Kitobni o'qish: «Профессиональная пригодность: субъектнодеятельностный подход»

Name: Профессиональная пригодность: субъектнодеятельностный подход
Author: Сборник статей
ISBN: 5-9270-0025-8

Сборник статей

Shrift:

Российская академия наук Институт психологии

Предисловие

Человеку постоянно приходится на жизненном и профессиональном пути проявлять свои возможности приспосабливаться к изменяющимся условиям своего существования, к различным факторам профессиональной деятельности. Он вынужден актуализировать присущие ему способности успешно осваивать ту или иную профессию и эффективно выполнять определенный вид трудовой деятельности, прилагать усилия, знания, умения поддерживать на должном уровне, формировать и развивать свои разнообразные профессионально значимые функции и качества, то есть обеспечивать свою пригодность к трудовой деятельности в определенной профессиональной области. Достижение этой цели определяется индивидуальными особенностями конкретного человека, зависит от наличия и квалифицированного использования различных приемов и способов оценки и обеспечения соответствия характеристик человека требованиям профессии и обуславливается созданием условий (и возможностей) для проявления функционального и личностного потенциала. Человек испытывает потребность в своей социальной, психологической и профессиональной защите и поддержке. К некоторым из профессиональных требований можно приспособиться со временем (если оно имеется) или с помощью специальных средств подготовки и адаптации, а другие становятся непреодолимым препятствием для некоторых людей на пути освоения профессии.

Процесс выбора профессии, определения профессионального пути субъекта и экспертизы успешности освоения и реализации трудовой деятельности предусматривает необходимость, с одной стороны, оценки уровня соответствия человека требованиям профессии, а с другой – активного формирования и подготовки его как специалиста с учетом отведенного для этого времени, то есть диагностики, прогнозирования и формирования профессиональной пригодности человека.

Приспособление профессиональной деятельности к возможностям и особенностям человека, проектирование и создание «человеко-ориентированных» образцов техники и технологий, условий и организации труда является одним из основных направлений эргономического обеспечения необходимой эффективности и надежности новых систем «субъект-объект труда», но этот путь в своей реализации имеет определенные технические, технологические, экономические и другие ограничения. Поэтому любая деятельность выдвигает определенные условия, требования с точки зрения необходимого уровня пригодности к ней человека. Решение проблемы профессиональной пригодности сводится к взаимной адаптации человека и деятельности, то есть к обеспечению соответствия самой деятельности человеку («антропоцентрический подход»), а также оценки и формирования пригодности человека для конкретной деятельности («профессиоцентрический подход»).

Профессиональная пригодность является системным свойством человека, которое зарождается и проявляется в процессе подготовки и включения его в деятельность. Оно отражает степень индивидуальных возможностей человека выполнять трудовые функции и является его интегральной характеристикой. Оценка и формирование профессиональной пригодности представляет собой элементы единой системы подготовки человека к трудовой деятельности и обеспечения успешной ее реализации на всем протяжении профессионального пути. Понятие «система» в данном случае подразумевает объективное единство связанных и взаимозависимых процедур по управлению и контролю процесса развития и становления профессионала, обеспечения его пригодности к определенной деятельности. Поскольку профессиональная пригодность есть свойство субъекта деятельности, постольку она, как и другие его свойства (работоспособность, надежность и др.), формируется в деятельности, но успешность этого процесса предопределяется психологическими, физиологическими и другими предпосылками, которые являются предметом изучения и учета при диагностике, прогнозировании и формировании профессиональной пригодности.

Изучению различных психологических аспектов проблемы профессиональной пригодности посвящено большое количество работ и, в частности, фундаментальные исследования Б. Г. Ананьева, К.М. Гуревича, Е.А. Климова, В.Л. Марищука, Б.М. Теплова, В.Д. Шадрикова и многих других.

В настоящем Сборнике представлены результаты исследований сотрудников Института психологии РАН и других научных и учебных организаций (МГУ им. М.В. Ломоносова, МГумУ «Эргоцентра», ГосНИИИ ВМ МО РФ, ЦКБ МПС и др.) по широкому кругу вопросов, отражающих различные теоретико-методологические, экспериментальные и методические аспекты проблемы профессиональной пригодности.

В первом разделе Сборника представлены результаты фундаментальных исследований проблемы профессиональной пригодности, а именно теоретические принципы и методологические подходы к ее изучению, особенности отражения различных уровней субъектности в характеристиках профессиональной идентичности, современные представления о сущности профессионального развития субъекта труда, концептуальные взгляды на роль временного фактора в формировании и проявлении профессионального опыта, модель психической регуляции операторской деятельности и ряд других вопросов.

Во второй раздел включены материалы экспериментальных исследований проблемы профессиональной мотивации, клинико-психологической экспертизы лиц с нарушениями здоровья и профессиональной надежности, механизмов развития посттравматических стрессовых расстройств и субъектных предпосылок реадаптации после перенесенных психических травм, динамики формирования профпригодности и влияния на этот процесс фактора риска, использования информационных средств для регуляции надежности деятельности и т. д.

В третьем разделе изложены некоторые методические подходы и приемы изучения, оценки и формирования профессиональной пригодности на этапах отбора, подготовки и реальной деятельности специалистов.

При подготовке Сборника к изданию редактор стремился сохранить авторский стиль и логику изложения материалов, толкование понятий и определений, используемых или предлагаемых авторами статей, некоторые из которых по своему содержанию носят дискуссионный характер.

Настоящий Сборник подготовлен в соответствии с планом научно-исследовательской и издательской работы лаборатории инженерной психологии и эргономики Института психологии РАН и Высшей школы психологии.

Профессор В.А. Бодров

Раздел первый
Теоретико-методологические исследования профессиональной пригодности

Методологические и теоретические вопросы изучения проблемы профессиональной пригодности субъекта труда
В. А. Бодров

Труд в жизни человека является не только средством, обеспечивающим существование и жизнедеятельность, но и способом познания и преобразования окружающего мира, условием развития личности, целью, потребностью и смыслом жизни. Роль труда как индивидуальной и коллективной деятельности, как формы и условий существования и развития человека, общества, ноосферы заключается в том, что он выступает как средство и способ самореализации человека в общественной жизни, общения (коммуникации, обмена информации) в социальной среде, познания себя и окружающего мира, развития, совершенствования и самоутверждения, создания материальных и духовных благ.

Определяющая роль человека в трудовой деятельности обусловливает необходимость изучения различных психологических, физиологических, социальных и других его характеристик с точки зрения их влияния на процесс труда и особенностей взаимосвязи, взаимодействия со средствами, условиями и организацией труда. Взаимоотношения психологии и труда как социально-экономической категории строятся на основе ряда положений, определяющих направленность психологический науки в обеспечении трудовой практики. Это: 1) стремление те только облегчить труд человека, но и сделать его эффективным, надежным, безопасным, созидательным, приносящим удовлетворение от его процесса и результата; 2) приспособление не только труда к человеку, но и человека к труду; 3) отражение значительных индивидуальных особенностей, различий, свойственных каждому человеку и проявляемых опосредовано в труде, значительной изменчивости состояния психики, особенно под влиянием факторов труда [14].

С позиций взаимосвязи человека и труда, во-первых, формируются представления о психологических закономерностях становления субъекта труда, развития личности профессионала, роли индивидуально-психологических особенностей в этом процессе, путях и методах его регуляции. Во-вторых, с этих позиций рассматриваются вопросы о соответствии самого труда психологическим особенностям и возможностям человека, о закономерностях взаимодействия человека с техникой, о распределении функций между человеком и машиной и другие, основанные на изучении широкого спектра психологических, психофизиологических, физиологических особенностей человека, включенного в процесс управления сложными социотехническими системами. И, в-третьих, характеристики процесса взаимодействия человека с объектом труда определяют постановку проблемы взаимной адаптации, приспособления на основе согласования их характеристик на этапах проектирования и эксплуатации сложных систем «человек – деятельность», создания систем интеллектуальной и функциональной поддержки рациональных уровней активности субъекта деятельности, резервирования функций социотехнических систем, обеспечения их оперативного контроля и т. д. [8].

Все перечисленные направления изучения и обеспечения трудовой деятельности человека определяются наличием и необходимостью учета критериев соответствия между собой характеристик субъекта и объекта труда, их пригодности для выполнения трудовых задач. Таким образом, понятие «профессиональная пригодность» по своей сути отражает как различные индивидуальные особенности человека, необходимые для успешного выполнения трудовой (учебной) деятельности, его пригодности для конкретной деятельности, так и характеристики объекта труда (содержания, средств, условий, организации деятельности) сточки зрения их соответствия возможностям человека, то есть пригодности объекта труда для человека.

Профессиональная пригодность является свойством метасистемы «человек – профессия» («человек – деятельность», «субъект – объект труда»), в которой проявляются свойства человека, приобретаемые им в связи с реализацией себя в деятельности (наряду со свойствами работоспособности, надежности, готовности к труду и др.), и свойства деятельности, которые отражают в ее содержании, средствах и условиях структурно-функциональные особенности организма и психики человека (например, эргономические свойства техники, рабочего места, системы подготовки и т. д.).

Сущность категории профессиональной пригодности заключается в том, что она отражает:

• выбор рода деятельности (профессии), наиболее полно соответствующей склонностям и способностям конкретного человека;

• удовлетворение интереса к выбранной профессии и удовлетворенность процессом и результатами конкретного труда;

• меру оценки эффективности, надежности, безопасности выполнения трудовых функций, индивидуальную меру результативности труда;

• одно из проявлений социального (профессионального) самоопределения личности, ее самоутверждения, самореализации, самосовершенствования в труде;

• развитие «Я-концепции», зарождение и становление образа «Я-профессионал» и стремление субъекта труда к достижению эталонной модели профессионала.

Профессиональная пригодность человека а) определяется соотношением требований профессии и индивидуальных особенностей человека; б) имеет конкретный объект реализации – систему «человек-профессия», то есть определенную категорию людей, вид деятельности, этап профессионализации; в) отражает состояние, степень развития совокупности индивидуальных качеств человека (черт личности, способностей, мотивации, физического состояния, профессиональной подготовленности и т. д.); г) является динамическим свойством системы «человек-профессия» (отражает развитие субъекта и изменчивость объекта труда). Она рассматривается, во-первых, как совокупность качеств, свойств человека, предопределяющих успешность формирования профессиональной пригодности к конкретной деятельности (видам деятельностей) и, во-вторых, как комплекс наличных, сформированных профессиональных знаний, навыков и умений, а также психологических, физиологических и других качеств и свойств, обеспечивающих эффективное выполнение профессиональных задач. С этих позиций свойство профессиональной пригодности обуславливается совокупностью исходных (с точки зрения включения в деятельность) особенностей человека, а также формируется, развивается на этапах профессионального пути в процессе деятельности.

Существенную роль в этом процессе, особенно в связи с изучением индивидуальных предпосылок годности к труду и детерминации становления профессионала, играют психологические особенности человека и, в частности, влияние структурно-функциональных свойств личности на формирование, развитие профессиональной пригодности.

Еще один ракурс рассмотрения проблемы заключается в том, что профессиональная пригодность представляет такое свойство человека, которое рассматривается и как процесс определения пригодности, ее оценки, контроля, экспертизы, и как процесс формирования пригодности, то есть развития профессионально ориентированных качеств, характеристик человека на этапах профессионального пути (профессиональной подготовки, адаптации, реальной трудовой деятельности специалистов).

Проблема профессиональной пригодности человека, ее психологические аспекты рассматриваются в единстве научных и практических вопросов. В научном отношении она, прежде всего, сводится к изучению психологических закономерностей конкретных видов деятельности, механизмов ее психической регуляции, взаимосвязи личности и деятельности, развития и самоопределения личности профессионала, совершенствования системы методов психодиагностики и других вопросов. В практическом плане определение и формирование профессиональной пригодности предусматривает решение задач профориентации, отбора, набора, распределения и аттестации персонала, комплектования учебных и рабочих групп, психологической экспертизы причин аварийности, психосоматических расстройств и снижения трудоспособности, а также психологическое обеспечение процессов обучения, тренировки, адаптации, реабилитации лиц с профессиональными и функциональными нарушениями и решение других задач.

Существенное значение в формировании этой научной области знаний и общественной практики имеют положения ряда психологических теорий и концепций, которые служат методологической основой изучения проблем профессиональной пригодности.

Одним из наиболее значительных достижений отечественной психологии явилось создание концепции системного подхода, наиболее полно представленной в работах Б. Ф. Ломова [16, 18, 19]. Эта концепция определяет законы взаимосвязи и взаимообусловленности отражательных, регулятивных, коммуникативных функций психики, физиологических и других функций и структур организма, а также явлений, процессов и объектов внешнего мира. Она определяет иерархию взаимосвязей этих функций в процессе формирования и развития субъект-объектных отношений, проявления системообразующих факторов профессиональной деятельности, зарождение и проявление системных свойств субъекта и объекта труда, роль их структурно-функциональных особенностей в регуляции деятельности, в развитии личности.

Системный характер свойства профессиональной пригодности соответствует положению Б. Ф. Ломова [17] о «разнопорядковости свойств человека и о необходимости выделения системных свойств, отражающих принадлежность индивида к определенной системе (например, «человек – профессия» – В. Б.)». Реализация системного подхода обусловливает необходимость изучения профессиональной пригодности человека как его системного свойства, которое образуется в связи и в результате включения человека в деятельность, проявляется и оценивается в процессе выполнения функций организации, контроля, планирования, корректировки, достижения заданного результата деятельности.

Изучение профессиональной пригодности с позиций системного подхода требует ее анализа в различных планах. «Когда исследуемое явление рассматривается как некоторая система (качественная единица), то главная задача здесь состоит в том, чтобы выявить «составляющие» этого явления и способ их организации. Именно в этом плане проводились (и проводятся) теоретические и экспериментальные исследования, нацеленные на вычленение процессов, из которых «складывается» психика, параметры психических состояний, свойств личности и т. д.» [17, с. 92]. Системный подход в изучении и обеспечении профессиональной пригодности человека определяет и положение о взаимосвязи путей и методов достижения требуемого уровня этого свойства, о комплексном характере внешних факторов и условий, отражающихся в его значениях, о разнообразии уровней и механизмов психической регуляции пригодности, возможностях взаимной компенсации и стимуляции различных компонентов психологической системы деятельности при поддержании требуемого уровня профессиональной пригодности. Он основан на рассмотрении, во-первых, конкретной деятельности как специфической формы активности человека, как части макроструктуры, как иерархии систем различного уровня; во-вторых, различных проявлений психического как целого, присущего субъекту; в-третьих, психических явлений как многоуровневой системы; в-четвертых, психических свойств с позиции множественности их отношений и разнопорядковости их характеристик; в-пятых, своеобразия процессов детерминации психических процессов-регуляторов рабочего поведения в системе. Системообразующая роль эффективности деятельности человека при включении его в трудовой процесс отражает особенности тех системных связей, которые существуют между отдельными компонентами конкретной деятельности.

Однако системный подход не обеспечивает всех необходимых оснований для изучения как самой профессиональной деятельности, так и пригодности к ней. По мнению А. В. Брушлинского [11], этот методологический принцип сам по себе не может определить, что именно в каждом конкретном случае является системой, подсистемой, ее компонентами и их взаимосвязями. Для определения этого системный подход реализуется в совокупности других, более конкретных научных подходов, теорий и методов. Среди них следует выделить, прежде всего, такие, которые наиболее существенны для выявления особенностей психики, необходимых для решения задач оценки и формирования профессиональной пригодности.

К числу таких методологических концепций следует отнести деятельностный подход в изучении профессиональной пригодности, который основывается на положениях теории деятельности, предложенной А. Н. Леонтьевым [15], и концепции регулирующей роли психического отражения, разработанной Б. Ф. Ломовым [17, 18]. Этот подход определяет необходимость установления и учета причинно-следственных отношений на разных уровнях макроструктуры трудового процесса и тем самым проникновение в сущность явлений, определяющих особенности формирования и проявления профессиональной пригодности человека. Закономерности психического отражения предметного мира, соотношение образных конструктов в процессе деятельности, адекватность психических и физиологических ресурсов требованиям деятельности, изменение содержания, средств и условий трудового процесса и, соответственно, требований к человеку, возможность мобилизации функциональных резервов в экстремальных условиях определяют особенности пригодности человека в связи с конкретным характером его деятельности.

Положение о личностном подходе в изучении профессиональной пригодности человека реализует представления об особенностях проявления внутренних факторов деятельности и их роли в регуляции процессов формирования и реализации этого системного свойства субъекта труда. Имеются многочисленные экспериментальные данные, свидетельствующие о том, что профессиональная пригодность человека обуславливается не только его профессиональными характеристиками, но также особенностями мотивационной, когнитивной, психомоторной, эмоционально-волевой, темпераментальной и характерологической сферами личности [1,2,3,4,19]. В теории деятельности А. Н. Леонтьева, развивающего идеи Л. С. Выготского и С. Л. Рубинштейна, личность рассматривается как продукт общественного развития, а ядром личности является система относительно устойчивых иерархизированных мотивов как основных побудительных сил деятельности, некоторые из которых придают ей личностный смысл (смыслообразующие мотивы), другие – мотивы-стимулы, сосуществующие с первыми и играющие роль положительных или отрицательных побудительных факторов.

В ряде исследований рассматривалась связь отдельных личностных особенностей с уровнем профессиональной пригодности специалистов, однако еще недостаточно внимания уделяется изучению процессов формирования личности профессионала, механизмов психической регуляции достижения заданного уровня пригодности, закономерностям взаимодействия личности и деятельности в их развитии и т. д. В широком смысле личностный подход в изучении профессиональной пригодности человека предусматривает также оценку влияния на нее и таких характеристик, как особенности состояния различных систем и функций организма, обеспечивающих энергетический потенциал субъекта труда. Таким образом, личностный подход определяет необходимость ориентации на оценку психических и физиологических ресурсов и функциональных резервов человека при определении его профпригодности.

В исследованиях профессиональной пригодности, профессионализации субъекта труда недостаточно отражены закономерности динамики жизни личности. Этот пробел в известной степени восполняется развиваемым Л. И. Анцыферовой динамическим подходом, ориентированным на исследование закономерностей постоянного «движения» самой личности в пространстве своих качеств, своего возраста, меняющихся социальных норм и т. д. [3, 4]. Данный подход имеет своей целью изучение качественных изменений в личности, прогрессивных или регрессивных форм и тенденций развития, причин трансформации личности, и в этом он отличается от тех динамических концепций личности, которые отражают, в основном, изменения функционально-энергетических характеристик человека. Разрабатываемый автором подход предусматривает активную роль самой личности в процессе своего развития путем установления места тех или иных событий в своей жизни, в определении их субъективной значимости, закреплении в своем психическом складе тех или иных форм поведения, изменений в душевной жизни и т. д. Эти факторы, в частности, позволяют понять своеобразие процессов самоопределения зрелой личности по сравнению с личностью подростков на начальном этапе их профессионализации.

Следует отметить, что при изучении феноменов и закономерностей развития личности взрослого человека на жизненном и профессиональном пути большую роль играет четкое определение «задачиразвития» — концепции, разработанной в трудах А. Н. Леонтьева, Д. Б. Эльконина, В. В. Давыдова и опирающейся на представление о смене ведущих типов деятельности. Своеобразие этих задач определяется вариативностью форм социальных, производственных и других отношений, возрастанием роли самоопределения, саморегуляции и самооценки, активным формированием жизненных целей, программ и стратегий поведения. Ив то же время имеются данные о развитии психических образований в этом периоде, о способности качественного изменения некоторых личностных структур в ходе продвижения вперед по возрастной лестнице.

Важной особенностью психического развития взрослого человека является возможность возникновения кризисных явлений, связанных с замедлением и даже регрессией в развитии. Существенную роль в этом процессе играет уровень притязаний личности и степень адекватности самооценки, которые в свою очередь обуславливаются особенностями самоопределения личности, то есть утверждения собственной позиции в такой проблемной ситуации, как смена профессионального пути, выбор направления профессиональной специализации, миграция в иную психологическую среду или организацию.

