Kitobni o'qish: «Руководство для государственного обвинителя»

© Коллектив авторов, 2011

© ООО «Юридический центр-Пресс», 2011

Введение

Современное законодательство и тенденции его развития, определяющие новое соотношение функций суда и прокурора в судебном разбирательстве, диктуют необходимость иного подхода к вопросам, связанным с поддержанием государственного обвинения, и разработки рекомендаций по использованию достижений криминалистики в судебном процессе.

С момента зарождения криминалистика является наукой, обеспечивающей достижение целей уголовного судопроизводства. Традиционно сложилось так, что криминалистика была ориентирована, прежде всего, на решение задач, возникающих на досудебных стадиях, т. е. при раскрытии и расследовании преступлений. Это обусловлено рядом причин, в том числе и существовавшими подходами к определению содержания деятельности тех государственных органов и лиц, которые должны выявлять, расследовать преступления, принимать предусмотренные законом меры к привлечению виновных в их совершении лиц к уголовной ответственности.

Вместе с тем на протяжении уже нескольких десятилетий предпринимаются весьма удачные попытки использования криминалистических знаний и рекомендаций, разработанных криминалистикой методов и средств в деятельности, осуществляемой участниками уголовного преследования в судебных стадиях. В настоящее время все чаще деятельность правоохранительных органов в различных стадиях уголовного процесса рассматривается в едином контексте. Наличие общих целей и задач позволяет рассматривать уголовное преследование как систему взаимосвязанных и взаимообусловленных действий.

Уголовное преследование в соответствии с Законом РФ «О прокуратуре Российской Федерации» осуществляется в целях обеспечения верховенства закона, единства и укрепления законности, защиты прав и свобод человека и гражданина, а также охраняемых законом интересов общества и государства. Это одно из направлений деятельности, которые прокуратура Российской Федерации осуществляет в соответствии с полномочиями, установленными уголовно-процессуальным законодательством Российской Федерации. Важной составной частью уголовного преследования является поддержание государственного обвинения в суде первой инстанции.

Роль государственного обвинения в противодействии преступности сегодня приобретает особое значение и определяется Генеральной прокуратурой как одно из приоритетных направлений в деятельности органов прокуратуры.¹

Поддерживая в суде государственное обвинение, прокурор представляет одну из сторон процесса и одновременно несет ответственность за соблюдение законности в судебном разбирательстве.

В современных условиях, характеризуемых реализацией принципов независимости суда, состязательности и равенства сторон, государственный обвинитель не может зависеть от тех материалов, которые предоставлены в его распоряжение предварительным расследованием. Его поведение должно носить наступательный характер, он обязан не просто присутствовать при рассмотрении дела, а активно участвовать в исследовании доказательств, в установлении всех обстоятельств дела, в формировании у суда правильной позиции, в конечном итоге способствовать вынесению законного и обоснованного решения по делу.

На решение этих задач должны быть нацелены его профессиональные знания, умения и навыки.

Часть I
Общетеоретические и тактические аспекты участия государственного обвинителя в судебном разбирательстве в суде первой инстанции

Глава 1
Государственный обвинитель как субъект уголовного преследования и участник познавательного процесса

§ 1. Уголовное преследование, осуществляемое государственным обвинителем: понятие, виды и классификации

В Законе РФ «О прокуратуре Российской Федерации» закреплено положение, согласно которому государственный обвинитель, участвуя в судебном разбирательстве по уголовным делам, осуществляет уголовное преследование. При этом он должен руководствоваться правилами и принципами уголовно-процессуального законодательства. В соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом РФ государственный обвинитель – это поддерживающее от имени государства обвинение в суде по уголовному делу должностное лицо органа прокуратуры, а поддержание государственного обвинения в суде, в свою очередь, – лишь составная часть уголовного преследования, осуществляемого от имени государства в предусмотренных законом случаях. Поэтому представляется необходимым рассмотрение основных вопросов, связанных с организацией деятельности государственного обвинителя, предварить кратким исследованием общих вопросов уголовного преследования в целом: его понятия, сущности, видов, принципов, субъектов, методов организации.

Понятие уголовного преследования не является новым для российского законодательства. Тем не менее на протяжении многих лет существовавшее как теоретическая конструкция либо определенная практическая деятельность уголовное преследование привлекает внимание ученых, вызывая серьезные размышления и дискуссии.

Основное внимание учеными уделялось и уделяется процессуальному аспекту проблемы, в меньшей степени исследованной представляется гносеологическая сущность уголовного преследования. Выступая в качестве формы и содержания, они тесно взаимосвязаны. Их значение трудно переоценить. Форма предопределяет содержание деятельности, в свою очередь, результаты исследования деятельности могут не только выступить в качестве основы для выработки наиболее эффективных средств, способов и методов ее осуществления, но и стимулировать совершенствование формы.

Поскольку наиболее полное представление об объекте познания можно получить только с учетом результатов изучения исторического аспекта проблемы, то исследование уголовного преследования как уголовно-процессуальной категории ряд ученых начинают с определения того момента в истории государства и права, с которым связано появление уголовного преследования в России. Следует отметить, что в литературе нет единого мнения о моменте начала использования данного понятия в российской юридической технике. Впервые собственно понятие уголовного преследования (точнее, судебного преследования) законодатель использовал в Уставе уголовного судопроизводства (20 ноября 1864 г.) (далее – Устав).

Однако отдельные авторы считают возможным в связи с исследуемым понятием упоминать более ранний законодательный акт – «Краткое изображение процессов или судебных тяжеб» (март 1715 г.)² (далее – «Краткое изображение»).

Существенные изменения в систему и полномочия органов, связанных в той или иной степени с уголовным преследованием, внесла судебная реформа 1864 г. Первым из законодательных актов реформы было «Учреждение судебных установлений» (20 ноября 1864 г.).

Этот акт не только ввел новую систему судов в России, но и закрепил ее принципиальное отличие от дореформенной системы – всесословность³. Он также содержал нормы, достаточно подробно, в отличие от предыдущих актов, регулирующие организацию и деятельность прокуратуры. Этим вопросам был посвящен самостоятельный раздел третий «О лицах прокурорского надзора». В указанном разделе были закреплены строгая иерархическая дисциплина, единоначалие и независимость прокуроров от каких бы то ни было местных, административных и судебных органов (ст. 129).

Задачи прокуратуры в соответствии с «Учреждением судебных установлений» охватывали надзор за единообразным соблюдением законов, возбуждение уголовного преследования, участие в уголовном и гражданском судопроизводствах.⁴

Данные положения получили свое развитие в Уставе уголовного судопроизводства (20 ноября 1864 г.), после принятия которого на смену инквизиционному процессу приходит состязательный. Именно в ст. 1 Общих положений впервые появился термин «уголовное преследование» («судебное преследование»). Закреплены были и такие важные процессуальные положения, как возможность возбуждать судебное преследование как должностными, так и частными лицами (ст. 2), право поддерживать частное обвинение в мировых судах потерпевшими (ст. 3), обязанность прокуроров и их товарищей поддерживать обвинение по уголовным делам, подведомственным общим судебным установлениям (ст. 4) и др.⁵

Прокурор в соответствии с Уставом не производил расследования, а давал «предложения судебному следователю» и постоянно наблюдал «за производством сих следствий» (ст. 278). По производству же дознания полицейские чины состояли в непосредственной зависимости от прокуроров и их товарищей (ст. 279).

Таким образом, многие и ныне действующие положения, связанные с осуществлением уголовного преследования и лицами, которые его осуществляют, их полномочиями и взаимоотношениями, были установлены еще в ходе судебной реформы 1864 г.

В послеоктябрьский период Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР 1923 г. также использовал понятие «уголовное преследование». Но в УПК РСФСР 1961 г. этот термин уже отсутствовал и вновь появился в уголовно-процессуальном законодательстве в начале XXI в. с введением Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

Существенные изменения законодательства не могли не вызывать интереса ученых к исследованию проблем, связанных с уголовным преследованием. Эти проблемы рассматривали в своих работах такие видные отечественные ученые, как С.И. Викторский, Д.Т. Тальберт, И.Я. Фойницкий.⁶ Разработкой теории уголовного преследования активно занимались М.С. Строгович, М.А. Чельцов-Бебутов, Н.Н. Полянский, Ф.Н. Фаткуллин, П.С. Элькинд, А.М. Ларин и др.⁷ Сегодня вопросы уголовного преследования рассматривают А.Б. Соловьев, М.Е. Токарева, С.П. Щерба, А.Г. Халиуллин, Н.А. Якубович, А.П. Лобанов, О.Я. Баев и др.⁸

Помимо исторического аспекта проблемы наиболее существенные споры связаны с определением содержания указанного понятия.

В зависимости от подхода к определению процессуального понятия уголовного преследования существующие в литературе точки зрения прежде всего можно объединить в две группы.

Достаточно распространенной в начале XX в. и сохранившей актуальность позже является точка зрения, в соответствии с которой понятия «уголовное преследование» и «обвинение» тождественны. В разные годы такую позицию высказывали в своих работах А.Я. Фойницкий⁹, М.С. Строгович¹⁰, А.М. Ларин¹¹.

Другая группа ученых в той или иной мере обосновывала тезис, согласно которому понятие «уголовное преследование» шире, чем понятие «обвинение», т. е. рассматриваемые понятия соотносятся как общее и частное. К этой группе следует отнести Н.Н. Полянского¹², П.С. Элькинд¹³, Д.С. Карева¹⁴, Н.А. Якубович¹⁵, А.Б. Соловьева, М.Е. Токареву, А.Г. Халиуллина¹⁶ и других ученых¹⁷. Указанная позиция представляется более приемлемой на данном этапе развития теории уголовного преследования по нескольким причинам.

Прежде всего следует учитывать, что отождествление уголовного преследования с обвинением неизбежно приводит к выводу о том, что основным содержанием уголовного преследования являются предъявление и поддержание обвинения конкретного лица. На самом деле представляется, что основным содержанием уголовного преследования является такой процесс изучения обстоятельств преступления, который приводит к законному и обоснованному выводу о совершении этого преступления определенным лицом (лицами). Этот вывод на различных этапах уголовного процесса формулируется в постановлениях о привлечении лица в качестве обвиняемого, обвинительном заключении и обвинительном приговоре. Сложность и многофакторность процесса исследования обстоятельств преступления объективно на том или ином этапе могут привести к ошибочному выводу о виновности лица. Объем доказательств, достаточный для предъявления обвинения на одном этапе уголовного преследования, может оказаться совсем недостаточным для передачи уголовного дела в суд и тем более для вынесения обвинительного приговора. Отказ от обвинения конкретного лица, ранее привлеченного в качестве обвиняемого, не означает безусловного прекращения уголовного преследования с целью отыскания того, кто фактически совершил преступление.

Справедливым представляется мнение о том, что обвинение – неотъемлемый и существенный элемент уголовного преследования, но не его синоним¹⁸.

Принимая во внимание, что деятельность по осуществлению уголовного преследования, в том числе и деятельность государственного обвинителя, многопланова и многоаспектна, целесообразно согласиться с необходимостью различать процессуальную и познавательную составляющие указанной деятельности. Содержание деятельности государственного обвинителя в суде первой инстанции во многом определяется его процессуальным положением. Используемые им методы, приемы и способы осуществления такой деятельности также должны отвечать требованиям закона. Очевидно, что полномочия государственного обвинителя в суде первой инстанции определены процессуальным законодательством. Основные положения, определяющие порядок его участия в судебном разбирательстве, также законодательно закреплены. Вместе с тем процессуальные нормы не предусматривают и не должны предусматривать всех вариантов, всех особенностей познавательной деятельности государственного обвинителя.

На современном этапе разработки указанного комплекса вопросов подавляющее большинство авторов рассматривают уголовное преследование исключительно как уголовно-процессуальную функцию и ограничиваются рамками уголовного процесса как специфической деятельности. Соглашаясь с необходимостью глубокого исследования процессуального аспекта проблемы, полагаем справедливой точку зрения, в соответствии с которой уголовное преследование – явление более широкое и не ограничивается рамками только уголовно-процессуальной деятельности¹⁹.

Уголовное преследование необходимо рассматривать как познавательный процесс.

Ранее при исследовании и обсуждении проблем, связанных с деятельностью по осуществлению уголовного преследования, как нам представляется, авторы исходили из необходимости разграничения стадий уголовного судопроизводства для определения целей и задач, стоящих перед участниками уголовного процесса. Самостоятельно исследовались проблемы применительно к досудебным стадиям, определенное внимание уделялось и изучению проблем поддержания государственного обвинения в суде.

С развитием принципа состязательности ситуация изменилась: на первый план выдвинулись иные вопросы, иные подходы к определению ролей и функций участников уголовного судопроизводства. Это требует переосмысления существовавших ранее подходов к определению понятия «уголовное преследование», его принципов и тех составляющих, которые были сформулированы и сложились в соответствии с ранее действовавшим законодательством, а также были предложены в его развитие учеными. Требуют переосмысления и подходы к определению содержания процесса познания, осуществляемого государственным обвинителем. В настоящее время представляется возможным сосредоточить внимание на криминалистических проблемах, которые возникают в связи с организацией и осуществлением его деятельности.

Исследование этих проблем имеет большое теоретическое и практическое значение. Прежде всего должна быть создана теоретическая база для разработки новых и совершенствования уже имеющихся методов и методик организации и осуществления деятельности государственного обвинителя.

Несомненно, существуют некоторые общие закономерности, которые определяют характер и направления такой деятельности независимо от особенностей события преступления того или иного вида, группы, категории. Анализ таких закономерностей в логической взаимосвязи с закономерностями более частного характера должен привести к созданию такой теоретической базы, на основе которой будет сформирована система научно обоснованных методов и методик. При этом в качестве частных рассматриваются закономерности, отражающие специфику деятельности государственного обвинителя в зависимости от того, в рассмотрении уголовного дела о преступлении какого вида, группы, категории ему предстоит участвовать.

Только посредством системного подхода можно уяснить криминалистическую сущность осуществляемого государственным обвинителем уголовного преследования как познавательного процесса, сформулировать его основные принципы и правила, разработать максимально эффективные методы осуществления деятельности рассматриваемого вида.

С другой стороны, прочная теоретическая и методологическая основа обеспечивает возможность и целесообразность использования разработанных методов и методик в практической деятельности государственного обвинителя.

Еще в «Учреждении судебных установлений» 1864 г. было закреплено правило, согласно которому «лица прокурорского надзора действуют единственно на основании своего убеждения и существующих законов» (ст. 130)²⁰.

Обсуждение сложных вопросов организации криминалистической деятельности по обеспечению целей и задач уголовного преследования невозможно без решения ряда проблем общего характера. Поэтому прежде всего следует определить криминалистическое содержание понятия «уголовное преследование», то, как оно соотносится с понятием «уголовное судопроизводство», и т. п. При этом криминалистическое значение рассматриваемого понятия не противопоставляется и не может противопоставляться его процессуальному значению. Речь идет лишь о том, чтобы определить содержание этого понятия, исходя из криминалистических подходов к исследованию события преступления, к организации деятельности государственного обвинителя по осуществлению уголовного преследования лиц, совершивших преступление.

По нашему мнению, следует различать понятие «уголовное преследование», употребляемое в узком и широком смыслах.

Уголовно-процессуальный кодекс РФ определяет уголовное судопроизводство как совокупность двух составляющих: досудебного и судебного производства. В свою очередь судебное разбирательство определяется как судебные заседания судов первой, второй и надзорной инстанций (п. 9, 51, 56 ч. 1 ст. 5 УПК РФ).

Под уголовным преследованием в узком (процессуальном) смысле следует понимать деятельность, осуществляемую стороной обвинения (прокурором, следователем, дознавателем, частным обвинителем, потерпевшим, его законным представителем и (или) представителем, гражданским истцом и его представителем) в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления (п. 47,55 ч. 1 ст. 5 УПК РФ).

Поскольку сторонами являются только те участники уголовного судопроизводства, которые выполняют на основе состязательности функцию либо обвинения, либо защиты от обвинения, то, соответственно, можно сказать, что сторону обвинения представляют те участники уголовного судопроизводства, которые выдвигают и обосновывают утверждение о совершении определенным лицом деяния, запрещенного уголовным законом, выдвинутое в порядке, установленном Уголовно-процессуальным кодексом (п. 22 ч. 1 ст. 5 УПК РФ). Таким образом, деятельность государственного обвинителя в суде первой инстанции является составляющей уголовного преследования в узком (процессуальном) смысле.

Понятия «государственное обвинение в суде» и «уголовное судопроизводство» соотносятся как частное и общее. Однако такое соотношение не позволяет определить содержание деятельности государственного обвинителя в полном объеме.

В зависимости от избираемых приемов и методов осуществления уголовного преследования следует различать деятельность государственного обвинителя правомерную либо неправомерную. Правомерной она будет в том случае, если государственный обвинитель реализует свои полномочия и организует деятельность в соответствии с теми требованиями и правилами, которые определены уголовно-процессуальным законодательством. Неправомерной либо противоправной такая деятельность будет при условии, если государственный обвинитель существенно нарушит указанные правила, отступит от них по той или иной причине.

Причем независимо от целей, преследуемых им, результаты неправомерно осуществляемого уголовного преследования не только не могут служить основой для принятия законного решения, но могут дать право другим субъектам на осуществление уголовного преследования по факту совершения нового преступления.

Правомерное уголовное преследование осуществляется с использованием процессуальных возможностей по оценке собранных в досудебных стадиях уголовного преследования доказательств, а также возможностей участия в исследовании их судом первой инстанции. Неправомерной такая деятельность будет в случае осуществления ее как с фрагментарными нарушениями или отступлениями от требований закона (например, использование методов и средств, противоречащих букве и духу закона, и т. п.), так и полностью противоправно (например, поддержание государственного обвинения ненадлежащим субъектом).

Государственный обвинитель получает право осуществлять уголовное преследование с момента решения вопроса о поручении ему исполнения соответствующей функции. С этого же времени у него возникает обязанность осуществлять уголовное преследование при отсутствии обстоятельств, исключающих такую возможность.

С момента получения государственным обвинителем соответствующего поручения у него возникают право и обязанность начать деятельность, направленную на изучение материалов уголовного дела, которые содержат информацию о:

– собранных по делу доказательствах, подтверждающих факт обнаружения события преступления, а также факт совершения его лицами, привлеченными к уголовной ответственности;

– ходе и результатах собирания, исследования и оценки указанных доказательств в досудебных стадиях уголовного преследования;

– принятых по делу процессуальных и иных решениях.

Эта деятельность имеет большое криминалистическое значение, поскольку именно на данном этапе может и должна быть собрана первая криминалистически значимая информация, исходя из которой будут решаться не только процессуальные, но и тактико-методические вопросы (о выдвижении версий, определении направлений деятельности, выборе технических, тактических и методических средств, приемов и методов и т. п.). Она предшествует осуществлению государственным обвинителем уголовного преследования в узкопроцессуальном смысле, однако, по нашему мнению, представляет собой неотъемлемую часть его познавательного процесса, обеспечивая возможность, успешность и эффективность этого процесса с информационной точки зрения. Поэтому такая деятельность должна осуществляться правомерными способами, основываться на результатах познания тех общих закономерностей, которые отражают сущность рассматриваемого вида деятельности.

Вместе с тем важно определить не только момент начала этой деятельности, но и момент ее окончания. Представляется, что она не заканчивается и не может заканчиваться прекращением уголовного преследования. Традиционными для криминалистической науки задачами являются выработка методов, приемов и средств не только выявления, изобличения и привлечения к ответственности лиц, виновных в совершении преступления, но и выявления причин и условий, которые способствовали совершению этих преступлений, для организации профилактики и предупреждения их совершения в будущем.

Приемы, способы и средства, призванные способствовать повышению эффективности познавательной деятельности государственного обвинителя, составляют ее сущность, одновременно расширяя рассмотренное выше процессуальное понятие.

Таким образом, необходимо и целесообразно рассматривать понятие государственного обвинения в более широком, чем собственно процессуальный, смысле. Поскольку содержание этого понятия предполагается определять, исходя из криминалистических целей и задач, то и предлагаемое более широкое понятие будет криминалистическим.

В любом случае возможно существование нескольких разновидностей познавательной деятельности, выделение которых необходимо для уяснения сущности деятельности государственного обвинителя по осуществлению уголовного преследования и разработке более детальных рекомендаций по осуществлению этой деятельности в целом и каждого ее вида в отдельности. При этом классификации могут быть проведены по различным основаниям. Остановимся на нескольких, представляющихся наиболее значимыми.

Содержание деятельности по осуществлению уголовного преследования, в том числе и деятельности государственного обвинителя, во многом определяется тем, какое преступление совершено. В связи с этим классификацию видов уголовного преследования, осуществляемого в суде первой инстанции, следует проводить в зависимости от характера и тяжести совершенного преступления. Действующее уголовно-процессуальное законодательство закрепило существование трех видов процессуального уголовного преследования: осуществляемого в публичном, частно-публичном и частном порядке (ст. 20 УПК РФ).

При этом законодатель определил круг преступлений, уголовное преследование по которым осуществляется в порядке частного (ч. 2 ст. 20 УПК РФ) или частно-публичного обвинения (ч. 3 ст. 20 УПК РФ), а также сформулировал отличия, характеризующие процедуру осуществления такого преследования. Эти преступления отличает сравнительно меньшая степень общественной опасности. Поэтому законодатель счел возможным решение о возбуждении уголовного дела, как правило, ставить в зависимость от желания потерпевшего, его законного представителя и (или) представителя.

Законодатель также определил круг субъектов, которые обязаны или вправе принимать участие в осуществлении уголовного преследования, и разграничил их полномочия в зависимости от вида уголовного преследования.

При этом государственный обвинитель обязан принимать участие в осуществлении уголовного преследования в суде первой инстанции. Он осуществляет уголовное преследование от имени государства по делам публичного и частно-публичного обвинения (ч. 1 ст. 21 УПК РФ).

Вместе с тем следует иметь в виду, что потерпевшему, его законному представителю и (или) представителю законодатель предоставляет право участвовать в уголовном преследовании, а по уголовным делам частного обвинения – выдвигать и поддерживать обвинение (ст. 22 УПК РФ). Во втором случае возбуждение уголовного дела осуществляется путем подачи заявления потерпевшим или его законным представителем, а подавшее заявление лицо является частным обвинителем с момента принятия такого заявления судом (ст. 318 УПК РФ).

Одновременно необходимо подчеркнуть, что исследование события преступления в целом, а также наиболее значимых его элементов и связей является значимой составляющей деятельности любого из перечисленных выше субъектов, осуществляющих уголовное преследование в суде. При этом для государственного обвинителя событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства его совершения), обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого (подсудимого), и ряд других элементов относятся к категории подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу (ст. 73 УПК РФ).

Для потерпевшего, его законного представителя и (или) представителя необходимость познания события преступления, его элементов и связей может быть обусловлена желанием эффективно участвовать в уголовном преследовании, а также требованиями закона, предъявляемыми к содержанию заявления, подаваемого в суд по делам частного обвинения (ч. 5 ст. 318 УПК РФ).

В ряде случаев с самого начала очевидно, о преступлении какого вида идет речь, а следовательно, кто из субъектов уголовного преследования обладает теми или иными правами либо обязанностями, какие действия он обязан либо вправе совершать. Но достаточно часто заявители и даже лица, производящие проверку заявления или сообщения, не могут сразу однозначно ответить на вопрос о квалификации деяния.

Кроме того, поскольку в рамках любого из названных трех видов уголовного преследования изучается и оценивается преступление как система взаимосвязанных и взаимообусловленных элементов, процесс познания должен быть подчинен определенным общим правилам.

Вместе с тем законодатель достаточно существенно разграничивает полномочия различных субъектов уголовного преследования в суде первой инстанции, чем, в свою очередь, предопределяет некоторые особенности осуществления ими процесса познания в рамках уголовного судопроизводства. Поэтому следующая значимая для целей настоящего исследования классификация должна быть, по нашему мнению, проведена в зависимости от субъекта деятельности. По этому основанию следует выделять уголовное преследование, осуществляемое: государственным обвинителем, частным обвинителем, потерпевшим, его законным представителем и (или) представителем, гражданским истцом и его представителем.

Как уже отмечалось, для одних субъектов – государственных обвинителей – осуществление уголовного преследования является обязанностью, для других – правом. Для первых успешность и эффективность деятельности обусловлены наличием и характером соответствующего (юридического) образования и (или) опыта осуществления соответствующей практической деятельности. У представителей второй группы субъектов уголовного преследования такие образование и опыт чаще всего отсутствуют, а следовательно, не могут быть использованы в познавательной деятельности, что предопределяет ее специфику.

В связи с этим представляется целесообразным в зависимости от особенностей субъектов выделять два вида уголовного преследования: осуществляемое государственным обвинителем, который выполняет возложенные на него обязанности, и осуществляемое иными субъектами, реализующими свое право участвовать в уголовном преследовании обвиняемых по делам публичного и частно-публичного обвинения либо выдвигать или поддерживать обвинение по делам частного обвинения (потерпевший или его законный представитель и (или) представитель).

Государственный обвинитель, реализуя свои права и выполняя определенные законом обязанности, призван защищать те законные права и интересы отдельных граждан, групп населения, общества и государства, которые уже были нарушены или которые могут быть нарушены, если не будет пресечена деятельность виновных или, например, не будут ликвидированы последствия такой деятельности. Таким образом, деятельность государственного обвинителя по осуществлению уголовного преследования виновных является составной частью реализации его правозащитной функции.

Для иных субъектов осуществление уголовного преследования является только правом, которое может быть ими реализовано в установленном законом порядке. Поскольку такая обязанность для данных субъектов отсутствует, вполне может сложиться ситуация, когда имеющееся право не будет реализовано в процессуальных формах. Субъект сам решает, нуждается ли нарушенное право в защите вообще, и в защите в уголовно-процессуальном порядке в частности.

Криминалистические проблемы организации деятельности по осуществлению уголовного преследования необходимо рассматривать, прежде всего, применительно к тем, кто осуществляет уголовное преследование от имени государства.

Формы их деятельности достаточно подробно регламентированы в уголовно-процессуальном законодательстве. Отыскание, сбор, исследование и оценка информации может осуществляться ими только в рамках, установленных законом. При этом на различных стадиях уголовного преследования эти требования закона дифференцированы, коррелируют с теми или иными особенностями содержания стадии.

Не отрицая важности обеспечения защиты прав и законных интересов человека от любого посягательства, тем не менее, представляется возможным и целесообразным сосредоточить внимание на наиболее значимых криминалистических аспектах деятельности государственного обвинителя, который осуществляет эту деятельность от имени государства.

Этот подход обусловлен рядом факторов. Во-первых, несомненно, большую значимость имеет обеспечение эффективной организации уголовного преследования в суде в случае совершения наиболее тяжких, в том числе и особо тяжких, преступлений, т. е. в случае осуществления уголовного преследования в публичном или, по крайней мере, частно-публичном порядке. Именно такие преступления причиняют (или могут причинить в дальнейшем) наиболее существенный вред правам и законным интересам личности, группы лиц, угрожают безопасности общества и государства.

Во-вторых, по нашему мнению, криминалистика как наука призвана обеспечивать разработку рекомендаций, направленных на повышение эффективности деятельности тех государственных органов и должностных лиц, чьими основными обязанностями является осуществление уголовного преследования от имени государства в целях защиты человека и гражданина, общества и государства от преступных посягательств, в том числе и государственного обвинителя. Таким образом, криминалистика должна заниматься исследованием проблем, возникающих именно в связи с деятельностью этих лиц: исследовать сущность и специфику их деятельности, выявлять общие закономерности ее организации и осуществления, формулировать частные закономерности, разрабатывать научно обоснованные рекомендации по наиболее эффективному осуществлению уголовного преследования.

Что же касается субъектов второй группы, то поскольку осуществление уголовного преследования является для них не обязанностью, а правом, решение о начале и окончании уголовного преследования они принимают сами, по своему внутреннему убеждению. При этом они весьма условно связаны с позицией государства: если в Уголовном кодексе РФ данное деяние отнесено к категории преступлений, в Уголовно-процессуальном кодексе РФ – к делам частного обвинения, то все дальнейшие решения потерпевший принимает сам. Потерпевший сам избирает тактику и методику организации своей деятельности. При этом весьма вероятным и целесообразным будет использование рекомендаций, разработанных криминалистикой для субъектов первой группы с учетом особенностей, характеризующих деятельность субъектов второй группы.

Названные выше классификации имеют самостоятельное криминалистическое значение, однако для разработки рекомендаций, позволяющих повысить эффективность уголовного преследования, осуществляемого государственным обвинителем, они представляются недостаточными по ряду причин.

Прежде всего следует отметить, что учета только характера и тяжести совершенного преступления явно недостаточно для конкретизации общих закономерностей организации уголовного преследования в суде.

Результаты изучения следственной и судебной практики свидетельствуют о том, что в случаях выявления преступлений, квалифицируемых одинаково, объем криминалистически значимой информации на соответствующих этапах и стадиях уголовного преследования может различаться весьма существенно. Различной по объему может быть информация о виновном лице, об обстоятельствах расследуемого преступления или рассматриваемого уголовного дела и т. п.

Очевидно, что в каждом из названных случаев частные закономерности организации уголовного преследования будут различаться также весьма существенно.

Принимая это во внимание, необходимо дополнить предложенные выше классификации видов уголовного преследования.

Самостоятельная классификация видов уголовного преследования должна быть проведена в зависимости от объема и характера имеющейся информации о виновном. Известно, что не только на этапе доследственной проверки, но и при возбуждении уголовного дела часто не известно, кто именно совершил преступление, отсутствуют данные о личности виновного. Это не исключает возможности возбуждения уголовного дела при наличии к тому предусмотренных в законе поводов и оснований. Однако очевидно, что деятельность субъектов уголовного преследования в этом случае будет существенно отличаться от той, которая должна последовать при возбуждении уголовного дела в отношении конкретного лица.

В определенной мере сходная ситуация может сложиться и в ходе судебного разбирательства. Привлечение лица или лиц к уголовной ответственности и направление уголовного дела в суд еще не гарантируют установления именно тех лиц, а также всех лиц, совершивших преступление.

По указанному основанию представляется необходимым выделять персонифицированное и неперсонифицированное уголовное преследование. Предложенное разделение носит достаточно условный характер, поскольку неперсонифицированное уголовное преследование в любой момент может перерасти в персонифицированное. Определенные сложности представляет решение вопроса о том, в какой именно момент имеются достаточные основания для вывода о приобретении уголовным преследованием персонифицированного характера. Такого рода переход достаточно обоснованно может быть связан с несколькими моментами:

1) выявлением виновного лица,

2) задержанием виновного,

3) установлением его анкетных данных,

4) привлечением в качестве обвиняемого,

5) направлением уголовного дела с обвинительным заключением в суд,

6) постановлением обвинительного приговора.

Как видим, некоторые из названных моментов являются непроцессуальными, т. е., будучи результатом определенной деятельности, они могут не найти отражения в процессуальных документах. Что же касается второго, четвертого, пятого и шестого случаев, то это, несомненно, процессуальные действия (решения), которые фиксируются в соответствующих протоколах, постановлениях и т. п.

Каждый из названных моментов знаменует собой определенный этап познавательной деятельности, направленной на достижение целей уголовного преследования. И каждый из них характеризует определенные этапы накопления информации о виновном, конкретизации сведений о нем как о лице, совершившем определенное преступление (ряд преступлений).

Об определенной степени персонификации уголовного преследования можно говорить, уже начиная с момента выявления (установления) виновного. Собранных на этот момент данных может быть недостаточно даже для задержания его в качестве подозреваемого, а тем более для предъявления обвинения. Однако криминалистический процесс познания уже будет ориентирован в том числе и на исследование конкретной личности, ее причастности к преступлению, степени участия в его совершении и т. п., иными словами, не исключая необходимости и возможности выдвижения и проверки версий, не связанных с данным лицом, можно говорить о том, что фактически уголовное преследование уже носит персонифицированный характер.

В любом случае такое перерастание уголовного преследования из неперсонифицированного в персонифицированное, основанное на собранной в процессе исследования события преступления информации, является одной из основных задач неперсонифицированного уголовного преследования.

Чем более полной и объективной будет собранная информация, чем точнее будут соблюдаться требования уголовно-процессуального законодательства при ее отыскании, исследовании и оценке, тем меньше вероятность того, что уголовное преследование может осуществляться неправомерно либо вновь перерасти в неперсонифицированное.

Таким образом, представляется, что с криминалистической точки зрения под уголовным преследованием, осуществляемым государственным обвинителем в суде первой инстанции, следует понимать вид познавательной деятельности, осуществляемой уполномоченным на то субъектом в пределах предоставленных ему законом прав и обязанностей с момента получения информации о необходимости поддерживать государственное обвинение по уголовному делу, поступившему в суд, в порядке публичного, частнопубличного или частного обвинения и носящей персонифицированный либо неперсонифицированный характер.

