Kitobni o'qish: «Единое государство социализма – выбор абсолютного большинства»

Г. А. Зюганов
Председатель ЦК КПРФ
Единое государство социализма – выбор абсолютного большинства

30 лет назад, 17 марта 1991 года, произошло событие, навсегда вошедшее в мировую историю как всенародное голосование за сохранение и развитие Советской державы – государства социализма, справедливости и законности. В этот день состоялся Всесоюзный референдум, на котором перед гражданами СССР был поставлен вопрос: «Считаете ли Вы необходимым сохранение Союза Советских Социалистических Республик как обновлённой федерации равноправных суверенных республик, в которой будут в полной мере гарантироваться права и свободы человека любой национальности?»

ЭТОТ ВОПРОС был единственным, но всеобъемлющим. От того, как ответит на него большинство, зависело территориальное и политическое единство Советского Союза. Полученный ответ отражал настроения, политические и социально-экономические приоритеты, нравственные установки и чаяния 185 миллионов жителей одной шестой части Земли, имевших право голосовать. Это был голос огромного народа – созидателя и победителя. Народа, говорившего голосом великой Державы, которая бескрайним мостом пролегла между Европой и Азией. И именно она первой в истории показала миру выдающийся пример строительства государства социальной справедливости.

Клеветники-антисоветчики пытались уверить мир, будто система социализма и Советский Союз как государственное образование основаны на военном и политическом принуждении, а не на свободной воле людей. Но все до единого совершеннолетние граждане нашей страны благодаря решению IV съезда народных депутатов СССР получили возможность открыто и прямо высказать на мартовском референдуме 1991 года своё отношение к Советскому государству и советской системе. И они убедительно опровергли домыслы клеветников.

Более 76 % сказали «Да» сохранению Союза и социалистического устройства общества. В большинстве республик за сохранение единого социалистического государства высказались более 90 % принявших участие в голосовании. И это несмотря на то, что «прорабы перестройки», откровенно нацеленные на развал страны и демонтаж системы социализма, уже несколько лет промывали обществу мозги антисоветской пропагандой, всё увереннее заполнявшей с их подачи государственные СМИ.

21 марта 1991-го, через четыре дня после общенародного голосования, Верховный Совет СССР, руководствуясь его итогами, постановил: «Государственным органам Союза ССР и республик руководствоваться в своей практической деятельности решением народа, принятым путём референдума в поддержку обновлённого Союза Советских Социалистических Республик, исходя из того, что это решение является окончательным и имеет обязательную силу на всей территории СССР».

Это постановление, подтверждавшее волю народного большинства, имело высочайшее значение, оспаривать которое после референдума никто не имел никакого права. Ведь референдум – это не просто волеизъявление в форме голосования. Это важнейший и самый убедительный институт прямой демократии, представляющий собой непосредственное правотворчество народа. Поэтому среди всех форм голосования он имеет наивысший юридический и политический статус, превосходящий статус любых выборов власти, включая верховную.

Попрание результатов референдума – тягчайшее преступление против Конституции и народа. Но предатели, которые к началу 1990-х развязали открытую войну против социализма, пошли на него. Пробравшуюся в эшелоны власти «пятую колонну» и её западных кураторов категорически не устраивало сохранение единого и могучего Советского государства. Они вероломно перечеркнули волю миллионов граждан, высказавшихся за его сохранение. Уже через 9 месяцев после референдума, ни о чём не спрашивая народ, они объявили о прекращении существования СССР.

У нас есть все юридические и моральные основания для того, чтобы назвать это одним из самых подлых и масштабных преступлений в истории человечества. У Государственной думы РФ, объявившей себя правопреемницей СССР, имелись все основания заявить о незаконности его предательского развала и преступном характере так называемых Беловежских соглашений, которыми этот развал «подкрепили» Ельцин и его сообщники. 15 марта 1996 года, накануне 5-й годовщины исторического референдума о сохранении СССР, эти соглашения были денонсированы российским парламентом благодаря политической решимости КПРФ и голосам наших депутатов.

Это решение, как и изданное за 5 лет до него постановление Верховного Совета СССР, опиралось на волю абсолютного большинства. Эта воля не была опровергнута ни одним голосованием, ни одним юридическим документом. По сей день она остаётся законной. Власть не пожелала признать это четверть века назад, грозя в ответ народу и парламенту танками и автоматами. Она не желает признавать нашу правоту и сегодня. Но её безоговорочно подтверждает сама история.

С каждым днём всё очевиднее, какими страшными потерями для страны и народа обернулось преступное попрание результатов референдума, прошедшего в марте 1991-го. Каких жертв стоили нам развал великой Державы и отказ от самой справедливой в мире социально-экономической системы.

Меньше чем через два года после подлого беловежского сговора дорвавшиеся до власти антикоммунисты совершили новое политическое преступление. Они учинили кровавое побоище на улицах Москвы, расстреляли законно избранный Верховный Совет, окончательно растоптали народовластие и навязали стране Конституцию фактической президентской диктатуры.

Обрушение СССР нанесло колоссальный удар по геополитической и демографической безопасности страны и всех её народов, которые общая тысячелетняя судьба собрала под крылом Русского мира. Советская власть сумела сделать его практически неуязвимым для внешних противников. А с развалом Советской страны Русский мир столкнулся с гигантской угрозой своему существованию.

25 миллионов русских в одночасье очутились за пределами исторической Родины в качестве иностранцев, зачастую подвергаемых откровенной дискриминации. Русский и другие народы столкнулись с беспрецедентной катастрофой вымирания. Со времени развала Союза только русских на его территории стало меньше на 20 миллионов, украинцев – на 10 миллионов. Это потери, сопоставимые с теми, которые наша страна понесла во время Великой Отечественной войны. В последнее время вымирание нарастает устрашающими темпами. За два предыдущих года население России сократилось на миллион человек. При той системе, которая утвердилась у нас в результате подлой расправы с Советской страной, мы оказались единственной вымирающей среди крупнейших наций планеты.

Отказ от социализма привёл к разгрому гигантской отечественной промышленности, которая принесла Советской державе процветание, обеспечила экономическую самодостаточность, гарантировала продовольственную безопасность, исключала безудержный рост цен, происходящий сегодня. В результате криминальной приватизации экономика лишилась прочного фундамента в виде государственной собственности, которая прикарманена алчными нуворишами. Десятки тысяч предприятий уничтожены или распроданы за бесценок новоявленным частным собственникам. Тем, кто не желает вкладывать средства в развитие страны, не способен эффективно управлять и умеет лишь перекачивать капиталы за рубеж и провоцировать техногенные аварии на производстве.

Экономика лишена и мощного инновационного потенциала в лице науки, которую посадили на голодный паёк и фактически обрекли на удушение. Она не получает и должной поддержки со стороны власти, которая, произнося громкие слова о необходимости инновационного прорыва и вхождения в число ведущих экономик мира, не желает всерьёз помогать отечественным производителям и закрывает глаза на попытки разгрома народных предприятий.

Советская система покончила с голодом, нищетой, безработицей, социальной неустроенностью, гарантировала каждому право на труд и достойный отдых. А капитализм принёс обнищание миллионам, на эксплуатации и ограблении которых основано баснословное обогащение кучки «избранных».

Даже официальная статистика признаёт, что в России сегодня 20 миллионов нищих – фактически каждый седьмой гражданин. Зарплата более половины трудящихся не достигает 27 тысяч рублей в месяц. «Дети войны» получают нищенские пособия, а «партия власти» цинично игнорирует наши требования об их увеличении. Пенсионная «реформа» обманула и обворовала миллионы тех, кто всю жизнь честно трудился на благо страны. А у тех, кто пенсию получает, она составляет в среднем около 15 тысяч – в несколько раз меньше, чем в большинстве европейских стран.

