжим тему туалета?– повеселела Бабка.– Там не могло быть прекрасного духа. Дед там мой поблизости животом маялся.

—Так что же вы скажете? Мне повторить вопрос?

—Ну да, да,– расстроено выдохнул Зайце,– Я искать секретный продукт, который делать русский сильный и побеждать везде. Мы знать, что вы все кушать этот овощ и жить долго и счастливо.

—Эт чой-то за овощ?– всплеснула руками Бабка и наморщила лоб, мысленно инвентаризируя содержимое своего подвала.– Ты знашь?– спросила она меня.

Я пожал плечами и задумался. Оказывается, что мы, русские, едим его и не знаем, каким чудодейственным действием он обладает.

—Не могу сказать точно, но на русский таможня мне сказали: «За какой-такой хрен ты приехать ин Руссия?»

Мы с Бабкой покатились со смеху. А иностранец серьёзно продолжал:

—Я сразу понять, что этот хрен и есть сикрет русский сила. Я не очень понимать, как он выглядит. Но мне этот ошень нужно.

—Эт, значит, ты, собака, у меня под окошком хрен искал, что ли?– спросила Бабка.

—Да.– виновато покачал кудрявой головой иностранец.

—И что?– поддержал я вопрос старушки.– Там его не было?

—Найн.– расстроено выпятил нижнюю губу Косумбе.

—Но что-то вы выдели? Иначе не поднимали бы с земли.– сказал я и замер в предвкушении чего-то нового, что натолкнёт нас на правильные поиски.

Косумбе подошел к окну, взял с подоконника какой-то коробочек и протянул мне. На печатной этикетке было написано «Бяка». Я открыл коробку – в нос ударил запах не то ментола, не то валерианы, не то мяты. А, может быть, всё вместе.

—Что это?– спросил я.

—По мой данный, медикамент или от кашель, или от мокрый нос. Я не пробовать. У меня здоровый тело и дух.– выпятил грудь Косумбе.

—Бабуль!– обратился я к старушке.– Не знаешь, как у вас можно проверить, есть ли яд в таблетках.

—Э-эх!– покачала головой Бабка.– Постеснялся бы выражаться при пожилом человеке.

—Бабуль, таблетки – это такие сплющенные комки с лекарствами. Не обижайся. Ну так как узнать-то?

—Ну мы обычно соседской собаке кидаем. Если съедобное, то ты сам понимаешь.

—И несъедобное я тоже понимаю.

—Ды нет! Несъедобное соседский Полкан и есть не станет.

—Хорошо. Требуется срочно следственный эксперимент!– обрадовался я новой улике.

—Лады. Бери свой следственный экскремент и айда к соседу. Что с этим делать будем? Может сообщить куда следует? Посадят его в каталажку как иностранного шпиона.

—Думаю, не надо. Законы у вас слишком суровые. А так-то он ничего страшного не сделал. Вон, ещё и улику обнаружил. Правда, если бы не он, мы бы и сами это нашли и уже отработали бы.

Я убрал коробку в свою сумку для ноута и сообщил официальным тоном Зайце:

—Гражданин Зайце Косумбе! Найденная вами важная улика изымается для проведения следственных мероприятий. Ещё вопрос: не заметили ли вы кого-нибудь подозрительного поблизости.

—Да, да. Есть! Два подозрительный старичок смотрель на мой, одна с пилой била, другой смотрель в окошко высокий и узенький домик. Этот даже самый подозрительный. Красный лицо и большой выпяченный глаза.

Ничего нового. Эти два кадра успешно прошли через бабкин детектор лжи и ждут справедливого и сурового приговора. Плохо, что наш ненаблюдательный любитель овощей такой ненаблюдательный. Ну, хоть что-нибудь ещё бы?

—Гражданин Косумбе,– решился я на последний вопрос.– А не заметили вы что-нибудь необычного. Не было ли у вас странного ощущения, что что-то не так?