§ 2. Основные элементы познавательной деятельности государственного обвинителя в процессе уголовного преследования

Независимо от вида уголовного преследования, наличия информации о виновном, а также ее объема и характера основным содержанием рассматриваемого вида деятельности является познание события преступления.

Преступление традиционно является одним из объектов, изучаемых криминалистикой. Вместе с тем и сам процесс познания этого объекта представляет несомненный интерес. Какие принципы и правила должны при этом соблюдаться, какие приемы и методы могут быть использованы для повышения эффективности рассматриваемого вида деятельности? На эти и другие вопросы должна ответить криминалистика.

В последние десятилетия ученых все больше интересует процесс получения знания, его приращения, развития, а это предполагает использование достижений истории науки, когнитивной психологии, учета личностного фактора в познавательной деятельности²¹.

Познание рассматривается как форма отражения и воспроизведения в человеческом мышлении действительности²². Если речь идет о процессе познания события преступления, то это форма отражения самого события преступления и оставленных им следов как реальных явлений, частей действительности, имеющих значение для принятия законного и обоснованного решения.

Раскрытие и расследование преступления, а также судебное рассмотрение уголовного дела представляют собой различные этапы единого познавательного процесса. На всех этих этапах познание направлено на получение необходимых знаний о событии преступления, его структуре, основных и факультативных элементах, взаимосвязях, которые существуют внутри этой структуры и которые связывают преступление и отдельные его элементы с окружающей обстановкой.

Человечество всегда стремилось и стремится к получению новых знаний. Комплекс наиболее общих проблем, связанных с их получением, изучается теорией познания, которая традиционно занимается проблемами адекватности воспринимаемого, ощущаемого тому, что познается, а также проблемами отграничения истинного знания от ложного, иллюзорного²³.

Основным содержанием процесса криминалистического познания является отыскание, собирание, исследование и оценка информации. При этом используемые методы и средства должны обеспечивать адекватность информации, получаемой субъектами познания²⁴.

Важно иметь в виду опосредованный характер получаемой информации. Субъекты²⁵ уголовного преследования (так же как и иные участники уголовного процесса) всю информацию о событии преступления, его участниках, иных обстоятельствах получают из определенных источников: следов преступления, показаний очевидцев, заключений экспертов и т. п. Затем эта информация отражается в материалах уголовного дела. Таким образом, должна быть обеспечена адекватность получения информации и адекватность отражения ее в процессуальных документах.

В процессе оценки собранной информации стержнем познания является отграничение истинного знания от ложного. Так, например, при изучении материалов уголовного дела для государственного обвинителя весьма важным является умение отграничивать правдоподобные версии от истинной модели происшедшего. При этом необходимой представляется разработка таких правил и принципов организации этой деятельности, которые бы максимально обеспечивали возможность подобного отграничения в процессе познания на различных этапах деятельности.

Являясь одним из фундаментальных разделов философии, теория познания способствует также развитию теоретических разделов любой науки. Без решения этих проблем невозможно оценить качество процесса познания, невозможно судить о том, насколько полно результаты познания отражают основные особенности объекта познания, насколько верно они отражают существующие внутри и вне его закономерности, и т. п.

Теория познания есть общая теория, уясняющая саму природу познавательной деятельности человека, в какой бы области науки или практики она ни осуществлялась²⁶.

Разработка положений теории познания применительно к деятельности субъектов уголовного преследования, в том числе деятельности государственного обвинителя, в настоящее время находится в начальной стадии. Однако справедливо будет сказать, что она призвана исследовать сущность, виды, принципы, способы и методы познания, используемые в такой деятельности.

Специфика процесса познания в той или иной области науки, в той или иной отрасли деятельности человека обусловливается, прежде всего, объектом и предметом познания, а также теми условиями, в которых протекает рассматриваемый процесс.

Очевидно, что познание в процессе уголовного судопроизводства, в том числе и уголовного преследования, осуществляемого государственным обвинителем, является разновидностью познавательной деятельности человека. Вместе с тем такое познание имеет целый ряд специфических черт, существенно отличающих его от познания в иных областях человеческой деятельности. Прежде всего это специфический объект познания, которым, как было отмечено, на всем протяжении уголовного процесса является преступление как объективное явление окружающего мира в целом, отдельные его элементы, а также те криминалистически значимые связи, которые существуют внутри и вне его.

Кроме того, тесно связанным с первым, но все же достаточно самостоятельным объектом познания в рамках уголовного преследования является сам процесс познания события преступления как системного объекта. Для принятия законного и обоснованного решения по делу важны не только сведения о событии преступления, но и информация о том, как эти сведения были получены, кем, из каких источников и т. д., иными словами, являются ли собранные доказательства допустимыми.

Объем и содержание познания второго объекта более существенно различаются на досудебных и судебных стадиях. Его исследование, оценка полученных результатов и т. п. должны быть важными составляющими процесса познания, осуществляемого государственным обвинителем. Необходимость такого исследования для прокурора и суда очевидна, поскольку без оценки процесса и результатов познания события преступления на различных этапах досудебных стадий невозможно принятие обоснованных и законных процессуальных решений. Вместе с тем следует подчеркнуть значимость также оценки результатов собственной познавательной деятельности.

Тесная взаимосвязь и взаимозависимость этих двух объектов позволяют говорить о наличии двуединого объекта познания.

Наличие такого единого объекта познания обусловливает возможность и целесообразность говорить о существовании единых (общих) закономерностей исследования указанного выше объекта. При этом необходимо, прежде всего, изучать общие закономерности исследования события преступления в целях создания теоретических основ деятельности субъектов по исследованию события преступления на различных этапах и стадиях уголовного судопроизводства.

В соответствии с уголовно-процессуальным законодательством основное назначение уголовного судопроизводства состоит в защите прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, а также защите личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения его прав и свобод. Без всестороннего, полного и объективного исследования всех обстоятельств происшедшего принятие законного и обоснованного решения по делу, а также обеспечение прав и законных интересов всех участников процесса невозможны. Надлежащее исследование события преступления, в свою очередь, может быть обеспечено только на основе научного подхода к процессу познания в целом, а также отдельным его стадиям и этапам.

В процессе уголовного преследования специфичен и субъект познания, которым может быть только лицо, наделенное законом соответствующими полномочиями. В отличие от процесса познания в иных областях науки любой другой человек не может быть субъектом познания на том лишь основании, что ему интересен объект познания.

Осуществление познания субъектами уголовного преследования обусловлено не только наличием у лица определенной должности в соответствующем органе, но и наделением данного субъекта определенными полномочиями на осуществление такой деятельности по конкретному уголовному делу при условии отсутствия обстоятельств, исключающих его участие в деле. Например, помощнику или заместителю прокурора должно быть поручено поддержание государственного обвинения в суде по конкретному уголовному делу.

Проблемным представляется определение момента, с которого прокурор включается в процесс познания рассматриваемого вида. Для досудебных стадий это может быть момент:

– получения информации о совершенном преступлении;

– получения копии постановления о возбуждении уголовного дела либо об отказе в возбуждении уголовного дела;

– представления ему уголовного дела для утверждения обвинительного заключения (акта).

Что же касается судебных стадий, то, по-видимому, это момент принятия им решения об участии в судебном разбирательстве в качестве государственного обвинителя (в отличие от момента включения в уголовное преследование в процессуальном смысле).

Вопрос о законности и целесообразности объединения у одного субъекта функций надзора и государственного обвинения в современной литературе является дискуссионным.²⁷ Изменения процессуального законодательства приводят в настоящее время к сокращению надзорных полномочий прокурора. Глубокий анализ всех аспектов указанной проблемы выходит за рамки, очерченные в данном исследовании. Тем не менее считаем необходимым отметить, что более обоснованным представляется мнение о том, что такое объединение не является противозаконным, поскольку и при осуществлении надзорных полномочий, и при поддержании государственного обвинения следует исходить из требований закона и использовать те возможности, которые закон предоставляет. С точки зрения процесса познания такое объединение хотя бы частично представляется не только возможным, но и полезным, поскольку позволяет более глубоко и последовательно изучать и само событие преступления, и процесс его познания на досудебных стадиях. Определенные возможности для прокурора сохранены и в соответствии с действующим законодательством, поскольку прокурор в ходе досудебного производства по уголовному делу уполномочен в том числе участвовать в судебных заседаниях при рассмотрении вопросов об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, о продлении срока содержания под стражей либо об отмене или изменении данной меры пресечения, а также при рассмотрении ходатайств о производстве иных процессуальных действий, которые допускаются на основании судебного решения и при рассмотрении жалоб в порядке, установленном ст. 125 УПК РФ (п. 8 ст. 37 УПК РФ). Тем самым обеспечиваются более эффективное осуществление уголовного преследования, защита прав и законных интересов граждан, интересов общества и государства.

Кроме объекта и субъекта познания законодательно определены также условия, в которых может проходить процесс познания. Он должен проходить в определенные сроки, в строго определенных формах. Законодательно определены место предварительного расследования, подсудность и т. п. В основу принимаемых решений может быть положена только информация, полученная либо проверенная в рамках следственных или судебных действий.

Нарушение установленных правил влечет непризнание результатов познания в качестве доказательств, необходимых для принятия законного и обоснованного решения по результатам уголовного преследования, может привести к освобождению от уголовной ответственности лица, совершившего преступление, а следовательно, создать условия для продолжения им своей преступной деятельности, для дальнейшего нарушения прав и законных интересов все большего числа граждан, для увеличения вреда, наносимого интересам общества и государства. Иными словами, привести к результатам, диаметрально противоположным целям и задачам уголовного судопроизводства.

Специфика процесса познания в уголовном судопроизводстве (включая уголовное преследование) обусловлена также тем, что он преимущественно обращен в прошлое. Субъекты, осуществляющие уголовное преследование, не имеют возможности непосредственно наблюдать за тем, как формируется преступный замысел, как идет подготовка к совершению преступления, избираются способ, орудия, место и время его совершения. Они также не могут непосредственно исследовать и процесс совершения преступления. В отдельных случаях имеется только возможность (и то, как правило, на досудебных стадиях уголовного процесса) наблюдать наступление и развитие последствий совершенного преступления. Обычно же возможно исследовать только те следы (в широком смысле слова), которые преступление оставило в окружающей обстановке.

Подчеркивая, что познание носит преимущественно ретроспективный характер, мы имеем в виду то, что при осуществлении уголовного преследования большую роль играет и реализация прогностической функции познания. Поскольку версии должны не только объединять и объяснять уже известные факты, но и быть нацеленными на отыскание неизвестной информации, принято говорить о перспективных версиях в криминалистике.

Характерным для познания в судебных стадиях уголовного судопроизводства является увеличение его ретроспективной составляющей по сравнению с досудебными стадиями, а также то, что лишь незначительное количество следов, источников информации может быть исследовано непосредственно (в процессе осмотра вещественных доказательств, допроса процессуальных лиц и т. п.). Значительный объем доказательственной информации, как правило, представлен лишь в процессуальных документах. Этим обусловлены дополнительные особенности процесса познания на указанных стадиях.

Эти и некоторые другие особенности следует относить к категории особенностей криминалистического познания общего порядка, характерных для всех стадий и этапов уголовного преследования. Без глубокого анализа этих проблем невозможно оценить качество процесса познания, невозможно судить о том, насколько полно результаты познания отражают основные особенности объекта познания, насколько верно они отражают существующие внутри и вне его закономерности и т. п.

Разработка основных положений теории познания в криминалистике имеет большое теоретическое и практическое значение. С одной стороны, она призвана создать теоретическую базу для разработки новых и совершенствования уже существующих методов и методик исследования события происшествия.

С другой стороны, она обеспечивает возможность и целесообразность их использования на практике, доказывая познаваемость события преступления, адекватность его отражения в сознании субъектов познания, а соответственно, и в материалах уголовного дела и т. д.

Событие преступления традиционно является одним из объектов, изучаемых криминалистикой. Закономерности преступления интересуют науку не сами по себе, а как объект познания субъектами соответствующей деятельности. При этом специфика процесса познания в уголовном судопроизводстве на различных этапах внутри одной стадии и на разных стадиях связана еще и с тем, что основная задача одних субъектов – исследовать объективную реальность, т. е. только само событие преступления, а других – еще и реальность исследования, т. е. деятельность первых по исследованию этого события. Как говорят философы, одни люди добывают знания, а другие – знания о знаниях²⁸.

Следователь или лицо, производящее дознание, прежде всего изучают объективную реальность – событие конкретного преступления или серии взаимосвязанных преступлений. Государственный обвинитель в пределах своей компетенции, а также исходя из целей и задач своей деятельности, должен познавать не только само событие преступления как явление объективной реальности, но и основные характеристики процесса познания следователя (дознавателя). В противном случае невозможно сделать вывод о том, насколько правильно и всесторонне исследовано событие преступления на досудебных стадиях уголовного судопроизводства, насколько адекватно отражены результаты этого познания в материалах уголовного дела и, что самое главное, насколько суд и прокурор могут опираться в своих выводах на результаты предварительного расследования, насколько собранные доказательства отвечают требованиям относимости и допустимости.

Таким образом, закономерности, принципы и правила, в соответствии с которыми осуществляется процесс познания в уголовном судопроизводстве, представляют интерес не только с теоретической, но и с практической точки зрения.

Государственный обвинитель, как было подчеркнуто выше, должен уметь не только самостоятельно познать событие преступления в том объеме, который необходим для достижения стоящих перед ним целей, но и оценить содержание и результаты деятельности по расследованию этого преступления. Не имея представления о тех общих закономерностях, которые определяют содержание процесса познания человека, а также тех частных закономерностях, которые обусловливают содержание процесса познания в ходе уголовного преследования, ни он, ни суд в дальнейшем не смогут оценить собранную по делу информацию. В конечном итоге это может сказаться на качестве судебного разбирательства и на принятии законного решения по делу.

Для того чтобы обеспечить достижение стоящих перед ней общих целей, теория познания в криминалистике должна учитывать и общие закономерности познания человеком того или иного объекта, и специфические черты, которыми обладает процесс познания в уголовном судопроизводстве в целом, а также в зависимости от стадии уголовного процесса, особенностей процессуального положения субъектов познания и иных факторов.

Несомненно, познание на досудебных стадиях уголовного судопроизводства имеет свои отличительные черты. Исследование события, обладающего чертами преступления, решение вопроса о преступности или непреступности деяния, о наличии либо отсутствии поводов и оснований для возбуждения уголовного дела, выдвижение версий о личности виновного, его розыск и изобличение, собирание, исследование и оценка доказательств, формулирование окончательных выводов о структуре и характере преступления – вот те основные вехи, которые проходит познание в процессе расследования преступления. Поскольку криминалистика многие десятилетия занималась исследованием проблем, составляющих ее предмет, применительно к стадии предварительного расследования, то на сегодняшний день уровень его изучения значительно выше, чем криминалистических проблем, возникающих на иных стадиях, и в первую очередь судебных.

Известно, что выводы предварительного расследования имеют огромное самостоятельное значение, однако окончательное решение все же принимается судом. В судебном разбирательстве все доказательства по уголовному делу подлежат непосредственному исследованию (за исключением случаев постановления приговора без проведения судебного разбирательства). Иными словами, участники судебного разбирательства также в определенной мере участвуют в изучении события с признаками преступления, а также всей той информации, которая содержится в материалах уголовного дела. Познание в суде проходит в иных процессуальных условиях, нежели в процессе предварительного расследования. Этим обусловлены наличие и характер частных особенностей процесса познания на судебных стадиях уголовного судопроизводства.

Таким образом, важными для криминалистики являются разработка и предложение науке и практике таких научно обоснованных рекомендаций, которые, отражая общие закономерности процесса познания и частные закономерности такого познания в процессе уголовного преследования, позволили бы избирать наиболее эффективные и целесообразные способы и приемы организации деятельности в соответствии с ее целями и задачами.

Субъектом познания всегда является человек. Однако, как уже подчеркивалось, цели, преследуемые субъектом познания в уголовном судопроизводстве, а также его полномочия по исследованию обстоятельств дела всегда обусловлены процессуальным положением этого субъекта. Общим является то, что познание может осуществляться субъектами непосредственно и опосредованно.

Субъекты уголовного преследования и суд должны непосредственно в процессе собственного познания проникнуть в суть события конкретного преступления (или серии преступлений) для исследования его (или их) как системы взаимосвязанных и взаимообусловленных элементов в целях установления виновного, привлечения его к уголовной ответственности, назначения справедливого и соразмерного наказания. Только в таком случае в полной мере будут обеспечены защита прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, а также защита личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод.

Познание отдельных элементов события преступления может быть и опосредованным, когда в процессе исследования происшедшего события субъектом уголовного преследования используются не только результаты собственного познания, но и те результаты, которые получены иными субъектами с использованием достижений в иных отраслях человеческого знания, специальных познаний в той или иной области науки, техники или ремесла.

Кроме того, познание субъектов уголовного преследования существенно отличается от познания других участников уголовного судопроизводства (стороны защиты, суда) не только по формам, но и по содержанию. Объем и содержание процесса познания субъектов, представляющих сторону защиты, ограничены интересами подзащитного, поэтому и весь процесс познания должен быть ориентирован на отыскание, собирание и исследование информации, которая оправдывает подзащитного либо позволяет уменьшить степень его ответственности.

Познание субъектов уголовного преследования должно быть направлено на получение достоверной информации, позволяющей составить адекватную картину происшедшего и сделать законные и обоснованные выводы по делу, сформулировать и поддерживать обвинение только действительно виновного в совершении преступления лица.

Определив содержание объекта и особенности субъектов познания, специфику условий, в которых процесс познания протекает в уголовном судопроизводстве, опираясь на уже достаточно хорошо разработанные в криминалистике теорию криминалистической идентификации, учения о версиях, об организации и планировании расследования, а также на другие частные теории и учения, теория познания в криминалистике может эффективно исследовать природу человеческого познания, формы и закономерности перехода от поверхностного представления о вещах (мнения) к постижению их сущности (истинного знания), пути достижения истины, ее критерии в специфической области человеческой деятельности – познании в ходе уголовного преследования.

Одной из важных проблем является исследование того, как и почему субъект познания впадает в заблуждения, а также каким образом может быть обеспечена возможность их преодоления²⁹. Не всегда процесс познания в уголовном судопроизводстве идет от неполного знания, через получение необходимых дополнительных знаний к формированию целостного представления о событии преступления и получению иных знаний, необходимых для принятия законного и обоснованного решения по делу.

Как известно, познание одного и того же объекта в зависимости от стоящих перед субъектом целей предполагает различные уровни проникновения в сущность познаваемого явления.

В уголовном преследовании по конкретному уголовному делу не ставится задача познать все таинство мира. Перед участниками уголовного преследования стоит более простая задача: познание основных элементов объективной реальности, составляющих систему события преступления, а также существующих внутри- и внешнеструктурных связей и закономерностей, необходимых для принятия окончательных решений по делу. Иными словами, познание события преступления должно осуществляться, исходя из положений, определяющих предмет и пределы доказывания.

Информация об объекте познания даже в процессе непосредственного его исследования прежде, чем превратиться в знание, проходит через призму органов чувств субъекта. Следователь или лицо, производящее дознание, сначала воспринимают следы преступления, оставленные в окружающей действительности, затем отражают их в своей памяти и в материалах дела. Полученные знания используются для выдвижения версий, определения направлений расследования и принятия иных тактических решений. Если же речь идет об опосредованном познании, то субъектом воспринимаются знания, полученные в результате познания объекта или его составляющих другим субъектом через призму его органов чувств.

Прокурор, осуществляющий поддержание государственного обвинения в суде, может и сам воспринимать часть информации о преступлении, содержащуюся в документах или вещественных доказательствах. Но основной объем информации он получает уже после преломления ее через сознание других людей (следователя, эксперта, свидетеля, потерпевшего и т. п.). Таким образом, мы имеем дело уже с информацией, как минимум дважды преломленной через субъективное.

Философия исходит из того, что основой всякого знания является опыт в самом широком смысле этого слова, поэтому виды человеческого познания различаются в первую очередь в зависимости от того, на опыте какого характера они основаны³⁰.

Часто при осуществлении уголовного преследования субъекты познания вынуждены руководствоваться своим жизненным и профессиональным опытом, что представляется явно недостаточным. С сожалением приходится констатировать появление все новых объектов и предметов преступного посягательства, новых способов реализации преступного замысла, новых орудий преступления и т. д. Таким образом, в ходе судебного разбирательства по уголовным делам не всегда сохраняется возможность обратиться к собственному опыту, пусть даже и очень богатому.

Теория познания события преступления в криминалистике призвана на основе теоретического осмысления результатов судебно-следственной практики, а также научно обоснованных суждений о возможных направлениях изменений в содержании и структуре преступлений предлагать субъектам познания, в том числе и субъектам уголовного преследования, уже обобщенный опыт, который может быть ими использован в практической деятельности.

Следует, кроме того, отличать «пассивное» знание от знания «авторского»³¹. В процессе непосредственного познания события преступления государственный обвинитель, несомненно, может обладать лишь «пассивным» знанием. Это не означает, что такого рода знанием следует пренебрегать. Суть приведенного утверждения сводится к осознанию необходимости стремиться получить знания из того источника, который располагает «авторским» знанием – от виновного (подозреваемого, обвиняемого, подсудимого). Проверенное и признанное достоверным, оно, несомненно, будет более полным, чем любое пассивное знание.

Однако это не означает, что признание виновного нами рассматривается в качестве основного доказательства, не требующего какого-либо подтверждения. Вполне очевидно, что это не так. Но при условии получения правдивых показаний виновного и проведения соответствующей их проверки в установленных уголовно-процессуальным законом рамках мы имеем возможность получить более детальную модель происшедшего.

В философии принято выделять такие виды познания, как житейское (или обыденное), научное, практическое и художественное. Житейское основывается, прежде всего, на наблюдении и смекалке, носит эмпирический характер. Как правило, житейские знания сводятся к констатации фактов и их описанию. Научное познание предполагает объяснение фактов. Оно отвечает не только на вопрос, как протекает событие, но и почему оно так протекает. Сущность научного знания заключается в понимании действительности в ее прошлом, настоящем и будущем, в достоверном обобщении фактов, в том, что за случайным оно находит необходимое, закономерное, за единичным – общее и на этой основе осуществляет предвидение различных явлений³².

Процесс познания в ходе уголовного преследования сочетает в себе черты обоих рассмотренных видов с обязательным существенным преобладанием элементов научного познания и носит по своей сути творческий характер.

Познание государственного обвинителя не является и не может являться исключительно научным. Поскольку цель научного познания – открытие и исследование закономерностей событий и явлений, то собственно о научном познании можно говорить только применительно к криминалистике как науке.

В отношении деятельности по осуществлению уголовного преследования речь должна идти о творческом использовании научных знаний в практической деятельности. Таким образом, справедливо говорить о практическом познании, которое имеет своей целью создание нового на основе уже известных, исследованных закономерностей и зафиксированных принципов.

Большое значение в деятельности государственного обвинителя имеет и сочетание практического познания с элементами художественного, сущность которого состоит в целостном, а не расчлененном, отображении тех или иных явлений и событий. Не отрицая значения исследования отдельных элементов события преступления, отметим, что в сознании субъектов познания, в процессуальных документах и, особенно, в том документе, который содержит окончательные процессуальные выводы, должна содержаться, по возможности, целостная модель происшествия.

Только при таком условии принимаемые решения будут законными и обоснованными, только в таком случае будет обеспечена максимальная наглядность соответствия результата познания объективной реальности.

Познание в деятельности государственного обвинителя предполагает не только сознательное отношение его к объекту познания (к событию преступления и информации о нем), но и к самому себе, к своей деятельности, к условиям, приемам, нормам и методам этой деятельности, а также к оценке полученных результатов. В связи с этим необходимо рассмотреть проблему истины в уголовном судопроизводстве.

Обычно истину определяют как адекватную информацию об объекте, получаемую посредством его чувственного или интеллектуального постижения либо сообщения о нем и характеризуемую с точки зрения ее достоверности³³.

Таким образом, истина в уголовном судопроизводстве есть совокупность адекватной информации о преступлении и иных обстоятельствах, имеющих значение для дела, получаемая посредством совокупного постижения чувственного и интеллектуального, а также посредством получения сообщений о нем из различных предусмотренных законом источников.

На пути к постижению такой истины неизбежны более или менее существенные заблуждения, которые представляют собой содержание сознания, не соответствующее реальности, но принимаемое за истину. На первоначальном этапе расследования традиционно отмечается дефицит информации. Тем не менее и на этом этапе субъект познания должен определять направления своей криминалистической деятельности, выполнять свои функции в части познания события преступления. Принятие сложных, многовариантных решений в условиях явного дефицита информации и создает благоприятную почву для заблуждений.

Сложность познания в деятельности государственного обвинителя обусловлена в первую очередь тем, что объект познания находится в прошлом и не может быть воспроизведен в полном объеме в настоящем времени. Кроме того, качество приобретаемых знаний о событии преступления определяется доступностью источников информации, а также самим содержанием такой информации, полнотой и достоверностью отражения ее в материалах уголовного дела. Иногда субъектам познания просто бывают неизвестны источники наиболее полной информации, иногда информация о них приходит после того, как те или иные решения приняты. Известны также случаи добросовестного заблуждения при восприятии, запоминании или воспроизведении информации свидетелями, потерпевшими, подозреваемыми, обвиняемыми или подсудимыми.

Поскольку глубина исследования того или иного объекта, в том числе и события преступления, ограничена уровнем развития науки в соответствующей области, следует иметь в виду и возможность заблуждения лица, чьи специальные познания используются в процессе исследования происшедшего события и его элементов.

Заблуждения могут быть выявлены и устранены в процессе дальнейшего познания. Вовремя не устраненные заблуждения приводят к следственным и судебным ошибкам.

Заблуждения следует отличать от лжи. Ложь – это искажение информации о действительности, имеющее целью ввести кого-либо в обман. Ложью в уголовном судопроизводстве может быть как измышление того, чего не было, так и сокрытие информации, отражающей истинное положение дел. И тот и другой виды лжи одинаково опасны, поскольку ведут к формированию искаженного представления о происшедшем, мешают установлению истины по делу, что, в конечном счете, влечет за собой нарушение прав и законных интересов граждан, общества и государства.

Когда мы говорим об установлении истины, то имеем в виду относительную, а не абсолютную истину. Истина, устанавливаемая в процессе уголовного преследования, относительна, ибо она отражает событие преступления не полностью, не целиком, не исчерпывающим образом, а в известных пределах. Это не противоречит возможности существования абсолютно достоверных знаний о событии преступления, к получению которых должны стремиться все субъекты уголовного преследования.

§ 3. Принципы и методы познания в уголовном судопроизводстве

Для того чтобы обеспечить достижение своих целей, процесс познания в уголовном судопроизводстве должен проходить в соответствии с целым рядом принципов и правил.

Основными для процесса познания при осуществлении уголовного преследования являются принципы: законности, научности, динамичности, конкретности, преемственности, наглядности. Первые четыре из названных принципов достаточно хорошо исследованы в науке.³⁴ Поэтому представляется целесообразным остановиться лишь на тех наиболее общих моментах, которые имеют значение в контексте настоящего исследования.

Принцип законности не требует, по нашему мнению, детального рассмотрения. Прежде всего это один из основных принципов уголовного судопроизводства, указанный в качестве такового в законе (ст. 7 УПК РФ).

Следует помнить, что в уголовном преследовании, в том числе и в судебных стадиях процесса, не могут участвовать субъекты, а также использоваться приемы, способы или формы, участие или использование которых не предусмотрены законом, прямо запрещены либо противоречат его основным положениям и логике.

При этом закон понимается достаточно широко. Это прежде всего: Конституция Российской Федерации, которая закрепляет основные права и свободы граждан, а также содержит основные положения, регламентирующие организацию и деятельность всех органов и учреждений государства (в том числе правоохранительных органов и суда); уголовное законодательство, определяющее преступность или непреступность деяния, уголовно-правовую структуру преступления, общие и частные признаки преступных деяний определенных видов и групп; уголовно-процессуальное законодательство, о значении которого для процесса криминалистического познания было сказано ранее; иное федеральное законодательство, регламентирующее полномочия отдельных субъектов уголовного преследования, иные вопросы: Законы РФ «О прокуратуре РФ», «Об оперативно-розыскной деятельности» и др.

Представляется, что иные принципы уголовного судопроизводства, такие как принципы уважения чести и достоинства личности, неприкосновенности личности, охраны прав и свобод человека и гражданина, презумпция невиновности и другие (ст. 7-19 УПК РФ), могут рассматриваться как более частные по отношению к принципу законности, развивающие его и конкретизирующие в уголовном судопроизводстве. Только при условии соблюдения принципа законности в таком широком толковании (с включением принципов уголовного судопроизводства, перечисленных ст. 7-19 УПК РФ) можно говорить об успешности процесса познания, законности уголовного преследования в целом и в судебных стадиях процесса, законности и обоснованности принятых решений.

Одним из проявлений принципа законности является реализация принципа состязательности. Отсутствие реальной состязательности также является нарушением принципа законности уголовного преследования. Подлинная же состязательность для субъектов уголовного преследования невозможна без содержательного, эффективного процесса познания. Отсутствие необходимых знаний не позволит государственному обвинителю успешно осуществлять свою деятельность, состязаясь со стороной защиты, отстаивая свою позицию по основным вопросам, подлежащим разрешению в суде. Пассивность прокурора в ходе судебного разбирательства может привести к фактическому отсутствию состязательности сторон.

Не менее важным является принцип научности познания. Как и в любой другой области человеческого знания, человеческой деятельности, участие государственного обвинителя в рассмотрении уголовного дела судом, в исследовании события преступления и процесса его познания в ходе уголовного преследования в досудебных стадиях должно осуществляться на строго научной основе. Конечно, возможности познания всегда ограничены уровнем развития науки, но имеющийся уровень должен быть использован в том объеме, который необходим для получения правильного понимания происшедшего, для принятия законных и обоснованных решений.

Если говорить о криминалистике, то познание в ходе поддержания государственного обвинения должно опираться и использовать результаты исследований в области общей теории, криминалистической техники, криминалистической тактики и криминалистической методики. Некоторые из криминалистических теорий и учений уже достаточно хорошо разработаны (криминалистическая теория идентификации, учение о версии) и могут быть использованы как на досудебных, так и в судебных стадиях. Другие, будучи детально разработаны применительно к раскрытию и расследованию преступлений, нуждаются в переосмыслении и переработке применительно к деятельности субъектов уголовного преследования в судебных стадиях уголовного судопроизводства (учение об организации и планировании деятельности следователя, учение о взаимодействии следователя с иными участниками уголовного процесса и т. д.). Но и те, и другие могут составлять основу научного представления субъектов уголовного преследования об организации криминалистической деятельности, определяемой исходя из стоящих перед ними целей и задач.

Процесс познания в ходе поддержания государственного обвинения всегда динамичен. Его существенной особенностью является постоянное изменение объема и содержания информации о происшедшем, его отдельных составляющих. Появление новой информации, изменение ранее известной не могут не оказывать влияния на весь ход познавательного процесса. Однако такое проявление динамичности носит часто хаотичный характер. Рассматривая динамичность в качестве принципа познания, мы исходим из того, что процесс познания должен быть организован таким образом, чтобы обеспечивать не только возможность учета динамичности исследования, но и необходимость организации деятельности, направленной на познание именно динамично меняющейся информации.

Реализация данного принципа в процессе поддержания государственного обвинения выражается еще и в том, что часто весьма динамичен круг субъектов, вовлеченных в уголовное судопроизводство. Нередко стороной защиты заявляются ходатайства о вызове в суд и допросе новых свидетелей (не допрошенных ранее), о приобщении к материалам уголовного дела новых документов (которые были предметом исследования в процессе предварительного расследования), а также документов, содержащих мнения специалистов в той или иной области науки, техники или ремесла и т. д.

Динамичность процесса обусловлена также тем, что достаточно широк круг субъектов, которые могут принимать участие в ходе судебного разбирательства. Имеются в виду такие участники уголовного судопроизводства, как потерпевшие и гражданские истцы, их законные представители и представители, частные обвинители, а также защитники, законные представители несовершеннолетнего подозреваемого и обвиняемого, гражданские ответчики. С учетом же того, что подсудимых по одному уголовному делу может быть до нескольких десятков, что в результате становится достаточно многочисленной группа защитников, что все чаще государственное обвинение поддерживает группа прокуроров, динамичность повышается еще более значительно.