Обнищание толкает людей в долговую яму. Суммарная задолженность россиян по кредитам, ставшим для многих последним средством выживания, уже превысила 20 триллионов и сравнялась с федеральным бюджетом. При этом состояние сотни главных богачей страны составляет без малого полтриллиона долларов – почти два федеральных бюджета и порядка 20 годовых бюджетов всех национальных проектов, вместе взятых.

В советскую эпоху, при социализме, мы были самой образованной, самой читающей, самой устремлённой к знаниям и новым цивилизационным прорывам страной в мире. Страной, где каждый имел незыблемое право на качественные и бесплатные образование и медицинское обслуживание. А постсоветская эпоха отмечена разрушительной «оптимизацией» медицины и образования, которые подверглись принудительному кадровому сокращению и испытывают хроническое недофинансирование.

Но разрушение СССР и системы социализма нанесло удар не только по нашей стране, не только по нашему обществу. Оно стало ударом для всего человечества, увидевшего, как в отсутствие мощной советской альтернативы транснациональный капитал окончательно сбрасывает маски, демонстрирует безжалостный оскал глобализма, чуждого всякой справедливости и каким бы то ни было моральным ограничениям.

Не только Россия, но и весь мир переживает сегодня один из самых сложных и опасных периодов в своей истории. И этот исторический период, чреватый глобальной катастрофой планетарного масштаба, начался с попрания воли наших граждан, высказанной на референдуме в марте 1991 года. Начался с преступного разрушения СССР и уничтожения великих социалистических завоеваний.

Но чем яснее люди осознают, какие вызовы бросает нам время, тем больше становится тех, кто понимает: достойно ответить на них, уцелеть, возродиться и успешно развиваться мы сможем, только если сумеем вновь опереться на социалистический фундамент. На обновлённый союз народов, объединённых общей историей и общей великой идеей социальной справедливости. На антикризисную программу восстановления и ускоренного развития, которую предлагает КПРФ.

Власть, стоящая на страже олигархического капитала, боится новых референдумов и всячески препятствует их организации. Потому что знает: сегодня, как и 30 лет назад, абсолютное большинство вновь высказалось бы за то, чтобы жить в сильном и сплочённом государстве социализма, а не в стране, подконтрольной олигархии, чей курс ведёт к расколу общества, дальнейшему обнищанию и социальному взрыву.

Проводя форум СКП-КПСС «За Советский Союз!» и отмечая 30-летие референдума, заявившего о незыблемости советской цивилизации и социалистического выбора народа, мы не только обращаемся к прошлому. Мы прежде всего смотрим в будущее, ради которого необходимо добиться возрождения социализма. В будущее, ради которого мы призвали всех, кому небезразлична судьба страны, встать вместе с нами под знамёна борьбы за Справедливую, Сильную и Социалистическую Россию – за СССР! За новый Союз братских советских народов! Их волю не дано растоптать никаким противникам. И она непременно воплотится в новых победах социализма, в неизбежном восстановлении исторической справедливости!

И. И. Никитчук
Председатель ЦС РУСО, д.т.н.
Воля народа священна!

Говоря о референдуме 1991 года, который прошел 17 марта 1991 года, можно заметить, образно выражаясь, что это событие явилось одним из предсмертных, мучительных событий гибели первого в мире пролетарского государства.

Разрушители СССР к нему готовились задолго до 17 марта 1991 года. Ему предшествовала целая серия событий предательской политики руководящей верхушки КПСС, облекавшиеся в лживые лозунги о гласности, свободе, о демократии, о совершенствовании социализма, о социализме с человеческим лицом и т. д.

Почва к уничтожению СССР к тому моменту в значительной мере была уже подготовлена, особенно в республиках Прибалтики и в некоторых других союзных республиках, где пышным цветом расцвели националистические и русофобские настроения. В общественное сознание была внесена определенная смута клеветническими измышлениями о нашей истории, нападками на партийные кадры, раздуванием отдельных недостатков.

Параллельно была затеяна возню вокруг Союзного договора 1922 года, хотя в этом не было никакой надобности, поскольку действовала Конституция СССР и союзное законодательство, в полном объеме регулирующие союзнические отношения, включая и положения Союзного договора.

Вожди так называемой перестройки, надеялись в создавшейся ситуации получить карт-бланш, оказаться чистенькими перед историей, развязать себе руки в предательском разрушении страны, заручившись результатами всесоюзного референдума. Однако их надежды и расчеты не оправдались.

Надо сказать, что всесоюзный референдум о сохранении СССР – единственный за всю историю существования СССР всесоюзный референдум. В референдуме, состоявшемся 17 марта 1991 года, из 187 миллиона граждан СССР с правом голоса приняли участие 149 миллиона (79,5 %); из них 113,5 миллиона (76,43 %), ответили «Да», высказались за сохранение СССР.

Референдум не поддержали, заявив о выходе из СССР – Армения, Грузия, Молдавия, Литва, Латвия и Эстония. В этих республиках были проведены собственные референдумы с другой постановкой вопроса о выходе из состава СССР и образования независимых государств.

Тем не менее, итоги референдума, вопреки планам разрушителей, давали правовую базу для сохранения СССР. Абсолютное большинство населения страны высказалось за сохранение единого государства – СССР.

21 марта 1991-го, через четыре дня после общенародного голосования, Верховный Совет СССР, руководствуясь его итогами, постановил: «Государственным органам Союза ССР и республик руководствоваться в своей практической деятельности решением народа, принятым путем референдума в поддержку обновленного Союза Советских Социалистических Республик, исходя из того, что это решение является окончательным и имеет обязательную силу на всей территории СССР».

Однако это был чисто формальный акт, результаты референдума не были закреплены никакими практическими шагами ни руководства партии, ни руководства государства. Ситуация продолжала усугубляться. Робкая попытка спасти положение была предпринята ГКЧП в августе 1991 года, закончившаяся его поражением и запретом КПСС. 23 августа 1991 г. на сессии Верховного Совета РСФСР Ельцин подписал указ «О приостановлении деятельности Коммунистической партии РСФСР», а 25 августа – «Об имуществе КПСС и Коммунистической партии РСФСР», наложивший запрет на операции с партийным имуществом.

После этого путь к развалу страны был открыт, стало возможным пренебречь волей народа и совершить преступное разрушение пролетарского государства. 8 декабря 1991 года президенты Белоруссии, РСФСР и Украины, заключили Беловежское соглашение о создании Содружества Независимых Государств, т. е. вместо СССР некой межправительственной организации, не имеющей статуса государства. Реакции руководства СССР на эту незаконную акцию, на это государственное преступление никакой не последовало. 12 декабря 1991 года Верховный Совет РСФСР принял постановление «О денонсации Договора об образовании СССР».

И только пять лет спустя, 15 марта 1996 года, Государственная Дума Российской Федерации, опираясь на ст. 29 Закона СССР от 27 декабря 1990 года «О всенародном голосовании (референдуме СССР)», в которой говорилось: «решение, принятое путём референдума СССР, является окончательным, имеет обязательную силу на всей территории СССР и может быть отменено или изменено только путём нового референдума СССР», приняла постановление «О юридической силе для Российской Федерации – России результатов референдума СССР 17 марта 1991 года по вопросу о сохранении Союза ССР», в котором отметила, что поскольку другого референдума по вопросу существования СССР не проводилось, результаты этого референдума формально сохраняют юридическую силу. В постановлении, в частности было сказано: «Должностные лица РСФСР, подготовившие, подписавшие и ратифицировавшие решение о прекращении существования Союза ССР, грубо нарушили волеизъявление народов России о сохранении Союза ССР». В тот же день Государственная Дума России, опираясь «на волю большинства населения страны, выраженную на референдуме СССР 17 марта 1991 года», признала утратившим силу постановление Верховного Совета РСФСР от 12 декабря 1991 года «О денонсации Договора об образовании СССР», приняв постановление «Об углублении интеграции народов, объединявшихся в Союз ССР, и отмене Постановления Верховного Совета РСФСР от 12 декабря 1991 года „О денонсации Договора об образовании СССР“».

