Kitobni o'qish: «Хозяйка Медной горы и другие сказы на английском языке с параллельным переводом на русский.»

Глава

Павел Петрович Бажов. Хозяйка Медной горы, Малахитовая шкатулка, Две ящерки, Каменный цветок, Таюткино зеркальце, Про Великого Полоза, Золотой Волос, Ермаковы лебеди, Синюшкин колодец, Серебряное копытце, Огневушка-Поскакушка, Голубая змейка, Травяная западёнка.

Хотите читать классику на английском, но боитесь, что не поймёте ни слова?

Эта книга — для тех, кто учит язык. После каждого предложения сразу идёт русский перевод. Вы просто читаете увлекательный текст и тут же понимаете смысл. Слова запоминаются сами, без зубрёжки и словаря.

Сказы Бажова — это не просто сказки, а живой голос Урала. Малахитовые горы, мудрые мастера и таинственные силы, с которыми лучше не шутить. Короткие истории читаются легко, а неспешный ритм помогает вникать в английский текст без спешки и паники.

Хотите только понимать написанное — читайте про себя. Хотите слышать речь и говорить бегло — читайте вслух: именно так формируется произношение и уходит языковой барьер.

А если кто-то скажет, что без грамматики не заговорить, напомните: по-русски мы все заговорили задолго до того, как узнали, что «жи» и «ши» пишутся с буквой «и».

© Самойлов А.Г., 2026г.

Pavel Petrovich Bazhov Павел Петрович Бажов

The Mistress of the Copper Mountain Хозяйка Медной горы

Mistress of the Copper Mountain Медной горы Хозяйка

One day, two of our factory workers went to look at the grass. Пошли раз двое наших заводских траву смотреть. And their hayfields were far away. А покосы у них дальние были. Somewhere beyond Severushka. За Северушкой где-то.

It was a festive day, and it was incredibly hot. День праздничный был, и жарко – страсть. The parun was pure. Парун чистый. And both of them were working in the mountain, that is, on Gumyoshki. А оба в горе робили, на Гумёшках то есть. They were mining malachite ore, and also azure tit. Малахит-руду добывали, лазоревку тоже. Well, when a kinglet and a coil came in, and then there was something else that would do. Ну, когда и королёк с витком попадали и там протча, что подойдёт.

One was a young guy, unmarried, but his eyes had already started to gleam green. Один-от молодой парень был, неженатик, а уж в глазах зеленью отливать стало. The other was older. Другой постарше. This one was completely ruined. Этот и вовсе изробленный. His eyes were green, and his cheeks seemed to be covered with green. В глазах зелено, и щёки будто зеленью подёрнулись. And that man kept coughing. И кашлял завсе тот человек.

It's nice in the forest. В лесу-то хорошо. The birds are singing happily, there's a lift from the ground, the breath is light. Пташки поют-радуются, от земли воспарение, дух лёгкий. They're, listen, drowsy. Их, слышь-ко, и разморило. They reached the Krasnogorsk mine. Дошли до Красногорского рудника. They were mining iron ore there at the time. Там тогда железну руду добывали. So our guys lay down on the grass under the rowan tree and fell asleep right away. Легли, значит, наши-то на травку под рябиной да сразу и уснули. Only suddenly the young man - as if someone had nudged him in the side - woke up. Только вдруг молодой, – ровно его кто под бок толкнул, – проснулся. He looks, and in front of him, on a pile of ore, by a large stone, there's some woman sitting. Глядит, а перед ним на грудке руды у большого камня женщина какая-то сидит. Her back is to the guy, and by her braid, you can tell she's a girl. Спиной к парню, а по косе видать – девка. Her braid is black and doesn't dangle like our girls', but is stuck straight to her back. Коса ссиза-чёрная и не как у наших девок болтается, а ровно прилипла к спине. At the end, there are ribbons that are either red or green. На конце ленты не то красные, не то зелёные. They shine through the light and ring thinly, like sheet copper. Сквозь светеют и тонко этак позванивают, будто листовая медь. The guy admires the braid, and then takes notice. Дивится парень на косу, а сам дальше примечает. The girl is short, well-built, and such a cool wheel - she won’t sit still. Девка небольшого росту, из себя ладная и уж такое крутое колесо – на месте не посидит. She bends forward, looks right under her feet, then leans back again, bends to one side, then to the other. Вперёд наклонится, ровно у себя под ногами ищет, то опять назад откинется, на тот бок изогнётся, на другой. She jumps to her feet, waves her arms, then bends again. На ноги вскочит, руками замашет, потом опять наклонится. In a word, she’s an artful girl. Однем словом, артуть-девка. You can hear her babbling something, but what language she’s speaking is unknown, and with whom she’s talking - you can’t see. Слыхать – лопочет что-то, а по-каковски – неизвестно, и с кем говорит – не видно. All she does is giggle. Только смешком всё. She’s obviously having fun. Весело, видно, ей.

The guy was about to say a word, when suddenly he felt something hit him on the back of the head. Парень хотел было слово молвить, вдруг его как по затылку стукнуло.

- My mother, it’s the Mistress herself! – Мать ты моя, да ведь это сама Хозяйка! Her clothes. Её одёжа-то. How come I didn’t notice it right away? Как я сразу не приметил? She averted her eyes with her braid. Отвела глаза косой-то своей.

And the clothes are truly such that you won’t find another in the world. А одёжа и верно такая, что другой на свете не найдёшь. A dress made of silk, listen, malachite. Из шёлкового, слышь-ко, малахиту платье. There is such a kind. Сорт такой бывает. Stone, but to the eye like silk, you can even stroke it with your hand. Камень, а на глаз как шёлк, хоть рукой погладить.

“This,” the boy thinks, “is a disaster! «Вот, – думает парень, – беда! If only I could escape before she notices.” Как бы только ноги унести, пока не заметила». From the old men, you see, he heard that this Mistress – the malachite one – loves to philosophize over people. От стариков он, вишь, слыхал, что Хозяйка эта – малахитница-то – любит над человеком мудровать.

As soon as I thought this, she looked back. Только подумал так-то, она и оглянулась. She looked at the guy cheerfully, bared her teeth and said jokingly: Весело на парня глядит, зубы скалит и говорит шуткой:

- What are you doing, Stepan Petrovich, staring at a girl’s beauty for nothing? – Ты что же, Степан Петрович, на девичью красу даром глаза пялишь? After all, they charge money for looking. За погляд-от ведь деньги берут. Come closer. Иди-ка поближе. Let’s talk a little. Поговорим маленько.

The guy was scared, of course, but he didn’t show it. Парень испужался, конечно, а виду не оказывает. He held on. Крепится. Even though she’s a secret power, she’s still a girl. Хоть она и тайна сила, а всё ж таки девка. Well, and he’s a guy – that means he’s ashamed to be timid in front of a girl. Ну, а он парень – ему, значит, и стыдно перед девкой обробеть.

“I have no time to talk,” he says. – Некогда, – говорит, – мне разговаривать. We overslept anyway, and went to look at the grass. Без того проспали, а траву смотреть пошли.

She chuckles and then says: Она посмеивается, а потом и говорит:

- You will have to play the tune. – Будет тебе наигрыш вести. Go, I say, I have something to do. Иди, говорю, дело есть.

Well, the guy sees that there is nothing to do. Ну, парень видит – делать нечего. He went to her, and she waves her hand, saying, go around the ore on the other side. Пошёл к ней, а она рукой маячит, обойди-де руду-то с другой стороны. He went around and sees that there are countless lizards here. Он обошёл и видит – ящерок тут несчисленно. And all of them, listen, are different. И всё, слышь-ко, разные. Some, for example, are green, others are blue, which flow into the blue, and some are like clay or sand with golden specks. Одни, например, зелёные, другие голубые, которые в синь впадают, а то как глина либо песок с золотыми крапинками. Some, like glass or mica, shine, and others, like faded grass, and some are again decorated with patterns. Одни, как стекло либо слюда, блестят, а другие, как трава поблёклая, а которые опять узорами изукрашены.

The girl laughs. Девка смеётся.

“Don’t make way,” she says, “my army, Stepan Petrovich.” – Не расступи, – говорит, – моё войско, Степан Петрович. You’re so big and heavy, and they’re small. Ты вон какой большой да тяжёлый, а они у меня маленьки. – And she clapped her hands, and the lizards ran away, making way. – А сама ладошками схлопала, ящерки и разбежались, дорогу дали.

Then the guy came closer, stopped, and she clapped her hands again and said, all laughing: Вот подошёл парень поближе, остановился, а она опять в ладошки схлопала, да и говорит, и всё смехом:

- Now you have nowhere to step. – Теперь тебе ступить некуда. If you crush my servant, there will be trouble. Раздавишь мою слугу – беда будет.

He looked at his feet, and there was no sign of the ground. Он поглядел под ноги, а там и земли незнатко. All the lizards had huddled together in one place, like a patterned floor beneath his feet. Все ящерки-то сбились в одно место, – как пол узорчатый под ногами стал. Stepan looked - good heavens, this is copper ore! Глядит Степан – батюшки, да ведь это руда медная! All sorts of varieties and well polished. Всяких сортов и хорошо отшлифована. And there was mica right there, and blende, and all sorts of glitter that looked like malachite. И слюдка тут же, и обманка, и блески всякие, кои на малахит походят.

“Well, have you recognized me now, Stepanushka?” – Ну, теперь признал меня, Степанушко? – asks the malachite woman, laughing heartily. – спрашивает малахитница, а сама хохочет-заливается.

Then, a little later, he says: Потом, мало погодя, и говорит:

- Don’t be afraid. – Ты не пужайся. I won’t do anything bad to you. Худого тебе не сделаю.

The guy felt sorry that the girl was making fun of him and even saying such words. Парню забедно стало, что девка над ним насмехается да ещё слова такие говорит. He became very angry and even shouted: Сильно он осердился, закричал даже:

– Who should I be afraid of, if I am timid in grief! – Кого мне бояться, коли я в горе роблю!

“That’s good,” the malachite woman replies. – Вот и ладно, – отвечает малахитница. “That’s just the kind of person I need, someone who isn’t afraid of anyone.” – Мне как раз такого и надо, который никого не боится. Tomorrow, as we’re going down the mountain, your factory clerk will be here. Tell him, and, look, don’t forget the words: Завтра, как в гору спускаться, будет тут ваш заводской приказчик, ты ему и скажи, да, смотри, не забудь слов-то:

“The Mistress of the Copper Mountain, they say, ordered you, stuffy goat, to get out of the Krasnogorsk mine. «Хозяйка, мол, Медной горы заказывала тебе, душно́му козлу, чтобы ты с Красногорского рудника убирался. If you continue to break this iron cap of mine, then I will dump all the copper in Gumyoshki there, so that it will be impossible to extract it.” Ежели ещё будешь эту мою железную шапку ломать, так я тебе всю медь в Гумёшках туда спущу, что никак её не добыть».

She said this and narrowed her eyes: Сказала это и прищурилась:

– Do you understand, Stepanushka? – Понял ли, Степанушко? In grief, you say, you are timid, you are not afraid of anyone? В горе, говоришь, робишь, никого не боишься? So tell the clerk as I ordered, and now go and see to the one who is with you, don’t say anything. Вот и скажи приказчику, как я велела, а теперь иди да тому, который с тобой, ничего, смотри, не говори. He is a ruined man, why bother him and involve him in this matter. Изробленный он человек, что его тревожить да в это дело впутывать. And so I told the blue tit, so that she would help him a little. И так вон лазоревке сказала, чтоб она ему маленько пособила.

And again she clapped her hands, and all the lizards ran away. И опять похлопала в ладошки, и все ящерки разбежались. She also jumped to her feet, grabbed the stone with her hand, jumped up and also, like a lizard, ran along the stone. Сама тоже на ноги вскочила, прихватилась рукой за камень, подскочила и тоже, как ящерка, побежала по камню-то. Instead of arms and legs, her paws turned green, her tail stuck out, a black stripe halfway down her spine, and her head was human. Вместо рук-ног – лапы у её зелёные стали, хвост высунулся, по хребтине до половины чёрная полоска, а голова человечья. She ran to the top, looked back and said: Забежала на вершину, оглянулась и говорит:

- Don't forget, Stepanushka, as I told you. – Не забудь, Степанушко, как я говорила. I told you, you stuffy goat, to get out of Krasnogorka. Велела, мол, тебе, – душно́́́му козлу, – с Красногорки убираться. If you do it my way, I'll marry you! Сделаешь по-моему, замуж за тебя выйду!

The guy even spat in the heat of the moment: Парень даже сплюнул вгорячах:

- Ugh, what a scumbag! – Тьфу ты, погань какая! I wish I would marry a lizard. Чтоб я на ящерке женился.

And she sees how he spits and laughs. А она видит, как он плюётся, и хохочет.

“Okay,” he shouts, “we’ll talk later.” – Ладно, – кричит, – потом поговорим. Maybe you’ll change your mind? Может, и надумаешь?

And right away behind the hill, only a green tail flashed. И сейчас же за горку, только хвост зелёный мелькнул.

The boy was left alone. Парень остался один. It was quiet in the mine. На руднике тихо. You could only hear the other one snoring behind his chest of ore. Слышно только, как за грудкой руды другой-то похрапывает. He woke him up. Разбудил его. They went to their hayfields, looked at the grass, returned home in the evening, and Stepan had only one thing on his mind: what should he do? Сходили на свои покосы, посмотрели траву, к вечеру домой воротились, а у Степана одно на уме: как ему быть? To say such words to the foreman was no small matter, and he, it was true, was stuffy - they say there was some kind of rot in the inside of him. Сказать приказчику такие слова – дело не малое, а он ещё, – и верно, – душно́́́й был – гниль какая-то в нутре у него, сказывают, была. Not to say - that would be scary too. Не сказать – тоже боязно. She is the Mistress, after all. Она ведь Хозяйка. She can throw any ore she wants into the decoy. Какую хошь руду может в обманку перекинуть. Then do your homework. Выполняй тогда уроки-то. And what’s worse, it’s shameful to show yourself a braggart in front of the girl. А хуже того, стыдно перед девкой хвастуном себя оказать.

I thought and thought, and then I got the courage: Думал-думал, насмелился:

- Come what may, I'll do as she told me. – Была не была, сделаю, как она велела.

The next morning, as people gathered around the trigger drum, the factory clerk approached. На другой день поутру, как у спускового барабана народ собрался, приказчик заводской подошёл. Everyone, of course, took off their hats and remained silent, but Stepan came up and said: Все, конечно, шапки сняли, молчат, а Степан подходит и говорит:

– I saw the Mistress of the Copper Mountain last night, and she ordered me to tell you. – Видел я вечор Хозяйку Медной горы, и заказывала она тебе сказать. She orders you, stuffy goat, to get out of Krasnogorka. Велит она тебе, душно́́́му козлу, с Красногорки убираться. If you spoil this iron cap for her, then she will dump all the copper in Gumyoshki there, so that no one will be able to get it. Ежели ты ей эту железную шапку спортишь, так она всю медь на Гумёшках туда спустит, что никому не добыть.

Even the clerk's moustache began to tremble. У приказчика даже усы затряслись.

- What are you doing? – Ты что это? Are you drunk or have you lost your mind? Пьяный али ума решился? What Mistress? Какая Хозяйка? Who are you saying such things to? Кому ты такие слова говоришь? I will rot you in grief! Да я тебя в горе сгною!

“It’s your will,” says Stepan, “but that’s all I’ve been told to do.” – Воля твоя, – говорит Степан, – а только так мне велено.

“Flog him,” the foreman shouts, “and take him down the mountain and chain him in the coalface!” – Выпороть его, – кричит приказчик, – да спустить в гору и в забое приковать! And so that he doesn’t die, give him dog oatmeal and ask him to do his homework without any leniency. А чтобы не издох, давать ему собачьей овсянки и уроки спрашивать без поблажки. If anything happens, beat him mercilessly! Чуть что – драть нещадно!

Well, of course, they flogged the boy and sent him up the mountain. Ну, конечно, выпороли парня и в гору. The mine foreman, not the last dog either, assigned him to the face – the worst possible place. Надзиратель рудничный, – тоже собака не последняя, – отвёл ему забой – хуже некуда. And it’s wet here, and there’s no good ore, it should have been abandoned long ago. И мокро тут, и руды доброй нет, давно бы бросить надо. And then they chained Stepan to a long chain, so that, you know, he could work. Тут и приковали Степана на длинную цепь, чтобы, значит, работать можно было. You know what kind of times it was – a fortress. Известно, какое время было, – крепость. They did everything they could to the man. Всяко галились над человеком. The foreman also says: Надзиратель ещё и говорит:

“Just cool off here for a bit.” – Прохладись тут маленько. And the lesson will cost you so much in pure malachite,” and he appointed something completely inappropriate. А уроку с тебя будет чистым малахитом столько-то, – и назначил вовсе несообразно.

There's nothing to be done. Делать нечего. As the warden walked away, Stepan began to swing his pickaxe, but the guy was still nimble. Как отошёл надзиратель, стал Степан каелкой помахивать, а парень всё ж таки проворный был. He looks - okay, after all. Глядит – ладно ведь. And so the malachite crumbles, as if someone were throwing it up with their hands. Так малахит и сыплется, ровно кто его руками подбрасывает. And the water disappeared somewhere from the face. И вода куда-то ушла из забоя. It became dry. Сухо стало.

“Well,” he thinks, “that’s good. «Вот, – думает, – хорошо-то. The Mistress has apparently remembered me.” Вспомнила, видно, обо мне Хозяйка».

Just as he thought, suddenly it shone. Только подумал, вдруг звосияло. He looks, and the Mistress is here, in front of him. Глядит, а Хозяйка тут, перед ним.

“Well done,” he says, “Stepan Petrovich.” – Молодец, – говорит, – Степан Петрович. You can attribute that to him. Можно чести приписать. He wasn’t afraid of the stuffy goat. Не испужался душно́́́го козла. You told him well. Хорошо ему сказал. Let’s go, it seems, to look at my dowry. Пойдём, видно, моё приданое смотреть. I also don’t go back on my word. Я тоже от своего слова не отпорна.

And she frowned, as if she didn’t feel well. А сама принахмурилась, ровно ей это нехорошо. She clapped her hands, the lizards came running, they took the chain off Stepan, and the Mistress gave them the order: Схлопала в ладошки, ящерки набежали, со Степана цепь сняли, а Хозяйка им распорядок дала:

- Break the lesson here in half. – Урок тут наломайте вдвое. And so that there is malachite for selection, silk grade. И чтобы на отбор малахит был, шёлкового сорту. - Then he says to Stepan: - Well, groom, let's go look at my dowry. – Потом Степану говорит: – Ну, женишок, пойдём смотреть моё приданое.

And so they went. И вот пошли. She is in front, Stepan is behind her. Она впереди, Степан за ней. Where she goes - everything is open to her. Куда она идёт – всё ей открыто. How big the rooms became underground, and their walls are different. Как комнаты большие под землёй стали, а стены у них разные. Now all green, now yellow with golden specks. То все зелёные, то жёлтые с золотыми крапинками. On which again there are copper flowers. На которых опять цветы медные. There are also blue ones, azure ones. Синие тоже есть, лазоревые. In a word, it is decorated, which is impossible to say. Однем словом, изукрашено, что и сказать нельзя. And the dress on her - on the Mistress - changes. И платье на ней – на Хозяйке-то – меняется. Now it shines like glass, then suddenly fades, and then it sparkles with a scattering of diamonds or becomes reddish copper, then again it shimmers like green silk. То оно блестит, будто стекло, то вдруг полиняет, а то алмазной осыпью засверкает либо скрасна медным станет, потом опять шёлком зелёным отливает. They walk and walk, she stopped. Идут-идут, остановилась она.