Одним из кардинальных положений теории развития человека является представление о целостности личности, о необходимости рассмотрения ее не как простой совокупности отдельных систем, регулирующих различные виды ее социально значимой деятельности, а как их единство, в котором отдельные системы являются ее порождением и формой развития [3]. Это положение позволяет понять достаточно высокую устойчивость психических свойств личности при различных регулирующих воздействиях. Целостность личности определяет и неразрывность, взаимосвязь личностных свойств в процессе индивидуального развития, что, в свою очередь, обуславливает необходимость оценки и учета всей совокупности (структуры) профессионально значимых личностных качеств при решении задач профориентации, психологического отбора и адаптации к новой социальной и производственной среде, даже если требования предстоящей деятельности проецируются на ограниченный перечень необходимых профессиональных способностей.

Таким образом, процесс профессионального развития, формирования личности профессионала со своими позицией, целями и программами действий, отношением к результатам деятельности и другими специфическими свойствами является следствием преломления субъектом законов развития человека, изменения психологического склада на жизненном пути под влиянием деятельностных детерминант.

Однако в условиях жестко детерминированных требований (нормативов) деятельности личности ее психика приобретает и проявляет не только многообразие форм и способов приспособления, самоорганизации, но и конструктивную личностную активность в поиске и выработке механизмов и приемов регуляции деятельности, нахождении наиболее оптимальных и индивидуально своеобразных путей и процедур организации психической активности для достижения требуемых результатов. Типовые задачи и типовые требования человек обеспечивает индивидуально удобным, субъективно привлекательным и творчески найденным образом [1]. Тем самым подтверждается гипотеза Б. Ф. Ломова о том, что реализация любой деятельности осуществляется не путем локального соответствия (соизмерения) отдельно взятых психических процессов (свойств) профессиональным требованиям, а целостным способом организации на любом уровне активности. Структуры деятельности преломляются субъектом через свои возможности, способности, личностные черты и качества с учетом индивидуальных особенностей.

Результаты изучения проблемы формирования личности профессионала и ее профессиональной пригодности и, в частности, динамический характер этого процесса, качественные особенности филогенетического и, главным образом, онтогенетического развития человека, а также роль в нем трудовой деятельности позволили всю совокупность проблем формирования профессионала определить термином «профессиогенез» [6, 7, 12]. Основные черты профес-сиогенетического подхода заключаются в том, что он основан на изучении закономерностей социального и психического развития субъекта труда на этапах профессионального пути; в нем предусматриваются возможности активного управления процессом формирования профессиональной пригодности и развития личности профессионала; он ориентирован не только на изучение особенностей развития личности и становления профессионала, но и на психологический анализ существующих видов деятельности, механизмов психической регуляции процессов адаптации к ней и согласования ресурсных возможностей человека и требований профессии, а также на прогнозирование психологических особенностей перспективных видов деятельности и профессий [6, 9].

В профессиогенезе центральным вопросом является становление субъекта труда, его профессионализация, которую следует рассматривать в нескольких аспектах. Во-первых, как процесс развития личности, который отражает законы онто- и филогенеза, проявляется в возрастной периодизации, зависит от уровня активности конкретного субъекта труда и характера деятельности. Психологическое развитие заключается в формировании, прежде всего, профессиональных способностей, профессионально важных качеств, мотивов труда, соответствующих требованиям деятельности. Во-вторых, как процесс социализации субъекта, то есть усвоение индивидом социальных норм, преобразования социального опыта в собственные профессионально ориентированные установки и ценности, принятие социальной роли и общественной задачи и т. д. В-третьих, как профессиональное самоопределение, самореализация субъекта на жизненном пути, в ходе которых профессионализация обуславливается процессами самопознания, саморегуляции и самоконтроля личности, а также влиянием жизненного опыта, стиля жизни и т. д. Развитие и профессионализация на жизненном пути отражаются в возрастных периодах, в стадиях жизнедеятельности человека, а также зависят от жизненных противоречий между требованиями общества и стремлением самой личности к развитию и самореализаци и т. д. В-четвертых, профессионализация характеризует и отражает форму активности личности, которая рассматривается в соотнесении с деятельностью и выступает как динамическое условие становления личности и ее собственного движения [5,20].

Психология изучает роль и место системы субъективного отражения действительности в деятельности индивида. «С одной стороны, она рассматривает деятельность как детерминанту системы психических процессов, состояний и свойств субъекта. С другой стороны, она изучает влияние этой системы на эффективность и качество деятельности, то есть рассматривает психическое как фактор деятельности» [18, с. 205]. Известно, что способ включения в деятельность, изменение и выявление своей позиции по ходу ее осуществления являются особыми качествами субъекта. Они проявляются в процессе того, как личность становится субъектом деятельности.

В работе Д. Н. Завалишиной представлен довольно обстоятельный анализ реализации принципа субъекта в исследованиях разных видов трудовой деятельности. Автор отмечает, что в прикладной психологии «преобладает понимание субъекта как «специфического качества», психологическая структура которого обусловлена преобразующей действительность функцией конкретного вида труда, особенностями его предмета, средств и ориентирована на обеспечение эффективности этого труда [13, с. 50–51]. Такое понимание субъекта трудовой (профессиональной) деятельности очень точно сформулировано Е. А. Климовым: «В общем виде под субъектом труда можно понимать системную разноуровневую организацию психики, включающую ряд свойств человека как индивида и как личность, соответствующих социальной ситуации развития, предмету, целям, средствам и условиям деятельности (трудовой)» [14, с. 107]. Такого определения субъекта, включающего понятия «специальных (профессиональных) способностей», «профессиональной мотивации», «профессионально важных качеств», придерживается большинство психологов труда. Именно такое понимание сущности субъекта труда, отражающее психологическую специфичность (специализированность) структурно-функциональных свойств и качеств человека, предопределяет один из ведущих методологических принципов изучения проблемы профессиональной пригодности.

Положение о субъекте деятельности реализует гипотезу Б. Ф. Ломова [17] о том, что обеспечение любых профессиональных требований осуществляется не путем локального соизмерения с ними отдельно взятых способностей, а целостным способом организации на любом уровне активности. Структуры деятельности переводятся субъектом на язык своих возможностей с учетом индивидуальных особенностей, при этом субъект обнаруживает потенциальные возможности и активность, выходящие за пределы требований. Отсюда следует, что требования профессиональной пригодности к конкретной деятельности (как уровень достижения субъекта и как его личностно-профессиональное свойство) должны оцениваться характеристиками целостной личности, системной оценкой свойств субъекта деятельности.

Существенное значение для развития исследований в области психологии профессиональной пригодности, помимо изложенных выше методологических и теоретических подходов и концепций, имеют положения субъектно-деятельностного подхода, основанного на научных идеях Л. С. Выготского, С. Л. Рубинштейна, А. Н. Леонтьева, Б. Г. Ананьева, Б. Ф. Ломова и развитого в трудах К. А. Абульхановой-Славской, А. В. Брушлинского, Е. А. Климова и других исследователей. Согласно этого подхода человек в результате включения в процесс трудовой деятельности и других видов целенаправленной и осознаваемой активности (учеба, игра, общение) приобретает специфические свойства и качества самоорганизации, саморегуляции и самоконтроля, согласования внешних и внутренних условий и средств активности, координации всех психических процессов, состояний и свойств с объективными и субъективными условиями своей активности и, в частности, профессиональной деятельности.

Важнейшими положениями субъектно-деятельностного подхода являются: 1) неразрывная связь и взаимовлияние человека и деятельности, в которую он включен; 2) творческий и самостоятельный характер деятельности, которую он выполняет; 3) понимание деятельности как целенаправленной, сознательной, практически преобразующей активности человека по отношению к внешнему миру и к самому себе; 4) развитие субъекта в деятельности и изменение самой деятельности. Таким образом, согласно субъектно-деятельностному подходу человек, его психика формируются и проявляются в ходе деятельности, всегда социальной, творческой, самостоятельной, преобразующей.

Характеризуя труд человека как «функциональную систему», а самого человека – как субъекта труда, инициатора активности, Е. А. Климов [14] предложил для изучения уровня его сформированности следующие психологические признаки субъекта труда.

Первый признак характеризует осознание человеком социальной ценности результата труда, а уровень осознания определяется на основании: а) степени представленности у субъекта труда знаний о требованиях к результату труда; б) характера познания социальной ценности предвидимых результатов труда для себя и для общества; в) эмоциональных проявлений субъекта деятельности и их адекватности его представлениям и знаниям.

Второй признак — сознание обязательности выполнения порученного дела в заданных нормах (социальная и профессиональная ответственность, чувство долга). Уровень представленности данного признака определяется на основании: а) оценки характера осознания необходимости и ответственности за выполнение работы; б) оценки адекватности эмоционального состояния субъекта труда уровню его осознания.

Третий признак — сознательное применение орудий труда, средств достижения профессиональных целей, которое рассматривается с позиций поуровневой представленности по следующим характеристикам: а) степень теоретической подготовленности к выполнению профессиональной деятельности (знание зависимостей между свойствами предметов, орудий и субъектом труда); б) степень сформированности профессиональных навыков и умений; в) адекватность эмоциональных проявлений уровню готовности субъекта труда.

Четвертый признак — осознание профессиональной значимости межличностных отношений, оценка уровня которых осуществляется на основании глубины знания и понимания субъектом труда вклада других людей в создание материальных ценностей общества, которые он использует в своей профессиональной деятельности, а также с учётом характера эмоциональных переживаний отношения к людям труда, к ценностям, которые они создают.

Перечисленные психологические признаки в субъектнодеятельностном подходе раскрываются через систему психологических регуляторов активности субъекта, таких как: «образ объекта» (представления, глубина познания и чувственное отражение предметов и явлений трудового воздействия), «образ субъекта» (представление о самом себе как участнике трудового процесса), «образ субъект-объектных и субъект-субъек-тных отношений» (представления о межличностных отношениях и групповых процессах в различных звеньях трудового сообщества).

Использование положений субъектно-деятельностного подхода при изучении профессиональной пригодности было реализовано в структурно-динамической концепции прогнозирования пригодности к лётной деятельности, сущность которой заключается в изучении и учёте закономерностей профессионального становления личности и, в частности, процессов структуризации и факторизации профессионально важных психологических качеств в связи с особенностями деятельности на разных этапах подготовки специалистов [10]. По результатам психологического обследования свыше 650 человек (курсанты лётных училищ в течение четырёхлетнего обучения) были построены «психометрические профили», в которых представлены информативные показатели и оценки профессионально важных качеств (ПВК) и проведён анализ двадцати трёх наиболее типичных конфигураций профилей.

Применение аппарата корреляционного и многомерного факторного анализа позволило установить, что разработанный на основе представлений о структурно-функциональных и динамических закономерностях психического развития субъекта труда метод оценки ПВК (в виде психометрического профиля) позволяет отразить не только степень развития этих качеств, но и их соотношения, характерные для определённых групп курсантов и этапов обучения. Изучение структуры психометрических профилей курсантов на протяжении всего периода обучения позволило выявить ряд закономерностей их развития, которые проявляются: 1) в увеличении степени структурированности ПВК (усиление связей между отдельными качествами и их функциональная группировка); 2) в интеграции отдельных видов профилей в типичные структуры, объединяющие большие массивы курсантов (уменьшение в два раза количества малочисленных профилей и увеличение профилей, характерных для больших групп); 3) в изменении конфигурации профиля (повышение уровня развития тех или иных качеств в ходе обучения). Взаимосвязь особенностей структуры психометрического профиля на каждом этапе обучения (теоретический, тренажёрный, полёты с инструктором, самостоятельные полёты) с текущей успешностью лётного обучения проявляется в различиях темпа структуризации профилей и уровня развития отдельных ПВК у лиц, хорошо и слабо подготовленных. Процесс профессионализации сопровождается не только развитием структуры личностных свойств и качеств, но и специфической их интеграцией, формированием профессионально ориентированной личности.

Формирование профессиональной пригодности, становление профессионала неразрывно связано с самоопределением личности, то есть с её самореализацией, самоутверждением, самосовершенствованием. Это сознательный акт выявления и утверждения собственной позиции, особенно в проблемных ситуациях, обусловленный проявлением внутренних ресурсов, сил, установок на пути профессионального становления личности. Ключом к пониманию феномена самоопределения является внутренняя обусловленность активности человека, через которую преломляются внешние воздействия. И в этом плане самоопределение выступает как самодетерминация и саморегуляция процессов развития профессиональной пригодности.

Самоопределение целесообразно рассматривать и в контексте самосознания, самопознания и «Я-концепции», то есть осознание и понимание своих свойств, своего отношения с окружающим миром(то есть «жизненного смысла») и, в частности, отношения к своей профессии, конкретной деятельности, которое определяет возможности личностного и профессионального развития, становления личности профессионала и формирования пригодности субъекта труда.

Уровень самосознания достаточно полно реализуется в «Я-концепции», которая включает в себя три компонента: когнитивный (или «Я»-образ), эмоциональный (или самооценка) и поведенческий. Содержание и сопоставление образа «Я в профессии» и образа профессионала (его эталонной модели) можно рассматривать не только как фактор (индикатор) регуляции развития субъекта труда, но и как критерий ориентированности личности, её проникновения в мир выбранной профессии.

Можно сказать, что профессиональное самоопределение личности находится в причинно-следственных отношениях с процессом развития личности профессионала. Оно является личностным механизмом формирования и проявления профессиональной пригодности. В свою очередь, профессиональное самоопределение детерминируется, регулируется и проявляется в виде различных функций, которые отражают соотношение конкретной личности с разными сторонами ее внутреннего мира и окружающей действительности. В этой связи изучение и учёт особенностей профессионального самоопределения личности способствует пониманию процессов регуляции формирования профессиональной пригодности и становления профессионала.

Таким образом, профессиональная пригодность как системная категория определяется совокупностью деятельностно-ориентированных взаимосвязанных свойств и качеств человека, формирующих структурно-функциональные характеристики субъекта труда. Это системное свойство имеет свою иерархию показателей – его системообразующими факторами являются параметры уровня пригодности к выполнению определённых трудовых задач с заданной эффективностью и качеством, а субъективной мерой – удовлетворённость процессом и результатом труда. Системность этого свойства обуславливается также отражением в нём как «внутренних» свойств человека, предопределяющих и регулирующих процесс достижения успеха в деятельности, так и «внешних» свойств, характеризующих наличный потенциал субъекта труда (его знания, навыки, умения, опыт и др.), обеспечивающих выполнение конкретной деятельности.

Психологические аспекты проблемы профессиональной пригодности определяются возможностью её рассмотрения как процесса формирования особого свойства человека – пригодности к труду, как регулятора развития личности профессионала, его становления и реализации, как результата, достижения определённого уровня развития этого свойства, конкретной степени соответствия требованиям деятельности.

Результаты теоретико-экспериментальных исследований на основе изложенных методологических принципов и положений свидетельствуют о том, что проблема определения и формирования профессиональной пригодности связана с закономерностями профессионализации субъекта труда и психического развития личности, а также является процедурой динамической, реализующейся на различных этапах профессионального пути, социально и экономически значимой в современном обществе.

Литература

1. Абульханова-Славская К. А. Категория деятельности в советской психологии // Психологический журнал, 1980. № 4. С. 11–28.

2. Абульханова-Славская К. А. Стратегия жизни. М.: Мысль, 1991.

3. Анцыферова Л. И. О динамическом подходе к психологическому изучению личности // Психологический журнал, 1980. № 2. С. 52–60.

4. Анцыферова Л. И. Личность с позиций динамического подхода // Психология личности в социалистическом обществе (Личность и её жизненный путь) / Под ред. Б. Ф. Ломова и К. А. Абульхановой-Славской. М.: Наука, 1990. С. 7—17.

5. Бодров В. А. Перспективы диагностики профессиональной пригодности с позиций психологии профессионализации и психического развития // Теория и практика профориентации и профконсультирования. Вып. 3. Калуга: ГКПИ, 1996. С. 277–294.

6. Бодров В. А. Психологические проблемы профессиогенеза в операторской деятельности // Проблемы психологии и эргономики. Тверь-Ярославль, 1999, № 2. С. 38–44.

7. Бодров В. А. Профессиогенетический подход к проблеме формирования профессионала // Психология субъекта профессиональной деятельности / Под ред. А. В. Брушлинского и А. В. Карпова. Институт психологии РАН, М. – Ярославль, 2001. С. 54–72.

8. Бодров В. А. Психология профессиональной пригодности. М.: ПЕР СЕ, 2001.

9. Бодров В. А. Теоретические и методологические принципы изучения проблемы профессиональной пригодности // Современная психология: состояние и перспективы исследований / Отв. ред. А. В. Брушлинский и А. Л. Журавлев. Ч. 1. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2002. С. 110–123. Исследование структуры и динамики развития лётных способностей // Психологический журнал, 1994, № 3. С. 65–77.

10. Брушлинский А. В. Психология субъекта и его деятельности // Современная психология: справочное руководство. М.: ИНФРА-М, 1999. С. 330–346.

11. Галактионов А. И., Вавилов В. А. Анализ и организация операторской деятельности // Психологический журнал, 1992, № 3. С. 14–24.

12. Завалишина Д. Н. Субъект профессиональной деятельности: динамический аспект // Психология субъекта профессиональной деятельности / Под. ред. В. А. Барабанщикова и А. В. Карпова. Вып. 2. Москва-Ярославль: «Аверс-Пресс», 2002. С. 42–64.

13. Климов Е. А. Введение в психологию труда. Учебник. М.: Культура и спорт; ЮНИТИ, 1998.

14. Леонтьев А. Н. Деятельность. Сознание. Личность. М.: Политиздат, 1975.

15. Ломов Б. Ф. О системном подходе к инженерной психологии // Вопросы психологии, 1975, № 2. С. 31–45.

16. Ломов Б. Ф. Личность в системе общественных отношений // Психологический журнал, 1981, № 1. С. 3–17.

17. Ломов Б. Ф. Методологические и теоретические проблемы психологии. М.: Наука, 1984.

18. Ломов Б. Ф. Системный подход и система детерминизма в психологии // Психологический журнал, 1989, № 4. С. 19–33.

19. Платонов К. К. Структура и развитие личности. М.: Наука, 1986.

20. Поваренков Ю. П. Психология профессионального становления личности. Курск: КГПИ, 1991.

Профессиональная ориентация в системе формирования субъекта труда
И. А. Волошина

Значение профессиональной ориентации молодежи и периодической переориентации людей зрелого возраста на этапах профессионального пути определяется ее ролью в научно-практическом управлении социальными процессами в обществе и, в частности, необходимостью соотнесения и удовлетворения потребности государства в трудовых ресурсах, в подготовке специалистов определенного профиля и индивидуальных интересов, профессиональной направленности и способностей конкретного человека. Кроме того, возможное несоответствие между требованиями случайно избираемой профессии и личными качествами человека создает неудовлетворенность трудом, препятствует развитию личности, вызывает текучесть рабочей силы и ряд других нежелательных эффектов [9].

На жизненном и профессиональном пути человека периодически возникают ситуации, требующие уточнения дальнейшего направления своего самоопределения, выбора новых профессиональных целей. Огромное количество профессий и специальностей, исчисляемое многими десятками тысяч, отсутствие необходимых знаний о содержании труда в этом необозримом мире профессий, трудности самооценки каждым человеком своих личных качеств и тем более сопоставления их с требованиями профессий к человеку делают задачу правильного выбора профессии, разумного построения своего трудового пути для подавляющего большинства фактически непосильной, а во многих случаях личные профессиональные планы становятся недостаточно обоснованными. Хорошо известны последствия такого положения – отсутствие интереса к труду, смена профессии, утрата веры в свои силы.

Многообразие и неопределенность возможных исходов из нестандартных ситуаций жизненного и профессионального пути обусловливает желательность или даже необходимость заранее предвосхитить всю трудовую жизнь человека. Именно этим обстоятельством определяется личная значимость правильного выбора профессии.

Часто употребляемое выражение «выбор профессии», как бы указывающий на некий одномоментный акт, маскирует два важных обстоятельства. Первое – каждый отдельный выбор на профессиональном пути является обязательно процессом, то есть цепочкой взаимосвязанных этапов (ориентировка в обстановке, перебор и оценка возможных вариантов дальнейших действий и их последствий, формулировка и обоснование того или иного решения и т. д.). Второе – неизбежность многих выборов на многолетнем жизненном и профессиональном пути, и именно поэтому данная ситуация характерна не только для молодежи, но и для людей в зрелом возрасте.