Таким образом, юридически Советский Союз существует, давая народам братских республик все права на возрождение СССР.

Надо сказать, что развал СССР – это трагедия не только народов Советского Союза, в первую очередь, русских, 25 миллионов которых в один момент оказались в других государствах, где местные власти подвергали их гонению и изгнанию, не признавали за граждан, запрещали говорить на русском языке и т. д. Особенно это ярко проявилось в тех республиках (республики Прибалтики, Украина и некоторые другие), где к власти пришли ярые фашиствующие националисты, бандеровщина. Вернувшийся капитализм ограбил народы братских республик, опустил их в нищету, подвергает дикой эксплуатации олигархами, захватившими общенародную собственность, развязал кровавые межнациональные войны, которые не затихают до сих пор.

В такой же ситуации оказались и граждане других национальностей. Трагедия это общемирового масштаба, затронувшая народы Латинской Америки, Кубы, стран Восточной Европы.

Но совершенное преступление против СССР и его народов – это еще и преступление общецивилизационного масштаба, преступление против всего человечества, преступление, которое прервало прогрессивное развитие человеческого общежития к его высшей форме существования – социалистической и коммунистической.

Эти преступления не имеют срока давности, и те, кто их совершил, обязательно понесут наказание по примеру Нюрнбергского процесса.

Современное развитие событий показывает, что развал СССР не был конечной целью внутренних и внешних разрушителей. Об этом свидетельствует та ненависть к России, та беспардонная русофобия, те санкции в отношении России и ее граждан, которые все в больших масштабах разворачивают США и страны Запада. Следовательно, надо заключить, что развал СССР это всего только первый этап, на прицеле развал России и уничтожение русского мира. Мы должны со всей серьезностью осознать эту угрозу и не допустить развития преступного сценария по лекалам Запада.

СССР живет в наших сердцах, и мы добьемся его возрождения.

И. М. Братищев
Первый заместитель Председателя ЦС РУСО, д.э.н., профессор, академик РАЕН
Действительно ли экономика СССР в предперестроечные годы была неэффективной? (размышления ученого-экономиста)

Россия – первая в истории страна, обогатившая планету созданием и реализацией «Красного проекта», в основу которого также впервые была положена всесторонне обоснованная теория. Успешное завоевание власти рабочим классом, последовавшая в результате Великой Октябрьской Социалистической революции стало практическим подтверждением правильности (истинности) этой теории и необходимым условием (предпосылкой) решения главной и более сложной задачи – построения принципиально новой экономической и социальной организации общества и новой советской цивилизации, корнями уходящей в глубь веков [1]. Полученный в итоге результат подтвердил в общетеоретическом плане цивилизационные возможности марксовой формационной теории (схемы). Тем самым русская философия и историческая классика, получившая развитие в трудах В. И. Ленина, стали своеобразной формой воплощения в жизнь самобытной отечественной традиции, а замена капиталистического способа производства социалистическим явилось осмысленным действием, учитывающим специфику России. Последняя состояла в том, что история нашей страны всегда была связана со взаимодействием двух потоков мировой истории – Западным и Восточным [2].

Большая Россия (СССР) была и после Октября осталась целостной частью света, соединившей в себе два мира, оставаясь тем не менее самобытным государственным образованием и кроме истории «собственно европейской (Западной – И. Б.), которую она создавала, развивала, культивировала, у нее была еще и другая» история – «азиатская, вынужденная, навязанная, неотвязчивая. Обе шли параллельно одна другой, обе самостоятельные, враждебные, никогда не примеренные» [3].

В XX веке (включая и его советский период) Большая Россия развивалась в рамках обозначенной культурно-исторической линии, сохраняя в основных чертах не только отечественную культурно-историческую традицию как целостность, но и ее основные элементы: исходный славянский субстрат, «варяжское» западноевропейское влияние, византийско-православный элемент и восточное воздействие степных народов [4]. Именно это обстоятельство поставило нас перед необходимостью осмысления проблемы «Россия – Запад – Восток» в единстве формационного и цивилизационного подходов, что позволяет, как представляется, более предметно детализировать своеобразие каждого из исторических этапов развития России и извлечь уроки из ее триумфа и временного, думается, поражения.

Практика – критерий истинности теории и чему она учит.

Применительно к задаче воплощения теории в практику и извлечения из этой практики соответствующих уроков (выводов) нельзя не обратить внимания на то, что с формационной точки зрения все досоциалистические способы производства (в том числе капитализм) с присущими им специфическими производственными отношениями стихийно зарождались и развивались в виде экономических укладов в недрах предшествующих социально-экономических формаций и длительное время, проходя своего рода «инкубационный период», и, накапливая опыт организации и управления экономикой, основанной на наёмном труде, отлаживали хозяйственный механизм, формы оплаты рабочей силы и т. д. Так что буржуазия, придя к власти, получила уже готовую систему производственных отношений и испытанный механизм хозяйствования. В отличие от этого социалистический способ производства, в силу его полярной противоположности капиталистическому, стихийно возникнуть и развиваться не может ни в каком виде, даже в виде экономического уклада.

Следовательно, в недрах капиталистического общества не могут зародиться и какие-либо элементы социалистических производственных отношений, хотя цивилизационный «код» в основных своих чертах и традициях сохраняется. Поэтому, завоевав политическую власть, рабочий класс никакого опыта, никакого примера или образца для создания принципиально новой системы экономических и социальных отношений не имеет. И, таким образом, страна, в которой впервые победила социалистическая революция, оказывается в роли первопроходца, которому предстоит пройти по ни кем еще не хоженому пути, преодолевая все препятствия и преграды, исправляя на ходу неизбежные ошибки и просчеты и ни на один миг, не теряя при этом из вида исторической перспективы и конечной цели своего движения. Быть же первопроходцем в любом крупномасштабном деле – миссия хотя и почётная, но весьма трудная. Она требует напряжения всех сил и готовности к самоотверженности и даже к самопожертвованию.

В послереволюционной России возникло множество и других острых проблем, требующих незамедлительного решения. Они были связаны с катастрофическим состоянием экономики страны, пережившей подряд две войны – империалистическую и гражданскую. Так, если во всей огромной стране за весь 1922 год было произведено 320 тыс. т стали, 11,3 млн. т угля, а вся продукция машиностроения составила 300 штук металлорежущих станков, 106 паровозов, 400 грузовых вагонов и 1 пассажирский вагон, если кожаной обуви было произведено 6,8 млн. пар, то есть 1 пара на 20 человек, а тканей всех видов 4 метра на душу – то это означало, что производительные силы страны были не просто подорваны, а полностью разрушены. Россия продолжала ходить в лаптях, тогда как Америка уже разъезжала в автомобилях Форда. Вывод: материальной базы для формирования новых производственных отношений попросту не существовало.

В этих условиях отдать экономику на волю безбрежного «монетаризма» и рыночной стихии означало бы обречь страну на неизбежную гибель, ибо развитые империалистические государства, окрепнув после Первой мировой войны, немедленно осуществили бы всеобщий принцип капиталистической конкуренции – «добивай слабых и отстающих». Они уже тогда разорвали бы страну на части, превратив каждую из них в свою колонию, и навсегда покончили бы с тысячелетней российской государственностью и русской цивилизацией.

Понятно, что в этих условиях следовало выработать такую экономическую стратегию, такую тактику, реализация которых способствовала бы одновременно и подъёму производительных сил до уровня, соответствующего новым производственным отношениям, и созданию условий, при которых эти производственные отношения развивались в соответствии с требованиями объективных экономических законов. При этом очевидно, что никакими волевыми действиями, никакими декретами или другими юридическими установлениями новые производственные отношения ни создать, ни упразднить, ни изменить невозможно. То есть экономическая политика только тогда может быть успешной, а её осуществление только тогда может привести к намеченной цели, когда её выработка опирается на прочную научную базу.