Включение каждого из названных выше субъектов предполагает весьма серьезное изменение ситуации, складывающейся по уголовному делу. Учитывая, что позиция каждого лица, участвующего в исследовании события преступления и рассмотрении уголовного дела судом первой инстанции, может еще и весьма существенно меняться, особое значение приобретает умение государственного обвинителя не только реагировать на постоянно меняющиеся обстоятельства, но и прогнозировать динамику развития этого процесса по основным направлениям.

Следующий принцип организации и деятельности государственного обвинителя, который представляется целесообразным рассмотреть, – принцип конкретности. Конкретность истины один из основных принципов диалектического подхода к познанию любых объектов. Конкретность – это свойство истины, основанное на знании реальных связей, взаимодействия всех сторон объекта, главных, существенных свойств, тенденций его развития. Истинность или ложность тех или иных утверждений не может быть установлена, если неизвестны условия места, времени и т. д., в которых они сформулированы. Суждение, верно отражающее объект в данных условиях, становится ложным по отношению к тому же объекту в иных обстоятельствах³⁵.

Конкретность познания государственного обвинителя также проявляется в двух плоскостях: применительно к исследованию события преступления и самого процесса познания, прежде всего в досудебных стадиях уголовного судопроизводства.

Очевидно, что любое преступление не может быть совершено вне времени и пространства, при отсутствии субъекта и объекта посягательства и т. д. Однако следует рассматривать конкретность отдельного преступления, вида или рода преступных посягательств и преступления как явления объективной реальности. Различные степени конкретности имеются и у процесса познания. Применительно к преступлению как явлению объективной реальности конкретность познания ограничивается исследованием закономерностей его возникновения, существования, развития и прекращения (пресечения). Изучением такого рода конкретности преступления призвана заниматься наука криминалистика. Это уровень научного познания.

Исследование закономерностей построения и существования системы преступления конкретного вида, рода или категории – также научная задача, но другого уровня обобщения. В настоящее время эта задача решается в процессе разработки частных методик раскрытия и расследования преступлений.

Изучение же элементов, а также внутри- и внешнеструктурных связей конкретного преступления – задача субъектов, осуществляющих уголовное преследование по данному факту, в том числе и государственного обвинителя.

Различная степень конкретности знания может быть и на каждом из названных уровней. Очевидно, что от момента, с которого возникает обязанность осуществления уголовного преследования у государственного обвинителя, до выступления в прениях конкретность имеющейся криминалистически значимой информации варьируется в значительных пределах.

Следует также иметь в виду, что принципы динамичности и конкретности познания теснейшим образом связаны между собой. Динамичность процесса познания в деятельности государственного обвинителя обусловливает необходимость конкретности в подходе к изучению тех или иных событий, явлений и лиц. В свою очередь конкретность познания в условиях постоянно изменяющейся обстановки диктует необходимость динамичности исследования.

Важным принципом познания в уголовном судопроизводстве в целом и в деятельности государственного обвинителя является принцип преемственности знания. При этом преемственность должна быть двух видов: субъектная – при передаче информации (знания) от одного субъекта уголовного преследования другому, и процедурная – от этапа к этапу внутри стадии уголовного судопроизводства, а также от стадии к стадии.

Осуществление процесса познания в соответствии с принципом преемственности возможно, поскольку на всех стадиях уголовного судопроизводства, а следовательно, и уголовного преследования познаются событие преступления, как явление материального мира, и сочетание формы и содержания процесса его познания для достижения целей уголовного преследования.

Одновременно необходима такая организация познания при поддержании государственного обвинения, поскольку знания, полученные на каждой из предыдущих стадий, а также на каждом из предыдущих этапов внутри одной стадии, являются базой для начала процесса познания на последующих этапах и стадиях.

Если говорить о субъектной преемственности, то очевидно, что государственный обвинитель, включающийся в процесс познания, вправе и должен самостоятельно организовать процесс своего познания в соответствии с теми полномочиями, которыми он обладает. Вместе с тем для достижения стоящих перед ним целей и решения соответствующих задач он должен оценить уровень знаний, достигнутый субъектами, участвовавшими в процессе познания до него.

Так, государственный обвинитель, готовясь принять участие в рассмотрении дела судом, обязательно изучает материалы уголовного дела, направленного в суд, оценивая характер и форму собранной по делу информации. Наиболее эффективной его деятельность будет в том случае, если он построит собственную модель происшедшего (с тем уровнем конкретизации, который позволят представленные материалы, а также имеющиеся у него теоретические и практические знания), сопоставит ее с той, которая отражена в обвинительном заключении (акте), и, основываясь на результатах сопоставления, будет формулировать свою позицию, организовывать свою деятельность, прогнозировать динамику процесса познания в суде.

Процедурная преемственность тесно связана с субъектной и означает максимально полное использование информации, полученной в процессе уголовного преследования на последующих этапах познания и стадиях уголовного судопроизводства. Так, выводы предварительного расследования не могут быть проигнорированы государственным обвинителем, они становятся основой, базой для организации его познавательного процесса. Исследование события преступления и процесса его изучения на досудебных стадиях уголовного судопроизводства является центральной частью познавательного процесса в суде первой инстанции.

Последний из названных основных принципов познания – принцип наглядности. Реализация принципа наглядности в уголовном преследовании имеет две взаимосвязанные цели. Во-первых, продемонстрировать, что позиция обвинения, модель происшествия, созданная субъектами уголовного преследования, являются единственно верными, безоговорочно адекватными реальным обстоятельствам дела, а также доказать неправоту защиты, несостоятельность позиции обвиняемого, подсудимого и адвоката. Во-вторых, побудить суд принять законное, обоснованное собранными доказательствами решение (будь-то решение по делу в целом либо решение по конкретному вопросу, отнесенному к компетенции суда).

Прежде всего наглядной должна быть информация о событии преступления, а также о процессе познания на предыдущих этапах и стадиях.

Наглядность информации о событии преступления означает такие ее количество и качество, которые бы позволили любому субъекту уголовного преследования (и познания в целом) построить модель происшествия, адекватно отражающую событие преступления как компонент реальной действительности.

Наглядность же процесса познания предполагает такой уровень отражения хода и результатов этого процесса в материалах уголовного дела, который бы позволил демонстрировать законность и обоснованность принимаемых по делу решений (и тактических, и процессуальных), оценить законность и обоснованность сделанных выводов, прогнозировать динамику процесса познания, организовать уголовное преследование на последующих этапах внутри стадии и следующих стадиях уголовного судопроизводства, а также сформулировать собственные законные и обоснованные выводы.

При этом наглядность нами понимается достаточно широко. Имеется в виду и наглядность процессуальных документов, и наглядность, обеспеченная дополнительными средствами фиксации информации, а также иными средствами, использование которых не противоречит безусловной законности уголовного преследования.

Поскольку уголовное судопроизводство является устным и публичным, то важно не только то, что говорит государственный обвинитель, но и то, как он выражает свои мысли, в какую форму их облекает, какие средства выбирает, чтобы сделать свое выступление более наглядным, запоминающимся. С учетом введения в практику судопроизводства участия присяжных эти вопросы приобретают еще большее значение. Прокурор должен так изложить свою точку зрения, чтобы основные положения запомнились и суду, и присяжным, были ими поняты и приняты.

Выбор и использование, т. е. определение порядка и сущности исследования, доказательств должны согласовываться с общей линией обвинения. Прокурор сначала должен четко для себя определить позицию обвинения в целом, а затем проанализировать, какие доказательства усилят желание суда (и присяжных) принять эту позицию. Важно не только то, сколько доказательств собрано, но и каковы они, как отражены в материалах уголовного дела, как представлены суду.

Поскольку процесс познания при осуществлении уголовного преследования ограничен рамками, установленными, с одной стороны, законом, а с другой – уровнем развития науки, субъекты уголовного преследования не всегда имеют возможность отыскать и использовать в процессе доказывания всю имеющуюся о событии преступления информацию. Выбор и использование, т. е. определение порядка и сущности исследования, доказательств должны быть обоснованны и наглядны.

Государственный обвинитель сначала должен оценить имеющуюся в материалах уголовного дела информацию, затем – прогнозировать динамику процесса познания и далее – проанализировать, какая информация и какими законными способами может и должна быть исследована в суде, какая необходимая дополнительная информация и из каких источников получена, какие ходатайства и когда именно для этого должны быть заявлены, какие аргументы приведены для принятия решения судом об удовлетворении указанных ходатайств, в рамках каких судебных действий указанная информация может быть исследована судом.

В процессе поддержания государственного обвинения в суде может и должна быть использована способность человека к образному мышлению. Государственному обвинителю следует не только самому для себя создать мысленную модель происшедшего, но и активно участвовать в формировании ее адекватного отражения в материалах уголовного дела, а также в формировании такой модели у суда. Так, по делам о преступлениях против личности можно не только установить, но и подчеркнуть в своем выступлении в суде разницу в росте и весе между маленьким, слабым потерпевшим и рослым, физически хорошо развитым подсудимым. При этом усилить впечатление страха и даже безысходности загнанного в угол потерпевшего можно, используя данные о помещении, где совершалось преступление.

Выбор, исследование, использование в своем выступлении в суде определенных доказательств в том или ином порядке и в определенных границах проводятся таким образом, чтобы продемонстрировать обоснованность позиции обвинения и несостоятельность возражений защиты (уже высказанных или прогнозируемых, типичных).

Многие люди испытывают существенные затруднения в определении размеров предметов и расстояний. Это относится также и к членам суда, и к присяжным. Часто они не могут в точности представить себе величины, о которых идет речь в материалах уголовного дела (в протоколе осмотра места происшествия, протоколах допросов, иных следственных действий), о которых упоминает в своих выступлениях государственный обвинитель. Иногда это может иметь решающее значение для принятия законного и обоснованного решения, вынесения объективного, справедливого приговора.

Если же государственный обвинитель не просто будет выяснять у свидетелей, потерпевших и подсудимых какие-то конкретные данные, а с использованием рулетки, веревки и т. п. наглядно продемонстрирует те или иные размеры с использованием возможностей соответствующих средств, у суда появится реальная возможность оценить сущность и правдивость показаний допрашиваемых лиц, их адекватность реальным обстоятельствам происшествия. Все присутствующие смогут сопоставить полученную информацию с результатами других следственных и судебных действий (в первую очередь, с результатами осмотра места происшествия) и составить самостоятельное суждение о величине предметов, расстоянии и т. д.

В ходе уголовного преследования должно быть установлено, каким образом эти события связаны между собой, существуют ли между ними причинно-следственные или только пространственно-временные связи. Если указанный метод был использован в досудебных стадиях, то задача государственного обвинителя существенно упрощается. При таком подходе в ходе предварительного расследования уже установлены и в той или иной степени исследованы события, которые предшествовали преступлению (предкриминальные) либо последовали за ним (посткриминальные). В обвинительном заключении лицо, производившее расследование, уже предложило модель взаимосвязей и взаимозависимостей этих событий. В таком случае государственному обвинителю, исходя из общих правил использования комплексного подхода, остается только оценить полноту и правильность сделанных выводов.

В том случае, когда в ходе предварительного расследования комплексный подход не использовался либо использовался фрагментарно и явно недостаточно, задача государственного обвинителя значительно сложнее. Из материалов уголовного дела следует постараться вычленить информацию о пред- и посткриминальных событиях, исследование которых необходимо для правильного понимания причин и последствий изучаемого преступления. Кроме того, еще в процессе подготовки к участию в судебном разбирательстве государственный обвинитель должен определить, кому может быть известна информация о таких событиях, из каких источников необходимая информация может быть получена.

В любом случае комплексный подход к познанию события преступления позволяет выявить дополнительные возможности изучения необходимой криминалистически значимой информации.

На современном этапе имеется возможность приступить к активному использованию этих и других научных методов познания для повышения эффективности деятельности государственного обвинителя.

Глава 2
Тактика участия прокурора в судебном разбирательстве на первоначальном этапе

§ 1. Тактические аспекты деятельности прокурора в подготовительной части судебного заседания

Как известно, подготовительная часть судебного заседания носит процедурный характер и реализуется непосредственно председательствующим. Она весьма кратковременна. В соответствии со ст. 271 УПК РФ активное участие прокурора в этой части судебного заседания может выражаться в двух аспектах: 1) в заявлении и обосновании ходатайств о вызове свидетелей и специалистов, об истребовании вещественных доказательств и документов и 2) в высказывании своего мнения по поводу целесообразности удовлетворения ходатайств, заявляемых другими участниками процесса.

Ранее уже отмечалось, что в процессе подготовки к судебному разбирательству при изучении материалов уголовного дела прокурор может выявить определенные ошибки, пробелы предварительного расследования. В связи с этим перед ним возникает задача – найти приемлемые возможности их исправления или компенсации в судебном заседании. Одним из средств решения этой задачи как раз и является заявление перед судом соответствующих ходатайств. Поэтому на основе тщательного изучения и анализа материалов дела нужно будет не только наметить конкретные ходатайства, но и продумать их точные формулировки и убедительную аргументацию.

Потребность в заявлении ходатайств может возникнуть, например, в связи с неявкой в суд потерпевшего, важного свидетеля. Еще на этапе подготовки к судебному разбирательству прокурор может прогнозировать ситуации неявки кого-либо из процессуальных лиц. Линия поведения прокурора в таком случае может быть в общих чертах определена еще на этапе подготовки, а в начале судебного заседания может быть скорректирована с учетом складывающейся в суде ситуации. В любом случае аргументы для заявляемого ходатайства должны опираться на материалы предварительно изученного уголовного дела.

Большое тактическое значение имеет положение ч. 3 ст. 271 УПК РФ о том, что если суд отказывает кому-либо в удовлетворении ходатайства, то это не ограничивает права данного лица, в том числе и обвинителя, заявить его в дальнейшем в зависимости от хода судебного разбирательства. Это положение дает возможность прокурору продолжать проводить свою линию, решать поставленные тактические задачи, но, разумеется, не «из принципа» (должностного апломба), а исходя из необходимости реализации ходатайства в интересах дела.

Оценивая факт отклонения судом своего ходатайства, государственный обвинитель должен допустить, что причиной такого решения суда могла стать нечеткая, неубедительная мотивировка этого ходатайства. Поэтому при повторном заявлении ходатайства мотивировку следует дать более развернутой и аргументированной. А если при этом выбрать еще и тактически наилучший момент судебного следствия – когда, например, будут исследоваться обстоятельства, с которыми ходатайство находится в очевидной связи, – то, скорее всего, оно будет удовлетворено.

Однако в вопросе о заявлении ходатайств в подготовительной части судебного заседания есть и другая, не менее важная в тактическом отношении, сторона, которая подчас недооценивается прокурорами. Речь идет об оценке государственным обвинителем ходатайств, заявляемых другими участниками процесса, и в первую очередь стороной защиты.

Поскольку функция защитника обязывает его выявлять только такие обстоятельства, которые оправдывают подсудимого или смягчают его наказание, несложно предположить, что новый свидетель, эксперт или специалист, о допросе которого в суде ходатайствует защита, будет излагать информацию, полностью или частично оправдывающую подсудимого. При этом защитник уже знает – какую именно (иначе не заявлял бы ходатайство). Для прокурора, таким образом, ходатайство защитника о вызове в суд нового лица – сигнал к тому, что готовится тактический удар по позиции обвинения.

Иногда такие ходатайства являются абсолютной неожиданностью для государственного обвинителя, и ему придется «с ходу» ориентироваться в их оценке.

Тактическое направление такого «удара» защиты можно определить по мотивировке ходатайства, поскольку в соответствии с ч. 1 ст. 271 УПК РФ заявитель обязан указать, для установления каких именно обстоятельств необходимы дополнительные свидетели, документы и т. п.

Как известно, суд должен выяснить мнение прокурора по поводу удовлетворения ходатайств, заявленных другими участниками процесса. Чтобы не допустить ошибки в оценке таких ходатайств, в том числе и защитника, прокурору требуется всесторонне осмыслить каждое из них.

Практика свидетельствует, что не всегда ходатайства, особенно заявленные стороной защиты, действительно служат поиску истины по делу. Нередко, прикрытые внешне позитивными соображениями, они имеют деструктивные, и поэтому тщательно скрываемые цели, например: затянуть судебное следствие, сделать его максимально конфликтным, придать отдельным неточностям, оговоркам, несущественным ошибкам значение серьезных противоречий, скомпрометировать личность, а тем самым и показания субъекта – источника обвинительной информации (чаще всего – потерпевшего), стремясь неправомерно уменьшить в глазах суда степень опасности действий своего подзащитного. Так, на фоне голословного недоверия заключению эксперта защитник может заявить ходатайство о назначении повторной экспертизы в расчете на оправдывающие подсудимого выводы нового эксперта или о допросе в суде новых свидетелей по делу, скажем, об изнасиловании, которые будут отрицательно (пусть даже объективно) характеризовать моральный облик потерпевшей, «обесценивая» тем самым факт ее изнасилования.

Тактические задачи для государственного обвинителя в подобных ситуациях разнообразны. В первую очередь, оценив содержание и аргументацию заявленного ходатайства, следует решить, нет ли каких-либо иных, скрытых целей, которых надеется достичь заявитель ходатайства. И если таковые просматриваются (прежде всего, по результатам изучения материалов дела), то их нужно попытаться нейтрализовать, высказав мнение о нецелесообразности удовлетворения данного ходатайства. Обосновывать мнение следует не только критической оценкой аргументов заявителя, но и анализом тех нежелательных последствий, которые принесло бы судебному следствию удовлетворение ходатайства. Именно этим будет обеспечиваться всесторонность подхода к оценке того или иного ходатайства.

Но при этом возникает вопрос: где и каким образом получить материал для критики ходатайства, заявленного стороной защиты. Поскольку по закону государственный обвинитель имеет право на высказывание мнения по поводу заявленных ходатайств, то, естественно, он не может быть лишен права разобраться в информации, приводимой заявителем. Иными словами, на предложение председательствующего высказать свое мнение по поводу заявленного, например защитником, ходатайства прокурор может ответить, что аргументы, приведенные заявителем, ему представляются неубедительными, в связи с чем он (прокурор) хотел бы задать заявителю несколько вопросов, связанных с ходатайством. Суду ничего не остается (чтобы самому не задавать таких вопросов), как разрешить прокурору провести этот «микродопрос». И тут уже от прокурора – его опыта, профессионализма и, в частности, тактического мастерства – зависит получение необходимого критического материала для обоснования своего мнения о нецелесообразности удовлетворения заявленного ходатайства.

Практика показывает, что вокруг ходатайств об истребовании вещественных доказательств или документов обычно особой тактической борьбы не происходит. При очевидной значимости конкретных вещественных доказательств или документов для уяснения истины по делу ходатайства об их истребовании в суд подлежат удовлетворению, кем бы они ни заявлялись.

Однако если из материалов, изученных в процессе подготовки к участию в судебном разбирательстве, видно, что такого рода вещественные доказательства или документы имеются, прокурор должен сам заявить ходатайство об их истребовании. Этим он лишит тактического преимущества адвоката и подчеркнет свою объективность, стремление к обеспечению всесторонности и полноты исследования всех обстоятельств дела.

При невысоком уровне значимости таких доказательств и документов судьба ходатайств об их истребовании решается с учетом главным образом технических трудностей их доставки в суд. Если эти трудности невелики, то удовлетворение такого ходатайства допустимо; если же очень обременительны (в силу, например, больших габаритов или веса вещественных доказательств либо большого количества документов), то, скорее всего, удовлетворение ходатайства нецелесообразно.

Однако государственному обвинителю не следует чрезмерно увлекаться тактической борьбой с ходатайствами стороны защиты. Тому есть ряд причин.

Во-первых, не стоит растрачивать силы и тактический потенциал по мелочам, ибо значение выигрыша в рассматриваемых вопросах ничтожно по сравнению с тактической значимостью даже частных успехов при судебном исследовании доказательств.

Во-вторых, заранее трудно безошибочно предугадать, какое ходатайство окажется полезным в поиске истины, а какое – нет. Для такого предвидения просто бывает недостаточно исходной информации. Дейл Карнеги писал, что половиной своих ошибок человечество платит за то, что принимает решения при недостаточной информации.

И в-третьих. Слишком частые попытки обвинителя «задавить» ходатайства других участников процесса вряд ли будут свидетельствовать об его объективности. Если к тому же многие из этих попыток окажутся безрезультатными, то он существенно подорвет свой авторитет, причем в самом начале процесса, а это может затруднить достижение успеха в последующем, ибо чем больше суд сомневается в объективности прокурора, тем сложнее убедить его в правильности позиции обвинения, отстаиваемой государственным обвинителем в суде.

Определенные тактические проблемы возникают и при разрешении судом в подготовительной части судебного заседания вопроса о возможности (или невозможности) рассмотрения уголовного дела в случае неявки кого-либо из намеченных к участию в деле лиц (ст. 272 УПК РФ).

Рассмотрим эту проблему подробнее, так как решение суда продолжить рассмотрение дела или отложить его имеет большое тактическое значение.

Касаясь вопроса об отложении судебного разбирательства по причине неявки потерпевшего или важного свидетеля, следует учитывать возможные негативные последствия такого решения.

Факт отложения судебного заседания может вызвать недовольство явившихся в суд свидетелей необходимостью вторично являться в суд. Заявление кого-либо из них, например, о том, что он не намерен «таскаться по этим судам», может получить аналогичный отклик в сознании других и повлечь групповую неявку на повторное заседание суда. Кроме того, заинтересованные лица могут намеренно провоцировать свидетелей обвинения на очередную неявку с целью добиться повторного срыва разбирательства.

Важно и другое. В период действия срока отложения производства по делу в жизни кого-либо из его участников могут произойти события, объективно срывающие либо их повторную явку в суд, либо явку другого, ранее являвшегося участника (командировка, болезнь). Но может произойти и худшее – гибель, смерть лица, подлежащего допросу в суде.

Названные негативные моменты являются достаточно очевидными. Вместе с тем проблема выбора лучшего решения при неявке кого-либо из участников судопроизводства имеет и более серьезные аспекты, связанные с тактической борьбой сторон в судебном процессе.

Формируя свое мнение по данному вопросу, прокурор должен иметь в виду следующее принципиальное положение: отложение судебного разбирательства по делу, как правило, невыгодно стороне обвинения и, напротив, очень выгодно стороне зашиты, особенно при длительном сроке отложения или нескольких подряд отложениях. Это положение обусловливается целым рядом специфических обстоятельств.

Во-первых, еще раз отметим, что окончание досудебного расследования означает завершение органом расследования собирания доказательств и тем самым «консервацию» доказательственной базы обвинения. Защитник же, изучивший материалы уже завершенного расследования, по существу, может только намечать, а затем и организовать собирание оправдывающих подзащитного доказательств. И, как ни странно, находит их.

Странно потому, что обстоятельства, оправдывающие обвиняемого, если они реально имели место при совершении им преступления, непременно попали бы в орбиту досудебного расследования и стали бы предметом всестороннего исследования и объективной оценки со стороны следователя, а потом еще и прокурора. К этому следует добавить, что в ходе двухмесячного, а то и более длительного досудебного расследования преступления участвует и защитник обвиняемого, призванный отыскивать и представлять следователю оправдывающую его подзащитного информацию.

Казалось бы, ясно, что миновать стадию досудебного расследования любая оправдывающая обвиняемого информация не может. Поэтому попадать в руки защитникам после завершения досудебного расследования она может лишь в редчайших, исключительных случаях.

Однако реальная судебная практика говорит об обратном. Почти по каждому серьезному уголовному делу оправдывающая подзащитного информация представляется стороной защиты именно в стадии судебного разбирательства по делу. Почему это происходит?

Здесь мы подходим ко второму принципиальному моменту. Взрослому населению нашей страны, а тем более юристам, хорошо известно, что в современных условиях на участников судопроизводства (потерпевших, свидетелей, реже – экспертов), дающих обвинительную информацию, почти открыто оказывается противозаконное давление со стороны заинтересованных лиц с целью побудить этих участников к изменению их прежних показаний в пользу подсудимых. Для этого используются подкуп, шантаж, угрозы насилием, а то и реальное насилие разных видов, вплоть до убийства.

Обычно такое давление начинается после того, как следователь завершил расследование, т. е. закончил по нему свою профессиональную процессуальную деятельность, одной из функций которой (при необходимости) была защита потерпевшего или свидетеля от указанного противозаконного воздействия. Зная о данной функции следователя, заинтересованные лица не спешат с реализацией своих противозаконных планов, ждут, когда следователь передаст уголовное дело прокурору для дальнейшей передачи его в суд – и их намеченные к воздействию лица окажутся беззащитными.

Кроме того, для успеха своей деструктивной деятельности заинтересованным лицам нужно точно знать, кого конкретно и к каким именно правдоподобным показаниям следует склонить, а такие знания можно получить лишь после тщательного изучения защитником материалов завершенного расследования.

Поэтому при разбирательстве дела в суде и происходит то, что, по замыслу стороны защиты, должно было произойти: обвинительные на стадии досудебного расследования показания потерпевшего или свидетеля вдруг, неожиданно для стороны обвинения, становятся либо частично, либо полностью оправдательными.

Суммируя приведенные аргументы, приходим к выводу: невыгодность отложения судебного разбирательства для стороны обвинения состоит в нежелательном отдалении во времени его начала, влекущем образование незапланированного промежутка свободного времени, которым сторона защиты непременно воспользуется в своих интересах, тогда как сторона обвинения – практически нет.

Отсюда и вытекает частная тактическая установка для государственного обвинителя: при неявке в суд кого-либо из указанных в законе участников судопроизводства следует по возможности избегать отложения судебного разбирательства и ходатайствовать о его продолжении с одновременным принятием срочных мер по вызову или приводу неявившегося. Наряду с этим, нужно подготовить аргументы для возражения против весьма вероятного ходатайства стороны защиты об отложении разбирательства по делу.

§ 2. Тактические проблемы, возникающие перед прокурором в начальной стадии судебного следствия, и пути их решения

Еще на этапе подготовки к судебному разбирательству одну из важнейших задач обвинителя составляет разработка тактически наилучшей последовательности предъявления и исследования имеющихся в его распоряжении доказательств. Сложность решения этой задачи определяется необходимостью учитывать целый ряд количественных и качественных характеристик уголовного дела, подлежащего рассмотрению в суде.

К числу количественных характеристик обычно относят:

1) количество эпизодов преступной деятельности;

2) количество подсудимых;

3) количество потерпевших.

Анализируя тактическое значение названных факторов, нетрудно увидеть, что по мере возрастания количественных показателей каждого из них процедура судебного рассмотрения дела будет все более и более усложняться. Исключительно трудным, и прежде всего в организационно-тактическом плане, будет рассмотрение такого дела, в котором большое число эпизодов сочетается с большим количеством подсудимых и большим количеством потерпевших.

Множество эпизодов преступной деятельности уже само по себе требует наиболее рациональной последовательности их исследования. Лучше всего (что обычно и делают) исследовать их в хронологическом, а иногда, при территориальной разбросанности преступлений, в территориально-хронологическом порядке. Если, например, на территории какой-то области преступная группа совершила за определенный период 60 различных преступлений, причем 15 из них – в районе А., 18 – в районе Б., 10 – в районе В. и 17 – в областном центре, то будет правильным спланировать судебный процесс по такому делу следующим образом: сначала преступные эпизоды группируются в отдельные блоки по территориальному признаку (конкретный район), а затем, в рамках блоков, – по хронологическому признаку.³⁹

Преимущества именно такой организации судебного процесса очевидны. Основные из них таковы: 1) анализ имеющихся доказательств, сгруппированных по эпизодам, проще представлять государственному обвинителю в суде; 2) при неявке кого-либо из вызванных в суд лиц нагляднее представляется возможность (либо невозможность) рассмотрения дела в его отсутствие, исходя из имеющегося по эпизоду объема доказательств; 3) более наглядным и более понятным будет представление доказательств в суде присяжных, которые могут в силу отсутствия профессионального опыта не суметь самостоятельно сгруппировать представленные доказательства.

Иногда, рассматривая многоэпизодные дела, прибегают к другому принципу группировки эпизодов – по видам преступлений. Например, сначала рассматривают все убийства, затем – все изнасилования, далее – разбои, грабежи и кражи и т. п. Если основная идея использования этого принципа группировки эпизодов состоит в привлечении внимания к уголовному процессу с самого начала (для чего процесс и планируется начать именно с эпизодов об убийствах), то этого не следует делать, ибо некоторый ошеломляющий вначале интерес к делу в дальнейшем, при рассмотрении большого числа банальных грабежей и краж, обернется своей полной противоположностью. При этом будет нарушен принцип хронологии – самый естественный и привычный способ исследования совокупности преступлений.

Вместе с тем возможны ситуации, когда какие-нибудь чрезвычайные обстоятельства потребуют внеочередного рассмотрения одного или нескольких преступлений, после чего исследование остальных эпизодов продолжается в обычном хронологическом порядке. Причем такая необходимость может неожиданно обнаружиться в любой момент судебного разбирательства.

Например, станет известно, что эксперту, проводившему соответствующие исследования на предварительном следствии по какому-либо эпизоду, не позже чем через неделю предстоит неотложная операция, или что потерпевший и ряд свидетелей, члены команды судна, через неделю должны уйти в дальнее плавание. Такие и подобные им экстремальные обстоятельства, безусловно, требуют внеочередного рассмотрения эпизодов с участием названных лиц. Таким образом, суд сможет и свои задачи выполнить максимально полно, и не создаст препятствий этим лицам в осуществлении их служебных обязанностей.

Большое число подсудимых по делу – фактор, который сам по себе, безотносительно к числу эпизодов, влияет на характер поддержания государственного обвинения, увеличивая спектр тактических задач, возникающих перед прокурором, и усложняя их решение по сравнению с делом в отношении одного-двух подсудимых. Это влияние обусловливается более сложной структурой группы, а отсюда – большим разнообразием ролей и функций соучастников, в которых надлежит разобраться и соответствующим образом оценить.

Судя по следственно-судебной практике, количественный состав преступных групп в 10 и более человек встречается очень редко. В основном он колеблется от двух до четырех-пяти человек. Вот этот количественный состав и будем иметь в виду в последующих рассуждениях о групповых делах.

Часть 1 ст. 275 УПК РФ устанавливает, что при согласии подсудимого дать показания первой его допрашивает сторона защиты. Однако это положение можно считать однозначным лишь для относительно простых ситуаций – по делам с одним подсудимым. Часть 5 этой же нормы, имея в виду более сложные ситуации, определяет, что если в уголовном деле участвует несколько подсудимых, то суд вправе по ходатайству стороны изменить порядок их допроса, установленный ч. 1 настоящей статьи.

Из приведенного текста следует, что только сторона обвинения может претендовать на первенство в допросе нескольких подсудимых, поскольку в обычных (простых) ситуациях это первенство является привилегией защиты. Государственному обвинителю, конечно же, было бы непростительным упустить возможность получить от суда столь существенное тактическое преимущество перед стороной защиты. Но чтобы получить его, нужно очень убедительно обосновать ходатайство об этом.

Если прокурор получает право первым допросить подсудимых, то очередность их допроса он в соответствии с ч. 1 ст. 274 УПК РФ определяет сам, имея в виду, что она имеет большое тактическое значение.

При прочих равных условиях судебные допросы членов преступной группы лучше проводить в следующем порядке: сначала допросить второстепенных участников группы, затем – исполнителей и, наконец, организатора. Второстепенные участники группы, как правило, менее опытны в криминальной деятельности, чем основные, или (при известном опыте) не очень умны либо слабохарактерны, что и предопределяет их неосновную роль в группе. Поэтому они – более слабые противники версии обвинения, в сравнении с главными участниками преступления, что дает большие шансы на получение от них правдивых показаний при их допросе первыми. Важно и другое. Их менее значимая роль в совершении преступления объективно должна повлечь и меньшее наказание. Умело играя на ролевых различиях, а отсюда и на возможной разнице в наказании за содеянное, прокурор может побудить этих лиц к даче правдивых показаний.

При выборе тактически наилучшей очередности допроса подсудимых прокурор-обвинитель не застрахован от ошибок, поскольку располагает весьма скудными данными о личностных особенностях каждого из подсудимых, полученными в заочной форме – по материалам дела. В связи с этим представляется полезной следующая рекомендация.

Еще в период завершения предварительного расследования по сложному групповому делу прокурору (будущему обвинителю) могло бы очень помочь обсуждение со следователем личностных особенностей хорошо изученных им (в постоянной тактической борьбе на допросах) обвиняемых и, с учетом этих особенностей, а также позиций и показаний каждого из них, совместно наметить тактически наилучшую очередность их допроса в предстоящем судебном процессе. Мало того, нужно договориться с ним о том, чтобы он применил именно эту, согласованную, очередность при анализе показаний обвиняемых в обвинительном заключении.