Иностранец посмотрел на меня так, словно я ему предложил слетать на Луну. Даже неловко стало за свою невнятную речь. Как-никак, факультет журналистики, и такая мямля. Как не странно, Зайце не ответил сразу, а стал соображать, не исключаю и того, как бы мне посоветовать хорошего репетитора по речи. Внезапно он выдал мне не менее странный ответ:

—Там что-то такое было. Непонятное. Я не придал значения, а после вашего вопроса понял, что было. У меня на безымянном пальце был перстень. Золотой, с янтарём в оправе. Мама подарила в 14 лет. Я его никогда не снимал. Однажды во время дождя ударила молния и попала в руку с перстнем. Я остался живой, только на янтарной поверхности перстня трещина образовалась. По виду как молния. Я боялся, что когда-нибудь потеряю его. Со временем он врос в палец, и я уже думал, как буду его снимать. А тут бегу и вижу – пропал перстень. А как – не понимаю.

Мы с Бабкой не дыша слушали как подарок эту короткую исповедь.

—Бабуль,– шёпотом спросил я,– Ты тоже это слышала?

—А то, – ответила она так же,– он же по-нашему чисто шпарит, бесяка.

—Я не о том. Я слышал, что такое бывает. Его же, вроде, молнией когда-то шибануло. Говорят, после такого многие начинают на иностранных языках говорить, а некоторые обнаруживают музыкальные способности. Вдруг у него только сейчас дар открылся.

—Так о чём ты услыхал, родимый.

—Мне показалось странным фантастическое событие с перстнем. Такое ощущение, что в какой-то момент в пространстве образовалась аномалия, может, портал, и в этот момент исчезают и Колобок, и перстень. Они как бы переместились в другое пространство. А в наш мир тоже что-то проникло из другого мира.

—Это типа того, как ты к нам попал, проник из другого мира?

Я смутился. Как я мог забыть: для этого мира сказочная атмосфера – образ реальной жизни. Волшебство – одна из граней бытия. Это я для них нереальный. Я даже не знал, как и сказать, поэтому сказал вроде:

—Ну это не совсем идентичная ситуация… но по факту да. Не поспоришь. Вообще-то, можно и с другой стороны не согласиться…

—Ну ты всё? Мне, честно сказать, картина ясна. Не он это. Но виноват, собака, по-своему – это да. Пошли, что ли, домой. Мне деда болезного надо кормить. И конкременты твои проверять хотели.

Действительно, надо домой идти, а то скоро ночь. На улицу точно не выйдешь. Надо и иностранца выводить из медитации, а то он задумался о чём-то:

—Гражданин Косумбе! Алё! Мы закончили. Единственная просьба: в ближайшую неделю из города не выезжайте никуда. Перстень ваш мы тоже разыщем. Дадим объявление в нашем журнале. Люди в общей массе добрые. Кто найдёт – принесёт и, глядишь, вознаграждения не спросит.

Иностранец смотрел на меня испуганными глазами. Человек боится необъяснимого, фантастического, даже если ничего ужасного не произошло. Даже как-то совестно было оставлять его в таком состоянии. Но он человек взрослый, опять-таки спортивный, со здоровым духом. Немного подумав, я сказал:

—Слушайте, гражданин Косумбе. Вы бы заканчивали искать чудодейственные средства для спортивных достижений. Бросайте свои допинги. И не ищите их у русских. Хотя если вы его всё же найдёте – флаг вам в руки. Не знаю только, как вы вывезете этот овощ, ведь он считается национальным достоянием и гордостью державы.

Мы с Бабкой вышли из избы. За нами, как двери в ковбойский салун, закачались на шатких петлях дубовые дощатые останки. У меня было странное приятное ощущение, будто сделал что-то важное. И пусть до раскрытия дела было ещё далеко, но в нём открылись нюансы. А это лучше, чем ничего. Бабка, видимо, выпустила пар и тоже немного успокоилась. Хотя не берусь утверждать на сто процентов, ведь женская психология – довольно туманная область науки. А я в изучении этой науки едва поступил в первый класс.

На улице был вечер, и мы ещё успевали вернуться домой к ночи.

Глава 3

в которой повествуется о том, как из незначительного события создаются настоящие мировые сенсации, как с помощью книги с детективом в один момент преобразить девушку в немецкого солдата и как можно неожиданно попасть с работы на свои же смотрины.

Всем привет! С вами Муха!