Такую долгосрочную экономическую политику выработал В. И. Ленин. В историю она вошла, как ленинский план построения социализма в СССР, рассчитанный на переходный период от капитализма к социализму [5]. Составными частями этого плана, как известно, были индустриализация страны; кооперирование крестьянских хозяйств; культурная революция. Весь ленинский план в целом и каждая его составная часть, а также их взаимосвязь и взаимодействие были строго научно обоснованы, опирались на марксизм, в развитие которого сам В. И. Ленин внес несомненный вклад.

Так, в основе плана индустриализации страны лежало учение о законах расширенного воспроизводства, развивая и углубляя которое Ленин впервые чётко сформулировал закон преимущественного роста производства средств производства по сравнению с производством предметов потребления. Именно опираясь на указанный закон, Ленин поставил на первое место задачу воссоздания и развития в России тяжелой промышленности.

Столь же обоснованным был план кооперирования крестьянства. Его логическим продолжением стало создание коллективных крестьянских хозяйств (колхозов). По данным переписи населения 1926 года, доля сельского населения в России составляла 82 %, а доля городского – 18 %. Это означало, что ⅘ трудовых ресурсов страны было занято добыванием насущных средств существования и лишь менее ⅕ части приходилось на все остальные отрасли и сферы деятельности: промышленность, строительство, транспорт, образование, здравоохранение, науку, культуру, государственный аппарат и пр. При такой структуре занятости населения ни о какой индустриализации и развитии непроизводственной сферы не могло быть и речи. Необходимо было перераспределение трудовых ресурсов в пользу города.

Аналогичный процесс происходил и в капиталистических странах в период их индустриализации, но там он продолжался мучительно долго, стихийно, сопровождаясь массовым разорением мелких товаропроизводителей – крестьян, фермеров, ремесленников и т. д. Часть из них находила работу в городах, другая часть пополняла ряды безработных, пауперов, нищих и обездоленных.

В США, к примеру, эта проблема решалась весьма своеобразным способом. Вступив на путь индустриализации в 60-х годах XIX века, Северные Штаты столкнулись с острой нехваткой рабочей силы для промышленности. Для решения этой проблемы приток эмигрантов был недостаточен. Но в Южных штатах на хлопковых плантациях трудились миллионы негров-рабов, не имевших свободы передвижения, тогда как всякая попытка побега каралась смертью. Чтобы превратиться в наёмных работников, они должны были получить личную свободу. И Северные Штаты, проникшись вдруг благородными чувствами любви и сострадания к несчастным неграм, развязали войну против Южных штатов, вошедшую в историю как война «за освобождение негров». В действительности же это была война за дешёвые трудовые ресурсы, такая же, какими во все времена были войны за минеральные, земельные, лесные и другие природные богатства.

Очевидно, что для России как страны, создающей новую цивилизацию, названную советской, капиталистические методы перераспределения трудовых ресурсов между городом и деревней были абсолютно неприемлемы. Проблему необходимо было разрешить, не вступая в противоречия ни с интересами крестьянства, ни с целями и задачами построения нового общества. И наиболее эффективным способом для её разрешения, как подтвердил дальнейший ход истории, стала коллективизация сельского хозяйства. Она позволила, во-первых, использовать преимущества крупного хозяйства, открыть путь для широкой механизации производства и, следовательно, роста производительности труда. Для этого в кратчайшие сроки в Советском Союзе были построены и введены в эксплуатацию Сталинградский, Харьковский, Челябинский тракторные заводы, Ростсельмаш и многие другие предприятия сельскохозяйственного машиностроения. По существу, была создана целая отрасль промышленности, которой до революции не было в принципе.

Во-вторых, в процессе коллективизации на новые рельсы переводился самый массовый экономический уклад – мелкотоварное производство, рождавшее, по словам В. И. Ленина, капитализм ежедневно, ежечасно и в массовом масштабе. Это в корне подрывало всякую возможность стихийного возрождения в деревне капиталистического уклада и одновременно позволяло решить две задачи: подъема производительных сил, то есть создания материально-технической базы сельского хозяйства, и полной победы новых производственных отношений в масштабах всего народного хозяйства.

И тем не менее, как ни важны были сами по себе эти задачи, они не могли быть решены без реализации третьей составной части ленинского плана – культурной революции. Её смысл состоял в ликвидации неграмотности, повышении образовательного уровня рабочих и крестьян, в подготовке кадров инженерно-технических работников и квалифицированных рабочих для развивающейся промышленности и других отраслей экономики. Для этого была создана новая система бесплатного образования, признанная впоследствии лучшей в мире. В ходе культурной революции решалась и другая, не менее важная и в то же время наиболее сложная цивилизационная проблема: преобразования и развития всей духовной жизни общества на принципах коллективизма. В ходе решения этой не простой задачи массы трудящихся приобщались к политике, научно-техническим знаниям, культурным ценностям, преодолевалась мелкобуржуазная психология, обывательское отношение к общественному богатству и труду. В конечном итоге формировался новый тип личности, обладающей передовым мировоззрением, высокими нравственными качествами, преданностью Отечеству и народу, готовностью подчинить свои личные интересы интересам общества. Эти качества в полной мере и со всей очевидностью проявились на всех этапах социалистического строительства, главным образом в годы Великой Отечественной войны и в послевоенный, так называемый, компенсационный период.

Войной стране был нанесен громадный материальный урон, исчисляемый суммой в 679 млрд. рублей (в ценах 1941 года, когда доллар стоил копейки), при этом более 90 % ущерба приходилось на РСФСР, Украину и Белоруссию. Было разрушено и сожжено 1710 городов и поселков, более 70 000 сел, около 32 000 промышленных предприятий [6].

Однако уже к 1950 году национальный доход страны превысил довоенный уровень в 1,6 раза, продукция промышленности – в 1,7 раза, основные фонды – в 1,2 раза. К концу 50-х годов был достигнут довоенный уровень сельского хозяйства, а за последующие 30 лет, т. е. вплоть до начала так называемой «перестройки» национальный доход Советского Союза возрос в 3,9 раза, промышленная продукция – в 4,9 раза, продукция сельского хозяйства – в 1,7 раза, производственные фонды – в 6,9 раза. Более чем в 3 раза увеличилась производительность общественного труда.

Реальные доходы в расчете на душу населения выросли в 2,6 раза, среднемесячная зарплата рабочих и служащих – в 2,4 раза, оплата труда в колхозах – в 5,4 раза. Выплаты и льготы населению из Общественных Фондов Потребления (ОФП) возросли в 5,4 раза.

Все это неоспоримые факты. Как неоспоримо и то, что в короткие по историческим меркам сроки Советский Союз (Большая Россия) превратился в мощную индустриально-аграрную державу со сложной отраслевой структурой экономики, характерной для высокоразвитых стран. В то время (напоминаю, середина 80-х годов) у нас имелась реальная возможность в ближайшей исторической перспективе одержать победу в мирном (для нас) экономическом соревновании с мировой капиталистической системой.

Благодаря успехам своего экономического развития, Большая Россия шаг за шагом завоевывала все новые позиции в постоянном и жестком соперничестве с Западом. За годы советской власти по масштабам промышленного производства страна переместилась с пятого на второе место в мире, по выработке электроэнергии – с восьмого на второе, по производству машиностроительной продукции – с четвертого на второе. По уровню экономического развития Советский Союз заметно приблизился к наиболее развитой на то время стране западного мира – США (нельзя не учитывать при этом, что мы производили свой Валовый национальный продукт (ВНП) за счет собственных ресурсов, а Соединенные Штаты, производя тогда примерно 16 % мирового ВВП, потребляли около 40 % валового продукта мира). Уместно привести в этой связи следующую таблицу.

Таблица 1. Соотношение СССР и США (США 100 %)

Нельзя не отметить, что развитие экономики Большой России (СССР) сопровождалось ускоренным социальным прогрессом: исчезли эксплуататорские классы (буржуазия, помещики, торговцы, кулаки), основную часть общества стали составлять рабочие и служащие – 88 % населения (из них, по данным на 1987 год: рабочие и колхозное крестьянство – 61,8 %, кооперированные кустари – 12,0 %, служащие – 6,2 %).

Вопреки расхожим утверждениям западной пропаганды, в Советском Союзе не было никакой уравниловки, как и запредельной дифференциации населения по уровню доходов. Так называемый децильный коэффициент (соотношение 10 % наиболее обеспеченного населения к 10 % наименее обеспеченного) составлял примерно 5 раз. При этом государство настойчиво проводило политику, направленную на сближение уровня и условий жизни жителей города и деревни, а также населения различных регионов огромной страны.

Успешно решалась проблема обеспечения населения продовольствием, хотя нельзя не обратить внимания на обстоятельства, отягчающие решение этой проблемы.

Это, во-первых, природно-климатические особенности страны, при которых подавляющая часть сельхозпредприятий работает в зоне рискованного земледелия. Достаточно сказать, что в европейских странах и США сельское хозяйство ведется на 80 % земель с примерно 760 мм осадков в год, а это наиболее благоприятные условия. У нас таких земель только 4 % от всего земельного массива, пригодного для производства продукции сельского хозяйства. Все остальные земли либо засушливые, либо переувлажненные, либо северные. Во-вторых, весь послевоенный период вплоть до 90-х годов отличался бурным ростом народонаселения, что требовало постоянного увеличения производства продуктов питания.

Острой проблемой было обеспечение населения жильем (в силу практического уничтожения жилого фонда в Европейском части страны фашистскими захватчиками) и его ветшания в остальной части Союза. Однако и эта проблема решалась успешно. К концу 80-х годов уровень обеспеченности жильем одного городского жителя поднялся до 14,5 кв. м. (до 1917 года было 6,3 кв. м. общей площади жилья). По количеству строящегося жилья на 10.000 жителей СССР занимал четвертое место в мире (мы уступали только Японии, Финляндии и Австрии). При этом квартплата составляла в среднем 3 % доходов семьи рабочих и служащих, тогда как в западных странах она в то время колебалась около 20 % доходов.

Таблица 2. Душевое потребление продуктов питания в 1989 году (кг в год)

В Советском Союзе, как и в других социалистических странах того времени, был самый низкий уровень преступности, а социально-экономическое развитие страны сопровождалось бурной культурной революцией.

Однако уже к 1985 году стало понятно (думаю, не только специалистам), что советская экономика в ее сложившемся к тому времени виде исчерпала свои возможности и встала перед необходимостью перехода от экстенсивного, определяемого послевоенным компенсационным (так называют его военные экономисты) периодом к интенсивному развитию. Для последнего характерно широкое использование достижений НТП, когда развитие осуществляется на новой и новейшей технической основе, требующей адекватной системы управления. В результате общество столкнулось с неизвестными ранее проблемами: заметно снизилось качество социально-экономического роста, обострились диспропорции в производстве. Все это блестяще описано в работах Д. В. Валового – первого заместителя главного редактора еженедельника ЦК КПСС «Экономическая газета», а в 1976–1992 годах заместителя и первого заместителя главного редактора «Правды», члена Комитета народного контроля СССР, участника ВОВ. Прежде всего имеются в виду две его книги «Ослепленные властью» (2000 год) и «Реформы» (2012 год) [7].

Проблемы, ошибки, уроки Советского Союза

Руководство страны не сумело использовать возможности интенсификации за счет ускоренной реализации достижений НТР, структурной перестройки, изменения управления и организации труда и реального стимулирования труда. Почему так случилось – этот вопрос требует специального анализа. Но факт остается фактом – страна неуклонно стала приближаться к стагнации. Неповоротливая махина излишне зацентрализованной командно-управляемой экономики, перемалывая миллиардные капиталовложения, не обеспечивала, да и не могла обеспечить должной отдачи, в чем можно убедиться, анализируя данные следующей таблицы 3.

Таблица 3. Среднегодовые темпы прироста основных показателей развития народного хозяйства СССР по пятилеткам (в %)

Анализируя эти показатели, нельзя не отметить, что снижение темпов роста экономики было вполне закономерным, поскольку при увеличении объемов производства «вес» каждого процента становится все более значимым. Поэтому считать сложившуюся в то время ситуацию застоем и тем более кризисом, по крайней мере, не корректно. Все свидетельствовало только о необходимости структурной реорганизации производства, совершенствования управления экономикой и не более того.

В конце концов такая реорганизация, получившая название «перестройка», была предложена определенными силами в КПСС и правительстве. Но она отличалась не только расплывчатыми экономическими новациями (например, перестройкой отношений собственности во всех отраслях, кроме оборонной промышленности), «общедемократическими» рассуждениями об избавлении от бюрократического партократизма, о свободе обмена мнениями и т. п., но и провозглашением новой цели экономической реформы – переходом к «регулируемому рынку» (См. Постановление Верховного Совета СССР «О концепции перехода к регулируемой рыночной экономики в СССР», июнь 1990 года). Одновременно была обнародована явно авантюристическая программа рыночных реформ под названием «500 дней» [8].

Как известно, принятие Первым съездом народных депутатов РСФСР «Декрета о власти», развязавшего внутри России войну суверенитетов республик и противоборство юрисдикций в конечном итоге закончилась разрушением Советского Союза.

Намеренно не касаемся внешних финансовых, организационных, пропагандистских и других целенаправленных усилий, направленных на разрушение советского социализма, строительство (подчеркиваю, строительство) которого шло на ⅙ части земного шара, тогда как ⅚ его частей оставалось под гнетом коллективного Запада, раздираемого глубинными противоречиями и не на секунду не оставлявшего намерения разрушить Советскую Россию любыми способами. Речь идет лишь о стратегических ошибках руководства огромной державы. Оно не сумело разглядеть нарастающего несоответствия конкретных форм общественных (экономических) отношений периода раннего социализма (именно такой, а вовсе не развитой социализм был в СССР), и в частности, форм и методов управления экономикой, качественно возросшему уровню развития производительных сил. Объективной необходимостью перехода к более развитым, зрелым формам общественного развития помешал ряд крупных стратегических ошибок. Представляется, что самыми крупными из них были следующие:

Во-первых, не проводился целенаправленный курс на всестороннюю демократизацию общественных, в том числе производственных, отношений. В условиях качественного повышения образовательного, профессионального и культурного уровня советских людей, консервация устаревших форм политической и хозяйственной жизни общества, в основном сложившихся в тридцатые годы, вызывала все большую неудовлетворенность граждан, сковывала их творческую инициативу, снижала интерес к активной общественно полезной деятельности. Отсутствие курса на демократизацию лишало общество механизма саморазвития и самосовершенствования;

Во-вторых, сохранялись изжившие себя формы и методы управления экономикой, основанные на жестком директивном планировании производства и распределения конкретной номенклатуры продукции. Эти методы, эффективные при относительно простой структуре экономики и нехватке квалифицированных кадров, стали тормозом общественного развития в условиях усложнившейся хозяйственной структуры и возросшего профессионального и культурного уровня работников. Они требовали замены более совершенными формами планового управления, обеспечивающими целенаправленное развитие воспроизводственного процесса при достаточной самостоятельности предприятий, отраслей, регионов;

В-третьих, в обстановке неослабевающей военной угрозы со стороны западных государств и развязанной ими «холодной войны» не были найдены оптимальные соотношения между развитием оборонного комплекса страны и другими насущными задачами социально-экономического развития. Коллективному Западу удалось втянуть наше государство в процесс военного противостояния и безудержной гонки вооружений. Это привело к чрезмерной милитаризации советской экономики, затормозившей технический прогресс гражданских отраслей и рост народного благосостояния.

В-четвертых, не был преодолен догматический подход к общественным наукам, не обеспечено их должное творческое развитие, что привело к застою обществоведения и деформации сознания многих ученых-обществоведов. Отсутствовал глубокий критический анализ происходящих в стране социально-экономических процессов, а те новаторские научные разработки, которые все же появлялись, не востребовались руководящими органами.

Имелись и другие серьезные ошибки и просчеты. Так, например, не было достигнуто необходимое соответствие между мерой качества и результативности труда, с одной стороны, и мерой потребления, с другой, что стало особенно ощутимым в условиях резкого увеличения доли высококвалифицированного и интеллектуального труда. Недооценивалось значение мелкого производства и индивидуальной трудовой деятельности, которые, несомненно, являются необходимым дополнением крупной машинной индустрии и должны играть важную роль в удовлетворении многообразных потребностей людей. Такая недооценка была одной из причин возникновения теневой экономики. Серьезное негативное влияние на настроения людей, их отношение к обществу и государству оказало вошедшее в практику постоянное расхождение между словом и делом, между обещаниями и их реализацией.

По мере развития негативных тенденций в стране возродились и активизировались антисоциалистические силы.

Их ядро составляли прежде всего дельцы теневой экономики, которая возникла как естественная реакция на экономические неурядицы. Другой составляющей этих сил явилась часть партийно-государственного аппарата, которая все больше попадала под влияние западной идеологии и в зависимость от теневиков. Третьим элементом антисоциалистических, а, следовательно, и антироссийских сил стали некоторые представители «элитарной» интеллигенции, которые, руководствуясь узкоэгоистическими интересами и ориентируясь на «ценности» западного мира, развернули активную антисоветскую кампанию, оказавшую существенное влияние на умонастроения значительной части общества, не сумевшей разобраться в реальных процессах, происходящих в стране. Постепенно эти силы прибрали к рукам ключевые позиции в политической, экономической и духовной жизни страны. При активной поддержке Запада и его спецслужб они в 1991 году совершили государственный переворот и разрушили Советский Союз – первое в истории общенародное государство, заметно сократив тем самым территорию Большой России с 22,4 млн. км² до 17,1 млн. км², а население с 281,7 млн. человек (на начало 1987 года) до 145,3 млн. человек (на тот же период) [9].

Под лозунгом перехода к якобы спасительной рыночной экономике в Советском Союзе был осуществлен последовательный демонтаж основ социалистической системы и реставрированы порядки, характерные для западной цивилизации – неравенство (социальное, экономическое, культурное), а также политическая и военная конфронтация. Разумеется, оба этих явления не есть порождение только западной цивилизации, они всегда присутствовали в жизни человечества вплоть до утверждения на Земле социалистического жизнеустройства. Но именно на Западе указанные явления приобрели глобальные масштабы и совершенно новое качество. С одной стороны, они стали реальными стимулами экономического развития западных стран, а с другой, породили противоречия, достигшие критического уровня, полностью противопоставив человечество той природной среде, которая его и породила.

Основной целью сил, пришедших к власти на волне справедливого общественного недовольства был полный демонтаж советского строя и реставрация в стране капитализма [10]. Главными шагами в этом направлении стали прекращение деятельности КПСС, разрушение СССР, приватизация общественной собственности, практически уничтожившая государственный сектор экономики, либерализация цен, ликвидация системы планового управления. Завершающим актом этого сценария стали расстрел Верховного Совета Российской Федерации в октябре 1993 года и принятие ельцинской конституции.

В настоящее время в России в основном сформировалась система капиталистических отношений с ее худшими проявлениями. Однако, как ни стремились ее создатели копировать капиталистические страны Запада, как ни усердствовали они, выполняя указания Международного валютного фонда, современный российский капитализм в силу специфических условий существенно отличается от своих западных образцов.

Во-первых, российский капитализм – по преимуществу капитализм непроизводительный, спекулятивно-ростовщический. Основной источник доходов новоявленных российских капиталистов – не прибыль от производственной деятельности, а доход от распродажи ресурсов, коммерческих и финансовых спекуляций. Поэтому преобладающей формой эксплуатации трудящихся в современной России является не промышленная эксплуатация, а более изощренная и завуалированная торгово-ростовщическая эксплуатация с помощью механизма цен, кредита, финансовых махинаций.

Во-вторых, российский капитализм – капитализм олигархический. Основная часть богатства страны й соответственно основная масса доходов попала в руки кучки крупнейших финансовых воротил. Именно они стали сегодня реальными хозяевами России, в их интересах проводится внутренняя и внешняя политика.

В-третьих, российский капитализм – капитализм криминальный. Значительная часть народного богатства находится под контролем уголовных и полууголовных структур, которые все более интенсивно сращиваются с государственным аппаратом, оказывают активное воздействие на все стороны общественной жизни.

В-четвертых, российский капитализм – капитализм компрадорский. Экономика страны все в большей мере ставится в прямую или косвенную зависимость от иностранного капитала, функционирует в интересах крупных империалистических государств и транснациональных корпораций Запада.

Достаточно сказать, что по утверждению первого заместителя председателя Комитета по экономической политике Государственной Думы Н. В. Арефьева, уже сегодня в России 65 % промышленности принадлежит иностранному капиталу, ему же – 90 % торговли, 76 % железнодорожного машиностроения, 77 % предприятий цветной металлургии, во всех остальных отраслях – 45–60 %. А промышленная империя «Русал» вместе с алюминиевыми заводами, гидроэлектростанциями принадлежит теперь США. Ясно, что в таких условиях Россия может быть втянута в катастрофу, которая может быть пострашнее эпидемии ковида, которой так все опасаются.

Разрушение общенародного государства и возврат России на путь капиталистического развития нанесли сокрушительный удар по ее народному хозяйству, научно-техническому, оборонному и духовному потенциалу. По сравнению с 1990 годом объем национального дохода и промышленного производства упал более чем в 2 раза. Ущерб, нанесенный стране «рыночными реформами», по абсолютному размеру в 11 раз превышает ущерб, причиненный Советскому Союзу немецко-фашистскими захватчиками в годы Отечественной войны.

Специфика момента, переживаемого Россией, и есть ли у страны альтернатива

В наши дни можно услышать, что «мы живем в смутное время», время исторического регресса. Думается, оценки эти грешат неточностью, поскольку делается попытка объяснить современные процессы с помощью традиционных подходов.

В действительности мы наблюдаем такую форму исторического регресса, которой раньше в истории не было, хотя регрессивные периоды практически никогда не выпадали из общего исторического контекста.

Сегодня регресс (кризис экономики, разрушение Большой России – СССР) не укладывается в привычную схему (прогресс-регресс-прогресс). То есть человечество столкнулось со специфической формой регресса, реализуемой в рамках схемы история – антиистория.

В этом случае приостановление и развал СССР носят не просто регрессивный характер, а представляют собой антиисторическое и, следовательно, временное явление. Совершенно очевидно, что воссоздание пространственно-временных параметров жизни народов, т. е. восстановление исторического вектора развития общества, неизбежно будет вести к формированию предпосылок для выхода на новый формационно-цивилизационный уровень.

Поэтому важным моментом в создании таких предпосылок является предпринятое в предыдущих главах выяснение природы западной, отечественной и восточной системы ценностей.

Западная цивилизация, как уже отмечалось, основывается на индивидуализме, конкуренции, алчности, экспансивности, антигуманизме. Не случайно крупнейший западный теолог Юрген Мольтманн изобразил эту систему, как подрывающую истинную общность людей, сводящую все отношения между ними к безличным связям, приучающую к мысли о том, что человек человеку – волк. Русская же цивилизация предполагает наличие системы гуманистических ценностей, а именно: справедливости, равенства, соучастия, общности.