Данная тактическая особенность обвинительного заключения существенно поможет прокурору-обвинителю в обосновании перед судьей своего ходатайства о разрешении стороне обвинения первой провести допросы подсудимых, и к тому же в той очередности, которая имеет место в обвинительном заключении. Предложение об очередности можно усилить следующим логичным и естественным доводом: материалы рассматриваемого дела хорошо известны суду и сторонам, так как были тщательно изучены ими; поэтому нет оснований и смысла менять согласующийся с материалами дела порядок исследования в обвинительном заключении показаний обвиняемых, ныне являющихся подсудимыми. Избрание иного порядка исследования их показаний, вместо уже знакомого, ничего, кроме путаницы, не принесет.

Все чаще в судебно-следственной практике встречаются уголовные дела с большим числом потерпевших. По таким делам в качестве потерпевших может проходить не одна сотня и даже не одна тысяча человек. Иногда количество потерпевших обусловлено количеством эпизодов преступного поведения либо количеством виновных лиц (подсудимых в суде). Возможна ситуация, когда одним преступным актом причиняется вред многим и многим потерпевшим. Для каждой из названных ситуаций существуют свои тактические особенности построения деятельности государственного обвинителя. Но во всех случаях важно правильно выстроить свои взаимоотношения с потерпевшими, чтобы они, также представляя сторону обвинения, способствовали установлению истины в процессе, а не затягивали его (процесс) своей неявкой, изменением ранее данных правдивых показаний на частично правдивые или даже неправдивые.

Если приходится сталкиваться с большим числом потерпевших, то дополнительно к последовательностям, в которых будут исследованы эпизоды преступной деятельности и допрошены подсудимые, следует определить и последовательность допросов потерпевших, основываясь на знании их личностных особенностей, их роли и поведения в процессе совершения преступления и т. п.

Теперь перейдем к анализу тактического значения нескольких качественных особенностей рассматриваемых в суде уголовных дел. К числу таких особенностей относятся:

1) вид преступления, инкриминированного одному или нескольким подсудимым;

2) позиция каждого из подсудимых (отношение к предъявленному обвинению), характер показаний на предварительном следствии и степень вероятности их кардинального изменения в суде;

3) качество расследования по представленному в суд делу.

Вид совершенного преступления следует учитывать в двух аспектах.

Первый – случаи рассмотрения в суде дел о преступлениях, относимых к категориям тяжких или особо тяжких. Сама возможность получения за такие преступления наказания в виде длительного лишения свободы может побуждать подсудимого к максимальному сопротивлению установлению истины.

Второй аспект – учет типичных сложностей в доказывании преступлений отдельных видов, часто относимых криминалистами к числу неочевидных (убийства, кражи) или малоочевидных (изнасилования). Эти сложности обусловливаются либо отсутствием прямых изобличителей (очевидцев убийств, краж), либо их единичностью (потерпевшая по делу об изнасиловании). Относительная ограниченность доказательственной базы, осознаваемая обвиняемым, а затем и подсудимым, может дополнительно побуждать его к оказанию максимального сопротивления обвинению.

При выборе порядка исследования доказательств тактическое значение имеет также учет второго из рассматриваемых факторов – позиции каждого из подсудимых по отношению к предъявленному ему обвинению (полное или частичное его признание или отрицание) и характер их показаний на предварительном следствии. В интересах поддержания государственного обвинения тактически лучше первыми допрашивать подсудимых, полностью признавших обвинение (в отношении которых нет оснований предполагать изменения позиции), затем – частично признавших его и лишь потом – не признавших. Это особенно важно учитывать по групповым делам с большим количеством эпизодов, ибо в них правдивые показания одних подсудимых по всей совокупности преступлений не только подтверждают их собственную вину в содеянном, но и, что не менее существенно, изобличают соучастников, отрицающих ее, побуждая их тем самым к признанию своей вины.

Готовясь к судебному процессу, прокурор должен определить степень вероятности кардинального изменения каждым из обвиняемых своей позиции и показаний в суде.

Вскоре после принятия нового процессуального законодательства в судебной практике резко проявилась и стала угрожающе нарастать тенденция повсеместного отказа подсудимых от признанного ими на предварительном следствии обвинения и от своих показаний об обстоятельствах совершения ими преступления.

Не обсуждая здесь очевидных причин этого явления, примем его как факт, требующий существенной корректировки всей деятельности прокурора по поддержанию в суде государственного обвинения. В свете сказанного прокурору не следует обольщаться ни признанием обвиняемыми своей вины в преступлении, ни их соответствующими признанию показаниями. Напротив, следует считать высоковероятным их отказ в суде и от признания вины, и от соответствующих показаний. Лучше быть заранее готовым к такому отказу и продумать меры по его нейтрализации, чем оказаться неподготовленным и стихийно, экспромтом искать аргументы для спасения поставленного под удар обвинения.

Ситуации, связанные с отказом от признававшегося ранее обвинения, возникают обычно по делам, в которых доказательственная база обвинения имеет существенные изъяны – упущения, противоречия. Обвиняемый, ознакомившись с материалами расследования и увидев слабости доказательственной базы, вполне резонно может отказаться от признания вины и защищаться от обвинения аргументами, вытекающими из ошибок следствия, имеющихся противоречий и упущений. В этом ему квалифицированно поможет защитник.

Со стороны защиты в таких случаях можно ожидать ходатайства начать допрос с наиболее толкового из тех, кто не признает вины по делу в целом или по большинству эпизодов. Тактическая цель этого «хода» ясна – дать другим соучастникам образец разумного и стойкого сопротивления обвинению, подсказать новые, хорошо продуманные защитниками оправдательные аргументы (а возможно, и новую оправдательную модель происшедшего), чтобы тем самым одних соучастников укрепить в отрицании вины, а других – побудить к этому.

Кроме того, данное ходатайство защиты может косвенно указывать на высокую вероятность того, что в суде кардинально изменит свои показания в пользу подсудимых потерпевший или важнейший свидетель обвинения. Причем защитники (по групповому делу их несколько), скорее всего, будут знать, как конкретно изменятся эти показания. С учетом этого защита и хотела бы, с одной стороны, не допустить ошибки – признания вины кем-либо из подсудимых, не знающих о грядущем изменении в их пользу показаний потерпевшим или свидетелем, а с другой – опробовать блок новых оправдательных аргументов, согласованных с предстоящими изменениями показаний кем-либо из основных фигур, поручив эту ответственную задачу лучшему из числа подзащитных (подсудимых).

О позиции, избранной подсудимым, становится известно в самом начале судебного следствия, когда председательствующий спрашивает его о том, признает ли он себя виновным по делу (ч. 2 ст. 273 УПК РФ). Сопоставив ответ подсудимого с его прежней позицией, прокурор оценивает сложившуюся ситуацию и с учетом ее характера формулирует ходатайство о наиболее целесообразном порядке судебного исследования доказательств.

Столкнувшись по групповому делу с фактом отказа одного из подсудимых от ранее признанного им обвинения, прокурор должен тут же внести поправку в предварительно намеченную очередность допросов и допросить данное лицо после допроса тех, кто и в суде признал обвинение. Последними, как и планировалось при подготовке к процессу, надлежит допрашивать не признавших обвинения ни на предварительном, ни на судебном следствии.

Как по многоэпизодному, так и по одноэпизодному, но групповому делу в тактических целях важно учитывать не только позиции подсудимых (признание или непризнание вины), но и уровень образования, интеллекта, силу и особенности характера, а также слабые места личности каждого из них. Первым из числа не признавших вину соучастников (после допроса признавших ее) следует допросить слабейшего по названным качествам. Сильнейшего же по этим качествам целесообразно допрашивать последним. Объяснять, почему – думается, нет необходимости.

На предварительном следствии ложные версии обвиняемых о своей непричастности к преступлению либо о невиновности в его совершении обязательно проверяются следователем и, как правило, опровергаются. После такого поражения обвиняемый может, конечно, выдвинуть иную защитную версию, но чаще всего (по совету защитника) он этого не делает, а переходит в позицию «пассивной обороны»: продолжает отрицать обвинение, отказываясь при этом давать показания.

Данный тактический «ход» позволяет оппонентам следователя получить ряд существенных преимуществ.

Во-первых, они не растрачивают и без того крайне ограниченных (реальными особенностями преступления) возможностей по разработке новой правдоподобной версии. Во-вторых, намеренно не обнаруживая на предварительном следствии новой, намеченной к выдвижению в суде защитной версии и тем самым не провоцируя следователя на ее проверку (с риском опровержения), они надеются, что она останется не проверенной следственным путем (что, к сожалению, не исключено). В-третьих, и это главное, оппоненты, не мешая расследованию, хотят дождаться его скорейшего завершения, чтобы затем, после тщательного изучения материалов дела, выявить в нем пробелы и упущения и, уже с их учетом, либо скорректировать ранее намеченную версию, либо заменить ее новой.

Из сказанного явствует, что по делу о тяжком или особо тяжком преступлении, да к тому же совершенном в «неочевидных условиях», в суде следует считать очень вероятным выдвижение подсудимым новой защитной версии.

В связи с этим уже на этапе подготовки к судебному рассмотрению дела перед обвинителем возникает сложная задача, решение которой требует трех последовательных «шагов». Первый состоит в необходимости смоделировать с помощью рефлексивного мышления – «рассуждения за противника» – наиболее вероятную (не противоречащую реальным обстоятельствам преступления и учитывающую выявленные недостатки проведенного расследования) оправдательную версию, которую может выдвинуть в суде сторона защиты. Второй: попытаться, хотя бы примерно, в общих чертах, определить содержание показаний подсудимого в обоснование этой версии. И третий: наметить план использования имеющихся в деле доказательств, а также источники и тактические приемы получения новых доказательств для опровержения предполагаемой версии подсудимого. Столь всесторонняя подготовка прокурора к судебному процессу способна нейтрализовать все ухищрения со стороны защиты.

И, наконец, о качестве расследования дела, представленного в суд. Оно, как известно, измеряется совокупной оценкой уровней всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств всех преступных эпизодов, инкриминированных обвиняемым. А поскольку редкие дела не содержат ошибок, упущений, отдельных нарушений закона, то при оценке качества расследования любого из таких дел приходится учитывать число и характер допущенных ошибок, нарушений закона, а главное – возможность их компенсации или устранения в судебном процессе. Заметим, что и сама по себе оценка качества проведенного по делу расследования требует всесторонности, полноты и объективности.

Качество расследования дела прокурор, подсудимый и его защитник, а также суд оценивают по-разному. Прокурору, в частности, необходимо не только лично оценить это качество, но и попытаться определить, какой может быть его оценка подсудимыми и их защитниками и как эти их оценки могут повлиять на позиции подсудимых, на их ходатайства.

Даже слабый, по мнению подсудимого, уровень доказанности конкретного инкриминируемого ему преступления может по-разному влиять на его позицию в суде. Это различие в значительной мере определяется числом инкриминируемых эпизодов.

Чем больше рядовых преступлений вменено в вину любому из членов преступной группы, тем меньшее значение для него имеет всякий отдельный эпизод, например кража или грабеж. Суть в том, что объективное множество эпизодов обесценивает субъективное значение для подсудимого каждого эпизода в отдельности, а отсюда и борьбу за оправдание по отдельному, слабодоказанному эпизоду. Подсудимый понимает, что оправдание его по данному эпизоду практически ничего не изменит в суровой для него суммарной ответственности за другие преступления.

Иная картина складывается обычно по двух-, трехэпизодным делам. При реальной возможности оправдания по одному слабодоказанному эпизоду подсудимый резонно рассчитывает на существенное снижение наказания за один-два оставшихся. Именно по таким делам в суде следует ожидать максимального сопротивления обвинению по недостаточно доказанному эпизоду со стороны подсудимого и его защитника.

Если же в двух-, трехэпизодном деле слабодоказанным окажется групповое преступление, то отрицания обвинения по нему можно ожидать от всех соучастников. Поэтому опять становится актуальным вопрос о том, кого из подсудимых допрашивать первым.

До сих пор тактика борьбы за порядок исследования в суде доказательств увязывалась с подсудимыми. Между тем есть категории дел, по которым данную проблему приходится решать еще и в зависимости от позиции другого участника судебного разбирательства – потерпевшей. Это дела об изнасиловании.

Как известно, расследованию изнасилований присущ ряд особенностей. По делам этой категории, как правило, не бывает очевидцев собственно криминала, в связи с чем в доказывании изнасилования резко возрастает значимость показаний потерпевшей. Но еще важнее другое. Изначально именно ей законом предоставлено право определять, является ли объективно насильственное половое сношение с ней (или попытка его совершить) криминальным актом. Обычно только ее заявление об изнасиловании служит поводом для возбуждения уголовного дела (ч. 3 ст. 20 УПК РФ). Сказанным и объясняется тот факт, что показания потерпевшей вообще, но особенно – на судебном следствии, существенно влияют на судьбу дела. Это знают и всеми силами пытаются использовать виновные и их защитники, стремление которых сводится к одному – побудить потерпевшую изменить в суде показания, отказаться от обвинения или свести обвинение к минимуму. Практика показывает, что это им часто удается, чем наносится неожиданный удар по всей обвинительной версии предварительного следствия (вплоть до полного разрушения следственной модели происшедшего), поддерживаемой в суде прокурором. Одной из очень важных для государственного обвинителя тактических задач является правильное решение вопроса о том, кого допрашивать первым – подсудимого или потерпевшую.

Если созданная при изучении материалов дела мысленная информационная модель потерпевшей позволяет быть уверенным, что она не изменит в суде своих прежних обвинительных показаний, то начать исследование доказательств лучше нетрадиционно – с допроса потерпевшей, а не подсудимого. Ее правдивые обвинительные показания не только будут изобличать подсудимого в изнасиловании, но и могут побудить его признать свою вину в этом преступлении, чтобы не потерять шанса на некоторое снисхождение у суда. Однако, как бы «хороши», по мнению прокурора, ни были показания потерпевшей на предварительном следствии, нет никаких гарантий, что в суде они ею не будут изменены.

В связи с этим представляется полезной следующая рекомендация. За день-два до судебного разбирательства прокурору есть смысл пригласить потерпевшую в прокуратуру и побеседовать с ней об имевшем место изнасиловании. Тактическая цель беседы – выяснить, не изменилась ли первоначальная позиция потерпевшей, и если да, то как и в силу каких причин. Не оказывалось ли на нее противоправного давления в интересах обвиняемых со стороны заинтересованных лиц (кого, где и когда, какого характера и т. п.). Целесообразно воспользоваться предложенной рекомендацией, если из материалов дела видно, что свои показания потерпевшая давала достаточно давно (в начале предварительного расследования) и впоследствии не допрашивалась, с материалами дела (в порядке ст. 216 УПК РФ) не знакомилась⁴⁰.

Аналогичная рекомендация может быть использована по целому ряду других уголовных дел, по которым от показаний потерпевшего зависит очень многое (дела о вымогательстве, захвате заложников и т. п.). Важно «посмотреть в глаза “союзнику” по обвинению» непосредственно перед судебным разбирательством, определить настрой потерпевшего, прочувствовать, не готовится ли изменение или отказ от ранее данных показаний. Разумеется, потерпевшему (потерпевшей) в ходе беседы нельзя давать никаких указаний по поводу предстоящего допроса, предъявлять требования, так как это было бы противозаконным давлением на него (нее). И даже если потерпевший поведет себя очень осторожно и многого не скажет, результаты наблюдения в процессе беседы помогут прокурору увидеть главное – остался ли он на позиции обвинения или нет – и соответствующим образом скорректировать прежнюю информационную модель потерпевшего, защиту позиции обвинения, тактику участия в судебном разбирательстве.

Глава 3
Особенности участия государственного обвинителя в судебном исследовании доказательств

§ 1. Виды судебных допросов. Подготовка государственного обвинителя к участию в допросах

Известно, что основным процессуальным средством доказывания в судебном следствии сегодня остается допрос. Именно в ходе допросов процессуальных лиц различных категорий получают наиболее важную в доказательственном плане информацию. От умелого проведения в суде допросов в наибольшей степени зависит вынесение законного и обоснованного решения. Поэтому вопросы тактики участия государственного обвинителя в производстве судебных допросов имеют приоритетное значение.

Для уяснения особенностей тактики судебного допроса прежде всего необходимо определить, чем он отличается от допроса на предварительном следствии.

Основными отличительными признаками судебного допроса являются следующие.

1. Публичный характер судебного допроса.

2. Относительная кратковременность.

3. Существенное отдаление во времени от события преступления.

4. Значительное сужение спектра применяемых допрашивающим тактических приемов.

5. Минимальная информированность прокурора о личностных свойствах допрашиваемых (он их видит впервые), объективно сужающая его тактические возможности в их допросе.

Вместе с тем судебный допрос носит не столько поисковый характер, как допрос на предварительном следствии, сколько проверочно-удостоверительный, что в определенной мере упрощает задачи, стоящие перед государственным обвинителем в судебном следствии.

Государственному обвинителю следует иметь в виду, что судебные допросы не однородны по своей природе, в связи с чем возникает необходимость классификации допросов по различным основаниям.

В зависимости от процессуального положения допрашиваемого различаются допросы подсудимого, потерпевшего, свидетеля, эксперта.

По объему получаемой информации принято различать основной и дополнительный допросы: при основном – всесторонне исследуется предмет допроса, реализуются все вопросы его программы; при дополнительном – уточняются частности для восполнения недостатков проведенного ранее основного допроса. Главная функция дополнительного допроса – компенсаторная.

По последовательности допросы делятся на первоначальный и повторный. Практические работники часто испытывают затруднения в правильном наименовании допроса (особенно, если он не первый).

Перечисленные виды допросов не являются сугубо судебными. К числу специфических судебных допросов по способу их производства традиционно относятся так называемые перекрестный и шахматный допросы.

Перекрестным допросом в криминалистике именуют такой допрос, при котором участники судебного разбирательства поочередно ставят вопросы одному и тому же допрашиваемому.

Особую ценность для государственного обвинителя такой вид допроса представляет в ситуации, когда в ходе судебного разбирательства кто-то из допрашиваемых неожиданно (при отсутствии оснований для прогнозирования такого изменения судебной ситуации) кардинально меняет сущность своих показаний. Именно постановка вопросов другими участниками процесса (председательствующим, защитником и т. д.) дает возможность государственному обвинителю «собраться с мыслями», продумать дополнительные вопросы, проанализировать складывающуюся ситуацию и в соответствии с ней внести коррективы в тактику своего поведения во время судебного разбирательства.

Шахматным принято считать такой допрос, при котором допрашивающий попутно ставит вопросы другим, ранее допрошенным лицам. Цель такого допроса – получить подтверждение либо опровержение показаний допрашиваемого по тому или иному вопросу.

При производстве шахматного допроса необходимо соблюдать два условия: 1) обращение в ходе допроса одного лица к другим лицам допустимо, если они уже были допрошены ранее в суде и находятся в зале судебного заседания; 2) вопросы, задаваемые другим лицам, не должны уводить в сторону от линии основного допроса⁴¹.

Шахматный допрос может рассматриваться как частный случай очной ставки. Однако существуют и некоторые различия: 1) очная ставка проводится между двумя ранее допрошенными лицами, тогда как в процессе шахматного допроса могут быть заданы вопросы любому числу ранее допрошенных в суде лиц; 2) очная ставка проводится при наличии существенных противоречий в показаниях лиц, а целью шахматного допроса может быть получение подтверждения показаний одного лица другим лицом.

Одно и то же лицо в ходе судебного следствия может быть подвергнуто и перекрестному, и шахматному допросам. Следовательно, государственный обвинитель должен в совершенстве владеть тактическими приемами, которые могут быть использованы в рамках каждой из названных форм судебного допроса.

Подготовка к допросам (особенно сложным, связанным с изменением количества или содержания доказательств, добытых на предварительном следствии) должна занимать центральное место в рамках общей подготовки прокурора к судебному процессу.

Первым этапом подготовки к допросу также является изучение материалов уголовного дела, но уже не с ознакомительными целями, а с целью выявления, уяснения сути имеющихся противоречий и, главное, с целью отыскания дополнительных (не замеченных и поэтому не использованных следователем) информационных резервов для восполнения пробелов предварительного следствия в суде, для устранения противоречий, существующих в деле или порожденных изменением объема и содержания доказательств. Возможно, прокурор сможет отыскать такие резервы в уже имеющихся доказательствах, возможно, будут обнаружены новые источники получения доказательственной информации, не использованные предварительным следствием.

Если в ходе изучения материалов дела выяснится, что для успешного производства допроса в суде требуются отдельные познания в области науки, техники, ремесла или искусства, то государственному обвинителю необходимо изучить соответствующую литературу, документы, усвоить специальную терминологию.

Краткая типовая программа подготовки к допросам

1. Тщательно изучить все без исключения материалы дела (а не только имеющие непосредственное отношение к допросу данного лица на предварительном следствии).

2. Построить на основе их изучения информационные модели каждого из допрошенных на предварительном следствии лиц, а также информационные модели экспертов, показания которых могут понадобиться в ходе судебного следствия.

3. Определить предмет допроса (т. е. круг обстоятельств, подлежащих выяснению в ходе допроса) каждого из указанных лиц.

4. Подготовить перечень конкретных вопросов для выяснения каждого из этих обстоятельств. При этом продумать их рациональную, понятную формулировку.

5. Наметить тактически наилучшую последовательность постановки перед допрашиваемым подготовленных вопросов, выделить из них наиболее важные, проверочные.

6. Решить вопрос о целесообразности и возможности использования в ходе допроса иных доказательств (в том числе вещественных, документов, аудио-, видеоматериалов и т. п.), определить, когда это лучше сделать, в какой последовательности, обеспечить технические возможности демонстрации, сформулировать комментарии и возможные оценки.

7. Выполнив подготовительные мероприятия к каждому отдельно взятому допросу, определить тактически наилучшую последовательность допросов основных лиц (в том числе с учетом возможностей перекрестного и шахматного допросов).

Определяя круг лиц, подлежащих допросу в ходе судебного следствия, государственный обвинитель не должен быть связан списком, приложенным к обвинительному заключению. В этом списке могут указываться лица, чьи показания не имеют существенного значения по делу, но не значиться лица, чьи показания необходимы в целях обеспечения всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств дела.

Большое тактическое значение имеют форма и содержание вопросов к допрашиваемому в суде. Криминалистической наукой и следственной практикой выработаны определенные требования к формулировке вопросов.

1. Вопросы должны быть краткими, понятными, не допускающими двусмысленного толкования, их формулировка должна быть ориентирована на уровень умственного и культурного развития допрашиваемого.

2. Они должны задаваться в прямой (а не косвенной) форме.

3. Их формулировка должна обусловливать развернутый ответ, а не односложный (типа: «да», «нет», «конечно», «возможно» и т. п.).

4. Вопрос не должен быть наводящим (содержащим информацию, необходимую для ответа).

5. Вопрос не может быть неэтичным по форме либо содержанию.

6. Следует избегать вопросов, ориентирующих на предположительные ответы⁴².

Важным фактором повышения эффективности допроса является тактически наилучшая последовательность постановки вопросов.

1. Начинать лучше с вопросов об обстоятельствах, которые положительно характеризуют допрашиваемого.

2. Затем следует перейти к обстоятельствам, имеющим нейтральное для допрашиваемого значение.

3. Наконец, задать трудные для допрашиваемого вопросы (о неприятных для него обстоятельствах).

Такая последовательность обеспечивает достижение психологического контакта, необходимого для получения более полных и обстоятельных ответов на самые важные, существенные вопросы прокурора.

Кроме того, к числу наиболее эффективных тактических средств получения правдивых показаний относится предъявление допрашиваемому имеющихся доказательств, которое, в свою очередь, предполагает использование некоторых тактических приемов.

Криминалистической теории и следственной практике известны три способа предъявления доказательств:

1) поочередно, в порядке нарастания их изобличающей силы (от слабого к сильнейшему);

2) поочередно, начиная с самого веского, значимого;

3) в свободной последовательности.

Выбор способа зависит от конкретной судебной ситуации, степени устойчивости той позиции, которую занимает допрашиваемый, от его личностных особенностей.

Так, при допросе лиц, имеющих твердую установку на дачу заведомо ложных показаний, целесообразно предъявлять доказательства по мере нарастания их изобличающей силы. Особенно эффективным такой способ будет в том случае, когда государственному обвинителю удалось найти свои акценты в тех доказательствах, которые были собраны в процессе предварительного расследования, либо представилась возможность привлечь к исследованию новые доказательства.

Предъявление первым наиболее веского доказательства оправданно в отношении лиц, не имеющих стойкой установки на ложь (при малозначимой мотивации дачи ложных показаний). Возможно, этого одного доказательства будет достаточно, и не понадобится предъявления других доказательств.

Предъявление в любой последовательности всех доказательств целесообразно не только для оказания воздействия на допрашиваемого, но и для демонстрации суду (в том числе и присяжным) обоснованности позиции государственного обвинителя, доказанности обвинения, которое он поддерживает. Этот способ может применяться в том случае, когда совокупность имеющихся доказательств бесспорно устанавливает те факты, которые отрицает допрашиваемый.

Большое тактическое значение имеет последовательность допросов лиц, вызванных в суд, о чем говорится в главе 3 части II настоящего пособия.

Государственный обвинитель должен обязательно составлять письменные планы допросов, поскольку бесплановость неизбежно приводит к тому, что судебные допросы проводятся тактически пассивно, поверхностно, многие обстоятельства не устанавливаются, что обусловливает судебные ошибки.

Форма плана допроса может быть простой или сложной. При составлении плана можно либо ограничиться указанием вопросов, которые надлежит выяснить, либо воспользоваться краткой типовой программой исследования обстоятельств конкретного преступления и на базе этой программы составить план допроса конкретного лица.

Примерный план допроса в суде

1. Перечень обстоятельств, подлежащих выяснению по делу (краткая типовая программа).

2. Краткое содержание показаний допрашиваемого на предварительном следствии.

3. Перечень вопросов, располагающихся в наилучшей тактической последовательности (с точной формулировкой важнейших).

4. Спектр тактических приемов, которые могут быть использованы для наилучшего проведения допроса.

5. Доказательства, подлежащие предъявлению (в том числе показания других лиц, документы, вещественные доказательства, фото-, видео- и другие материалы), тактически наилучший способ их предъявления.

6. Краткое содержание полученных ответов.

7. Примечание – для указания информационных потерь по данному допросу и возможных путей их восполнения.

Такова примерная схема развернутого плана допроса конкретного лица по одному эпизоду. Если лицу вменяется в вину несколько эпизодов аналогичной квалификации, то предложенный план может быть использован для выяснения обстоятельств совершения каждого из эпизодов, с той лишь разницей, что при необходимости могут быть продублированы позиции 2–7 для каждого из эпизодов.

Например, если допрашиваемый признает совершение пяти преступлений из семи, то можно ограничиться трехкратным повторением граф: одна – для пяти эпизодов, по которым допрашиваемый вину признает, и по одной – для двух последних эпизодов.

В том случае, когда в вину вменяется совершение нескольких эпизодов различной уголовно-правовой квалификации, целесообразно составить аналогичные планы по каждому из эпизодов.

Если при изучении дела государственный обвинитель ведет конспект основных материалов (что весьма полезно) и, в частности, кратко излагает показания обвиняемых, потерпевших, свидетелей и т. п., то в развернутых планах допросов каждого из них можно опустить графу 1.

§ 2. Общие положения тактики судебного допроса

Большинство тактических приемов, разработанных криминалистикой для допросов на предварительном следствии, применимы и к судебному допросу.

В процедуре проведения судебного допроса целесообразно различать три стадии: предварительную, свободного рассказа и вопросно-ответную.

На предварительной стадии устанавливается личность каждого из допрашиваемых. У потерпевших и свидетелей выясняется их отношение к подсудимому, а у свидетелей дополнительно – еще и к потерпевшему. У подсудимого выясняется, понятно ли ему обвинение и признает ли он себя виновным. Ему предоставляется возможность мотивировать свой ответ (ч. 2 ст. 273 УПК РФ).

Потерпевшим и свидетелям разъясняется обязанность правдиво рассказать все известное им по делу, они предупреждаются об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний, о чем у них берется подписка (ч. 2 ст. 278 УПК РФ).

Как правило, государственный обвинитель впервые встречается с допрашиваемыми в суде. Зная или допуская, что с кем-то из них предстоит сложная тактическая борьба, государственный обвинитель должен использовать предварительную стадию допроса для корректировки созданной на подготовительной стадии информационной модели того, кого предстоит допрашивать. Прокурор должен внимательно наблюдать за первоначальным поведением и ответами допрашиваемого.

Вторая процедурная фаза допроса начинается с предложения допрашиваемому рассказать все известное по делу.

Важнейшей предпосылкой успешного допроса является установление психологического контакта с допрашиваемым. В суде допрашиваемые часто испытывают сильное волнение, о чем могут свидетельствовать повышенная раздражительность, излишняя возбудимость или, наоборот, скованность, заторможенность. Все это мешает установлению психологического контакта.

Нейтрализовать подобные психические состояния допрашиваемого можно ровным, спокойным тоном, вежливым, уважительным обращением к допрашиваемому. Неэтичным и потому неприемлемым является обращение к допрашиваемому на «ты». Установлению контакта также способствует обращение к допрашиваемому по имени и отчеству. Установленный контакт на протяжении допроса необходимо поддерживать. Часто допрашивающий, увлекаясь борьбой за информацию, забывает об этом. В результате контакт теряется, допрос не достигает своих целей.

Недопустимым является чтение морали взрослым людям, да еще и публично. Это обычно приводит к возражениям, конфронтации, что также мешает установлению истины.

В то время как допрашиваемый излагает показания, прокурор имеет возможность продолжить наблюдение за допрашиваемым, сделать выводы об его отношении к участникам конфликта, к происшедшему. Одновременно прокурор сопоставляет эти его показания с прежними, обращая внимание на расхождения. Возможно существенное уменьшение объема или изменение сути доказательственной информации.

В любом варианте прокурор должен самостоятельно установить психологический контакт с каждым допрашиваемым, чему могут способствовать такие тактические приемы, как «снятие психического напряжения», плавное «втягивание» допрашиваемого в беседу. Это может быть достигнуто, например, постановкой вопросов о здоровье. Может быть полезным возврат к анкетным данным в более полной, развернутой форме и т. п.

Существенное тактическое значение имеют следующие факторы: пол допрашиваемого, возраст, уровень образования, профессия, состояние здоровья, наличие (отсутствие) судимостей, семейное и процессуальное положения.

Психологические различия пола сводятся, прежде всего, к тому, что мужскую психологию относят к категории экстравертивных (обращенных «вовне»), а женскую – к разряду интровертивных (обращенных «вовнутрь»). При этом в мужской психологии выделяют как доминирующее ее свойство логическое, рациональное начало, а в женской – эмоциональное.

Криминалистическое значение этих различий состоит в том, что на женщину в большей мере оказывает влияние эмоциогенное воздействие, а на мужчину воздействуют логические, рациональные аргументы. Именно это следует учитывать, выбирая при подготовке к допросу тактические приемы.

Объективно женщине сложнее устоять на ложной позиции, она реже имеет запасную ложную версию. Поэтому, если лжесвидетельствует несколько лиц, тактически правильным будет начать допрос с женщин.

Следует также иметь в виду еще один важный в тактическом отношении момент. Избирательность восприятия существенно корректируется полом воспринимающего: женщина скупо описывает механизм происшествия, зато лучше запоминает приметы участников; мужчина, наоборот, детально опишет механизм, весь ход происшествия, лишь в общих чертах остановившись на приметах незнакомых ему участников.

Говоря о возрасте допрашиваемых, следует различать несколько возрастных групп: 1) малолетние (до 10 лет), 2) несовершеннолетние (10–18 лет), 3) молодые люди (до 30–35 лет), 4) люди зрелого возраста (35–60 лет), 5) пожилые люди (60–75 лет), и 6) старики (старше 75 лет). Тактическое значение возраста в самом общем плане определяется социальной зрелостью субъекта.

Особой спецификой отличается установление контакта с малолетними допрашиваемыми. Сложным является общение в процессе допроса также с пожилыми людьми и со стариками. В числе психологических доминант современных пожилых людей и стариков следует назвать понятия чести и греха. Именно эти категории может использовать государственный обвинитель для эмоционального воздействия на лжесвидетельствующего допрашиваемого такого возраста.

Высокий уровень образования и общей эрудиции допрашиваемого в тактическом плане важно учитывать как фактор, могущий обусловить большее, чем у других лиц, сопротивление установлению истины: продуманность и аргументированность ложной версии, умелое противостояние отдельным фактам, приводимым прокурором.

