Kitobni o'qish: «Беовульф»

Оригинальное название: Bēowulf

Автор предисловия Е. А. Мельникова

Беовульф / пер. с древнеангл. В. Тихомирова. – Москва: МИФ, 2026. – (Мифы от и до).

ISBN 978-5-00250-739-9

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Тихомиров В. Г., наследники, 2025

© Мельникова Е. А., предисловие, 2025

© Оформление. ООО «МИФ», 2026

* * *

Предисловие

Англосаксонская Англия переживала в VII–XI веках небывалый расцвет литературного творчества. Монастыри стали средоточием не только церковной учености, но и светской литературы. Монах Гильдас (500–570) создал первое историческое сочинение – «О погибели Британии», в котором скорбел о завоевании кельтской Англии германцами во второй половине V века. В монастыре в Ярроу Беда Достопочтенный (ум. 735), опираясь на устную традицию и труды позднеантичных авторов, изложил происхождение и «Церковную историю народа англов». В разных частях объединенной в Х веке Англии монахи на латинском и древнеанглийском языках пишут жития местных святых, пояснения к Библии, проповеди, ученые труды по географии и медицине, грамматике и поэзии и одновременно записывают произведения живой устной словесности: эпические поэмы, элегии; сочиняют героические песни о библейских персонажах. До наших дней сохранилось более 400 рукописей, содержащих плоды трудов английских монахов.

Среди всего этого разнообразия и обилия памятников литературы выделяется поэма «Беовульф» – безусловно, самое знаменитое произведение англосаксонского времени. Повествующая о победах героя над тремя монстрами – великаном Гренделем и его матерью (в первой части поэмы) и огнедышащим драконом, в битве с которым Беовульф погибает (во второй), – поэма относится к архаическим формам героического эпоса. В ней отсутствует «историческое» ядро, а противники героя – чудовища, а не люди или народы, как в средневековом героическом эпосе. Поэма основана на сюжетах, ставших позднее характерными для волшебной сказки, – борьбы героя с чудовищами. В произведении присутствуют и другие фольклорные мотивы: на протяжении многих лет геаты презирали Беовульфа, считая его ни на что не годным – «сиднем» (с. 2184–2188)¹; волшебным помощником выступает найденный в пещере матери Гренделя чудесный меч (с. 1661–1663). Однако эти архаичные мотивы не определяют характер поэмы.

Голова дракона. Дерево. Осеберг, Норвегия, около 834.

Photo: Wilse, Anders Beer / Norsk Folkemuseum

«Беовульф» дошел до нас в единственной рукописи, созданной в 975–1025 годах и хранящейся в Британской библиотеке (Codex Vitellius A XV), в так называемом «Кодексе Беовульфа». Объем поэмы велик – он составляет 3182 длинные строки. Ее язык – в основном западносаксонский диалект древнеанглийского языка, но лингвисты отмечают присутствие в ней особенностей других диалектов, что свидетельствует о ее долгом устном бытовании в разных диалектных зонах.

Поэма написана германским аллитерирующим стихом, в котором длинная строка состоит из двух полустрок с двумя ударными слогами в каждом. Три (иногда два) ударных слога в каждой строке аллитерируют, то есть начинаются с одного и того же согласного или гласного:

 
gesette sigehreþig → sunnan ond monan
leoman to leohte → landbuendum
 
 
Поставил славный победами [= Бог] → солнце и месяц
светилами, чтобы светили → жителям земли².
 

(с. 94–95)

Время возникновения поэмы – предмет продолжающихся дискуссий. Вероятно, она окончательно сложилась ко времени ее записи, то есть к концу Х – началу XI века, но долго существовала в устной передаче, вбирая в себя всё новые мотивы и сюжеты, расширяя и видоизменяя повествование – при сохранении его поэтической формы. Исторический фон, на котором развертываются поединки Беовульфа с чудовищами, и многочисленные упоминания различных лиц и событий, известных по другим источникам, позволяют хотя бы примерно определить время, когда она возникла.

Титульный лист издания «Beowulf: An Epic Poem by A. Diedrich Wackerbarth».