“Further on,” he says, “for many miles there will be yellow and gray spots with speckles.” – Дальше, – говорит, – на многие вёрсты желтяки да серяки с крапинкой пойдут. What’s the point of looking at them? Что их смотреть? And here we are right under Krasnogorka. А это вот под самой Красногоркой мы. This is my most precious place after Gumyoshki. Тут у меня после Гумёшек самое дорогое место.

And Stepan sees a huge room, and in it a bed, tables, stools - all made of copper. И видит Степан огромадную комнату, а в ней постеля, столы, табуреточки – всё из корольковой меди. The walls are malachite with diamonds, and the ceiling is dark red under blackness, and on it are copper flowers. Стены малахитовые с алмазом, а потолок тёмно-красный под чернетью, а на ём цветки медны.

“Let’s sit here,” he says, “and talk.” – Посидим, – говорит, – тут, поговорим.

They sat down on the stools, and the malachite woman asked: Сели это они на табуреточки, малахитница и спрашивает:

– Have you seen my dowry? – Видал моё приданое?

“I saw it,” says Stepan. – Видал, – говорит Степан.

- Well, how about marriage now? – Ну, как теперь насчёт женитьбы?

And Stepan doesn’t know how to answer. А Степан и не знает, как отвечать. He had a fiancée, you see. У него, слышь-ко, невеста была. A good girl, an orphan. Хорошая девушка, сиротка одна. Well, of course, how can she compare in beauty with the malachite woman! Ну, конечно, против малахитницы где же ей красотой равняться! A simple man, ordinary. Простой человек, обыкновенный. Stepan hesitated and hesitated, and then said: Помялся-помялся Степан, да и говорит:

“Your dowry is fit for a king, but I am a working man, a simple man.” – Приданое у тебя царям впору, а я человек рабочий, простой.

“You,” she says, “my dear friend, don’t fidget.” – Ты, – говорит, – друг любезный, не вихляйся. “Speak frankly, will you marry me or not?” Прямо говори, берёшь меня замуж али нет? – And she herself frowned completely. – И сама вовсе принахмурилась.

Well, Stepan answered directly: Ну, Степан и ответил напрямки:

“I can’t, because someone else has promised.” – Не могу, потому другой обещался.

He said and thought: now he’s on fire. Молвил так-то и думает: огневается теперь. And she seemed to be happy. А она вроде обрадовалась.

- Well done, - he says, - Stepanushka. – Молодец, – говорит, – Степанушко. I praised you for the clerk, but for this I will praise you twice. За приказчика тебя похвалила, а за это вдвое похвалю. You did not set your eyes on my riches, you did not exchange your Nastenka for a stone maid. Не обзарился ты на мои богатства, не променял свою Настеньку на каменну девку. - And the guy, probably, the bride's name was Nastya. – А у парня, верно, невесту-то Настей звали. - Here, - he says, - is a present for your bride, - and hands over a large malachite box. – Вот, – говорит, – тебе подарочек для твоей невесты, – и подаёт большую малахитову шкатулку. And in there, listen, all sorts of women's accessories. А там, слышь-ко, всякий женский прибор. Earrings, rings and so on, which not even every rich bride has. Серьги, кольца и протча, что даже не у всякой богатой невесты бывает.

“How can I get up there with such a place?” asks the guy. – Как же, – спрашивает парень, – я с эким местом наверх подымусь?

- Don't worry about that. – Об этом не печалься. Everything will be arranged, and I will rescue you from the clerk, and you will live comfortably with your young wife, but here's my story for you - don't think about me later. Всё будет устроено, и от приказчика тебя вызволю, и жить безбедно будешь со своей молодой женой, только вот тебе мой сказ – обо мне, чур, потомне вспоминай. This will be my third test for you. Это третье тебе моё испытание будет. And now go eat a little. А теперь давай поешь маленько.

She clapped her hands again, and the lizards came running – the table was set full. Схлопала опять в ладошки, набежали ящерки – полон стол установили. She fed him good cabbage soup, fish pie, lamb, porridge and other things that are required according to Russian ritual. Накормила она его щами хорошими, пирогом рыбным, бараниной, кашей и протчим, что по русскому обряду полагается. Then she said: Потом и говорит:

- Well, goodbye, Stepan Petrovich, be sure not to remember me. – Ну, прощай, Степан Петрович, смотри не вспоминай обо мне. - And she herself was in tears. – А у самой слёзы. She held out her hand, and the tears drip-drip and froze on her hand like grains. Она это руку подставила, а слёзы кап-кап и на руке зёрнышками застывают. A full handful. Полнехонька горсть. - Here, take this for profit. – На-ка вот, возьми на разживу. People give a lot of money for these stones. Большие деньги за эти камешки люди дают. You will be rich. Богатый будешь. - And she hands it to him. – И подаёт ему.

The stones are cold, but my hand, listen, is hot, as if it were alive, and is shaking a little. Камешки холодные, а рука, слышь-ко, горячая, как есть живая, и трясётся маленько.

Stepan took the stones, bowed low and asked: Степан принял камешки, поклонился низко и спрашивает:

– Where should I go? – Куда мне идти? – And he himself also became sad. – А сам тоже невесёлый стал. She pointed with her finger, and a passage opened before him, like an adit, and it was light in it, like day. Она указала перстом, перед ним и открылся ход, как штольня, и светло в ней, как днём. Stepan went along this adit, - again he saw all sorts of land riches and came right to his face. Пошёл Степан по этой штольне, – опять всяких земельных богатств нагляделся и пришёл как раз к своему забою. He arrived, the adit closed, and everything became as before. Пришёл, штольня и закрылась, и всё стало по-старому. The lizard ran up, attached a chain to his leg, and the box with gifts suddenly became small, Stepan hid it in his bosom. Ящерка прибежала, цепь ему на ногу приладила, а шкатулка с подарками вдруг маленькая стала, Степан и спрятал её за пазуху. Soon the mine overseer approached. Вскоре надзиратель рудничный подошёл. He was having a laugh, but he sees that Stepan has piled up on top of his lesson, and select malachite, grade after grade. Посмеяться ладил, а видит – у Степана поверх урока наворочено, и малахит отбор, сорт сортом. “What,” he thinks, “is this thing? «Что, – думает, – за штука? Where did this? Откуда это?" He climbed into the mine, looked at everything and said: » Полез в забой, осмотрел всё да и говорит:

“In this kind of coalface, anyone can do as much as they want.” – В эком-то забое всяк сколь хошь наломает. – And he led Stepan to another coalface, and put his nephew in this one. – И повёл Степана в другой забой, а в этот своего племянника поставил.

The next day Stepan started working, and the malachite just kept flying off, and even the kinglet and the coil started to fall in, and that one - that nephew - tell me, please, there is nothing good, everything is a sham and a trick. На другой день стал Степан работать, а малахит так и отлетает, да ещё королёк с витком попадать стали, а у того – у племянника-то, – скажи на милость, ничего доброго нет, всё обальчик да обманка идёт. Then the overseer took note of the matter. Тут надзиратель и сметил дело. He ran to the clerk. Побежал к приказчику. So and so. Так и так.

“It’s obvious,” he says, “that Stepan sold his soul to evil spirits.” – Не иначе, – говорит, – Степан душу нечистой силе продал.

The clerk says to this: Приказчик на это и говорит:

“It’s his business who he sold his soul to, but we need to get our own benefit.” – Это его дело, кому он душу продал, а нам свою выгоду поиметь надо. Promise him that we’ll set him free, just let him find a malachite block weighing a hundred pounds. Пообещай ему, что на волю выпустим, пущай только малахитовую глыбу во сто пуд найдёт.

The clerk nevertheless ordered Stepan to be unchained and gave the following order: work at Krasnogorsk was to cease. Велел всё ж таки приказчик расковать Степана и приказ такой дал – на Красногорке работы прекратить.

“Who knows,” he says? – Кто, – говорит, – его знает? Maybe that fool was speaking wisely then. Может, этот дурак от ума тогда говорил. And the ore there went with copper, only the cast iron was damaged. Да и руда там с медью пошла, только чугуну порча.

The warden told Stepan what was required of him, and he replied: Надзиратель объявил Степану, что от его требуется, а тот ответил:

– Who would refuse freedom? – Кто от воли откажется? I will try, but whether I find it depends on my happiness. Буду стараться, а найду ли – это уж как счастье моё подойдёт.

Soon Stepan found them a huge boulder. Вскорости нашёл им Степан глыбу такую. They dragged it up. Выволокли её наверх. They were proud – look at us, but they didn’t give Stepan any freedom. Гордятся – вот-де мы какие, а Степану воли не дали. They wrote to the master about the boulder, and he came all the way from, listen, Petersburg. О глыбе написали барину, тот и приехал из самого, слышь-ко, Сам-Петербурху. He found out how it happened and called Stepan to him. Узнал, как дело было, и зовёт к себе Степана.

“Here’s what,” he says, “I give you my noble word to set you free if you find me malachite stones that will allow me to carve pillars no less than five fathoms deep from them.” – Вот что, – говорит, – даю тебе своё дворянское слово отпустить тебя на волю, ежели ты мне найдёшь такие малахитовые камни, чтобы, значит, из их вырубить столбы не меньше пяти сажен долиной.

Stepan answers: Степан отвечает:

– I’ve already been cheated once. – Меня уж раз оплели. I’m a scientist now. Учёный я ноне. First, write a free letter, then I’ll try, and we’ll see what happens. Сперва вольную пиши, потом стараться буду, а что выйдет – увидим.

The master, of course, shouted and stamped his feet, but Stepan had his own: Барин, конечно, закричал, ногами затопал, а Степан одно своё:

– I almost forgot – also register my bride’s freedom, otherwise what kind of arrangement is this – I’ll be free myself, and my wife will be in the fortress. – Чуть было не забыл – невесте моей тоже вольную пропиши, а то что это за порядок – сам буду вольный, а жена в крепости.

The master sees that the guy is not soft. Барин видит – парень не мягкий. He wrote him a deed. Написал ему актовую бумагу.

“Here,” he says, “just try to look.” – На, – говорит, – только старайся смотри.

And Stepan has everything of his own: А Степан всё своё:

- It depends on how he looks for happiness. – Это уж как счастье поищет.

Stepan found it, of course. Нашёл, конечно, Степан. What did he care if he found out the inside of the mountain and the Mistress herself helped him. Что ему, коли он всё нутро горы вызнал и сама Хозяйка ему пособляла. They cut out the pillars they needed from this malachite, dragged them up, and the master sent them to the main church in St. Petersburg as a butt. Вырубили из этой малахитины столбы, какие им надо, выволокли наверх, и барин их на приклад в самую главную церкву в Сам-Петербурхе отправил. And the block that Stepan first found is still in our city, they say. А глыба та, которую Степан сперва нашёл, и посейчас в нашем городу, говорят. They treasure it as a rarity. Как редкость её берегут.

From that time Stepan was released, and after that all the wealth in Gumyoshki disappeared. С той поры Степан на волю вышел, а в Гумёшках после того всё богатство ровно пропало. Lots and lots of azure titmouse goes, but mostly dummy. Много-много лазоревка идёт, а больше обманка. The kinglet with the coil was no longer heard of, and the malachite went away, the water began to refill. О корольке с витком и слыхом не слыхать стало, и малахит ушёл, вода долить стала. So from that time Gumyoshki began to wane, and then they were completely flooded. Так с той поры Гумёшки на убыль и пошли, а потом их и вовсе затопило. They said that it was the Mistress who fired at the pillars, hear that they put them in the church. Говорили, что это Хозяйка огневалась за столбы-то, слышь-ко, что их в церкву поставили. But she didn’t need it at all. А ей это вовсе ни к чему.

Stepan also did not have happiness in life. Степан тоже счастья в жизни не поимел. He got married, started a family, built a house, everything as it should be. Женился он, семью завёл, дом обстроил, всё как следует. He should have lived a calm and happy life, but he became sad and his health went down the drain. Жить бы ровно да радоваться, а он невесёлый стал и здоровьем хезнул. He was melting away before our eyes. Такна глазах и таял.

The sick man thought of getting a shotgun and took to hunting. Хворый-то придумал дробовичок завести и на охоту повадился. And listen, he keeps going to the Krasnogorsk mine, but doesn’t bring home any game. И всё, слышь-ко, к Красногорскому руднику ходит, а добычи домой не носит. In the autumn he left, and that was the end of it. В осенях ушёл так-то да и с концом. He’s gone, he’s gone… Where did he go? Вот его нет, вот его нет… Куда девался? Of course, the people were knocked down and started looking. Сбили, конечно, народ, давай искать. And he, listen, is lying dead at the mine near a high stone, smiling evenly, and his little gun is lying right there to the side, unfired. А он, слышь-ко, на руднике у высокого камня мёртвый лежит, ровно улыбается, и ружьишечко унего тут же в сторонке валяется, не стрелено из него. The first people who came running said that they saw a green lizard near the dead man, and such a big one, the likes of which had never been seen in our area. Которые люди первые набежали, сказывали, что около покойника ящерку зелёную видели, да такую большую, каких и вовсе в наших местах не бывало. It seems to be sitting over the dead man, its head raised, and tears are just dripping from its eyes. Сидит будто над покойником, голову подняла, а слёзы у ей так и каплют. As people get closer They ran up - she was on the stone, that's all they saw of her. Как люди ближе подбежали – она на камень, только её и видели. And when they brought the dead man home and started washing him, they looked: one of his hands was tightly clenched, and you could barely see the green grains from it. А какпокойника домой привезли да обмывать стали – глядят: у него одна рука накрепко зажата, и чуть видно из неё зёрнышки зелёненькие. A full handful. Полнёхонька горсть. Then one knowledgeable person happened to look at the grains from the side and said: Тут один знающий случился, поглядел сбоку на зёрнышки и говорит:

- But this is a copper emerald! – Да ведь это медный изумруд! A rare stone, my dear. Редкостный камень, дорогой. A whole fortune is left for you, Nastasya. Целое богатство тебе, Настасья, осталось. Where did he get these stones? Откуда только у него эти камешки?

Nastasya, his wife, explains that the deceased never spoke of any such stones. Настасья – жена-то его – объясняет, что никогда покойник ни про какие такие камешки не говаривал. He gave her this box when he was still a groom. Шкатулку вот дарил ей, когда ещё женихом был. A large box, made of malachite. Большую шкатулку, малахитову. There is a lot of good stuff in it, but there are no such stones. Много в ей добренького, а таких камешков нету. She has never seen it. Не видывала.

They started to take those stones out of Stepan's dead hand, and they crumbled into dust. Стали те камешки из мёртвой Степановой руки доставать, а они и рассыпались в пыль. At that time, they never found out where Stepan got them from. Так и не дознались в ту пору, откуда они у Степана были. Then they dug at Krasnogorka. Копались потом на Красногорке. Well, ore and ore, brown, with a copper sheen. Ну, руда и руда, бурая, с медным блеском. Then someone found out that Stepan had the tears of the Mistress of the Copper Mountain. Потом уж кто-то вызнал, что это у Степана слёзы Хозяйки Медной горы были. He didn’t sell them, listen, to anyone, he kept them secretly from his own people, and with them he accepted death. Не продал их, слышь-ко, никому, тайно от своих сохранял, с ними и смерть принял. Huh? А?

So, this is what the Mistress of the Copper Mountain is like! Вот она, значит, какая Медной горы Хозяйка!

For the bad to meet her is grief, and for the good there is little joy. Худому с ней встретиться – горе, и доброму – радости мало.

1936 г.

Malachite box Малахитовая шкатулка

Nastasya, Stepanova's widow, had a malachite box left. У Настасьи, Степановой-то вдовы, шкатулка малахитова осталась. With all sorts of women's accessories. Со всяким женским прибором. There were rings, earrings, and other things according to the women's rite. Кольца там, серьги и протча по женскому обряду. The Mistress of the Copper Mountain herself gave Stepan this box when he was still planning to get married. Сама Хозяйка Медной горы одарила Степана этой шкатулкой, как он ещё жениться собирался.

Nastasya grew up an orphan, not accustomed to such wealth, and not much of a fan of fashion. Настасья в сиротстве росла, не привыкла к экому-то богатству, да и нешибко любительница была моду выводить. From the first years of living with Stepan, she wore, of course, from this box. С первых годов, как жили со Степаном, надёвывала, конечно, из этой шкатулки. But it was not to her liking. Только не к душе ей пришлось. She would put on a ring... Exactly the right size, it did not pinch, did not roll down, but when she went to church or to visit somewhere, she would get tired. Наденет кольцо… Ровно как раз впору, не жмёт, не скатывается, а пойдёт в церкву или в гости куда – замается. Like a shackled finger - it would turn blue in the end. Как закованный палец-от, в конце нали посинеет. She would hang earrings - even worse. Серьги навесит – хуже того. She would pull her ears so much that the lobes would swell. Уши так оттянет, что мочки распухнут. And to put them on her hand - no heavier than those that Nastasya always wore. А на руку взять – не тяжелее тех, какие Настасья всегда носила. She tried on beads in six or seven rows only once. Буски в шесть ли семь рядов только раз и примерила. Like ice around her neck, she couldn’t they don’t warm up at all. Как лёд кругом шеи-то и не согреваются нисколько. I didn’t show those beads to people at all. На люди те буски вовсе не показывала. I was ashamed. Стыдно было.

– Look, they’ll say, what a queen we’ve found in Polevoy! – Ишь, скажут, какая царица в Полевой выискалась!

Stepan also did not force his wife to wear anything from this box. Степан тоже не понуждал жену носить из этой шкатулки. Once he even said: Раз даже как-то сказал:

- Put it away somewhere, out of harm's way. – Убери-ко куда от греха подальше.

Nastasya put the box in the very bottom chest, where canvases and other things are kept in reserve. Настасья и поставила шкатулку в самый нижний сундук, где холсты и протча про запас держат.

When Stepan died and the stones ended up in his dead hand, Nastasya had to show that box to strangers. Как Степан умер да камешки у него в мёртвой руке оказались, Настасье и причтелось ту шкатулку чужим людям показать. And the knowledgeable person who told about Stepan’s stones, later, when the crowd had died down, said to Nastasya: А тот знающий, который про Степановы камешки обсказал, и говорит Настасье потом, как народ схлынул:

- Be careful, don’t throw this box away for nothing. – Ты, гляди, не мотни эту шкатулку за пустяк. It’s worth thousands. Больших тысяч она стоит.

He, this man, was a scholar, also from the free. Он, этот человек-от, учёной был, тоже из вольных. He used to be a dandy, but they removed him: they say he weakens the people. Ране-то в щегарях ходил, да его отстранили: ослабу-де народу даёт. Well, and he did not disdain wine. Ну, и винцом не брезговал. He was also a good tavern keeper, may he not be remembered for that, rest his head. Тоже добра кабацка затычка был, не тем будь помянут, покойна головушка. And otherwise, he was correct in everything. А так во всём правильный. Write a petition, wash off a sample, inspect signs - he did everything conscientiously, not like others, just to rake in half a bottle. Прошенье написать, пробу смыть, знаки оглядеть – всё по совести делал, не как иные протчие, абы на полштофа сорвать. Of all people, everyone will offer him a glass as a festive occasion. Кому-кому, а ему всяк поднесёт стаканушку праздничным делом. So he lived at our factory until his death. Так он на нашем заводе и до смерти дожил. He ate among the people. Около народа питался.