Состояние здоровья следует учитывать при допросе каждого лица, причем в двух аспектах: в общем (здоровье в целом) и в частном (здоровье на момент допроса). Именно сострадательное отношение к больному человеку может способствовать установлению и поддержанию с ним психологического контакта. Этот вопрос следует выяснять в начале допроса, корректируя в зависимости от ответа свою тактику.

Анализируя тактическое значение судимостей допрашиваемого, отметим несколько моментов. Прежде всего следует иметь в виду, что наличие судимости (и даже не одной) не обязательно влечет сопротивление установлению истины. Часто отсутствие судимости сопровождается гораздо более активным противодействием суду и прокурору.

Если государственный обвинитель готовится к допросу ранее судимого лица, полезно для создания информационной модели допрашиваемого тщательно изучить приговоры по прежним судимостям, имеющиеся в деле. Совпадения в поведении на следствии и в суде по прежним делам, а также по рассматриваемому делу могут быть использованы в качестве дополнительных доказательств («улик поведения»).

Рассматривая семейное положение допрашиваемого как фактор, могущий приобретать тактическое значение, следует иметь в виду два типа семьи, к которым может одновременно относиться человек: «старая семья» – он, его родители, родные братья, сестры; «новая семья» – он, его супруг (супруга), дети. Тактическое значение этого фактора зависит от того места, которое семья (и старая, и новая) занимает в системе ценностей допрашиваемого.

Чем большую жизненную ценность она для него представляет, чем трепетнее он относится к жене, детям, родителям, братьям, сестрам, тем большим может оказаться эффект тактического использования фактора семьи при его допросе.

Поведение подсудимого, защищающегося от обвинения ложными показаниями, можно оценить как противодействие установлению истины, нераскаяние в содеянном и, следовательно, как обстоятельство, лишающее его шансов на смягчение наказания. А это, безусловно, наносит больший урон и семейным отношениям подсудимого, и самой семье, остающейся без него на более длительный срок.

Если ложные показания дает свидетель (потерпевший), то напоминание ему о риске понести уголовную ответственность за лжесвидетельство и о неизбежности связанных с нею серьезных потерь в сфере семейных отношений может существенно «отрезвить» допрашиваемого и побудить к даче правдивых показаний.

Разумеется, тактическое использование фактора семьи возможно только при наличии достаточно подробной информации о ней. Такая информация может быть получена в процессе изучения материалов уголовного дела (а также материалов оперативно-розыскной деятельности) либо непосредственно от допрашиваемого в суде. Естественно, получение ее в ходе допроса связано с существенными временными затратами, поэтому прибегать к этому следует только в том случае, когда ожидается интересный (в тактическом смысле) результат.

Говоря о тактическом значении процессуального положения допрашиваемого необходимо отметить, что оно существенно связано с содержанием процессуальных интересов лица, допрашиваемого в качестве потерпевшего или подозреваемого (обвиняемого). При этом важно учитывать степень заинтересованности допрашиваемого в исходе дела, что не всегда однозначно определяется процессуальным положением лица.

Интересы подсудимого обычно ясны – борьба против обвинения в целом или его наиболее серьезных положений. В случае полного признания своей вины важно установить, что это не самооговор.

Интересы же потерпевших и свидетелей гораздо сложнее. Иногда потерпевшие пытаются умалить свою провоцирующую роль либо, наоборот, наговаривают на себя (обычно по делам о криминалах в семье, среди родственников и т. п., а также при подкупе потерпевших либо угрозах в их адрес).

Большое тактическое значение имеет фиксация показаний в протоколе судебного заседания. В отличие от предварительного расследования, протокол в судебном заседании ведет не допрашивающий. В силу этого часто показания в судебном протоколе отражаются излишне кратко и неполно, а вопросы, заданные допрашиваемому, не фиксируются вообще.

К числу простейших тактических средств, которые можно использовать для обеспечения максимально полной фиксации наиболее важных показаний, относятся следующие.

Наиболее ценные для судьбы дела сведения, прозвучавшие в свободном рассказе определенных лиц, нужно с помощью ряда вопросов «заставить» прозвучать еще раз, но уже не в общем контексте рассказа (фрагменты которого могли пропустить и суд, и присяжные), а отдельно. При этом вопрос полезно сформулировать таким образом, чтобы допрашиваемый не просто повторил важную информацию, но расширил ее и детализировал.

В этом случае показания, касающиеся наиболее важных обстоятельств дела, гарантированно попадут в протокол судебного заседания. Более того, прокурор вправе прямо обратиться к секретарю судебного заседания с просьбой занести в протокол вопрос и ответ дословно.

С точки зрения психологии, всякий допрос – это урегулированная процессуальным законом форма взаимного информационного воздействия допрашивающего и допрашиваемого. Данное воздействие может быть эмоциональным или логическим.

При эмоциональном воздействии прокурор использует такие нравственные категории общественного и индивидуального сознания, как любовь (в широком смысле слова), честь, долг, порядочность, ответственность, добро (в противовес злу), достоинство, интеллигентность, ум (как антитеза глупости), а также категорию греха.

В целях оказания на допрашиваемого эмоционального воздействия полезно обратить внимание на положительные свойства, отраженные в его информационной модели, созданной на базе изучения материалов дела. Общая цель при этом заключается в активизации у него чувства собственного достоинства, гордости за свое прошлое и настоящее.

Логическое воздействие состоит в использовании конкретных доказательств как для опровержения не соответствующих истине утверждений допрашиваемого, так и для обоснования его вины в совершенном преступлении. Умелое оперирование имеющимися доказательствами позволяет государственному обвинителю решить стоящие перед ним задачи (конкретного допроса и всего доказывания в целом).

Существует несколько методов оказания такого воздействия. К их числу относятся, прежде всего, такие, как убеждение, внушение, приведение примера, изобличение и др.⁴³

Метод убеждения состоит в передаче допрашиваемому определенных сведений с целью побудить его к конкретному поступку.

Воздействие оказывается на эмоциональную, интеллектуальную и волевую сферы. Этот метод предполагает активизацию положительных качеств личности.

Психологическое внушение представляет собой дачу определенных советов, предостережений, предупреждений с целью побудить допрашиваемого не только к совершению какого-либо поступка, но и к воздержанию от его совершения.

Метод изобличения – это активное воздействие на допрашиваемого с помощью логических доводов, основанных на фактических данных, имеющихся в деле, с целью опровержения утверждений допрашиваемого или демонстрации несостоятельности его позиции.

Названные методы выступают средствами управления поведением человека. По своему содержанию они очень близки, часто переплетаются, применяются один за другим либо чередуясь фрагментами в едином комплексе воздействия. Их применение обусловливается, прежде всего, особенностями личности допрашиваемого, поэтому правильность выбора средств и методов воздействия зависит от того, насколько: тщательно изучены соответствующие материалы; правильная и подробная информационная модель допрашиваемого создана государственным обвинителем; правильно определены основные параметры информационных моделей основных участников судебного разбирательства; полно спрогнозированы возможные изменения их поведения в ходе судебного следствия.

§ 3. Тактика допроса в различных судебных ситуациях

Основная цель допроса – получение правдивой и максимально полной информации об обстоятельствах преступления. По отношению к достижению этой главной цели криминалистика выделяет три типичные ситуации: 1) бесконфликтную, 2) конфликтную с нестрогим соперничеством, 3) конфликтную со строгим соперничеством.

Бесконфликтная ситуация характеризуется тем, что в ней совпадают цели допрашивающего и допрашиваемого. Допрашивающий желает получить правдивые показания, а допрашиваемый намерен их дать. В такой ситуации нет сопротивления, противодействия.

Иное дело – две другие ситуации. Обе они связаны с противодействием допрашиваемого в установлении истины. Различие же между ними состоит в степени этого противодействия, уровне соперничества с допрашивающим за проведение «своей линии». Налицо, таким образом, конфликт интересов сторон – участнику допроса.

Нестрогое соперничество, как правило, имеет место при частичном признании обвиняемым своей вины. Такая позиция избирается в случаях, когда целиком отрицать свою причастность к преступлению обвиняемый (по разным причинам) не может и поэтому сосредоточивает свое сопротивление на отдельных, объективно трудно устанавливаемых сторонах криминала. Чаще всего он искажает в своих показаниях мотив преступления, а также придумывает обстоятельства, смягчающие его ответственность. В ряде случаев такое поведение характерно для потерпевших и свидетелей, если они заинтересованы в исходе дела в пользу обвиняемого.

Строгое соперничество характеризуется полным отрицанием вины в преступлении (иногда вопреки фактам и здравому смыслу) и выражается в упорном сопротивлении установлению истины по делу путем дачи ложных показаний либо отказа от дачи каких бы то ни было показаний.

Отказ от дачи показаний с самого начала предварительного следствия встречается крайне редко. Чаще субъект преступления прибегает к такому поведению после убедительного опровержения предварительным следствием или прокурором в суде его ложных показаний. Одно из вероятных истолкований данного поведения подсудимого (обвиняемого) следующее: другой защитной версии, кроме ранее выдвигавшейся и опровергнутой, у него нет, придумать убедительную новую, детально согласующуюся с обстоятельствами преступления, он не может, но и признать вину не хочет. Если дача ложных показаний – это борьба, то отказ от дачи показаний – принципиально иное: это переход на пассивную позицию с установкой «как выйдет, так пусть и будет». Такую своеобразную «улику поведения» следует умело и вовремя использовать в тактических целях.

Однако все чаще прокурору приходится сталкиваться в суде с дачей свидетелями заведомо ложных показаний в пользу подсудимого. Нетрудно представить, сколь сложным для прокурора окажется установление истины.

Тактика допроса в бесконфликтной ситуации

Поскольку бесконфликтная ситуация характеризуется тем, что допрашиваемый не препятствует установлению истины и дает правдивые показания, основной тактической задачей является получение от него максимума информации об исследуемых в суде событиях.

По разным причинам, в том числе и в результате естественного с течением времени забывания деталей, свободный рассказ допрашиваемых в суде часто бывает менее информативным, чем их показания на предварительном следствии. В таких случаях прокурору необходимо помочь допрашиваемым вспомнить подробности, применив для этого один или несколько тактических приемов, способствующих оживлению в сознании допрашиваемого ассоциативных связей⁴⁴.

Прием смежность заключается в том, что допрашиваемому предлагается вспомнить об интересующем следствие предмете или событии через находившиеся с ними в пространственной или временной связи другие предметы и явления. Например, свидетель не может сказать, в какой конкретно день видел криминальное событие. Но если он укажет другие события этого дня (получал зарплату, смотрел по телевизору футбольный матч и т. п.), то эту дату легко установить.

Прием сходность используется в случаях, когда допрашиваемый затрудняется выразить в словесной форме тот или иной важный признак субъекта, предмета или действия. Тогда ему предлагается назвать общеизвестный аналог с тем же признаком.

Близок названному другой тактический прием – наглядность. Он применяется в случаях, когда допрашиваемый затрудняется выразить словами те или иные свойства, признаки предмета, явления, но может определить их визуально. Для получения требующихся показаний используются классификаторы цветов, идентичные предметы и др. Правильность названного допрашиваемым небольшого расстояния можно проверить, предложив ему показать в зале судебного заседания два объекта, находящихся примерно на таком же расстоянии.

При необходимости уточнить большие расстояния допрашиваемого следует пригласить к окну зала и предложить показать любой предмет на улице (дом, дерево, киоск и т. д.), находящийся приблизительно на таком же расстоянии, как и предмет, наблюдавшийся им ранее.

Прием контрастность может помочь в установлении таких обстоятельств, о которых допрашиваемый говорит «не помню», «забыл». Этот прием основан на использовании временных связей в памяти допрашиваемого, включающих представления о контрастных, противоположных признаках объектов (холодно – жарко, мало – много, темный – светлый, высокий – низкий, худой – толстый и т. п.).

Тактика допроса в конфликтной ситуации

При рассмотрении тактической борьбы в конфликтной ситуации нет необходимости деления указанного соперничества на нестрогое и строгое. Сущность этих видов ситуаций одна – противостояние, обусловленное оборонительной доминантой допрашиваемого. Конечно, отрицание подсудимым части обвинения, отдельных эпизодов преступления менее опасно для судьбы дела, чем отрицание всего криминала в целом. Тактические же приемы, направленные на преодоление лжи, по своей психологической природе одинаковы.

Конфликтная ситуация на судебном допросе либо является продолжением конфликта на предварительном следствии, либо, ранее будучи бесконфликтной, неожиданно становится конфликтной в суде.

В первом случае прокурор уже знаком с существом конфликта (по материалам изученного дела) и наметил тактические средства его нейтрализации, что облегчает задачи прокурора по опровержению в суде таких же, как и ранее, ложных показаний субъекта. Однако следует учитывать и то, что допрашиваемый, устоявший на своей ложной позиции на предварительном следствии, прошел «курс» тактической борьбы со следователем (а может быть, и с несколькими), ему известна и обвинительная аргументация следователя. Поэтому он и на суде, вероятнее всего, будет упорно отрицать обвинение. Не исключается и выдвижение новых дополнительных доводов в защиту своих прежних показаний.

Во втором случае конфликт обусловлен неожиданным отказом допрашиваемого в суде от своих прежних, чаще всего правдивых, показаний и дачей новых – ложных. Резкая смена прежних показаний, особенно «ключевой» фигурой, наносит удар по системе уже подготовленных прокурором к использованию обвинительных доказательств, выбивая из нее существенные звенья, а новая информация ставит перед прокурором задачи, решать которые он должен без подготовки, экспромтом.

С учетом отмеченных особенностей конфликтной ситуации и строится, как в общем, так и в частностях, тактика судебного допроса.

Как уже отмечалось, на первых двух стадиях судебного допроса – предварительной и свободного рассказа – тактической борьбы практически не бывает. Но свободный рассказ при даче ложных показаний однозначно содержит тактическую идею допрашиваемого самому избежать уголовной ответственности или помочь в этом другому лицу. Тактическое «сражение» разворачивается на третьей стадии допроса – вопросно-ответной.

Общая тактическая схема проведения в суде вопросно-ответной стадии конфликтного допроса должна выглядеть как система из трех групп (блоков) вопросов, задаваемых последовательно.

Первая группа вопросов – уточняющие или детализирующие те или иные положения свободного рассказа, содержащего ложную информацию. С их помощью рассказ допрашиваемого приобретает законченность, относительную всесторонность освещения предмета показаний. Тактическое значение данного блока вопросов определяется тем, что ответы на них информационно обогащают свободный рассказ допрашиваемого и одновременно дают прокурору дополнительный материал для будущей тактической борьбы. Наряду с этим ответы на вопросы первой группы «привязывают» субъекта к сказанному. Постановка вопросов данной группы имеет целью глубже изучить допрашиваемого, получить от него максимум информации, отыскать в ней противоречия, чтобы наметить план «наступления».

Во вторую группу входят вопросы, констатирующие противоречия одних положений рассказа допрашиваемого другими или одних его показаний другими и требующие от него объяснения и разрешения таких несоответствий. Эти противоречия можно условно назвать внутренними, поскольку они не выходят за рамки одного источника информации (противоречия самому себе). Ставя вопросы данной группы, государственный обвинитель начинает «атаковать» показания допрашиваемого, нанося информационные удары по тем их фрагментам, в которых выявлены противоречия. Умелым использованием вопросов данной группы подчас можно поколебать, а затем и разрушить психологическую установку допрашиваемого на продолжение дачи ложных показаний и вынудить его говорить правду.

Если допрашиваемый настаивает на своих ложных показаниях, государственный обвинитель задает вопросы третьей группы – констатирующие противоречия между показаниями допрашиваемого и информацией, полученной из других источников (внешние противоречия), и требующие от допрашиваемого объяснения и разрешения таких несоответствий. Если внутренние (самому себе) противоречия субъект еще как-то может объяснить (но при этом должен сделать окончательный выбор, остановившись на одном утверждении и отказавшись от другого), то ответить на вопросы данной группы для него крайне сложно.

Материальной базой для вопросов третьей группы – изобличающих вопросов – служит реальное несоответствие определенных утверждений допрашиваемого системе объективных данных, установленных предварительным и судебным следствием. Поэтому любой вопрос третьей группы предполагает ссылку на те или иные доказательства, опровергающие показания допрашиваемого. Эти доказательства могут быть как личными, так и вещественными.

Вопросы второго и третьего блоков – это средства логического воздействия на допрашиваемого, дающего ложные показания, с целью получения правдивых показаний.

В чем же состоит тактическое значение предложенной трехзвенной структуры вопросно-ответной фазы конфликтного допроса?

Выполнение указанных рекомендаций поможет государственному обвинителю наилучшим образом организовать допрос, что гарантирует его всесторонность и полноту.

На этапе подготовки к судебным допросам всю совокупность вопросов, формулируемых прокурором для допроса конкретного субъекта в суде, требуется разбить на три группы, критически осмыслить сумму вопросов в каждой отдельной группе и решить, обеспечат ли эти вопросы необходимый промежуточный результат, а все три их группы – достижение целей всего допроса. Если нет, то соответствующую их группу следует дополнить новыми вопросами. При таком подходе ни один существенный вопрос на этапе подготовки упущен не будет.

Однако указанная трехзвенная система при всей ее тактической значимости – всего лишь общая тактическая схема ведения допроса. Она, конечно же, предполагает использование отдельных тактических приемов, выбор которых прокурором определяется особенностями личности допрашиваемого и его «сопротивления», характером (количеством и качеством) доказательственной базы по делу и другими факторами и обстоятельствами, составляющими индивидуальность рассматриваемого дела.

Изменение в суде данных на предварительном следствии правдивых показаний на ложные лишь в некоторых случаях может объясняться объективными слабостями доказательственной базы по делу или грубыми процессуальными нарушениями, компрометирующими важнейшие доказательства, поскольку «слабые» дела в суд обычно не направляются, а допускаемые процессуальные нарушения исправляются при осуществлении прокурорского надзора за расследованием. Дело в другом.

В последние три-четыре года наблюдается резкий переход от отдельных случаев изменения показаний к почти повальному отказу подсудимых от правдивых показаний, что часто совпадает с неявками в суд потерпевших и важнейших свидетелей (очевидцев) или с неожиданным изменением ими обвинительных показаний на оправдательные.

Вырисовывается новая, крайне острая проблема государственной важности: параллельно с ведущимся расследованием преступлений почти открыто идет хорошо организованный, с квалифицированной юридической поддержкой процесс развала результатов расследования уже не отдельными заинтересованными лицами, а целыми группами таких лиц. Поэтому государственные обвинители не должны расслабляться, получая в производство так называемые «простые», «беспроблемные» дела. Сейчас большие проблемы в судебном разбирательстве – почти норма.

Итак, в суде неожиданно прозвучала новая – ложная, по мнению прокурора, – информация. Каковы тактические задачи прокурора в подобной ситуации?

Прежде всего это всесторонняя оценка такой информации: выявление в ней «белых пятен», провалов в сюжетной картине, противоречий между отдельными положениями рассказа, а также между отдельными тезисами говорившего и объективными обстоятельствами исследуемого судом преступления.

Прокурор должен использовать сразу два тактических приема, которые очень тесно переплетаются, сливаясь в единую тактическую идею. Один из них – так называемое «допущение легенды», другой – детализация показаний.

Допущение легенды состоит в том, что прокурор делает вид, будто верит ложным показаниям (легенде) допрашиваемого, т. е. принимает их. Обычно это достигается ободряющими допрашиваемого репликами, одобрительными междометиями, просьбами продолжить рассказ. По завершении рассказа прокурор применяет второй прием – детализацию показаний. Он задает вопросы, направленные на уточнение фрагментов рассказа, причем главным образом – на детализацию его опорных положений, подкрепляющих ложную версию допрашиваемого.

Таким образом, прокурор тактически ставит лжеца в критическое положение. Лжец не может заявить, что он не обратил внимания на детали, не заметил или уже забыл о них и т. п., так как понимает, что такими ответами сразу же подорвет доверие к своим новым показаниям. Если же он все-таки пойдет по этому пути, то после трех-четырех подобных отрицательных ответов можно, обобщив их, открыто поставить под сомнение его показания.

Если же допрашиваемый будет «на ходу» придумывать ответы на вопросы о деталях, то в силу своей нереальности эта информация неизбежно должна противоречить фактическим обстоятельствам преступления, а в силу поверхностного соотнесения с его собственной ложной версией – и самой этой версии.

Помимо двух названных приемов в ситуации неожиданного изменения в суде показаний можно с успехом применить и такой прием, который в криминалистической литературе именуется «ограничение диапазона возможных ложных показаний». Ему можно дать и другое, более простое и образное название – сжигание мостов. Суть приема в следующем. Если подсудимый лжет, а прокурор видит, что данные ложные показания можно убедительно опровергнуть, то в этой ситуации тактической задачей для прокурора становится необходимость «связать» допрашиваемого именно этими показаниями и не оставить ему возможности позднее перейти к другим ложным показаниям, когда первые окажутся опровергнутыми.

Получив исчерпывающую информацию по ложной версии допрашиваемого с помощью приемов «допущение легенды» и «детализация показаний», прокурор должен поставить перед ним ряд таких вопросов, которые одновременно и «привязывают» его к этим ложным показаниям, и тактически вынуждают отвергнуть иные варианты ложного описания события или отдельных его элементов, т. е. «сжечь мосты» к другим возможным вариантам «спасения».

Первый и главный из этих вопросов таков: «Является ли правдой то, о чем вы только что рассказали участникам процесса?» Ответ солгавшего, разумеется, будет утвердительным.

Остальные вопросы касаются центрального ложного тезиса и тех утверждений допрашиваемого, от которых, как только они будут опровергнуты прокурором, он может отказаться и дать иные, более удачные ложные объяснения, опровергнуть которые будет гораздо труднее, а то и невозможно.

Так, Б. полностью признал на предварительном следствии свою вину в убийстве С. из мести за оскорбление, но в суде неожиданно заявил, что действовал в ситуации необходимой обороны. Свидетелей происшествия не было. Из показаний Б. следовало, что около 23 часов он проходил через пустырь на окраине города и встретил незнакомого ему С., находившегося в нетрезвом состоянии. Тот загородил Б. дорогу, нецензурно обозвал его и ударил кулаком по лицу. Б. нанес ему ответный удар. Тогда С. схватил лежавший в грязи кирпич и со словами «сейчас башку размозжу» замахнулся им, намереваясь ударить Б. по голове. В этот момент Б. и нанес С. смертельный удар ножом в грудь, после чего, испугавшись случившегося, убежал домой.

Государственный обвинитель, хорошо зная детали преступления и его обстановку, быстро сопоставил объективные данные о преступлении с показаниями подсудимого: кирпича на месте происшествия обнаружено не было, руки потерпевшего были чистыми, он по характеру не был агрессивным и т. д. Но при этом прокурор решил не спешить с опровержением, а сначала «привязать» подсудимого к этим показаниям и тактически вынудить отказаться от других возможных вариантов необходимой обороны в рассматриваемой ситуации.

С этой целью он получил от допрашиваемого подтверждение, что тот якобы искренен в своих показаниях, а затем задал следующие вопросы (в скобках даются ответы подсудимого).

Чем С. замахнулся на Вас? (Кирпичом.) Где он его взял? (Кирпич лежал на тропинке, в грязевой луже.) Что С. сделал с ним дальше? (Замахнулся на меня, подняв высоко над своей головой.) Может быть, это был не кирпич, а другой предмет, например камень? (Нет, это был кирпич, я это хорошо видел.) Но ведь было темно – 23 часа. Вы не ошибаетесь? (Нет, глаза уже привыкли к темноте, и на фоне неба в руке С. над головой были хорошо видны очертания кирпича.) Но ведь Вы и сами были в нетрезвом состоянии. Не могло ли Вам только показаться, что это был кирпич? (Нет, несмотря на то, что я немного выпил, я хорошо ориентировался в обстановке и видел именно кирпич.) Правильно ли я Вас понял, что никакого иного орудия, кроме кирпича, в руках С. не было? (Да, это именно так.)

Если бы прокурор не задал приведенные выше вопросы, а сразу начал уличать подсудимого во лжи, то тот заменил бы кирпич на тяжелый камень или что-то подобное и объяснил бы, что было темно, он был в состоянии опьянения и т. п. Тогда версию Б. о необходимой обороне опровергнуть было бы чрезвычайно трудно.

Однако тактическое мастерство позволило прокурору успешно преодолеть критическую ситуацию при поддержании государственного обвинения.

Иногда может привести к успеху использование приема, именуемого пресечение лжи, в сущности противоположного по содержанию трем описанным выше. Его следует применять в ситуациях, когда ложные показания в суде допрашиваемый дает неуверенно, с очевидными колебаниями, паузами.

Оценив ситуацию как благоприятную для использования данного приема, прокурор стремится пресечь ложные показания допрашиваемого в самом начале, не давая ему зайти во лжи слишком далеко.

Суть приема состоит в неожиданном опровержении первых ложных утверждений допрашиваемого путем конкретных доказательств (логическое воздействие). При этом полезно дополнительно прибегнуть к эмоциональному воздействию – констатации положительных качеств допрашиваемого, перечню его заслуг, указанию на авторитет в трудовом коллективе, в кругу семьи и знакомых.

Так, водитель автомашины, совершивший наезд на мальчика в районе автобусной остановки, в суде заявил, что мальчик неожиданно выскочил из-за автобуса. Прокурор сразу же указал на несостоятельность его заявления, сославшись на показания свидетелей, утверждавших, что мальчик вышел через заднюю дверь автобуса и побежал через проезжую часть не спереди, а сзади автобуса. При этом прокурор отметил положительные отзывы о работе данного водителя и тот факт, что в начале расследования он давал правдивые показания. Вскоре подсудимый отказался от попыток исказить ситуацию происшествия и вновь стал говорить правду.

В целях эмоционального воздействия на допрашиваемого хорошо зарекомендовал себя тактический прием, называемый актуализацией борьбы мотивов. Цель этого приема – столкнуть позитивные и негативные ориентации субъекта, оказывая при этом поддержку первым и обесценивая вторые. Лицо ставится перед выбором между нравственным и порочным поступком в той стадии, когда отложить выбор и уклониться от него уже нельзя. Умело обыгрывая эту острую психологическую ситуацию, прокурор может добиться от лгавшего подсудимого правдивых показаний, а применительно к потерпевшему или свидетелю – еще и предотвратить привлечение их к уголовной ответственности за лжесвидетельство.

Одним из эффективных и поэтому широко используемых на практике тактических приемов опровержения ложных показаний является предъявление доказательств.

Последовательно предъявляя допрашиваемому доказательства, разъясняя ему значение каждого из них, а затем и всего их комплекса как информации, опровергающей то или иное утверждение допрашиваемого либо изобличающей его в совершении преступления (применительно к подсудимому), можно убедить его в бесплодности попыток оправдать кого-либо или себя. Технически предъявление доказательства осуществляется оглашением соответствующих фрагментов показаний допрошенных лиц, демонстрацией различных документов (схем, в том числе и места происшествия, фотоснимков, видеоматериалов, справок, протоколов и др.), предъявлением вещественных доказательств, в первую очередь, орудий преступления, предметов, принадлежащих подсудимому и оставленных им на месте происшествия или потерпевшему и найденных при обыске по месту работы или жительства подсудимого.

Очень многообещающим в тактическом плане может оказаться редко используемый в судебном следствии повторный допрос лица, давшего ложные показания. Это в равной мере относится к допросу и подсудимого, и свидетеля.

Особенность повторного допроса в суде субъекта, давшего ложные показания, заключается в том, что он, оставшись после первого допроса в зале суда, слышал показания других лиц. В зависимости от того, какими, изобличающими его во лжи или нет, были прозвучавшие показания других лиц, и требуется решить, надо ли повторно допросить солгавшего.

Сочтя повторный допрос подсудимого или свидетеля необходимым, прокурор должен обратиться к суду с ходатайством об этом и получить согласие суда.

Начинается такой допрос с предложения ранее допрошенному в суде лицу вновь изложить известные ему обстоятельства по делу с учетом установленной судом информации и дать правдивые показания. Если они останутся прежними, прокурор, убежденный в их ложности, должен перевести допрос в вопросно-ответную фазу и попытаться приведением конкретных доказательств поколебать позицию допрашиваемого. Важно использовать все возможности проверки новых версий и информации в рамках судебного разбирательства.

Наиболее сложной является проверка алиби, неожиданно заявляемого в суде подсудимым. Для этого следует использовать все разнообразие тактических приемов.

Так, подсудимый Д., отказавшись от прежних показаний, заявил алиби. Прокурор при допросе подробно выяснил, в каком месте находился подсудимый в день преступления, с какой целью, что там делал, кого видел. Затем с целью проверки указанных обстоятельств заявил ходатайство перед судом отложить рассмотрение дела, вызвать в суд названных подсудимым свидетелей, истребовать документы, подтверждающие его пребывание в конкретный день в указанном месте. Допрошенные свидетели показаний подсудимого не подтвердили, на предприятии никаких документов, свидетельствующих о его пребывании в указанный день на рабочем месте, не было. Убедившись, что все его заявления тщательно проверяются и опровергаются, Д. вернулся к прежним правдивым показаниям.

При изменении допрашиваемым в суде лицом своих прежних (правдивых) показаний требуется не только опровергнуть даваемые в суде ложные показания, но и подтвердить соответствие истине показаний, данных им на предварительном следствии.

Анализируя первоначальные показания, следует обратить внимание на информацию, которая могла быть известна только участнику преступления: детали обстановки места происшествия, ее меняющиеся (в течение дня или нескольких часов) элементы, поза трупа, одежда, причиненные потерпевшему повреждения, пропавшие вещи и т. п.

Совпадение в нюансах показаний допрошенного с реально установленными особенностями места происшествия и криминального события может свидетельствовать о виновной осведомленности.

Так, П., признавшийся на предварительном следствии в убийстве Т., в суде отказался от этих показаний и заявил, что он Т. вообще никогда не видел. Прокурор ходатайствовал перед судом, чтобы были оглашены показания, данные П. на предварительном следствии, где он подробно описывал одежду Т. Его описание соответствовало данным по этому вопросу, содержавшимся в протоколе осмотра места происшествия, показаниях матери и жены потерпевшего. Попытка объяснить такие совпадения с учетом своих новых утверждений привела П. к тому, что он запутался и вернулся к прежним показаниям.

Другой пример. На предварительном следствии К. и С. признавали свою виновность в совершении кражи денег и носильных вещей из квартиры А. Во время судебного разбирательства К. неожиданно заявил, что он ранее оговорил себя под давлением работников уголовного розыска. Что касается основного изобличающего его доказательства, – а это был изъятый на месте происшествия осколок оконного стекла со следами пальцев его руки, – то осколок, по его словам, был взят с его двора С. и подброшен на место преступления. С. подтвердил заявление К. и показал, что кражу он совершил не с К., а с неизвестным парнем по имени Миша и что ранее давал ложные показания, опасаясь расправы со стороны Миши. Он (С.) и Миша взяли во дворе К. осколок стекла со следами пальцев руки К. и оставили его на месте кражи.

Прокурор попросил указать, в каком именно месте двора К. был якобы взят данный осколок, а затем заявил перед судом ходатайство о проведении осмотра названного места во дворе К. В результате проведенного судом осмотра было установлено, что осколок стекла с пальцевыми отпечатками К., изъятый на месте кражи, и осколки стекла, обнаруженные во дворе К. в указанном месте, различны по толщине. В то же время этот осколок стекла по толщине соответствовал другим осколкам стекла разбитого окна дома потерпевшей. Убедившись, что аргументы, согласованно выдвинутые С. и К. о непричастности последнего к краже, опровергнуты проверкой, инициированной обвинителем, оба подсудимых вернулись к прежним показаниям.

§ 4. Участие прокурора в иных судебных действиях

С целью установления истины по делу в отдельных случаях возникает необходимость проведения судом осмотра, эксперимента, назначения самых различных экспертиз.

Производство следственных действий в рамках судебного разбирательства имеет ряд особенностей по сравнению со стадией предварительного расследования, что обусловливается спецификой судебного разбирательства, а также задачами, которые решаются на этой стадии уголовного процесса.

Судебное разбирательство связывает воедино все стадии уголовного процесса. Сущность его состоит в детальном рассмотрении всех обстоятельств, подлежащих установлению по уголовному делу в исследовании и проверке доказательств, добытых в ходе предварительного расследования, и новых, представленных участниками процесса или истребованных по инициативе самого суда. Организация и проведение следственных действий осуществляются судом, а государственный обвинитель наряду с иными участниками процесса принимает в этом непосредственное участие и следит за соблюдением требований уголовно-процессуального законодательства, предъявляемых к проведению соответствующих следственных действий.

Чтобы обоснованно и своевременно заявить ходатайство о производстве какого-либо следственного действия или дать правильное заключение по поводу ходатайства, заявленного иным участником процесса, государственный обвинитель должен знать процессуальный порядок и тактические приемы проведения всех предусмотренных законом следственных действий, а также задачи, которые можно решить с их помощью.