Давно хотел так сказать. Я не блогер, а помечтать? Стримы. Рилсы. Многочисленные просмотры контента. Миллионная аудитория. Известность. Донаты. Счета в Швейцарии. Дом на берегу океана. Эксклюзивная тачка. Собственная яхта. Элементы шикарной жизни. Мечта многих. И, барабанная дробь, самая реальная картина блогерских потуг, или обратная сторона такой жизни: просадка по просмотрам, хейтеры, просроченные кредиты, налоговая/братки, суды, тюрьма/могила. Для человека без моральной готовности к любому исходу – пистолет у виска. Я как раз из таких. Сначала я и не представлял себе другой жизни. А другая жизнь подкралась незаметно. Всё переменилось мгновенно, без предупреждения и сопливых прощаний. Но обо всём по порядку. Вот и свободная минутка выдалась.

Откуда я? Теряюсь выбрать между регионом и отрезком времени. Территориально – из Саратова. Хронологически – из 2026 года от РХ.

Как я дошёл до такой жизни? Бес попутал. Тушите лыбы. Я бы и сам так раньше не сказал. А сейчас, после того, что со мной произошло, отвечаю– реально бес.

Вечер в телекомпании тянулся со скоростью «Санта Барбары». Практика в отделе «Чрезвычайных происшествий» - самое лучшее из самых скучных приключений, которым пугали на курсе. А так как я числился как самый убогий среди бесперспективных, меня и воткнули сюда чилить в качестве подопытного в хозяйстве одного ирода по имени Вадим Вадимыч Петухов. Этот мой плюгавый начальник с зачатками разума Бородача не нашёл более лютого задания, как послать меня по городу в сопровождении представителя пресс-службы УВД Марианны Сухробовны для сбора оперативных сведений за утро для вечернего выпуска программы «ЧП Саратов». «Работа на свежем воздухе – одна из ключевых особенностей успешного журналиста».- еле сдерживая смех, заключил эта жертва грамматики и осенил наш предстоящий тернистый путь крестом. Я в ответ улыбнулся самой ядовитой в моём арсенале эмодзи.

Весь день у меня прошёл под девизом «Умри, но сделай праздник боссу». Мой босс приятными известиями считал любой треш в рамках личного представления о закон. «Любую новость можно подать с перчиком. Главное – не перепердчить».- данное кредо журналиста прослеживалось красной линией во всех инструктажах моего начальника. Согласно этому правилу можно было бы обычный снос памятника коту выдать мировой сенсацией с кликбейтным заголовком: « Вместо сквера с котом – парковка: как застройщик лишил город его главного символа».

Ближе к вечеру я вернулся в «ЧП» с кучей никому не нужных новостей и горстью идей по их актуализации и застал Вадим Вадимыча за написанием сценария сенсационного репортажа. На дисплее чёрным по белому фону ворда скромно светилось одинокое предложение: «Развеян многолетний миф о том, что девочки не могут громко храпеть и пукать». На слове «пукать» креативный запал автора выветрился, и он тупо скучал. Пара историй о дуэли фрезеровщиков и подпольных боях сурикатов несколько развеселили его, и он с энтузиазмом взялся за подготовку к видеоролику. В его сюжете бушевали запретные страсти, кровь лилась рекой, террористы захватили самолёт, но, по традиции, ни одно животное не пострадало. Ролик быстро смонтировали, и довольный шеф резво слинял, оставив на моей участи разработку креативного сценария.

Близился конец рабского дня. Я так же тупо и счастливо скучал, глядя в унылую «туалетную» шутку. Всего каких-то полчаса отделяло меня от «пятой гта» – самого эффективного средства снять дневной стресс, по версии маньячного психотерапевта. Я зевал на всю студию и произвольно тыкал по кнопкам клавиатуры, чтобы явить миру более идиотское выражение, чем было напечатано в самом начале документа.

В один момент произошло удивительное событие. Внезапно моя рука провалилась в пустоту. Свет потускнел. Стол с рабочими папками и компьютером сгинул, будто растворился в воздухе. На его месте передо мной зияла огромная темная яма в ореоле из дыма и пара. Не веря своим глазам, я чуть не свалился с офисного кресла. Дымчатая завеса слетела под мощным дуновением сквозняка. Я трясся и с ужасом ожидал, что откроется за дымной пеленой. Сразу вспомнились сегодняшние новости для программы. Гипертрофированно рисовались мне фигуры фрезеровщиков в хоккейных масках Джейсона, окровавленные морды сурикатов-чужих, прогрызших изнутри человеческую плоть и вырвавшиеся из животов организаторов подпольных соревнований. Я даже выкрикнул фальцетом непечатную фразу, когда увидел тянущуюся ко мне из тьмы красную тощую куриную лапу с сверкающими жёлтыми когтями.