Nastasya heard from her husband that this dandy was honest and smart in business, despite his addiction to wine. Настасья от мужа слыхала, что этот щегарь правильный и в делах смышлёный, даром что к винишку пристрастье поимел. Well, she listened to him. Ну, и послушалась его.

“Okay,” she says, “I’ll save it for a rainy day.” – Ладно, – говорит, – поберегу на чёрный день. And she put the box back in its old place. – И поставила шкатулку на старо место.

They buried Stepan, the magpies sent him off with honor. Схоронили Степана, сорочины отправили честь честью. Nastasya is a woman in her prime and well-off, and people began to propose to her. Настасья – баба в соку да и с достатком, стали к ней присватываться. And she is an intelligent woman, she tells everyone the same thing: А она женщина умная, говорит всем одно:

– Even though he’s a golden second, he’s still a stepfather to the kids. – Хоть золотой второй, а всё робятам вотчим.

Well, we're behind in time. Ну, отстали по времени.

Stepan left his family well provided for. Степан хорошее обеспечение семье оставил. A decent house, a horse, a cow, a complete set-up. Дом справный, лошадь, корова, обзаведенье полное. Nastasya is a hard-working woman, she has well-bred children, they live quite comfortably. Настасья баба работящая, робятишки пословные, не охтимнеченьки живут. They live for a year, live for two, live for three. Год живут, два живут, три живут. Well, they have become poor after all. Ну, забеднели всё ж таки. How can one woman manage a household with young children! Где же одной женщине с малолетками хозяйство управить! You also have to get a penny somewhere. Тоже ведь и копейку добыть где-то надо. At least for salt. На соль хоть. Then relatives start singing in Nastasya's ears: Тут родня и давай Настасье в уши напевать:

– Sell the box! – Продай шкатулку-то! What do you need it for? На что она тебе? Why should it lie in vain? Что впусте добру лежать. It’s all the same, and Tanya won’t wear it when she grows up. Всё едино и Танюшка, как вырастет, носить не будет. What little things there are! Вон там штучки какие! Only the lords and merchants should buy it. Только барам да купцам впору покупать. With our time, you won’t be able to wear such a place. С нашим-то ремьем не наденешь эко место. And people would give you money. А люди деньги бы дали. Goodbye to you. Разоставок тебе.

In a word, they slander. Однем словом, наговаривают. And the buyer, like a raven on bones, swooped down. И покупатель, как ворон на кости, налетел. All of them are merchants. Из купцов все. Some give a hundred rubles, some two hundred. Кто сто рублей даёт, кто двести.

“We feel sorry for your wives and, because of your widowhood, we are making concessions to you.” – Робят-де твоих жалеем, по вдовьему положению нисхождение тебе делаем.

Well, they're trying to fool a woman, but they picked the wrong one. Ну, оболванить ладят бабу, да не на ту попали.

Nastasya remembered well what the old dandy told her, he wouldn’t sell it for such a trifle. Настасья хорошо запомнила, что́́́ ей старый щегарь говорил, не продаёт за такой пустяк. It’s a pity too. Тоже и жалко. After all, it’s a groom’s gift, a husband’s memory. Как-никак женихово подаренье, мужнина память. And what’s more, her youngest girl burst into tears, asking: А пуще того девчоночка у ней младшенькая слезами улилась, просит:

- Mommy, don’t sell it! – Мамонька, не продавай! Mommy, don’t sell it! Мамонька, не продавай! I’d rather go out into the world and keep daddy’s memo. Лучше я в люди пойду, а тятину памятку побереги.

Stepan, you see, has three little kids left. От Степана, вишь, осталось трое робятишек-то. Two little boys. Двое парнишечки. Kids are just kids, but this one, as they say, is neither like her mother nor her father. Робята как робята, а эта, как говорится, ни в мать, ни в отца. Even when Stepan was still alive, when she was still a little girl, people marveled at this girl. Ещё при Степановой бытности, как вовсе маленькая была, на эту девчоночку люди дивовались. Not only girls and women, but even men said to Stepan: Не то что девки-бабы, а и мужики Степану говорили:

- It must have fallen out of your hands, Stepan. – Не иначе эта у тебя, Степан, из кистей выпала. Whose name did she take after! В кого только зародилась! She’s so dark and pretty, but her eyes are so green. Сама черненька да басенька, а глазки зелененьки. She doesn’t look like our girls at all. На наших девчонок будто и вовсе не походит.

Stepan would joke, it happened: Степан пошутит, бывало:

- It's no wonder that it's black. – Это не диво, что черненька. After all, my father burrowed in the ground from an early age. Отец-то ведь с малых лет в земле скыркался. And the fact that the eyes are green is also not surprising. А что глазки зелёные – тоже дивить не приходится. You never know, I stuffed Master Turchaninov with malachite. Мало ли я малахиту барину Турчанинову набил. That's what I was left with as a reminder. Вот памятка мне и осталась.

So he called this little girl Pamyatka. Так эту девчоночку Памяткой и звал. “Come on, my Pamyatka!” «Ну-ка ты, Памятка моя! And when she happened to buy something, she would always bring something blue or green. » И когда случалось ей что покупать, так завсегда голубенького либо зелёного принесёт.

And so that little girl grew up, noticed by people. Вот и росла та девчоночка на примете у людей. Just like a garusinka fell out of a festive belt - you can see her from far away. Ровно и всамделе гарусинка из праздничного пояса выпала – далеко её видно. And although she was not very affectionate towards strangers, everyone called her Tanyushka and Tanyushka. И хоть она не шибко к чужим людям ластилась,а всяк ей – Танюшка да Танюшка. Even the most envious old women admired her. Самые завидущие бабешки, и те любовались. Well, how beautiful! Ну, как, – красота! Everyone loves her. Всякому мило. One mother sighed: Одна мать повздыхивала:

- Beauty is beauty, but not ours. – Красота-то красота, да не наша. It’s as if someone replaced my girl. Ровно кто подменил мне девчонку.

This little girl was grieving over Stepan. По Степану шибко эта девчоночка убивалась. She started bawling her eyes out, her face became thin, only her eyes remained. Чисто уревелась вся, с лица похудела, одни глаза остались. Her mother came up with the idea of giving Tanya that malachite box – let her have some fun with it. Мать и придумала дать Танюшке ту шкатулку малахитову – пущай-де позабавится. Although she is small, she is still a girl – from a young age they are flattered to put it on themselves. Хоть маленькая, а девчоночка, – с малых лет им лестно на себя-то навздевать. Tanya started sorting out these little things. Танюшка и занялась разбирать эти штучки. And here is a miracle – the one she tries on suits her. И вот диво – которую примеряет, та и по ней. Her mother didn’t know what the other things were for, but this one knows everything. Мать-то иное и не знала к чему, а эта всё знает. And she even says: Да ещё говорит:

- Mommy, how good is daddy’s gift! – Мамонька, сколь хорошо тятино-то подаренье! It’s warm, like you’re sitting on a warm bed, and someone is stroking you softly. Тепло от него, будто на пригревинке сидишь, да ещё кто тебя мягким гладит.

Nastasya sewed it herself, she remembers how her fingers went numb, her ears hurt, her neck couldn’t get warm. Настасья сама нашивала, помнит, как у неё пальцы затекали, уши болели, шея не могла согреться. So she thinks: “It’s not for nothing. Вот и думает: «Неспроста это. Oh, it’s not for nothing! Ой, неспроста!” – and quickly puts the box back in the chest. » – да поскорее шкатулку-тоопять в сундук. Only since then Tanya asks every now and then: Только Танюшка с той поры нет-нет и запросит:

- Mommy, let me play with daddy’s gift! – Мамонька, дай поиграть тятиным подареньем!

When Nastasya scolds, well, her motherly heart will take pity, she will take out the box, but she will only punish: Настасья когда и пристрожит, ну, материнско сердце – пожалеет, достанет шкатулку, только накажет:

- Don't break anything! – Не изломай чего!

Then, when Tanya grew up, she began to get the box herself. Потом, когда подросла Танюшка, она и сама стала шкатулку доставать. When her mother and the older boys would go to the hayfield or somewhere else, Tanya would stay behind to keep house. Уедет мать со старшими парнишечками на покос или ещё куда, Танюшка останется домовничать. First, of course, she would do what her mother ordered. Сперва, конечно, управит, что мать наказывала. Well, she would wash the cups and spoons, shake out the tablecloth, sweep the huts with a broom, feed the chickens, and look in the stove. Ну, чашки-ложки перемыть, скатёрку стряхнуть, в избе-сенях веником подмахнуть, куричешкам корму дать, в печке поглядеть. She would finish everything as quickly as possible, and then take out the box. Справит всё поскорее, да и за шкатулку. By that time, there was only one chest left from the top chests, and that one had become light. Из верхних-то сундуков к тому времени один остался, да и тот лёгонький стал. Tanya would move it onto a stool, take out the box and sort through the pebbles, admire it, and try it on. Танюшка сдвинет его на табуреточку, достанет шкатулку и перебирает камешки, любуется, на себя примеряет.

One day, a sneaky creature got into her place. Раз к ней и забрался хитник. Either he hid in the fence early in the morning, or then sneaked in somewhere unnoticed, but none of the neighbors saw him walking down the street. То ли он в ограде спозаранку прихоронился, то ли потом незаметно где пролез, только из суседей никто не видал, чтобы он по улице проходил. He was an unknown person, but judging by the case, someone had tipped him off and told him all the details. Человек незнамый, а по делу видать – кто-то навёл его, весь порядок обсказал.

After Nastasya left, Tanyushka ran around the house for a while and then went into the hut to play with her father's stones. Как Настасья уехала, Танюшка побегала много-мало по хозяйству и забралась в избу поиграть отцовскими камешками. She put on her headdress and hung her earrings. Надела наголовник, серьги навесила. At that moment, that rogue came puffing into the hut. В это время и пых в избу этот хитник. Tanyushka looked around - there was a strange man on the threshold, with an axe. Танюшка оглянулась – на пороге мужик незнакомый, с топором. And the axe was theirs. И топор-то ихний. It was standing in the corner of the entryway. В сенках, в уголочке стоял. Tanyushka had just been moving it around, like sweeping chalk in the entryway. Только что Танюшка его переставляла, как в сенках мела. Tanyushka got scared, sat frozen, and the man yelped, dropped the axe and grabbed his eyes with both hands, as if they were burned. Испугалась Танюшка, сидит, как замерла, а мужик сойкнул, топор выронил и обеими руками глаза захватил, как обожгло их. He groaned and screamed: Стонет-кричит:

- Oh, my God, I’m blind! – Ой, батюшки, ослеп я! Oh, I’m blind! Ой, ослеп! - and he rubs his eyes. – а сам глаза трёт.

Tanya sees that something is wrong with the man and starts asking: Танюшка видит – неладно с человеком, стала спрашивать:

- How did you come to see us, uncle? Why did you take an axe? – Ты как, дяденька, к нам зашёл, пошто топор взял?

And he just groaned and rubbed his eyes. А тот знай стонет да глаза свои трёт. Tanya took pity on him - she scooped up a ladle of water and wanted to give it to him, but the man shied away with his back to the door. Танюшка его и пожалела – зачерпнула ковшик воды, хотела подать, а мужик так и шарахнулся спиной к двери.

- Oh, don't come any closer! – Ой, не подходи! - So he sat in the entryway and blocked the door so that Tanya wouldn't accidentally jump out. – Так в сенках и сидел и двери завалил, чтобы Танюшка ненароком не выскочила. But she found a way out - ran out through the window and to the neighbors. Да она нашла ход – выбежала через окошко и к суседям. Well, they came. Ну, пришли. They started asking who this man was, what happened? Стали спрашивать, что за человек, каким случаем? He blinked a little, explained - he was passing by, he wanted to ask for alms, but something happened to his eyes. Тот промигался маленько, объясняет – проходящий-де, милостинку хотел попросить, да что-то с глазами попритчилось.

– It was like the sun hit me. – Как солнцем ударило. I thought I would go completely blind. Думал – вовсе ослепну. From the heat, perhaps. От жары, что ли.

Tanya didn’t tell her neighbors about the axe and the stones. Про топор и камешки Танюшка суседям не сказала. They thought: Те и думают:

“It’s a trivial matter. «Пустяшно дело. Maybe she forgot to lock the gate, so someone passing by came in, and then something happened to him. Может, сама же забыла ворота запереть, вот проходящий и зашёл, а тут с ним и случилось что-то. You never know.” Мало ли бывает».

They didn't let the passerby go to Nastasya after all. До Настасьи всё ж таки проходящего не отпустили. When she arrived with her sons, the man told her what he had told the neighbors. Когда она с сыновьями приехала, этот человек ей рассказал, что суседям рассказывал. Nastasya saw that everything was safe and didn't want to get involved. Настасья видит – всё в сохранности, вязаться не стала. The man left, and so did the neighbors. Ушёл тот человек, и суседи тоже.

Then Tanya told her mother how it had happened. Тогда Танюшка матери и выложила, как дело было. Then Nastasya realized that he had come for the box, but it was obviously not easy to take it. Тут Настасья и поняла, что за шкатулкой приходил, да взять-то её, видно, не просто. And she thought to herself: А сама думает:

“We still need to protect her more tightly.” «Оберегать-то её всё ж таки покрепче надо».

She quietly, without Tanya or the other children knowing, buried the box in the bin. Взяла да потихоньку от Танюшки и других робят и зарыла ту шкатулку в голбец.

The whole family left again. Уехали опять все семейные. Tanyushka missed the box, and it used to be there. Танюшка хватилась шкатулки, а её быть бывало. It seemed bitter to Tanyushka, but then suddenly she was fanned by warmth. Горько это показалось Танюшке, а тут вдруг теплом её опахнуло. What is this thing? Что за штука? Where did it come from? Откуда? She looked around, and there was light from under the floor. Огляделась, а из-под полу свет. Tanyushka was scared - was it a fire? Танюшка испугалась – не пожар ли? She looked into the golbets, there was a light in one corner. Заглянула в голбец, там в одном уголке свет. She grabbed a bucket, wanted to splash - but there was no fire and no smell of smoke. Схватила ведро, плеснуть хотела – только ведь огня-то нет и дымом не пахнет. She rummaged around in that place, and saw - a box. Покопалась в том месте, видит – шкатулка. She opened it, and the stones became even more beautiful. Открыла, а камни-то ровно ещё краше стали. They were burning with different lights, and it was light from them, like in the sun. Так и горят разными огоньками, и светло от них, как при солнышке. Tanyushka did not even drag it into the hut box. Танюшка и в избу не потащила шкатулку. Here in the hallway I played to my heart's content. Тут в голбце и наигралась досыта.

And so it has been since then. Так с той поры и повелось. The mother thinks: “She hid it well, no one knows,” but the daughter, as she is keeping house, would snatch an hour to play with her father’s expensive gift. Мать думает: «Вот хорошо спрятала, никто не знает», – а дочь, как домовничать, так и урвёт часок поиграть дорогим отцовским подареньем. Nastasya didn’t even let her relatives talk about the sale. Насчёт продажи Настасья и говорить родне не давала.

– When it comes around the world, then I’ll sell it. – По миру впору придёт – тогда продам.

Although she had a tough time, she grew stronger. Хоть круто ей приходилось, – а укрепилась. They continued to struggle for a few more years, and then things went well. Так ещё сколько-то годов перемогались, дальше на поправу пошло. The older children began to earn a little, and Tanya sat with her hands folded. Старшие робята стали зарабатывать маленько, да и Танюшкане сложа руки сидела. She, listen, learned to sew with silks and beads. Она, слышь-ко, научилась шелками да бисером шить. And she learned so well that the best master's craftswomen clapped their hands - where does she get the patterns, where does she get the silks? И так научилась, что самолучшие барские мастерицы руками хлопали – откуда узоры берёт, где шелка достаёт?

And it also happened by chance. А тоже случаем вышло. A woman comes to them. Приходит к ним женщина. Small in stature, dark-haired, already at Nastasya’s age, but sharp-eyed and, by all appearances, sniffing so much that you just have to hold on. Небольшого росту, чернявая, в Настасьиных уж годах, а востроглазая и, по всему видать, шмыгало такое, что только держись. On her back is a canvas knapsack, in her hand is a bird cherry bag, like a wanderer. На спине котомочка холщовая, в руке черёмуховый бадожок, вроде как странница. She asks Nastasya: Просится у Настасьи:

– Couldn’t you, mistress, have a day or two to rest? – Нельзя ли, хозяюшка, у тебя денек-другой отдохнуть? My legs won’t carry me, and it’s a long way to go. Ноженьки не несут, а идти не близко.

At first Nastasya thought that she had been sent for the box again, but then she let him in anyway. Настасья сперва подумала, не подослана ли опять за шкатулкой, потом всё ж таки пустила.

– I don’t mind the space. – Места не жалко. You won’t be able to lie there, I bet, and you won’t be able to take it with you. Не пролежишь, поди, и с собой не унесёшь. Only here’s a piece of bread for an orphan. Только вот кусок-от у нас сиротский. In the morning – onions with kvass, in the evening – kvass with onions, that’s all the change. Утром – лучок с кваском, вечером квасок с лучком, вся и перемена. If you’re not afraid of getting thin, then you’re welcome, live as long as you need. Отощать не боишься, так милости просим, живи сколь надо.

And the wanderer had already put down her bag, placed her knapsack on the stove and was taking off her shoes. А странница уж бадожок свой поставила, котомку на припечье положила и обуточки снимает. Nastasya did not like this, but kept silent. Настасье это не по нраву пришлось, а смолчала.

“Look at the rude one!” «Ишь неочесливая! We didn’t even have time to greet her, and then she took off her shoes and untied her knapsack.” Приветить её не успели, а она на-ко – обутки сняла и котомку развязала».

The woman truly unfastened her knapsack and beckoned Tanya to her with her finger: Женщина и верно котомочку расстегнула и пальцем манит к себе Танюшку:

- Come on, my child, look at my handiwork. – Иди-ко, дитятко, погляди на моё рукоделье. If you like it, I’ll teach you too... You must have a keen eye for it! Коли поглянется, и тебя выучу… Видать, цепкий глазок-от на это будет!

Tanya came up, and the woman handed her a small fly, the ends sewn with silk. Танюшка подошла, а женщина и подаёт ей ширинку маленькую, концы шёлком шиты. And such, listen, a hot pattern on that fly, that it just became lighter and warmer in the hut. И такой-то, слышь-ко, жаркий узор на той ширинке, что ровно в избе светлее и теплее стало.

Tanya stared at her, and the woman chuckled. Танюшка так глазами и впилась, а женщина посмеивается.

- You seem to like my needlewoman, my dear daughter? – Поглянулось, знать, доченька, моё рукодельице? Do you want me to teach you? Хочешь – выучу?

“I want to,” he says. – Хочу, – говорит.