Осмотр в суде, как правило, является действием, повторяющим следственный осмотр. Между ними обычно имеется значительный разрыв во времени. Задачи, разрешаемые в ходе судебного осмотра, носят более частный характер по сравнению с задачами следственного осмотра. Гласность и непосредственность исследования доказательств судом исключают необходимость привлечения к осмотру понятых. Осмотр проводится на основании определения (постановления) суда, его результаты фиксируются в протоколе судебного заседания.

Если прокурор ходатайствует о проведении судебного осмотра, он должен четко определить задачи, которые могут быть разрешены в ходе этого действия, и перечислить его участников.

Из всех видов осмотра на стадии судебного разбирательства наиболее часто проводятся осмотр местности и помещения, осмотр предметов и документов. Рассмотрим особенности проведения этих осмотров применительно к стадии судебного разбирательства.

В соответствии со ст. 284, 287 УПК РФ в осмотре на стадии судебного разбирательства помимо суда участвуют стороны, т. е. участники процесса со стороны защиты и обвинения. В отдельных случаях в осмотре могут участвовать свидетели, эксперты, специалисты. В качестве свидетеля может принимать участие в осмотре и понятой, принимавший участие в следственном осмотре и впоследствии допрошенный в качестве свидетеля в ходе судебного разбирательства.

Ходатайствовать о вызове эксперта необходимо в тех случаях, когда без уяснения обстоятельств, связанных с осмотром, невозможно проведение экспертного исследования либо когда при проведении экспертизы эксперт не учел данных, относящихся к месту происшествия, а без них экспертное исследование является неполным. Участие эксперта необходимо и в том случае, если для уяснения и проверки выводов эксперта требуется исследовать место происшествия, предметы или документы.

Ходатайство о вызове для осмотра специалиста следует заявлять, если для изучения обстановки требуются специальные познания или применение сложной техники.

Подготовка прокурора к осмотру места происшествия включает в себя следующие действия:

– всестороннее изучение материалов дела, непосредственно относящихся к осмотру места происшествия (протоколы следственного осмотра, схемы, фототаблицы, заключения экспертов и т. д.);

– обоснование необходимости проведения осмотра;

– определение конкретных задач осмотра;

– правильное установление круга участников осмотра;

– составление плана проведения осмотра для особенно сложных случаев.

Несмотря на то, что организацией проведения осмотра занимается суд, прокурор должен принимать в нем активное участие и следить за законностью его проведения, фиксировать правильность отражения его результатов в протоколе судебного заседания и в случае необходимости вносить замечания в протокол.

Поскольку суд производит осмотр места происшествия, как правило, после следователя и спустя определенное время после первоначального осмотра, то важно выяснить с помощью очевидцев происшествия или участников первоначального осмотра, что изменилось на месте происшествия за истекший период. Необходимо акцентировать внимание суда и иных участников осмотра на тех следах, которые не были предметом исследования на стадии предварительного расследования. В результате осмотра места происшествия можно получить новые доказательства, а также проверить доказательства, имеющиеся в материалах дела, например показания обвиняемого, свидетелей и т. д.

В судебной практике нередки случаи, когда подсудимый утверждает, что протокол осмотра места происшествия и схема к нему составлены следователем неправильно и не отражают истинной обстановки происшедшего. При такой ситуации целесообразно допросить участников первоначального осмотра, а при необходимости ходатайствовать перед судом о проведении осмотра в рамках судебного разбирательства. Прокурор должен указать, что именно возможно установить с помощью этого следственного действия, какие противоречия и сомнения возможно устранить, тогда суд скорее согласится удовлетворить ходатайство прокурора. Иногда суды с нежеланием идут на проведение действий, связанных с выездом на место происшествия, поскольку выезд большой группы участников процесса сопряжен с организационными и иными сложностями. Представляется, что прокурор должен помочь суду в организации проведения столь сложного и редко проводимого судом следственного действия в тех случаях, когда он ходатайствовал о проведении осмотра.

Наиболее часто на стадии судебного разбирательства проводится осмотр предметов и документов. Для этого, как правило, нет необходимости выезжать из здания суда. В то же время осмотр вещественных доказательств иногда носит формальный характер, что недопустимо с процессуальной точки зрения. Чтобы на доказательства можно было сослаться в ходе судебных прений, определить их доказательственное значение, требуется тщательно осмотреть их и исследовать признаки, указывающие на их связь с устанавливаемыми фактами.

В ходе осмотра подсудимому (если он согласился давать показания в суде), потерпевшему, свидетелю могут быть заданы вопросы, относящиеся к признакам вещественных доказательств или к обстоятельствам дела, связанным с ними. Прокурор вправе обратить внимание суда и других участников судебного разбирательства на индивидуально-определенные признаки осматриваемых объектов.

При рассмотрении отдельных уголовных дел может возникнуть необходимость провести следственный эксперимент. Осмотр и эксперимент имеют некоторые общие черты, поэтому государственный обвинитель должен правильно разграничивать эти действия.

В ходе эксперимента восприятие события происходит в процессе развития и изменения проверяемого события. При осмотре его участники воспринимают результат события, а при эксперименте – само событие и его результат. При осмотре подвергаются исследованию только материальные следы и объекты. Путем эксперимента могут быть установлены обстоятельства (явления), не оставляющие материальных следов. При осмотре объекты исследуются в том виде, в каком их застают участники осмотра. При эксперименте непосредственное восприятие подлинного события исключается. Если в осмотре экспериментальный метод является лишь частным методом исследования, то в эксперименте он составляет основное его содержание.

Из ст. 181 УПК РФ следует, что цели следственного эксперимента – проверка и уточнение данных, имеющих значение для дела. С помощью следственного эксперимента проверяются и уточняются различные доказательства: показания подсудимых, потерпевших, свидетелей, результаты различных видов осмотров. Проверяя перечисленные доказательства с помощью следственного эксперимента, суд может получить новые доказательства, устранить противоречия, имеющиеся в материалах дела. Результаты следственного эксперимента дают возможность государственному обвинителю и суду правильно оценить иные доказательства по делу.

Сущность следственного эксперимента в суде определяется следующими основными чертами:

– целями следственного эксперимента являются проверка и уточнение данных, имеющих значение для дела, проверка версий и результатов эксперимента, проведенного следователем с нарушением требований закона;

– при его производстве совершаются опытные действия в условиях, максимально сходных с теми, которые имели место в действительности;

– создается обстановка (или какие-либо обстоятельства), по возможности максимально сходная с той, в которой совершались проверяемые действия (протекало явление)⁴⁵.

Для правильного использования возможностей следственного эксперимента и оценки его результатов государственный обвинитель должен иметь представление о видах данного следственного действия.

Наиболее типичными являются следующие виды экспериментов по установлению:

– возможности наблюдения, восприятия какого-либо факта, явления;

– возможности совершения какого-либо действия;

– возможности существования какого-либо явления;

– механизма образования следов последовательности происшедшего события;

– времени, которое необходимо затратить на совершение тех или иных действий.

В соответствии со ст. 181 УПК РФ проведение следственного эксперимента допускается, если не создается опасности для здоровья участвующих в нем лиц. Так, при производстве эксперимента на транспортной магистрали необходимо проверить, приняты ли судом достаточные меры для обеспечения безопасности участников эксперимента, перекрыто ли движение автотранспорта, так как в следственной практике имели место случаи гибели людей при производстве осмотров и экспериментов. Продуманность и осторожность должны присутствовать при подготовке и проведении экспериментов и в иных опасных условиях.

С помощью следственного эксперимента можно опровергнуть ложные показания подсудимого, потерпевшего, свидетеля, устранить противоречия в показаниях соответствующих лиц, выяснить, не имеет ли место добросовестное заблуждение свидетелей или потерпевших. Это важно, поскольку лжесвидетельство стало одной из наболевших проблем современного судопроизводства.

Прокурор, прежде всего, должен решить, какую цель преследует проведение эксперимента и какое доказательственное значение будут иметь его результаты.

В случае необходимости прокурор может ознакомиться с соответствующей литературой и получить консультацию у специалистов по поводу создания условий эксперимента, максимально приближенных к условиям проверяемого события, явления.

Проведение следственного эксперимента в условиях, максимально сходных с теми, в которых протекали проверяемые действия (события, явления), – важная гарантия достоверности полученных при проведении этого следственного действия результатов. Чтобы помочь суду создать указанные условия, прокурор должен знать отдельные тактические приемы, разработанные криминалистикой.

Так, P. С. Белкин⁴⁶ предлагает следующие приемы:

1) проведение эксперимента в то время суток, когда условия освещения и другие факторы максимально соответствуют тем, в которых имело место исследуемое явление (событие);

2) проведение эксперимента на том же месте, где происходило исследуемое событие;

3) сходство климатических условий подлинного и экспериментального событий;

4) проведение опыта при таком же освещении, какое было при подлинном событии;

5) реконструкция обстановки для производства опытов.

Перед проведением опытных действий необходимо объяснить всем участникам эксперимента сущность и цель его проведения, права и обязанности. Следует также выяснить у соответствующих лиц, насколько верны воссозданные условия эксперимента.

После проведенных подготовительных действий выполняются сами опытные действия. Одной из гарантий достоверности результатов эксперимента является неоднократность проведения опытных действий. Однако это требуется не всегда, а при однородных опытных действиях, чтобы исключить случайность результатов.

Выполнять опытные действия следует в условиях:

– описанных лицом, показания которого проверяются;

– худших, чем те, что описаны;

– установленных судом в результате анализа и оценки имеющихся в деле доказательств.

Если получены отрицательные результаты, необходимо выяснить у лица, выполнявшего проверяемые действия на стадии предварительного расследования, причины отрицательного результата его опытных действий во время эксперимента, проводимого судом.

В некоторых случаях важно предусмотреть дополнительные, кроме протокола, способы фиксации результатов следственного эксперимента (фото- и видеосъемку и т. д.).

Государственный обвинитель как равноправный участник судебного следствия должен внимательно наблюдать за правильностью проведения указанного следственного действия и своевременно реагировать на допущенные нарушения закона.

В том случае, когда эксперимент проводился следователем, протокол следственного эксперимента изучается в ходе судебного следствия. Государственный обвинитель должен оценить это доказательство с точки зрения допустимости и относимости. Изучив протокол следственного эксперимента, он должен проверить, соблюдены ли при его производстве требования ст. 181 УПК РФ, правильно ли он проведен тактически, после чего оценить это доказательство. Полученные при проведении эксперимента результаты не всегда позволяют сделать однозначный вывод, о чем должен помнить государственный обвинитель.

По результатам следственного эксперимента могут быть сделаны как категорические, так и вероятные выводы.

Следует различать достоверность результатов следственного эксперимента и достоверность выводов, которые могут быть сделаны при оценке его результатов.

Результаты следственного эксперимента являются достоверными, если они получены в ходе всех проведенных опытов в заданных условиях, т. е. являются закономерными, а не случайными.

Достоверность выводов, сделанных на основании результатов следственного эксперимента, зависит от степени соответствия условий следственного эксперимента условиям подлинного события, если эти условия вообще влияют на результаты опытных действий.

Категоричность или вероятность вывода зависят от цели и результата проведенного эксперимента. Например, в ходе эксперимента проверялась возможность вынести определенный предмет через имеющийся проем в стене. Опытным путем установлено, что указанный предмет в проем не помещается. По результатам данных опытных действий можно сделать категорический вывод о том, что предмет не мог быть вынесен через данный проем.

Другая ситуация складывается при эксперименте, в ходе которого проверяется возможность перенести определенное количество похищенных вещей конкретным человеком за определенный промежуток времени. Предположим, экспериментом установлено, что вещи удалось перенести в тот отрезок времени, который указал участник процесса, чьи показания проверяются. Можно сделать категорический вывод о том, что данный участник процесса в принципе мог выполнить данные действия. Однако это не означает безусловно, что он выполнил эти действия в действительности. Данный вывод можно сделать, только сопоставив результаты эксперимента с иными доказательствами по делу. Если в результате эксперимента установлено, что его участник не смог перенести вещи в указанный им отрезок времени, то нельзя сделать категорический вывод о том, что он не выполнил этого при подлинном событии.

Обстановка преступления может существенно повлиять на конкретного человека, увеличивая или уменьшая его возможности. Известны случаи, когда человек, находясь в состоянии стресса, поднимал тяжести, подпрыгивал через препятствия, выполнял иные действия, которые в спокойном состоянии не мог повторить. Таким образом, в последнем случае можно сделать вывод о том, что именно в данный момент, а не при подлинном событии, участник эксперимента не смог перенести вещи в определенный промежуток времени.

Оценка результатов следственного эксперимента включает в себя проверку соответствия условий, в которых он проводился, условиям подлинного события. Оценивается также достоверность результатов следственного эксперимента, после чего сделанные выводы сопоставляются с имеющимися по делу доказательствами.

В ходе судебного следствия может возникнуть необходимость в проведении предъявления для опознания в соответствии со ст. 289 УПК РФ.

Предъявление для опознания в суде должно проводиться в соответствии с требованиями ст. 193 УПК РФ, предусматривающей порядок его проведения на стадии предварительного расследования. Прокурору следует иметь в виду, что предъявление для опознания в суде недопустимо, если опознающий участвовал в следственных и судебных действиях и в ходе их проведения видел опознаваемый объект. Оно также недопустимо и в том случае, когда опознающий узнал опознаваемый объект в ходе проведения различных оперативно-розыскных мероприятий.

В ходе судебного разбирательства опознающего следует допросить об условиях восприятия объекта, а также о том, что представляет собой опознаваемый объект, сможет ли он опознать его и по каким признакам. Объект предъявляется не в единственном числе, а со сходными объектами.

Если речь идет о предъявлении для опознания живых лиц, то статисты должны быть подобраны с учетом возраста, сходства по росту, телосложению, чертам лица, прическе, одежде. Опознаваемому предоставляется возможность занять любое место среди статистов, после чего приглашается опознающий, который делает соответствующее заявление. Лицо, проводящее данное следственное действие, обязано спросить, по каким признакам опознан объект. Все происходящее фиксируется в протоколе предъявления для опознания.

Предметы также предъявляются для опознания со сходными объектами. В единственном числе предъявляются для опознания трупы, а также уникальные предметы, не имеющие аналогов (например, картины великих мастеров и т. п.). Возможно предъявление для опознания объектов по их фотоизображениям.

Чтобы исключить судебную ошибку, государственный обвинитель должен внимательно изучить протокол предъявления для опознания, проведенного на стадии предварительного расследования. Необходимо проверить, проводилось ли это следственное действие в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства, поскольку если следователь нарушил закон, а потерпевший ошибся при опознании, то на скамье подсудимых может оказаться невиновный.

Предъявление для опознания следует отличать от узнавания преступника потерпевшим или свидетелем. Узнавание может произойти в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий, потерпевший может случайно увидеть преступника после совершения преступления и заявить об этом в милицию. В таких случаях предъявление для опознания утрачивает смысл. Узнавшее преступника лицо необходимо подробно допросить о том, при каких обстоятельствах он узнал его и по каким признакам.

В соответствии с ч. 8 ст. 193 УПК РФ в целях обеспечения безопасности опознающего данное следственное действие как на стадии предварительного расследования, так и в суде может быть проведено в условиях, исключающих визуальное наблюдение опознающего опознаваемым.

В судебной практике часто возникает необходимость в назначении различного вида экспертиз. Государственный обвинитель должен знать процессуальный порядок и тактические аспекты их назначения и производства.

Экспертиза в суде проводится по правилам, предусмотренным главой 27 УПК РФ. Если суд признал необходимым участие эксперта в судебном заседании, то приглашенный эксперт обязательно участвует в исследовании всех обстоятельств дела, которые относятся к предмету экспертизы. При этом он вправе задавать вопросы подсудимому, потерпевшему, свидетелям, изучать материалы дела, относящиеся к предмету экспертизы. Все это требуется для дачи компетентного и обоснованного заключения. Прокурор должен обратить внимание, разъяснены ли эксперту его права и обязанности и предоставляется ли возможность их реализовать в условиях конкретного уголовного процесса.

В некоторых случаях эксперт приглашается в судебное заседание в конце судебного следствия, после того как проведены все допросы. В такой ситуации должен быть подготовлен протокол судебного заседания, чтобы эксперт имел возможность изучить по нему ход судебного следствия, оценить показания допрошенных лиц.

После выяснения всех обстоятельств, которые имеют значение для дачи заключения, председательствующий предлагает обвинителю и другим участникам процесса представить в письменном виде вопросы эксперту. Вопросы каждого из участников процесса председательствующий обязан огласить, что является одним из факторов, обеспечивающих состязательность сторон в судебном процессе. По поставленным вопросам заслушивается мнение всех участников процесса. При этом государственный обвинитель должен не только сам грамотно поставить вопросы, исходя из стоящих перед ним задач, но и воспрепятствовать постановке вопросов, не относящихся к материалам данного уголовного дела и к компетенции эксперта. Его заключение по поставленным защитником и другими участниками процесса вопросам должно быть мотивированно и убедительно для суда. После заслушивания мнений участников процесса суд, рассмотрев поставленные вопросы, устраняет те из них, которые не относятся к делу или являются неэкспертными, формулирует новые вопросы, после чего выносит определение о назначении экспертизы. Вопросы участников процесса приобщаются к материалам дела. Письменное заключение эксперта оглашается в судебном заседании и приобщается к делу вместе с вопросами.

Если суд устранил какие-либо вопросы, поставленные государственным обвинителем, а в связи с этим обстоятельства дела не были исследованы достаточно полно, прокурору целесообразно сослаться на это в своем представлении.

После оглашения заключения эксперту могут быть поставлены вопросы, имеющие цель разъяснить и дополнить данное им заключение. Если государственный обвинитель не будет удовлетворен заключением эксперта, то он вправе ходатайствовать о назначении повторной или дополнительной экспертизы, которая производится по тем же правилам, что и первоначальная.

Если экспертиза проводилась на стадии предварительного расследования и эксперт не вызывался в судебное заседание, необходимо проследить, чтобы суд огласил и исследовал заключение эксперта.

Глава 4
Участие государственного обвинителя в прениях сторон

§ 1. Тактические аспекты подготовки государственного обвинителя к выступлению в прениях

Прения сторон – та стадия судебного разбирательства, на которой состязательность процесса достигает кульминации. Она является итогом всей деятельности прокурора по поддержанию государственного обвинения. Только на этой стадии он может четко и ясно изложить свою позицию по конкретному уголовному делу, которая в ходе судебного процесса могла проявляться лишь косвенно, через постановку вопросов, заявление ходатайств, дачу заключений и т. д. В процессе судебного следствия государственный обвинитель не имеет права публично оценивать доказательства, комментировать их, поскольку соответствующих процессуальных форм не предусмотрено.

Проблемы, возникающие именно у прокурора в связи с его выступлением в прениях, неоднократно являлись предметом научных исследований. В то же время тактические аспекты деятельности государственного обвинителя применительно к данной стадии судебного процесса разработаны недостаточно. Назрела необходимость в выработке рекомендаций, которые помогли бы прокурору в подготовке выступления в прениях при высокой производственной нагрузке и дефиците времени.

Для успешного осуществления своих функций государственный обвинитель должен четко представлять себе цели и задачи своего выступления в судебных прениях.

Речь прокурора имеет большое общественное и процессуальное значение. В ней формулируется окончательная позиция государственного обвинителя по делу, вносятся предложения, выслушав которые судьи получают возможность всесторонне разобраться в деле, постигнуть истину, принять правильное решение. Таким образом, речь прокурора способствует формированию внутреннего убеждения судей, вынесению законного и обоснованного приговора.

Кроме того, его речь должна иметь и воспитательное значение. Для достижения указанных целей прокурору в ходе своего выступления в прениях необходимо решить широкий круг задач, каждая из которых определена в конкретном разделе его речи.

На структуру, содержание, продолжительность обвинительной речи влияет много факторов: особенности дела, характер имеющихся доказательств и их источники, личность и позиция подсудимого по отношению к предъявленному обвинению, место рассмотрения дела, состав аудитории, актуальность происшедшего, индивидуальные качества обвинителя и его позиция.

Особенности уголовного дела, влияющие на структуру и содержание обвинительной речи, – это вид совершенного преступления, число лиц, привлекаемых по нему к уголовной ответственности, объем обвинения, качество проведенного по нему предварительного расследования и многое другое.

К факторам, влияющим на характер и содержание речи государственного обвинителя, следует отнести также позицию защиты по конкретному уголовному делу и степень ее активности.

Поскольку прокурор выступает первым в прениях сторон, он может лишь с той или иной степенью вероятности предполагать содержание речи защитника и его позицию, принимая во внимание тактику, применяемую защитником в ходе судебного следствия. Учет данного фактора при подготовке к прениям помогает прокурору решать многие задачи.

В зависимости от факторов могут увеличиваться или уменьшаться соответствующие разделы обвинительной речи. Если доказательственный материал большой, то на его изложение уходит достаточно много времени. То же происходит и в том случае, если доказательства противоречивы и их надлежит грамотно оценить. Когда подсудимый не признает своей вины и обосновывает соответствующую защитную версию, прокурор в обвинительной речи затрачивает время на анализ доказательств, свидетельствующих в пользу данной версии, и приводит аргументы, опровергающие ее. В выездной сессии суда государственному обвинителю следует больше внимания уделять оценке общественной опасности совершенного преступления, более детально анализировать причины и условия, способствовавшие совершению преступления. Это относится и к уголовным делам, имеющим особую актуальность или получившим широкий общественный резонанс.

Таким образом, каждый из названных факторов в той или иной степени сказывается на структуре, содержании и продолжительности речи государственного обвинителя.

Встает вопрос, когда прокурору следует готовить свое выступление? Подготовку целесообразно начинать уже с момента изучения уголовного дела. На этой стадии, в частности, могут быть сформулированы такие разделы обвинительной речи, как оценка общественной опасности содеянного, его юридическая квалификация. Во избежание ошибок при квалификации действий подсудимого прокурору необходимо просмотреть соответствующий нормативный материал, судебную практику. В ходе судебного разбирательства такая возможность может не представиться.

Сложность подготовки речи государственного обвинителя в ходе судебного заседания заключается в том, что ему нужно одновременно и участвовать в судебном следствии, и продумывать свое выступление. Совместить это без ущерба для той или иной деятельности трудно. Помочь прокурору в решении этой задачи могут планы его деятельности в судебном разбирательстве, письменные заметки, ксерокопии отдельных материалов дела. Если план участия в судебном заседании составлен достаточно полно, то государственному обвинителю не придется держать в памяти значительный объем сведений, необходимых ему для выступления. Систематически заполняя те разделы плана, которые касаются доказательств, указывая, какие изменения эти доказательства претерпели в ходе судебного следствия, государственный обвинитель будет иметь готовый раздел своего выступления, касающийся изложения и оценки доказательств. Иные разделы планов могут использоваться при подготовке прочих разделов обвинительной речи.

Таким образом, роль планирования государственным обвинителем своей деятельности является чрезвычайно важной не только на стадии судебного следствия, но и в прениях. Особенно это проявляется при подготовке выступления по многотомным и многоэпизодным уголовным делам, когда к уголовной ответственности привлекается значительное число лиц. При такой ситуации даже очень талантливый прокурор не сможет удержать в памяти всю необходимую информацию.

Подготовка к выступлению в прениях может быть осуществлена в различных формах:

– написание речи целиком;

– составление мысленного плана и выступление «экспромтом»;

– составление письменного плана;

– составление письменных заметок;

– составление тезисов выступления.

Практика поддержания государственного обвинения показывает, что прокуроры при подготовке обвинительной речи иногда комбинируют указанные формы. Так, помимо составления письменного плана или тезисов речи, они используют заметки.

Следует отметить, что у перечисленных форм подготовки обвинительной речи степень популярности среди практических работников различна.

Написание речи целиком редко используется на практике, поскольку для этого нет необходимых условий. Если это делать до начала судебного разбирательства, то вносимые коррективы приведут ее в негодность. Написание речи в ходе судебного следствия исключается, если государственный обвинитель активно в нем участвует. Возможность написать выступление появляется лишь в перерывах судебного заседания и по окончании судебного следствия, но такие перерывы объявляются чаще по сложным и объемным делам, и они не всегда бывают продолжительными.

Выступление без использования каких-либо письменных заметок и планов также не является распространенной формой и применяется прокурорами по небольшим по объему делам, не представляющим особой сложности. Однако, выступая «экспромтом», и по таким делам можно упустить что-нибудь важное.

Наибольшее распространение получило использование письменных планов, заметок и тезисов. Эти формы позволяют соединить строгую структуру речи с ее разговорным характером.

Тезисы речи, как правило, являются более развернутой формой изложения и поэтому применяются чаще всего. По нашему мнению, целесообразно комбинировать две формы подготовки обвинительной речи: составление тезисов выступления и применение письменных заметок при ее произнесении.

Письменные заметки – это заполненные и скорректированные в ходе судебного следствия планы работы государственного обвинителя по конкретному уголовному делу. Обосновывая очередной тезис, он может пользоваться тем или иным планом, содержащим нужную ему в данный момент информацию. Непосредственно перед выступлением в прениях следует систематизировать планы в зависимости от последовательности разделов обвинительной речи. В этом случае нужная информация всегда будет под рукой.

§ 2. Структура и содержание речи государственного обвинителя

Композиционная структура речи государственного обвинителя законом не определена. При ее построении прокурор исходит из тех вопросов, которые разрешает суд при постановлении приговора в соответствии с требованиями ст. 299 УПК РФ.

Речь прокурора составляют следующие элементы: 1) оценка общественной опасности совершенного преступления; 2) изложение фактических обстоятельств его совершения; 3) анализ и оценка исследованных в суде доказательств и их источников; 4) обоснование юридической формулировки и правовой квалификации содеянного; 5) характеристика личности подсудимого; 6) обоснование выводов и решений по делу; 7) анализ причин и условий, способствовавших совершению преступления, и предложения по их устранению; 8) определение судьбы вещественных доказательств.

Последовательность изложения данных элементов, а также их содержание и объем могут быть различными и представляют собой тактическое решение государственного обвинителя по каждому конкретному уголовному делу.

Любое совершенное преступление имеет определенную степень опасности для общества. Государственный обвинитель должен установить ее в процессе подготовки своего выступления, поскольку она влияет на меру наказания. Разъяснение степени общественной опасности является и воспитательной функцией. Особенно подробно следует остановиться на оценке общественной опасности преступлений, судебная практика по рассмотрению которых еще не сложилась. Данный раздел обвинительной речи целесообразно расширить в выездной сессии и в том случае, когда дело является актуальным. Однако все эти обстоятельства не должны повлечь за собой преувеличения степени общественной опасности содеянного конкретным лицом.

Порядок изложения фактических обстоятельств дела является тактической проблемой, которую решает прокурор. Особенно важен этот вопрос по многоэпизодному и многосоставному делу. В литературе предлагаются три способа изложения фактических обстоятельств дела: систематический, хронологический и смешанный. При хронологическом способе обстоятельства дела излагаются в той последовательности, в какой они имели место в действительности в момент совершения преступления. Суть систематического способа заключается в том, что прокурор представляет обстоятельства дела в той последовательности, в какой они устанавливались в процессе предварительного и судебного следствия.

Применение смешанного способа, сочетающего в себе элементы как систематического, так и хронологического, целесообразно по многоэпизодным делам.

Предложенные приемы не решают до конца проблему изложения фабулы дела по многоэпизодным делам, когда к ответственности привлекается несколько человек. При такой ситуации даже краткое изложение фактических обстоятельств дела занимает большой промежуток времени, в течение которого государственный обвинитель должен построить сложную систему фактов так, чтобы это было понятно. По нашему мнению, такое изложение следует начать с тех обстоятельств совершения преступления, которые являются общими для всех подсудимых, а затем осветить преступные эпизоды каждого из них в отдельности, группируя их в хронологическом или систематическом порядке, так, как удобнее.

Центральная и основная часть каждого выступления – изложение доказательств. Возможны два варианта порядка их изложения: 1) целиком излагаются все обстоятельства дела, после чего приводятся доказательства по ним; 2) после изложения обстоятельств каждого преступного эпизода сразу приводятся соответствующие доказательства.

Второй вариант применяется по очень объемным делам, чтобы те, к кому обращена речь прокурора, не забыли чего-либо из общего объема обвинения.

В этом разделе речи государственного обвинителя должны быть четко отражены не только все эпизоды преступлений, но и роль каждого подсудимого, взаимосвязь этих эпизодов, связи соучастников преступления.

Прокурор не просто приводит доказательства, он анализирует и оценивает их, поэтому одним из самых сложных и объемных разделов выступления государственного обвинителя является именно этот раздел. В нем, в частности, делается вывод о доказанности обвинения.

Такой анализ должен соотноситься с предыдущими разделами речи и служить основой для последующих выводов. Чтобы успешно построить данный раздел выступления, прокурор должен знать проблемы доказывания. Приступая к анализу доказательств, прокурору следует четко представлять себе предмет доказывания, т. е. круг обстоятельств, которые изложены в ст. 73 УПК РФ. Практика поддержания государственного обвинения показывает, что не все обстоятельства требуют от прокурора одинаковых усилий в их доказывании. Есть факты как очевидные, так и спорные. Например, при очевидности нарушения правил техники безопасности спорной может представляться причастность к этому определенного должностного лица. При наличии халатности спорной может быть причинная связь между наступлением вредных последствий и бездействием лица. Поэтому прокурору важно выделить наиболее спорные обстоятельства, подлежащие доказыванию, и уделить им больше внимания.

Государственный обвинитель в своей речи должен дать оценку как отдельным доказательствам, так и их совокупности.

Оценка доказательств по совокупности дает ответ на вопрос о достаточности собранных и исследованных доказательств, для выводов о доказанности тех или иных фактов. Но такой вывод можно сделать, лишь оценив каждое доказательство в отдельности, приняв во внимание его источник, относимость, допустимость и достоверность. Оценив доказательства в совокупности, можно прийти к выводу о достоверности каждого доказательства.

При оценке каждого доказательства в отдельности и всех доказательств в совокупности принимаются во внимание основные факторы: объективный – практика, являющаяся основой познания и критерием истины, и субъективный – внутреннее убеждение как метод и результат оценки доказательств.

В стадии судебных прений более рельефно выделяется субъективный фактор. Безусловно, оценивая доказательства в обвинительной речи, прокурор руководствуется внутренним убеждением. Когда такового не имеется, он обязан отказаться от обвинения.

Возможность оценивать доказательства по внутреннему убеждению появилась в связи с закреплением этого принципа в уголовно-процессуальном законодательстве, причем законодатель пришел к этому постепенно.

Несмотря на наличие этого принципа в действующем законодательстве, многие государственные обвинители не избавились от остаточных явлений инквизиционного процесса и считают признание обвиняемого особым доказательством. До сих пор судебная практика твердо стояла на позиции отмены приговоров, основанных на признании обвиняемыми своей вины, не подтвержденном иными доказательствами. Даже в том случае, когда против обвиняемого собрано достаточно доказательств, полностью изобличающих его в совершении преступления, в суде следует еще раз проверить их достоверность.

Теорией и практикой выработаны требования, которым должно удовлетворять внутреннее убеждение при оценке доказательств. Его основой могут быть:

– доказательства, собранные в установленном законом порядке;

– доказательства, проверенные и рассмотренные в установленном законом порядке;

– рассмотрение каждого доказательства в отдельности и всех в совокупности;

– всестороннее, полное и объективное рассмотрение материалов дела.

Внутреннее убеждение должно быть обосновано имеющимися доказательствами так, чтобы представлять собой единственно возможный вывод из материалов дела.

Все перечисленное лишает внутреннее убеждение бесконтрольности и в определенной степени нейтрализует субъективизм, присутствующий в оценке доказательств по внутреннему убеждению.

В деятельности государственного обвинителя недостаточно оценить доказательства по внутреннему убеждению. В ходе обвинительной речи необходимо передать это свое внутреннее убеждение судьям и аудитории. Так проявляется доказывание в виде логической операции, которая может выражаться как в доказательном рассуждении, так и в опровержении. И тем и другим должен уметь пользоваться государственный обвинитель, выступая в прениях.

В обвинительной речи прокурору приходится опровергать версии, выдвинутые подсудимым и его защитником. В таких случаях необходимо установить, основаны ли эти версии на доказательствах. В обвинительной речи уже возможна полемика с защитником. Прокурор должен анализировать и оценивать не только доказательства, подтверждающие обвинительный тезис, но и те, которые колеблют обвинение, смягчают ответственность подсудимого. Это повышает убедительность речи и свидетельствует об объективности прокурора.

