Kitobni o'qish: «Карлос Кастанеда. Жизнь и смерть Воина»

© Булгаков Б. 2013

© ООО «Издательство Алгоритм», 2013

* * *

Что сказать про Кастанеду? Я не знаю, не могу, это все стало для меня чем-то личным… Тогда я этого не понимал, но насколько же сильно я сопереживал происходящему в повествовании (назвать это каким-нибудь жанром, или даже литературной формой, означает зажать все то написанное в какие-то рамки, но эти книги ни в какие рамки не укладываются…) и каждая страница, каждый абзац, какие-то тонкие намеки, проходящие сквозь весь текст, наполнены смыслами, порой, понятными и заметными лишь мне одному, следы которых я тут же начинаю видеть в окружающей меня действительности… А уж сколько психологии и психологизма во все это замешано. Не глупой, не вычурной, и совсем ненавязчивой психологии. Это книги, в которых простейшими словесными образами, передаются всеобъемлющие понятия и условности взаимодействия человека с миром как таковым, а так же зачатки нового мировосприятия в целом.

Шаман D. D.

Вступление

Сегодня мы живем в мире, где мистика, эзотерика и так называемый «нью эйдж» не только занимают все более уверенное место в жизни людей, но и зачастую научно обосновываются. Так же, как современные технологии когда-то казались фантастикой и сказками. То, что в далеком прошлом было магией, сейчас химия и физика. И пока ученые ищут бозон Хиггса – «частицу бога», психотерапевты и психологи берут на вооружение мудрость многих древних и современных мистических учений.

Из памяти сразу всплывает образ Карла Густава Юнга с его коллективным бессознательным, и многочисленные исследования поклонников великого психолога о том, являлся ли он мистиком, исследования о «мистическом измерении» Юнга. Мозгоправы лечат своих пациентом методами, которым они придумали научные, медицинские определения, но сами эти методы зачастую были описаны за сотни, а то и тысячи лет до появления первого психотерапевта, описаны другим языком и другими терминами. Ярчайший этому пример – Книги Карлоса Кастанеды, его без малого фундаментальный труд посвященный учению дона Хуана Матуса, учению древних толтеков.

Толтеки, со слов дона Хуана – древний мезоамериканский народ, обладающий особым магическим знанием о мироустройстве и роли в нем человека – воина и/или мага. В своей книге «Толтеки нового тысячелетия» Виктор Санчес говорит о более распространенном значении слова «толтек»: «Я употребляю слово «толтек» в том значении, в каком оно употреблялось ацтеками во время прихода испанцев, что случилось гораздо позже исчезновения исторических толтеков. Ацтеки называли так человека знания, и, судя по рассказам, легендам, этнографическим и археологическим свидетельствам, «образ жизни толтека» подразумевал их стремление постичь все, что касается знания и путей, ведущих к Духу. Поэтому мы называем толтеками те этнические группы, которые либо испытывают заметное влияние исторических толтеков, либо разделяют их активный интерес к знанию и его специфическим формам, даже если эти группы нельзя строго идентифицировать с толтеками, опираясь на методы этнографии и истории.

Образ жизни толтеков был присущ многим индейским народам доколумбовой эры. Мы можем обнаружить влияние толтеков почти на все народы Центральной и Южной Америки».

Психологическая помощь профессионала в кожаном кресле и индейца в шляпе, со смуглым, обветренным лицом, порой практически идентична. Различие ее лишь на языке, в определениях. Скажем, обществом анонимных алкоголиков, которое и по сей день успешно помогает многим справиться со своим недугом за основу взят процесс «расписывания» больным в тетрадях всей своей жизни. Алкоголик вспоминает обиды, нанесенные ему, а так же те, которые наносил он и записывает их, перебирая всех людей, когда-либо повлиявших на его жизнь. Тем самым он «развинчивает» психологические узлы. Дон Хуан, в работах Кастанеды называет этот процесс «пересмотром личной истории» и заставляет своих учеников проделать примерно то же, разве что без длительной писанины.

Такие современные психотехники как BSFF используют практику слияния полярностей, то есть избавления от двойственного восприятия мира, что в конечном счете помогает практикующему найти гармонию с миром. Не этому ли учит ведическая Адвайта-Веданта?

Этими размышлениями автор хотел показать, как на сегодняшний день плотно связано мистическое и научное, как в эзотерике мы порой близки к науке и как в науке мы узнаем вчерашнюю эзотерику.

Именно с этой стороны невероятно интересна жизнь и работа Карлоса Кастанеды. И в этой книге мне хотелось бы хоть немного пролить свет на то, как, когда и при каких условиях этот загадочный антрополог и этнограф преподнес миру невероятный дар, значение которого еще до конца не оценено его потомками.

Подчиняясь веянью мистицизма которому на страницах перед вами, не будет начала и не будет конца, поскольку до сих пор нельзя с уверенностью сказать, когда Кастанеда родился, а также умер ли он вообще.

По заданию редакции эта книга должна быть чем-то вроде биографии. Но она такой не будет. По той простой причине, что данных о его жизни и деятельности достаточно много, не смотря на то, что порой они противоречивы и неоднозначны. Существует масса статей, существует книга Маргарет Раньян Кастанеды – жены Карлоса в период между 1960 и 1973 годом, «Магическое путешествие с Карлосом Кастанедой», а также книги его последователей и учеников.

Автор данного повествования не хотел бы перемалывать давно известные факты, поэтому предлагает коснуться их достаточно поверхностно, сконцентрировавшись на более глубоких и интересных смыслах.

Отмечу, что в основном исследователи жизни и деятельности Кастанеды делятся на скептиков и поклонников. Одни форсируют свою теорию «крупнейшей мистификации в литературе XX века», другие старательно принимают на веру каждое слово, сказанное нашим загадочным героем. В то же время, не редко можно встретить позицию, которую простым языком можно выразить так: «даже если допустить, что Карлос Кастанеда все выдумал, даже если индейца Хуана Матуса никогда не существовало, в любом случае, это величайшая философская и духовная концепция, вне зависимости от того, кому принадлежит ее авторство – Кастанеде или древним толтекам».