Как отмечает С. А. Боровикова [3], психология развития отождествляет начало профессионального самоопределения (первый этап) с детской игрой, когда ребенок принимает на-себя различные профессиональные роли и проигрывает элементы связанного с ними поведения. Второй этап – подростковые фантазии, вызываемые различными привлекательными для подростка профессиями. Третий этап – подростковый и большая часть юношеского возраста – предварительный выбор профессии, когда разные виды профессиональной деятельности «сортируются» и оцениваются с точки зрения интересов, способностей, системы ценностей подростка. И, наконец, четвертый этап – практическое принятие решения, включающее определение уровня квалификации, объема и уровня подготовки и, в конечном итоге, выбор профессии или специальности.

Выбор профессии является одним из важнейших событий в целостном жизнеопределении человека, которое зависит от индивидуально значимой совокупности факторов. Среди объективно существующих факторов можно выделить потребности общества в тех или иных специалистах, характер социального окружения (родители, учителя, сверстники и т. п.), информация о мире профессий и т. д. Объективно существующие факторы выбора профессии являются лишь возможностью, а то, какие из них и в какой комбинации окажут влияние на реальный процесс выбора, зависит от конкретной личности. Большое значение имеет субъективный образ ситуации выбора, который может существенно отличаться от объективной картины [4].

Среди основных, личностных факторов, определяющих процесс выбора профессии, обычно выделяют следующие:

а) познавательные, профессиональные интересы и склонности;

б) общие и профессиональные способности как психологические механизмы, определяющие уровень успешности в какой-либо деятельности; в) темпераментальные (нейродинамические) особенности; г) характерологические черты; д) общетрудовая и профессиональная мотивация; е) эмоционально-волевые особенности. Кроме того, на выбор профессии могут оказывать влияние и такие объективные факторы, как уровень общеобразовательной подготовленности, состояние здоровья, информированность о мире профессий, социальное окружение и т. д.

Из психологических характеристик, оказывающих влияние на выбор профессии, наиболее существенную роль играет уровень личных притязаний, основанный на оценке своих способностей и возможностей, сформированность механизмов психической саморегуляции, степень общей активности личности и т. д.

В процессе развития человека как субъекта труда формируются и проявляются его способности к построению жизненных планов, которые являются психическими регуляторами поведения. Одной из форм таких планов выступают личные профессиональные планы, которые, по мнению Е. А. Климова, [8] у молодежи можно рассматривать как субъективный регулятор профессионализации личности. Необходимость в оказании помощи молодежи в реализации этих планов, в управлении процессом профессионального самоопределения личности привело к созданию системы профессиональной ориентации.

Профессиональная ориентация представляет собой систему мероприятий по содействию человеку в выборе профессии и построению профессиональной карьеры на основе учета его желаний, интересов и склонностей, возможностей и способностей работать в избранном виде деятельности. Она обеспечивает научно обоснованное управление процессом ознакомления с миром профессий, сознательное профессиональное самоопределение человека в целях удовлетворения его личных потребностей, самореализации в труде и общественных потребностей в воспроизводстве трудовых ресурсов с учетом социально-экономической и демографической ситуации в стране.

Целями функционирования системы профессиональной ориентации являются: 1) формирование у молодежи социально-значимых внутренних регуляторов активности (поведения) в связи с выбором профессии и планированием перспектив профессионального пути; 2) создание условий для социальной активности в профессиональном самоопределении; 3) оказание помощи молодежи в адекватном выборе профессии; 4) распределение молодежи по профессиям, наиболее соответствующим интересам, склонностям, способностям, первичной трудовой и социальной подготовленности каждого человека; 5) психологическая подготовка и адаптация молодежи к профессиональному обучению и последующей трудовой деятельности.

Профессиональная ориентация реализует ряд личных и общественных функций: социальную — усвоение человеком (прежде всего детьми и молодежью) определенной системы социальных норм и ценностей (общественных, профессиональных, межличностных), знаний, навыков и умений, необходимых для успешного обучения и выполнения профессиональной деятельности; психолого-педагогическую — выявление и формирование интересов, склонностей, способностей, личностных особенностей человека с целью адекватного выбора профессии, оценки уровня профессиональной пригодности к конкретной деятельности, психологического обеспечения профессиональной подготовки, адаптации к труду и т. д.; экономическую — улучшение качественного состава работников (по критериям профессионального, психологического, социального характера), повышение удовлетворенности трудом, снижение текучести кадров, увеличение профессиональной активности работников, их заинтересованности в содержании и результатах труда; медико-физиологическую — выявление ограничений в состоянии здоровья и развитии физиологических и психофизиологических функций и качеств, важных для обеспечения определенной деятельности, и коррекция профессиональных планов в соответствии с функциональными возможностями конкретного человека.

Наиболее активное психологическое обеспечение профориентационной работы проводится на этапе профессиональной консультации.

Профессиональная консультация – это система психолого-педагогических и медицинских мероприятий по изучению и оценке способностей, личностных особенностей и функциональных возможностей человека с целью помощи ему в обоснованном выборе профессии.

Главная цель психологической профконсультации – помочь субъекту выбора осознать особенности его личности, интересы, склонности, мотивы выбора профессии и понять потребности и возможности общества, а также дать обоснованные рекомендации по выбору форм учебы и сферы деятельности, то есть помочь найти пути достижения оптимального соответствия между личностью и профессией.

Сущность практической стороны проблемы профессиональной консультации при решении вопроса о выборе профессии заключается в необходимости, во-первых, проведения диагностического обследования человека с точки зрения определения наличия и степени развития профессионально важных качеств; во-вторых, соотнесения личных качеств обследуемого с профессиональными требованиями к нему, определяемыми спецификой конкретной профессии (или групп профессий в соответствии с их классификацией); в-третьих, выдаче рекомендаций по выбору профессий и педагогическом воздействии на данного человека в направлении должного выбора профессии.

Профессиональная консультация подразумевает индивидуальную работу с субъектом выбора профессии оптантом (от лат. optans, optantis – избирающий, желающий) и может иметь различные цели в зависимости от вида консультации. Можно выделить следующие виды профессиональной консультации: информационно-справочная, в ходе которой оптанту сообщается о требованиях при приеме на учебу и работу, об условиях и каналах трудоустройства, возможностях освоения различных профессий, сроках подготовки, системе оплаты труда, перспективах профессионального роста и т. д.; психодиагностическая, направленная на изучение индивидуально-психологических особенностей оптанта и определение их соответствия требованиям отдельных профессий; формирующая, в ходе которой производится коррекция выбора профессии в зависимости от индивидуальных особенностей оптанта; медицинская, заключающаяся в оценке состояния здоровья и определении степени его соответствия требованиям профессии (или ограничений по состоянию здоровья при выборе той или иной профессии).

Индивидуальная психологическая профконсультация проводится в том случае, когда первичная не приводит к окончательному обоснованию профессионального плана и требуется углубленное изучение личности оптанта. Исходной позицией данного уровня консультирования является теория индивидуальности, наиболее полно разработанная Б. Г. Ананьевым [1] и рассматривающая психику как интеграцию трех структур: индивид – структура потенций и возможностей (функциональных, конституциональных, демографических) человека; личность – структура тенденций, отношений, ценностей и мотивации; субъект деятельности – структура акций, действий, операций, реализуемых психическими процессами и функциями. Требования профессии, адресованные к различным структурам индивидуальности, представляют различную степень жесткости: целесообразно выделять качества профессионально желательные и нежелательные, необходимые и недопустимые [7]. Следует учитывать также возможность или невозможность развития того или иного профессионально важного качества.

Индивидуальное психологическое консультирование ориентируется на особенности частных проблем и вопросов, связанных с выбором профессии. В работах Е. А. Климова [5, 8] и С. А. Боровиковой [3] проведена типизация и описаны различные варианты профконсультационных ситуаций, среди которых наиболее часто встречаются следующие.

1. Оптант (выбирающий профессию) хорошо ориентируется в мире профессий, выбрал себе одну из них в соответствии со своими интересами, склонностями и способностями, имеет представления о путях получения профессии, но обращается к профконсультанту с целью подтверждения правильности своего профессионального плана – бывает достаточно одной диагностической беседы, чтобы обсудить возможные затруднения и наметить запасные варианты. Однако за внешним благополучием ситуации могут скрываться сложные личные проблемы, и поэтому для получения более полной информации об оптанте приходится проводить анкетирование, тестовые испытания, использовать биографический метод и только потом давать окончательную рекомендацию.

2. Оптант имеет несколько вариантов профессионального плана и испытывает трудности с выбором. В данной ситуации следует выяснить степень обоснованности его профессионального плана, и мотивы выбора той или иной профессии, уточнить область интересов, уровень притязаний, оценить степень общего развития и выраженности профессионально важных качеств, а затем провести коррекционную беседу.

3. «Конфликтная ситуация» – когда профессиональный план вызывает разногласие либо внутреннее (недооценка себя, завышенный уровень притязаний и т. п.), либо внешнее (с родителями, учителями); следует определить зону конфликта и провести беседу с оптантом (возможно, с родителями и др.).

4. Оптант не имеет профессионального плана, не уверен в себе, однако проявляет выраженную склонность к определенному виду деятельности – следует выявить причины отсутствия плана, очертить круг профессий, соответствующих склонностям субъекта, и провести работу по обоснованному построению его профессионального плана.

5. У оптанта нет ни профессионального плана, ни выраженных склонностей к какому-либо определенному виду деятельности – в данном случае следует провести диагностическую работу с целью выяснения его индивидуально-психологических особенностей, причин отсутствия выраженных склонностей, а также помочь ему в мобилизации механизмов самооценки, самопознания и в формировании профессионального плана.

6. Ситуация «самопознания» – обычно профессия выбрана, а цель обращения к психологу-профконсультанту – лучше узнать себя.

Анализ перечисленных ситуаций выбора профессий свидетельствует о том, что психолог-профконсультант сталкивается с широким кругом психологических проблем, связанных с особенностями развития личности на жизненном пути и проявляющихся при формировании профессионального плана.

Проведение профконсультационной работы требует соблюдения ряда профессиональных, этических, организационных принципов, которые выделены и сформулированы в работах Е.А. Климова [6, 7], Н. С. Пряжникова [12], В. А. Бодрова, И. А. Волошиной [11] и других исследователей. К основным из – них можно отнести следующие: добровольность участия в психологических процедурах, принятие оптантом самостоятельного решения об обращении к профконсультанту должно быть основано на предварительной разъяснительной работе с ним о пользе, целесообразности ее проведения (с учетом характера конкретной индивидуальной ситуации выбора); активность оптанта в процедуре консультирования, основанная на понимании и желании получить советы профконсультанта и проявляющаяся в форме заинтересованного диалога (вопросы, ответы, уточнения, комментарии) обоих субъектов консультационной процедуры; конфиденциальность диагностической информации — сохранение профессиональной тайны полученных в процессе обследования данных; профессиональная компетентность: обследование и интерпретацию его результатов должны проводить подготовленные специалисты, обладающие не только техникой использования психодиагностических методик, но также навыками общения и опытом анализа психологической информации.

Кроме перечисленных принципов выделяют также и такие, как воспитание уважения к разным видам труда, опора на формирующий воспитательный подход к руководству выбором профессии, информирование оптанта об особенностях различных компонентов структуры конкретной деятельности (содержание, средства, условия, организация), доброжелательное отношение к оптанту и другие.

В зависимости от характера профориентационных задач, возрастных, образовательных и других различий субъектов выбора профессии Н. С. Пряжниковым [12] выделены различные типы профессиональных консультаций.

1. Ранняя (детская) профконсультация проводится задолго до непосредственного выбора профессии, носит в основном информационный характер (общее знакомство с миром профессий), не исключает возможности использования психодиагностических методик повышения интереса ребенка к своим психологическим качествам и ознакомления с ними родителей, направлена на формирование у подрастающего ребенка готовности самостоятельно и осознанно делать профессиональные и нравственные выборы.

2. Школьная профконсультация направлена на постепенное формирование у подростков внутренней готовности к самоопределению, которая включает информационную составляющую (более основательное изучение мира профессий), познавательную (знание путей и способов подготовки к выбору профессии), морально-волевую (подготовка подростка к принятию решения по выбору, к совершению поступка) и другие.

3. Профконсультация старшеклассников и выпускников школ предполагает более конструктивную и оперативную работу по подготовке и принятию решения о выборе профессии.

4. Помощь в уточнении специальности в уже выбранном учебном заведении, которая осуществляется в форме информационной беседы о содержании конкретных профессиональных специализаций, а также психодиагностического обследования (для профессий с особыми условиями труда).

5. Консультация при профессиональной переориентации людей зрелого возраста в связи со сменой профессии, приобретением дополнительной профессии – с учетом возраста, опыта и профиля предшествующей работы, причин переориентации (добровольные или вынужденные) и других факторов; особое значение при консультировании приобретают результаты беседы, использование биографического метода и психодиагностическое обследование.

Кроме перечисленных типов профессиональной консультации есть еще и ее особые виды – консультации с родителями, учителями, инвалидами, профессионалами и другим контингентом.

Результаты многочисленных исследований позволили установить, что с помощью психодиагностических методов можно выделить целый ряд показателей психических качеств и функций человека, которые являются важными для той или иной профессии, определяют успешность освоения и последующее выполнение конкретной деятельности [2, 7, 9, 10, 16].

Л. Н. Собчик [16] применительно к задаче профессиональной ориентации и отбора рассматривает блоки наиболее значимых психодиагностических показателей для разных видов профессиональной деятельности. Так, административная деятельность опирается на универсальный набор устойчивых личностных свойств, которые обеспечивают организаторские способности, умение подчинять и вести за собой людей, интегрировать трудовой процесс, самостоятельно принимать решения, осуществляя при этом соподчиненность по отношению к вышестоящим структурам. Общая черта, характерная для руководителей разного ранга, – это, как правило, лидерство. Лидерский тип личности определяется показателями силы, стеничности, коммуникативности. По данным стандартизированного метода изучения личности (СМИЛ) – это высокий уровень притязаний, преобладание мотивации достижения, высокая самооценка и уверенность в себе, оптимизм и жизнелюбие, общая высокая активность, упорство в достижении цели и т. д. По данным метода цветовых выборов (адаптированный восьмицветный тест Люшера), для лидеров характерно системное мышление, эмоциональный оптимизм с чувством юмора, общительность и разговорчивость.

Предпринимательская деятельность, или менеджмент, предусматривает предприимчивость, активность, организаторские функции, хорошую информированность в своем деле, артистичность, умение очаровывать и убеждать собеседника. Не каждый человек обладает таким набором разнообразных характерологических свойств, которые позволят ему преуспеть на этой работе. Есть люди серьезные, фундаментально прорабатывающие каждый вопрос и хорошо приводящие любую информацию в строгую последовательность и систему, но им бывает чрезвычайно трудно войти в деловой контакт, а отстаивая свое мнение, они горячатся и спорят. Есть и другие, противоположного характера люди, легко и приветливо вступающие в беседу, моментально схватывающие настрой и интересы собеседника, быстро переключающиеся на любую тему, но вместе с тем легко все забывающие, не слишком обязательные, не склонные к аккуратности.

Личностные свойства менеджера характеризуются необходимостью сочетания, с одной стороны, живости, общительности, элементов демонстративности (артистичности), умения быть убедительным и настойчивым, без потери теплоты эмоционального настроя, а с другой стороны, осторожности, гибкости, чуткости к настроению другого человека, умения не только наступать, но и с честью отступать (изменять тактику поведения).

Если личность по своим эмоционально-динамическим характеристикам является лидерской, а по структуре интеллекта и уровню его развития не соответствует профессиональным требованиям истинного руководителя, то такой тип реагирования лучше всего реализуется в тех видах трудовой деятельности, где нужно проявлять самостоятельность, решительность, физическую выносливость. Это тяжелый ручной труд, строительные работы, угледобыча, транспортировка грузов и т. п. Если же и физическая выносливость недостаточна, то лучше всего такие люди, при отсутствии профессиональной подготовленности, адаптируются и приносят пользу на «малых командных высотах»: в жилищном управлении, на должности заведующего клубом и т. д. К этой же группе можно отнести водителей автотранспорта, хотя здесь обязательно необходима специализация.

Представителей разных видов интеллектуального труда и, в частности, в сфере точных знаний (математики, физики и др.) чаще объединяет высокий интуитивный, опережающий опыт интеллект, а различает преобладание вербального интеллекта у одних и формально-логического – у других (по тестам Айзенка). Юристам, помимо глубоких знаний и большой эрудиции, необходимо чувство справедливости и гуманизма. В основе этих качеств должен быть высокий абстрактно-логический и вербально-смысловой интеллект, эмпатийность, вдумчивость, умение понять ход мысли собеседника, чуткость.

Приведенные краткие личностные портреты представителей некоторых профессий свидетельствуют о выраженной дифференциации в проявлениях ряда психологических черт и, главное, о необходимости учета этих особенностей при оказании помощи в выборе профессии и определении пригодности при отборе на конкретную специальность. По данным литературы, не менее выраженные различия проявляются и в характере познавательных способностей, состоянии психомоторики, темпераментальных и волевых качествах личности, определяемых требованиями различных видов профессиональной деятельности. В мире постоянно идет развитие трудовой деятельности, возникают новые и отмирают старые профессии. Новые технологии и средства деятельности предъявляют иные требования к человеку. В то же время непрерывно изменяется и человек – уровень его психического и физического развития, общей и профессиональной подготовленности, содержание профессиональной мотивации, устойчивость к экстремальным факторам внешней среды и т. д. Поэтому психолог-профконсультант, практический психолог должен развивать, корректировать свои представления о профессионально важных психологических качествах, исходя из специфических особенностей как контингента, так и социальных условий.

Следует обратить внимание на то, что абсолютно гармоничные, полностью сбалансированные личности легко адаптируются в любой ситуации и выбирают профессию больше в силу благоприятного стечения обстоятельств, удобства и выгоды, чем по склонности. Отсутствие заостренных черт характера делает спектр выбора профессий гораздо более широким. Акцентуированные же личности представляют собой чуть ли не большую половину человечества, но именно они обладают меньшими адаптивными способностями, поэтому особенно важно выбрать для каждого из них тот оптимальный вид деятельности, в котором они проявляются наиболее успешно. Все силы ума и таланта акцентуированных личностей с большей силой расходуются в четко определенном направлении, что проявляется пусть в ограниченной выборке, но зато с более яркой и глубокой активностью в той сфере, к которой личность испытывает выраженную направленность.

Разработка процедуры психологического консультирования в целях профессиональной ориентации направлена прежде всего на обоснование комплекса методических приемов изучения состояния устойчивых свойств личности, профессиональных способностей и мотивационной направленности, а также на определение круга интересов и склонностей конкретного человека, которые являются основой для выработки решения о предпочтительной сфере профессиональной деятельности. Каждая профессия (группа профессий) или вид трудовой деятельности предъявляет к психике человека своеобразные, подчас специфические требования, которые, в частности, обусловливают необходимый для успешного обучения или реальной деятельности набор профессионально важных качеств, их устойчивость к воздействию факторов деятельности, адаптивность и компенсируемость в этих условиях, характер взаимосвязи свойств личности и специальных способностей, особенно по мере развития личности профессионала и изменения профессиональных требований [2]. Определенный склад личности, степень развития компонентов ее структуры предопределяют предпочтительную сферу будущей деятельности. В частности, результат применения интеллектуальных тестов в значительной степени влияет на выбор профессии, если отмечается явное преобладание того или иного стиля интеллектуальной деятельности, особенно при средних и заниженных результатах [16]. Высокий интеллект расширяет сферу выбора, и тогда профконсультант должен больше ориентироваться на эмоционально-динамические характеристики, преобладающие личностные тенденции. При невысоком интеллекте спектр предпочтительного вида деятельности направляется на выбор рабочего места, должности, соответствующей личностным возможностям и опыту в большей степени, чем на профессию, требующую специальных знаний и способностей.

Эмоционально-лабильная личность, обладающая артистичностью, высокой коммуникабельностью, легкой вживаемостью в разные социальные роли, с высоким интеллектом, может добиться высоких показателей профессиональной деятельности в таких профессиях, как журналистика, дипломатическая, театрально-артистическая и педагогическая деятельность и другие; если же интеллект недостаточно высок, но в нем преобладает наглядно-образное мышление, то человеку следует рекомендовать работу воспитателя в детском саду или в начальных классах школы, секретарскую работу, сферу обслуживания и т. п.

Сильный тип личности, акцентуированный по спонтанному, экспансивному, неконформному и эксплозивному («взрывному») варианту, при высоком интеллекте практически в любом виде профессиональной занятости стремится к независимой позиции, к лидерству, к реализации организаторских функций. Высокая двигательная и поисковая активность часто определяет тягу человека к путешествиям, перемене мест, к вождению разных видов транспорта, к видам деятельности с избеганием однообразия. Зависимая позиция, вынужденное подчинение для личностей данного типа опасна – их лучше адаптировать к работам, несвязанным с жесткой иерархией.

Лица с преобладанием формально-логического мышления при высоком интеллекте имеют возможность широкого выбора профессий, связанных с преобразованием информации, практическими целями, устойчивостью интересов (инженеры, экономисты, статистика). Сенситивные, тревожно-мнительные, пессимистичные и интровертированные личности с преобладанием вербального интеллекта при хороших интеллектуальных возможностях могут выбирать из широкого спектра профессий преимущественно гуманитарной направленности (история, литература, философия и т. д.). При невысоком интеллекте, преобладании вербального стиля мышления и тех же индивидуально-типологических свойствах можно рекомендовать трудоустройство в сфере канцелярской, служебно-исполнительской деятельности – их терпимость, деликатность, совестливость, исполнительность, честность являются необходимыми чертами личности в работе по уходу за больными, выдаче книг и т. д.).

В каждом конкретном случае данные психодиагностического обследования должны рассматриваться в контексте совокупности всех имеющихся сведений о человеке (успехи в учебе, интересы и увлечения, семейная ситуация и т. д).

Методы активизирующего воздействия клиента в целях преодоления трудностей его личностного и профессионального самоопределения, решение внутриличностных проблем в процессе подготовки к выбору профессии получили признание в системе профориентации относительно недавно. К настоящему времени накоплен положительный опыт их использования, разработан комплекс специализированных упражнений и игровых программ.

Н. С. Пряжниковым [13–16] предложены: 1) игровые профориентационные упражнения, направленные на создание непринужденной и доброжелательной атмосферы работы со старшеклассниками (и взрослыми) и моделирование отдельных элементов профессионального и личностного самоопределения; 2) активизирующие опросники, позволяющие стимулировать размышления клиента о собственных перспективах самоопределения, о мотивах выбора тех или иных профессий, а также повысить уровень осознания своей готовности к различным видам профессионального труда; 3) ценностно-нравственные активизирующие опросники, предназначенные повысить осознание человеком необходимости начала реализации своих замыслов, понимание ценности честного труда и справедливого распределения благ между коллегами, свои представления о порядочности, о престижности тех или иных профессий, а также сформировать умения соотносить свои возможности с определенными целями и достижениями; 4) бланковые и карточные игры профессионального и личностного самоопределения, направленные на формирование умения соотносить различные качества человека с разными профессиями, осуществлять выбор определенных ценностей, определяющих смысл жизни и счастья человека, моделирование особенностей предпринимательской деятельности и взаимоотношения между компаньонами и т. д.

Получили также развитие технологии групповой работы с оптантами, психологический тренинг по развитию самосознания старшеклассников. Анализ тренинговых технологий и примеры различных упражнений приведены в научно-методическом пособии «Психологическое сопровождение выбора профессии» под редакцией Л. М. Митиной [15].

Конкретный объем методов психодиагностики, рекомендованных для целей профессиональной консультации, определяется организационными возможностями процедуры, индивидуальными показаниями для обследования, методическим обеспечением профконсультанта и степенью его профессиональной подготовленности.

Литература

1. Ананьев Б. Г. Человек как предмет познания. Л.: Наука, 1969.

2. Бодров В. А. Психология профессиональной пригодности. М.: ПЕР СЭ, 2001.

3. Боровикова С. А. Профессиональное самоопределение // Психологическое обеспечение профессиональной деятельности / Под ред. Г. С. Никифорова. Спб.: СпбУ, 1991.

4. Головаха Е. И. Жизненная перспектива и профессиональное самоопределение молодежи. Киев: Наукова думка, 1988.

5. Климов Е. А. Общая типология ситуаций (казусов) и структура мыслительных задач, возникающих в практике работы профкосультанта // Научн. труды НИИ профтехобразования. Л., 1976. Вып. 32.

6. Климов Е. А. Психолого-педагогические проблемы профессиональной консультации. М.: Знание, 1983.

7. Климов Е. А. Как выбрать профессию. 2-е изд. М.: Просвещение, 1990.

8. Климов Е. А. Образ мира в разнотипных профессиях. Учебное пособие. М.: Изд-во МГУ, 1995.

9. Климов Е. А. Психология профессионала. М. -Воронеж: НПО «МОДЭК», 1996.

10. Климов Е. А. Психология профессионального самоопределения. Ростов-на-Дону: Феникс, 1996.

11. Практикум по дифференциальной психодиагностике профессиональной пригодности / Под ред. В. А. Бодрова. М.: ПЕР СЭ, 2003.

12. Пряжников Н. С. Профессиональное и личностное самоопределение. М.: Ин-т прикладной психологии; Воронеж: НПО «МОДЭК», 1996.

13. Пряжников Н. С. Игровые профориентационные упражнения. Методическое пособие. М.: Ин-т практической психологии; Воронеж: НПО «МОДЭК», 1997.

14. Пряжников Н. С. Активизирующие опросники профессионального и личностного самоопределения. Методическое пособие. – М.: Ин-т практической психологии; Воронеж: НПО «МОДЭК», 1997.

15. Психологическое сопровождение выбора профессии. Научно-методическое пособие / Под ред. Л. М. Митиной. М.: Флинта, 1998.

16. Собчик Л. Н. Введение в психологию индивидуальности. Теория и практика психодиагностики. М.: Ин-т прикладной психологии, 2000.

Психологические уровни субъектности как параметры профессиональной идентичности
Е. П. Ермолаева

Профессия – это дорога, по которой мы идем. Мы можем выбирать ее сами или идти проторенными тропами. В соответствии с этим – встречаем на пути либо известные и ожидаемые вехи, и тогда нам кажется, что мы полностью контролируем ситуацию; либо – нечто непредвиденное, вечно меняющуюся картину мира – и нам начинает казаться, что мир хаотичен, опасен, непредсказуем. Мы можем идти по этой дороге одни и решать свои проблемы сами, либо идти с попутчиками, и тогда мы принимаем в отношении них ту или иную позицию. Мы либо решаем только общие проблемы на основе взаимовыгоды, либо нас используют для решения своих проблем, либо мы используем других, чтобы они разделили часть наших проблем, и тогда они нужны нам лишь тогда, пока сильны и полезны. Мы также можем сами взять чьи-то проблемы на себя, и тогда рискуем сделать их личностно значимыми, а воспринимая их как свои, уже не можем отринуть.

Препятствия на дороге профессиональной карьеры могут оказаться непреодолимыми, и тогда мы либо меняем маршрут, либо идем обходными путями к той же цели, либо, разуверившись в выбранном пути, возвращаемся назад, чтобы, собравшись с силами, отправиться в новый путь или вовсе отказаться от новых попыток. То есть на протяжении всего профессионального пути мы так или иначе постоянно совершаем личностный выбор с разной степенью осознанности, однозначности, автономности, активности, – иными словами, на том или ином уровне субъектности.

Основанием и критерием личностного выбора в сложных профессиональных ситуациях является профессиональная идентичность как функция самотождества личности в профессиональной сфере, которая в наибольшей степени проявляется в тех сообществах и у тех личностей, для которых ведущей является ориентацией на профессиональный труд. В свою очередь, психологический уровень субъектности, на котором личность принимает стратегическое для своей судьбы решение, может служить параметром ее профессиональной идентичности.

В наибольшей степени уровень субъектности проявляет себя в кризисных ситуациях. Профессиональный кризис характеризует такое состояние в профессиональной сфере, которое прерывает привычные отношения, дестабилизирует структуры и разрушает стереотипы. Профессиональные кризисы возникают как по внешним по отношению к человеку причинам (социально-экономическим, политическим, техногенным), так и по внутренним, отражающим определенные этапы его профессионального пути. Кризисы могут иметь масштабный либо локальный характер, но в психологическом отношении все разновидности профессиональных кризисов – это кризисы идентичности личности, которая сталкивается с необходимостью переидентификации и нового личностного выбора.

Кризис в качестве внутреннего конфликта переживается личностью тем сильнее, чем более выражена ее профессиональная идентичность, как комплексная характеристика многопараметрического соответствия субъекта и деятельности, которое разрушается в условиях кризиса. В то же время профессионально идентичные личности обладают большей способностью совершать личностный выбор на основе устойчивой эгоцентричности, преобразуя в сознании ситуацию по собственным правилам.

Напротив, для людей с несформированной или утраченной идентичностью (профессиональных маргиналов) профессиональные кризисы не становятся личностно-значимыми, но объективно усугубляют условия, препятствующие их самоопределению и самореализации. Масштабные профессиональные кризисы опасны тем, что в массовом порядке продуцируют профессиональных маргиналов, отвергающих или негативно оценивающих свою прежнюю идентичность, что снижает уровень зрелости общества в целом.

Термин маргинализм стал сейчас модным, его применяют для характеристики лиц или групп, не вписывающихся в тот или иной контекст, социальный или политический. При этом истоки маргинализма принято искать в самом человеке, в ущербности его личности. В контексте профессии маргинализм – это принципиально иное психологическое явление, порожденное внешними социальными факторами – крушением старой профессионально-социальной структуры и недостаточной сформированностью новой, – в которых человек, профессионал, оказавшийся на обочине профессии, выступает не как причина своих проблем, а как жертва неадекватных реформ. В ситуации, когда остается мало пространства для преобразования внешних условий, личность может реализовать довольно ограниченный набор механизмов изменения самого себя, среди которых даже активные формы (такие, как разрушения стереотипов) приобретают деструктивные черты, ведут за грань профессиональной морали и в криминал. Психологический механизм сопротивления изменениям вместо обеспечения ощущения стабильности, самоценности личности, приводит к психологическому выгоранию, моральной усталости, привычной беспомощности.

В условиях профессионального кризиса профессиональные маргиналы и идентичные личности занимают полярные позиции в континуумах профессионального самосознания (самоотрицание, конформизм, обособление, самоотождествление) и способов выхода из кризиса (деструктивный, адаптивный, индивидуализированный, преобразующий). Профессиональная идентичность – одно из воплощений идентичности личностной, по-разному проявляющееся у личностей разных типов в зависимости от их ведущей идентификационной основы. Но это и не просто частная реализация личностной идентичности, поскольку она неизбежно оказывает обратное влияние на уровень субъектности личности, который различен в разных профессиях, в разные эпохи и в разных культурах. Более или менее весомый статус профессиональной идентичности в структуре идентичности личности в качестве фактора субъектности и личностного самоопределения в значительной степени зависит от той объективной роли, которую играет профессия в данном обществе и в которой ценность профессии фигурирует в общественном сознании. Поэтому то, что мы выделяем понятием «профессиональная идентичность», строго говоря, относится лишь к категории людей (и к тем эпохам и культурам), для которых ведущей основой идентификации является профессиональный труд.

В эпохи, обществах и типах профессий с высоким статусом профессиональной идентичности она выступает как ведущий фактор психоэкологического благополучия, дающего ощущение стабильности окружающего мира и уверенности в своих силах (свою «экологическую нишу»). В другие эпохи, где ведущими социальными ролями не являются профессиональные, психоэкологический статус профессиональной идентичности существенно ниже и не определяет «экологическую нишу». Резкие изменения в политике и экономике в высокопрофессиональных обществах приводят к масштабным психоэкологическим катастрофам с последующим длительным периодом поиска новой идентичности, подобных природным экологическим катаклизмам, влияние которых на биологический мир заканчивается мутациями и образованием новых видов.

Известно, что после сорока лет меняется внешний облик человека, его представления о самом себе, о своей физической силе и возможностях. В этом возрасте часты случаи депрессии, связанные с неудовлетворенностью профессиональной карьерой. Менее выражен кризис среднего возраста у тех, чья карьера укладывается в общепринятую модель социального успеха, причем если достижение этого успеха происходит не в результате сверхнагрузок, а при умеренных психофизиологических затратах организма. Если перефразировать известную народную мудрость о жизненном пути применительно к профессиональной карьере, получится любопытный вариант: «В 20 лет образования нет и не будет, в 30 лет профессии нет и не будет, в 40 лет профессионального признания нет и не будет». Вот тогда-то и возникает кризис среднего возраста. Этот кризис более заметен в тех странах и сферах деятельности, где профессиональная карьера построена на личном выборе и личных усилиях, и меньше – там, где все предопределено. Однако в случае «сбоя» реализации такой программы профессионал в последнем случае оказывается в гораздо более трудной психологической ситуации и менее способен к реабилитации.

Взаимосвязь профессиональной идентичности и уровня субъектности личности в сложных профессиональных ситуациях основана на ведущей роли профессиональной сферы на современном этапе развития европейской цивилизации и подкрепляется все возрастающей ценностью профессии в массовом и индивидуальном сознании как фактора жизненного успеха и благополучия. Происходящие у нас экономико-политические изменения в обществе в большой (если не в подавляющей) степени затрагивают именно профессиональную сферу, провоцируя развитие как масштабного профессионального кризиса, чреватого безработицей и массовой профессиональной динамикой, так и более частных кризисных ситуаций, связанных с перепрофилированием, освоением новых технологий, знаковых и информационных систем, решением принципиально новых профессиональных задач (например, в сфере бизнеса), миграцией профессионалов и целых профессиональных групп, вынужденных преодолевать языковые и культурные барьеры.

Перечисленные зависимости можно наглядно представить на схеме «круг идентичности», отражающей взаимосвязи «человек – профессия – общество – человек» (Ч – П – О – Ч). Она представляет собой замкнутую систему, в которую включен «треугольник ценностных ориентаций» профессионала.

На схеме внешний контур – система идентичности: Ч – П: соответствие психики и деятельности; П – О: социально-профессиональное соответствие; Ч – О: функционально-профессиональное соответствие.

Внутренний контур – треугольник ценностных ориентаций: 1 вершина – функционально-деятельностные, 2 – социально-личностные, 3 – профессионально-социальные.

Модель в целом отражает три уровня соответствия.

Первый уровень – соответствие задатков, способностей, психологических характеристик индивида требованиям профессии – психологическая база, потенциал.

Второй уровень – степень выраженности притязаний, мотивации достижения, то есть качеств личности, обеспечивающих овладение и осуществление профессиональной деятельности – психологическая основа актуализации психологического потенциала профессионала.

Третий уровень – социальная пригодность и социальная безопасность профессионала – соответствие морально-нравственных индивидуальных ориентиров в профессиональной деятельности общественным потребностям.

В психологических исследованиях наибольшее употребление имеют три основных критерия уровня субъектности личности: а) степень произвольности (осознанности); б) степень активности; в) степень автономности (индивидуализации, осознания Я-концепции).

Из существующих в настоящее время в психологии трех общепризнанных аспектов рассмотрения парадигмы субъекта: 1) «субъект – объект», где человек выступает как элемент субъектно-объектной диспозиции; 2) «субъект деятельности», где отражена роль человека в преобразовании внешнего мира; в) «субъектность личности», где человек выступает как системообразующий фактор преобразования самого себя и своей жизни, – применительно к проблематике профессиональной идентичности наиболее продуктивен третий аспект – субъект как принцип решения личностью основных жизненных проблем [1, 5–7]. С. Л. Рубинштейн, рассматривая человека как «субъекта жизни» [6, с. 347], выделил два основных способа его существования в жизни и отношения к ней: «внутри жизни», где «жизнь выступает почти как природный процесс»; и способ, связанный с появлением рефлексии, которая «выводит человека мысленно за ее пределы» [с. 348]. Этот особый вид активности – собственно субъектный – отражает способность человека стать творцом собственной жизни [5, с. 17], «автором ее сценария» [5, с. 117], в чем он может частично эмансипироваться от природных (в нашей интерпретации – средовых, производственных) и социальных (у нас – работодатели и потребители профессиональных услуг) зависимостей и строить свою жизнь не только в согласии с ними, но и вопреки им [5, с. 118].

Наиболее развернуто этот аспект (субъектность личности в современном мире) представлен в теоретических разработках К. А. Абульхановой-Славской [1], с которыми соотносится наше понимание профессиональной идентичности и профессиональной интерпретации аспектов субъектности в выборе профессии, перепрофилировании, обеспечении необходимого качества профессионального труда и развития личности профессионала в труде [2, 3, 4].

Профессия – сугубо рациональная, прагматическая область человеческой деятельности, тем не менее человек в ней ведет себя часто не так, «как надо», а так, как «не надо». Чем больше в социальном бытии иррационального (лежащего вне общего закона), тем больше элемент иррационального присутствует и в области профессионального поведения (в самых разных сферах и с разной степенью выраженности).

Источником иррационального может быть не только социум, но и сам субъект – иррациональная личность. Возможно также разовое стечение случайных обстоятельств. Однако это не снимает вопроса о том, на основании каких психологических законов эти случайные факторы становятся фатальными факторами-детерминантами иррационального исхода. Различны и механизмы действия законов психологии рационального и иррационального в штатных и нестандартных ситуациях и типах профессий.

Психология начинается там, где кончается рациональное поведение, т. е. предсказуемое, предвидимое, заранее рассчитанное с учетом контролируемых параметров, внешних и внутренних факторов.

Является ли иррациональное в психике профессионала (интуиция, инсайт, талант, одухотворенность, творчество, бескорыстие, самоотдача, и, с другой стороны, – «глупые» ошибки, немотивированные решения, парадоксальные действия) еще одним, иррациональным, уровнем субъектности, либо это эпифеномен, артефакт, который не может рассматриваться с позиции психологии субъекта? Ведь большинство трактовок субъекта выделяют осознанность и рациональность как его необходимые атрибуты.

Если на время абстрагироваться от теоретического контекста проблемы субъектности, то можно предложить модель, в которой профессионал как субъект ценностных ориентаций может соответствовать одному из следующих уровней субъектности: массовый профессиональный субъект, ориентированный на бесконфликтное следование ведущей социально-навязанной тенденции; прагматический, стремящийся действовать оптимально, исходя из «просчитанных» оценок наибольшего числа параметров реально складывающейся ситуации; творчески-рациональный, для психики которого характерно реагирование на изменение ситуации путем «творческого разрушения собственных стереотипов»; творчески-иррациональный, не подверженный разрушительному влиянию изменений среды на систему его ценностных ориентаций и способный удерживать высокий уровень профессионализма даже в самых неблагоприятных условиях; ригидно-иррациональный, неспособный к переоценке ценностей и оказавшийся в плену прежних стереотипов; агрессивно-рациональный, стремящийся к устранению факторов среды, не отвечающих его персональной модели «должного»; агрессивно-иррациональный, оказывающий активное сопротивление любым, даже очевидно-позитивным нововведениям.

В условиях затянувшихся реформ в системе человек – профессия – общество происходит социогенная инверсия ценностных ориентаций профессионала, представленная в трансформации массового профессионального субъекта как отражения наиболее выраженной тенденции профессиональной динамики. Это, во-первых, сдвиг иерархии ценностей и профессиональной этики от общественного к личному благу, во-вторых, снижение порога моральных запретов в сферах профессионального труда, подвергшихся коммерциализации, в-третьих, инверсия смысла профессии (качественная характеристика) вкупе со снижением социально-приемлемого уровня профессионализма (количественная характеристика). Иными словами, наблюдается системная трансформация социальной функции профессии, выразившаяся в тенденции отказа субъекта от безусловного выполнения профессиональных обязанностей и выполнения своих функций, обусловленных субъективным пониманием личной выгоды или безопасности, самозатрат, вознаграждения, и т. п.

В результате происходит разбалансирование индивидуальной и социальной моделей профессии. Типичным примером психолого-социального дисбаланса профессии является несоответствие психологической сложности и моральной нагрузки в высокотехнологичных и наукоемких областях (в науке, образовании, медицине, культуре) социальному статусу и материальному вознаграждению профессионалов.

В связи с этим возникает реальная коллизия между двумя системами профессиональных ценностей: номинальной и реально действующей. Произойдет ли их взаимная иннигиляция, поглощение одной системы ценностей другой или преобразование их приведет к новому пониманию смысла и функций профессии, – в любом случае общество примет новые правила лишь тогда, когда оно будет психологически готово их принять. Иначе даже вполне адекватные профессиональные действия в масштабах отдельной социальной группы, в конкретных, но довольно редких условиях, направленные на прогрессивные, но широко не принятые цели, вызовут психологическое отторжение общества, т. е. окажутся социально неадекватными.

В качестве параметров профессиональной идентичности мы выделили следующие психологические уровни субъектности. С компонентами системы «человек – профессия – общество» соотносятся такие аспекты субъектности, как: а) мотивационно-личностная субъектность профессионала, определяющая степень участия личности в собственном профессиональном выборе; б) функционально-деятельностная субъектность профессионала, обусловливающая качество выполнения профессиональных функций как решение профессиональных задач на следующих этапах: целеполагание, принятие решений, реализация решений; в) социально-нравственная субъектность профессионала, детерминирующая социальную значимость профессиональных поступков.

По параметру направленности активности субъекта (вектор действия) различаются:

А. Субъектность, направленная на преобразование внешнего мира: а) субъект деятельности; б) субъект принятия решения.

Б. Субъектность, направленная на преобразование себя:

а) физиологический субъект – субъект жизнеобеспечения;

б) функционально-психологическая субъектность – субъект самоактуализации; в) личностная субъектность – субъект самореализации (в профессии или других сферах бытия); г) социальная субъектность – субъект самоутверждения.

Особую форму социальной субъектности в сфере труда представляет «трудоголизм» как форма самоутверждения в профессии и через профессию. Это явление даже и самим названием квалифицируется не как норма, а как некое отклонение, перекос. С понятием профессиональной идентичности это явление не ассоциируется, скорее оно охватывает пограничные области: там, где кончается профессиональная идентичность, начинается трудоголизм, то есть когда личностная значимость труда становится самодовлеющей и отделяется от его социальной функции, а та, в свою очередь, – от инструментальной.

Внутренние мотивы такого явления очень широки и лежат в диапазоне, начинающемся с профессиональной «сверхмотивации», идущей от увлеченности профессиональной проблемой и стремления ее решить (т. е. когда профессиональная проблема становится личностно значимой), невзирая на внешнее окружение, затем включающем деятельность по вполне понятным мотивам самосохранения в труде, из-за стремления «укрыться» в нем от проблем реальной жизни, и кончающемся состояниями, граничащими с психопатологией, которые даже можно назвать «диагнозом». Последнее происходит при полном разрыве человека с реальностью, при отсутствии востребованности его труда, и даже в ущерб инстинкту самосохранения. Труд как бы становится одной из форм наркомании, то есть неконтролируемого сознанием пристрастного поведения. Возникает одержимость идеей, которая приобретает самодовлеющий характер и главенствующее положение в иерархии ценностей личности.

Трудоголическая личность – это личность негармоничная, ущербная в чем-то другом, объективно не менее жизненно важном, но на это «другое» у нее не остается ресурсов. Истинно идентичный профессионал отличается от трудоголика тем, что ему требуется сравнительно мало усилий для решения аналогичной проблемы.

Рассмотрение проблемы психологического соответствия уровней субъектности и профессиональной идентичности в динамике микросоциальных профессиональных отношений (социальных, личностных экономических) как отражения макросоциальных изменений, то есть в системе «человек – профессия – общество», позволило расширить и дифференцировать само понятие идентичности, выделив иные аспекты соответствия субъекта и профессии.

Один из аспектов – профессиональная аутентичность. Аутентичным является профессионал (от греческого «аудентикос»), чья профессиональная деятельность не может быть предметом личностного выбора. Примером тому является распределение трудовых функций как социальных ролей в первобытном обществе по признаку половой принадлежности, физической силы, по обстоятельствам рождения и воспитания; в наше время примером служит потомственный профессионал, «подлинный», социально и психологически тождественный своей профессии.

Исторически первичная реальная модель профессионально-трудовой специализации – это разделение функций в пределах первобытного стада, модель аутентичного профессионального соответствия «субъекта» и деятельности. Субъект здесь «в кавычках» не случайно, так как берется только одна, конечная ипостась этого понятия: тот, кто осуществляет «некий план поведения», выполняя определенные действия, хотя сам план поведения не им создан и не им сформулирован в виде профессиональных требований, а действия по его выполнению осуществляются таким субъектом по шаблону без элементов критики, коррекции, а зачастую – и без контроля сознания, автоматически.

На этом фоне профессиональная идентичность с привязкой к исторически характерным признакам, тенденциям и взаимосвязям личности, профессии и общества приобретает дополнительные качественные характеристики.

Профессиональная идентичность — это всегда результат личностного выбора в соответствии со своими способностями, склонностями, духовными потребностями, когда профессия выступает как способ самореализации, ментальное и функционально-психологическое соответствие личности внутренней сути своей профессии, оцененное по современным цивилизационным критериям. Идентичный профессионал соответствует профессии извне по всем признакам и требованиям, то есть имеется два ряда характеристик (в профессии и в личности), которые, не являясь (и не могущие быть в силу качественного различия профессии и человека) качественно тождественными, являются взаимно однозначно соответствующими.

В этом же ряду понятий могут рассматриваться иные (не идентичные) формы психологического соответствия: социальноприемлемое соответствие профессионала именно в данном культурно-цивилизационном пласте (обществе, регионе, социальной группе) и профессиональный маргинализм как имитация профессиональных функций без сохранения их внутреннего социально значимого содержания.

Занятие профессиональной деятельностью безотносительно к социальным потребностям в ней и наличию адекватного материального вознаграждения может квалифицироваться как профессиональная аутичность или аутичность профессионального самосознания: Понятие аутичного профессионала частично смыкается с понятиями квазипрофессионал, псевдопрофессионал.

Литература

1. Абульханова-Славская К. А. Субъект – символ российского самосознания // Сознание личности в кризисном обществе. М.: ИП РАН, 1995. С. 10–28.

2. Ермолаева Е. П. Человек-оператор как субъект в оперативной среде // Труды Института психологии РАН. Выпуск 2. М.: ИП РАН, 1997. С. 174–180.

3. Ермолаева Е. П. Профессиональная идентичность как комплексная характеристика соответствия субъекта и деятельности / Психологическое обозрение. 1988, № 2. С. 35–46.

4. Ермолаева Е. П. Профессиональная идентичность и маргинализм: концепция и реальность (статья первая) // Психологический журнал, 2001, № 4. С. 51–59.

5. Индивидуальный и групповой субъекты в изменяющемся обществе. (К 110-летию со дня рождения С. Л. Рубинштейна). Тезисы докладов. М.: ИП РАН, 1999.

6. Рубинштейн С. Л. Проблемы общей психологии. М.: Педагогика, 1976. Ч. II. Человек и мир.

7. Bandura A. Social foundations of Thought and Action: A Social cognitive theory. Englewood Cliffs, N. J. Prentice-Hall, 1986.

Модели профессионального развития человека
Д. Н. Завалишина

Анализ динамики психического обеспечения трудовой (в том числе профессиональной) деятельности является одним из важнейших направлений психологического исследования профессионального развития человека – его профессионализации, становления как профессионала и т. д. Е. А. Климов выделяет в профессиональном развитии человека (развитии субъекта труда) пять основных направлений, фактически репрезентирующих все основные компоненты психического содержания этого развития. Эти направления таковы: 1) «приобретение человеком все более точной и широкой ориентированности в окружающей среде (природной, технической, социальной, информационной)»; 2) «формирование направленности, в частности, трудовой, профессиональной (развитие интересов к миру труда, людям труда, его целям, орудиям, средствам, процессам, объектам. развитие потребности в продуктивной общественно ценной деятельности)»; 3) «усвоение (и совершенствование в качестве своих обретений) общественно выработанных способов действия и использования орудий, средств деятельности»; 4) «формирование системы устойчивых личных качеств, создающих возможность успешного выполнения деятельности… (способности)»; 5) «развитие знания о себе» [9, с. 101–102]. Данные направления и компоненты в той или иной степени и в разных сочетаниях представлены в большинстве моделей профессионального развития человека в зависимости от решаемых авторами практических задач и собственных научных интересов.

Наиболее распространены два типа таких моделей: онтогенетические (возрастные) и профессионал-генетические. Онтогенетические модели рассматривают профессиональное развитие человека в контексте возрастной периодизации его жизни в целом (от рождения до смерти), профессионал-генетические связывают это развитие с периодом реального выполнения субъектом определенной трудовой деятельности.

В онтогенетических моделях профессиональное развитие накладывается на возрастную ось жизнедеятельности человека и, по аналогии с периодами его жизни как биологического объекта (зрелость, старость и т. д.), в этих моделях выделяются «старт», «пик», «финиш» его функционирования как субъекта труда. Возраст человека, или возрастные периоды его жизни, выступают в онтогенетических моделях формально главным основанием периодизации его профессионального развития (выделения в последнем случае этапов, стадий). Но всегда явно или неявно «просматривается» и социальное содержание этих периодов в виде институтов социализации, через последовательность которых проходит любой человек (школа, вуз), притом соотносительно со сменой типа ведущей деятельности (учеба, труд).

В отечественной психологии исходной для многих последующих вариантов можно считать модель возрастного развития человека как субъекта труда, предложенную Е. А. Климовым, в которой этапы описываются, по выражению автора, «для удобства», в терминах, «имеющих отношение к ведущей деятельности» [9, с. 102]. Предтечей же онтогенетических моделей профессионализации явились, как известно, возрастная модель жизненного пути человека Ш. Бюлер и модель профессионального развития Д. Сьюпера.

Е. А. Климов выделяет шесть стадий развития субъекта труда:

1) стадия предъигры – «период раннего детства» – до 3-х лет; 2) стадия игры – «период дошкольного детства» – от 3-х до 7–8 лет; 3) стадия овладения учебной деятельностью – «период младшего школьного возраста» – от 7–8 до 11–12 лет; 4) стадия оптации – «эпоха подростничества» – от 11–12 до 14–18 лет; 5) стадия профессиональной подготовки – от 15–18 до 16–23 лет; 6) стадия развития профессионала – от 16–23 лет до пенсионного возраста.

Модель Е. А. Климова была уточнена В. А. Бодровым [6] в части, касающейся собственно профессионального труда. Единая стадия развития профессионала (шестая в модели Е. А. Климова) В. А. Бодровым представлена в виде четырех самостоятельных стадий: 6) стадия профессиональной адаптации – от 19–21 до 24–27 лет; 7) стадия развития профессионала— от 21–27 до 45–50 лет; 8) стадия реализации профессионала— от 45–50 до 60–65 лет; 9) стадия спада – от 61–65 лет до конца жизни. Стадия реализации профессионала (восьмая стадия) определяется автором в основном как стадия стабилизации: «отмечается полная или частичная реализация профессионального потенциала, стабилизируются основные операционные структуры, личностные черты носят устойчивый характер» [6, с. 23].

Характер изменения личностных, когнитивных, рефлексивных и прочих психических свойств человека в ходе его профессионального развития (в иных концепциях сводимых к двум блокам – мотивационно-смысловому и операциональному) в обеих рассмотренных моделях позволяет выделить два крупных этапа в этом развитии, вносящих в него разный детерминационный «вклад» [13]: 1) формирование общих предпосылок, в частности, в виде общей готовности к труду [2, 12], на стадиях дошкольного и школьного возраста; 2) собственно профессиональное развитие субъекта труда, начало которого большинство специалистов, занимающихся этими вопросами, относит к стадии профессионального обучения. Соответственно вводятся основные концепты, в которых описываются психические составляющие этого развития: «профессионально важные качества» (ПВК), «профессиональные способности», «профессиональные мотивы», «профессиональное самосознание». Что же касается качественной специфичности разных этапов профессионального развития человека как необходимого признака любого развития, то она «просматривается», с одной стороны, в «качественной определенности» (С. Л. Рубинштейн) разных типов ведущей деятельности, которые он выполняет последовательно в ходе профессионализации (игровая, учебная, трудовая), с другой, в «квантировании» общих тенденций психического развития субъекта труда (например, в виде стадий адаптации, реализации и т. д.). В целом же эти общие тенденции таковы: сначала речь идет о становлении, формировании ПВК, а затем – об их дальнейшем развитии, совершенствовании.

К описанным возрастным моделям профессионального развития близка и модель профессионального становления личности, разработанная Т. В. Кудрявцевым [12]. Для него основанием периодизации этого развития являются социальные институты, через которые проходит человек в ходе профессионализации, но за этим «формальным» основанием опять-таки «проглядывают» и возрастные периоды (старшеклассники, учащиеся ПТУ) и тип ведущей деятельности (общеобразовательное и профессиональное обучение, труд). Автор выделяет четыре стадии профессионального становления личности: «формирование профессиональных намерений, профессиональное обучение, профессиональная адаптация и частичная или полная реализация личности в профессиональном труде» [12, с. 54].

В отличие от рассмотренных выше более общих онтогенетических моделей, в модели Т. В. Кудрявцева основной акцент сделан на динамике профессионального самоопределения субъекта, показателем которого являются изменения отношения личности к себе как профессионалу (или динамика «образа Я» профессионала), обуславливаемые изменением критериев этого отношения. Определенное завершение этот рефлексивный процесс представления личности о себе как субъекте своей профессиональной деятельности получает на стадиях выполнения реальной деятельности, реализуясь в устойчивом положительном отношении к себе как к «деятелю». Основаниями различных темпов развития профессионального самосознания являются изменения мотивационно-потребностных и операционных личностных образований.

Завершая анализ онтогенетических (возрастных) моделей профессионального развития человека (профессионализации, становления профессионала), мы остановимся еще на двух моделях, созданных в последнее десятилетие.

В модели А. К. Марковой [14] основаниями периодизации профессионального развития являются: с одной стороны, классификация видов труда, которые различаются по степени включенности в них активного творческого начала человека, с другой – динамика становления его профессионализма (или смена уровней последнего). А. К. Маркова выделяет следующие виды труда: 1) труд по самообслуживанию; 2) потребительный – работник трудится, чтобы «заработать себе на хлеб насущный» [14, с. 11]; 3) общественно-полезный; 4) исполнительный – производительный; 5) квалифицированный – производительный; 6) совместный – организованный – производительный; 7) свободный – самостоятельный – производительный; 8) профессиональный – производительный; 9) творческий – производительный. Хотя в данной классификации неочевидно ее единое основание, в ней можно уловить тенденцию восхождения не только от «простого к сложному», но и от низшего к высшему в качественной (и возрастной) спецификации труда человека. Ключевым выступает определение автором понятий «профессионала», «профессионализма». «Профессионалом можно считать человека, который овладел нормами профессиональной деятельности, профессионального общения и осуществляет их на высоком уровне, добиваясь профессионального мастерства, соблюдая профессиональную этику, следуя профессиональным ценностным ориентациям; который изменяет и развивает свою личность и индивидуальность средствами профессии, который стремится внести творческий вклад в профессию, обогащая опыт профессии» [14, с. 254]. В соответствии с таким эталоном А. К. Маркова выделяет «вехи» или «уровни» профессионализма на пути становления профессионала, в свою очередь детализированные через последовательность этапов и ступеней. Эти уровни таковы: допрофессионализм, профессионализм, суперпрофессионализм, непрофессионализм, послепрофессионализм. Из этого ряда несколько выпадает непрофессионализм (или псевдопрофессионализм). По сути непрофессионализм объединяет те варианты профессионального развития человека, которые как бы отклоняются от линии «непрофессионализм-суперпрофессионализм». Содержанием этих вариантов развития могут быть различные «дефекты» и «деформации» психического и профессионального обеспечения становления профессионала: недостаточная профессиональная компетентность, отсутствие позитивной мотивации к труду, в том числе формальное, поверхностное отношение к нему, «зауженность» на собственные корыстные интересы и т. д.

Внутри уровней профессионализма и суперпрофессионализма А. К. Маркова выделяет следующие этапы. Профессионализм: 1) этап адаптации; 2) этап самоактуализации как начало саморазвития себя, средствами профессии; 3) этап свободного владения профессией, проявляющегося в форме мастерства, гармонизации человека с профессией. Суперпрофессионализм, основное содержание которого состоит в личном творческом вкладе субъекта в профессию («выход человека за пределы профессии» [14, с. 50]), представлен следующими этапами: 1) свободного владения профессией в форме творчества; 2) свободного владения несколькими профессиями; 3) творческого самопроектирования себя как личности и профессионала, то есть не просто доразвитие и совершенствование того, что было, но формирование новых, ранее отсутствующих личностных и профессиональных качеств.

Проецирование автором выделенных видов труда и уровней профессионализма на возрастную ось жизни человека дает следующую обобщенную картину их онтогенетической последовательности: 1) детство – до 11 лет: труд по самообслуживанию; 2) подростковый возраст – 11–15 лет: наряду с ведущей учебной деятельностью общественно-полезный труд;

3) младший юношеский возраст – 15–18 лет: учеба и эпизодический потребительский труд; 4) старший юношеский возраст – 18–23 года: завершение допрофессионального развития субъекта труда, продолжение учебы (уже профессиональной), а также вхождение в производительный труд (сначала исполнительный). Возраст зрелости человека представлен у А. К. Марковой тремя периодами: ранняя зрелость, расцвет, зрелость. Ранняя зрелость – молодость (23–35 лет): выход на уровень профессионализма (этап адаптации); расцвет (35–45 лет): этап мастерства и самоактуализации (начало развития себя средствами профессии), квалифицированный труд; зрелость (45–55 лет): возможный переход на уровень суперпрофессионализма (позиция творца). В возрасте поздней зрелости (55–65 лет) – завершение профессионального труда, но и возможность продолжения профессионального творчества. Этот путь восхождения субъекта труда к высокому профессионализму обеспечивается традиционно понимаемой автором динамикой ПВК (как «сближения» с требованиями профессии), объединенных ею в два блока – мотивационный и операциональный.

Однако, если в рассмотренных нами ранее онтогенетических моделях профессионализации человека возрастной контекст (в сочетании с также устойчиво привязанными к определенным возрастным периодам институтами социализации и типами ведущей деятельности) являлся в сущности основным, то в модели А. К. Марковой возрастная ось жизни представляет лишь одну из линий психологического анализа профессионального развития.

Наряду с возрастным контекстом, автор рассматривает становление профессионала еще в континууме «социализации-индивидуализации». Анализ соотношения и взаимодействия профессионализации человека с его социализацией в целом, осуществленный автором на примере динамики личностного и профессионального самоопределения и развития, позволил А. К. Марковой показать сложный и многовариативный характер взаимообусловливания жизненных (личных) и профессиональных событий и новообразований. В этой связи автор говорит, например, о таком «измерении» профессионализма, как «личностная компетентность» – «владение приемами личностного самовыражения и саморазвития, средствами противостояния профессиональным деформациям личности» [14, с. 34], а также о взаимодействии разных видов самоопределения – личностного, социального, профессионального. «В одних случаях они предшествуют друг другу, например, личностное самоопределение может предшествовать и способствовать профессиональному, чаще всего они происходят одновременно, меняясь местами как причина и следствие» [14, с. 58]. Индивидуализация как необходимый атрибут реального бытия человека в социуме позволила А. К. Марковой включить в анализ профессионализма, наряду с традиционными параметрами «индивидуальных различий», «индивидуального стиля», такие «измерения», как «индивидуальная компетентность» («владение приемами самореализации и развития индивидуальности в рамках профессии», «способность к индивидуальному самосохранению» [14, с. 35]), атакже «индивидуальное профессиональное мировоззрение», нешаблонное понимание перспектив развития профессии и т. д.

Рассмотренная модель профессионального развития человека, предложенная А. К. Марковой, методологически может быть оценена как движение к полисистемной парадигме исследования сложных психических образований за счет включения их в широкий спектр отношений человека с миром. Как известно, полисистемная парадигма анализа все чаще начинает дополнять моносистемную, не выходящую за пределы «внутренних» закономерностей объекта как такового [13].

К выявлению разных «измерений» становления профессионала на основе полисистемного подхода обращается и Ю. П. Поваренков, также исследовавший этот процесс в разном концептуальном контексте [17]. Помимо имевших место и у А. К. Марковой контекстов социализации, индивидуализации, возрастного развития, Ю. П. Поваренков привлекает концепты «активности», «жизненного пути». Значение получаемых «измерений» состоит в спецификации и уточнении детерминационного вклада и функций разных объективных и субъективных факторов в профессиональном становления человека. Автор выделяет макро-и микросреду, в которой существует человек и которые обусловливают его профессиональный путь (сам профессиональный выбор, изменение профессиональных ценностей) в течение всей жизни. Вместе с тем позиция Ю. П. Поваренкова схожа с позицией других исследователей, непрекращающееся «переплетение» и взаимообусловливание жизненных и профессиональных событий и новообразований все же больше постулируется, чем прослеживается реально (за исключением анализа возрастных нормативных кризисов, зачастую имеющих профессиональное происхождение). В результате основной акцент делается на предпосылочной функции непрофессиональных образований в становлении профессионала, как будто дальнейшее развитие психических процессов человека (восприятия, мышления, памяти) и его личности как субъекта разных отношений с миром (экономических, политических, эстетических и т. д.) не является постоянным содержательным и потенциирующим основанием его профессиональной жизни, а просто внешне существующим фактором. В этой «предпосылочной» установке вполне закономерно положение Ю. П. Поваренкова, что «профессиональное развитие является продолжением общего развития человека, но в рамках новой специфической социальной ситуации развития, которая задается содержанием и условиями осваиваемой деятельности» [17, с. 35].

Анализ становления профессионала в контексте категории «активности» завершается определением концепта «профессиональная активность», который охватывает у Ю. П. Поваренкова все формы активности человека (учебная и профессиональная деятельность, познание, жизнедеятельность), «каждая из которых вносит свой вклад в формирование, развитие, реализацию личности профессионала, регуляцию его профессиональной деятельности» [17, с. 44].

Основными концептами, посредством которых осуществляется анализ динамического аспекта любых форм активности человека, являются у Ю. П. Поваренкова понятия «социальная ситуация развития» (Л. С. Выготский) и «общественная задача» (К. А. Абульханова-Славская). Центральным значением «социальной ситуации развития» (ССР) выступает у автора такая его конкретизация, как «социальная ситуация профессионального развития» (ССПР): «это система внешних (социально-профессиональных) и внутренних (индивидуальных) факторов, которые оказывают влияние на процесс и результат профессионального становления. В качестве внешних выступают требования к индивиду и социально-профессиональные возможности, условия, которые предъявляются ему в ходе профессионализации. К числу внутренних факторов относятся профессиональные притязания и возможности индивида, его встречные требования к условиям профессионализации» [17, с. 80–81]. ССПР фиксирует «базовое противоречие профессионализации» [17, с. 30].

Конкретизация ССР дифференцирует, согласно Ю. П. Поваренкову, «профессионализацию» и «профессиональное развитие», которые для многих авторов выступают как синонимы: «второе начинается значительно позже первого» [17, с. 30]. Начало профессионального развития автор связывает с моментом «принятия человеком профессии и включения в процесс ее освоения» [17, с. 30], то есть с периодом профессиональной подготовки. Опосредствование профессионального развития активностью самого субъекта постулируется автором как принятие (или непринятие) ССПР. «И только в случае принятия ССПР она преобразуется в задачу или в комплекс задач профессионального становления» [17, с. 81].

Периодизация профессионального развития человека, предлагаемая Ю. П. Поваренковым, представлена двумя вариантами, отражающими, в сущности, разные качественные аспекты развития.

Первый вариант связан с триадой «социализация-профес-сионализация-профессиональное развитие», в котором понимание ССПР и задачи (общественной задачи) как оснований периодизации, а также психологического содержания и механизмов самого развития, не выходят за пределы постулата специализации, то есть установки на предельное «сближение» человека с профессией как главный результат этого процесса. Данная триада является по сути линейной конструкцией. Отсюда принципиальная позиция автора: интегральные критерии профессионализации (и профессионального развития) должны быть едиными, «сквозными», их содержание лишь конкретизируется на разных стадиях становления профессионала. В качестве этих критериев автор выделяет: «профессиональную продуктивность» – объективный показатель эффективности; «профессиональную идентичность» – субъективный показатель удовлетворенности трудом и самореализации, основу которых составляет профессиональная направленность человека; «профессиональная зрелость» – показатель сформированности личностного контура регулирования процесса профессионального развития, основу которого составляет самосознание.

Второй вариант периодизации профессионального развития связан с диалектикой «внешнего-внутреннего» в его детерминации.

В рамках первого варианта периодизации Ю. П. Поваренков выделяет в профессиональном развитии человека стадии, периоды, фазы. «Стадии непосредственно соотносятся с основными формами профессиональной социализации, которых можно выделить четыре: общетрудовое обучение и воспитание, поиск и выбор профессии, профессиональное обучение и самостоятельная профессиональная деятельность» [17, с. 81]. «Периоды… отражают последовательность решения задач профессионального развития, которые возникают в рамках той или иной формы профессиональной социализации» [17, с. 81]. Фазы образуют состав периодов. Психическое обеспечение профессионального развития представлено двумя традиционными блоками: мотивационным и блоком индивидуальных качеств (мышление, память и т. д.). Общим механизмом формирования этих блоков, согласно концепции В. Д. Шадрикова, которую разделяет и Ю П. Поваренков, является «оперативная перестройка операционных механизмов в направлении их максимального приспособления к целям, содержанию и условиям профессиональной деятельности» [22, с. 21].

Второй вариант периодизации, акцентирующий изменение удельного веса внешних и внутренних компонентов ССПР в детерминации становления профессионала, включает два этапа, которые перекрывают стадии, периоды, фазы первого варианта периодизации.

Первый этап является адаптационным: на нем преобладают внешние детерминанты. На данном этапе «человек вынужден догонять нормативный уровень профессиональных требований, адаптироваться к нему через развитие профессиональных и профессионально значимых качеств» [7, с. 81].

Второй этап данного варианта периодизации назван автором «надситуативным»: «ведущую роль в детерминации профессионального становления «начинают играть внутренние факторы ССПР» [17, с. 81]. Данный этап возможен лишь при условии достижения «нормативного уровня профессиональных требований и обеспечивает полную реализацию потенциала человека. на этом этапе осуществляется развитие нормативного способа профессиональной деятельности через его обогащение индивидуальностью профессионала» [17, с. 82].

В связи со вторым вариантом профессионального развития Ю. П. Поваренковым вводится понятие «субъекта профессионального пути», «формирование которого является ведущим условием перехода от адаптивной стадии профессионального развития к творческой» [17, с. 82].

Наряду с описанными выше онтогенетическими (возрастными) моделями профессионального развития, основанием периодизации которых выступает часто не только возраст как таковой, но и, эксплицитно или имплицитно, связываемые с определенными возрастными этапами жизни человека институты социализации (школа, ВУЗ) или типы ведущей деятельности (игровая, учебная, трудовая), в прикладной психологии широко распространен и второй тип этих моделей – профессионал-генетические. Этот тип моделей рассматривает профессиональное развитие человека в контексте реального многолетнего выполнения им определенной трудовой, в том числе профессиональной, деятельности.

Обычно это трехэтапные модели, фиксирующие одну линию профессионального развития (как социально наиболее значимую) – от новичка до творчески работающего мастера (и в этом они схожи с большинством моделей профессионального развития человека). Причем такая спецификация не зависит от вида профессиональной деятельности. Так, А. И. Сухарева, применительно к труду ткачих, выделяет следующие «зоны» в их профессиональном развитии: профессиональной адаптации, профессиональной зрелости (стабильности), высокого профессионализма [30]. Три этапа «освоения профессии» применительно к труду учителя, в контексте своей концепции субъектности педагога, Е. Н. Волкова именует следующим образом: «адаптацией к профессии, освоением ее основных закономерностей и способов эффективной реализации, выработкой собственного стиля деятельности и обретением «авторства» исполнения профессии» [8, с. 26].

Кроме того, в профессионал-генетических моделях профессиональное развитие человека часто соотносится и с временной осью – возрастом или стажем работы человека. Так, Е. Н. Волкова выделяет этапы: адаптации – возраст до 25 лет; освоения основных закономерностей профессиональной деятельности – возраст от 26 до 41 года; «авторства» исполнения профессии – возраст от 41 до 55 лет [8]. А. И. Сухарева «зону» адаптации соотносит фактически со стажем работы до 5 лет; «зону» профессиональной зрелости – со стажем от 6 до 15 лет; «зону» высокого профессионального мастерства – со стажем от 15 до 25 лет [20].

Сопоставление описанных выше и аналогичных им моделей профессионального развития человека в процессе многолетнего выполнения определенной деятельности показывает, что выделяемые в них этапы в прямой или косвенной форме фиксируют: 1) «вхождение» человека в профессиональный труд (обычно это этап адаптации); 2) достижение приемлемого для устойчивой эффективности деятельности уровня когнитивного или личностного развития (в разных концепциях этап становления, стабилизации, идентификации с профессией, профессиональной зрелости); 3) высшие достижения в профессии (этап мастерства, преобразования, творческого вклада в профессию).

Особое место среди профессионал-генетических моделей занимают две модели труда учителя (по существу, модели двух вариантов его профессионального развития), предложенные Л. М. Митиной [15]. Основу этих двух вариантов составляет положение С. Л. Рубинштейна о двух способах жизни человека – адаптивном и творческом [18]. Соответственно, автором выделяются: а) «модель адаптивного поведения», включающая стадии: профессиональной адаптации, профессионального становления, профессиональной стагнации; б) «модель профессионального развития учителя», полагающая прохождение им трех этапов: самоопределения, самовыражения, самореализации.

В основе различий адаптивного и творческого вариантов профессионального развития лежит, по мнению Л. М. Митиной, разный характер изменений, происходящих с субъектом профессиональной деятельности. Если эти изменения касаются лишь традиционно выделяемого психического оснащения деятельности – развития ПВК, знаний, умений, навыков, личностных свойств, обеспечивающих приспособление человека к профессиональной среде и требуемую эффективность труда, то речь идет об адаптивном поведении. Подлинное развитие предполагает необходимое саморазвитие и определяется автором как «активное качественное преобразование учителем своего внутреннего мира, приводящее к принципиально новому строю и способу жизнедеятельности – творческой самореализации в профессии» [15, с. 85–86].

В качестве «ядра» личности профессионала Л. М. Митина рассматривает профессиональное самосознание, а потому показателем развития является переход самосознания на более высокий уровень. Движущими силами профессионального развития субъекта (как саморазвития) выступают «внутриличностные противоречия учителя, противоречивое единство рефлексивных Я учителя» [15, с. 86]. Автор выделяет следующие виды Я-рефлексивного: «Я-действующее», «Я-отраженное», «высшее Я» («творческое Я»).

Смысл «Я-действующего» достаточно очевиден. Несовпадение же «Я-действующего» с «Я-отраженным» является основным источником и движущей силой профессионального развития учителя. Ибо «Я-отраженное» – это образ учителя у учеников, в той или иной мере известный самому педагогу: это его знание о том, что ученики думают о нем, как оценивают его, чего ждут от него. Переживание этого противоречия и поиск путей его разрешения может стимулировать самовоспитание, самосовершенствование учителя в направлении принятия субъектности учеников, а может вести к дальнейшему отчуждению от них, к авторитаризму и прессингу в отношении них. «Я-отраженное» является первым уровнем развития самосознания учителя, эффектом сопоставления, себя с другими людьми (не только учениками, но и родителями, коллегами и т. д.).

«Я-высшее» («творческое Я») противопоставляется автором «эмпирическому Я»: первое содержит «всю полноту возможностей, которые в перспективе может раскрыть человек» [15, с. 94].

В соответствии с выделенными видами Я-рефлексивного перечисленные выше стадии профессионального развития учителя характеризуются Л. М. Митиной следующим образом: 1) на стадии самоопределения разрешается противоречие «Я-действующее» и «Я-отраженное» (в рамках системы «Я и другой»); 2) на стадии самовыражения, в рамках системы «Я» происходит осознание и коррекция мотивации деятельности «с точки зрения общественных и внутренних требований»; 3) на стадии самореализации соотнесение знаний о себе происходит в рамках системы «Я и высшее Я». «На этой стадии формируется жизненная философия учителя в целом, осознается смысл жизни» [15, с. 97]. Важнейшими условиями творческой самореализация учителя являются: 1) целостное отношение к – собственному педагогическому труду; 2) овладение эффективными средствам, технологиями выполнения профессиональной деятельности и реализации профессионального общения (наличие мастерства).

Второй же вариант профессионального развития, который Л. М. Митина даже не относит к собственно развитию, но говорит об «адаптивном поведении», присущ учителям с низшим уровнем профессионального самосознания (возобладанием «эмпирического Я»), неспособностью выйти за пределы повседневного труда. В самосознании учителя «доминирует тенденция к подчинению профессиональной деятельности внешним обстоятельствам в виде выполнения социальных требований, ожиданий, норм» [15, с. 88]. Линейное движение учителя от стадии адаптации к завершающей стадии профессиональной стагнации в этом варианте развития формирует тип специалиста, который «существует за счет достижений прошлого, эксплуатации стереотипов, канонизации и универсализации собственного опыта» [15, с. 90], отличается невосприимчивостью к новому, неуважением к ученику как равноправному субъекту учебного процесса, что и реализуется в использовании педагогом техник подчинения и подавления учеников.

Подход Л. М. Митиной, включившей в модель труда учителя два варианта его профессионального развития, а также выделение другими исследователями произвольно или непроизвольно выбираемых субъектом разных стилей этого развития (например, частичная реализация в профессии [12], псевдопрофессионализм [14]), выводит нас на проблему регрессивных тенденций как варианта развития профессионала.

Наиболее исследуемой реализацией этого варианта являются феномены «профессиональной деформации», в которых фиксируется негативное влияние профессиональных занятий на-субъекта труда. Эти феномены, с нашей точки зрения, образуют некоторый континуум психических изменений человека, различающихся как глубиной и спектром этих изменений, так и степенью их негативного «вклада» в эффективность труда и стиль жизнедеятельности в целом [16].

На одном полюсе этого континуума, который мы условно назовем «адаптивным», находятся, с одной стороны, трудоголики, для которых вся жизнь как бы «коллапсировалась» в «точку» профессии, а потому круг их интересов и познаний фактически не выходит за пределы профессиональной деятельности (что, например, в профессии программиста может обеспечить высокую эффективность труда). Такие люди как бы «выпадают» из жизни, из естественного многообразия отношений человека с миром. Возможным следствием такой жизненной однобокости часто бывает снижение творческого потенциала личности. К этому же «адаптивному» полюсу могут быть отнесены (в типологии В. Е. Орла) и не столь преданные своей профессии и широко осведомленные в ней специалисты. Такие работники, обладая нормативно достаточным арсеналом специальных знаний и умений, способны на социально приемлемом уровне выполнять свои основные профессиональные функции (например, учителя – передавать ученикам необходимый объем знаний по своему предмету). Но, во-первых, такие специалисты не стремятся к профессиональному творчеству и ограничиваются использованием наработанных упрощенных стереотипов, и, во-вторых, переносят эти стереотипы (особенно ярко это проявляется в профессиях «человек-человек») на вне-профессиональные сферы жизни и отношения с людьми. Характер этих стереотипов обусловливается спецификой трудовой деятельности субъекта – например, «подозревающая бдительность» работников следственных органов или стиль доминирования, авторитарности в общении у врачей и педагогов. Нетрудно видеть сходство этого типа специалистов с учителями, реализующими адаптивный вариант развития, по Л. М. Митиной.

Таким образом, полюс континуума «профессиональной деформации», который мы условно назвали «адаптивным», представляют, согласно типологии В. Е. Орла, специалисты, в определенном смысле, противоположных типов: 1) с «заостренным» гипертрофированным развитием ПВК (трудоголики), происшедшим даже в ущерб общему личностному развитию, предполагающему широкие связи человека с миром; 2) с «зауженным» мотивационно-когнитивным отношением к своей профессиональной деятельности (учитель – транслятор знаний).

Совершенно иной характер имеют личностные изменения специалиста, его позиция относительно своего труда на другом полюсе континуума «профессиональной деформации», который мы условно называем «дезадаптивным».

Общая характеристика специалистов, оказавшихся на этом полюсе, описывается феноменом «психического выгорания», или «полного регресса профессионального развития, поскольку оно затрагивает личность в целом, разрушая ее и оказывая негативное влияние на эффективность трудовой деятельности» [16, с. 372], вызывая стойкую неудовлетворенность последней.

Обобщая различные исследования данного феномена, В. Е. Орел выделяет следующие его характеристики. «Психическое выгорание представляет собой синдром, включающий в себя эмоциональное истощение, деперсонализацию (цинизм) и редукцию профессиональных достижений. Под эмоциональным истощением понимается чувство эмоциональной опустошенности и усталости, вызванной собственной работой. Деперсонализация предполагает циничное отношение к труду и объектам своего труда. В частности, в социальной сфере деперсонализация предполагает бесчувственное, негуманное отношение к клиентам; редукция профессиональных достижений представляет собой возникновение у работников чувства некомпетентности в своей профессиональной сфере, осознание неуспеха в ней» [16, с. 373–374]. Хотя «психическое выгорание» и считается феноменом сугубо профессиональным, эффектом достаточно длительного трудового функционирования субъекта (о чем свидетельствует связь этого явления со стажем работы в разных профессиях), немаловажное значение имеют и индивидуально-психологические особенности человека.

Проведенный выше анализ онтогенетических (возрастных) и профессионал-генетических моделей становления профессионала мы завершим кратким описанием концепции системогенеза профессиональной деятельности, разработанной В. Д. Шадриковым [22], которая несколько не вписывается в предложенную нами типологию этих моделей. Ее центральными концептами являются: 1) «психологическая система деятельности», охватывающая ее субъективные компоненты: мотивы и цели, программу и информационную основу, принятие решения, ПВК; 2) «нормативно-одобренный способ деятельности», презентирующий ее объективные требования; 3) «оперативность» как главный показатель и механизм развития любых психических составляющих деятельности (или преобразование операционных механизмов, по Б. Г. Ананьеву, в механизмы оперативные). Важным методологическим положением данной концепции является «принцип достаточности», согласно которому развитие психического обеспечения деятельности соответствует не правилу «максимума», а правилу «оптимума», то есть обусловливается лишь конкретными требованиями деятельности.

Будучи различными и по главным основаниям периодизации профессионального развития человека и по психологическому содержанию выделяемых стадий (этапов) как специального предмета анализа, все описанные онтогенетические (возрастные) и профессионал-генетические модели становления профессионала имеют общие черты.

В основе всех моделей лежит постулат специализации (или система «человек и профессия» как методологическая «рамка» анализа любых психических составляющих деятельности в направлении их «сближения» с требуемым профессией уровнем и качеством, а также обеспечения эффективного труда). Такая позиция получила выражение, с одной стороны, в представлениях о специализированных «конечных» эффектах профессионального развития человека (к каковым относятся, например, известные интегративные образования, характеризующие профессионализм – «индивидуальный стиль деятельности», «индивидуальная концепция» труда, «психологическая система деятельности» [10, 11,22]. С другой стороны, описание диахронической (возрастной, стажной) динамики «субъективного плана» деятельности фиксирует преимущественно становление, развитие, стабилизацию и т. д. профессионально-важных свойств человека (личностных и когнитивных).

Большинство моделей фиксирует лишь один вариант профессионального развития человека (как социально наиболее ценный) – от новичка до творчески работающего мастера. В онтогенетических моделях в этот вариант добавляется еще один этап, связанный с возрастным «спадом» в психическом развитии человека. Постулируемая многовариативность развития чаще всего остается нереализованной, либо другие варианты, например, «профессиональная деформация» как форма регресса, выступают как отдельный объект исследования.

Высшие уровни профессионализма характеризуются обычно: 1) личностной значимостью для работника его труда, что предполагает ранжирование человеком остальных ценностей его жизни; 2) «открытостью» его миру, в первую очередь ценностям, опыту своей профессии – то есть готовностью к самообразованию, повышению квалификации, решению новых профессиональных задач; 3) творческим отношением к своему труду, установкой на совершенствование средств деятельности, что обычно характеризуется как «выход за пределы профессии». При этом для описания психологических механизмов реализации субъектом творческого подхода к труду начинают привлекаться такие определения, как «максимальная самореализация своих возможностей в профессиональной деятельности» [14, с. 51], «полная реализация… потенциала человека… его установок, интересов, удовлетворение потребностей» [17, с. 82]. Подобные акценты едва ли вписываются в логику «специализации», «саморазвития средствами профессии» [20]. Речь идет скорее о всей совокупности потенциалов человека, всех его внутренних условий, накопленных им в течение жизни и в разных ее сферах, хотя достаточно полная их реализация в профессиональной деятельности становится возможной действительно лишь при свободном владении субъектом своей профессией, что и оговаривается в описанных выше моделях. Однако, фактически, несмотря на ряд важных соображений и ценных данных о связи профессиональной деятельности с жизнедеятельностью человека [14, 15], профессиональное развитие как бы выводится за пределы целостной жизнедеятельности и продолжающейся эволюции психических процессов (мышления, памяти и др.). Тем и другим (особенно первым) отводится либо роль предпосылок собственно становления профессионала, либо особого ряда сосуществующих изменений обстоятельств жизни личности (женитьба, рождение детей), соотносимого с рядом профессиональных событий, но не рассматриваемых как совокупный психический потенциал человека, без которого трудно понять, откуда у него берутся и потребности в творчестве и самообразовании, и средства для их удовлетворения.

Перспективным ходом, с помощью которого можно более содержательно анализировать естественную связь профессиональной деятельности человека (и его развития в этой деятельности) с его целостной жизнедеятельностью, является, с нашей точки зрения, обращение к методологическому потенциалу категории субъекта. Центральная позиция этой категории и в общей, и в прикладной психологии в значительной мере связана с деятельностной парадигмой, в первую очередь, с пониманием трудовой деятельности человека как важнейшей формы субъект-объектного взаимодействия (взаимодействия человека с миром). Поэтому естественно широкое использование этой категории в прикладной психологии. Это может быть и предельно широкая характеристика человека (субъект труда, субъект профессиональной деятельности [10, 21], иуровневая характеристика его развития как профессионала («субъект профессионального пути» [17]). Но чаще всего субъект конкретизируется через «субъективный план» [13], «присубъектность» [21] и т. д., содержательно раскрываемых через состав и структуры психического обеспечения (когнитивного, ценностно-мотивационного, эмоционального) разных аспектов трудового функционирования и развития человека и в связи с эффективностью его деятельности. Иными словами, и общие определения субъекта, и его дифференцированное представление в прикладной психологии «тяготеют» все к тому же постулату специализации и системе «человек и профессия». Можно предположить, что эти ипостаси субъекта не реализуют полностью методологического потенциала, заложенного в психологии в принципе субъектности.

Наиболее полное и глубокое раскрытие этого принципа было осуществлено С. Л. Рубинштейном и его учениками и последователями [1, 7, 18, 19].

Исходная позиция С. Л. Рубинштейна относительно человеческого существования реализована в представлении об онтологическом субъекте как важнейшем определении бытия человека в мире. Одной из существенных характеристик субъекта является его представление как носителя «качественной определенности» (или «специфического качества»), в связи с чем методологически продуктивно во многих случаях выделение субъектов разных форм и уровней активности человека в мире (субъекты познания, труда, жизни и т. д.). Вместе с тем, познание онтологического субъекта во всей его полноте и многомерности (в системе «человек и мир») предполагает обращение: а) ко всей совокупности его «родовых» отношений с миром (деятельных, познавательных, эстетических, этических); б) к диалектике прошлого и будущего в его жизни (в том числе к потенциям универсальности); в) к избираемому им способу существования в этих основных отношениях (адаптивному или прогрессивно-творческому).

Важнейшая функция субъекта – функция интеграции: во-первых, субъект интегрирует свое «внутреннее», обеспечивает целостность, взаимосвязь своих разных психических свойств, состояний и т. д.; во-вторых, он осуществляет соотнесение и согласование внешнего (объективных требований, обстоятельств) и внутреннего (своих возможностей, ценностей и т. д.), то есть активно организует свое взаимодействие с миром в форме решения определенных задач, разрешая при этом различные противоречия: между объективным и субъективным, между внутренними рассогласованиями.

Положение о диалектике и взаимосвязи прошлого и будущего в жизни человека, о «кумулирующемся» прошлом как необходимом факторе дальнейшего его развития были конкретизированы Л. И. Анцыферовой в модели иерархической организации зрелой личности. «В период личностной зрелости типы деятельности, выступавшие в качестве ведущих на пройденных стадиях индивидуального развития, – общение, исследование предметного и социального мира, игра, учение, участие в общественных организациях, труд, воспитание нового поколения, организаторская деятельность, анализ и построение своего собственного внутреннего мира и т. д. – интегрируются и в своих полностью развитых формах порождают разные типы совмещенных способов жизнедеятельности человека» [3, с. 14]. Л. И. Анцыферова при этом подчеркивает «сохранность» этих «прожитых» специфических форм взаимодействия человека с миром (например, любая деятельность имеет не только специфическую мотивацию, но и определенные средства реализации) и в этой связи говорит об их функции «режимов» «совмещенных способов жизнедеятельности» человека [4].

Рассмотренные определения онтологического субъекта (человека, включенного в систему «человек и мир»), позволяют понять, как реализуется принцип субъекта в исследованиях профессионального развития человека.

Проведенный анализ различных моделей становления профессионала свидетельствует о том, что в них в разной мере представлены следующие определения субъекта. Во-первых, интегративная функция: интеграция субъектом своего «внутреннего» (в виде, например, «психологической системы деятельности»), а также соотнесение и согласование им «внешнего-внутреннего» или «внутреннего-внутреннего» (в виде решения определенных задач, разрешения объектно-субъектных и личностных противоречий [6, 9, 15, 17, 22]). Во-вторых, намечены разные способы существования человека в профессии – «прогресс-регресс», «адаптация-творчество» [14, 15, 16, 17].

Вместе с тем (и это мы пытались показать) главным основанием этих моделей остается постулат специализации, а «рамками», в которых происходит анализ психического обеспечения профессионального развития, – система «человек и профессия». Иначе говоря, субъект профессиональной деятельности рассматривается лишь как «специфическое качество» человека [18], в связи с чем оказывается недостаточно «задействованным» уровень онтологического субъекта (как носителя разных отношений человека с миром познавательных, действенных, эстетических, этических), который реализуется в том числе и через «совмещенные способы жизнедеятельности» [4]. В результате феномены высокого профессионализма, связанные с творчеством, с таким характером труда человека, который может быть оценен и по эстетическим критериям («красивая работа»), с фактами широких и устойчивых досуговых увлечений творческих людей (их «причастность» к человеческому универсуму, «открытость» миру), оказываются явлениями совсем другого ряда, лишь в незначительной мере объяснимыми «развитием» средствами профессии, то есть не входящих в рамки системы «человек и профессия» (тем более что в любой профессии процент специалистов высшего класса невелик).

Рассмотрение субъекта профессиональной деятельности и его развития не только как «специфического качества», но и как онтологического субъекта, предполагает возможность перехода от системы «человек и профессия» к системе «человек и мир» при анализе становления профессионала.

Попытка введения такого перехода была реализована нами в модели развития субъекта профессиональной деятельности в ходе ее многолетнего выполнения.

В этой модели основной акцент был сделан на спецификации каждой стадии этого развития (через определение интегрального качества субъекта), что позволяет, с нашей точки зрения, выявлять качественные изменения любых компонентов психического обеспечения профессиональной деятельности.

Модель включает три стадии: 1) адаптация человека к профессиональному труду – стаж работы до 5 лет; 2) его идентификация с профессией – стаж работы около 10 лет; 3) выбор субъектом способа существования в профессии – стаж работы более 10–15 лет. На третьей стадии человек реализует тот или иной избранный им «стиль» (вариант) профессионального развития, тем самым осуществляя и свое жизненное самоопределение.

Для выявления интегрального качества субъекта на разных стадиях этого развития нами предлагаются четыре показателя.

1. Конкретизация системы «человек и профессия» для каждой стадии развития, задающая «рамки» качественной спецификации тех или иных психических составляющих профессиональной деятельности.

2. Определение основной задачи, которую решает субъект на данной стадии.

3. Выделение ведущего (Б. Ф. Ломов) противоречия, которое разрешается субъектом.

4. Степень (уровень) профессионализма субъекта.

На основании этих четырех показателей субъект профессиональной деятельности на каждой из стадий получает следующие определения.

Интегральное качество субъекта на стадии адаптации может быть раскрыто следующим образом: 1) система («рамки»), в которой происходят его различные изменения – «человек и профессиональная деятельность», как конкретизация системы «человек и профессия»; 2) основная задача, которую решает субъект на этой стадии – задача познавательного и действенного овладения новыми для него условиями, средствами, режимами труда; 3) основное противоречие этой стадии – «нормативные требования профессиональной деятельности – исходные (додеятельностные) потенциалы человека»; 4) степень профессионализма для этой стадии фиксируется обычно в понятиях «начинающий специалист», «новичок».

Интегральное качество субъекта на второй стадии – стадии идентификации – можно раскрыть в следующих определениях: 1) система «человек и профессиональный мир» (следующая конкретизация системы «человек и профессия»); 2) основная задача субъекта на этой стадии – освоение и принятие (полное или частичное) ценностей, традиций и т. д. своей профессии (профессионального мира), в результате чего человек более или менее глубоко – ценностно и эмоционально – отождествляет себя со своим профессиональным сообществом («я-врач», «я-рабочий); 3) основное противоречие, которое разрешается на этой стадии – ценности, традиции, опыт профессионального мира и их избирательное опосредствование субъектом; 4) степень профессионализма на этой стадии определена как «опытный специалист».

На третьей стадии – стадии выбора субъектом способа существования в профессии – его интегральное качество можно раскрыть следующим образом: 1) система («рамки») этой стадии – «человек и мир», что позволяет перейти от субъекта как «специфического качества» к онтологическому субъекту;

2) человек выступает подлинным субъектом своей профессиональной судьбы, решая задачу, стоит ли ему вкладывать все свои силы и жизненные потенциалы (потребности и способности) в профессиональный рост и совершенствование своего труда, то есть следует ли избрать ему творческий «стиль» своего профессионального развития, или же ограничиться социально-приемлемым выполнением своих непосредственных профессиональных функций, то есть избрать адаптивный стиль;

3) основное противоречие этой стадии – «универсализация-специализация» (причастность субъекта к профессиональному и культурному универсуму или разные формы стереотипизации своего труда); 4) степень профессионализации субъекта на этой стадии – «профессионал» («зрелый специалист»).

Оппозиция «адаптивный – творческий» (С. Л. Рубинштейн) позволила наметить следующие «стили» или варианты развития субъекта профессиональной деятельности: 1) прогрессивнотворческий (специалисты высшего класса); 2) адаптивно-репродуктивный; 3) адаптивно-деформирующий. Наряду с адаптивно-деформирующим вариантом развития, который позволяет специалисту достаточно успешно выполнять свои профессиональные функции (например, трудоголики), можно выделить и четвертый вариант развития – дезадаптивно-деформирующий («психическое выгорание»), который ведет к серьезным личностным и соматическим проблемам и профессиональным неудачам.

Не ставя перед собой задачи подробного описания выделенных вариантов развития субъекта профессиональной деятельности в ходе ее многолетнего выполнения, все же следует отметить, что именно переход от системы «человек и профессия» к системе «человек и мир» (обращение к онтологическому субъекту) позволяет выявить всю полноту качественных психических изменений, тенденций универсализации, характеризующих прогрессивно-творческий способ существования человека в профессии, реализации в ней всех его действенных, познавательных, эстетических, этических возможностей как эффектов его целостной жизнедеятельности. Вместе с тем достаточно глубокий анализ перечисленных адаптивных вариантов развития субъекта профессионального труда также требует выхода за рамки системы «человек и профессия», что позволит понять истоки «дефицитов» и «дефектов» этого развития, которые нередко лежат не в самой профессиональной деятельности, а в широкой системе отношений человека с миром, в его целостной жизнедеятельности. Более того, эти «дефекты» могут быть исправлены не только посредством различных конкретно-ориентированных профессиональных тренингов (например, специального формирования навыков общения), но и с помощью активизации более общих потенциалов человека. Например, арттерапевтические процедуры позволяют актуализировать такие неспецифические возможности человека, которые создают условия и для становления его ПВК, в частности, посредством широкого спектра музыкальной активности клиентов можно совершенствовать навыки их сценического и межличностного общения, средства самовыражения и воздействия на людей [5].

Литература

1. Абульханова-Славская К. А. Деятельность и психология личности. М.: Наука, 1980.

2. Ананьев Б. Г. Человек как предмет познания. Л.: ЛГУ, 1969.

3. Анцыферова Л. И. К психологии личности как развивающейся системы // Психология формирования и развития личности. М.: Наука, 1981. С. 3 – 19.

4. Анцыферова Л. И. Методологические проблемы психологии развития // Принципы развития в психологии. М.: Наука, 1978. С. 3 – 20.

5. Блинова О. А. Методика личностно-ориентированной коррекции профессионального развития средствами музыки. Автореф. дис… канд. психол. наук. М., 2002.

6. Бодров В. А. Психологические исследования профессионализации личности // Психологические исследования проблемы формирования личности профессионала / Под ред. В. А. Бодрова. М.: ИП РАН, 1991. С. 3 – 26.

7. Брушлинский А. В. Целостность субъекта – основание для системности всех его качеств // Психологическая наука в России XX столетия: проблемы теории и практики. М.: ИП РАН, 1997. С. 559–570.

8. Волкова Е. Н. Субъектность педагога: теория и практика. Автореф. дис… докт. психол. наук. М., 1998.

9. Климов Е. А. Введение в психологию труда. М.: МГУ, 1988.

10. Климов Е. А. Индивидуальный стиль деятельности. Казань: КазГУ, 1969.

11. Клубов Е. П. Индивидуальная концепция руководителя как проблема психологии управления // Тезисы докл. на 1 всес. конф. по психологии управления. М., 1979. С. 26–28.

12. Кудрявцев Т. В., Шегурова В. Ю. Анализ динамики профессионального самоопределения личности // Вопросы психологии, 1983. № 2. С. 51–59.

13. Ломов Б. Ф. Методологические и теоретические проблемы психологии. М.: Наука, 1984.

14. Маркова А. К. Психология профессионализма. М., 1996.

15. Митина Л. М. Психология профессионального развития учителя. М.: МПСИ «Флинта», 1998.

16. Орел В. Е. Профессиональное развитие личности // Общая и прикладная психология. Хрестоматия. М. -Ярославль, 2001. С. 358–378.

17. Поваренков Ю. П. Психология становления профессионала. Ярославль, 2000.

18. Рубинштейн С. Л. Проблемы общей психологии. М.: Педагогика, 1973.

19. Слободчиков В. И. Развитие субъективной реальности в онтогенезе. Автореф. дис… докт. психол. наук. М., 1994.

20. Сухарева А. И. Определение индивидуально-типологических особенностей трудовой деятельности ткачих-ковровщиц в зависимости от мастерства и стажа работы // Психофизиологические вопросы становления профессионала. Вып. 2. М.: Советская Россия, 1976. С. 34–56.

21. Суходольский Г. В. Основы психологической теории деятельности. Л.: ЛГУ, 1988.

22. Шадриков В. Д. Психологический анализ деятельности. Ярославль: ЯрГУ, 1979.

Функционирование системы психической регуляции операторской деятельности в особых условиях и внешние средства ее поддержки
А. А. Обознов

Предназначение всякой регуляции заключается в обеспечении устойчивого развертывания целеустремленной активности. Согласно универсальной схеме регуляции, разработанной в кибернетике, текущие результаты периодически сличаются с целевыми (заданными) показателями. При обнаружении рассогласования между ними вырабатываются коррекции. Сведения о выполненных коррекциях в виде сигналов обратной связи вновь сличаются с целевыми показателями и т. д. Своевременное поступление сигналов обратной связи имеет решающее значение для процесса регуляции в целом [9].

Универсальная кибернетическая схема приложима и к регуляции человеческой деятельности и поведения. Однако именно в силу своей всеобщности эта схема не может раскрыть качественного своеобразия поведенческой регуляции, которая является психической в том смысле, что реализуется посредством психических процессов. Как справедливо подчеркивает О. А. Конопкин, представление о внутреннем строении психической регуляции деятельности невозможно дедуктивно вывести из кибернетической схемы; для этого требуется специальный психологический анализ [17].

В деятельности человека психическая регуляция приобретает осознанный и активно преобразующий характер, о чем пишет С. Л. Рубинштейн: «Сознание обусловливает поведение, деятельность людей; деятельность же людей изменяет природу и перестраивает общество. Таким образом, сознание людей входит как обусловливающее во все то, на что распространяется деятельность человека, на всю бесконечную цепь событий, которые ею порождаются в жизни мира и истории общества» [32, с. 21]. Осознанный и активный характер психической регуляции деятельности проявляется в самостоятельном осуществлении субъектом последовательности согласованных между собой решений, направленных на преодоление субъективной информационной неопределенности при построении и управлении своей активности [17].

В психологии труда и инженерной психологии психическая регуляция профессиональной деятельности рассматривается с системных позиций. Были сформулированы во многом сходные представления о системе психической регуляции деятельности как структуре, включающей инвариантный состав функциональных звеньев. Сходство предложенных моделей определяется их опорой на универсальную теоретическую схему регуляции, которую, как отмечал Б. Ф. Ломов [13], психология находит в трудах П. К. Анохина и Н. А. Бернштейна, а именно: сличение текущего образа с заданной целью и сенсорные коррекции как способ устранения рассогласований.

Разработанные в итоге этих исследований функционально-структурные модели отражают наиболее общие, инвариантные характеристики психической регуляции. Между тем, и логика научного познания, и запросы инженерно-психологической практики требуют развития общих представлений в направлении создания ситуационно-динамических моделей, раскрывающих своеобразие процессов психической регуляции в различных условиях рабочей среды. При этом, изучение психической регуляции в конкретных условиях не означает приложения уже имеющейся общей схемы регуляции к частным обстоятельствам. Речь идет о продолжении системного исследования психической регуляции, получении новых знаний о закономерностях ее функционировании в конкретных ситуациях.

Цель данного исследования состоит в изучении своеобразия функционирования системы психической регуляции и обосновании внешних средств ее поддержки при выполнении операторской деятельности в особых условиях рабочей среды.

1. Общая схема психической регуляции операторской деятельности

В соответствии с принципом «восхождения от абстрактного к конкретному», изучение ситуационного плана психической регуляции осуществляется в данной работе на основе исходной общей схемы. В этой схеме психическая регуляция предстает в своих инвариантных, надситуационных функционально-структурных и динамических характеристиках. Перечислим важнейшие из них.

Установлен перечень регуляторных функций, необходимых и достаточных для сохранения устойчивой направленности операторской деятельности на достижение требуемых целей. Эти функции объединяются в 4 класса – мотивационно-целевые; планирования и программирования; ситуационно-обстановочные; исполнительные [6, 17, 22].

Определен инвариантный состав функциональных блоков (звеньев), реализующих регуляторные функции и обеспечивающих структурно полноценный процесс психической регуляции деятельности, а именно: принятая субъектом цель деятельности, субъективная модель значимых условий (концептуальная модель), программа исполнительских действий, субъективные критерии достижения цели, контроль и оценка результатов, решения о коррекции системы саморегулирования [17].

Выявлена цикличность психической регуляции. Регуляторный цикл состоит в сопоставлении оператором заданного и реального хода событий с последующим программированием и реализацией действий по устранению обнаруженных рассогласований [29, 30]. Частота возобновления регулятивного цикла определяется темпом изменения параметров управляемого объекта [13].

Важнейшей характеристикой психической регуляции является ее упреждающий характер на основе использования оператором концептуальной модели управляемого объекта. Программирование и выполнение текущих действий органически связано с вероятностным прогнозированием на некоторый промежуток времени по воспринимаемой текущей ситуации.

Исходя из имеющихся в литературе данных и учитывая решения, содержащиеся в исследованиях Д. А. Ошанина [29], О. А. Конопкина [16], Б. Ф. Ломова [21], В. Д. Шадрикова [34], Г. М. Зараковского [14, 15], В. П. Зинченко и Н. Д. Гордеевой [12], А. А. Крылова [18] и других авторов, предлагается следующая исходная общая схема психической регуляции операторской деятельности (рисунок 1).

Согласно предлагаемой схеме, функционирование сформированной (структурно полноценной) системы психической регуляции операторской деятельности рассматривается как осуществляющийся на основе инвариантного состава звеньев циклический процесс упреждающего сличения человеком-оператором заданной и фактической тенденций в состоянии управляемого объекта. Упреждающий характер регуляции основывается на использовании оператором этапных образов заданной динамики управляемого объекта и заданной программы деятельности и выражается в циклической актуализации антиципирующих схем сбора информации и оценочных схем. Схемы сбора информации содержат алгоритмы выделения текущих сигналов из информационного поля и заранее подготавливают оператора к восприятию их очередной «порции». Одновременно со схемами сбора информации оператор актуализирует и оценочные схемы, в которых закреплены алгоритмы сличения фактических и ожидаемых значений сигналов.