В ходе анализа и оценки доказательств не следует замалчивать имеющиеся противоречия, те или иные штрихи, которые могут поставить доказательства под сомнение. Следует показать, как возникли те или иные доказательства, как они изменялись в ходе предварительного или судебного следствия, каковы причины противоречий.

Признавая какое-либо доказательство некачественным, прокурор должен аргументировать свою точку зрения и сделать категоричный вывод.

Одним из распространенных и эффективных приемов доказывания, применяемых государственными обвинителями, является анализ доказательств в определенной их последовательности, чаще всего – от менее весомых к более значимым.

Прокурору в своей обвинительной речи достаточно часто приходится оценивать доказательства относительно их допустимости.

Вопрос о допустимости доказательств имеет принципиальное значение. От его правильного решения во многом зависят нравственные устои уголовного процесса. Не случайно среди немногих конституционных положений, которыми определяется сущность правосудия, имеется норма о допустимости доказательств. В ст. 50 Конституции РФ указано, что «при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона». В уголовно-процессуальном законодательстве также содержатся положения, непосредственно относящиеся к проблеме допустимости доказательств. В соответствии со ст. 75 УПК РФ недопустимыми являются доказательства, полученные с нарушением требований УПК РФ, в том числе: показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде; показания потерпевшего, свидетеля, основанные на догадке, предположении, слухе, а также показания свидетеля, который не может указать источник своей осведомленности.

Всякое ли нарушение закона влечет за собой признание доказательства ничтожным? Этот вопрос имеет большое практическое значение. Классификация всех возможных нарушений на существенные и не очень существенные и решение в зависимости от этого судьбы того или иного доказательства чрезвычайно опасны. Это может косвенно подтолкнуть на так называемые незначительные нарушения закона, создать беспрецедентную иерархию обязательности процессуальных норм и в результате углубить и без того немалую эрозию законности в уголовном судопроизводстве.

Следует учитывать, что в следственной практике способы получения и закрепления фактических данных не всегда соответствуют требованиям уголовно-процессуального закона. В судебном заседании это ставит государственного обвинителя в сложное положение, особенно в стадии судебных прений, когда нужно определить допустимость доказательств. Если доказательства, добытые с нарушением установленного законом порядка, не подрывают в целом позицию обвинения, государственный обвинитель должен в своем выступлении акцентировать внимание суда на допущенных нарушениях закона и предложить суду вынести в адрес органа предварительного расследования частное определение.

Государственному обвинителю следует иметь в виду, что в своем выступлении в прениях он не вправе ссылаться на доказательства, признанные судом не допустимыми на стадии предварительного слушания или в ходе судебного разбирательства. Порядок заявления и разрешения ходатайств об исключении доказательств определен ст. 235 УПК РФ.

Важной частью обвинительной речи является юридический анализ содеянного и обоснование его правовой квалификации. Это особенно актуально, когда квалификация преступления представляется спорной, приходится иметь дело со смежными составами преступлений или требуется разграничить форму вины. Но сказанное не означает, что доказывание наличия в деянии подсудимого признаков состава преступления, свидетельствующих о необходимости применения определенной уголовно-правовой нормы, не следует осуществлять по менее сложным делам. Подробный юридический анализ должен быть дан по всем делам. В данном разделе речи прокурор обозначает доказанный объем обвинения и в случае необходимости исключает из объема обвинения соответствующие преступные эпизоды, обосновав свое мнение по этому поводу.

Предложения прокурора о квалификации действий подсудимого должны быть определенными и четкими, в них необходимо дать глубокий анализ юридической нормы, предусматривающей ответственность за деяние, совершенное виновным. Недопустимо, чтобы прокурор предлагал на выбор несколько юридических оценок действий подсудимого.

Существенное значение имеет также та часть обвинительной речи прокурора, которая содержит в себе характеристику личности подсудимого и суждение о его наказании. В соответствии с общими началами назначения наказания государственный обвинитель формулирует свой вывод о мере наказания, исходя из характера и степени общественной опасности содеянного, личности виновного и обстоятельств, смягчающих и отягчающих ответственность.

Характеристика личности подсудимого должна быть развернутой. Из нее должно быть понятно, явилось ли совершение преступления конкретным лицом случайным стечением обстоятельств либо, наоборот, логическим продолжением его прежнего поведения. Помимо характеристик, которые часто бывают неполными, составленными формально, государственный обвинитель может использовать сведения, полученные из показаний свидетелей, в том числе авторов характеристик, из соответствующих документов – дипломов, грамот, удостоверений и т. д. Особое значение имеет объективность характеристик. Иногда необходимо допросить свидетелей по характеристике личности и использовать в прениях эти доказательства.

В некоторых случаях для обоснования своей позиции о мере наказания государственный обвинитель должен произвести анализ данных, характеризующих потерпевшего, а также суть и характер его взаимоотношений с подсудимым.

При подготовке этой ответственной части обвинительной речи прокурор обязан исходить из того, что во всех случаях наказание должно быть законным, т. е. соответствовать требованиям определенных норм уголовного закона; обоснованным, т. е. основанным на исследованных судом материалах дела; мотивированным, убедительным и справедливым. Государственный обвинитель должен указать вид основного и дополнительного наказания, возможные его пределы, режим отбывания, что также не всегда делается на практике.

При выступлении в прениях от прокурора требуется не только вскрыть причины преступления, что само по себе уже имеет большое воспитательное и профилактическое значение, но и высказать в случае необходимости свое мнение о вынесении по делу частного определения в адрес соответствующих руководителей и других лиц. При этом целесообразно указать меры, которые, по мнению прокурора, надлежит принять для устранения указанных обстоятельств. Эта часть обвинительной речи будет звучать убедительно, если в ней прокурор опишет не только причины и условия, но и обстановку, в которой было совершено преступление. В данном разделе выступления необходимо указать: какие конкретные обстоятельства способствовали совершению преступления, каким образом они повлияли на формирование преступного умысла или на создание благоприятной для совершения преступления обстановки, по чьей вине эти обстоятельства возникли, какие меры необходимо принять к их устранению, чтобы предупредить в будущем совершение аналогичных действий.

Предложения о мерах по устранению причин и условий, способствовавших совершению преступления, должны логически вытекать из проведенного прокурором анализа доказательств и тесно увязываться с ними. В некоторых случаях анализ этих причин может отразиться на выводах о мере наказания подсудимому. Тогда анализ должен быть особенно глубоким, а соответствующий раздел обвинительной речи – более продолжительным по времени.

Важным разделом обвинительной речи является тот, в котором прокурор высказывает свое мнение по поводу размера и порядка возмещения причиненного ущерба. Особую сложность представляют собой расчеты гражданского иска по корыстным преступлениям. Для этого прокурору следует внимательно изучить материалы дела, касающиеся гражданского иска, выяснить, из чего он складывается, какое имущество повреждено, какое уничтожено, какая часть ущерба и каким образом возмещена до судебного рассмотрения уголовного дела и в какой части иск подлежит удовлетворению. По многоэпизодным делам этот расчет может быть сложным, и для него необходимо время. В тех случаях, когда информацию, полученную в ходе судебного следствия, государственный обвинитель заносит в свой план постепенно, по мере ее поступления, это помогает в расчете гражданского иска и может быть использовано в прениях.

Полагаем, что неправильно было бы ограничивать пределы применения гражданского иска рамками взыскания имущественного ущерба. Представляется целесообразным рекомендовать государственным обвинителям поддерживать иски о возмещении морального ущерба в тех случаях, когда для этого имеются достаточные основания. Данный институт не нашел еще широкого использования в судебной практике, поэтому инициатива государственных обвинителей очень важна.

Важным, но не обязательным моментом выступлений прокурора в суде является реплика. Она представляет собой ответ или, точнее, возражение на выступления других участников процесса, главным образом защитника. Государственный обвинитель должен обязательно указать, на какое именно выступление он намерен ответить репликой.

В реплике могут быть затронуты различные вопросы, относящиеся к существу обвинения, обстоятельствам дела, оценке доказательств, личности подсудимого, квалификации содеянного и т. д. Прокурор не может рассчитывать на реплику как на возможность дополнить основное выступление.

Разногласия между государственным обвинителем и защитником существуют всегда, но не всегда они становятся предметом реплики. Отказ от реплики не означает согласия с оппонентом. Реплика может касаться принципиальных разногласий, возникающих в тех случаях, когда защитник искажает фактические обстоятельства, дает неправильное толкование закона или применяет иные недобросовестные методы ведения защиты.

В судебной практике нередко защитник в своем выступлении неверно излагает позицию государственного обвинителя. Это происходит как случайно, так и умышленно. Поэтому прокурору следует воспользоваться репликой и в этих случаях, а также тогда, когда имело место грубое поведение в отношении участников судебного разбирательства, ущемляющее их человеческое достоинство или необоснованно порочащее их служебную и общественную деятельность.

В реплике государственный обвинитель может уточнить или дополнить какие-то обстоятельства, которые он упустил в своей речи и этим воспользовался защитник.

Построение реплики и ее продолжительность зависят от количества и значимости положений, которые намерен опровергнуть прокурор. Целесообразно построить реплику таким образом, чтобы ответ по самому принципиальному предмету разногласий завершал выступление.

В начале реплики требуется объяснить причины, побудившие к ее произнесению. Рекомендуется также перечислить вопросы, которые будут затронуты в реплике. Затем следует перейти к изложению существа данных вопросов и в конце сформулировать выводы по поводу сказанного.

Как уже отмечалось, реплика является возражением защите, однако государственный обвинитель может под влиянием речи защитника изменить свою позицию по тому или иному поводу. Лучше вовремя исправить ошибку, чем настаивать на ней и тем самым формировать у судей неправильное мнение, которое может породить судебную ошибку.

В реплике своей вершины достигает искусство полемики, особенно использование логического приема опровержения. Соблюдение государственным обвинителем логических и этических правил ведения полемики позволяет ему решить задачи, стоящие перед ним в стадии судебных прений, а также при поддержании государственного обвинения в целом.

Часть II
Методика поддержания государственного обвинения в суде первой инстанции по делам о преступлениях различных категорий

Глава 1
Общие положения методики поддержания государственного обвинения в суде первой инстанции

§ 1. Принципы построения и структура методики поддержания государственного обвинения

Организация любой деятельности для того, чтобы быть успешной, нуждается в использовании достижений науки. Не является исключением и поддержание государственного обвинения в суде.

Прокурорам, осуществляющим уголовное преследование в суде, приходится сталкиваться с различными проявлениями преступного поведения как отдельных лиц, так и групп лиц, а также организаций различной численности и различной степени сложности структуры. Появление новых видов преступных посягательств, новых способов совершения уже известных, выявление закономерностей формирования преступного поведения, которые были неизвестны ранее, ставят перед органами предварительного расследования и государственными обвинителями сложные задачи.

Вместе с тем в свое время существенные различия в структуре преступлений различных видов и родов не помешали разработке общих положений методики их раскрытия и расследования.

Сохраняя на современном этапе свою актуальность, разработка методических рекомендаций по организации расследования преступлений различных видов не решает и не может решить в полном объеме проблемы эффективного противодействия преступности. Для обеспечения принятия законного и обоснованного решения по делу (будь то постановление о прекращении уголовного дела, о прекращении уголовного преследования, обвинительный или оправдательный приговор и т. д.) должны быть разработаны также методические рекомендации, которые бы охватывали весь процесс познания при осуществлении уголовного преследования лиц, совершивших преступления. Таким образом, насущной необходимостью стала разработка методических рекомендаций поддержания государственного обвинения по делам о преступлениях различных видов, групп, категорий.

Изменение законодательства, подходов к определению роли и значения деятельности прокуроров, осуществляющих поддержание государственного обвинения в суде, поставили перед ними ряд новых задач: творчески осмыслить происходящие в обществе и законодательстве процессы и перемены, изучить имеющиеся методические рекомендации по организации их деятельности, направленной на осуществление уголовного преследования в суде лиц, совершивших преступления, и применять указанные рекомендации для повышения эффективности своей деятельности в целом и по каждому случаю выявления преступления в частности.

Деятельность государственных обвинителей сложна и многоэтапна. Одной из основных целей этой деятельности является обеспечение всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств, подлежащих доказыванию по делам о преступлениях различных видов.

Достижение указанной цели возможно только при условии использования научно обоснованных рекомендаций по организации, планированию и осуществлению уголовного преследования в суде применительно к различным стадиям уголовного процесса и этапам реализации деятельности государственных обвинителей.

Путем изучения и сравнительного анализа теоретических, методических и тактических аспектов деятельности государственного обвинителя на разных этапах судебного рассмотрения уголовных дел о преступлениях различных видов и категорий были выявлены общие закономерности возникновения, изучения и использования информации как о преступлении, так и о тех обстоятельствах, которые сопровождают процесс уголовного преследования и отражаются в материалах дела.

Деятельность всех субъектов уголовного преследования, включая государственного обвинителя, осуществляется в тех рамках, которые определяются уголовно-процессуальным законодательством вне зависимости от характера и особенностей преступлений различных категорий. Так, определен общий порядок рассмотрения сообщения о преступлении, расследования преступления, рассмотрения заявлений и ходатайств участников процесса, разрешения вопросов, связанных с подготовкой к рассмотрению дела в судебном заседании, определены полномочия прокурора, которые могут быть реализованы после назначения судебного заседания и непосредственно в ходе судебного разбирательства.

Следовательно, разработка мер, направленных на повышение эффективности этой деятельности, на достижение ее целей и задач, а также уголовного судопроизводства в целом, должна осуществляться, исходя из определенных общих положений.

Приведенный и обоснованный выше тезис позволяет говорить о существовании определенных общих закономерностей разработки и использования методик осуществления изучаемого вида деятельности.

На протяжении многих десятилетий изучением указанных закономерностей применительно к стадии предварительного расследования традиционно занимается криминалистика. Тем, какое значение имеют и каким образом могут быть использованы указанные закономерности применительно к судебным стадиям, криминалистика начала заниматься в последние годы. Общие закономерности организации деятельности государственного обвинителя, а также особенности его участия в рассмотрении уголовных дел, в производстве отдельных судебных действий все чаще привлекают внимание ученых. Предпринимались и определенные усилия по формулированию основных проблем и наиболее перспективных направлений научных исследований⁴⁷.

Необходимо отметить, что изучение закономерностей осуществления познавательной деятельности не является самоцелью методологии государственного обвинения. Результаты их системного изучения должны выступить базой для разработки научно обоснованных рекомендаций, направленных на повышение эффективности указанной деятельности и обеспечивающих права и законные интересы участников процесса, общества и государства.

Это позволит не только разрабатывать частные методики поддержания государственного обвинения по делам о преступлениях различных видов, групп, категорий, но и обосновать возможность и необходимость существования криминалистической методики государственного обвинения. Такая методика применялась бы при изучении закономерностей возникновения, анализа, оценки и использования для изобличения виновного информации о преступлении в целом и отдельных наиболее значимых его элементах и связях в целях выработки научно обоснованных рекомендаций, направленных на повышение эффективности деятельности государственного обвинителя, обеспечение законности этой деятельности, а также законности и обоснованности принимаемых по делу решений.

Исходя из существования общих закономерностей механизма преступления, возникновения, собирания и использования информации на различных досудебных и судебных стадиях уголовного судопроизводства, а также общих закономерностей разработки и использования приемов и способов организации деятельности по изучению события преступления, сбору, исследованию, оценке, отражению в материалах уголовного дела и использованию в процессе доказывания информации о нем, возможно говорить о существовании некоторых общих положений организации и осуществления деятельности по поддержанию государственного обвинения.

Кроме того, несомненно, существует ряд особенностей, характерных для осуществления уголовного преследования в зависимости от вида (группы) рассматриваемого преступления. Следовательно, при наполнении указанных общих положений конкретным содержанием, обусловленным особенностями преступлений тех или иных категорий, могут быть разработаны и внедрены в практическую деятельность системы рекомендаций, на основе которых со временем появятся частные методики государственного обвинения по делам о преступлениях различных видов (групп, типов, категорий).

Изменения, происходящие в структуре и динамике преступности, обусловливают также необходимость разработки частных методик поддержания государственного обвинения, обеспечивающих успешность осуществления этой деятельности на всех стадиях, этапах и подэтапах.

Многообразие преступлений, предусмотренных Уголовным кодексом РФ, предполагает необходимость существования большого количества частных методик. Это правило справедливо и для частных методик раскрытия и расследования преступлений, и для частных методик поддержания государственного обвинения по делам о преступлениях различных категорий.

Сегодня очевидна необходимость классификации частных методик. Однако в настоящее время разработка частных методик поддержания государственного обвинения только началась, поэтому представляется возможным и достаточным остановиться, прежде всего, на такой классификации, которая в основе своей имеет уголовно-правовую систематизацию преступлений.

Основой для выбора той или иной методики прокурорами, осуществляющими уголовное преследование в суде, могут стать выводы предварительного расследования на том или ином этапе, той или иной стадии уголовного процесса. Вместе с тем основой для выбора могут послужить и версии, которые выдвигаются государственным обвинителем по результатам исследования события преступления и итогов его изучения органами предварительного расследования.

Кроме того, различия в способах, мотивах и целях совершения одного вида преступлений могут быть столь существенными, что влекут значимые отличия в частных методиках поддержания государственного обвинения. Исходя из этого возможно и необходимо говорить о дополнительных и даже самостоятельных частных методиках, которые разработаны на базе уголовно-правовой классификации, дополненной некоторыми криминалистическими элементами.

Следовательно, представляется целесообразным, помимо указанного (уголовно-правового) основания классификации, использовать такие факультативные основания, как способ, мотив, время, место, орудия совершения преступления, а также особенности личности виновного или потерпевшего. Данный перечень не является исчерпывающим, поскольку в процессе дальнейших исследований по мере разработки частных методик поддержания государственного обвинения могут быть выделены и обоснованы иные основания классификаций.

В том случае, когда особенности тех или иных элементов события преступления могут быть учтены в рамках частной методики более общего порядка (выделенной с учетом только особенностей вида или типа преступления), не будет и необходимости создания дополнительных методик.

В основу разработки частных методик поддержания государственного обвинения по делам о преступлениях различных категорий должны быть положены некоторые общие принципы.

Прежде всего методические рекомендации, направленные на повышение эффективности деятельности прокурора, поддерживающего государственное обвинение в суде, должны обеспечивать реализацию принципов осуществления уголовного преследования в целом. Выше нами в качестве основных принципов уголовного преследования были названы и рассмотрены принципы законности, научности, динамичности, конкретности, преемственности и наглядности.

Для того чтобы обеспечить осуществление познавательной деятельности в соответствии с указанными принципами, они должны быть рассмотрены в качестве общих при разработке частных методик поддержания государственного обвинения.

Принцип законности – основополагающий принцип организации и деятельности всех органов, осуществляющих уголовное преследование, включая прокуратуру в целом и каждого ее работника в отдельности. Поэтому методические рекомендации по организации деятельности по поддержанию государственного обвинения должны быть наполнены таким содержанием, которое будет способствовать всестороннему, полному и объективному исследованию обстоятельств дела на различных стадиях и этапах уголовного преследования в суде, обеспечивать безусловную законность такой деятельности, способствовать принятию законного, обоснованного и справедливого решения по делу.

Принцип научности построения частных методик поддержания государственного обвинения, или принцип их теоретической обоснованности. Частные методики должны быть разработаны на основе анализа результатов изучения практики осуществления уголовного преследования в суде на соответствующих стадиях и этапах деятельности. Однако важна не только практическая, но и теоретическая обоснованность предлагаемых методических рекомендаций.

Научно обоснованными должны быть общие положения разработки и построения частных методик поддержания государственного обвинения. Требованиям теоретической обоснованности должны отвечать структура и содержание частных методик. Кроме того, все они должны разрабатываться на основе результатов изучения закономерностей события преступления, возникновения информации о преступлении, процесса собирания и оценки доказательств на различных этапах уголовного судопроизводства.

Реализация указанных выше принципов, а также принципов динамичности и конкретности поддержания государственного обвинения может быть обеспечена, прежде всего, при условии плановости организации указанной деятельности. Именно поэтому плановость является важным принципом, в соответствии с которым следует разрабатывать методические рекомендации по организации деятельности государственных обвинителей.

Представляется, что частные методики поддержания государственного обвинения должны иметь в своей основе научный подход к определению целей и задач деятельности, оценке имеющейся информации, выдвижению версий и определению путей их проверки на различных стадиях и этапах и т. п. Такой подход невозможен без планирования каждым государственным обвинителем своей деятельности при изучении материалов уголовного дела в процессе подготовки к судебному слушанию, принятии тактических и процессуальных решений при участии в судебном разбирательстве и т. д.

С принципом плановости тесно связан лежащий в основе разработки частных методик уголовного преследования принцип этапности и ситуационности.

Сложная и многофункциональная деятельность государственных обвинителей по своему содержанию различается в зависимости от тех целей и задач, которые определяются спецификой этапов его деятельности.

Разработка методики поддержания государственного обвинения ориентирована на то, что «обычные стадии уголовного процесса следуют друг за другом в жесткой последовательности», а «исключительные – жестко не связаны между собой и могут быть реализованы в любой последовательности».⁴⁸ Важным представляется также правильное понимание сущности и содержания каждой из названных стадий, которая является «с одной стороны, контрольной применительно к предыдущей и подготовительной применительно к последующей стадии».⁴⁹ При таком подходе будет обеспечена преемственность уголовного преследования, что, в свою очередь, способствует принятию законных и более обоснованных решений.

Соответственно преемственность уголовного преследования обеспечивает реализацию принципов плановости деятельности, этапности и ситуационности разрабатываемых методических рекомендаций.

Что же касается этапов, которые целесообразно выделять для большей конкретизации разрабатываемых рекомендаций, то здесь должен быть сделан акцент на криминалистической составляющей деятельности. Подходы к определению границ и содержания этапов могут быть различными.

Внутри стадии производства в суде первой инстанции представляется целесообразным выделять пять этапов.

Первый – этап подготовки к участию в судебном слушании. Он, в свою очередь, включает нескольких составных частей – подэтапов:

1) изучение материалов уголовного дела, их оценка с точки зрения всесторонности, полноты и объективности проведенного расследования, правильности определения предмета и пределов доказывания;

2) построение прокурорской модели происшествия и выдвижения прокурорских версий (обязательно включающих контрверсии о том, что не было события преступления, событие не содержит необходимых признаков состава соответствующего преступления, преступление совершил не тот, кто привлечен к уголовной ответственности в процессе предварительного расследования, или не только он и т. д.);

3) выявление неполноты предварительного расследования;

4) решение вопроса о возможности и целесообразности восполнения пробелов в ходе судебного рассмотрения дела, а также определения приемов и средств, которые могут быть использованы.

Второй этап – участие прокурора в предварительном слушании. Этот этап в зависимости от специфики рассматриваемого дела и сложившейся ситуации может включать следующие подэтапы:

1) формулирование позиции по вопросу о допустимости доказательств, заявление ходатайств об исключении недопустимых доказательств;

2) оценка позиции (ходатайств) стороны защиты об исключении тех или иных доказательств, оснований исключения доказательств и обстоятельств, обосновывающих ходатайства, а также опровержения доводов, представленных стороной защиты;

3) заявление ходатайств о привлечении дополнительных источников доказательственной информации и ознакомления с аналогичными ходатайствами стороны защиты (обратив особое внимание на ходатайства о вызове в суд свидетелей для установления алиби подсудимых);

4) ознакомление с имеющимися в уголовном деле и (или) представленными стороной защиты протоколами следственных действий и иными документами, которые огласит судья;

5) внесение необходимых корректив в избранные стратегию и тактику участия в рассмотрении уголовного дела (с учетом результатов ознакомления и оценки позиции стороны защиты и суда).

Особое значение правильная организация деятельности прокурора на данном этапе приобретает в том случае, когда он не осуществлял надзор за законностью предварительного расследования, не имел возможности до направления материалов уголовного дела в суд оценить имеющиеся доказательства, а также ознакомиться с позицией стороны защиты в процессе предварительного расследования.

В любом случае результаты предварительного слушания позволят государственному обвинителю более обоснованно прогнозировать линию защиты, а также в некоторой степени – позицию суда по основным вопросам судебного разбирательства.

Третий этап – участие в подготовительной части судебного заседания.⁵⁰ На этом этапе прокурору вновь предоставляется возможность заявлять ходатайства о вызове свидетелей и специалистов, об истребовании документов и вещественных доказательств и т. д., а также оценивать ходатайства, заявляемые другими участниками процесса, и высказывать свое мнение. Внутри указанного этапа могут быть выделены следующие подэтапы:

1) непосредственное ознакомление с особенностями личности и поведения подсудимых, оценки полноты их исследования на предварительном следствии и определения путей и способов изучения в ходе судебного следствия;

2) ознакомление с составом суда и заявления отводов в соответствии с главой 9 УПК РФ;

3) непосредственное ознакомление с особенностями личности иных участников процесса: переводчика, потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика, эксперта, специалиста;

4) формулирование выводов о возможности рассмотрения уголовного дела в отсутствие кого-либо из участников уголовного судопроизводства.

По результатам этого этапа также могут быть внесены необходимые коррективы в стратегию и тактику участия в судебном следствии.

Четвертый этап – участие прокурора в судебном следствии. Именно на этом этапе в наиболее полном объеме исследуется, анализируется и оценивается имеющаяся по делу информация. Судебное следствие традиционно рассматривается учеными и практиками как центральная часть судебного разбирательства. Принимая во внимание сложность и многофакторность организации деятельности государственного обвинителя, представляется целесообразным также выделять в составе данного этапа несколько подэтапов:

1) начальный – представление модели происшествия, построенной стороной обвинения;

2) представление доказательств стороной обвинения;

3) участие в исследовании доказательств, представленных стороной защиты;

4) заключительный – заявление ходатайств о дополнении следствия и участие в судебных действиях, связанных с разрешением заявленных ходатайств.

Важная особенность данного этапа – динамичность ситуации, которая требует постоянного реагирования государственного обвинителя, учета результатов оценки исследуемых доказательств с целью своевременной корректировки позиции обвинения, а также тактики и методики уголовного преследования.

Пятым этапом осуществления уголовного преследования в ходе судебного разбирательства является участие прокурора в прениях сторон. Это наиболее важный и сложный этап, тем более что именно прокурор в прениях сторон выступает первым и призван как бы задать тон защитникам, сколько бы их ни было. Однако следует учитывать, что выступление с речью не исчерпывает участия прокурора на данном этапе. Трудно переоценить тактическое и методическое значение реплик, которые представляют собой по существу реакцию прокурора на выступления защитников и иных участников прений сторон. Именно реплика позволяет обоснованно возразить по существу доводов защиты, опровергнуть ее основные положения, помешать оказанию незаконного воздействия на состав суда, его мнение по делу, обеспечить в конечном итоге вынесение законного и обоснованного приговора.

В целях настоящего исследования в деятельности прокурора, которая связана с производством в суде второй (апелляционной или кассационной) инстанции, целесообразно выделять следующие этапы:

1) изучение материалов уголовного дела, сопоставление результатов предварительного расследования и рассмотрения дела в суде первой инстанции для установления наличия или отсутствия оснований для внесения представления, а также подбора доказательств, которые могут быть использованы для обоснования доводов представления;

2) изучение доводов поданной жалобы и формулирование своей позиции по вопросам, изложенным в ней;

3) проверка наличия обстоятельств, которые касаются интересов других лиц, осужденных или оправданных по этому же уголовному делу и в отношении которых жалоба или представление не были поданы;

4) определение круга дополнительных доказательств, которые могут быть использованы в суде второй инстанции, а также путей и средств их поиска, решения вопросов тактики их предъявления в суде;

5) участие в судебном следствии, включающее заявление отводов и ходатайств, выступление с обоснованием поданного представления либо своей позиции по поводу поданной жалобы, а также участие в проверке или исследовании доказательств;

6) участие в прениях сторон.

Второй из названных выше этапов может отсутствовать, если стороной защиты не подавалась жалоба. Вместе с тем отсутствие поданной жалобы не означает отсутствия возражений у стороны защиты по поводу принятого судом первой инстанции решения. Выделением двух самостоятельных этапов лишь подчеркивается значимость изучения не только материалов дела, но и того, что написано в жалобе, какие возражения представлены (могут быть представлены) стороной защиты, какие доказательства или какая информация предоставлены (могут быть использованы) для обоснования возражений.

Для конкретизации методических рекомендаций применительно к стадии производства в надзорной инстанции в деятельности субъектов уголовного преследования могут быть выделены следующие этапы:

1) изучение материалов уголовного дела в полном объеме, сопоставление результатов предварительного расследования, рассмотрение дела в судах первой и второй инстанций для установления наличия либо отсутствия оснований для внесения надзорного представления, а также определения круга и содержания доказательств, которые могут быть использованы для обоснования доводов такого представления;

2) изучение содержания поданной надзорной жалобы и формулирование своей позиции по изложенным в ней вопросам;

3) выступление для поддержания внесенного надзорного представления или для дачи заключения по внесенной надзорной жалобе.

Определенное сходство выделяемых этапов деятельности субъекта уголовного преследования на стадиях производства в суде второй инстанции и при пересмотре вступивших в законную силу решений суда не означает совпадения ее содержания на этих стадиях, а также тех приемов и средств, которые могут быть использованы на различных стадиях уголовного процесса. Указанное содержание может конкретизироваться за счет выделения внутри названных этапов подэтапов. Правильный выбор тактических приемов и средств обеспечивается научно обоснованными методическими рекомендациями, разрабатываемыми применительно ко всей деятельности по осуществлению уголовного преследования в целом, к каждой стадии, этапу или подэтапу с учетом специфики складывающейся ситуации.

Что же касается такой исключительной стадии уголовного судопроизводства, как производство по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств, то здесь деятельность субъектов уголовного преследования отличается более существенно: она некоторым образом объединяет элементы деятельности по расследованию (новых или вновь открывшихся обстоятельств) и дальнейшему участию в судебном разбирательстве.

Поэтому представляется особенно важным правильно определить, какие этапы следует выделять в деятельности прокурора на этой стадии. Исходя из специфики частных целей и задач деятельности, представляется целесообразным выделять следующие этапы:

1) изучение сообщения гражданина, должностного лица либо данных, полученных в ходе предварительного расследования или судебного рассмотрения других уголовных дел, которые могут послужить поводом для возбуждения производства ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств;

2) принятие решения о возбуждении производства ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств;

3) проверка вновь открывшихся обстоятельств или расследование новых обстоятельств;

4) принятие решения по результатам проверки или расследования (вынесения постановления о прекращении возбужденного производства или составления заключения о необходимости возобновления производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств);

5) представление в суде заключения о возобновлении производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств.

Не требует дополнительной аргументации тезис о том, что в случае вынесения постановления о прекращении возбужденного производства пятый из названных этапов отсутствует.

Более того, в процессе уголовного преследования по конкретному уголовному делу наличие всех стадий, а также выделенных и названных выше этапов не обязательно.

Одновременно следует отметить, что при всей своей конкретности названные этапы охватывают все же только весьма общие комплексы обстоятельств, характеризующих указанный вид деятельности, отражая в большей степени формальную (уголовно-процессуальную) сторону деятельности.

Криминалистические рекомендации, направленные на выбор тех или иных тактических приемов и средств, систематизированные применительно к выделенным этапам, обеспечивают наполнение деятельности таким содержанием, которое, в свою очередь, призвано обеспечить принятие по делу законного и обоснованного решения.

Более высокая степень конкретности достигается в том случае, когда при разработке криминалистических рекомендаций применительно к тому или иному этапу дополнительно учитываются типичные ситуации, которые могут существенно изменяться как на протяжении одного этапа, так и по мере продвижения от этапа к этапу.

Основные подходы к определению сущности и содержания ситуаций, которые складываются при поддержании государственного обвинения, будут изложены ниже. Отметим только, что принцип ситуационности предполагает разработку криминалистических методических рекомендаций в зависимости от того, какая ситуация сложилась, т. е. в зависимости от той совокупности субъективных и объективных факторов, которая определяет особенности организации деятельности по изобличению виновного в совершении преступления.

В тесной связи и взаимодействии с принципом этапности и ситуационности находится, по нашему мнению, принцип преемственности. Как уже указывалось выше, государственный обвинитель должен организовать свою деятельность таким образом, чтобы обеспечить достижение целей уголовного судопроизводства, а именно: защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений; защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод. Важной представляется позиция законодателя, установившего, что уголовное преследование и назначение виновным справедливого наказания в той же мере отвечают назначению уголовного судопроизводства, что и отказ от уголовного преследования невиновных, освобождение их от наказания, реабилитация каждого, кто необоснованно подвергся уголовному преследованию (ч. 2 ст. 6 УПК РФ).