Wackerbarth, Athanasius Frans Didrik. Beowulf, an epic poem. London W. Pickering. 1849

Герои поэмы принадлежат к двум народам: геатам и данам. Геатов почти единодушно отождествляют с племенами, жившими на юге современной Швеции, в области Западный Гёталанд, и называемыми в других источниках гётами или гаутами. Беовульф происходит из рода правителей геатов и сам во второй части поэмы становится их королем. Свой первый подвиг – победу над людоедом Гренделем и его матерью – Беовульф совершает в землях данов, населявших Датские острова. Считается, что действие первой части происходит на острове Зеландия, где в местечке под названием Лайре раскопаны несколько сменявших друг друга усадеб могущественных вождей 550–1000 годов с большими (до 50 метров длиной) домами: древнейший из них мог быть тем самым Хеоротом – Оленьей палатой, – в котором пирует король данов Хродгар в «Беовульфе» и который подвергается нападениям Гренделя. В поэме также рассказывается о войнах геатов и данов с соседними народами: первые ведут многолетнюю распрю со свеями, населявшими Среднюю Швецию (вокруг озера Меларен), а вторые – с ютами, обитавшими на Ютландском полуострове, и фризами, проживавшими на юго-восточном побережье Северного моря. Таким образом, в поэме рассказывается совсем не о героях англов или саксов, а о витязе-геате и скандинавском прошлом.

Многие из персонажей поэмы и событий, упоминаемых в ней, известны по другим источникам, в основном скандинавским. История короля геатов Хигелака, который погиб во время набега на фризов (с. 2353–2358) соотносится с рассказом в «Истории франков» Григория Турского (написана в начале 590-х) о нападении вождя данов³ (в других источниках – гетов) Хлохилайка на фризов, который захватил огромную добычу, но потерпел поражение от подоспевшего войска франкского короля Теодориха I (правил в 511–534) и был убит. Предполагается, что набег Хигелака состоялся в начале правления Теодориха.

Другие события и персонажи «Беовульфа» упоминаются в скандинавских источниках, преимущественно в сагах, записанных в XIII–XIV веках и передававших устные предания о далеком прошлом. Так, в «Беовульфе» говорится о свейско-геатской войне, которая привела к покорению геатов свеями. Борьба свеев и гётов упоминается во многих скандинавских памятниках, прежде всего в «Саге об Инглингах», первой саге свода королевских саг «Круг земной» Снорри Стурлусона (ок. 1230). Перекликаются и имена правителей свеев, участников этих войн: Онгентеов – вероятно, Эгиль скандинавских саг; его сыновья Охтхере и Онела – Оттар и Али; сын Охтхере Эадгильс – Адильс. В сражении на льду озера Веттерн, разделявшего владения гётов и свеев, произошло заключительное сражение, победа в котором обеспечила власть свеев над Западным Гёталандом. Эти события по условной хронологии свейских конунгов относятся к VI–VII векам.

Эдуард Аде. Вальхтеов потчует воинов. Ксилография.

Dahn, Felix; Ade, Eduard (xylograph). Walhall: Germanische Götter– und Heldensagen. Kreuznach, R. Voigtländer, 1888

Некоторые персонажи «Беовульфа» выступают героями скандинавских саг. История конунгов Лайре, Скьёльдунгов (др.-англ. Скильдинги), происходящих от сына верховного бога скандинавов Одина Скьёльда (о его чудесном появлении у данов рассказывается в «Беовульфе»: с. 4–12), была написана в Исландии в конце ΧΙΙ века. Слагались саги и о деяниях Скьёльдунгов. Например, о Хродульфе, племяннике Хродгара, повествует «Сага о Хрольве Жердинке». Хальга Добрый (Хельги) упоминается в «Саге об Инглингах».

Таким образом, географический фон поэмы охватывает юго-западную Скандинавию, исторический – отражает события VI–VII веков. Каким же образом в Англии возникла и почему передавалась из поколения в поколение поэма, сказочный сюжет которой вплетен в историческую традицию скандинавов? Наиболее вероятно, что это произошло в эпоху после заселения кельтской Англии германцами, англами, саксами и ютами на рубеже V–VI веков. Новопоселенцы сохраняли теснейшие контакты со своей прародиной, о чем свидетельствуют многочисленные археологические материалы. Так, знаменитое захоронение, вероятно короля Восточной Англии Рэдвальда, в Саттон-Ху (VIII в.) не только аналогично по своему устройству богатым погребениям в Средней Швеции – он был погребен в ладье с большим количеством ценных предметов, над которой был насыпан высокий курган (ср. описание похорон Беовульфа в поэме: с. 3134–3177), – но и содержит среднешведский шлем, характерный для VII–VIII веков. В среде постепенно формирующегося «народа англов» долгое время сохранялись, порождая новые осмысления традиционных сюжетов, элементы скандинавской культуры, в том числе историческая память и устная словесность. Таким сплавом скандинавского культурного наследия и англосаксонского поэтического творчества стала поэма «Беовульф».