Рис. 1. Общая схема психической регуляции операторской деятельности

Эта общая схема принята в качестве исходной для изучения функционирования системы психической регуляции операторской деятельности в особых условиях рабочей среды.

2. Динамика психической регуляции как функционирование

В психологии выделяют два класса понятий, выражающих разные формы динамики внутренней жизни личности и ее поведения [1].

К одному классу относятся понятия психологических новообразований, объединяемые на основе категории «развитие», в том числе формирование новых субъективных отношений, позиций, черт личности, нового стиля мышления, новой системы ценностей, нового смысла жизни, совершенствования.

К другому классу относятся понятия, акцентирующие обратимые изменения личности в пределах ее сложившейся организации и объединяемые на основе категории «функционирование». Как пишет Л. И. Анцыферова, функционирование – «…это актуализация и дезактуализация уже выработанных психологических механизмов, знаний и умений; смена установок; повышение или понижение психического напряжения, интеллектуальных усилий, изменения психических состояний и т. п. Психологические механизмы можно представить себе как закрепившиеся в психологической организации личности функциональные способности реализации ее психической жизни, в результате чего меняется режим ее функционирования. Психологические механизмы являются механизмами реальных или мысленных преобразований взаимоотношений человека с обществом, с миром в целом» [1, с. 8].

Динамика системы психической регуляции операторской деятельности раскрывается в данной работе как функционирование, то есть актуализация и применение субъектом циклов упреждающего сличения (регуляторных циклов) на основе уже сложившихся инвариантных регуляторных структур.

Вместе с тем, сформированная инвариантная структура автоматически и однозначно не обусловливает функционирование регуляторных циклов. Оператор именно строит, а не просто повторяет очередной регуляторный цикл, пусть и на основе уже сформированной инвариантной структуры. За счет своевременной актуализации в своем сознании схем сбора информации и оценочных схем, соответствующих выполняемому этапу деятельности, оператор в каждом цикле модифицирует свои оперативные ожидания с учетом специфики промежуточных целей, изменяющихся параметров объекта и рабочей среды, результатов ранее выполненных управляющих действий, собственного состояния и других обстоятельств. При этом он может изменять темп регуляторных циклов, увеличивать и уменьшать психическое напряжение, а при необходимости – корректировать содержание критериев успешности, концептуальной модели, прогнозирующих схем и других инвариантных компонентов.

Таким образом, функционирование сложившихся регуляторных циклов является активно созидающим, конструктивным процессом упреждающего сличения. К нему в полной мере применимы разработанные в отечественной психологии положения о процессуальном и системном характере детерминации психики и деятельности человека.

Положение о процессуальном характере детерминации раскрыто в трудах С. Л. Рубинштейна. По его мнению, все, что совершается в мире, детерминируется в самом процессе своего совершения, по мере того, как одно за другим объективно определяются и вступают в действие все условия детерминируемого явления. Детерминация любого человеческого действия и самое совершение его происходят заодно [31].

Положение о системном характере детерминации обосновано в трудах Б. Ф. Ломова. Он подчеркивал, что в качестве причин даже самого простого поведенческого акта всегда выступает система событий, или ситуация. При этом ситуация должна рассматриваться соотносительно со свойствами и особенностями того, кто в этой ситуации действует, то есть субъекта, а также его деятельностью. Необходимо принимать во внимание не только причинно-следственные связи, но и соотношения, определяемые понятиями «фактор», «условие», «основание», «предпосылка», «опосредствование» [22].

Исходя из положений о процессуальном и системном характере детерминации психики и деятельности, следует сказать, что особенность функционирования сложившихся регуляторных циклов определяется в самом процессе их осуществления в сложной зависимости от совокупности взаимодействующих между собой событий.

3. Детерминанты функционирования регуляторных циклов

В дальнейшем изложении все события, отношения и связи, определяющие функционирование регуляторных циклов, будут называться детерминантами. Выявить их – значит найти возможности влиять на процесс регуляции желательным образом. Выделяются следующие виды детерминант.

Основания – постоянные, надситуационные детерминанты фундаментального плана. Однажды сложившиеся или сформированные, они остаются относительно неизменными в течение длительного времени и абсолютно необходимы для обеспечения процесса психической регуляции, то есть при их отсутствии регуляция становится невозможной. К числу оснований функционирования системы психической регуляции относится, прежде всего, сформированность ее инвариантной структуры. Любой структурный дефект, например, неполная сформированность одного из инвариантных компонентов или межкомпонентных связей, существенно снижает эффективность регуляции.

Другой вид – ситуационные предпосылки. Это внешние по отношению к процессу регуляции детерминанты, которые формируются и проявляют себя по ходу деятельности в зависимости от условий рабочей среды, текущих требований профессиональных задач, функционального состояния оператора, его отношения к выполняемой деятельности и др.

Для обеспечения процесса психической регуляции ситуационные предпосылки имеют относительно обязательный характер, то есть их недостаточность, либо отсутствие может существенно снизить эффективность процесса регуляции, но не обязательно его дезорганизовать. Более детально состав и содержание этих предпосылок рассматриваются ниже.

Еще один вид – ближайшие причины, которые формируются непосредственно в самом процессе регуляции и прямо определяют эффективность его функционирования. К числу ближайших причин относятся, прежде всего, актуализация оператором адекватных схем сбора информации и оценивающих схем, построение оперативных ожиданий, а также перцептивное выделение текущих сигналов из информационного поля. От того, насколько своевременно и правильно выполняются эти действия, непосредственно зависит упреждающее сличение ожидаемой и фактической тенденций в развитии обстановки. Таким образом, ближайшие причины имеют субъектный характер, то есть порождаются и воспроизводятся самим субъектом.

Рассмотрим более детально состав и содержание ситуационных предпосылок, опосредствующих воздействие условий рабочей среды на функционирование регуляторных циклов. В итоге проведенного анализа выделено три такие предпосылки.

Во-первых, – своевременность, достоверность и полнота поступления к оператору текущих сигналов. Обязательность данной предпосылки вытекает из самой сути психической регуляции как информационного процесса. Сопоставление прогнозируемых и фактических значений параметров управляемого объекта основывается на оценках текущих сигналов о состоянии объекта и рабочей среды. При задержке, искажениях и других дефектах текущих сигналов построение регуляторных циклов нарушается, либо становится вовсе невозможной, о чем свидетельствуют результаты многих исследований [2, 11,33 и др.].

Во-вторых, – уровень проявления актуальных возможностей субъекта по приему и преобразованию информации. Обязательность этой предпосылки для функционирования психической регуляции очевидна, поскольку само по себе своевременное поступление необходимых текущих сигналов еще не означает их правильного и своевременного восприятия и оценивания оператором. Показатели восприятия и оценивания поступивших сигналов зависят от его актуальных возможностей по приему и преобразованию информации. Степень проявления этих возможностей находится в зависимости от функционального состояния оператора, которое, в свою очередь, определяется условиями рабочей среды и требованиями профессиональных задач [20, 25, 35 и др.].

В-третьих, – побудительная сила заданных целей и критериев успешности. Она должна быть такой, чтобы они выступали для оператора в качестве устойчивых доминирующих намерений в течение всего периода выполняемой деятельности. Тем самым обеспечивается постоянная направленность внимания оператора на достижение требуемых целевых ориентиров и исключаются его переключения на иррелевантные ориентиры. Следует заметить, что заданные цели и критерии успешности приобретают необходимую побудительную силу и становятся намерениями не автоматически, а благодаря специальным усилиям со стороны оператора.

То, как именно будут функционировать сложившиеся (структурно сформированные) регуляторные циклы, зависит от конкретных характеристик указанных ситуационных предпосылок. Условия рабочей среды могут влиять на выделенные ситуационные предпосылки разнонаправленным образом – от поддержки и усиления до ослабления и разрушения.

Итак, исходя из указанного различения видов детерминант, предполагаемый механизм воздействия условий рабочей среды на функционирование регуляторных циклов таков. Воздействие условий прямо не затрагивает оснований регуляторного процесса, то есть сформированной структуры. Условия воздействуют на ситуационные предпосылки, которые, в свою очередь, влияют на ближайшие причины, а те – непосредственно на протекание регуляторных циклов.

4. Функционирование регуляторных циклов в особых условиях

Область особых условий является типичной для многих видов операторской деятельности, особенно связанных с управлением динамическими объектами. Особые условия характеризуются эпизодическими воздействиями экстремальных факторов, т. е. переходами условий рабочей среды от своих обычных значений к крайним и обратно. При этом продолжительность экстремального воздействия варьирует в пределах от долей секунды до нескольких минут.

Эпизодические воздействия разнообразных экстремальных факторов, в том числе информационной перегрузки или недогрузки, перепадов внешней освещенности, сильного шума, кратковременных периодов невесомости, субъективной значимости сигналов и др., носят, как правило, неустранимый характер и предъявляют высокие требования к надежности системы психической регуляции операторской деятельности. Сочетание экстремальности, эпизодичности и неустранимости изменений рабочей среды придает особым условиям двойственный характер и предъявляет неоднозначные требования к функционированию процесса регуляции.

В обычные периоды поддерживаются ситуационные предпосылки, благоприятные для функционирования сложившихся регуляторных циклов:

• своевременное поступление к оператору всех необходимых текущих сигналов;

• оптимальный уровень его возможностей по приему и преобразованию информации;

• устойчивая направленность психической активности оператора на достижение заданных целей и критериев успешности.

Периоды экстремальных изменений рабочей среды оказывают негативное и притом неустранимое влияние на все указанные ситуационные предпосылки.

Своевременность, достоверность и полнота поступления к оператору текущих сигналов зависит от состояния датчиков, каналов связи, элементной базы средств индикации и т. п. Воздействие экстремальных факторов, прежде всего физикохимических, приводит к неточностям в работе датчиков; сбоям в передаче сигналов по каналам связи; искажениям сигналов, предъявляемых на средствах отображения информации. Например, ударное механическое воздействие может привести к ложному срабатыванию датчиков; воздействие вибрации – к нарушению передачи сигналов по каналам связи; перепад внешней освещенности или сильный звуковой хлопок – к снижению соотношения «сигнал/шум» и т. п. Поступление плохо различимых и/или ложных сигналов существенно затрудняет для оператора их перцептивное выделение из информационного поля и последующее оценивание.

Степень проявления возможностей оператора по приему и преобразованию информации в особых условиях также существенно ограничивается. Воздействия экстремальных факторов вызывают явления «загрубления» и «сужения перцептивного входа», «туннелирования» восприятия, чрезмерной концентрации внимания [3, 4, 10, 23, 24, 25, 36 и др.]. Вследствие этого резко уменьшаются границы зоны доступных для восприятия текущих сигналов, возникают затруднения при их выделении из информационного поля, а также последующем оценивании сигналов.

Наконец, претерпевает изменения и побудительная сила заданных целей и критериев успешности. Воздействие экстремальных факторов ставит перед оператором дополнительные цели, которые вступают в конкурентные отношения с заданными [27]. Необходимость совмещения нескольких целей и критериев успешности и, вместе с тем, трудность такого совмещения неизбежно приводит оператора к предпочтению одних и игнорированию, пусть и временно, других целей. Это означает, что заданные цели фактически могут утратить для него побудительный характер.

Неблагоприятные изменения ситуационных предпосылок, в свою очередь, оказывают негативное влияние на выполнение действий – актуализацию адекватных схем сбора информации и оценивающих схем, построение оперативных ожиданий, восприятие и оценивание текущих сигналов – выступающих в качестве ближайших причин функционирования регуляторных циклов.

Например, из-за «загрубления входа» перцептивное выделение текущих сигналов из информационного поля может стать для оператора самостоятельной задачей, требующей дополнительных осознанных усилий и затрат времени. Вследствие этого задерживается выполнение последующих действий регуляторного цикла и нарушается цикличность регуляторного процесса в целом.

Другой пример, иллюстрирующий негативное влияние взаимодействующих предпосылок на функционирование регуляторных циклов. Необходимость совмещения различных целей и критериев успешности предполагает увеличение числа сигналов, значения которых оператор должен прогнозировать, воспринимать и оценивать в процессе регуляции. Однако опять же в силу ограничения возможностей оператора по приему и переработке информации увеличение числа используемых сигналов невозможно.

Можно допустить существования двух модусов¹ функционирования регуляторных циклов в особых условиях.

Обычным периодам соответствует модус, характеризующийся наличием сформированной структурной основы регуляторных циклов и благоприятных ситуационных предпосылок для их функционирования. При этом эффективность функционирования регуляторных циклов в решающей степени будет зависеть от ближайших причин, полностью контролируемых субъектом.

Экстремальным периодам деятельности соответствует модус, характеризующийся наличием сформированной структурной основы регуляторных циклов и неблагоприятных ситуационных предпосылок для их функционирования. Вследствие этого затрудняется выполнение субъектом действий, выступающих в качестве ближайших причин функционирования регуляторных циклов. Эффективность регуляции снижается.

Подтверждением этого предположения служат следующие данные. Под влиянием изоляции, однообразия среды обитания и повторяющейся деятельности, а также явлений астенизации и утомления, в длительном космическом полете не-исключается снижение активности, утрата интереса к выполнению трудовых операций, мероприятий по самообслуживанию даже при условии отличной наземной подготовки, а значит, и структурно полноценной системы психической регуляции [23].

В этой связи возникает практически важная проблема обоснования и экспериментальной проверки идеи об использовании внешних средств поддержки для обеспечения эффективного и надежного функционирования системы психической регуляции в особых условиях.

5. Внешние средства поддержки функционирования регуляторных циклов в особых условиях.

Необходимость во внешних средствах поддержки диктуется закономерным, неустранимым и потому повторяемым характером воздействий экстремальных факторов на ситуационные предпосылки эффективного функционирования регуляторных циклов. Преодолеть негативные последствия этих воздействий только за счет собственных адаптивных ресурсов оператора и/или путем его тренировки не удается.

Информационные средства поддержки нацелены на стабилизацию и сохранение оптимального уровня возможностей оператора по приему и переработке информации как одной из необходимых предпосылок для эффективного функционирования системы психической регуляции.

Экспериментальная проверка информационных средств поддержки проводилась на стендовой базе Государственного научно-исследовательского испытательного института авиационной и космической медицины в рамках инженерно-психологического сопровождения вновь проектируемых высокоманевренных летательных аппаратов. На стендах моделировалось воздействие экстремальных факторов на испытуемых во время выполнения ими различных задач операторского типа. Исследовалось влияние перегрузок «голова-таз», дефицита времени, монотонности обстановки и ряда других факторов, вследствие чего ограничивался уровень проявления сенсорных, перцептивных и аттенционных процессов.

В экспериментах, использовались два варианта информационных средств поддержки. В одном варианте применялось оперативное изменение пространственно-энергетических и временных характеристик сигналов, в том числе яркости, мельканий, изменения пространственного положения, в моменты проявления сенсорно-перцептивных и аттенционных ограничений. В данном варианте дополнительные ресурсы «запускались» в период воздействия экстремальных факторов и не использовались при их отсутствии. В другом варианте применялось избыточное цветовое кодирование, которое имело постоянный характер и сохранялось независимо от наличия или отсутствия экстремальных факторов.

Оказалось, что в обычных условиях применение любого варианта средств информационной поддержки не оказывало положительного влияния на характеристики восприятия сигналов и показатели выполнения операторских задач. Однако в особых условиях использование тех же средств позволило сохранять указанные характеристики и показатели на оптимальном уровне.

Приведем данные о влиянии оперативного увеличения яркостного контраста символов с К = 0,6 до К = 0,9 для преодоления эффектов «загрубления перцептивного входа» (снижения сенсорной чувствительности) при воздействии перегрузки «голова-таз». В таблице 1 отражены результаты выполнения задачи дискретного сенсомоторного исследования в разных условиях рабочей среды. Следовательно, речь идет именно об информационной поддержке, когда за счет целенаправленного изменения их характеристик поддерживалась стабильность желаемой характеристики – оптимального проявления возможностей оператора по приему и переработке информации.

Аналогичные результаты получены при использовании другого варианта информационных средств поддержки – постоянного избыточного кодирования цветом (таблица 2). Оказалось, что при достаточном резерве времени для решения задачи слежения (вариант А) величина ошибки слежения не зависела от формата свечения дисплея. Иначе говоря, избыточное цветовое кодирование символов слежения оказалось неэффективным.

Таблица 1

Время (с) выполнения задачи дискретного слежения в зависимости от уровня яркостного контраста (К) и величины перегрузки +Gz (усредненные данные для 4-х испытуемых, Х и σс)

* Различие между К = 0,6 и К = 0,9 при воздействии перегрузки +Gz. = 8 ед. статистически достоверно (p<0,05).

1.Модус (от лат modus – мера, способ) – способ существования, вид и характер бытия или события.

Bepul matn qismi tugad.

Профессиональная пригодность: субъектнодеятельностный подход

Сборник статей

0,0

Kitobni baholang

Izoh qoldirish

Parchani o`qish

46 607,67 s`om

Janrlar va teglar

Professional psixologiya

Sanoat psixologiyasi

Yosh cheklamasi:

16+

Litresda chiqarilgan sana:

22 aprel 2022

Yozilgan sana:

2004

Hajm:

505 Sahifa 76 illyustratsiayalar

ISBN:

5-9270-0025-8

Muharrir:

В. А. Бодров

Mualliflik huquqi egasi:

Когито-Центр

Yuklab olish formati:

epub, fb2, fb3, ios.epub, mobi, pdf, txt, zip

seriyasiga kiradi "Труды Института психологии РАН"

Seriyadagi barcha kitoblar

Seriyadagi barcha kitoblarni tomosha qiling

Kitobni o'qish: «Профессиональная пригодность: субъектнодеятельностный подход»

Предисловие

Раздел первый
Теоретико-методологические исследования профессиональной пригодности

Методологические и теоретические вопросы изучения проблемы профессиональной пригодности субъекта труда
В. А. Бодров

Литература

Профессиональная ориентация в системе формирования субъекта труда
И. А. Волошина

Литература

Психологические уровни субъектности как параметры профессиональной идентичности
Е. П. Ермолаева

Литература

Модели профессионального развития человека
Д. Н. Завалишина

Литература

Функционирование системы психической регуляции операторской деятельности в особых условиях и внешние средства ее поддержки
А. А. Обознов

1. Общая схема психической регуляции операторской деятельности

2. Динамика психической регуляции как функционирование

3. Детерминанты функционирования регуляторных циклов

4. Функционирование регуляторных циклов в особых условиях

5. Внешние средства поддержки функционирования регуляторных циклов в особых условиях.

Janrlar va teglar

Ushbu kitob bilan o'qiladi

O'xshash kitoblar

Muallifning boshqa kitoblari

Kitobni o'qish: «Профессиональная пригодность: субъектнодеятельностный подход»

Предисловие

Раздел первыйТеоретико-методологические исследования профессиональной пригодности

Методологические и теоретические вопросы изучения проблемы профессиональной пригодности субъекта трудаВ. А. Бодров

Литература

Профессиональная ориентация в системе формирования субъекта трудаИ. А. Волошина

Литература

Психологические уровни субъектности как параметры профессиональной идентичностиЕ. П. Ермолаева

Литература

Модели профессионального развития человекаД. Н. Завалишина

Литература

Функционирование системы психической регуляции операторской деятельности в особых условиях и внешние средства ее поддержкиА. А. Обознов

1. Общая схема психической регуляции операторской деятельности

2. Динамика психической регуляции как функционирование

3. Детерминанты функционирования регуляторных циклов

4. Функционирование регуляторных циклов в особых условиях

5. Внешние средства поддержки функционирования регуляторных циклов в особых условиях.

Janrlar va teglar

Ushbu kitob bilan o'qiladi

O'xshash kitoblar

Muallifning boshqa kitoblari

Раздел первый
Теоретико-методологические исследования профессиональной пригодности

Методологические и теоретические вопросы изучения проблемы профессиональной пригодности субъекта труда
В. А. Бодров

Профессиональная ориентация в системе формирования субъекта труда
И. А. Волошина

Психологические уровни субъектности как параметры профессиональной идентичности
Е. П. Ермолаева

Модели профессионального развития человека
Д. Н. Завалишина

Функционирование системы психической регуляции операторской деятельности в особых условиях и внешние средства ее поддержки
А. А. Обознов