Nastasya was so furious: Настасья так и взъелась:

- Forget about it! – И думать забудь! There’s nothing to buy salt with, and you came up with the idea of sewing with silk! Соли купить не на что, а ты придумала шелками шить! The supplies, I bet, cost money. Припасы-то, поди-ко, денег стоят.

“Don’t worry about that, mistress,” says the wanderer. – Про то не беспокойся, хозяюшка, – говорит странница. “When my daughter understands, there will be provisions.” – Будет понятие у доченьки – будут и припасы. I’ll leave her some bread and salt for yours – it will last her a long time. За твою хлеб-соль оставлю ей – надолго хватит. And then you’ll see for yourself. А дальше сама увидишь. They pay money for our skills. За наше-то мастерство денежки платят. We don’t give away our work for nothing. Не даром работу отдаём. We have a piece of the pie. Кусок имеем.

Here Nastasya had to give in. Тут Настасье уступить пришлось.

- If you give away supplies, then there is nothing to learn. – Коли припасов уделишь, так о чём не поучиться. Let him learn as much as his understanding allows. Пущай поучится, сколь понятия хватит. I will thank you. Спасибо тебе скажу.

So this woman started teaching Tanya. Вот эта женщина и занялась Танюшку учить. Tanya quickly picked up everything, as if she knew it before. Скорёхонько Танюшка всё переняла, будто раньше которое знала. And here's another thing. Да вот ещё что. Tanya wasn't kind to strangers, let alone her own, but she just clings to this woman, just clings. Танюшка не то что к чужим, к своим неласковая была, а к этой женщине так и льнёт, так и льнёт. Nastasya glanced sideways: Настасья скоса запоглядывала:

“She found herself a new relative. «Нашла себе новую родню. She won’t go near her mother, but she’s stuck to the tramp! К матери не подойдёт, а к бродяжке прилипла!” »

And she just keeps teasing, keeps calling Tanya baby and daughter, and hasn’t mentioned her baptismal name even once. А та ещё ровно дразнит, всё Танюшку дитятком да доченькой зовёт, а крещёное имя ни разочку не помянула. Tanya sees that her mother is offended, but she can’t control herself. Танюшка видит, что мать в обиде, а не может себя сдержать. Listen, she trusted this woman so much that she actually told her about the box! До того, слышь-ко, вверилась этой женщине, что ведь сказала ей про шкатулку-то!

“We have,” he says, “a dear memento of our father’s – a malachite box.” – Есть, – говорит, – у нас дорогая тятина памятка – шкатулка малахитова. That’s where the stones are! Вот где каменья! I could look at them forever. Век бы на них глядела.

“Will you show me, my daughter?” – Мне покажешь, доченька? – asks the woman. – спрашивает женщина.

Tanya didn't even think that something was wrong. Танюшка даже не подумала, что это неладно.

“I’ll show you,” he says, “when there’s no one from the family at home.” – Покажу, – говорит, – когда дома никого из семейных не будет.

When such an hour turned out, Tanya called the woman into the golbets. Как вывернулся такой часок, Танюшка и позвала ту женщину в голбец. Tanya took out the box, showed it, and the woman looked at it briefly and said: Достала Танюшка шкатулку, показывает, а женщина поглядела маленько, да и говорит:

– Put it on yourself and you’ll see better. – Надень-ко на себя – виднее будет.

Well, Tanya, that's not the word, I started putting it on, and she just kept praising me. Ну, Танюшка, – не того слова, – стала надевать, а та знай похваливает.

- Okay, my dear, okay! – Ладно, доченька, ладно! Just a little correction is needed. Капельку только поправить надо.

She came closer and started poking at the stones with her finger. Подошла поближе, да и давай пальцем в камешки тыкать. The one she touched would light up differently. Который заденет – тот и загорится по-другому. Tanya could see some things, but not others. Танюшке иное видно, иное – нет. After this the woman said: После этого женщина и говорит:

- Stand up straight, my dear. – Встань-ко, доченька, пряменько.

Tanya stood up, and the woman began to slowly stroke her hair and back. Танюшка встала, а женщина и давай её потихоньку гладить по волосам, по спине. She stroked her all over, and then instructed: Всю огладила, а сама наставляет:

– I’ll make you turn around, so you, look, don’t look back at me. – Заставлю тебя повернуться, так ты, смотри, на меня не оглядывайся. Look ahead, notice what will happen, and don’t say anything. Вперёд гляди, примечай, что будет, а ничего не говори. Well, turn around! Ну, поворачивайся!

Tanyushka turned around - in front of her was a room such as she had never seen in her life. Повернулась Танюшка – перед ней помещение, какого она отродясь не видывала. It was not a church, not exactly. Не то церква, не то что. The ceilings were very high on pillars made of pure malachite. Потолки высоченные на столбах из чистого малахиту. The walls, also as tall as a man, were lined with malachite, and a malachite pattern ran along the upper cornice. Стены тоже в рост человека малахитом выложены, а по верхнему карнизу малахитовый узор прошёл. Right in front of Tanyushka, as if in a mirror, stood a beauty, the kind they only talk about in fairy tales. Прямо перед Танюшкой, как вот в зеркале, стоит красавица, про каких только в сказкахсказывают. Her hair was like night, and her eyes were green. Волосы, как ночь, а глаза зелёные. And she was all adorned with precious stones, and her dress was made of iridescent green velvet. И вся-то она изукрашена дорогими каменьями, а платье на ней из зелёного бархату с переливом. And this dress was sewn like the ones the queens wear in pictures. И так это платье сшито, как вот у цариц на картинках. It was only by what means that it was held on. На чём только держится. Our factory workers would be ashamed to wear something like this in public, but this green-eyed woman stood there calmly, as if That's how it should be. Со стыда бы наши заводские сгорели на людях такое надеть, а эта зеленоглазая стоит себе спокойнёшенько, будто так и надо. The room is full of people. Народу в том помещенье полно. They are dressed like gentlemen, and all covered in gold and decorations. По-господски одеты, и всё в золоте да заслугах. Some have it hung in front, some have it sewn on behind, and some have it all over. У кого спереду навешано, у кого сзади нашито, а у кого и со всех сторон. Apparently, the highest authorities. Видать, самоевышнее начальство. And their women are right there. И бабы ихние тут же. They are also bare-armed, bare-breasted, hung with stones. Тоже голоруки, гологруды, каменьями увешаны. But how can they compare to the green-eyed one! Только где им до зеленоглазой! Not a single one can hold a candle to her. Ни одна в подмётки не годится.

Next to the green-eyed one, there's some little blond guy. В ряд с зеленоглазой какой-то белобрысенький. His eyes are slanted, his ears are like a hare's. Глаза враскос, уши пенёчками, как есть заяц. And the clothes he's wearing are a blur. А одёжа на нём – уму помраченье. This one didn't think the gold was enough, so listen, he put stones on both of his shoes. Этому золота-то мало показалось, так он, слышь-ко, на обую камни насадил. And they're so strong that maybe they'll find one like him in ten years. Да такие сильные, что, может, в десять лет один такой найдут. You can tell right away he's a breeder. Сразу видать – заводчик это. That hare is babbling to the green-eyed one, but she barely even bats an eyelid, as if he weren't there at all. Лопочет тот заяц зеленоглазой-то, а она хоть бы бровью повела, будто его вовсе нет.

Tanya looks at this lady, marvels at her and only then notices: Танюшка глядит на эту барыню, дивится на неё и только тут заметила:

“But there are stones on it, my daddy!” – Ведь каменья-то на ней тятины! Tanya whined, and nothing happened. – сойкала Танюшка, и ничего не стало.

And the woman laughs: А женщина та посмеивается:

- I didn’t keep an eye on you, my dear! – Не доглядела, доченька! Don’t worry, you’ll keep an eye on her in time. Не тужи, по времени доглядишь.

Tanya, of course, asks: where is this place? Танюшка, конечно, доспрашивается – где это такое помещенье?

“And this,” he says, “is the royal palace.” – А это, – говорит, – царский дворец. That very chamber which is decorated with local malachite. Та самая палата, коя здешним малахитом изукрашена. Your late father mined it. Твой покойный отец его добывал-то.

- And who is this in the daddy’s attire and what kind of hare is this with her? – А это кто в тятиных уборах и какой это с ней заяц?

- Well, I won’t say that, you’ll find out soon enough. – Ну, этого не скажу, сама скоро узнаешь.

On the same day that Nastasya came home, this woman began to get ready for the journey. В тот же день, как пришла Настасья домой, эта женщина собираться в дорогу стала. She bowed low to her hostess, gave Tanya a bundle with silks and beads, then took out a tiny button. Поклонилась низенько хозяйке, подала Танюшке узелок с шелками да бисером, потом достала пуговку махонькую. It was either made of glass or of dumbo, trimmed with a simple edge. То ли она из стекла, то ли из дурмашка на простую грань обделана. She gave it to Tanya and said: Подаёт её Танюшке, да и говорит:

- Take this reminder from me, my dear. – Прими-ко, доченька, от меня памятку. Whenever you forget something at work or a difficult situation arises, look at this button. Как что забудешь по работе либо трудный случай подойдёт, погляди на эту пуговку. Here you will find your answer. Тут тебе ответ и будет.

She said so and left. Сказала так-то и ушла. That's all anyone saw of her. Только её и видели.

From that time on, Tanya became a craftswoman, and as she got older, she looked like a bride. С той вот поры Танюшка и стала мастерицей, а уж в годы входить стала, вовсе невестой глядит. The factory boys had their eyes calloused by Nastasya's windows, and were afraid to approach Tanya. Заводские парни о Настасьины окошки глаза обмозолили, а подступить к Танюшке боятся. You see, she is unkind, not cheerful, and where would a free woman marry a serf? Вишь, неласковая она, невесёлая, да и за крепостного где же вольная пойдёт. Who wants to put a noose on her? Кому охота петлю надевать?

In the manor house they also found out about Tanya because of her skill. В барском доме тоже проведали про Танюшку из-за мастерства-то её. They began to send to her. Подсылать к ней стали. They would dress a younger and smarter footman like a gentleman, give him a watch and chain and send him to Tanya, as if on some business. Лакея помоложе да поладнее оденут по-господски, часы с цепкой дадут и пошлютк Танюшке, будто за делом каким. They thought that the girl would take a fancy to such a young man. Думают, не обзарится ли девка на экого молодца. Then they could convert her. Тогда её обратать можно. Still, it was no use. Толку всё ж таки не выходило. Tanya would say that it was on business, and the other conversations of that footman would be ignored. Скажет Танюшка что по делу, а другие разговоры того лакея безо внимания. If he got tired of it, he would even arrange a mockery: Надоест, так ещё надсмешку подстроит:

- Go ahead, my dear, go ahead! – Ступай-ко, любезный, ступай! They're waiting, after all. Ждут ведь. They're probably afraid that your watch might wear out and the chain might slow down. Боятся, поди, как бы у тебя часы потом не изошли и цепка не помедела. Just look how calloused you are, out of practice. Вишь, без привычки-то как ты их мозолишь.

Well, for a footman or another master's servant these words are like boiling water for a dog. Ну, лакею или другому барскому служке эти слова, как собаке кипяток. He runs like a scalded cat, snorting to himself: Бежит как ошпаренный, фырчит про себя:

- Is this a girl? – Разве это девка? A stone statue, green-eyed! Статуй каменный, зеленоглазый! Will we find one like that! Такую ли найдём!

He snorts like that, but he himself is already overwhelmed. Фырчит так-то, а самого уж захлестнуло. Whoever is sent away cannot forget Tanya's beauty. Которого пошлют, забыть не может Танюшкину красоту. As if bewitched, he is drawn to that place - at least to pass by, to look in the window. Как приворожённого к тому месту тянет – хоть мимо пройти, в окошко поглядеть. On holidays, almost all the factory bachelors have business on that street. По праздникам чуть не всему заводскому холостяжнику дело на той улице. They beat a path right up to the windows, but Tanya doesn't even look. Дорогу у самых окошек проторили, а Танюшка и не глядит.

The neighbors have already started to reproach Nastasya: Суседки уж стали Настасью корить:

- Why is Tatyana acting so high? – Что это у тебя Татьяна шибко высоко себя повела? She has no girlfriends, she doesn’t want to look at guys. Подружек у ней нет, на парней глядеть не хочет. Is she waiting for the prince or is she getting ready to become Christ’s bride? Царевича-королевича ждёт аль в Христовы невесты ладится?

Nastasya only sighs at these conquests: Настасья на эти покоры только вздыхает:

– Oh, ladies, I don’t know myself. – Ой, бабоньки, и сама не ведаю. And so I had a clever girl, and this passing sorceress completely tormented her. И так-то у меня девка мудрёная была, а колдунья эта проходящая вконец её извела. You start talking to her, and she stares at her magic button – and is silent. Станешь ей говорить, а она уставится на свою колдовскую пуговку – и молчит. She would throw away this damned button, but it actually does her good. Так бы и выбросила эту проклятую пуговку, да по делу она ей на пользу. When she needs to change silk or something, she just looks at the button. Как шелка переменить или что, так в пуговку и глядит. She told me too, but my eyes have apparently become dull, I can’t see. Казала и мне, да у меня, видно, глаза тупы стали, не вижу. She would beat the girl, but, see, she’s a gold digger for us. Налупила бы девку, да, вишь, она у нас старательница. You could say that her work is the only thing we live on. Почитай, её работой только и живём. I think and think like this, and then I start crying. Думаю-думаю так-то, да и зареву. Well, then she will say: “Mommy, I know that my fate is here no. Ну, тогда она скажет: «Мамонька, ведь знаю я, что тут моей судьбы нет. I don’t welcome anyone and I don’t go to games. То никого и не привечаю и на игрища не хожу. Why do I needlessly drive people into melancholy? Что зря людей в тоску вгонять? And why am I sitting by the window, my work requires it. А что под окошком сижу, так работа моя того требует. Why are you coming to me? За что на меня приходишь? What bad have I done? Что я худого сделала?” So answer her! » Вот и ответь ей!

Well, they started living well after all. Ну, жить всё ж таки ладно стали. Tanya's handicrafts became fashionable. Танюшкино рукоделье на моду пошло. Not only at the factory or in our city, but in other places they found out about it, they send orders and pay a lot of money. Не то что в заводе аль в нашем городе, по другим местам про него узнали, заказы посылают и деньги платят немалые. It's time for a good man to earn so much. Доброму мужику впору столько-то заробить. But then misfortune befell them - a fire broke out. Только тут беда их и пристигла – пожар случился. And it happened at night. А ночью дело было. The drive, the carriage, the horse, the cow, all the gear - everything burned up. Пригон, завозня, лошадь, корова, снасть всяка – всё сгорело. They were left with only what they ran out in. С тем только и остались, в чём выскочили. However, Nastasya snatched the box in time. Шкатулку, однако, Настасья выхватила, успела-таки. The next day she said: На другой день говорит:

– It seems the end has come – I’ll have to sell the box. – Видно, край пришёл – придётся продать шкатулку.

The sons unanimously: Сыновья в один голос:

- Sell it, mommy. – Продавай, мамонька. Just don’t sell it too cheap. Не продешеви только.

Tanya glanced furtively at the button, and there the green-eyed one was looming – let them sell it. Танюшка украдкой на пуговку поглядела, а там зеленоглазая маячит – пущай продают. Tanya felt bitter, but what could she do? Горько стало Танюшке, а что поделаешь? Anyway, her father’s memento would go to that green-eyed one. Всё равно уйдёт отцова памятка этой зеленоглазой. She sighed and said: Вздохнула и говорит:

- If we're going to sell, then sell. – Продавать так продавать. - And she didn't even bother to look at those stones as she said goodbye. – И даже не стала на прощанье те камни глядеть. And it must be said - they've found shelter at the neighbors', where else can they lay out their things? И то сказать – у суседей приютились, где тут раскладываться.

They came up with the idea of selling it, and the merchants were already there. Придумали так – продать-то, а купцы уж тут как тут. Someone might have even set the fire himself to get hold of the box. Кто, может, сам и поджог-от подстроил, чтобы шкатулкой завладеть. They’re just a tiny little thing, they’ll scratch it! Тоже ведь народишко-то – ноготок, доцарапается! They see the kids have grown up – they’re offering more. Видят – робята подросли – больше дают. Five hundred there, seven hundred, one has reached a thousand. Пятьсот там, семьсот, один до тысячи дошёл. The money at the factory is considerable, they can make money with it. По заводу деньги немалые, можно на их обзавестись. Well, Nastasya still asked for two thousand. Ну, Настасья запросила всё ж таки две тысячи. So they go to her and dress up. Ходят, значит, к ней, рядятся. They throw in a little at a time, but they hide from each other, they can’t come to an agreement among themselves. Накидывают помаленьку, а сами друг от друга таятся, сговориться меж собой не могут. Look, such a piece of cake – not a single one wants to give it up. Вишь, кусок-от такой – ни одному отступиться неохота. While they were going around like this, a new clerk arrived in Polevaya. Пока они так-то ходили, в Полевую и приехал новый приказчик.

When they - the clerks - sit for a long time, and in those years they had some kind of transfer. Когда ведь они – приказчики-то – подолгу сидят, а в те годы им какой-то перевод случился. The stuffy goat, who was with Stepan, the old master in Krylatovsko dismissed because of the stench. Душно́́́го козла, который при Степане был, старый барин на Крылатовско за вонь отставил. Then there was Fried Butt. Потом был Жареной Зад. The workers put him on a blank. Рабочие его на болванку посадили. Then Severian Uboytsa took over. Тут заступил Северьян Убойца. The Mistress of the Copper Mountain again threw this one into the void. Этого опять Хозяйка Медной горы в пусту породу перекинула. There were two or three more of them, and then this one arrived. Там ещё двое ли, трое каких-то были, а потом и приехал этот.

They say he was from foreign lands, and seemed to speak all sorts of languages, but his Russian was worse. Он, сказывают, из чужестранных земель был, на всяких языках будто говорил, а по-русски похуже. He only pronounced one word clearly: porot' (flog). Чисто-то выговаривал одно – пороть. So condescendingly, with a drawl: parot' (paro-t'). Свысока так, с растяжкой – па-роть. Whatever shortcomings they talk to him about, he shouts one thing: parot' (paro-t')! О какой недостаче ему заговорят, одно кричит: пароть! They nicknamed him Parotey Его Паротей и прозвали.

In fact, this Parotya wasn't that skinny. На деле этот Паротя не шибко худой был. He might have yelled, but he didn't drive people to the fire department. Он хоть кричал, а вовсе народ на пожарну не гонял. The local brazens didn't care at all. Тамошним охлестышам вовсе и дела не стало. The people sighed a little at this Parotya. Вздохнул маленько народ при этомПароте.

Here, you see, is the thing. Тут, вишь, штука-то в чём. The old master by that time had become quite frail, he could barely move his legs. Старый барин к той поре вовсе утлый стал, еле ногами перебирал. He decided to marry his son to some countess or something. Он и придумал сына женить на какой-то там графине ли, что ли. Well, this young master had a mistress, and he was very attached to her. Ну, а у этого молодого барина была полюбовница, и он к ей большую приверженность имел. What to do? Как делу быть? It’s still awkward. Неловко всё ж таки. What will the new matchmakers say? Что новые сватовья скажут? So the old master began to negotiate that woman – his son’s mistress – in marriage with the musician. Вот старый барин и стал сговаривать ту женщину – сынову-то полюбовницу – за музыканта. This musician worked for the master. У барина же этот музыкант служил. He taught the children music and foreign conversation, as was customary according to their position. Робятишек на музыках обучал и так разговору чужестранному, как ведётся по ихнему положению.