Тьма отступила. Пахнуло сыростью. Напротив меня, тоже за столом, только древним, дубовым, сидела девица лет 17 во всеразмерном русском сарафане и кокошнике и держала в вытянутой правой руке куриную лапку. Медленно она водила рукой по кругу и что-то шептала. До меня долетела финальная фраза непонятного монолога «…махалай!» Потом девица увидела и услышала меня и так же взвизгнула в ответ. Лапка с противным хлюпающим звуком плюхнулась на мой стол, вздрогнула, подскочила с кульбитом вверх и неуклюже попрыгала туда, откуда явилась. Я схватил со стола первое, что попалось, а это оказался детектив современного писателя, и бросил в улепётывающий фрагмент курицы. Вы спросите: «Попал?» Отвечу: я никогда не промахиваюсь. Только попадаю не всегда туда, куда целюсь. В яблочко! Книга (хорошо ещё, в мягкой обложке и не роман) приложила красотку в кокошнике как раз переплётом в центр лба, и она скрылась за столом. Только вверх взметнулись ножки с блестящими туфельками, которые под действием центробежной силы сорвались и дуплетом полетели в глубину помещения и, судя по сдавленному крику и ругательствам, нашли свою цель. Закачался и упал со стола массивный котелок, из которого тянулся лёгкий синеватый дымок.

Повинуясь природному чувству сострадания, я потянулся на помощь несчастной, и внезапный вихрь втолкнул меня в помещение через дыру в пространстве. На удивление, показавшееся мне сначала пещерой место оказалось всего-навсего уютненькой комнаткой с квадратурой в 150 метров. У нас в универе в таких проводят лекции для всего потока. Обставлена комната была в романтических мотивах: серый цвет обоев, горшки с цветами куда ни плюнь, свечи на столах и горящие факелы по углам. Обманчивый душок сырости и плесени вначале оказался лёгким запахом трав и дерева.

Перейдём к описанию хозяйки апартаментов. Она сидела на полу и морщась потирала ушибленные лоб и копчик. Кокошник при падении съехал на шею. Не устоявший на столе котелок нашёл своё место на голове бедняги в качестве аксессуара. Из-под такой каски солдата вермахта большими каплями падала зелёная слизь вроде нашего лизуна.

Под грузом ассоциаций, я не нашёл других слов и выпалил: «Гитлер – капут!»

Почему-то я сразу подумал, что свихнулся, или попал в сказку. А может и то, и другое одновременно. Теперь же, когда я увидел собственными глазами настоящую Кикимору, в моей памяти начали путаться номера телефонов МЧС и полиции. Она, отплёвываясь и фыркая, отбросила подальше котелок и посмотрела на меня задорными голубыми глазами. Сердце у меня замерло. И на этот раз не от страха. Сам ещё не понял. Вдруг я отскочил: прямо на моих глазах из-под её распущенных волос на затылке начали пробиваться розовые ушки, которые всё быстрее удлинялись, серели и покрывались чёрными волосами. Наконец роскошные уши взрослого половозрелого осла увенчали голову в зелёной слизи. Девчонка вскочила, схватилась за внезапно выросший атавизм, ойкнула и бросилась спотыкаясь за ширму. Там некоторое время раздавалось бормотание, шуршание, чертыхания. Наконец ко мне вышла девушка, которую я увидел в первые мгновения странного происшествия. Стройная, красивая, с каштановой толстой косой и пухлыми губками. Глаза её было сейчас трудно разглядеть: они скромно глядели в ноги гостю. Она низко поклонилась и сказала:

—Приветствую вас, добрый молодец! Позвольте спросить: вас зовут Феодором?

—Привет!– ответил я.– А тебя не Василиса звать?

—Не угадали. Я – Маша…– и тут же поправилась.– Марья.

Повисла пауза. Я огляделся и спросил:

—А ты с какого факультета?

—Не разумею я вашего вопроса. Что такое хвакультет?– сказала Маша.

—Ну ты жжёшь.– я подумал, что она реально шутит и решил начать с себя.– Вот я журналист. С журфака.

—Шорник, что ли?– не поняла девчонка.– А где ж ваши лошади?

—Да я с роду не видел лошадей.– честно признался я.– Только в цирке. Я учусь в универе. Я студент универа. Факультет журналистики.