Менее вероятно возникновение поэмы в середине IХ века, когда во время походов викингов скандинавы начали расселяться в Центральной и Восточной Англии. Их тесные связи с местным населением оказали влияние и на социально-политическую организацию общества на захваченных землях, и на древнеанглийский язык. Однако следов воздействия скандинавских традиций на англосаксонскую поэзию не прослеживается: к этому времени в Англии уже сложилась своя поэтическая традиция и было создано немало произведений, которые основывались как на сюжетике германского героического эпоса эпохи Великого переселения народов, так и на событиях собственно английской истории (например, упоминаемая в «Беовульфе» песнь о короле Мерсии Оффе, который умер в 796 году: с. 1956–1960). В это время в Англии формируется собственная история как история «народа англов», в которой, однако, сохраняется и историческая память бывших скандинавов.

Учитывая все эти обстоятельства, время возникновения «Беовульфа» обычно относят к VIII веку – времени начала расцвета героико-эпической поэзии в Англии. На протяжении трех столетий – до Нормандского завоевания Англии в 1066 году – был создан обширный и разножанровый поэтический корпус. Наряду с героико-эпическими поэмами возникли и другие жанры: героические элегии, в которых герой оплакивает утрату дружинного мира; стихотворные переложения библейских книг и житий святых, представлявшие героев отважными воинами на поле битвы с язычниками; исторические песни о конкретных событиях, например о битвах при Мэлдоне и Брунанбурге, о смерти Альфреда Эделинга; гномические поэмы, загадки и т. д.

Главным носителем и создателем поэтической традиции был дружинный певец – скоп. В «Беовульфе» скоп, дружинник Хродгара, на пиру поет, аккомпанируя себе на лире, о создании Господом-Вседержителем поднебесного мира (с. 89–98); возвращаясь после победы Беовульфа над матерью Гренделя, он, скача на коне, воспевает подвиг героя и сравнивает его с прославленным змееборцем Сигмундом (с. 884–897). Репертуар скопа был крайне разнообразен: от христианских гимнов и библейских парафраз до германских героических песней и песней о современных событиях. Яркую картину познаний скопа, переезжающего от одного правителя к другому, рисует англосаксонская поэма «Видсид» («Многостранствующий»); он перечисляет десятки имен, известных из германского героического эпоса, в том числе героев «Беовульфа»:

 
Хродвульф с Хродгаром, храбрые, правили
мирно, совместно, племянник с дядей,
войско викингов выгнав за пределы,
силу Ингельда сломив в сраженье,
порубив у Хеорота хеадобеардов рать.
 

(Видсид, с. 45–49)

Видсид знает о Хродгаре и Хродульфе намного больше, чем мы и чем рассказывается в «Беовульфе»: в поэме ничего не говорится ни о нападениях викингов на данов, ни о сражении у Хеорота, хотя и упоминается о войне с хадобардами во главе с Ингельдом. При всем кажущемся обилии памятников до нас, безусловно, дошла лишь их небольшая часть.

Об этом же свидетельствует и сама поэма «Беовульф», пронизанная десятками упоминаний сюжетов других, не дошедших до нас песен. Так, поэт знает, что Хеорот погибнет в пламени, когда Хродульф будет бороться за датский трон и убьет сына Хродгара (с. 81–85, 1018–1019), что жестокая Трюд преобразится в добродетельную жену Оффы (с. 1931–1953),что некий Хама навлек на себя гнев Эорменрика, завладев ожерельем Бросинга (с. 1195–1202). Последний сюжет связан каким-то образом и с эпическими сказаниями о готском короле Германарихе (IV в.), и с мифическим ожерельем, изготовленным карликами для богини Фрейи.

Джозеф Скелтон. Менестрель поет о славных подвигах героев.

Marshall, Henrietta Elizabeth; Skelton, Joseph Ratcliffe (illustrations). English Literature for Boys and Girls. London, Edinburgh: T. E. & E. C. Jack, ltd., 1910

В нескольких случаях другие песни не просто упоминаются, а довольно подробно пересказываются – например, история борьбы данов с хадобардами, где даже приводится речь старого воина, стремящегося вновь разжечь, казалось бы, замиренную распрю (с. 2024–2066). Еще более подробно изложено содержание песни о войне данов и фризов и о горе Хильдебург, потерявшей в ней брата и сына (с. 1068–1159). Фрагмент этой песни под условным названием «Битва при Финнсбурге» был обнаружен в другой рукописи. Удивителен и необычен для героического эпоса драматизм этого пересказа. Не менее эмоционален близкий героическим элегиям рассказ о последнем оставшемся в живых воине, схоронившем сокровища своего племени в кургане, где их потом найдет огнедышащий дракон (с. 2232–2269).

Поэма полна воспоминаниями о героях прошлого, и эти воспоминания создают фон для того героического мира, который воплощен в «Беовульфе». Это мир бесстрашных и верных своему повелителю воинов, пирующих в «медовых палатах» со своим королем и всегда готовых к отражению врагов или нападению на соседей. Король, королева, дружинники, герой образуют идеальное общество героического мира. Эпический социум ограничен воинским сообществом: в нем нет места простолюдинам. Центр этого мира – пиршественная палата, в которой создаются и укрепляются социальные связи и строительство палат, Хеорота, – знаменует творение героического мира и создание самого героического социума. Неслучайно первая песнь, которая прозвучала в Хеороте, – это песнь о творении Создателем земли и вод, солнца и луны, растений и тварей (с. 69–98). Воздвижение Хеорота знаменует установление социального порядка и гармонии.

Благополучие героического общества полностью зависит от соблюдения освященных многовековой практикой норм поведения, подобающих как королю, так и его воинам. Король должен быть могуществен, щедр, мудр; воин – предан королю, отважен в битве. Одна из важнейших функций короля – раздача сокровищ. Именно поэтому столько внимания уделяется щедрости Хродгара и других правителей и описанию полученных героем даров. Щедрость является залогом справедливого, «правильного» распределения ценностей. Вторая функция правителя – защита своего народа, то есть дружины. Поэтому Хродгар, Хигелак, Беовульф наделяются определениями, выражающими идею защиты, покровительства: «защитник народа», «страж народа», «хранитель воинов», «пастух народа». И еще одно качество правителя регулярно отмечается в поэме – его мудрость, которая понимается не как интеллектуальное качество, а как неукоснительное следование существующим этическим нормам. Взаимный долг короля и его дружинников – это те узы, которые связывают героическое общество воедино, это основа основ его благополучия и жизнеспособности. Дружинники Беовульфа, не выполнившие свой долг, испугавшись дракона, порицаются Виглафом и станут изгоями (с. 2863–2890).

Эти связи устанавливаются и освящаются во время пира – важнейшей формы социального общения в ранних обществах. Пир – ритуальное действо, которое состоит из цепи последовательных, жестко закрепленных как по форме, так и в своем чередовании эпизодов на всем его протяжении от сбора участников до того момента, когда король покидает палату. Расположение гостей «по чину», торжественный выход короля, чтобы «править праздничной трапезой», появление королевы и обнесение собравшихся кубками с элем, словесные состязания героев, исполнение песней скопом, раздача даров – каждое из действий имеет свое неизменное место. Традиционность и этикетность пира – символ и залог устойчивости героического сообщества.

Мир «Беовульфа» наполнен вещами, но лишь трех категорий: оружием, убранством пиршественной палаты и праздничной утварью. Описание шлемов, щитов и особенно мечей красочно и подробно (с. 1455–1464, 1557–1562). Превосходные качества оружия соответствуют выдающимся достоинствам героя, и, как и герой, оружие имеет славную родословную (с. 2609–2624). Предметы не раз определяют развитие героического действия. Такова, например, роль меча в трагических событиях войны между данами и хадобардами: его вид и воспоминания, связанные с ним, запускают новый виток распри (с. 2041–2066).

Предметы, которыми наполнен эпический мир, сообщают ему яркость и блеск. «Искрится» корабль, на который должны возложить тело Скильда (с. 33), «блестят» кольчуги дружинников Беовульфа, когда они сходят на датский берег (с. 226), блистают золотом вепри на золоченых шлемах геатов (с. 306), видна издали «златослепящая кровля Хеорота» (с. 309)… Предметный мир «Беовульфа» ярок, наряден, праздничен, и именно в этом обличье он героичен.

«Героичны» и имена персонажей «Беовульфа». Представленные сложными существительными, они также служили средством героизации: Hroð-gar – «славное копье», Beo-wulf – «пчелиный волк», то есть «медведь», Hroð-ulf – «славный волк». Имена значащи и содержат оценку, восхваляющую и прославляющую носителя имени.

Мир чудовищ прямо противоположен миру героев. Беовульф и его дружинники статны и красивы – Грендель и его мать уродливы и наводят страх своей внешностью. Четкой иерархии социальных связей противостоит асоциальный мир Гренделя и дракона. Чудовища лишены даже родственных связей и существуют в полном одиночестве. Они не владеют оружием. Им чужды традиционные нормы поведения: Грендель не желает выплачивать вергельд за убитых им данов. Если локус героического сообщества – пиршественная палата, то место обитания Гренделя и его матери – озеро в горах, кишащее гадами, а дракона – мрачная пещера. Инвертируется и картина пира. В блистающем золотом зале в соответствии с древними обычаями вершится великолепное застолье под пение скопа, а дружинники Хродгара, которым королева подносит чаши с медом, получают щедрые дары. В том же зале, но темном и холодном, во мраке ночи пирует Грендель, и пищей ему служит тело одного из дружинников Хродгара, а питьем – его кровь.

Смерть Беовульфа. Иллюстрация из сборника «Гудрун и другие истории».

Gibb, John. Gudrun and other stories from the epics of the Middle Ages. New York, Scribner and Welford, 1881

Противники героя одновременно и противники Бога. В давние времена Бог осудил и отринул их за различные злодеяния, и они были изгнаны не только из мира героев, но и из мира Божьего. Победа над ними героя – это восстановление как земной, так и небесной справедливости.

Бытовавшая в устной передаче поэма не могла не впитать в себя господствовавшие в обществе христианские представления. К моменту записи поэмы христианские мотивы были органически вплетены в текст. Это прежде всего более или менее самостоятельные отступления: песнь о творении мира, которую поет скоп в Хеороте (с. 92–98); отнесение Гренделя к роду Каина (с. 99–114); «проповедь» Хродгара (с. 1700–1768). Но это и одна из характеристик эпического мира и системы его ценностей: пространство, принадлежащее героям, как и они сами, находится под покровительством Бога. Всевышний охраняет трон Хродгара и не допускает, чтобы Грендель воссел на него. Он помогает Беовульфу во всех его подвигах. Герои, в свою очередь, преданы Богу, как и следует вассалам быть преданными своему господину. Бог – верховный повелитель героев, и отношения между ними строятся по знакомому земному образцу.

Христианские представления в поэме еще не до конца вытеснили воспоминания о язычестве. В описании рукояти меча, найденного Беовульфом в подводном жилище Гренделя, слились легенды о мировом потопе и великанах, Божий гнев и руническая надпись (с. 1687–1698). «Проповедь» Хродгара, которая считается наиболее ярким воплощением христианской идеологии, является фактически декларацией – в христианских терминах – правил взаимоотношений короля и его подданных (с. 1700–1768). Поведение «возгордившегося» короля соотносится не только с христианским, но и с героическим идеалом правителя. Влияние христианской религии проявляется в «Беовульфе» в большей степени в передаче самой атмосферы жизни, где религиозность становится естественным проявлением средневекового сознания, нежели в намеренном или ненамеренном воплощении основ христианского вероучения.

Высочайшие художественные достоинства поэмы, яркость образов и многообразие смыслов обусловили живой интерес к ней не только ученых, но и писателей, поэтов, художников, кинематографистов. Существуют десятки переводов, поэтических и прозаических, на английский язык и многие языки мира. Снято более пяти фильмов по мотивам поэмы, популярностью пользовался телесериал, вышедший в 2016 году. Героический мир «Беовульфа» привлекал слушателей тысячу лет назад, продолжает привлекать он зрителей и читателей и ныне.

Елена Александровна Мельникова,

доктор исторических наук,

главный научный сотрудник Института всеобщей истории РАН

Беовульф

1

 
Истинно! исстари
слово мы слышим
о доблести данов,
о конунгах датских,
чья слава в битвах
была добыта!
 
 
Первый – Скильд Скевинг,
войсководитель,
не раз отрывавший
вражьи дружины
от скамей бражных.
За все, что он выстрадал
в детстве, найденыш,
ему воздалось:
стал разрастаться
властный под небом
и, возвеличенный,
силой принудил
10 народы заморья
дорогой китов
дань доставить
достойному власти.
Добрый был конунг!
В недолгом времени
сын престола,
наследник родился,
посланный Богом
людям на радость
и в утешение,
ибо Он видел
их гибель и скорби
в век безначалия, —
от Вседержителя вознаграждение,
от Жизнеподателя благонаследие,
знатен был Беовульф,
Скильдово семя,
в датских владениях.
С детства наследник
20 добром и дарами
дружбу дружины
должен стяжать,
дабы, когда возмужает,
соратники
стали с ним о бок,
верные долгу,
если случится война, —
ибо мужу
должно достойным
делом в народе
славу снискать!
В час предначертанный
Скильд отошел,
воеводитель
в пределы Предвечного.
Тело снесли его
слуги любимые
на берег моря,
как было завещано
30 Скильдом, когда еще
слышали родичи
голос владычный
в дни его жизни.
 

Начало поэмы из издания «Beowulf: An Epic Poem by A. Diedrich Wackerbarth».

Wackerbarth, Athanasius Frans Didrik. Beowulf, an epic poem. London W. Pickering. 1849

 
Челн крутогрудый
вождя дожидался,
льдисто искрящийся
корабль на отмели:
там был он возложен
на лоно ладейное,
кольцедробитель;
с ним же, под мачтой,
груды сокровищ —
добыча походов.
 
 
Я в жизни не видывал
ладьи, оснащенной
лучше, чем эта,
орудьями боя,
одеждами битвы —
мечами, кольчугами:
40 всё – самоцветы,
оружие, золото —
вместе с властителем
будет скитаться
по воле течений.
В дорогу владыку
они наделили
казной не меньшей,
чем те, что когда-то
в море отправили
Скильда-младенца
в суденышке утлом.
Стяг златотканый
высоко над ложем
на мачте упрочив,
они поручили
челн теченьям:
сердца их печальны,
сумрачны души,
и нет человека
50 из воинов этих,
стоящих под небом,
живущих под крышей,
кто мог бы ответить,
к чьим берегам
причалит плывущий.
 

Навершие меча в форме треуголки. Золото. Англия, VII–VIII вв.

Photo by Birmingham Museums Trust, licensed under CC0

2

 
Долго правил
твердыней данов
Беовульф датский,
народоводитель
Скильдинг, наследник
единодержца,
пока не сменил его
сын его, Хальфдан
славный, что властил
до самой смерти, —
и в старости Скильдинг
бойцом был отменным.
Родилось на землю
от Хальфдана четверо:
60 Херогар, Хродгар,
Хальга Добрый
и дочь, которая,
слышал я, стала
подругой Онелы
в опочивальне,
супругой Скильвинга,
конунга шведского.
Хродгар возвысился
в битвах удачливый,
без споров ему
покорились сородичи,
выросло войско
из малой дружины
в силу великую.
Он же задумал
данов подвигнуть
на труд небывалый:
хоромы строить,
чертог для трапез,
70 какого люди
вовек не видывали;
там разделял бы он
со старыми, с юными
все, чем богат был
по милости Божьей, —
только земля неделима
и войско едино.
 

Скеат – раннесредневековая англосаксонская серебряная монета. VII–VIII вв.

The Metropolitan Museum of Art

 
Слышал я также,
по воле владыки
от дальних пределов
народы сходились
дворец возводить
и воздвигли хоромы
в срок урочный,
а тот, чье слово
было законом,
нарек это чудо
Палатой Оленя,
именем Хеорот;
80 там золотые
дарил он кольца
всем пирующим.
Дом возвышался,
рогами увенчанный;
недолговечный,
он будет предан
пламени ярому
в распре меж старым
тестем и зятем —
скоро нагрянули
зло и убийство.
 
 
Тут разъярился
дух богомерзкий,
житель потемков,
который вседневно
слышал застольные
клики в чертогах:
там арфа пела
и голос ясный
90 песносказителя,
что преданье
повел от начала,
от миротворенья;
пел он о том,
как Создатель устроил
сушу – равнину,
омытую морем,
о том, как Зиждитель
упрочил солнце
и месяц на небе,
дабы светили
всем земнородным,
и как Он украсил
зеленью земли,
и как наделил Он
жизнью тварей,
что дышут и движутся.
 
 
Счастливо жили
дружинники в зале,
100 пока на беду им
туда не явилось
ада исчадие:
Гренделем звался
пришелец мрачный,
живший в болотах,
скрывавшийся в топях,
муж злосчастливый,
жалкий и страшный
выходец края,
в котором осели
все великаны
с начала времен,
с тех пор, как Создатель
род их проклял.
Не рад был Каин
убийству Авеля,
братогубительству,
ибо Господь
первоубийцу
110 навек отринул
от рода людского,
пращура зла,
зачинателя семени
эльфов, драконов,
чудищ подводных
и древних гигантов,
восставших на Бога,
за что и воздалось
им по делам их.
 

3

 
Ночью Грендель
вышел разведать,
сильна ли стража
кольчужников датских
возле чертога,
и там, в покоях,
враг обнаружил
дружину, уснувшую
после пиршества, —
не ждали спящие
120 ужасной участи, —
тогда, не мешкая,
грабитель грозный,
тать кровожорный
похитил тридцать
мужей-воителей,
и, с громким хохотом
и корчась мерзостно,
вор в берлогу
сволок добычу,
радуясь запаху
мяса и крови.
Лишь на рассвете
открылись людям
следы побоища
и сила Гренделя, —
был после пиршества
плач великий!
 

Джон Генри Фредерик Бэкон. Грендель со своей добычей.

Ebbutt, M. I. (Maud Isabel); Bacon, John Henry Frederick (illustrations). Hero-myths & legends of the British race. New York: Frederick A. Stokes Co. 1910

 
Скорбь огласила
утро стенаньями;
130 муж безупречный
сидел неутешен —
горе страшное,
слишком тяжкое! —
след проклятого
гостя видев,
он оплакивал,
конунг, павших
в неравной схватке.
Но не успели
даны опомниться:
ночь наступила,
и враг ненасытный,
в грехе погрязший,
опять набег
учинил убийственный;
не раз случалось
людям в ту пору
искать ночлега,
стелить постели
140 вдали от высокой
дворцовой кровли,
ибо враг кровожаждущий
в этом доме бесчинствовал,
и, спасаясь от недруга,
уходили воины
прочь от места опасного;
он один одержал
верх над множеством
и остался, злокозненный,
в доме конунга
беззаконным хозяином;
и надолго чертог
обезлюдел.
 
 
Так двенадцать зим
вождь достойный,
друг Скильдингов,
скорби смертные
и бесчестье терпел
и печали неисчислимые.
150 И слагались в то время
по всей земле
песни горестные,
но правдивые
о том, как Грендель
войной на Хродгара
год за годом
злосердый ходит,
и нет предела
проклятой пагубе,
не ищет враг
замирения с данами,
не прекращает
разбоя кровавого,
цену крови
платить и не думает,
мужа знатного
даже золотом
у злодея не выкупить.
Так преследовал
160 датских ратников
призрак дьявольский,
ждал юных в засадах
и старых воинов
рвал на части,
из топей туманных
являлся ночью, —
кто знает, откуда
приходят скитальцы,
причастные тайн
самой преисподней! —
и множил муки
богоотверженец;
светлый Хеорот
стал пристанищем
полночной нечисти —
только места высокого,
освященного Богом,
не касался поганый,
не смел осквернять
170 трона кольцедарителя.
 

Деталь шлема с анималистическим орнаментом. Серебро, позолота. Англия, VII–VIII вв.

Photo by Birmingham Museums Trust, licensed under CC0

 
Такое Скильдингу
на долю выпало
горе долгое.
Сидели знатные,
судили мудрые,
в совете думали,
как бы вернее
людей избавить
от страшной участи;
молились идолам,
душегубителям,
и, воздавая им
жертвы обетные,
просили помощи
и подкрепления —
то суеверие,
обряд языческий,
то поклонение
владыке адскому!
180 Был им неведом
Судья Деяний,
Даритель Славы,
Правитель Неба,
не знали Бога,
не чтили Всевышнего.
Горе тому,
кто нечестьем и злобой
душу ввергает
в гееннский огонь, —
не будет ему
послабления в муках!
Но благо тому,
кто по смерти предстанет
пред Богом
и вымолит у Милосердного
мир и убежище
в лоне Отца!
 

4

 
Не было роздыха
сыну Хальфдана
190 в его несчастьях,
не мог всемудрый
осилить пагубу,
горе страшное,
слишком тяжкое,
напасть ночную,
людей постигшую
в его державе.
 
 
Услышал весть
о победах Гренделя
храбрец гаутский,
дружинник Хигелака —
он был сильнейшим
среди могучих
героев знатных,
статный и гордый;
и приказал он
корабль надежный
готовить в плавание:
там, за морем,
200 сказал, найдем мы,
за лебединой дорогою,
конунга славного,
но бедного слугами!
Людей не пугала
затея дерзкая,
хотя и страшились
за жизнь воителя,
но знаменья были
благоприятные.
Тогда собрал он,
ратеначальник,
в дружину гаутов
наихрабрейших,
товарищей верных,
числом четырнадцать,
и, сам пятнадцатый,
опытный кормчий,
повел их к морю,
к пределам суши.
 
 
210 Время летело,
корабль в заливе
вблизи утесов
их ждал на отмели;
они вступили
на борт, воители, —
струи прилива
песок лизали, —
и был нагружен
упругоребрый
мечами, кольчугами;
потом отчалил,
и в путь желанный
понес дружину
морской дорогой
конь пеногрудый
с попутным ветром,
скользя, как птица,
по-над волнами, —
лишь день и ночь
220 драконоголовый
летел по хлябям,
когда наутро
земля открылась —
гористый берег,
белые скалы,
широкий мыс,
озаренный солнцем, —
они достигли
границы моря.
 

Джозеф Скелтон. Корабль несет дружину по морю.

Marshall, Henrietta Elizabeth; Skelton, Joseph Ratcliffe (illustrations). Stories of Beowulf. New York, E. P. Dutton & Company, 1908

 
Ладья их на якоре
стояла в бухте;
герои гаутские
сошли на берег,
блестя кольчугами,
звеня мечами,
и возгласили
хвалу Всевышнему,
что ниспослал им
стезю безбурную.
230 Тогда с утеса
дозорный Скильдингов,
страж побережья,
следил, как ратники
во всеоружии,
в одеждах битвы
над бурунами
проходят по сходням;
дивился витязь
гостям незваным,
и прямо к ним он
коня направил,
служитель Хродгара,
и древком ясеневым,
копьем потрясая,
спросил пришельцев:
«Кто вы,
закованные в броню,
покрывшие головы
железными шлемами,
240 судно грузное
по мелководьям
сюда приведшие
из океана?
Давно храню я
наши границы,
поморье датское
от злонамеренных
морских разбойников,
но не упомню,
чтобы чужая
дружина вышла
на этот берег
так, без опаски,
без дозволения
моих сородичей,
власть предержащих.
 

Эдуард Аде. Дозорный беседует с Беовульфом. Ксилография.

Dahn, Felix; Ade, Eduard (xylograph). Walhall: Germanische Götter– und Heldensagen. Kreuznach, R. Voigtländer, 1888

 
И я ни в жизни
не видел витязя
сильней и выше,
250 чем ваш соратник —
не простолюдин
в нарядной сбруе, —
кровь благородная
видна по выправке!
Но я обязан
узнать немедля
ваш род и племя,
дабы вошли вы
в пределы датские
не как лазутчики.
Вы, чужеземцы,
морские странники,
поторопитесь! —
я жду ответа,
я должен сведать,
откуда вы
и почто явились!»