“Why should you live like this with such a bad reputation? Get married.” – Чем, – говорит, – тебе так-то жить на худой славе, выходи-ко ты замуж. I’ll give you a dowry, and I’ll send your husband as a clerk to Polevoy. Приданым тебя оделю, а мужа приказчиком в Полевую пошлю. The business is headed there, just let him keep the people stricter. Там дело направлено, пущай только построже народ держит. It’s probably enough that he’s a musician. Хватит, поди, на это толку, что хоть и музыкант. And you’ll live better than the best with him in Polevoy. А ты с ним лучше лучшего проживёшь в Полевой-то. You’ll be the first person, so to speak. Первый человек, можно сказать, будешь. Honor to you, respect from everyone. Почёт тебе, уважение от всякого. What’s wrong with that? Чем плохо?

The butterfly turned out to be a collusive one. Бабочка сговорная оказалась. Either she was at odds with the young master, or she had a trick up her sleeve. То ли она в рассорке с молодым барином была, то ли хитрость поимела.

“I’ve had this dream for a long time,” she says, “but I didn’t dare say it.” – Давно, – говорит, – об этом мечтанье имела, да сказать не насмелилась.

Well, the musician, of course, was stubborn at first: Ну, музыкант, конечно, сперва упёрся:

“I don’t want to,” she has a very bad reputation, she’s supposedly a slut. – Не желаю, – шибко про неё худа слава, потаскуха вроде.

Only the master is a cunning old man. Только барин – старичонко хитрой. It was not for nothing that he acquired factories. Недаром заводы нажил. He quickly broke that musician. Живо обломал этого музыканта. He threatened him with something, or flattered him, or got him drunk - their business, but soon they celebrated the wedding, and the young people went to Polevaya. Припугнул чем, али улестил, либо подпоил – ихнее дело, только вскорости свадьбу справили, и молодые поехали в Полевую. So Parotya appeared in our factory. Так вот Паротя и появился в нашем заводе. He only lived for a short time, but otherwise - what's the point of talking - he was not a harmful person. Недолго только прожил, а так – что зря говорить – человек не вредный. Then, when Poltora Khari took his place - from his factory people, they even pitied this Parotya. Потом, как Полторы Хари вместо его заступил – из своих заводских, так жалели даже этого Паротю.

Parotya arrived with his wife just at the time when the merchants were courting Nastasya. Приехал с женой Паротя как раз в ту пору, как купцы Настасью обхаживали. Parotya's woman was also a handsome woman. Паротина баба тоже видная была. White and rosy - in a word, a mistress. Белая да румяная – однем словом, полюбовница. I bet she was too thin, so that the master would not take her. Небось худу-тобы не взял барин. He, too, probably, was choosing! Тоже, поди, выбирал! So this Parotya's wife heard that the box was being sold. Вот эта Паротина жена и прослышала – шкатулку продают. "Let me see," she thought, "maybe it's something really worthwhile." «Дай-ко, – думает, – посмотрю, может, всамделе стоящее что». She got ready quickly and rolled up to Nastasya. Живёхонькосрядилась и прикатила к Настасье. After all, the factory horses are always ready for them! Им ведь лошадки-то заводские завсегда готовы!

“Come on, my dear,” she says, “show me what kind of stones you’re selling?” – Ну-ко, – говорит, – милая, покажи, какие такие камешки продаёшь?

Nastasya took out the box and showed it. Настасья достала шкатулку, показывает. Parotina's wife's eyes darted around. У Паротиной бабы и глаза забегали. She, listen, was brought up in St. Petersburg, had been to various foreign countries with a young master, and had an eye for these outfits. Она, слышь-ко, в Сам-Петербурхе воспитывалась, в заграницах разных с молодым барином бывала, толк в этих нарядах имела. "What is this," she thought, "is this?" «Что же это, – думает, – такое? The queen herself doesn't have such jewelry, and here we are - in Polevoy, with the fire victims! У самой царицы эдаких украшениев нет, а тут на-ко – в Полевой, у погорельцев! I hope this purchase doesn't fall through." Как бы только не сорвалась покупочка».

“How much,” he asks, “are you asking for?” – Сколько, – спрашивает, – просишь?

Nastasya says: Настасья говорит:

– I’d like to take two thousand. – Две бы тысячи охота взять.

The lady dressed up for appearances and said: Барыня порядилась для прилику, да и говорит:

- Well, my dear, get ready! – Ну, милая, собирайся! Let's go to my place with the box. Поедем ко мне со шкатулкой. You'll get your money in full there. Там деньги сполна получишь.

Nastasya, however, did not give in to this. Настасья, однако, на это не подалась.

“We,” he says, “don’t have such a custom of bread going around in our belly.” – У нас, – говорит, – такого обычая нет, чтобы хлеб за брюхом ходил. Bring money – the box is yours. Принесёшь деньги – шкатулка твоя.

The lady sees – look at this woman – she quickly gets hold of the money, and she punishes: Барыня видит – вон какая женщина, – живо скрутилась за деньгами, а сама наказывает:

- My dear, please don’t sell the box. – Ты уж, милая, не продавай шкатулку.

Nastasya answers: Настасья отвечает:

- This is in hope. – Это будь в надежде. You will not go back on your word. От своего слова не отопрусь. I will wait until the evening, and then it’s my will. До вечера ждать буду, а дальше моя воля.

Parotin's wife left, and the merchants all came running at once. Уехала Паротина жена, а купцы-то и набежали все разом. They, you see, were watching. Они, вишь, следили. They ask: Спрашивают:

- Well, how is it? – Ну, как?

“I sold it,” Nastasya replies. – Запродала, – отвечает Настасья.

- For how much? – За сколь?

- For two, as she said. – За две, как назначила.

- What are you doing, - they shout, - have you decided what to do? – Что ты, – кричат, – ума решилась али что? You are handing it over to strangers and refusing it to your own! В чужие руки отдаёшь, а своим отказываешь! - And let's raise the price. – И давай-ко цену набавлять.

Well, Nastasya didn't take the bait. Ну, Настасья на эту удочку не клюнула.

“This,” he says, “is something you are accustomed to doing with words, but I have never had to do that. – Это, – говорит, – вам привышно дело в словах вертеться, а мне не доводилось. I gave the woman hope, and that’s the end of the conversation!” Обнадёжила женщину, и разговору конец!

Parotin's woman turned around sharply. Паротина баба крутехонько обернулась. She brought the money, passed it from hand to hand, picked up the box and headed home. Привезла деньги, передала из ручки в ручку, подхватила шкатулку и айда домой. Just as she was on the threshold, Tanya was coming towards her. Только на порог, а навстречу Танюшка. She, you see, had gone somewhere, and this whole sale had taken place without her. Она, вишь, куда-то ходила, и вся эта продажа без неё была. She saw some lady with a box. Видит – барыня какая-то и со шкатулкой. Tanya stared at her, as if to say, she's not the same one she saw then. Уставилась на неё Танюшка – дескать, не та ведь, какую тогда видела. And Parotin's wife stared even more. А Паротина жена пуще того воззрилась.

- What kind of obsession is this? – Что за наваждение? Whose is it? Чья такая? – he asks. – спрашивает.

“People call me my daughter,” Nastasya replies. – Дочерью люди зовут, – отвечает Настасья. “I am the very heir to the box you bought.” – Самая как есть наследница шкатулки-то, кою ты купила. I wouldn’t have sold it if it hadn’t been for the end. Не продала бы, кабы не край пришёл. I loved to play with these decorations since I was little. С малолетства любила этими уборами играть. She plays and praises them – how warm and nice they are. Играет да нахваливает – как-де от них тепло да хорошо. But what can I say about that! Да что об этом говорить! What’s fallen from the cart is lost! Что с возу пало – то пропало!

“It’s in vain, my dear, that you think so,” says Parotina’s woman. – Напрасно, милая, так думаешь, – говорит Паротина баба. “I’ll find a place for these stones.” – Найду я местичко этим каменьям. And to herself she thinks: “It’s good that this green-eyed one doesn’t feel her own power. – А про себя думает: «Хорошо, что эта зеленоглазая силы своей не чует. If such a one showed up in St. Petersburg, she would twist the tsars around her neck. Покажись такая в Сам-Петербурхе, царями бы вертела. It’s necessary – my fool Turchaninov didn’t see her.” Надо – мой-то дурачок Турчанинов её не увидал».

And with that we parted. С тем и разошлись.

Parotin's wife, when she arrived home, bragged: Паротина жена, как приехала домой, похвасталась:

- Now, my dear friend, I don’t need you or the Turchaninovs. – Теперь, друг любезный, я не то что тобой, и Турчаниновым не понуждаюсь. If anything happens, goodbye! Чуть что – до свиданья! I’ll go to St. Petersburg or, even better, abroad, I’ll sell the box and buy two dozen men like you, if the need arises. Уеду в Сам-Петербурх либо, того лучше, в заграницу, продам шкатулочку и таких-то мужей, как ты, две дюжины куплю, коли надобность случится.

She bragged, but she still wanted to show off her new purchase. Похвасталась, а показать на себе новокупку всё ж таки охота. Well, what a woman! Ну, как – женщина! She ran to the mirror and the first thing she did was put on the headband. Подбежала к зеркалу и первым делом наголовник пристроила. - Oh, oh, what's going on! – Ой, ой, что такое! - I can't stand it - she's twisting and tearing my hair. – Терпенья нет – крутит и дерёт волосы-то. I barely managed to straighten it out. Еле выпростала. And she can't stop. А неймётся. She put on earrings - my earlobes almost broke. Серьги надела – чуть мочки не разорвало. She put a ring on her finger - it froze, I barely got it off with soap. Палец в перстень сунула – заковало, еле с мылом стащила. Her husband chuckles: she's obviously not the kind of person to wear them! Муж посмеивается: не таким, видно, носить!

And she thinks: “What is this thing? А она думает: «Что за штука? I need to go to the city and show it to the master. Надо в город ехать, мастеру показать. He will fit it as needed, just don’t change the stones.” Подгонит как надо, только бы камни не подменил».

No sooner said than done. Сказано – сделано. The next morning she drove off. На другой день с утра укатила. It wasn't far on the factory troika. На заводской-то тройке ведь недалеко. She found out who the most reliable craftsman was and went to him. Узнала, какой самый надёжный мастер, – и к нему. The craftsman was very old, but an expert in his field. Мастер старый-престарый, а по своему делу дока. He looked at the box and asked who it was bought from. Оглядел шкатулку, спрашивает, у кого куплено. The lady told him what she knew. Барыня рассказала, что знала. The craftsman looked at the box again, but didn't even glance at the stones. Оглядел ещё раз мастер шкатулку, а на камни и не взглянул даже.

“I won’t take it on,” he says, “give us whatever you want.” – Не возьмусь, – говорит, – что хошь давайте. This isn’t the work of local craftsmen. Не здешних это мастеров работа. It’s not convenient for us to compete with them. Нам несподручно с ними тягаться.

The lady, of course, didn't understand what the big deal was, snorted and ran off to the other craftsmen. Барыня, конечно, не поняла, в чём тут закорючка, фыркнула и побежала к другим мастерам. But everyone seemed to have agreed: they'd look at the box, admire it, but not look at the stones and flatly refuse to work. Только все как сговорились: оглядят шкатулку, полюбуются, а на камни не смотрят и от работы наотрез отказываются. Then the lady resorted to trickery, saying that she'd brought the box from St. Petersburg. Барыня тогда на хитрости пошла, говорит, что эту шкатулку из Сам-Петербурху привезла. That's where they made everything. Там всё и делали. Well, the craftsman she was weaving it for just laughed. Ну, мастер, которому она это плела, только рассмеялся.

“I know,” he says, “where the box was made, and I’ve heard a lot about the master.” – Знаю, – говорит, – в каком месте шкатулка делана, и про мастера много наслышан. “All of us can’t compete with him.” Тягаться с ним всем нашим не по плечу. “Whatever the master fits for one person won’t work for another, do whatever you want.” На одного кого тот мастер подгоняет, другому не подойдёт, что хошь делай.

The lady didn't understand everything here either, she only understood that something was wrong, the masters were afraid of someone. Барыня и тут не поняла всего-то, только то и уразумела – неладно дело, боятся кого-то мастера. She remembered that the old mistress had said that her daughter loved to put these decorations on herself. Припомнила, что старая хозяйка сказывала, будто дочь любила эти уборы на себя надевать.

“Weren’t they driven by this green-eyed one? «Не по этой ли зеленоглазой подгонялись? What a disaster! Вот беда-то!” »

Then he translates it again in his mind: Потом опять переводит в уме:

“What do I care! «Да мне-то что! I’ll sell it to any rich fool. Продам какой ни есть богатой дуре. Let her suffer, but I’ll still have the money! Пущай мается, а денежки у меня будут!” And with that she left for Polevaya. » С этим и уехала в Полевую.

She arrived, and there was news: they received a message - the old master ordered a long life. Приехала, а там новость: весточку получили – старый барин приказал долго жить. He had arranged things cunningly with Parotya, but death outwitted him - just went and struck. Хитренько с Паротей-то он устроил, а смерть его перехитрила – взяла и стукнула. He did not have time to marry his son, and now he has become the complete master. Сына так и не успел женить, и он теперь полным хозяином стал. After a short time, Parotya's wife received a letter. Через малое время Паротина жена получила писёмышко. So and so, my dear, on the spring water I will come to show myself at the factories and take you away, and we will caulk your musician somewhere. Так и так, моя любезная, по вешней воде приеду на заводах показаться и тебя увезу, а музыканта твоего куда-нибудь законопатим. Parotya somehow found out about this, made a noise and shout. Паротя про это как-то узнал, шум-крик поднял. It's a shame, you see, for him in front of the people. Обидно, вишь, ему перед народом-то. After all, he is a clerk, and now look what happens - they take away his wife. Как-никак приказчик, а тут вон что – жену отбирают. He began to drink heavily. Сильно выпивать стал. With the employees, of course. Со служащими, конечно. They are happy to try a freebie. Они рады стараться на даровщинку-то. Once upon a time we were feasting. Вот раз пировали. One of those drunkards started bragging: Кто-то из этих запивох и похвастай:

“We have a beauty growing up in our factory; you won’t find another one like her anytime soon.” – Выросла-де у нас в заводе красавица, другую такую не скоро сыщешь.

Parotya asks: Паротя и спрашивает:

- Whose is it? – Чья такая? Where does it live? В котором месте живёт?

Well, they told him and mentioned the box - your wife bought the box from this family. Ну, ему рассказали и про шкатулку помянули – в этой-де семье ваша жена шкатулку покупала.

Parotya says: Паротя и говорит:

– I’d like to see it. – Поглядеть бы.

And the drunkards found something to do: А у запивох и заделье нашлось:

– We’ll go right now and check if they built the new hut well. – Хоть сейчас пойдём – освидетельствовать, ладно ли они новую избу поставили. The family, although free, lives on the factory land. Семья, хоть из вольных, а на заводской земле живут. If anything happens, they can be put under pressure. В случае чего и прижать можно.

Two or three went with this Parotya. Пошли двое ли, трое с этим Паротей. They dragged the chain, let's take measurements, whether Nastasya had cut herself into someone else's estate, whether the tops were sticking out between the posts. Цепь притащили, давай промер делать, не зарезалась ли Настасья в чужую усадьбу, выходят ли вершки меж столбами. In a word, they are looking for someone. Подыскиваются, однем словом. Then they go into the hut, and Tanya was just alone. Потом заходят в избу, а Танюшка как раз одна была. Parotya looked at her and was speechless. Глянул на неё Паротя и слова потерял. Well, I have never seen such beauty in any land. Ну, ни в каких землях такой красоты не видывал. He stands there like a fool, and she sits there - keeping quiet, as if the matter does not concern her. Стоит как дурак, а она сидит – помалкивает, будто её дело не касается. Then Parotya walked away a little, began to ask: Потом отошёл малость Паротя, стал спрашивать:

- What are you doing? – Что поделываете?

Tanya says: Танюшка говорит:

“I sew to order,” she said, and showed off her work. – По заказу шью, – и работу свою показала.

“Can I,” says Parotya, “place an order?” – Мне, – говорит Паротя, – можно заказ сделать?

- Why not, if we can agree on the price. – Отчего же нет, коли в цене сойдёмся.

“Can you,” Parotya asks again, “embroider a patret for me in silk?” – Можете, – спрашивает опять Паротя, – мне с себя патрет шелками вышить?

Tanyushka quietly looked at the button, and there the green-eyed girl gave her a sign - take the order! Танюшка потихоньку на пуговку поглядела, а там зеленоглазая ей знак подаёт – бери-де заказ! - and pointed her finger at herself. – и на себя пальцем указывает. Tanyushka answered: Танюшка и отвечает:

“I won’t embroider my own patret, but I have in mind a woman in expensive stones, in a queen’s dress, I can embroider that one.” – Свой патрет не буду, а есть у меня на примете женщина одна в дорогих каменьях, в царицыном платье, эту вышить могу. But such work will not be cheap. Только недёшево будет стоить такая работа.

“Don’t doubt it,” he says, “I’ll pay you a hundred or two hundred rubles, as long as there’s a resemblance to you.” – Об этом, – говорит, – не сумлевайтесь, хоть сто, хоть двести рублей заплачу, лишь бы сходственность с вами была.

“In the face,” he answers, “there will be a resemblance, but the clothes are different.” – В лице, – отвечает, – сходственность будет, а одёжа другая.

They agreed on a hundred rubles. Срядились за сто рублей. Tanya set a deadline - in a month. Танюшка и срок назначила – через месяц. Only Parotya would pop in every now and then, pretending to inquire about the order, but he had something completely different in mind. Только Паротя нет-нет и забежит, будто о заказе узнать, а у самого вовсе не то на уме. He was also besotted, but Tanya didn’t even notice. Тоже обахмурило его, а Танюшка ровно и вовсе не замечает. He’d say two or three words, and that was it. Скажет два-три слова, и весь разговор. The drunkards Parotin began to make fun of him: Запивохи-то Паротины подсмеиваться над ним стали:

- It won’t break off here. – Тут-де не отломится. You’re shaking your boots in vain! Зря сапоги треплешь!

Well, look, Tanya has embroidered that patret. Ну, вот, вышила Танюшка тот патрет. Parotya looks – ugh, my God! Глядит Паротя – фу-ты, боже мой! But it’s she herself, adorned with clothes and stones! да ведь это она самая и есть, одёжой да каменьями изукрашенная! Of course, she hands over three hundred-ruble notes, but Tanya didn’t take two. Подаёт, конечно, три сотенных билета, только Танюшка два-то не взяла.

“We are not used to accepting gifts,” he says. – Не привышны, – говорит, – мы подарки-то принимать. We earn our living by our labor. Трудами кормимся.

Parotya ran home, admired the portrait, and kept it secretly from his wife. Прибежал Паротя домой, любуется на патрет, а от жены впотай держит. He began to feast less, and began to delve a little into the factory business. Пировать меньше стал, в заводское дело вникать мало-мало начал.

In the spring a young master came to the factories. Весной приехал на заводы молодой барин. He rolled into Polevoy. В Полевую прикатил. The people were rounded up, a service was held, and then the tontsi-bells began to ring in the master's house. Народ согнали, молебен отслужили, и потом в господском доме тонцы-звонцы пошли. Two barrels of wine were also rolled out for the people - to commemorate the old master and congratulate the new one. Народу тоже две бочки вина выкатили – помянуть старого, проздравить нового барина. So, they set the tone. Затравку, значит, сделали. The Turchaninovs were masters of all this. На это всё Турчаниновы мастера были. Once you fill the master's glass with ten of your own, it will seem like God knows what kind of holiday, but in reality it turns out that you washed your last kopecks and it was all for nothing. Как зальёшь господскую чарку десятком своих, так и невесть какой праздник покажется, а на поверку выйдет – последние копейки умыл и вовсе ни к чему. The next day the people went to work, and in the master's house there was another feast. На другой день народ на работу, а в господском дому опять пировля. And so it went. Да так и пошло. They slept for a while and then started partying again. Поспят сколько да опять за гулянку. Well, there they go boating, ride horses into the forest, strum music, and You never know. Ну, там, на лодках катаются, на лошадях в лес ездят, на музыках бренчат, да мало ли. And Parotya is drunk all the time. А Паротя всё время пьяной. The master deliberately assigned him the most dashing drunkards - to pump him up to capacity! Нарочно к нему барин самых залихватских питухов поставил – накачивай-де до отказу! Well, they try to curry favor with the new master. Ну, те и стараются новому барину подслужиться.

Parotya, even though he’s drunk, senses where things are heading. Паротя хоть пьяной, а чует, к чему дело клонится. He feels awkward in front of the guests. Ему перед гостями неловко. He says at the table, in front of everyone: Он и говорит за столом, при всех:

– I don’t care that Master Turchaninov wants to take my wife away from me. – Это мне безо внимания, что барин Турчанинов хочет у меня жену увезти. Let him get lucky! Пущай повезёт! I don’t need someone like that. Мне такую не надо. I have someone like that! У меня вот кто есть! – And he takes that silk passport out of his pocket. – Да и достаёт из кармана тот шёлковый патрет. Everyone gasped, but Parotina’s woman couldn’t even close her mouth. Все так и ахнули, а Паротина баба и рот закрыть не может. The master also stared at her. Барин тоже въелся глазами-то. He became curious. Любопытно ему стало.

- Who is she? – Кто такая? - she asks. – спрашивает.

The guy just laughs: Паротя знай похохатывает:

– The table is full of gold, and I won’t even say that! – Полон стол золота насыпь – и то не скажу!

Well, how could you not say so, when the factory workers immediately recognized Tanya. Ну, а как не скажешь, коли заводские сразу Танюшку признали. One in front of the other they try to explain to the master. Один перед другим стараются – барину объясняют. Parotina's woman with her hands and feet: Паротина баба руками-ногами:

- What are you saying! – Что вы! What are you saying! Что вы! What nonsense are you talking! Околесицу этаку городите! Where did that factory girl get such a dress and such expensive stones? Откуда у заводской девки платье такое да ещё каменья дорогие? And this husband brought this patret from abroad. А патрет этот муж из-за границы привёз. He showed it to me even before the wedding. Ещё до свадьбы мне показывал. Now, when he’s drunk, you never know what he’ll say. Теперь с пьяных-то глаз мало ли что сплетёт. He won’t remember himself soon. Себя скоро помнить не будет. Look at him all swollen! Ишь опух весь!

Parotya sees that his wife is not very happy, so he starts to scold her: Паротя видит, что жене шибко не мило, он и давай чехвостить:

– You are a stinker, a stinker! – Страмина ты, страмина! Why are you braiding your hair, throwing sand in the master’s eyes! Что ты косоплётки плетёшь, барину в глаза песком бросашь! What patret did I show you? Какой я тебе патрет показывал? It was sewn for me here. Здесь мне его шили. That same girl they are talking about. Та самая девушка, про которую они вон говорят. About the dress – I won’t lie – I don’t know. Насчёт платья – лгать не буду – не знаю. You can wear any dress you want. Платье какое хошь надеть можно. And they had stones. А камни у них были. Now you have them locked in your closet. Теперь у тебя в шкапу заперты. You bought them yourself for two thousand, but couldn’t wear them. Сама же их купила за две тысячи, да надеть не смогла. Apparently, a Circassian saddle doesn’t suit a cow. Видно, не подходит корове черкасско седло. The whole factory knows about the purchase! Весь завод про покупку-то знает!

As soon as the master heard about the stones, he immediately: Барин как услышал про камни, так сейчас же:

- Come on, show me! – Ну-ко, покажи!

He, listen, was a bit of a weakling, a spendthrift. Он, слышь-ко, малоумненький был, мотоватый. In a word, an heir. Однем словом, наследник. He had a strong passion for stones. К камням-то сильное пристрастие имел. He had nothing to show off - as they say, neither his height nor his voice - so at least he used stones. Щегольнуть ему было нечем, – как говорится, ни росту, ни голосу, – так хоть каменьями. Wherever he heard about a good stone, he could buy it right away. Где ни прослышит про хороший камень, сейчас купить ладится. And he knew a lot about stones, even though he wasn’t very smart. И толк в камнях знал, даром что не шибко умный.

Parotina's woman sees - there's nothing to be done - she brought the box. Паротина баба видит – делать нечего, – принесла шкатулку. The master looked and immediately: Барин взглянул и сразу:

- How much? – Сколько?

And she smashed it down to a pulp. Та и бухнула вовсе неслыханно. The master dressed up. Барин рядиться. They agreed on half, and the master signed the loan paper: you see, he didn’t have any money with him. На половине сошлись, и заёмную бумагу барин подписал: не было, вишь, денег-то с собой. The master put the box on the table in front of him and said: Поставил барин перед собой шкатулку на стол, да и говорит:

– Call that girl we were talking about. – Позовите-ко эту девку, про которую разговор.

They ran for Tanya. Сбегали за Танюшкой. She was fine, she went straight away, thinking how big the order was. Она ничего, сразу пошла, – думала, заказ какой большой. She comes into the room, and there is a lot of people there, and in the middle is the same hare that she saw then. Приходит в комнату, а там народу полно и посредине тот самый заяц, которого она тогда видела. In front of this hare is a box - a gift from her father. Перед этим зайцем шкатулка – отцово подаренье. Tanya immediately recognized the master and asks: Танюшка сразу признала барина и спрашивает:

- Why did you call? – Зачем звали?

The master couldn’t even say a word. Барин и слова сказать не может. He stared at her, and that was it. Уставился на неё, да и всё. Then he finally found a conversation: Потом всё ж таки нашёл разговор:

- Your stones? – Ваши камни?

“They were ours, now they’re theirs,” she said, pointing at Parotin’s wife. – Были наши, теперь вон ихние, – и показала на Паротину жену.

“They’re mine now,” the master boasted. – Мои теперь, – похвалился барин.

- It's your business. – Это дело ваше.

– Do you want me to give it back? – А хошь, подарю обратно?

– There is nothing to give in return. – Отдаривать нечем.

- Well, can you try them on yourself? – Ну, а примерить на себя ты их можешь? I want to see how these stones look on a person. Взглянуть мне охота, как эти камни на человеке придутся.

“That,” Tanya answers, “is possible.” – Это, – отвечает Танюшка, – можно.

She took the box, sorted out the decorations, as usual, and quickly put them in place. Взяла шкатулку, разобрала уборы, – привычно дело, и живо их к месту пристроила. The master looks and only gasps. Барин глядит и только ахает. Oh yes, oh, there is no more to say. Ах да ах, больше и речей нет. Tanyushka stood in the decorations and asked: Танюшка постояла в уборе-то и спрашивает:

- Have you looked? – Поглядели? Will it be? Будет? I don’t just stand here for fun – I have work to do. Мне ведь не от простой поры тут стоять – работа есть.

The master is here in front of everyone and says: Барин тут при всех и говорит:

– Marry me. – Выходи за меня замуж. Do you agree? Согласна?

Tanya just grinned: Танюшка только усмехнулась:

– It would not be fitting for a master to say such a thing. – Не под стать бы ровно барину такое говорить. – She took off her attire and left. – Сняла уборы и ушла. But the master did not leave her alone. Только барин не отстаёт. The next day he came to ask for her hand in marriage. На другой день свататься приехал. He begged and pleaded with Nastasya: give me your daughter in marriage. Просит-молит Настасью-то: отдай за меня дочь.

Nastasya says: Настасья говорит:

“I don’t take away her freedom, as she wants, but in my opinion, it’s not suitable.” – Я с неё воли не снимаю, как она хочет, а по-моему – будто не подходит.

Tanya listened and listened, and said: Танюшка слушала-слушала, да и молвит:

- That's not it... I heard that in the royal palace there is a chamber lined with malachite from the spoils of a wild animal. – Вот что, не то… Слышала я, будто в царском дворце есть палата, малахитом тятиной добычи обделанная. Now, if you show me the queen in this chamber, then I will marry you. Вот если ты в этой палате царицу мне покажешь – тогда выйду затебя замуж.

The master, of course, agrees to everything. Барин, конечно, на всё согласен. He immediately began to get ready to go to Saint Petersburg and invited Tanya to go with him – he says, I’ll provide you with horses. Сейчас же в Сам-Петербурх стал собираться и Танюшку с собой зовёт – лошадей, говорит, тебе предоставлю. And Tanya replies: А Танюшка отвечает:

– According to our ritual, the bride doesn’t ride the groom’s horses to the altar, and we’re still nobody. – По нашему-то обряду и к венцу на жениховых лошадях невеста не ездит, а мы ведь ещё никто. We’ll talk about this later, after you’ve fulfilled your promise. Потом уж об этом говорить будем, как ты своё обещанье выполнишь.

“When,” he asks, “will you be in Saint Petersburg?” – Когда же, – спрашивает, – ты в Сам-Петербурхе будешь?

“I’ll definitely be there by the Intercession,” he says. – К Покрову, – говорит, – непременно буду. Don’t doubt it, but for now, leave here. Об этом не сумлевайся, а пока уезжай отсюда.

The master left, of course, without Parotin's wife, he doesn't even look at her. Барин уехал, Паротину жену, конечно, не взял, не глядит даже на неё. When he arrived home in Saint Petersburg, he started telling the whole city about the stones and his bride. Как домой в Сам-Петербурх-от приехал, давай по всему городу славить про камни и про свою невесту. He showed the box to many. Многим шкатулку-то показывал. Well, they were very curious to see the bride. Ну, сильно залюбопытствовали невесту посмотреть. By autumn, the master had prepared an apartment for Tanya, brought all sorts of dresses and shoes, and she sent a message - here she is, living with such and such a widow on the very outskirts. К осеням-то барин квартиру Танюшке приготовил, платьев всяких навёз, обую, а она весточку и прислала, – тут она, живёт у такой-то вдовы на самой окраине.

Master, of course, go there right now: Барин, конечно, сейчас же туда:

- What are you saying! – Что вы! Is it even possible to live here? Мысленное ли дело тут проживать? The quarters are prepared, first class! Квартерка приготовлена, первый сорт!

And Tanya answers: А Танюшка отвечает:

– I’m fine here too. – Мне и тут хорошо.

The rumor about the stones and the Turkish bride reached the queen. Слух про каменья да турчаниновску невесту и до царицы дошёл. She said: Она и говорит:

– Let Turchaninov show me his bride. – Пущай-ко Турчанинов покажет мне свою невесту. They’re lying a lot about her. Что-то много про неё врут.

The master said to Tanyushka, “You need to get ready.” Барин к Танюшке, – дескать, приготовиться надо. Sew an outfit that will be suitable for the palace, put on stones from the malachite box. Наряд такой сшить, чтобы во дворец можно, камни из малахитовой шкатулки надеть. Tanyushka replies: Танюшка отвечает:

– The outfit is not your concern, and I will take the stones on loan. – О наряде не твоя печаль, а камни возьму на подержанье. And be careful, don’t even think about sending horses for me. Да смотри не вздумай за мной лошадей посылать. I will use my own. На своих буду. Just wait for me at the porch, in the palace. Жди только меня у крылечка, во дворце-то.

The master thinks, “Where did she get the horses?” Барин думает, – откуда у ней лошади? “Where is the palace dress?” где платье дворцовское? – but he still didn’t dare ask. – а спрашивать всё ж таки не насмелился.

So they started getting ready for the palace. Вот стали во дворец собираться. They all rode up on horses, dressed in silks and velvets. На лошадях все подъезжают, в шелках да бархатах. Turchaninov, the master, was hanging around the porch early in the morning, waiting for his bride. Турчанинов-барин спозаранку у крыльца вертится – невесту свою поджидает. The others were also curious to look at her, so they stopped right there. Другим тоже любопытно на неё поглядеть, – тут же остановились. And Tanyushka put on her jewels, tied a scarf around her head like a factory hand, threw on her fur coat, and walked quietly. А Танюшка надела каменья, подвязалась платочком по-заводски, шубейку свою накинула и идёт себе потихонечку. Well, the people—where did she come from? Ну, народ – откуда такая?—came in droves after her. – валом за ней валит. Tanyushka approached the palace, but the Tsar’s lackeys wouldn’t let her in—it wasn’t allowed, they said, for factory workers. Подошла Танюшка ко дворцу, а царские лакеи не пущают – не дозволено, говорят, заводским-то. Turchaninov, the master, saw Tanyushka from afar, but he was ashamed in front of his own people that his bride was on foot, and in such a fur coat, he took it and hid. Турчанинов-барин издаля Танюшку завидел, только ему перед своими-то стыдно, что его невеста пешком, да ещё в экой шубейке, он взял да и спрятался. Tanya then opened her fur coat, the footmen looked - what a dress! Танюшка тут распахнула шубейку, лакеи глядят – платье-то! The queen doesn’t have one like that! У царицы такого нет! - they let her in right away. – сразу пустили.

And when Tanya took off her headscarf and fur coat, everyone around gasped: А как Танюшка сняла платочек да шубейку, все кругом сахнули:

- Whose queen is she? – Чья такая? What lands are you the queen of? Каких земель царица?

And Master Turchaninov was right there. А барин Турчанинов тут как тут.

“My bride,” he says. – Моя невеста, – говорит.

Tanya looked at him sternly: Танюшка эдак строго на него поглядела:

- We'll see about that later! – Это ещё вперёд поглядим! Why did you deceive me and not wait for me at the porch? Пошто ты меня обманул – у крылечка не дождался?

The master is back and forth, - a mistake has occurred. Барин туда-сюда, – оплошка-де вышла. Please forgive me. Извини, пожалуйста.

They went to the royal chambers, where they were ordered. Пошли они в палаты царские, куда было велено. Tanyushka looks - it’s not the right place. Глядит Танюшка – не то место. She asked Turchaninov the master even more sternly: Ещё строже спросила Турчанинова-барина:

- What kind of deception is this? – Это ещё что за обман? I told you that in that chamber, which is lined with malachite of duck work! Сказано тебе, что в той палате, которая малахитом тятиной работы обделана! - And she walked through the palace as if at home. – И пошла по дворцу-то, как дома. And the senators, generals and others followed her. А сенаторы, генералы и протчи за ней.

- What is it, they say? – Что, дескать, такое? Apparently, they ordered it there. Видно, туда велено.

There were a whole bunch of people, and everyone couldn't take their eyes off Tanya, and she stood right next to the malachite wall and waited. Народу набралось полным-полно, и все глаз с Танюшки не сводят, а она стала к самой малахитовой стенке и ждёт. Turchaninov, of course, was right there. Турчанинов, конечно, тут же. He was babbling to her that something was wrong, that the queen hadn't ordered her to wait in this room. Лопочет ей, что ведь неладно, не в этом помещенье царица дожидаться велела. And Tanya stood there calmly, barely raising an eyebrow, as if the master wasn't there at all. А Танюшка стоит спокойнёшенько, хоть бы бровью повела, будто барина вовсе нет.

The queen went into the appointed room. Царица вышла в комнату-то, куда назначено. She looks - no one is there. Глядит – никого нет. The queen's eavesdroppers are driving her crazy - Turchaninov's bride has taken everyone to the malachite chamber. Царицыны наушницы и доводят – турчаниновска невеста всех в малахитову палату увела. The queen grumbled, of course - what kind of arbitrariness is this! Царица поворчала, конечно, – что за самовольство! She stamped her feet. Запотопывала ногами-то. She got a little angry, then. Осердилась, значит, маленько. The queen comes to the malachite chamber. Приходит царица в палату малахитову. Everyone bows to her, but Tanya stands there - not moving. Все ей кланяются, а Танюшка стоит – не шевельнётся.

The queen cries out: Царица и кричит:

- Come on, show me this self-willed woman - the Turchaninov bride! – Ну-ко, показывайте мне эту самовольницу – турчаниновску невесту!

Tanya heard this, frowned, and said to the master: Танюшка это услышала, вовсе брови свела, говорит барину:

- What have you come up with! – Это ещё что придумал! I told you to show me the queen, and you arranged for me to show her. Я велела мне царицу показать, а ты подстроил меня ей показывать. Another deception! Опять обман! I don’t want to see you anymore! Видеть тебя больше не хочу! Get your stones! Получи свои камни!

With these words she leaned against the malachite wall and melted. С этим словом прислонилась к стенке малахитовой и растаяла. All that remained was the sparkling stones on the wall, stuck to the places where her head, neck, and hands had been. Только и осталось, что на стенке камни сверкают, как прилипли к тем местам, где голова была, шея, руки.

Everyone, of course, was frightened, and the queen fell unconscious on the floor. Все, конечно, перепугались, а царица в беспамятстве на пол брякнула. They began to fuss and pick her up. Засуетились, поднимать стали. Then, when the commotion had died down, the friends said to Turchaninov: Потом, когда суматоха поулеглась, приятели и говорят Турчанинову:

– At least pick up the stones! – Подбери хоть камни-то! They’ll steal them quickly. Живо разворуют. Not just any place – a palace! Не како-нибудь место – дворец! They know the price here! Тут цену знают!

Turchaninov started grabbing those stones. Турчанинов и давай хватать те каменья. Whichever one he grabbed, it would curl up into a droplet. Какой схватит, тот у него и свернётся в капельку. One drop was pure, like a tear, another yellow, and then again, thick like blood. Ина капля чистая, как вот слеза, ина жёлтая, а то опять, как кровь, густая. So he didn’t collect anything. Так ничего и не собрал. He looked – there was a button lying on the floor. Глядит – на полу пуговка валяется. Made of bottle glass, with a simple edge. Из бутылочного стекла, на простую грань. A trifle at all. Вовсе пустяковая. Out of grief, he grabbed it. С горя он и схватил её. As soon as he took it in his hand, in that button, as in a large mirror, a green-eyed beauty in a malachite dress, all adorned with precious stones, was laughing and bursting into tears: Только взял в руку, а в этой пуговке, как в большом зеркале, зеленоглазая красавица в малахитовом платье, вся дорогими каменьями изукрашенная, хохочет-заливается:

- Oh, you crazy, cross-eyed hare! – Эх ты, полоумный косой заяц! Are you really my match? Тебе ли меня взять! Are you really my match? Разве ты мне пара?