Как первая ступень, а также, как вектор всей дальнейшей жизни, программа, составленная Кастанедой в десяти томах, попадает во многих и в этом смысле является одной из удобнейших духовных практик. В свое время издательство «София» выпускало красивые, ставшие «классическими» в плане оформления книги Карлоса Кастанеды. На обложках этих книг, зачастую мелькала фраза (не берусь цитировать точно), что данная книга изменит вашу жизнь. Здесь на секунду надо отвлечься и сказать пару слов также о читателях Кастанеды. Чаще всего это тоже два типа людей. Первые – это те, которые прочитали 1–3 книги, начало серии, ради общего развития, скажем, в рамках увлечения литературой конца 60-х – начала 70-х годов. И вторые, те, которые либо изначально подошли осознанно к чтению этих книг, либо прониклись в процессе. Люди, которые проливали слезы над финалом «Путешествия в Икстлан» или «Сказок о Силе» обязательно будут читать дальше. Так вот, в действительности «София» не обманула своих читателей. Даже непосредственно во время чтения внимательный человек способен заметить легкое искажение обыденной реальности. Так или иначе, эти книги меняют восприятие окружающего мира. Они заражают читателя осознанностью. Гораздо эффективней, чем какие-либо другие мистические тексты. Работы Кастанеды подкупают простым языком, наивностью самого автора, которому, подобно читателю, далеко не всегда просто разобраться в сложном, удивительном и универсальном миропредставлении индейцев. Так или иначе, благодаря этим книгам зерно сомнения упадет в привычное мировосприятие. Прочитав их вы, может быть, и не ощутите серьезных изменений в своем быту, в привычных вещах, но фундамент вашей привычной картины мира пошатнется. Именно в этом контексте фраза от «Софии» абсолютно правдива.

Крупнейший в России исследователь жизни Кастанеды и учения Хуана Матуса Алексей Ксендюк написал в своей книге «После Кастанеды»: «Кастанеда подарил нам шанс, и мы должны быть бесконечно благодарны ему за это. Если он действительно был последним нагвалем старого цикла, то ему, безусловно, суждено было стать первым нагвалем нового цикла. Мир после Кастанеды никогда уже не станет таким, каким был до него. Благодаря его книгам мы узнали, что вовсе не заперты в тюрьме собственного сознания, но это открытие далеко не всегда вызывает у человеческого существа эйфорию. Мы узнали, что вокруг мириады миров и их только предстоит открыть, ощутить, осмыслить. Мы впервые с такою отчетливостью осознали, почему в обычном состоянии не способны вырваться из жесткого, фиксированного режима восприятия.

Это не догадки и не красноречивые намеки в стиле дзэн, не индуистские метафизические головоломки, где количество терминов порою конкурирует с количеством сомнительных умозаключений, это даже не даосские притчи, где дух Реальности витает над пейзажами, увиденными в ярком и радостном солнечном свете человеческого сознания, наполненного самим существованием. Это ясная и вполне проверяемая модель – совокупность психоэнергетических закономерностей, которые любой добросовестный экспериментатор может подтвердить или опровергнуть».

Но вернемся к той самой биографии, о которой автор обещал сказать поверхностно, и пусть это будет легкий прохладный ветер, что щекочет вершины древних индейских пирамид, потому что вечность постоянно вокруг нас, она в каждой прошедшей секунде. Так было тысячу лет назад, так и сегодня.

Карлос

– Нечего рассказывать о Карлосе Кастанеде, – говорит он. – Личность – это обман. Женщины? Успех? Кого это?.. – Ругательство. – Если бы мы не были столь увлечены сами собой, мы бы не стали так варварски относиться к себе.

Из интервью

Интересующийся жизнью и деятельностью последнего великого мага сталкивается с противоречиями немедленно. Порой они начинаются с описания внешности Кастанеды.

Скажем, так его описывала Э. Уоллес в своей скандальной книге «Ученица мага»: «Он был такого же роста, как и я, – пять футов и два дюйма (158, 3 см), приятно полноват, безукоризненно одет во все черное – классический костюм и галстук – ничего похожего на «шаманское одеяние», которое я смутно себе представляла в виде тюрбана или головного убора с перьями, и выглядел гораздо более официально, чем было принято по моде семидесятых годов. У него была роскошная копна черных кудрей, сверкающая улыбка и умиротворяющие карие глаза. Он выглядел невероятно доброжелательным.

Обезоруживающая улыбка Кастанеды не скрывала передних зубов, на которые по старомодной мексиканской привычке были надеты золотые коронки».

Отечественный исследователь и практик А. Ксендзюк приводит немного иное описание: «Слово «кастанеда» означает «каштановая роща», да и сам Кастанеда немного напоминает каштан: крепкий, но мягкий в общении латиноамериканец ростом 165 сантиметров, весом около 70 килограммов. Он так и пышет здоровьем. Коротко стрижет свои темные волосы, у него черные, блестящие глаза. Одевается Кастанеда в консервативной манере, стараясь ничем не выделяться, независимо от того, что на нем – темный деловой костюм или спортивная майка».

В середине 90-х один журналист описал внешность Карлоса в его поздний период, и мы видим существенные различия: «Он казался не старше пятидесяти лет, и его рост был, по моим оценкам, немногим больше метра шестидесяти. Он был худощав, атлетического телосложения, его движения отличались проворством. Его густые седые волосы немного курчавились; одна прядь ниспадала на лоб. Кожа была немного желтоватой, глаза большие, карие, почти черные. Они становились влажными, когда он смеялся, а делал он это очень часто. Рот был большой, с красиво очерченными губами, нос средней величины, на конце немного сплющенный. Он говорил на прекрасном испанском, только в рокочущем «р» чувствовалось влияние английского. Он использовал много мексиканских выражений и некоторые аргентинские речевые обороты, но никакого определенного акцента не имел. На нем были темные брюки, светлая рубашка с короткими рукавами и спортивные туфли».

Кастанеда был бы плохим мистиком, если бы мир знал о нем все. На сегодняшний день существует несколько распространенных версий его биографии. Одну из них принято считать авторской – то, что он сам о себе рассказал, другую – расследованием американского журнала «Time», есть и несколько иных вариантов, ниже рассмотрим четыре основных версии.

До сих пор мы не можем полностью положиться ни на одну из них. Учение индейца яки сыграло здесь непосредственную роль.

Одним из пунктов учения, одной из ступеней на пути от воина к магу является так называемое «стирание личной истории».

У каждого, кто тебя знает, сформировался определенный образ твоей личности. И любым своим действием ты как бы подпитываешь и еще больше фиксируешь этот образ. Личная история постоянно нуждается в том, чтобы ее сохраняли и обновляли. Поэтому ты рассказываешь своим друзьям и родственникам обо всем, что делаешь. С другой стороны, для воина, у которого нет личной истории, нет необходимости в объяснениях, его действия не могут никого рассердить или разочаровать, а самое главное – он не связан ничьими мыслями и ожиданиями. (Здесь и далее курсивом обозначены цитаты из книг Карлоса Кастанеды, с I по XI. – Примеч. авт.)

Дон Хуан считал, что ни воин, ни, тем более, маг, не должен быть статичен. Реальность не должна завладеть тобой. По возможности, никто ничего не должен о тебе знать. Кастанеда справлялся с этой задачей, как мог. Для успешного писателя и исследователя, который, благодаря своим книгам, стал миллионером, для того, за кем охотились журналисты, поклонники и «страждущие», он добился неплохих результатов. Одно то, что мы точно не знаем даже дату его рождения, говорит о многом.

И все же существует четыре основных версии, итого имеем четыре даты рождения. Самым старым Карлоса Кастанеду сделал в 1973 году журнал «Time», проведя свое серьезное расследование. Журнал полностью опроверг гладкую историю жизни из уст самого Карлоса.

В одной статье «Time» выдал две версии и разгромил «официальную» биографию: «По его собственным словам, «Кастанеда» не было его настоящим именем. Он родился, как он сказал, в «хорошо известной», но безымянной семье в Сан-Паулу, Бразилия, на Рождество 1935 года. Его отцу, который позже стал профессором литературы, было тогда 17, а его матери – 15 лет. Поскольку его родители были слишком незрелыми, маленького Карлоса отослали на воспитание к его бабушке с дедушкой по материнской линии, на птицеферму в глубине Бразилии.

Когда Карлосу было шесть от роду, его родители забрали своего единственного ребенка и одаривали его виноватой любовью. «Это был адский год, – говорит он откровенно, – потому что я жил с двумя детьми». Но год спустя его мать умерла. Диагнозом докторов была пневмония, а Кастанеды – апатия, состояние инертного оцепенения, которое, как он считает, является культурной болезнью Запада. Он с нежностью вспоминал: «Она была печальна, очень красива и не удовлетворена; как украшение. Моим отчаянием было то, что я хотел сделать ее кем-то еще, но разве могла она слушать меня? Мне было всего шесть».

Карлоса поместили в «очень приличную» школу-интернат Николаса Авалленда в Буэнос-Айресе. Он говорил, что оставался там, пока ему не исполнилось 15 лет, овладев испанским (он уже говорил на итальянском и португальском языках), на котором он позже будет беседовать с доном Хуаном. Но он стал настолько неуправляемым, что дядя, семейный патриарх, определил его с приемной семьей в Лос-Анджелес. В 1951 году он переехал в Соединенные Штаты и записался в Голливудскую Высшую Школу. Получив высшее образование приблизительно два года спустя, он попробовал курс ваяния в Академии Искусств Милана, но «для того, чтобы быть великим художником, у меня не хватало чувствительности и открытости». Подавленный, в кризисе, он возвратился в Лос-Анджелес и пошел на курс социальной психологии в УКЛА, переведясь позже на курс антропологии. Он говорит: «Я действительно махнул рукой на свою жизнь. Я сказал сам себе: если что-то и делать, то это должно быть нечто новое». В 1959 году он официально изменил свое имя на Кастанеда.

Такова собственная версия биографии Кастанеды. Она создает изящную последовательность: энергичный молодой человек, переходящий от истощения своим академическим окружением с его примитивной европейской культурой к восстановлению, благодаря шаману; жест отказа от прошлого, чтобы освободить себя от травмирующих воспоминаний. К сожалению, это в значительной степени не соответствует действительности.

Поскольку между 1955 и 1959 годами Карлос Кастанеда был зарегистрирован под этим же именем в Городском Колледже Лос-Анджелеса по специальности пред-психология. Сюда первые два года входило исследование гуманитарных наук, два курса по творческому письму и один по журналистике. Вернон Кинг, его профессор по творческому письму в ЛАСК, все еще хранит копию «Учения», надписанную: «Великому учителю Вернону Кингу от одного из его студентов, Карлоса Кастанеды».

Кроме того, иммиграционные отчеты показывают, что Карлос Цезар Арана Кастанеда действительно въехал в США, в Сан-Франциско, как и сказал автор – в 1951 году. Тот Кастанеда тоже бы 5 футов и 5 дюймов ростом, весил 140 фунтов и прибыл из Латинской Америки. Но он был перуанцем, родившимся на Рождество 1925 года в древнем городе инков Кахамарка, что делает его в этом году 48-летним, а не 38-ми. Его отец был не академиком, а ювелиром и часовщиком по имени Цезар Арана Бурунгарай. Его мать Сюзанна Кастанеда Навойя умерла, не когда Карлосу было шесть лет, а когда ему исполнилось 24. Ее сын провел три года в местной средней школе в Кахамарке, а затем в 1948 году переехал со своей семьей в Лиму, где он закончил Национальный Колледж Нуэстра Сеньйора де Гваделупа, и потом изучал живопись и скульптуру, но не в Милане, а в Национальной Школе Искусств Перу. Один из его сокурсников там, Жозе Бракамонт, помнит своего приятеля Карлоса, как находчивого парня, который жил главным образом азартными играми (карты, лошади, кости), и вынашивал «подобное навязчивой идее» желание переехать в США. «Всем нам понравился Карлос, – вспоминает Бракамонт. – Он был остроумным, оригинальным, энергичным – большим лгуном и надежным другом». Известно, что данная смелая публикация не понравилась самому виновнику. Не мудрено. Что это, если не попытка вывести на чистую воду? Журналистка Сандра Бартон – мелкий тиран, пытающийся разрушить образ загадочного, стершего личную историю мага. Именно по этой причине публикация выглядит убедительно.

Позднее журнал «Veja» писал о случившимся конфликте с журналистами: «Это интервью журналу «Veja» Кастанеда дал вскоре после публикации язвительного материала в журнале «Time», уличающего Кастанеду во лжи и развернувшего дискуссию на основании неизвестных документов, говорящих, что автор не бразилец, а перуанец из Кахамарки. Условием было то, что интервью сначала должно было выйти в Бразилии. Парень, который брал интервью, внештатный сотрудник «Veja», своего рода бразильского «Time», смог при этом удостовериться, что Кастанеда в совершенстве, с региональным акцентом, владел португальским. Кастанеда снабдил журнал негативами (фотографиями), которые он сделал во время своей поездки в Мексику – документами, подтверждающими его работу и антропологические полевые исследования. К сожалению, «Veja» решил не ввязываться в дискуссию, и в подзаголовке разместил, что Кастанеда не бразилец, а «одинокий человек без родины». После этого интервью Кастанеда около десяти лет не общался с прессой»

Дальше, в хронологическом порядке идет версия рождения в 1931 году в Сан-Паулу. Так, уже после смерти Кастанеды, в одном из некрологов сообщалось: «Редко фотографируемый и записываемый на магнитофон Кастанеда редко появлялся и никогда не позволял, чтобы его фотографировали или записывали на магнитофон». «Запись на пленку – способ фиксирования вас во времени,» – говорил он. – Единственная вещь, которую маг не станет делать – оставаться застывшим.»

В то время, как Кастанеда заявил, что Дон Хуан не умер, а «сгорел изнутри,» у него не было и тени сомнения относительно его собственной смертности. «Так как я – идиот, я уверен, что я умру», – заявил он Times. – Я бы хотел обрести целостность, чтобы покинуть этот мир таким же способом, которым это сделал он, но нет никакой гарантии».

Кастанеда не прояснял даже такой вопрос, как обстоятельства места и времени его рождения. Согласно иммиграционной карточке, он был рожден 25 декабря 1925 в Cajamarca, Перу, в то время как в издании «современные авторы» значится 25 декабря 1931 в Сао Paulo, Бразилия.

Никакая похоронная церемония не проводилась, и его кремированные останки были отвезены в Мехико.