По мысли даже некоторых западных исследователей, распространение гуманизма «оказывается для Запада неожиданным, побочным эффектом, в то время как для россиян в массе своей это главная цель. Солидарность для Запада – явление случайное, тогда как для России она неизбежна».

Следовательно, «советский проект», реализуемый в условиях жесткого противостояния Большой России (СССР) с западной цивилизацией и ее ценностями потерпел временное поражение не как проект, основанный на гуманистической идее (идее социальной справедливости, высшей, самодостаточной и самоосознаваемой значимости человека), а только как проект, ставший первой попыткой воплощения в жизнь гуманистической идеи в ее конкретно-исторических условиях.

Само это поражение оказалось во многом связанным с тем, что, открыв дорогу развитию мощных производительных сил, сформировав колоссальный интеллектуально-личностный потенциал и тем самым создав условия для перехода от индустриализма к новым технологиям, жизнеустройство советского образца (будем называть его «ранний социализм») выполнило свою миссию и исчерпал свои возможности. Созданный в стране потенциал пришел в противоречие с индустриальным производством, в котором не оказалось места для его использования и реализации. Разрешение этого противоречия настоятельно требовало технологического прорыва и перехода к следующей цифровой, кибернетической фазе развития производства, которого, к сожалению, не последовало. Вместо этого, производственные отношения стали опускаться на территории СССР до уровня даже не капиталистических, докапиталистических отношений, что и обернулось запуском механизма социального и исторического регресса.

Однако развал Советского Союза – это еще не гибель советской цивилизации, но большая травма, встряска, из которой надо извлечь необходимые полезные уроки. Объективная логика исторического процесса подводит человечество к идее справедливого общественного устройства. А это и есть социализм в общепланетарном масштабе. И как бы ни иронизировали защитники либерально-рыночного образа жизни на тему «альтруизма» и «социальной справедливости», факт остается фактом: если бы человек заботился только о себе, он никогда не вышел бы из стадии животного состояния, и прогресс человечества был бы невозможен. В любом обществе гораздо больше людей добрых, человечных. Их дела никогда не покидают человечество, ибо они бессмертны, поскольку содержат в себе вечные истины, освещающие путь всем людям, верящим в создание нового справедливого мира и добросовестно работающим в этом направлении.

Уже «ранний социализм» разрешил антагонистические противоречия между трудом и капиталом, обеспечил возможность развития общества, отказавшегося от частной собственности, создал мощную и эффективную систему планирования, удивил мир невиданными темпами развития производства, обеспечил комплекс социальных гарантий в их реальном воплощении: право на труд, бесплатное образование и здравоохранение, восьмичасовой рабочий день. Он создал уникальную систему народовластия и социальной демократии, ликвидировал эксплуатацию человека человеком, открыл для каждого возможность равного доступа к достижениям науки и культуры.

Вот почему эпоха «раннего социализма» заставляет ученых вновь и вновь продумывать логику современного исторического развития. Видимо, главная трудность состоит не столько в постижении общей линии этого процесса, сколько в способности адекватного осмысления конкретно-исторического периода развития человечества.

Усиленно навязываемая в настоящее время модель рыночного, «демократического», «свободного» и т. д. общества не может дать ответа на вопрос о перспективах развития человечества по той очевидной причине, что она выполняет не гносеологическо-прогностическую, а буржуазно-консервативную, точнее, западно-охранительную функцию. В этой связи было бы опрометчиво полагать, что идеологи, воспевающие западный прогресс, станут с научной добросовестностью изучать проблемы современного мирового развития. Объективно они способны лишь на конструирование апологетических концепций западного образа жизни, в которых научное исследование подменяется откровенным оправданием аморального поведения личности («теория расширенного рыночного порядка» Фридриха Хайека, «экономического либерализма» Милтона Фридмана, «демократического капитализма» Майкла Новака). Раскрыть несостоятельность такого якобы научного теоретического мышления, показать его классовый апологетический характер – значит, подвести обыденное сознание современного человека к научному пониманию мирового социального прогресса.

Необходимо создавать общество, в котором плоды научно-технического прогресса, как и общественного по своей сути труда, должны доставаться всему обществу, а не избранным, так называемой «элите». То есть они должны обогащать все общество, а не отдельных лиц, и обогащать не только материально, но и духовно посредством свободного времени, которое должно расширяться при сокращении рабочего дня, использоваться для развития человека.

Необходимо общество, в котором на место всеобщей конкуренции и жесткой борьбы всех против всех, приходят всеобщая кооперация и сотрудничество, на место изолированного владения средствами производства – совместное владение, на место труда как способа экономического обеспечения своего биологического существования – труд как способ творческой самореализации личности. Переход к информационному, кибернетическому производству с IТ-технологиями нисколько не противоречит основным базовым постулатам марксистско-ленинской теории, а напротив предлагает их наиболее полную реализацию.

Пытаясь опровергнуть это, американский профессор польского происхождения Анджей Валицкий объясняет кризис новой социальной и экономической организации общества, построенного в СССР, противоречивостью самой марксистско-ленинской теории. «На самом деле, – пишет он, – марксистский коммунизм не является частью исторического материализма. Исторический материализм – это теория классового общества и зависимости сознания от бытия, теория возрастающего порабощения человека, достигающего кульминационной точки в капитализме, понимаемом как полное подчинение людей (включая правящий класс) слепому и беспощадному механизму рынка. Коммунизм же – это теория общества без классов, преодолевающая зависимость сознания от бытия; теория освобождения человечества от порабощения слепыми, дегуманизированными силами экономики; теория свободы как сознательного, разумного контроля над стихией, полного господства „объединенных производителей“ над их общественной судьбой» [11].

Не трудно видеть, что этот ученый смешивает теорию, описывающую исторический процесс при капитализме, с самим капитализмом. Но это примерно то же самое, что отождествлять закон всемирного тяготения с физическим падением камня на землю. А. Валицкий в своем объяснении марксизма совершает ту же гносеологическую ошибку, какую в свое время допустил Александр Богданов, выдвинувший «теорию» эмпириомонизма и пролетарской культуры, подвергнутую критике В. И. Лениным в работе «Материализм и эмпириокритицизм». В данном случае противоречие находится не в марксистской теории, а в голове американского ученого.

Примерно в одно время с антисоциалистическими работами Ф. А. Хайека и М. Новака на Западе была издана книга крупного российского ученого-математика И. Р. Шафаревича «Социализм как явление мировой истории. Есть ли у России будущее?», которая была переиздана в СССР в 1991 году. Основной вывод этой работы сводится к следующему: «Мы видим, что все элементы социалистического идеала: уничтожение частной собственности, семьи, иерархии, враждебность религии – могут рассматриваться как проявление одного основного принципа – подавление индивидуальности» [12]. Попытка опровергнуть социализм предпринимается им на основе иных методологических предпосылок, чем мы это видим у Ф. А. Хайека. Если Ф. А. Хайек критикует социализм за его преклонение перед разумом, то И. Р. Шафаревич – за «мифотворчество». Если Ф. А. Хайек старается доказать, что социалистическая идея коллективизма, альтруизма коренится в инстинктах первобытного человека, его первоначальном стадном состоянии, то И. Р. Шафаревич, напротив, индивидуальное начало находит не только у первобытного человека, но даже у животных. Это лишний раз свидетельствует о том, что в работах критиков социализма за внешне наукообразным изложением скрывается самая заурядная буржуазная апологетика, по всей вероятности, не сознаваемая даже самими авторами.

На рубеже 70-х – 80-х годов в среде советских эмигрантов за границей появляются книги социолога и писателя А. А. Зиновьева: «Зияющие высоты» (1976), «Коммунизм как реальность» (1980), «Гомо советикус» (1982). Они были благосклонно приняты буржуазным общественным мнением как подтверждение несостоятельности советского коммунизма. Но, несмотря на то, что работы А. А. Зиновьева имеют достаточно сильный налет антисоветизма и антикоммунизма, их, однако, нельзя назвать типично антисоветскими и антикоммунистическими произведениями. Более того, А. А. Зиновьев обнаруживает поразительную эволюцию своих взглядов. Если в «Зияющих высотах» он не скупится на самые негативные суждения по адресу советской действительности, то в «Гомо советикусе» уже достаточно трезво размышляет о советском строе и одновременно критически оценивает перспективу развития человека в условиях западной системы. Именно в «Гомо советикусе» А. А. Зиновьев резко отрицательно характеризует антисоветские писания, рассчитанные «на невежд с определенными умонастроениями», [13] формулирует важное методологическое положение: «Я не апологет советского строя. Но я пришел к выводу, что великая русская литература теперь возможна только как апологетическая, но ни в коем случае не критическая» [14]. Мысли, высказанные им в отношении советской действительности, особенно актуальны для нашего времени.

Дело в том, что в период перестройки и разрушения СССР в отечественной научной литературе проблема социального прогресса и развития человека стала предметом не столько научного анализа, сколько модных политических инсинуаций и спекуляций. Так, в 1991 году вышел сборник статей под названием «Освобождение духа», в котором наиболее «перестроившиеся» мыслители пытались ревизовать основные идеи философии Просвещения и марксизма. В частности, патентованный антисоветчик и антикоммунист А. С. Ципко в статье «Можно ли изменить природу человека?», ссылаясь на «исследования» академика Н. М. Амосова о природном неравенстве людей, обосновывает социальное неравенство «естественными различиями людей в смекалке, воле, выносливости…» [15]. Отсюда, совсем недалеко до вывода нынешних рыночных «теоретиков», объявивших, что только 5-10 % населения являются источником всякого, в том числе и экономического прогресса. Остальная часть народа, именуемая «лузерами» или «ватниками», должна приносить жертвы на алтарь рыночного реформаторства.

Небезызвестный бывший член Политбюро ЦК КПСС А. Н. Яковлев, ничтоже сумняшеся, в начале 90-х годов стал утверждать, что «частная собственность, рынок, демократия – это генетический код нормальной цивилизации». Хотя несколько ранее – в 1977 году – этот же «теоретик» в работе «Капитализм на исходе столетия» заявлял прямо противоположное: «Прогресс цивилизации, само ее выживание неотделимы от избавления ее от груза прошлого, от наследия частнособственнической формации. Это и есть реальная диалектика жизни. В ее понимании – корни оптимизма, с которым мы всматриваемся в приближающийся XXI век, работаем ради лучшего, более справедливого и безопасного завтра, вопреки любым конвульсиям старого мира» [16]. Разумеется, подобная эквилибристика определенной части бывших советских ученых – это не результат мировоззренческого прозрения, а следствие обыкновенного политического приспособленчества, идеологических конвульсий обанкротившихся аппаратчиков.

Выдающиеся мыслители и гуманисты современности однозначно подчеркивают бесперспективность мирового развития в условиях разделения общества и стран на богатых и бедных. Тупиковость западной буржуазной модели развития подтверждается всей исторической практикой. Западная цивилизация не только исчерпала возможности прогрессивного движения вперед, но и превратилась в смертельную угрозу для всего человечества. Цель глобальной диктатуры империалистических держав во главе с США – господство «золотого миллиарда» над эксплуатируемой периферией, навеки обреченной на экономическую и социальную деградацию.

Эта линия на фактический реванш, на фашистскую реставрацию, на использование реакционных, извращенных форм мировой интеграции.

Приговором Западу, глобализму по-американски звучат данные Доклада ООН 2005 года о развитии человека. Совокупные доходы 500 самых богатых людей мира превышают доход беднейшей части населения планеты, которая насчитывает 416 млн. человек. Между этими двумя полюсами находятся 2,5 млрд. живущих менее чем на доллар в день. Это 40 % населения Земли, на их долю приходится 5 % мирового дохода, на долю же 10 % богатейшего населения – 54 %. Политика западных режимов приводит к тому, что более 1 млрд. человек на Земле живет в условиях нищеты. Каждый год 10,7 млн. детей не доживает до 5 лет. При этом, по расчетам экспертов ООН, затратив лишь 4 млрд. долларов, можно было бы почти на две трети сократить детскую смертность в 75 беднейших странах [17].

Только новый проект способен создать условия как для решения общемировых, так и внутренних проблем нашей страны. Более того, его создание в России возможно и жизненно необходимо. Нельзя лишь возвратиться в 1917-й, 1990-й или 2020-й год, как нельзя войти «в одну реку дважды» и забыть трагические и разрушительные годы перестройки и либеральных реформатств, когда остервенело разрушалось именно советская цивилизация. При этом в жертву были принесены не только «70 лет коммунизма», но и исторические ценности дооктябрьской и послеоктябрьской (советской) России, да и сама история.

Возникает вопрос: можно ли сейчас, когда слишком много и окончательно разрушено, вести речь о восстановлении Большой России и социализма в их прежнем виде? Думается, что нет. Тогда, что делать? Необходимо с учётом исторического опыта, положительных и отрицательных уроков прошлого создавать новый «советский проект», который утвердит в России народовластие и альтернативы этому нет.

«Новый советский проект 2.0», его стратегическая цель, социальные фигуранты и отличительные черты.

В самом общем виде «Новый советский проект 2.0» – это план воссоздания Большой Советской России в ее исторических границах и воссоединение населяющих ее территорию народов. По своей формационно-цивилизационной сути – это проект (план) построения общества: во-первых, воспринявшего все лучшее и жизнеспособное от советской эпохи; во-вторых, отбросившего всё, не оправдавшее и изжившее себя; в-третьих, взявшего на вооружение теоретические и практические передовые творческие наработки современного и последующих этапов коммунистического движения.

Это общество, воплотившее в себя исторический опыт великих побед и достижений исторической России и советского народа, взявшее на вооружение идеологию социальной справедливости.

Это общество, освободившееся от наивных ошибок и трагических заблуждений знаковой эры XX столетия, когда социализм делал свои первые шаги по ещё неизведанному новому пути исторического прогресса.

Это общество новейших великих революционных открытий эпохи XXI века, результат титанических усилий трудящегося населения и всех патриотических сил России.

Остановлюсь на возможных конкретных направлениях движения к такому обществу. Учитывая сложившиеся в России реалии, для перехода к новой социальной и экономической организации общества необходимо предварительно провести ряд последовательных буржуазно-демократических преобразований, осуществить, фигурально выражаясь, глубинную, последовательную демократизацию российского общества. Ряд таких мер носят одновременно и социалистический характер. Таковы национализация земли и земных недр, ключевых системообразующих отраслей народного хозяйства и производств, имеющих стратегическое значение для всестороннего социально-экономического развития и обороны страны. Таковы возвращение к государственному планированию экономики, к бесплатному образованию и здравоохранению, к защищенному детству и обеспеченной старости, а также ко многим другим социальным завоеваниям, отнятым у трудящихся антинародным режимом. Таковы задачи освобождения от полуколониальной зависимости. Решение указанных задач в сложившихся исторических условиях приближает социализм, ибо, согласно В. И. Ленину, нельзя идти вперёд, не двигаясь к социализму.

Вместе с тем, решение указанных задач имеет и социалистический характер, поскольку государственная собственность на средства производства – одно из условий уже раннего социализма. Подобное сочетание буржуазно-демократических и социалистических задач придаст развитию нашей страны общедемократический характер, выведет его за рамки чисто буржуазно-демократического этапа, в котором продолжает топтаться коллективный Запад.