After this, the master lost all his wits, but he didn’t throw away the button. Барин после этого и последний умишко потерял, а пуговку не бросил. Every now and then he’d look at it, but it was all the same: the green-eyed one stood there, laughing and saying offensive words. Нет-нет и поглядит в неё, а там всё одно: стоит зеленоглазая, хохочет и обидные слова говорит. Out of grief, the master started to feast, he’d run up debts, and under him, our factories almost went under the hammer. С горя барин давай-ко пировать, долгов наделал, чуть при нём наши-то заводы с молотка не пошли.

And Parotya, after he was removed, went to the taverns. А Паротя, как его отстранили, по кабакам пошёл. He drank himself to death, and that patret is a silken shore. До ремков пропился, а патрет тот шёлковый берег. Where that patret went afterward, no one knows. Куда этот патрет потом девался – никому не известно.

Parotin's wife didn't profit either; go and get what you owe her, if all the iron and copper are pledged! Не поживилась и Паротина жена; поди-ко, получи по заёмной бумаге, коли все железо и медь заложены!

Since then, there has been no word or trace of Tanya in our factory. Про Танюшку с той поры в нашем заводе ни слуху ни духу. As if she never existed. Как не было.

Nastasya grieved, of course, but not to the fullest extent. Погоревала, конечно, Настасья, да тоже не от силы. Tanya, you see, was at least a protector of the family, but she was still like a stranger to Nastasya. Танюшка-то, вишь, хоть радетельница для семьи была, а всё Настасье как чужая.

And it must be said that Nastasya’s boys had grown up by that time. И то сказать, парни у Настасьи к тому времени выросли. They both got married. Женились оба. They had grandchildren. Внучата пошли. The hut became quite crowded. Народу в избе густенько стало. Just turn around – keep an eye on one, give to another… Is it boring here! Знай поворачивайся – за тем догляди, другому подай… До скуки ли тут!

The bachelor - he did not forget for the longest time. Холостяжник – тот дольше не забывал. He kept tramping under Nastasya's windows. Всё под Настасьиными окошками топтался. They waited for Tanya to appear at the window, but she never did. Поджидали, не появится ли у окошечка Танюшка, да так и не дождались.

Then, of course, they got married, and every now and then they mention it: Потом, конечно, оженились, а нет-нет и помянут:

- Look at the kind of girl we had at the factory! – Вот-де какая у нас в заводе девка была! You won’t see another one like her in your life. Другой такой в жизни не увидишь.

And after this incident, a note was published. Да ещё после этого случаю заметочка вышла. They said that the Mistress of the Copper Mountain began to double: people saw two maidens in malachite dresses at once. Сказывали, будто Хозяйка Медной горы двоиться стала: сразу двух девиц в малахитовых платьях люди видали.

1938 г.

Two Lizards Две ящерки

They say that our Field, it was the treasury that set it up. Нашу-то Полевую, сказывают, казна ставила. There weren’t any factories in these parts back then. Никаких ещё заводов тогда в здешних местах не было. They went through a fight. С боем шли. Well, the treasury, of course. Ну, казна, известно. They sent soldiers. Солдат послали. The village of Gorny Shchit was built on purpose so that the road would be safe. Деревню-то Горный Щит нарочно построили, чтоб дорога без опаски была. At Gumyoshki, you see, at that time, visible wealth lay on the surface, and they were getting to it. На Гумёшках, видишь, в ту пору видимое богатство поверху лежало, – к нему и подбирались. They got there, of course. Добрались, конечно. They drove people together, set up a factory, brought in some Germans, but things didn’t work out. Народу нагнали, завод установили, немцев каких-то навезли, а не пошло дело. It didn’t work out and it didn’t work out. Не пошло и не пошло. Either the Germans didn’t want to show it, or they themselves didn’t know – I can’t explain, but Gumyoshki wasn’t their thing. they turned out to be. То ли немцы показать не хотели, то ли сами не знали – не могу объяснить, только Гумёшки-то у них безо внимания оказались. They took it from another mine, but it wasn’t worth the work at all. С другого рудника брали, а он вовсе работы не стоил. A completely useless little miner, skinny. Вовсе зряшный рудничишко, тощенький. You can’t set up a good factory on something like that. На таком доброго завода не поставишь. That’s when our Polevaya fell into Turchaninov’s hands. Вот тогда наша Полевая и попала Турчанинову.

Before that, he - Turchaninov - was a salt trader and merchant on the Stroganov lands, and he was also a little involved in copper work. До того он – Турчанинов – солью промышлял да торговал на строгановских землях и медным делом тоже маленько занимался. He had a factory. Завод у него был. A so-so factory. Так себе заводишко. He had hardly moved away from the peasants' homemade products. Мало чем от мужицких самоделок отошёл. They roasted the ore in heaps, then boiled it, re-cooked it, and there was still a profit for the owner. В кучах руду-то обжигали, потом варили, переваривали, да ещё хозяину барыш был. Turchaninov, apparently, liked this profit. Турчанинову, видно, этот барыш поглянулся.

When I heard that the treasury's copper plant was not doing well, I came up to them and asked if it would be possible to get such a plant. Как услышал, что у казны медный завод плохо идёт, так и подъехал: нельзя ли такой завод получить? We, they say, are accustomed to the copper business, so it will work out for us. Мы, дескать, к медному делу привышны, – у нас пойдёт.

The Demidovs and other factory owners, who were richer and more famous, not a single one of them took up the deal. Демидовы и другие заводчики, кои побогаче да поименитее, ни один не повязался. “The Germans,” they thought, “didn’t get anywhere – what’s the point of such a factory? «У немцев, – думают, – толку не вышло – на что такой завод? Only loss.” Убыток один». So our factory was given to Turchaninov, and Sysert to boot. Так Турчанинову наш завод и отдали да ещё Сысерть на придачу. What a fortune, and all for nothing! Эко-то богатство и вовсе даром!

Turchaninov arrived in Polevaya and brought his craftsmen. Приехал Турчанинов в Полевую и мастеров своих привёз. He, of course, promised them this and that. Насулил им, конечно, того-другого. The merchant knew how to deal with the people! Купец, умел с народом обходиться! He could cheat anyone he wanted. Кого хочешь обвести мог.

“Try your best,” he says, “old men, but I will help you for the rest of my life…” – Постарайтесь, – говорит, – старички, а уж я вам по гроб жизни…

Well, your sweet tongue sang! Ну, ласковый язычок, – напел! You've been at it since you were young! Смолоду на этом деле, – понаторел! You also threw in a word about the Germans: Про немцев тоже ввернул словечко:

- Can't you stand up to them? – Неуж против их не выдюжите?

The old people had no great desire to move from their places, and this word about the Germans really hurt. Старикам большой охоты переселяться со своих мест не было, а это слово насчёт немцев-то задело. They didn’t want to show themselves inferior to the Germans. Неохота себя ниже немцев показать. They themselves had turned up their noses, looking down on our craftsmen, as if they didn’t even consider them people. Те ещё сами нос задрали, свысока на наших мастеров глядят, будто и за людей их не считают. The old people were downright offended. Старикам и вовсе обидно стало. They looked around the plant. Оглядели они завод. They saw that it was well arranged compared to theirs. Видят, хорошо устроено против ихнего-то. Well, the treasury built it. Ну, казна строила. Then they went to Gumyoshki, looked at the ore there, and said frankly: Потом на Гумёшки походили, руду тамошнюю поглядели, да и говорят прямо:

- Fools were sitting here. – Дураки тут сидели. From such and such ore and in such furnaces it is possible to extract half and half. Из такой-то руды да в этаких печах половина на половину выгнать можно. Only, of course, there should be a reliable supply of salt, like in our area. Только, конечно, соли чтобы безотказно было, как по нашим местам.

Listen, they knew one trick - to cook ore with salt. Они, слышь-ко, хитрость одну знали – руду с солью варить. That's what they were hoping for. На это и надеялись. Turchaninov trusted his masters and refused all the Germans: Турчанинов уверился на своих мастеров и всем немцам отказал:

– We don’t need any more of yours. – Больше ваших нам не требуется.

What should the Germans do if the owner refused? Немцам что делать, коли хозяин отказал? They began to pack up, some to go home, some to other factories. Стали собираться, кто домой, кто на другие заводы. But they were still surprised how only men could manage such a thing. Только им всё ж таки удивительно, как одни мужики управляться с таким делом станут. The Germans persuaded three of the newcomers who worked for the Germans at the factory. Немцы и подговорили человек трёх из пришлых, кои у немцев при заводе работали.

“Look,” they say, “do these men have any cunning?” – Поглядите, – говорят, – нет ли у этих мужиков хитрости какой. What are they hoping for, taking on such a task? На что они надеются, – за такое дело берутся? If you find out, send us a message, and we will repay you. Коли узнаете, весточку нам подайте, а уже мы вам отплатим.

One of those whom the Germans were targeting turned out to be a good guy. Один из этих, кого немцы подбивали, добрый парень оказался. He told our masters everything. Он всё нашим мастерам и рассказал. Well, the masters then said to Turchaninov: Ну, мастера тогда и говорят Турчанинову:

“You’d better have recruited all the workers for the copper factory from our region, otherwise you see what’s happening.” – Лучше бы ты всех рабочих на медный завод из наших краёв набрал, а то видишь, что выходит. You’ll appoint an unknown person, and he might be a German plant. Поставишь незнамого человека, а он, может, от немцев подосланный. It’s in your interest that others don’t know about our copper scam. Тебе же выгода, чтобы нашу хитрость с медью другие не знали.

Turchaninov, of course, agreed, but he also had his own trick. Турчанинов, конечно, согласился, да у него ещё и своя хитрость была. He didn’t tell the masters about it, but thought to himself: “This suits me.” Про неё мастерам не сказал, а сам думает: «К руке мне это».

Then, you see, the Demidovs and other local breeders took in all sorts of runaways, Bashkirs too, Old Believers and the like. Тогда, видишь, Демидовы и другие заводчики здешние всяких беглых принимали, башкир тоже, староверов там и протча. These, they say, are cheaper and there is no responsibility for them - do whatever you want with them. Эти, дескать, подешевле и ответу за них нет, – что хошь с ними делай. Well, but Turchaninov, apparently, thought differently: Ну, а Турчанинов по-другому, видно, считал:

– If you pick up such and such people from the forest and from the pine tree, then you won’t be able to manage, you won’t be happy with yourself. – Наберёшь таких-то, с бору да с сосенки, потом не управишься, себе не рад станешь. Runaways are a seasoned people – they’ll start instigating each other. Беглые народ бывалый, – один другого подучать станут. The Bashkirs have their own language and a different faith again – you won’t be able to keep an eye on them. У башкир опять язык свой и вера другая, – не углядишь за ними. I’d better lure them from distant places in advance and transport them with their families. Переманю-ка лучше из дальних мест зазнамо да перевезу их с семьями. Where will he run away from his family then? Куда тогда он убежит oт семьи-то? It will be calm, and once I have him in my hand, we’ll see who will benefit more. Спокойно будет, а как зажму в руке, так ещё поглядим, у кого выгоды больше закаплет. And runaways, Bashkirs, or anyone else should not be allowed anywhere near the factories. А беглых да башкир либо ещё каких вовсе и к заводам близко подпускать не надо.

So, listen, that's how it turned out later. Так оно, слышь-ко, и вышло потом. In our factories, as you know, everyone follows the same law. По нашим заводам, известно, все одного закону. I happened to be among the Tagil ones, and you can't count their faiths, but among us, we've never even heard of anyone following any other faith. У тагильских вон мне случалось бывать, так у их этих вер-то не пересчитать, а у нас и слыхом не слыхали, чтоб кто по какой другой вере ходил. Well, from other peoples too, no, except for the authorities. Ну, из других народов тоже нет, окромя начальства. In a word, it's adjusted. Однем словом, подогнано.

Then those speeches of the smelters came to Turchaninov's mind very well. Тогда те речи плавильных мастеров Турчанинову шибко к сличью пришлись. He started to slander: Он и давай наговаривать:

– Thank you, old men, for the advice. – Спасибо, старички, что надоумили. I will never forget that. Век того не забуду. I will arrange everything as is, according to your instructions. Всё как есть по вашему наученью устрою. I will close the plant in our area and move all the people here. Завод в наших местах прикрою и весь народ сюда перевезу. And you should also take a look at which people are more reliable, I will buy them out or hire them out for a period of time. А вы ещё подглядите каких людей понадёжнее, я их выкуплю либо на срока заподряжу. Please do me the favor, and I will… Потрудитесь уж, сделайте такую милость, а я вам…

And again, it means, he promised above his head. И опять, значит, насулил свыше головы. He doesn’t feel sorry! Не жалко ему! He gives them wine to drink, sets out refreshments, and simply feasts with them in every way, sings songs, dances. Вином их поит, угощенье поставил, сам за всяко просто пирует с ними, песни поёт, пляшет. Well, he went around the old men. Ну, обошёл стариков.

They came home and started praising: Те приехали домой и давай расхваливать:

– The places are spacious, there are all kinds of lands, copper is rich, the earnings, by all appearances, will be good. – Места привольные, угодья всякие, медь богатимая, заработки, по всему видать, добрые будут. The owner is a simpleton. Хозяин простяга. He drank and caroused with us, he didn’t disdain. С нами пил-гулял, не гнушался. You can live with someone like that. С таким жить можно.

And the Turchaninov servants are right there. А турчаниновски служки тут как тут. They catch people with those words. На те слова людей ловят. So they recruited people not only for the copper factory, but enough work for everything. Так и набрали народу не то что для медного заводу, а на все работы хватит. They devised more, and some were even bought off. Изоброчили больше, а кого и вовсе откупили. Look, there was a fortress. Крепость, вишь, была. They sold people like cattle. Продавали людей-то, как вот скот какой.

They didn't hesitate, that same summer they moved everyone with their families to new places - to our Polevaya. Мешкать не стали, в то же лето перевезли всех с семьями на новые места – в Полевую нашу. Of course, the way back was completely broken off. Назад дорогу, конечно, начисто отломили. Not to mention the purchased ones, even those who paid quitrent cannot go back. Не говоря о купленных, оброчным и то обратно податься нельзя. They charged them so much for the transportation that they would not be able to pay it before they died. Насчитали им за перевозку столько, что до смерти не выплатишь. And who would agree to run away from their families? А бежать от семьи кто согласен? Their own blood, what a pity. Своя кровь, жалко. So Turchaninov imprisoned these people. Так и посадил этих людей Турчанинов. It's all the same, as if he chained them. Всё едино как цепью приковал.

Of the old workers at the copper factory, they only left that lad who told the foremen about the German meanness. Из старых рабочих на медном заводе только того парнюгу оставили, который про немецкую подлость мастерам сказал. Turchaninov wanted to drive him up the mountain too, but one foreman admonished him: Турчанинов и его хотел в гору загнать, да один мастер усовестил:

- What are you doing! – Что ты это! The guy did something useful for us. Парень полезное нам сделал. We need to put him to work - he's smart, apparently. Надо его к делу приспособить – смышлёный, видать.

Then he asks the guy: Потом и спрашивает у парня:

- What were you doing under the Germans? – Ты что при немцах делал?

“Stenbucharem,” he answers, “was.” – Стенбухарем, – отвечает, – был.

- So what will happen in our opinion? – Это по-нашему что же будет?

– In our language, he walked around the pestles, crushing and sifting ore. – По-нашему, около пестов ходил, – руду толчить да сеять.

“That,” says the master, “is a small matter – to bang against the wall.” – Это, – говорит мастер, – дело малое – в стенку бухать. And do you know the German filling? А засыпку немецкую знаешь?

- No, - he answers, - they didn’t let ours in. – Нет, – отвечает, – не допущали наших. They had their own. Свой у них был. Ours only brought in whatever they wanted. Наши только подтаскивали, кому сколько велит. I noticed a little about this tip. По этой подноске я и примечал маленько. I wanted to understand. Понять было охота. I also happened to notice the karnahar. За карнахарем тоже примечать случалось. He was the one who refined copper for them, but he wasn’t allowed to smelt it at all. Это который у них медь чистил, а к плавке вовсе допуску не было.

The master listened and listened and said a firm word: Мастер послушал-послушал и сказал твёрдое слово:

- I'll take you on as an assistant. – Возьму тебя подручным. I'll teach you according to my conscience, and you tell me back what useful things you saw from the Germans. Учить буду по совести, а ты обратно мне говори, что полезное у немцев видел.

So this guy - his name was Andryukha - was left at the furnaces. Так этого парня – Андрюхой его звали – при печах и оставили. He quickly got used to the work and soon became no worse than the master who taught him. Он живо к делу приобвык и скоро сам не хуже того мастера стал, который его учил-то.

So, two years passed. Вот прошло годика два. Things in Polevoy were not at all like they had been under the Germans. Вовсе не так в Полевой стало, как при немцах. There was much more copper. Меди во много раз больше пошло. Our Gumyoshki thundered. Загремели наши Гумёшки. Their fame spread throughout the land. По всей земле про них слава прошла. The number of people, of course, increased greatly, and all from those parts where Turchaninov used to have a factory. Народу, конечно, большое увеличенье сделалось, и всё из тех краёв, где у Турчанинова раньше заводишко был. There were plenty of furnaces, and even more in the mountain. У печей полно, а в горе и того больше. Turchaninov developed a great desire for this - to rake in the money. У Турчанинова на это большаяохота проявилась – деньги-то огребать. He gave as much as he wanted - he found a place. Ему сколь хошь подавай – находил место. Navidyachu grew rich. Навидячу богател. Even the Stroganovs became envious of them. На что Строгановы, и тех завидки взяли. They filed a complaint that Gumyoshki was on their lands and that Turchaninov was wrong got there. Жалобу подали, что Гумёшки на их землях приходятся и Турчанинову зря попали. They say they need to take them away and give them to them - the Stroganovs. Надо, дескать, их отобрать да им – Строгановым – отдать. Only Turchaninov came into his own in those years. Только Турчанинов в те годы вовсе в силу вошёл. With princes and senators simply. С князьями да сенаторами попросту. He fought off the Stroganovs. Отбился от Строгановых. With money, how long will it last! При деньгах-то долго ли!

Well, the people, of course, had a hard time, and the smelter masters were also offended that he had deceived them. Ну, народу, конечно, тяжело приходилось, а мастерам плавильным ещё и обидно, что обманул их.

At first, as the matter was going, he walked softly in front of these masters: Сперва, как дело направлялось, мягонько похаживал перед этими мастерами:

- Be patient, old men! – Потерпите, старички! Moscow wasn’t built in a flash. Не вдруг Москва строилась. Once we get the plant set up properly, then you’ll have a big relief. Вот обладим завод по-хорошему, тогда вам большое облегченье выйдет.

And what relief? А какое облегченье? The further it goes, the worse it gets. Чем дальше, тем хуже да хуже. At the spring, people are beaten to death, and the authorities at the furnaces have become furious. На роднике вовсе людей насмерть забивают, и у печей начальство лютовать стало. The best craftsmen are beaten in the teeth and even sentenced: Самолучших мастеров по зубам бьют даещё приговаривают:

- Don't expect that they showed the trick with copper. – На то не надейтесь, что хитрость с медью показали. Now we know the flux better. Теперь лучше плавень знаем. Let's tell the master, and he will show us! Скажем вот барину, так он покажет!