—Лошадей видел в церкви. Сам студень иноверец.– пробормотала девушка.– Что же я наделала. Отец меня прибьёт.

Девушка явно была не в адеквате. Таких элементарных понятий не знать. Стоп! А откуда она знает, как меня зовут? Надо разбираться.

—Уважаемая Маша… Марья,– обратился я к неожиданной знакомой,– А как вы угадали, как меня зовут? И где я оказался? Что за чудеса в решете происходят?

Маша явно колебалась, говорить со мной начистоту, или навешать лапши. Я поднял огромное кресло, с которого пятнадцать минут назад она навернулась, и решительно сел в него, косясь на зелёные капли из котелка.

—Хорошо,– смело сказала девушка,– Признаваться, так честно. Мой отец – Кощей. Наверное, личность тебе достаточно известная. Дело в том, что я в тайне от отца занимаюсь магией. Батя запретил мне это. Говорит, что так я замуж никогда не выйду. А я ему решила доказать обратное.

—Впервые слышу о такой мотивации. А нам, чтобы мы к ЕГЭ готовились, интернет отключали и смартфоны отбирали.- проговорил я тихо, а вслух поддержал разговор.– Ух ты! Что же дальше?

—Зеркальце волшебное мне тебя показало и кое-что про тебя рассказало. И я решила попробовать. По-нашему, значит понарошку. По-вашему, значит провести эксперимент. По книге заклинаний я всё правильно сказала и сделала, только в последний момент стала сомневаться: уж больно много мне зеркальце рассказало про твоё разгильдяйство и лень, и я решила, что ошиблась с выбором. А магия всё уже сделала.

Я начинал слушать рассказ с интересом, а под конец что-то обидно стало, что какая-то сопливая невеста и говорящий кусок стекла обсуждают и лечат меня за глаза. Честность и правда – это, конечно, хорошо. Только это ещё и неприятно, и обидно. И у меня есть достоинство во всех смыслах этого слова. Поэтому я решил расстаться с симпатичной наглючкой подобру-поздорову, пока смерть не разлучила нас.

—Наипочтеннейшая Марья Кощеевна!– начал я пафосно.– Вынужден откланяться, так как дела мои не требуют отлагательств, а моя дражайшая возлюбленная ждёт меня к ужину.

Машинально я схватил со стола детектив, который недавно использовал как снаряд. Я ещё хотел красиво раскланяться, но запутался и от волнения сделал достаточно неприличные случаю движения тазом.

—Странно,– выпятила губу дочь Кощея,– а мне известно, что нет у вас никакой возлюбленной, а торопитесь вы домой потому, что ждут вас дома игрища да сундук с пропитанием. Ну что ж, я провожу вас.

С этими словами мы направились к порталу, который…

…который пропал! Мама! Что делать? Мы стали метаться по комнате в надежде на то, что мы попросту в стрессе забыли, где он был. Несколько раз мы сталкивались друг с другом и даже лбами. Всё было впустую. Я, офонаревший, рухнул в кресло, уже не заботясь о чистоте и страхе перед магией. Перспектива застрять неизвестно где вселяла космический страх. Моей заочной невесте, кажется, тоже наскучило играть в жёнушку-колдунью.

Ещё один факт подстегнул наше непреодолимое стремление: вернулся папа. Это не мои слова, так в ужасе прошептала Маша. Кроме того, это было понятно по шороху, пролетевшему по всему дому Кощея. В телекомпании каждый день происходило точно такое же, когда приезжал генеральный. Начиналась нереальная движуха. Даже охранник на проходной так лихо отплясывал, будто считал, что он не достоин своей зарплаты.

Короче, появление папы Кощея было зафиксировано. Не то, что я не хотел бы встретиться со своим тестем, возможность оказаться между двух огней абсолютно не грела. А если учесть, что Машка была только начинающей фокусницей, именно её магии я боялся больше всего. Магическая книга магическим образом куда-то исчезла. Вернуть меня к моим маме и папе было невозможно. Мы с «невестой» затихли. Каждый думал о своём. У каждого перед глазами пролетала их доселе беззаботная жизнь. Наконец, по дому прогремело железное «Мария!» – и стены зазвенели.

Мария, которой и относилось нежное отцовское послание, вздрогнула и обречённо огласила вердикт: