Kitobni o'qish: «Вологодские сказки»

© ООО «БХВ», 2024

© Оформление. ООО «БХВ-Петербург», 2024

Предисловие

Богата и самобытна культура Русского Севера. Издавна славен он замечательными памятниками деревянного зодчества, живописью древнерусских мастеров, росписью домашней утвари, искусными народными узорами вологодских кружевниц, тончайшей шемогодской резьбой по бересте, работой великоустюгских мастеров чернения по серебру и «мороза по жести».

Полнее всего, может быть, высокий художественный вкус вологжан воплотился в искусстве слова. Былина, сказка, песня, пословица, крылатая частушка передавались из поколения в поколение, впитывая в себя историю народа, суровую красоту Русского Севера, тяготы труда и быта людей, обрабатывающих нещедрую на дары землю.

Славянские поселения на территории современной Вологодской области известны с VI–XII веков. Через Белоозеро и реку Сухону новгородские дружины проникали далеко на северо-восток. К середине IX века северорусский город Белоозеро был уже одним из крупнейших экономических и культурных центров Древней Руси. А в 1147 году, по сообщению «Вологодского летописца», на реку Вологду, «на великий лес» пришёл монах Герасим. На берегу он увидел церковь Воскресения, на Ленивой площадке – небольшой Торжок. Так дошло до нас первое известие о Вологде.

Не только Вологда имеет богатую историю. Ряд других городов и населённых пунктов области: Белозерск (до 1777 года – Белоозеро), Устюжна, Тотьма, Великий Устюг – являются музеями под открытым небом. А последний считается ещё и родиной российского Деда Мороза.

Лиса-повитуха

Жили-были куманёк да кумушка, волк да лисица. Вздумали они построить себе из снегу избушку и жить добром. Вздумано, взгадано и сделано. Не скоро дело делается, скоро сказка сказывается. Вот они и построили избушку возле деревушки. Куманёк кормил свою кумушку телятиною да бараниною, а кума его курочками да цыплятами.

Однажды кумушка говорит куманьку:

– Куманёк, пойдём вместе в деревню и полакомимся. Я буду сторожить, а ты будешь носить.

Вот отправились на охоту, пришли в деревню, а в деревне все мужики и бабы на сенокосе, а малы ребятишки в горохе.

– Ну, кум, теперь нам раздолье, хоть всю деревню шаром покати! Теперь своя воля и наша доля.

И лиса улизнула в стайку¹ и двух кур удушила; пришла, добычу принесла и куму говорит:

– Теперь, куманёк, ты ступай, твоя череда! Я стану сторожить и на все стороны глядеть.

Волк пробежал половину деревни, и послышался ему лай собаки, запертой в избе; он проскакал деревню и остановился за погребом. Видит, что нет за ним никакой погони, что в деревне нет ни шуму, ни гаму и лиса-кумушка никакой вести ему не даёт; волк тихохонько отворил погреб, схватил кринку масла² и был таков. Пришли домой, зажарили добычу, съели и легли отдыхать.

Лисе показалось масло вкусно, захотелось ещё полизать и отведать маслица. Вот она тихонько встала и к кринке подошла; на ту пору волк пробудился и с боку на бок перевалился. Лиса брызгнула от кринки и снова улеглась. Волк догадался, что кумушка-лиса хочет маслицем поживиться, встал и вынес кринку в сени и поставил на высокую полицу³, чтоб кумушке не достать. Как ухитрить – кума обмануть и маслица отведать? Вот волк ушёл в лес за дровами, чтобы печку затопить; в ту пору Лиса Патрикеевна приставила лесенку на потолок, вскочила по ней и с потолка на полицу, обнюхала масло, хотела полизать, да побоялась, чтоб кум не застал. Скорёхонько воротилась, села к печке и ждала кума; а кум что-то долго запоздал, бегал от собак, поздно пришёл, жаловался, что оченно устал, и лёг спать не евши.

Ночью лиса, лёжа под окном, стук в стену хвостом и чужим голосом говорит:

– Матушка-кормилица! Помоги, пособи горю, не дай умереть!

– Кто там, – говорит волк, – что такое?

– Ах, куманёк, кролик зовёт меня в повивушки.

– Беги да к свету вернись!

– Коли Бог даст счастливо, я тотчас прибегу.

Хлопнула дверьми, стукнула запором, а сама ни вон из сеней. Коль скоро всё приумолкло и волк захрапел, лиса шмыг на потолок, а с потолка на полицу – и к маслу. Заря на дворе, и наша лиса перед волком в избе.

– Что, кумушка, кого Бог дал?

– Початышек⁴, куманёк. Початышек!

На другую ночь лиса ту же хитрость повторила и, стукнув запором, перед волком явилась.

– Что, кумушка, кого Бог дал?

– Серёдышек, куманёк. Серёдышек!

В третью ночь кума то же сотворила и волку объявила:

– Последышек⁵, куманёк. Последышек!

Однажды волк лисе говорит:

– Кумушка, мы теперь масло то к празднику побережём, а о празднике сотворим пир на весь мир и на славу добрым людям.

– Как же, куманёк, сохраним, сохраним! Ведь ты его сам упрятал, и некому взять.

Перед праздником оба отправились на охоту. Волк притащил за уши свинью да ягнёнка, а лиса курицу да цыплёнка, и пошли наши стряпать.

Всё приготовлено, только маслицем сподобить да гостям подать; ведь для праздника надобно же и снадобье!⁶

– Куманёк, – говорит лиса, – сходи-ка да принеси маслица-то.

– Сейчас, сейчас, кумушка! – И вышел.

Взял волк с полицы кринку, но кринка пуста, и масла нет. Волк изумился и кричит:

– Кума! Где масло? Кто съел его? Кума, ты съела!

– Что ты, куманёк! Я масла и в глаза не видала, и близко не бывала. Ты поставил масло высоко и знаешь, что мне не достать. Не сам ли ты съел, а на меня сваливаешь?

– Так кто же его съел?

– Верно, ты сам, кум, и хочешь меня провести; полно шутить, меня не обманешь.

Волк начал сердиться и ротиться⁷, что он масла не едал и что лиса его съела.

– Полно, куманёк, полно шутить. Вот спознаем: кто масло съел? Кто съел, у того оно вытопится; надо лечь брюхом к огоньку, испробуем-ка? Подай-ка кринку-то, я хоть пустую посуду уберу.

Волк отдал кринку, а лиса в кринку лапу и обшарила всё. Вот легли наши против печи к огоньку. Волка пригрело, и он захрапел. Лиса вымарала лапой пол перед волком и лапой же провела по волчью брюху.

Волк спросил:

– Что ты, кума, делаешь?

– А вот смотрю, как у тебя масло вытапливается; смотри-ка, ты и пол-от замаслил. Вишь, я правду сказала, что, кто масло съел, у того и вытопится.

Волк провёл по брюху лапою и нашёл, что оно в масле.

– Что, куманёк, не стыдно ли свой грех на чужих сваливать? Отпирайся теперь, вор, а укоры-то верные.

Волк осердился; с досады и горя пустился бежать и домой не воротился. Пришло лето, изба растаяла. Волк эту быль мне сам рассказывал и заверял, что впредь никогда не станет жить вместе с лисою.

Кот, петух и лиса

Жил-был старик, у него были кот да петух. Старик ушёл в лес на работу, кот унёс ему есть, а петуха оставили стеречь дом. На ту пору пришла лиса:

 
Кикереку, петушок,
Золотой гребешок!
Выгляни в окошко,
Дам тебе горошку.
 

Так лиса пела, сидя под окном. Петух выставил окошко, высунул головку и посмотрел: кто тут поёт? Лиса схватила петуха в когти и понесла его в гости. Петух закричал:

– Понесла меня лиса, понесла петуха за тёмные леса, в далёкие страны, в чужие земли, за тридевять земель, в тридесятое царство, в тридесятое государство. Кот Котонаевич, отыми меня!

Кот в поле услыхал голос петуха, бросился в погоню, достиг лису, отбил петуха и принёс домой.

– Мотри ты, Петя-петушок, – говорит ему кот, – не выглядывай в окошко, не верь лисе; она съест тебя и косточек не оставит.

Старик опять ушёл в лес на работу, а кот унёс ему есть. Старик, уходя, заказывал петуху беречь дом и не выглядывать в окошко. Но лисица стерегла, ей больно хотелось скушать петушка; пришла она к избушке и запела:

 
Кикереку, петушок,
Золотой гребешок,
Выгляни в окошко,
Дам тебе горошку,
Дам и зёрнышков.
 

Петух ходил по избе да молчал. Лиса снова запела песенку и бросила в окошко горошку. Петух съел горошек и говорит:

– Нет, лиса, не обманешь меня! Ты хочешь меня съесть и косточек не оставишь.

– Полно ты, Петя-петушок! Стану ли я есть тебя. Мне хотелось, чтоб ты у меня погостил, моего житья-бытья посмотрел и на моё добро поглядел!