By then, everyone was already calling Turchaninov a master. Турчанинова тогда уже все барином звали. Master, master, there was no other name left. Барин да барин, имени другого не стало. He had completely forgotten the way to the factory. На завод он вовсе и дорожку забыл. You see, he has no time – he has a lot of money, he needs to count. Некогда, вишь, ему – денег много, считать надо.

Here are the masters who encouraged people to move to these places, and they say: Вот мастера, которые подбивали народ переселяться в здешние места, и говорят:

- We must go to him personally. – Надо к самому сходить. He may have become a gentleman, but he is still a polite man, he understands things. Он, конечно, барином стал, а всё ж таки обходительный мужик, понимает дело. He hasn’t forgotten, I bet, how he feasted with us? Не забыл, поди, как с нами пировал? Let’s tell him the truth. Обскажем ему начистоту.

So the whole nation went, but they were not allowed in. Вот и пошли всем народом, а их и не допустили.

“Master,” they say, “has drunk some coffee and gone to bed.” – Барин, – говорят, – кофею напился и спать лёг. “Go to your places at the stoves and work hard.” Ступайте-ко на свои места к печам да работайте хорошенько.

The people made a noise: Народ зашумел:

- What kind of an out-of-place dream has come! – Какой такой сон не к месту пришёл! It’s almost noon, and he’s sleeping! Время о полдни, а он спать! Wake him up! Разбуди! Let him come out to the people! Пущай к народу выходит!

At these words the master flew out. На те слова барин и вылетел. He had had enough sleep, apparently. Выспался, видно. He had as many armed men as he wanted. С ним оборуженных сколько хошь. And that henchman, Andryukha, a young, hot-blooded man, was not afraid, he shouted louder than everyone else, reproached the master in every way. А подручный тот – Андрюха-то, человек молодой, горячий, не испугался, громче всех кричит, корит барина всяко. In the end he said: В конце концов и говорит:

– Do you remember about salt? – Ты про соль-то помнишь? What were you doing without it? Что ты без неё был?

“What,” the master replies, “can’t I remember?” – Как, – отвечает барин, – не помнить! Seize him, whip him, and salt him thoroughly! Схватить этого, выпороть да посолить хорошенько! His memory will be stronger. Память крепче будет.

Well, they also began to seize others, whom the master pointed out. Ну, и других тоже хватать стали, на кого барин указывал. But he, they say, was incredibly cunning - he did not give orders as the government authorities had. Только он, сказывают, страсть хитрый был, – не так распорядился, как казённо начальство. He did not seize people in vain, but with skill: so as not to blemish his pocket. Не зря людей хватал,а со сноровкой: чтоб изъяну своему карману не сделать. Although he did not go to the factory, through earphones he knew every detail about everyone, who breathes what. На завод хоть не ходил, а через наушников до тонкости про всякого знал, кто чем дышит. Those foremen who were more lively and talkative were all whipped, and those who were quieter - they were not touched. Тех мастеров, кои побойчее да поразговорчивее, всех отхлестали, а которые потише, – тех не задел. He only threatened them: Погрозил только им:

- Just watch me! – Глядите у меня! The same will happen to you if you don’t try! То же вам будет, коли стараться не станете!

Well, they got scared, they're responsible for two, they keep an eye on every place, - there would be no damage. Ну, те испугались, за двоих отвечают, за всяким местом глядят, – порухи бы не вышло. But still, there is a shortage of people - how can there not be damage? Только всё ж таки людей недохватка – как урону не быть? They began to accept the old masters one by one, and this one, who taught Andryukha, was not even alive. Стали один по одному старых мастеров принимать, а этого, который Андрюху учил, вовсе в живых не оказалось. They overwhelmed the old man. Захлестали старика. So Andryukha was taken in his place. Вот Андрюху и взяли на его место. At first he was okay - he showed himself to be a good master. Он сперва ничего – хорошим мастером себя показал. Things went better for him than everyone else. Всех лучше у него дело пошло. Turchaninov's servants think - that's true, they even joke about the guy. Турчаниновски прислужники думают – так и есть, подшучивают ещё над парнем. They nicknamed him Solyony. Солёным его прозвали. He does not take offense at this. Он без обиды к этому. When he himself jokes: Когда и сам пошутит:

– Salty meat is stronger. – Солёно-то мяско крепче.

Well, so they trusted him, and then he got clever and put the goats in two ovens at once. Ну, вот, так и уверились в него, а он тогда исхитрился, да и посадил козлов сразу в две печи. And listen, he froze them so skillfully that they couldn’t be frozen any stronger. Да так, слышь-ко, ловко заморозил, что крепче нельзя. He did it with skill. Со сноровкой сделал.

Of course, they grabbed him and chained him up the mountain. Его, конечно, схватили да в гору на цепь. The miners had heard about Andryukha, they tried everything to free him, but it didn’t work. Рудничные про Андрюху наслышаны были, всяко старались его вызволить, а не вышло. Guards were posted, people were kept on strict account... Well, no way... Стража понаставлена, людей на строгом счету держат… Ну, никак…

How long can a man lose his health on a chain? Человеку долго ли на цепи здоровье потерять? Even if he were stronger, he wouldn’t survive. Хоть того крепче будь, не выдюжит. The food, you see, is poor, and when they bring water, when there is none at all, drink mine water! Кормёжка, вишь, худая, а воды когда принесут, когда и вовсе нет – пей руднишную! And mine water is extremely harmful to the heart. А руднишная для сердца шибко вредная.

Andryukha suffered like this for half a year, maybe a year – he was completely exhausted. Помаялся так-то Андрюха с полгода ли, с год – вовсе из сил выбился. He became a shadow – there was no one to ask for work from. Тень тенью стал, – не с кого работу спрашивать.

The mine overseer, and he says: Руднишный надзиратель, и тот говорит:

- Wait, you'll get relief soon. – Погоди, скоро тебе облегченье выйдет. We'll bury you here if necessary, without any hassle. Тут в случае и закопаем, без хлопот.

So, the burial is going well, and Andryukha himself sees that things are bad. Хоронить, значит, ладится, да и сам Андрюха видит – плохо дело. But the young man doesn’t want to die. А молодой, – умирать неохота.

“Oh,” he thinks, “people are wrong when they talk about the Mistress of the Mountain. «Эх, – думает, – зря люди про Хозяйку горы сказывают. As if she helps. Будто помогает она. If there were such a thing, wouldn’t she have helped me? Коли бы такая была, неуж мне не пособила бы? You probably saw how a man was tortured to death in the mountain. Видела, поди, как человека в горе замордовали. What a Mistress she is! Какая она Хозяйка! People are talking nonsense, amusing themselves.” Пустое люди плетут, себя тешат».

He thought so and fell down where he stood. Подумал так, да и свалился, где стоял. So he fell into the mine water and got wet, and only splashed. Так в руднишную мокреть и мякнулся, только брызнуло. It’s cold – the mine water, but he doesn’t care – he doesn’t feel it. Холодная она – руднишная-то вода, а ему всё равно – не чует. The end has come. Конец пришёл.

How long he lay there, he himself does not know, only he became warm. Сколько он пролежал тут – и сам не знает, только тепло ему стало. He lies as if on the grass, a breeze blows on him, and the sun just bakes, bakes. Лежит будто на травке, ветерком его обдувает, а солнышко так и припекает, так и припекает. Just like during haymaking time. Как вот в покосную пору.

Andryukha is lying there, and in his head there is a thought: Лежит Андрюха, а в голове думка:

“I dreamed of the sun before I died.” «Это мне перед смертью солнышко приснилось».

But it was getting hotter and hotter for him. Только ему всё жарче да жарче. He opened his eyes. Он и открыл глаза. He didn’t believe himself at first. Себе не поверил сперва. He wasn’t in a coalface, but on some small forest hill. Не в забое он, а на какой-то лесной горушечке. The pines were very tall, the grass on the hill was sparse and the pebbles were small – black flagstone. Сосны высоченные, на горушке трава негустая и камешки мелконькие – плитнячок чёрный. To the right, right by his hand, was a large stone, smooth as a wall, higher than the pines. Справа у самой руки камень большой, как стена ровный, выше сосен.

Andryukha started feeling himself with his hands to see if he was asleep. Андрюха давай-ко себя руками ощупывать – не спит ли. He hit a rock, tore off some grass, and started scraping his feet – they were eaten away by the mud… It turns out he’s not asleep, and the mud is like the mine’s, and he has no chains on his feet. Камень заденет, травку сорвёт, ноги принялся скоблить – изъедены ведь грязью-то… Выходит – не спит, и грязь самая руднишная, а цепей на ногах нет.

“Apparently,” he thinks, “they dragged me out as a dead man, unchained me, and laid me here, and I lay there. «Видно, – думает, – мертвяком меня выволокли, расковали, да и положили тут, а я отлежался. What should I do now? Как теперь быть? Should I run away or wait, what will happen? В бега кинуться али подождать, что будет? Who even dragged me to this place? Кто хоть меня в это место притащил?” »

He looked around and saw: there was a small box standing by the stone, and on it was bread cut into slices. Огляделся и видит: у камня туесочек стоит, а на нём хлеб, ломтями нарезанный. Well, Andryukha became cheerful: Ну, Андрюха и повеселел:

“So, our own people pulled him out and didn’t consider him dead. «Свои, значит, вытащили и за мёртвого не считали. Look, they put out bread and even something to drink! Вишь, хлеба поставили да ещё с питьём! In the dark, they’ll probably come to visit. По потёмкам, поди, навестить придут. Then I’ll find out everything.” Тогда всё и узнаю».

Andryukha ate the bread to the last crumb, drank every drop from the basket and was amazed - he couldn’t figure out what kind of drink it was. Съел Андрюха хлеб до крошки, из туеска до капельки всё выпил и подивился, – не разобрал, что за питьё. It didn’t seem to make him drunk, but rather gave him strength. Не хмелит будто, а так силы и прибавляет. After eating, he felt really good. После еды-то вовсе емухорошо стало. He would never leave that place. Век бы с этого места не ушёл. All he could think about was: Только и то думает:

“What next? «Как дальше? It’s good if our own people visit, but what if the authorities come running first? Хорошо, если свои навестят, а вдруг вперёд начальство набежит? We need to at least look around, to see where this place is. Надо оглядеться хоть, в котором это месте. I’d also like to get to the bathhouse! Тоже вот в баню попасть бы! I need to get some clothes! Одежонку какую добыть!” »

In a word, worries came. Однем словом, пришла забота. It is known that the living thinks about the living. Известно, живой о живом и думает. He climbed onto a rock and saw that there they were, the Gumyoshki, and the factory was close by, he could even see people, crawling like flies. Забрался он на камень, видит – тут они, Гумёшки-то, и завод близко, даже людей видно, – как мухи ползают. Andryukha even became afraid, - suddenly they would see him from there too. Андрюхе даже боязно стало, – вдруг оттуда его тоже увидят. He got off the rock, sat down in his old place, thought, and lizards were running in front of him. Слез с камня, сел на старое место, раздумывает, а перед ним ящерки бегают. There were a lot of them. Много их. All colors. Всякого цвету. And two were excellent. А две на отличку. Both were green. Обе зелёные. One was bigger, the other was smaller. Одна побольше, другая поменьше.

There the lizards are running. Вот бегают ящерки. They flicker across the grass as if they were playing smoothly. Так и мелькают по траве-то, как ровно играют. They, too, are obviously having fun in the sun. Тоже, видно, весело им на солнышке. Andryukha was staring at them and didn’t notice how a cloud had run up. Загляделся на них Андрюха и не заметил, как облачко набежало. It started to drizzle, and the lizards hid at once. Запокапывало, и ящерки враз попрятались. But those two green ones didn’t calm down, they kept running after each other and very close to Andryukha. Только те две зелёные-то не угомонились, всё друг за дружкой бегают и вовсе близко от Андрюхи. When the rain got heavier, they hid under the pebbles. Как посильнее дождичек пошёл, и они под камешки спрятались. They stuck their heads in, and they were gone. Сунули головёнки, – и нет их. Andryukha thought it was funny. Андрюхе это забавно показалось. He himself didn’t hide from the rain. Сам-то он от дождя прятаться не стал. It was warm, but apparently not for long. Тёплый да, видать, и ненадолго. Andryukha took and undressed. Андрюха взял и разделся.

“At least,” he thinks, “that the dirt will wash away,” and he spreads out his belts under this rain. «Хоть, – думает, – которую грязь смоет», – и ремки свои под этот дождик разостлал.

It rained, and the lizards appeared again. Прошёл дождик, опять ящерки появились. They scurried here and there, all dry. Туда-сюда шныряют и сухоньки все. Well, he got cold. Ну, а ему холодно стало. It was getting dark, and the sun wasn't as strong as it used to be. К вечеру пошло, – у солнышка уж сила не та. Andryukha thought then: Андрюха тут и подумал:

“If only a man could do the same. «Вот бы человеку так же. He crawled under a stone – and there you have a home.” Сунулся под камень – тут тебе и дом».

He leaned his hand against the large stone from which he had been looking at the factory and Gumyoshki. Сам рукой и упёрся о большой камень, с которого на завод и Гумёшки глядел. He didn't exactly lean on it with force, but rather gently pushed it to the very bottom. Не то чтобы в силу упёрся, а так легохонько толкнул в самый низ. Only suddenly the stone swayed and fell on him. Только вдруг камень качнулся, как повалился на него. Andryukha jumped back, and the stone fell back into place. Андрюха отскочил, а камень опять на место стал.

“What a wonder,” he thinks, “ «Что, – думает, – за диво? Look at this stone, and it’s barely hanging on. Вон какой камень, а еле держится. It almost crushed me.” Чуть меня не задавил».

He came closer and looked at the stone from all sides. Подошёл всё ж таки поближе, оглядел камень со всех сторон. There were no cracks, it went deep into the ground. Никаких щелей нет, глубоко в землю ушёл. He rested his hands on one place, then on another. Упёрся руками в одном месте, в другом. Well, a rock is a rock. Ну, скала и скала. Will it move? Разве она пошевелится?

“Apparently, my head is spinning from ill health. «Видно, у меня в голове круженье от нездоровья. It seemed to me,” thought Andryukha and sat down again in his old place. Почудилось мне», – подумал Андрюха и сел опять на старое место.

Those two lizards are running around right there. Те две ящерки тут же бегают. One poked its head in the same place that Andryukha first touched, and the stone swayed. Одна ткнула головёнкой в том же месте, какое Андрюха сперва задевал, камень и качнулся. A crack appeared along the entire side. По всей стороне щель прошла. The lizard darted there, and the crack was gone. Ящерка туда юркнула,и щели не стало. The other lizard ran to the end of the stone and hid there, as if guarding, and looking at Andryukha: Другая ящерка пробежала до конца камня да тут и притаилась, сторожит будто, а сама на Андрюху поглядывает:

- Here, they say, it will work out. – Тут, дескать, выйдет. There is nowhere else. Некуда больше.

Andryukha waited a little, - again along the bottom of the stone there was a strange crack, then it began to resound. Подождал маленько Андрюха, – опять по низу камня чутешная щёлка прошла, потом раздаваться стала. At the other end, from under the stone, a lizard stuck its head out, looking around, where that other one was, but that one pressed itself together, not moving. В другом-то конце из-под камня ящерка головёнку высунула, оглядывается, где та – другая-то, а та прижалась, не шевелится. A lizard jumped out, then another, and jumped on her ridge - caught, they say! Выскочила ящерка, другая, и скок ей на хребетик – поймала, дескать! - and its eyes sparkled, rejoicing. – и глазёнками блестит, радуется. Then they both ran away. Потом обе убежали. They were the only ones seen. Только их и видели. How they showed Andryukha where to enter, where to exit. Как показали Андрюхе, в котором месте заходить, в котором выходить.

I looked at the stone again. Оглядел ещё раз камень. It was completely intact, there wasn’t even a mark to indicate a crack. Целёхонек он, даже званья нет, чтоб где тут трещинка была.

“Well,” he thinks, “I’ll try again.” «Ну-ко, – думает, – попытаю ещё раз».

He bumped into the stone again in the same place, and it fell on Andryukha. Упёрся опять в том же месте в камень, он и повалился на Андрюху. But Andryukha didn't pay any attention to it - he was looking down. Только Андрюха на это безо внимания – вниз глядит. There the stairs opened up, and well, listen, arranged, like in a new manor house. Там лестница открылась, и хорошо, слышь-ко, улаженная, как вот в новом барском доме. Andryukha stepped onto the first step, and both lizards darted forward, as if showing the way. Ступил Андрюха на первую ступеньку, а обе ящерки шмыг вперёд, как дорогу показывают. He went down two more steps, and he himself still held onto the stone, thinking: Спустился ещё ступеньки на две, а сам всё за камень держится, думает:

“I’ll let go – it will close me in. «Отпущусь – закроет меня. How then in the darkness? Как тогда в потемках-то?” »

He stands there, and both lizards stopped, looking at him as if they were waiting. Стоит, и обе ящерки остановились, на него смотрят, будто ждут. Then Andryukha realized: Тут Андрюха и смекнул:

“It seems the Mistress of the Mountain is testing my courage. «Видно, Хозяйка горы смелость мою пытает. This, they say, is her first task.” Это, говорят, у ней первое дело».

Well, then he made up his mind. Ну, тут он и решился. He went boldly, and when his head fell below the crack, he lowered his hand from the stone. Смело пошёл, и как голова ниже щели пришлась, опустился рукой от камня. The stone closed, and below, as the sun rose, everything became visible down to the last drop. Закрылся камень, а внизу как солнышко взошло – всё до капельки видно стало.

Andryukha looks, and in front of him are folding stone doors, all decorated with patterns, and to the right is a single-leaf door. Глядит Андрюха, а перед ним двери створные каменные, все узорами изукрашенные, а вправо-то однополотная дверочка. The lizards came up to it - to this, they say, the place. Ящерки к ней подошли – в это, дескать, место. Andryukha opened the door, and there is a bathhouse. Андрюха отворил дверку, а там – баня. “Honorably arranged, only everything is stone. «Честь-честью устроена, только всё каменное. There is a shelf, a deck, a ladle and so on. Полок там, колода, ковшик и протча. One birch broom. Один веничек берёзовый. And it is passionately hot - take care of your ears. И жарко страсть – уши береги. Andryukha was delighted. Андрюха обрадовался. The first thing he wanted to do was roast his belts over the stove. Хотел первым делом ремки свои выжарить над каменкой. As soon as he took them off - they disappeared somewhere, as if they had never been. Только снял их – они куда-то и пропали, как не было. He looked around, and new shirts were laid out on the benches and clothes hung on the knitting needles as much as you want. Оглянулся, а по лавкам рубахи новые разложены и одёжи на спицах сколь хошь навешано. All kinds of clothes: lordly, merchant, working. Всякая одёжа: барская, купецкая, рабочая. Then Andryukha didn’t even think about it, he climbed onto the shelf and took his soul - he completely wore out the broom. Тут Андрюха и думать не стал, залез на полок и отвёл душеньку – весь веник измочалил. He couldn’t have steamed better, sat down and caught his breath. Выпарился лучше нельзя, сел – отдышался. Then he dressed in work clothes, as he was used to. Оделся потом по-рабочему, как ему привычно. He left the bathhouse, and the lizards were waiting for him at the big door. Вышел из баньки, а ящерки его у большой двери ждут.