Думаю, не многие видели в глаза издание «Современные авторы», но те, кто видел, безусловно могут полностью принять версию 1931 г.

Третьей версией поставим рождение в 1935 году, она распространялась самим Карлосом, именно ее называют «авторской». Тезисно она выглядит следующим образом:

«Первоначально его звали Карлос Арана (впоследствии в 1959 году при получении американского гражданства он принял фамилию матери – Кастанеда, а не отца – Арана). Он родился в обеспеченной семье 25 декабря 1935 года в Сан-Паулу, Бразилия. На момент рождения возраст его матери составлял 15 лет, а отца – 17. Его передали на воспитание одной из сестер матери. Она умерла, когда ему было шесть лет; Кастанеда относился к ней, как к матери. Настоящая мать Кастанеды умерла, когда ему исполнилось двадцать пять. Маленький Карлос отличался несносным поведением и часто попадал в неприятности.

Когда ему было примерно 10–12 лет, Карлоса Арана отправили в интернат в Буэнос-Айрес. В год пятнадцатилетия (1951) его отправили в США. По всей видимости, родители нашли ему принимающую семью в Сан-Франциско, в которой он жил, пока не закончил обучение в школе (Hollywood High School). Получив диплом о среднем образовании, он поехал в Милан учиться в Академии изящных искусств. Однако изобразительное искусство ему не давалось, и вскоре он вернулся в Калифорнию.

В период между 1955 и 1959 годами он посещал различные курсы по литературе, журналистике и психологии в City College в Лос-Анджелесе. В это же время он работал помощником у одного психоаналитика, где его задачей было упорядочивание сотен магнитофонных аудиозаписей, сделанных в ходе терапевтических процедур. «Их было примерно четыре тысячи, и при прослушивании жалоб и рыданий я обнаружил, что в них отражаются и все мои страхи и страдания».

1959 становится годом получения им гражданства США. При заполнении документов он берет имя Карлос Кастанеда (англ. Carlos Castaneda). Он принимает решение записаться в Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе и примерно через два года завершает обучение по специальности антропология.

В январе 1960 года Карлос Кастанеда заключает брак с Маргарет Раньян, но в июле того же года они расходятся. Официально же развод был оформлен лишь 17 декабря 1973 года.

Карлос Кастанеда остается при университете, записавшись на учебу без перерывов до 1971 года. В 1968 году он получает степень магистра за работу «Учение дона Хуана» (1968), а в 1973 – степень доктора философии по антропологии за свою третью книгу – «Путешествие в Икстлан» (1972)».

Наконец, в контексте всех версий биографии необходимо выделить книгу Маргарет Раньян Кастанеды «Магическое путешествие с Карлосом», опубликованную впервые в 1997 году.

По версии Маргарет, выходит, что пронырливая журналистка из «Time» оказалась близка к правде. В данных вариантах существует неточность с годом, так, если в публикации журнала год рождения Карлоса 1925, то в «Магическом путешествии…» обозначен 1926. Обратимся к источнику:

«Неизвестно, сколько времени ему потребовалось на то, чтобы создать следующую легенду о своем прошлом: родился в Бразилии, сын университетского профессора, учился в элитарной школе Буэнос-Айреса, затем в голливудской средней школе, наконец, в УКЛА. На самом деле, все было не совсем так.

Карлос Сесар Сальвадор Арана Кастанеда родился в Кахамарке (Перу) 25 декабря 1926 года. Он был сыном часовщика и ювелира по имени Сесар Арана Бурунгари, который владел небольшим магазинчиком в нижней части города. Когда Карлос родился, его мать, Сусана Кастанеда Новоа, была хрупкой шестнадцатилетней девушкой с миндалевидными глазами. Семья отца приехала в Перу из Италии и имела родственников в Сан-Паулу (Бразилия), однако самые близкие родные жили в Кахамарке. Сестра по имени Лусия Арана была его постоянным компаньоном во всех детских играх. Сейчас она вышла замуж за бизнесмена и по-прежнему живет в Перу».

В своей книге Маргарет приводит фразу Карлоса по поводу его биографии: «Просить меня документально подтвердить собственную биографию – это примерно то же самое, что просить науку оправдать шаманство. Это лишает мир его волшебства и превращает нас всех в верстовые столбы».

Исходя из приведенных данных, логичней всего было бы предположить, что в действительности Карлос Кастанеда родился в 1925 или 26-ом году в Кахамарке, что «версия 1931 года» и «версия 1935 года» – это не более, чем удобные мистификации.

Получается, что старый индеец из племени яки ждал преемника из Перу, и тот появился, в возрасте около 35 лет.

В 1960 году, надеясь получить степень магистра антропологии, Карлос Кастанеда приехал к Хуану Матусу.

Хуан Матус

Даже если отбросить критические размышления о реальности существования такого человека, как Хуан Матус, много о нем не сможет рассказать никто. О вопросе веры и неверия и о незначительности этого вопроса говорилось выше. Как бы оно ни было, но мир узнал о доне Хуане только то, что он позволил.

Принято считать, что дон Хуан – индеец племени яки, родившийся в мексиканском штате Сонора.

О себе самом дон Хуан не рассказывал почти ничего. Все, что я смог из него вытянуть, это то, что он родился на Юго-Западе в 1891-м, почти всю жизнь прожил в Мексике; в 1900-м его семью, вместе с тысячами других индейцев Соноры, мексиканские власти выселили в Центральную Мексику; в общей сложности в Центральной и Южной Мексике он прожил до 1940-го. Таким образом, поскольку он много путешествовал, его знания сложились в результате многих влияний. И хотя сам он считал себя индейцем Соноры, я сомневаюсь, укладываются ли его познания в круг традиционных представлений сонорских индейцев.

Едва ли не больше мы узнаем об учителях дона Хуана в одной из последних книг.

Я стал учеником Нагваля Хулиана за восемь лет до того, как его бенефактор покинул мир. Эти восемь лет были для меня как дар. Это была самая большая удача, какую только можно было вообразить, так как у меня была прекрасная возможность учиться у двух противоположных по характеру людей. Было так, как если бы тебя воспитывал сильный отец и еще более сильный дед, которые не сходятся во взглядах между собой. В этом споре всегда побеждал дед, поэтому я, собственно говоря, скорее продукт обучения Нагваля Элиаса. Я ближе к нему не только по темпераменту, но даже и по виду. Однако большая часть работы по превращению меня из жалкого существа в безупречного воина была проделана моим бенефактором, Нагвалем Хулианом.

– Опиши мне физический облик Нагваля Хулиана, – попросил я.

– Знаешь, мне до сего дня трудно представить его, – сказал дон Хуан. – Я знаю, это прозвучит нелепо, но, в зависимости от необходимости или обстоятельств, он мог быть молодым или старым, привлекательным или невзрачным, истощенным и ослабевшим или сильным и мужественным, толстым или худым, или средней комплекции, среднего роста или коротышкой.

…

– Могу сказать только, что перед тем, как он стал Нагвалем, он был очень худым и мускулистым, – сказал дон Хуан. – У него были черные волосы, густые и вьющиеся, длинный красивый нос, крепкие большие белые зубы, овальное лицо, мощный подбородок и лучистые темно-карие глаза. Ростом он был около пяти футов восьми дюймов. Он не был ни индейцем, ни даже смуглым мексиканцем, но не был и англосаксом. Фактически, он ни на кого не был похож, особенно в последние годы, когда цвет его кожи постоянно изменялся от очень темной до очень светлой, и опять до темной. Когда я встретил его впервые, он был смуглым стариком, затем со временем стал светлокожим молодым человеком, возможно, лишь на несколько лет старше меня. Мне же тогда было двадцать.

У Маргарет Кастанеды мы находим интересное пояснение: «Одна из проблем, связанных с доном Хуаном, – говорит Мейган, (профессор, вел курс у КК), и одна из причин критики его как поставщика информации, заключается в том, что сам он человек уникальный. Он в действительности не является членом никакого племенного сообщества. Родители его тоже не принадлежали ни к какой племенной группе, поэтому часть времени он жил среди калифорнийских индейцев и часть времени – среди мексиканских индейцев. Его нельзя назвать настоящим яки.

И более того, это человек, который поднял свой интеллектуальный уровень. Мне приходилось видеть индейцев, похожих на него, но они редко встречаются. Вам не найти среднего человека, который был бы философом или мыслителем и интересовался бы материями, превышающими самый поверхностный уровень».

Там же Мейган размышляет на тему имени индейца: «Индеец-информатор не указывался в его работе для класса калифорнийской этнографии. Имя Хуан Матус, данное его бенефактору в более поздних книгах, является псевдонимом, поскольку оно так же распространено в Мексике, как имя Джон Смит в Соединенных Штатах. Мейган не слышал этого имени примерно до 1966 года, и многие друзья Карлоса получили первую реальную информацию о таинственном индейце, только когда в 1968 году на книжных прилавках появилось изданное Калифорнийским университетом «Учение». Но Карлос выбрал это имя до 1963 года».

В одном из интервью Кастанеда скажет: «В нем было что-то странное, но о любом человеке можно было бы сказать, что в нем есть что-то странное. Есть два человека, которых я брал с собой на полевые исследования, и они были с ним знакомы. Они полагали, что у него был… очень проницательный, навязчивый взгляд – когда он смотрит на тебя, потому что, в основном, он смотрит на тебя украдкой, и кажется очень хитрым человеком. Вы бы сказали, что у него вид пройдохи. Обычно он не смотрит, за исключением нескольких раз, но если это случается, то взгляд у него очень сильный».

Отдельно говоря о доне Хуане Матусе, нельзя не упомянуть момент его ухода. В одну из своих последних встреч с журналистами был поднят вопрос исчезновения индейского шамана:

– Давайте возьмем пример дона Хуана, который «исчез» в 1973-м, – он умер и был кремирован, как кто-то писал, или он ушел иначе?

– Для шаманов Мексики нет ничего, что можно потерять или приобрести в конце жизни – они могут лишь стремиться продолжать борьбу за осознание на других уровнях реальности. Вселенная позволяет колдуну преобразовывать существо в полное осознание – так же, как физическое тело преобразовывается в энергию. И в новой форме его ждут новые вызовы».

Что касается кремации, смеются Карлос и его подруги, словно удивившись, что я верю больше в газеты, чем в брухо – физическое тело дона Хуана сгорело изнутри, и он испарился как дуновение ветра. «Но в этом нет ничего духовного, – предупреждает Кастанеда: – Это прагматичная философия, основанная на жесткой дисциплине, которая позволяет испытать новые реальности, настолько же физические, как и та, в которой мы живем каждый день».

Учение

Но что же было в этих книгах? Почему благодаря им Карлос Кастанеда и учение древних толтеков стали известны во всем мире, обрели массу верных последователей?

С 1968 по 1972 год в Америке сложно было кого-либо удивить новым учением или очередным гуру. Однако успех был впечатляющий.

Причин было несколько. Скажем, сама форма подачи значительно отличается от известных мистических или религиозных текстов. На унылое, далекое повествование Кастанеда ответил невероятно красивым, романтичным и фундаментальным произведением.

Красота и романтика – это только фон. На фоне – написанное максимально доступно, в лучшем смысле художественно расположено повествование-интервью, разговор учителя и ученика. Импонируют оба. Но особенность ученика в том, что он абсолютно такой же профан в мире магии, как и читатель. Книга за книгой – читатель растет вместе с преемником старого индейца.

Еще одна важнейшая особенность работы Кастанеды – это логика учения и непосредственные прикладные практики. Именно поэтому в начале было сказано про психологов и психотерапевтов, которые давно обратили внимание на то, что давал дон Хуан. Логика его философии заражает мгновенно, читая книги Кастанеды, читателя посещает ощущение, что описанные мировосприятие и мироощущение верны, более того – знакомы.

В основном, «путь воина» никого не оставляет равнодушным. Однако, далеко не каждый осиливает все двенадцать книг. Часть взявших в руки книгу «срезается» на 1–3 томах. Другие жадно читают все, и жизнь их навсегда меняется. В одной из книг Дон Хуан объясняет своему ученику, что ему нужен был именно он, несмотря на то, что существует масса людей, мечтавших занять его место. Он говорил, что Сила сама приводит человека.

– Ты поступаешь так с каждым, дон Хуан?

– Не с каждым, так как ко мне приходит не каждый, и, прежде всего, меня самого интересует далеко не каждый. Меня интересовал и интересуешь ты, ты один.

…

Шаманы моей линии – не учителя или гуру. Им плевать на широкое распространение своих знаний. Им нужны только преемники, а не какие-то люди, смутно заинтересованные в этих знаниях по неким интеллектуальным соображениям.

Думаю, именно поэтому кто-то читает одну книгу, а кто-то двенадцать.

Между тем, начавший практиковать, ступивший на «путь воина» человек довольно быстро убеждается, что не все так гладко, ведь мир магии имеет свои законы. Процесс обучения принесет пользу, но будет сопровождаться страхом, болью и горечью. Расставаться со своей человеческой природой, со своими социальными связями невероятно больно, но именно это необходимо для будущего мага. Поскольку сила действия равна силе противодействия, то любые манипуляции со своим сознанием и восприятием так или иначе будут иметь побочный эффект. В эзотерике это называется «откат» или «маятник». Мозгоправы и мистики разрабатывают целые системы подавления откатов. Так что эффект этот достаточно известен и он непременно происходит с начинающим практиком. К этому надо быть готовым.

Итак, рассмотрим вкратце основные постулаты учения.

Шаман ждет преемника. Не ученика – шаману не нужны ученики, ему нужен тот, кто будет следить за миром, когда он сам его покинет.

Сила приводит преемника (то есть события в жизни последнего складываются таким образом, что он оказывается у порога дома шамана). Начинается процесс обучения. Выбора нет ни у того, ни у другого. Отныне ученик должен стараться следовать учению, которое приблизит его к Пути воина.

Человек идет к знанию так же, как он идет на войну – полностью пробужденный, полный страха, благоговения и безусловной решимости. Любое отступление от этого правила – роковая ошибка, и тот, кто ее совершит, непременно доживет до дня, когда горько пожалеет об этом.

Только выполняющий эти четыре условия – быть полностью пробужденным, полным страха, благоговения и безусловной решимости – застрахован от ошибок, за которые придется платить; лишь при этих условиях он не будет действовать наугад.

…

Любому, кто приступает к учению, приходится выкладываться настолько, насколько он способен, и границы обучения определяются собственными возможностями ученика. Именно поэтому разговоры на тему обучения лишены всякого смысла. Страхи перед знанием – дело обычное; все мы им подвержены и тут ничего не поделаешь. Однако, каким бы устрашающим ни было учение, еще страшней представить себе человека, у которого нет знания.

Дон Хуан объяснял:

– После того, как ученик зацеплен, начинаются инструкции, – продолжал он. – Первым действием учителя является внушить ему идею, что знакомый нам мир является только видимостью, описанием мира. Каждое усилие учителя направлено на то, чтобы доказать это своему ученику. Но принять эту идею является самой трудной вещью на свете. Мы полностью захвачены своим частным взглядом на мир, и это заставляет нас чувствовать и действовать так, как если бы мы знали о мире все. Учитель с самого первого своего действия направлен на то, чтобы остановить этот взгляд. Маги называют это остановкой внутреннего диалога, и они убеждены, что это – единственная важнейшая техника, которой ученик должен овладеть.

Сначала преемник узнает силу «намерения».

Для шаманов Древней Мексики намерение представляло собой некую силу, которую они могли визуализировать, когда видели энергию так, как она течет во Вселенной. Они называли это всепроникающей силой, вовлеченной в любой аспект времени и пространства. Это та движущая сила, что кроется за всем сущим. Невообразимо важным открытием тех шаманов стало то, что это намерение – чистая абстракция – тесно связано с человеком. Человек всегда мог манипулировать намерением. Шаманы Древней Мексики осознали, что единственный способ повлиять на эту силу связан с безупречным поведением. Только самый дисциплинированный практик способен совершить этот подвиг.

А также инструменты правильного восприятия мира, такие как «остановка внутреннего диалога» – волевое прекращение постоянного мыслепотока, «белого шума», иными словами – недумание.

Мы непрерывно разговариваем с собой о нашем мире. Фактически, мы создаем наш мир своим внутренним диалогом. Когда мы перестаем разговаривать с собой, мир становится таким, каким он должен быть. Мы обновляем его, мы наделяем его жизнью, мы поддерживаем его своим внутренним диалогом. И не только это. Мы также выбираем свои пути в соответствии с тем, что мы говорим себе. Так мы повторяем тот же самый выбор еще и еще, до тех пор, пока не умрем. Потому что мы продолжаем все тот же внутренний диалог.

Именно внутренний диалог прижимает к земле людей в повседневной жизни. Мир для нас такой-то и такой-то, или этакий и этакий, лишь потому, что мы сами себе говорим о нем, что он такой-то и такой-то, или этакий и этакий. Вход в мир шаманов открывается лишь после того, как воин научится останавливать свой внутренний диалог.

Ключом к шаманизму является изменение нашей идеи мира. Остановка внутреннего диалога – единственный путь к этому. Все остальное – просто разговоры. Все, что бы вы ни сделали, за исключением остановки внутреннего диалога, ничего не сможет изменить ни в вас самих, ни в вашей идее мира.

«Остановка мира» – прекращение интерпретаций, прекращение придумывания окружающего мира.

Термин «остановка мира», пожалуй, действительно наиболее удачен для обозначения определенных состояний сознания, в которых осознаваемая повседневная реальность кардинальным образом изменяется, благодаря остановке обычно непрерывного потока чувственных интерпретаций, некоторой совокупностью обстоятельств и фактов, никоим образом в этот поток не вписывающихся. В моем случае роль такой совокупности сыграло магическое описание мира. По мнению дона Хуан, необходимым условием «остановки мира» является убежденность. Иначе говоря, необходимо прочно усвоить новое описание. Это нужно для того, чтобы затем, противопоставив его старому, разрушить догматическую уверенность, свойственную подавляющему большинству человечества, – уверенность в том, что однозначность и обоснованность нашего восприятия, то есть картины мира, которую мы считаем реальностью, не подлежит сомнению.

«Видение» – возможность видеть, а не смотреть. Видеть тонкие структуры, окружающие нас на протяжении всей жизни.

Когда видишь поля энергии, человеческие существа выглядят как световые волокна, похожие на белую паутину, очень тонкие. Они тянутся от головы к пупку, и человек похож на яйцо из текучих волокон; руки и ноги подобны светящимся протуберанцам, вырывающимся в разные стороны.

…

Видящие видят, что любой человек постоянно находится в контакте со всем остальным миром. Правда, связь эта осуществляется не через руки, а с помощью пучка длинных волокон, исходящих из середины живота. Этими волокнами человек соединен со всем миром, благодаря им он сохраняет равновесие, они придают ему устойчивость.

…

Когда воин научится видеть, он увидит, что человек – это светящееся яйцо, будь он нищий или король. А что можно изменить в светящемся яйце? Что?

«Контролируемая глупость» – способ общения с внешним миром и его обитателями, при имеющемся багаже знаний об иллюзорности того, на что смотрит обычный человек.

Ничто не имеет особого значения, поэтому воин просто выбирает какой-то поступок и совершает его. Но совершает так, словно это имеет значение. Его контролируемая глупость заставляет его говорить, что его действия очень важны, и поступать соответственно. В то же время он прекрасно понимает, что все это не имеет значения. Так что, прекращая действовать, воин возвращается в состояние покоя и равновесия. Хорошим было его действие или плохим, удалось ли его завершить – до этого ему нет никакого дела.

«Воля» – фундаментальное понятие и механизм, при помощи которого становится возможным «видеть» и выполнять остальные практики.

То, что воин называет волей, есть сила внутри нас самих. Это не мысль, не предмет, не желание. Воля – это то, что заставляет воина побеждать, когда его рассудок говорит ему, что он повержен. Воля – это то, что делает его неуязвимым. Воля – это то, что позволяет шаману пройти сквозь стену, сквозь пространство, в бесконечность.

Если упростить все до некой схематичности, то по учению Хуана Матуса мир выглядит следующим образом: с рождения человеку навязана некая программа, привычная картина мира, как и его родителям, и родителям родителей. На самом деле реальный мир, далек от представлений простого, не практикующего обывателя.

Обучаясь и практикуя, человек становится способен видеть реальный мир. Практика направлена на отсечения привязанностей к фальшивому восприятию и миропониманию, которое навязано разумом и речью. Ученику предлагается воспринимать мир «волей», научится контролировать мир и процессы. Развиваясь, путешествовать по настоящей, не иллюзорной реальности или осознанно находиться в окружающем обмане, практикуя особые методики пребывания в нем: «контролируемую глупость», о которой говорилось выше, «сталкинг» – чтобы глубже понять, что есть сталкинг и кто такой сталкер, достаточно представить, что воин или маг воспринимают окружающую действительность как некое поле для деятельности, оно же – поле боя, иными словами, мир и есть та самая «зона» по которой бродит сталкер, в которой он выживает.

Искусство сталкинга – это совокупность приемов и установок, позволяющих находить наилучший выход из любой мыслимой ситуации.

…

Сталкер обучается никогда не принимать самого себя всерьез, уметь смеяться над собой. Если он не боится выглядеть дураком, он может одурачить кого угодно. Сталкер приобретает бесконечное терпение. Он никогда не спешит и никогда не волнуется. Сталкер бесконечно расширяет свои способности к импровизациям.

«Осознанное сновидение».

Искусство сновидения – это способность владеть своим обычным сном, переводя его в контролируемое состояние сознания при помощи особой формы внимания, которое называется вниманием сновидения, или вторым вниманием.

Необходимо упомянуть такой важный аспект учения, как уровни внимания и точка сборки. В книге «Огонь изнутри» дон Хуан так говорит об этом внутреннем механизме восприятия:

– Следующая истина состоит в том, – продолжил дон Хуан, – что восприятие возможно благодаря точке сборки – особому образованию, функция которого заключается в подборе внутренних и внешних эманаций, подлежащих настройке. Конкретный вариант настройки, который мы воспринимаем как мир, является результатом того, в каком месте кокона находится точка сборки в данный момент.

Иными словами «точка сборки» – это наш «радиоприемник», улавливающий мир.

Смещение точки сборки напрямую связанно с теорией и практикой трех вниманий.

В создании картины мира по дону Хуану ведущую роль играет положение точки сборки – особого (ограниченного) места энергетического тела человека, через которое он воспринимает энергетические сигналы внешнего мира и положение которой возможно изменить. Степень подвижности и положение точки сборки определяют разные типы внимания:

Первое внимание соответствует повседневному стабильному описанию мира; жестко фиксированная точка сборки.

Второе внимание соответствует вниманию, настроенному на восприятие различных миров; точка сборки может принимать множество положений.

Третье внимание соответствует высшему состоянию развития внимания, при котором происходит полное осознание энергетических полей.

По словам дона Хуана, необходимым условием для развития внимания является достижение состояния безупречности и остановки внутреннего диалога, отвечающего за фиксированные конструкции восприятия, в повседневной жизни.

Исследователь Алексей Ксендзюк следующим образом описывал три типа внимания: «Первое внимание в этой системе только кажется наиболее простым. Мы не замечаем его магической природы так же, как рыба не замечает, что живет в воде. Это наша повседневность, способ существования осознания в сформированном на протяжении тысячелетий описании мира. И оно имеет особое значение – во-первых, потому что воспроизводится из поколения в поколение и является всеобщим достоянием человеческого рода, во-вторых, потому что возникло в процессе выживания биологической формы. Это не только результат научения, социализации; это еще и продукт энергетической конституции. Полевые связи, собранные первым вниманием в единый узел, отражают фундаментальные потребности организма и зафиксированы описанием. Его устройство – воплощенное равновесие и гармония. Символы и интерпретации почти идеально «маскируют» энергетические факты, заменяют их в нашем представлении и этим создают совершенную иллюзию «объективной реальности».

Второе внимание в этой системе – обширное пространство, лежащее за границей мира стандартного. Его объем многократно превышает поле первого внимания. Несмотря на то, что обычному человеку доступны лишь искаженные, слабые отголоски этого пространства, да и то, в исключительных условиях измененных состояний сознания, которые всегда кратко-временны и нестабильны, – второе внимание приводит нас в контакт с совершенно реальными энергетическими объектами, потоками и структурами.

Более того, между миром первого внимания и многочисленными мирами второго нет никаких барьеров или воображаемых расстояний. С точки зрения Реальности, все это, в основном, – лишь разные углы зрения на один и тот же Поток Бытия. Подобно тому, как в известной притче слепцы ощупывают слона в разных местах и составляют о нем противоречивые суждения, так и восприниматель, переходящий из одного режима перцепции в другой, получает удивительный опыт странствия по «параллельным вселенным», хотя Большой Мир, в котором мы существуем, один-единственный.

Третье внимание – это предельная Интеграция всех видов сборки сенсорных (энергетических) пучков, которая радикально изменяет масштаб существования и воплощает в себе наивысшую Свободу.

Таким образом, выбранный шаманом индивид стремится, следуя пути воина, достигнуть совершенства мага и уйти вслед за великими шаманами, предварительно воспитав преемника.

Ученичество

Сам Кастанеда неоднократно подчеркивал, что встреча их была случайна. Однако, нет ничего случайного ни в судьбе обычного человека, ни, тем более, в судьбе мага. По версии жены, родившись в Перу, Карлос, как и большинство местных, имел представление о шаманах, магии и растениях силы. Истории, легенды и сказки были культурным наследием, а рыночные брухо зачастую устраивали открытые «проповеди», разъясняя всем желающим принципы общения с духами и практики с растениями.

Не знаю, слышал ли Кастанеда гул накатывающей волны конца 60-х в Америке, с их нарко- и сексуальной революциями, но он был безупречен и попал в самую сердцевину, выпустив первую книжку в 1968-ом.

Вероятней всего, будущий доктор антропологии и философии знал, чего хотел и примерно знал, у кого искать информацию. Поэтому «случайной» эту встречу можно назвать только условно. Сам он описывал ее так:

Летом 1960 года я, в ту пору студент факультета антропологии при Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе, предпринял несколько поездок на Юго-Запад с целью сбора информации о лекарственных растениях, используемых местными индейцами. К одной из этих поездок относится начало описываемых здесь событий.

Я ожидал автобуса на станции в приграничном городишке, болтая с приятелем, который сопровождал меня в качестве гида и помощника. Вдруг он наклонился ко мне и прошептал, что вон тот старый седой индеец, который сидит у окна, здорово разбирается в растениях, а в пейоте – особенно. Я попросил нас познакомить.

Приятель окликнул старика, потом подошел к нему и пожал руку. Поговорив с минуту, он жестом подозвал меня и исчез, предоставив мне самому выпутываться из положения. Старик остался невозмутимым. Я представился; он сказал, что зовут его Хуан и что он к моим услугам. По-испански это было сказано с отменной учтивостью. Мы обменялись по моей инициативе рукопожатием, и оба замолчали. Это молчание, однако, нельзя было назвать натянутым, оно было спокойным и естественным.

Хотя морщины, покрывавшие его смуглое лицо и шею, свидетельствовали о почтенном возрасте, меня поразило его тело – поджарое и мускулистое. Я сообщил ему, что собираю сведения о лекарственных растениях. По совести, я почти ничего не знал о пейоте, однако получилось так, будто я дал понять, что в пейоте я просто дока, и что ему вообще стоит сойтись со мной поближе.

Пока я нес эту ахинею, он медленно кивнул и взглянул на меня, не говоря ни слова. Я невольно отвел глаза, и сцена закончилась гробовым молчанием. Наконец, после нестерпимо затянувшейся паузы, дон Хуан поднялся и выглянул в окно. Подошел его автобус. Он попрощался и уехал.

В интервью Джейн Хеллисоу, в августе 1968 он говорит следующее: «То, что я познакомился с ним, было чистой случайностью. Меня совсем не интересовали те вещи, о которых он знал, потому что мне не было известно, что именно он знал. Меня интересовало собирание растений. И я встретил его в Аризоне. Был такой старик, который жил там, где-то среди холмов, он знал много всего о растениях. Именно это меня и интересовало – собрать информацию о растениях. И, м-м, как-то раз мы пошли, я и мой друг, мы пошли повидаться с ним. Индейцы юма обманули нас и неправильно показали нам дорогу, и мы блуждали среди холмов, и так и не нашли этого старика. Э-э, позднее, уже когда моя поездка в Аризону подходила к концу, лето заканчивалось, и я собирался возвращаться в Лос-Анджелес, я стоял на автобусной остановке, и подошел этот старик. Вот так я с ним встретился. (Смех.) Э-э, я общался с ним около года, периодически я навещал его, потому что он мне понравился, он очень дружелюбный и стойкий. Очень приятно быть рядом с ним. У него было прекрасное чувство юмора… и он мне нравился, очень. И это было первое, что руководило мной, я искал его общества, потому что он был очень веселым и забавным. Но я никогда не подозревал, что он знал что-то еще помимо того, как использовать растения для медицинских целей».

Более детально первое знакомство Карлоса и дона Хуана описано во второй книге – «Отдельная реальность».

После знакомства проходит год периодических встреч, и только в июне 1961 Кастенеде было предложено ученичество.

Мои заметки о встречах с доном Хуаном начинаются 23 июня 1961 года. С этого дня началось мое обучение. До этого я встречался с ним лишь в качестве наблюдателя. При всяком удобном случае я просил рассказать мне, что он знает о пейоте. Каждый раз это кончалось ничем, и все же, судя по его колебаниям, какая-то надежда оставалась.

У Маргарет Кастанеды: «В середине декабря 1960 года, изучив специальную литературу, Карлос отправился домой к дону Хуану, но его ученичество по-настоящему началось только в июне следующего года. В течение этих первых шести месяцев Карлос виделся с ним по различным поводам, но всегда в качестве антрополога, а не как ученик».

О природе тех знаний, что он получал от индейца, Кастанеда обмолвился в интервью Рикардо Кастильо: «С каких пор существует это знание?»

– Представление об этом знании очень старо и относится к охотникам и собирателям пищи, которые предшествовали земледельческому обществу. Согласно дону Хуану, брухо никогда не принадлежали обществу, никогда не были вовлечены в его заботы. В различных формах магия практиковалось в мексиканской культуре в течение тысяч лет. Завоевание послужило катализатором, который полностью видоизменил туземный общественный порядок; священники, которые были распорядителями этого порядка, были уничтожены, но этого не произошло с брухо, которые всегда были со странностями. Как я уже сказал тебе, – и это важно, – они никогда не были частью общества».

О своем обучении до 1965 года Карлос писал:

Мое ученичество у дона Хуана началось в июне 1961-го. До этих пор, как бы ни проходили наши встречи, я неизменно воспринимал его с позиции наблюдателя-антрополога. Во время этих первых бесед я втайне делал заметки, чтобы потом с их помощью восстановить по памяти весь разговор. Но когда началось обучение, этот метод оказался малопродуктивным, поскольку разговор всякий раз касался слишком многих вещей, зачастую самых неожиданных. Со временем, после упорных протестов, дон Хуан все же разрешил мне вести записи в открытую. Я хотел вообще все, что можно, фотографировать и записывать на диктофон, но тут уж пришлось отступиться.

Вначале ученичество проходило в Аризоне, а потом, когда дон Хуан перебрался в Мексику – у него в Соноре. Распорядок встреч установился сам собой – я попросту приезжал на несколько дней при каждом удобном случае. Летом 1963 и 1964 гг. мои посещения были особенно частыми и продолжительными. Теперь я вынужден признать, что такой режим был малоэффективным, поскольку уводил меня из-под безраздельного контроля со стороны учителя, а ведь в магии это главное условие успеха. С другой стороны, я думаю, в этом было и определенное преимущество, поскольку я оставался сравнительно свободным, а это, в свою очередь, стимулировало критичность оценки, что было бы невозможно в случае безусловного и всепоглощающего подчинения. В сентябре 1965 г. от дальнейшего обучения я отказался.

Известно, что в 1968 году он вернулся к дону Хуану и продолжил обучение вплоть до 1972, до того, как шаман ушел в иные миры и до того, как он совершил прыжок.

Почти двенадцати годам обучения магии древних толтеков посвящены двенадцать книг. Учитель непосредственно присутствует лишь в первых четырех. Первые четыре книги – это и есть двенадцать лет обучения. Кастанеда часто замечал, какой это был адский труд. Что может быть сложнее для человека, еще не старого ученого, чем оставить все человеческое, все что дорого? Поэтому паузы, которые он иногда себе позволял – вполне естественны. Когда обучение крайне напряженное, когда расплатой за ошибку может стать смерть, а потеря разума и связи с реальностью – это просто мелочи, именно тогда ученик задумывается, а так ли он хочет быть магом?..

Естественным образом вышло, что фактическое вхождение в мир магии началось именно с пейота. Иными словами, именно пейот привел Карлоса к индейцу. Во время первых встреч Кастанеда живо интересовался кактусом и старался свести любой разговор в нужное ему русло.

– Ты просил меня научить тебя тому, что я знаю о Мескалито, – сказал он. – Я хотел проверить, устоишь ли ты, когда встретишься с ним лицом к лицу. Мескалито – дело более чем серьезное. Тебе придется взвесить и призвать все свои силы. Теперь я вправе засчитать одно лишь твое желание учиться в качестве достаточной причины, чтобы взять тебя в ученики.

– Ты в самом деле будешь учить меня тому, что знаешь о пейоте?

– Я зову его Мескалито, и тебе очень советую.

– Когда мы приступим?

– Угомонись. Сначала ты должен быть готов.

Разумеется, то, о чем так просил Карлос, произошло. Встреча с самим духом кактуса описана очень ярко. Взглянем на секунду на ту ситуацию и на растение Lophophora williamsii.