Обеспечение реализации принципа преемственности достигается, если государственный обвинитель понимает, что в судебных стадиях тот же объект познания – событие преступления, следовательно, те же обстоятельства, подлежащие исследованию. Более того, на каждой последующей стадии, последующем этапе или подэтапе исследование этих обстоятельств проводится с учетом результатов, достигнутых на предыдущих стадиях, этапах, подэтапах, а также с учетом того, как был организован процесс их исследования.

Реализация принципа преемственности при разработке частных методик поддержания государственного обвинения не означает обязательности выводов предыдущих этапов или стадий для последующих. Она означает лишь то, что методические рекомендации должны ориентировать государственных обвинителей на организацию своей деятельности таким образом, чтобы учитывались особенности процесса и результатов исследования события происшествия иными субъектами, сопоставлялись результаты, полученные на различных подэтапах, этапах и стадиях, для принятия тактических и процессуальных решений. Наибольшая эффективность будет достигнута в случае разработки и использования методических рекомендаций, обеспечивающих и процедурную, и субъектную преемственность уголовного преследования, о которых говорилось выше.

Последним по порядку рассмотрения, но не по значению является принцип наглядности. Реализация этого принципа предполагает разработку таких методических рекомендаций, которые бы обеспечили любому государственному обвинителю возможность получить наиболее полное представление о том, какая информация и каким образом получена, какова была логика уголовного преследования на предыдущих стадиях, этапах и подэтапах. Весь процесс познания в рамках уголовного преследования, а также его результаты должны быть наглядно отражены в материалах уголовного дела, в позициях субъектов уголовного преследования.

Особое значение принцип наглядности имеет для разработки методических рекомендаций по организации деятельности именно государственного обвинителя. Это обусловлено, прежде всего, устным и публичным характером судебных стадий. В досудебных стадиях субъекты уголовного преследования, как правило, сами отражают ход и результаты своей деятельности в процессуальных и иных документах и, следовательно, имеют реальную возможность влиять на степень наглядности такого отражения.

Только если процесс познания на досудебных стадиях и его результаты отвечают требованию наглядности, государственный обвинитель и при необходимости суд, иные участники процесса могут наглядно представить ход и результаты отдельных следственных действий, всего уголовного преследования на различных досудебных стадиях, этапах и подэтапах.

При определении общих подходов к разработке методических рекомендаций по организации деятельности государственных обвинителей целесообразно исходить из того, что такие рекомендации не могут появиться прежде, чем знание о соответствующем типе (виде) преступления. Данная позиция, сформулированная применительно к методикам расследования преступлений⁵¹, представляется вполне справедливой и в контексте настоящего исследования.

При этом следует начинать с определения понятия преступления соответствующего вида, типа, группы, вычленить наиболее значимые элементы, выявить и описать связи, существующие между этими элементами, выявить наиболее важные закономерности формирования и существования системы преступления соответствующего вида (типа).

Являясь одним из основных объектов познания в уголовном судопроизводстве, событие преступления как событие объективной реальности должно быть в должной мере изучено и в судебных стадиях уголовного процесса.

Знания об особенностях события преступления того или иного вида (группы) отражаются в его криминалистической характеристике. Таким образом, криминалистическая характеристика преступления необходима и при разработке методических рекомендаций по осуществлению уголовного преследования в суде. При этом она выступает информационной базой для организации деятельности прокуроров, участвующих в судебных стадиях уголовного преследования.

Вместе с тем информация об особенностях события преступления является необходимой, но недостаточной для эффективной организации деятельности прокуроров, участвующих в уголовном преследовании. Не менее значимой является информация о том, каким образом происходило познание события преступления на досудебных стадиях: какие доказательства собраны, из каких источников, когда, кем и как они были получены и т. д. Без этого государственный обвинитель не сможет сделать выводы: об относимости и допустимости тех доказательств, которые имеются; о наличии и характере пробелов в системе собранных доказательств, а следовательно, о возможностях, путях и средствах восполнения их в суде.

Изучение особенностей и закономерностей процесса познания при осуществлении уголовного преследования позволило сформулировать позицию, в соответствии с которой методика поддержания государственного обвинения должна базироваться не только на криминалистической характеристике преступления и наиболее значимых его элементах и связях, но также на криминалистически значимой информации (сведениях) о процессе и результатах их познания.

Изучение криминалистической характеристики преступления и его элементов, а также криминалистической характеристики процесса его познания в ходе уголовного преследования позволит сформулировать обстоятельства, подлежащие исследованию.

Таким образом, обязательной составной частью любой частной методики поддержания государственного обвинения являются рекомендации по формулированию перечня обстоятельств, подлежащих исследованию, обеспечивающего единство подхода к определению предмета и пределов доказывания на всех этапах и стадиях уголовного преследования. В основе этого перечня лежат обстоятельства, изложенные в ст. 73 УПК РФ, однако в каждом конкретном случае (в каждой методике) этот единый перечень должен быть, прежде всего, доработан, конкретизирован и расширен с учетом основных и дополнительных признаков того или иного рода или вида преступлений, а также особенностей наиболее значимых его элементов.

Кроме того, необходимо формулировать рекомендации по дополнению этого перечня обстоятельствами, характеризующими процесс исследования предмета доказывания в досудебных стадиях.

Знание перечня обстоятельств, подлежащих исследованию по делам того или иного вида преступлений, позволит любому государственному обвинителю вне зависимости от наличия профессионального и жизненного опыта полно и правильно определить цели и задачи своей деятельности, выбрать наиболее эффективные приемы и средства достижения цели. Этот перечень позволит правильно планировать свою деятельность, выбирая приоритетные направления, определяя целесообразную последовательность мероприятий, а также оценить собранные доказательства с точки зрения относимости и допустимости, выявить имеющиеся пробелы, определить направления поиска недостающей криминалистически значимой информации, ориентироваться в ходе дальнейшей деятельности по осуществлению уголовного преследования, определять время и характер принимаемых решений.

Поскольку, как уже было подчеркнуто выше, специфика деятельности государственного обвинителя во многом определяется своеобразием ситуации, которая должна или может сложиться на том или ином этапе такой деятельности, выделение типичных ситуаций и разработка соответствующих рекомендаций применительно к ним являются важными составляющими разработки методики поддержания государственного обвинения.

Особенности структуры преступления того или иного вида, а также особенности осуществления уголовного преследования могут диктовать уровень обобщенности выделяемых ситуаций. В любом случае при выделении типичных ситуаций необходимо учитывать вероятность наличия пробелов в исследовании необходимого перечня обстоятельств, а также существование наиболее типичных ошибок, допускаемых субъектами уголовного преследования на различных стадиях и этапах деятельности.

Не меньшее значение имеет и разработка рекомендаций по подготовке, организации и участию в судебных действиях применительно к различным этапам, входящим в состав соответствующих досудебных или судебных стадий.

Выбор этих действий может быть различным в методиках по разным категориям преступлений. Чаще всего в их число включается рассмотрение тактических особенностей таких действий, как допросы лиц различных процессуальных категорий, назначение, производство и оценка заключений судебных экспертиз, осмотры объектов различных видов.

§ 2. Криминалистическая характеристика уголовного преследования как основа методики его осуществления

Являясь одним из основных объектов познания, событие преступления во многом предопределяет содержание деятельности по поддержанию государственного обвинения.

Рассматривая событие преступления как объект познания, следует отметить, что имеются в виду как общие для всех преступлений элементы и процессы, так и факультативные. При этом существует факультативность различного уровня: элементы и связи, факультативные для всех преступлений, могут быть включены в число общих для преступлений определенной группы, категории, вида.

Для получения всестороннего, полного и объективного представления об объекте познания (в том числе и о событии преступления) необходимо определить структуру объекта, вычленить и исследовать каждый из элементов, образующих данную систему, а также те связи, которые существуют между указанными элементами и объединяют их в единое целое.

Из числа криминалистически значимых элементов и связей следует выделить те, которые могут рассматриваться в качестве системообразующих. Такими элементами наряду со способом преступления могут выступать иные элементы: мотивы совершения преступления, орудия преступления и т. д.

Если речь идет о разработке и использовании методических рекомендаций по осуществлению уголовного преследования лиц, совершивших преступления, относимые к определенной группе, то дополнительно требуется выделять элементы и связи, являющиеся общими для всех преступлений указанной группы. Они должны быть определены и использованы при разработке методических рекомендаций, а также войти в предмет доказывания по делу.

Для повышения эффективности деятельности правоохранительных органов по осуществлению уголовного преследования недостаточно знаний в области уголовного права. Только четкое представление о сущности преступлений, а также о структуре и содержании криминалистической характеристики преступлений позволит успешно исследовать имеющуюся в распоряжении этих органов информацию и принимать законные и обоснованные решения.

Исследование события преступления как явления объективной реальности не является самоцелью. Его результаты должны найти отражение в криминалистической характеристике как систематизированном описании структуры, отдельных элементов и существующих взаимосвязей. Только в этом случае каждый новый субъект уголовного преследования сможет воспользоваться ранее полученными данными, у него не будет необходимости самостоятельно изучать структуру каждого преступления, с которым он столкнется на практике.

Криминалистическая характеристика преступлений любого вида или группы разрабатывается на основе изучения и анализа судебно-следственной практики, однако нельзя недооценивать и возможности использования при этом методов моделирования и прогнозирования.

Не углубляясь в анализ существующих в науке позиций, отметим, что в большей степени авторской позиции отвечает определение криминалистической характеристики преступления как систематизированного определенным образом описания целостной структуры события преступления, как явления объективной реальности, закономерностей его формирования, существования и развития, а также отдельных его элементов и существующих внутри- и внешнеструктурных связей, имеющих криминалистическое значение.

Вместе с тем хотелось бы отметить, что исследования проблем определения сущности и содержания криминалистической характеристики преступлений, а также ее роли и значения остаются по-прежнему актуальными не только для разработки и использования частных методик расследования, но и для теории криминалистики в целом.

К числу основных элементов криминалистической характеристики преступлений представляется необходимым и достаточным относить субъект посягательства и его психическую деятельность, физическую деятельность субъекта, включающую способ совершения преступления, а также орудия преступления, время и место его совершения, особенности личности потерпевшего.

Одновременно важно определить, какой элемент или какая группа элементов являются системоопределяющими в структуре преступлений той или иной категории или группы.

Разработка теоретически обоснованных и практически значимых рекомендаций по осуществлению деятельности государственного обвинителя невозможна без уяснения структуры и содержания события преступления соответствующего вида или категории. Это, в свою очередь, предполагает познание не только каждого из элементов, образующих такую систему, но и существующих внутриструктурных и внешнеструктурных связей.

Очевидно, что внутриструктурные связи объединяют разрозненные элементы в единую систему, отражают взаимосвязь и взаимную обусловленность этих элементов, позволяют от познания известных элементов переходить к прогнозированию существования, а затем и к познанию неизвестных элементов и связей.

Наличие внешнеструктурных связей обеспечивает возможность раскрытия и расследования преступлений, а также уголовное преследование лиц, их совершивших. Как известно, познание события преступления в процессе уголовного преследования носит преимущественно ретроспективный характер. Только изучение следов, оставленных событием преступления в окружающей среде, позволяет получить информацию об отдельных элементах преступления (таких, например, как способ его совершения, особенности личности преступника, орудия преступления и т. п.), а затем и построить модель происшедшего, отразив результаты познания в процессуальных документах.

Таким образом, криминалистическая характеристика – одна из немногих теоретических разработок, которая имеет непосредственную практическую направленность. Именно она позволяет привести в систему накопленный экспериментальный материал по отдельным видам преступлений, создать предпосылки для разработки научно обоснованных методик расследования преступлений⁵², а теперь и методик уголовного преследования лиц, совершивших преступления.

Как уже упоминалось, долгие годы в криминалистике было принято считать, что ядром криминалистической характеристики любого преступления является способ его совершения. Именно особенности способа совершения того или иного преступления предопределяли само существование иных элементов, а также существующих между ними связей и зависимостей.

Не отрицая значения исследования физической деятельности субъектов преступления, отметим, что многое определяется тем, какой из элементов преступления выступает в качестве основания для выделения того или иного вида (группы) преступлений, а следовательно, и классификации методик осуществления уголовного преследования. Так, при исследовании ряда преступлений представляется обоснованным рассматривать в качестве одного из основных элементов события преступления не физическую, а психическую деятельность субъекта, которая включает выбор целей, средств достижения этих целей, мотивации преступного поведения, отношения как к своим действиям, так и к их последствиям (возможным или уже наступившим). Именно содержание и специфика такой деятельности предопределяют выбор способа совершения преступления и остальных его элементов, таких как время, место его совершения, орудия и т. п.

Поскольку такая деятельность неотделима от самого субъекта и определяется особенностями его личности, логично и целесообразно рассматривать два названных элемента во взаимосвязи и взаимной зависимости в качестве подсистемы общей системы события преступления.

Знание криминалистической характеристики прокурором, осуществляющим уголовное преследование в суде, позволит не только самостоятельно изучить имеющуюся информацию, оценить правильность избранных следователем (дознавателем) направлений расследования, выдвинутых и проверяемых (проверенных) версий, но и оценить законность и своевременность принятых по делу процессуальных и тактических решений, сформулировать свою позицию по делу в каждый необходимый момент.

Таким образом, криминалистическая характеристика преступления должна рассматриваться не только как категория, необходимая для организации деятельности по собственно расследованию преступления, но и как категория, необходимая для эффективного осуществления деятельности иных субъектов уголовного преследования.

Вместе с тем применительно к деятельности государственного обвинителя она имеет несколько иное значение, чем для деятельности следователя (дознавателя) в досудебных стадиях. При использовании криминалистической характеристики преступления субъектами уголовного преследования в судебных стадиях процесса акцент с ее поисковой функции должен быть перенесен на функцию оценки установленных в ходе проверки, расследования или судебного рассмотрения обстоятельств дела с точки зрения знаний о традиционном содержании каждого из элементов криминалистической характеристики.

Поскольку криминалистическая характеристика преступления описывает систему события преступления в целом, наиболее значимые его элементы и связи, которые характеризуют особенности преступления соответствующего вида, то знание криминалистической характеристики преступления позволяет каждому субъекту уголовного преследования:

1) построить собственную информационную модель соответствующего преступления;

2) построить информационную модель преступления по материалам конкретного уголовного дела;

3) провести сравнительный анализ построенных моделей с целью выявления и оценки имеющихся различий, выявления неполноты проведенного исследования и определения возможности, а затем путей и способов их восполнения.

Знание наиболее типичных элементов, закономерностей и связей события преступления, отраженных в его криминалистической характеристике, способно помочь не только следователю (дознавателю), но и прокурору, осуществляющему функцию уголовного преследования в судебных стадиях процесса, определить:

– на что необходимо обратить внимание в ходе изучения материалов уголовного дела;

– все ли криминалистически значимые элементы, закономерности, связи события конкретного преступления выявлены и исследованы в достаточной степени;

– имеются ли пробелы в их исследовании;

– каким образом эти пробелы могут быть устранены в дальнейшем: за счет привлечения какой информации, а также из каких источников необходимая информация может быть получена, каким образом использована в ходе уголовного преследования.

Таким образом, представляется возможным говорить не только о наличии поисковой функции криминалистической характеристики преступления применительно к деятельности лица, производящего предварительное расследование, но и о сохранении в определенной мере элементов этой поисковой функции применительно к деятельности государственного обвинителя в судебных стадиях уголовного процесса.

Знание криминалистической характеристики необходимо прокурорам, принимающим участие в судебных разбирательствах, поскольку оно способствует:

1) правильному пониманию предмета и пределов доказывания по делам о преступлениях различных категорий;

2) определению, что необходимо исследовать и доказать на каждом из этапов уголовного преследования;

3) моделированию ситуаций предварительного расследования и судебного слушания дела; избранию тех или иных тактических приемов и комбинаций для успешного осуществления деятельности;

4) оценке качества проведенных проверки или предварительного расследования, а также судебного исследования обстоятельств дела на предшествующих этапах;

5) оценке законности, обоснованности и своевременности принятия процессуальных и тактических решений как иных участников уголовного преследования, так и своих собственных.

Именно этим обусловлено то обстоятельство, что криминалистическая характеристика преступлений занимает первое место в частных криминалистических методиках, являясь их начальным элементом.

Изучение рассмотренных ранее особенностей организации деятельности государственного обвинителя позволяет утверждать, что знание криминалистической характеристики преступления – необходимое, но не единственное условие успешности такой деятельности.

Не менее значимым является знание сущности, структуры, закономерностей и элементов уголовного преследования как деятельности, направленной на изобличение виновного в совершении преступления лица, защиту прав и законных интересов участников процесса, на принятие законного и обоснованного решения.

Остов модели деятельности по осуществлению уголовного преследования содержится в соответствующих нормах уголовного процесса. Задачей же криминалистики является разработка рекомендаций, которые обеспечат наполнение целостной системы деятельности соответствующим содержанием.

Уголовный процесс очерчивает рамки осуществления деятельности государственного обвинителя, определяя его функции, формулируя основные требования, которым должна отвечать информация, фактические данные, чтобы стать доказательствами, чтобы их можно было положить в основу принимаемых по делу решений, регламентируя правила участия в судебных действиях и т. д.

Что же касается содержания деятельности, то оно может определяться каждым субъектом самостоятельно. Но в таком случае уровень законности деятельности, а также законности и обоснованности принимаемых решений будет находиться в прямой зависимости от субъективных факторов: наличия профессионального и житейского опыта; правильности понимания целей и задач уголовного судопроизводства, основных принципов и правил уголовного процесса (включая даже понимание такого принципа, как законность). Приобретение профессионального опыта будет происходить спонтанно, что в результате может привести не только к нарушениям требований законности по конкретному уголовному делу, но и к закреплению навыков осуществления деятельности в соответствии с удобствами сиюминутного характера.

Предоставление в распоряжение практических работников научно обоснованных рекомендаций, основанных на результатах исследования сущности и содержания деятельности в контексте существующих требований закона, позволяет не только повысить эффективность государственного обвинения, но и осуществлять указанную деятельность с соблюдением закона, в условиях обеспечения прав и законных интересов всех участников процесса. Это особо значимо в условиях привлечения на работу в качестве государственных обвинителей большого числа сотрудников с минимальным опытом работы.

В качестве основных элементов уголовного преследования представляется целесообразным выделять следующие: субъекты уголовного преследования (прокуроры, поддерживающие государственное обвинение и выполняющие соответствующие функции в судебных стадиях уголовного процесса); объект осуществления познавательной деятельности; психическая деятельность субъекта, физическая деятельность субъекта; последствия уголовного преследования как познавательной деятельности.

Приведенный перечень элементов может быть дополнен характеристиками времени и места осуществления уголовного преследования, поскольку очевидно, что любая деятельность осуществляется во времени и в пространстве. Не являясь элементом собственно уголовного преследования, большое значение имеют обстоятельства, в которых протекает эта деятельность.

Каждый из приведенных элементов, в свою очередь, характеризуется определенными качествами, обусловлен в определенной мере теми связями и закономерностями, которые объединяют их в систему деятельности по осуществлению уголовного преследования, а также могут объединить в подсистемы внутри изучаемой системы и влекут появление иных обстоятельств, наступление иных последствий.

При изучении субъекта уголовного преследования наиболее значимыми его характеристиками представляются:

Объем и особенности исполняемых процессуальных функций.

Наличие и характер имеющегося образования.

Наличие и характер профессионального опыта.

При изучении и оценке данной характеристики субъекта уголовного преследования необходимо иметь в виду существование опыта нескольких уровней:

1) в зависимости от сложности выполняемой деятельности – наличие опыта поддержания государственного обвинения: вообще; по делам о преступлениях, традиционно относимым к категории наиболее тяжких и сложных для изучения (серийные преступления, преступления, совершенные организованной группой лиц, преступления трансграничного или транснационального характера и т. д.); по делам о преступлениях именно данной категории (вида, группы);

2) в зависимости от содержания профессиональных функций – наличие опыта: расследования преступлений (в качестве следователя, в качестве дознавателя); уголовного преследования в качестве прокурора, надзирающего за законностью предварительного расследования; уголовного преследования в суде первой инстанции; уголовного преследования в иных судебных стадиях уголовного процесса.

Выделение приведенных выше уровней знания (или опыта) весьма условно. Возможны различные варианты их сочетания.

4. Наличие и характер иных знаний, умений, навыков.

Эти дополнительные к собственно юридическим знания, умения, навыки также могут оказать существенное влияние на ход и результаты осуществления уголовного преследования. Они могут быть приобретены в ходе направленного обучения, самообразования, а также в связи с имеющимися увлечениями.

Так, при осуществлении уголовного преследования по делам о преступлениях экономического характера в эффективном анализе и использовании в процессе доказывания бухгалтерских документов могут оказать существенную помощь знания в области бухгалтерии; по делам о преступлениях, связанных с дорожно-транспортными происшествиями – знания в области устройства и эксплуатации автомобиля; по делам о преступлениях несовершеннолетних – знания в области особенностей психологии именно этой социальной группы; по делам о преступлениях любых категорий – умения и навыки установления психологического контакта с допрашиваемыми различных процессуальных категорий и т. д.

5. Индивидуально-психологические особенности личности.

В числе индивидуально-психологических особенностей личности субъектов рассматриваемой категории существенное влияние на эффективность поддержания государственного обвинения способны оказать: склонность к аналитической деятельности, склонность к публичным выступлениям, наблюдательность, умение выслушать собеседника (допрашиваемого, представителей стороны защиты и т. п.)⁵³, а также умение прогнозировать развитие и изменение ситуации, складывающейся по делу.

Объектом познавательного процесса в ходе поддержания государственного обвинения является событие преступления, структура, наиболее значимые элементы и связи которого были рассмотрены выше. Содержание и особенности события преступления во многом определяют особенности поддержания государственного обвинения.

В деятельности по поддержанию государственного обвинения целесообразно выделять, прежде всего, две составляющие, тесно связанные с субъектом: физическую деятельность государственных обвинителей и их психическую деятельность.

Физическая деятельность государственного обвинителя представляет систему действий, направленных на отыскание, исследование и использование в процессе доказывания криминалистически значимой информации; определение и использование способов, приемов и средств наиболее эффективного осуществления деятельности.

Важной составной частью физической деятельности государственных обвинителей является способ ее осуществления. Науке и практике известны различные способы организации и осуществления такой деятельности. Так, изучение материалов уголовного дела может осуществляться как начиная с постановления о возбуждении уголовного дела, так и в обратном порядке – с обвинительного заключения (акта). Построение модели виновного (для последующего сопоставления с соответствующими характеристиками лица, привлеченного к уголовной ответственности, подсудимого и т. п.) может осуществляться, исходя из информации о предмете посягательства, способе совершения преступления, о том, как были использованы результаты преступной деятельности и т. д., могут быть использованы различные подходы к определению последовательности исследования доказательств, необходимому для этого набору и последовательности судебных действий.

Одни государственные обвинители предпочитают анализировать, оценивать и использовать, прежде всего, вербальную информацию, подкрепляя ее информацией, полученной из иных источников, другие – сначала использовать результаты исследования невербальной информации, детализируя и уточняя ее в ходе допросов, третьи – исследовать результаты проведенных экспертиз, ходатайствовать о назначении иных судебных экспертиз (в том числе повторных, дополнительных и т. п.), а затем использовать их результаты в допросах и т. п.

Важным источником криминалистически значимой информации являются материалы уголовного дела. Они не всегда в полной мере отражают всю имеющуюся информацию, тем не менее, имеют первостепенное значение для принятия государственным обвинителем тактических решений.

Необходимо умение изучать информацию, содержащуюся в указанных материалах, а также оценивать ее относимость и допустимость. Криминалистическая характеристика преступления, дополненная информацией, собранной по делу, дает возможность построить информационную модель происшествия. Вместе с тем сопоставление имеющейся информации с криминалистической характеристикой преступления соответствующей категории (группы, вида) позволяет определять объем недостающей информации и направления ее поиска, выбрать стратегию и тактику, способ осуществления процесса познания на каждом их подэтапов, этапов и стадий деятельности. Правильное и полное познание информации, полученной в ходе предварительного расследования и содержащейся в материалах уголовного дела, позволит также прогнозировать развитие и изменение складывающихся в суде ситуаций.

Способ осуществления деятельности во многом определяется особенностями личности государственного обвинителя, имеющимся у него профессиональным и житейским опытом, однако в определенной степени он зависит и от характера преступления, событие которого исследуется.

В свою очередь под психической деятельностью субъектов уголовного преследования понимается мыслительная деятельность, включающая восприятие, осмысление и запоминание информации, определение целей, частных задач деятельности, направленной на планирование и поддержание государственного обвинения (в том числе определение направлений деятельности, поиска необходимой дополнительной информации, выдвижение версий и т. п.) на различных этапах и подэтапах, определение подсистем деятельности, которая должна быть поручена иным субъектам, распределение ролей между различными субъектами уголовного преследования; формирование общей мотивации поддержания государственного обвинения, а равно мотивов принимаемых процессуальных и тактических решений.

Последствия уголовного преследования – это конкретные факты, результаты деятельности субъектов уголовного преследования (в том числе и государственного обвинителя), которые находят непосредственное либо опосредованное отражение в процессуальных и иных документах и наступление которых в своей совокупности обеспечивает достижение целей уголовного процесса, а также законность и обоснованность принимаемых решений.

Если рассматривать поддержание государственного обвинения как систему действий, то в зависимости от содержания необходимо различать последствия нескольких уровней:

1) последствия конкретного действия:

а) в зависимости от процессуального статуса это последствия: процессуального действия; действия непроцессуального характера;

б) в зависимости от содержания это последствия: использования отдельного тактического приема; производства тактической комбинации; участия в судебном действии; принятия решения процессуального или тактико-методического характера;

2) последствия тактической операции, которая может содержать: только процессуальные действия; только непроцессуальные действия; иметь смешанный характер;

3) последствия комплекса действий на определенном подэтапе деятельности;

4) последствия комплекса действий по реализации целей и задач конкретного этапа деятельности;

5) последствия деятельности по осуществлению уголовного преследования на определенной стадии процесса;

6) последствия уголовного преследования по уголовному делу в целом.

Никакие последствия деятельности государственных обвинителей не имеют заранее установленной силы. Многое зависит от конкретной ситуации, сложившейся на определенном этапе (подэтапе) уголовного преследования.

Важно иметь в виду также и то, что конкретное последствие должно оцениваться сначала само по себе, а затем в совокупности последствий деятельности субъектов уголовного преследования. В этом прослеживается некоторая аналогия с оценкой доказательств. Однако понятие «последствие» нетождественно понятию «доказательство». Иногда в результате конкретного действия может быть получено доказательство или даже несколько доказательств, но возможно получение в качестве последствия информации, не являющейся доказательством.

Когда мы говорим о тактической операции, то имеем в виду не только традиционный смысл этого понятия, разработанного применительно к деятельности лица, осуществляющего расследование. Несомненный интерес представляет разработка проблем, связанных с подготовкой и производством тактических операций прокурором, осуществляющим уголовное преследование в суде.

При этом подготовка и использование тактических операций могут и должны составить существенную часть деятельности государственных обвинителей. Использование тактических приемов в значительной степени повышает эффективность деятельности государственных обвинителей, применение же целого комплекса действий, объединенных единым тактическим замыслом, сделает их деятельность еще более успешной в достижении цели изобличения виновных в совершении преступления лиц и привлечения их к ответственности.

В зависимости от наличия (либо отсутствия) пробелов в исследовании преступления последствия могут быть:

– содержащими пробелы в исследовании события преступления и основных его элементов;

– не содержащими таких пробелов.

Весьма существенным является характер имеющихся пробелов. Иногда сохраняется возможность их восполнения. Однако наличие и характер пробелов в исследовании события преступления иногда исключают возможность их дальнейшего восполнения. Своевременно не обнаруженные и не изученные следы, иные данные могут быть утрачены с течением времени.

В конечном итоге использование последствий уголовного преследования для обоснования принимаемых процессуальных решений возможно только при условии их фиксации в материалах уголовного дела.

УПК РФ, так же как и УПК РСФСР, не содержит понятия «материалы уголовного дела» и не закрепляет перечень документов, которые обязательно должны быть включены в дело, а также порядок формирования дела. Представляется допустимым использовать существующее в литературе суждение о том, что материалы уголовного дела – это собранные и систематизированные в определенном порядке документы и предметы, составляющие содержание дела, а также документы и предметы, представляемые для ознакомления эксперту и содержащие фактические исходные данные для производства экспертизы⁵⁴.

В данном определении понятие «документы» использовано в традиционном узком смысле: процессуальные (протоколы, постановления, иные решения) и непроцессуальные (запросы, справки, характеристики и т. п.) документы. Документы могут быть исполнены различными способами: рукописным, машинописным (включая компьютерный) и смешанным (исполнение рукописным способом на бланке, изготовленном типографским способом или с помощью компьютера).

Как уже указывалось, любая деятельность, в том числе и уголовное преследование, осуществляется во времени и в пространстве. Характеристики времени и места уголовного преследования оказывают определенное влияние на ее характер и результаты. Прежде всего подчеркнем, что уголовно-процессуальное законодательство определяет наиболее общие характеристики рассматриваемых элементов.

Так, время участия государственного обвинителя в рассмотрении уголовного дела судом определяется временем, на которое такое рассмотрение назначено. Соответственно ознакомление с материалами уголовного дела должно быть завершено до этого. Продолжительность судебного разбирательства зависит от большого числа факторов: количества эпизодов, числа подсудимых, числа потерпевших и свидетелей и т. п.

В свою очередь место судебного разбирательства в определенной мере устанавливается подсудностью уголовного дела (ст. 31 УПК РФ), а также местом расположения соответствующего суда. Подготовительный этап деятельности государственного обвинителя может проходить как по месту предварительного расследования, так и в суде, который будет рассматривать уголовное дело. Место участия его в предварительном слушании и судебном разбирательстве определяется местом их производства. Чаще всего это место нахождения суда как государственного учреждения. Если принято решение об избрании иного места, то оно и будет местом осуществления уголовного преследования в суде.

Установить же характеристики места осуществления психической деятельности государственными обвинителями невозможно и не вызывается необходимостью.

Большое значение для понимания сущности уголовного преследования и его внешних связей имеет обстановка, в которой осуществляется деятельность. Государственные обвинители, как правило, осуществляют уголовное преследование не одного лица (или группы лиц), совершившего преступление (несколько преступлений), а нескольких лиц, совершивших различные, никак не связанные между собой преступления. При этом поддержание государственного обвинения может одновременно осуществляться на различных этапах одним и тем же субъектом. Так, в перерывах между судебными заседаниями по одному уголовному делу государственный обвинитель может изучать материалы другого уголовного дела, рассмотренного судом первой инстанции, для решения вопросов о наличии оснований для внесения кассационного или надзорного представления, об обоснованности кассационной жалобы и т. п.

Кроме того, государственные обвинители могут одновременно выполнять различные социальные роли, которые также оказывают существенное влияние на качество исполнения служебных функций.

На качество поддержания государственного обвинения могут оказать существенное влияние и иные события, не связанные непосредственно с ним, но предшествовавшие его началу, сопровождавшие эту деятельность во времени и в пространстве либо последовавшие за окончанием того или иного этапа, стадии процесса. Это может быть обстановка в регионе, в стране, оказывающая влияние на осуществление уголовного преследования по любому факту совершения преступления.

К обстановке поддержания государственного обвинения можно также отнести деятельность иных участников процесса, а также последствия такой деятельности.

Вместе с тем следует помнить, что поддержание государственного обвинения – значимая составляющая уголовного преследования. Таким образом, описание деятельности по поддержанию государственного обвинения является значимой составляющей криминалистической характеристики уголовного преследования как систематизированного описания деятельности по осуществлению уголовного преследования, ее криминалистически значимых элементов, связей и закономерностей.

Знание и понимание сущности криминалистической характеристики уголовного преследования в указанной части будут способствовать:

1) прогнозированию поведения сторон в ходе рассмотрения уголовного дела судом на различных стадиях, этапах и подэтапах;

2) прогнозированию поведения иных субъектов и участников уголовного процесса в различных ситуациях;

3) моделированию ситуаций поддержания государственного обвинения;

4) выбору наиболее эффективных тактических приемов, операций и комбинаций для успешного поддержания государственного обвинения.

Следовательно, криминалистическая характеристика преступления, дополненная криминалистической характеристикой поддержания государственного обвинения, образует информационную базу для разработки методических рекомендаций, направленных на повышение эффективности деятельности по изобличению лиц, виновных в совершении преступления. Выступая начальной частью методики поддержания государственного обвинения, они способствуют формулированию обстоятельств, подлежащих исследованию, а также разработке путей, приемов, способов и средств их исследования, выделения типичных ситуаций поддержания государственного обвинения, выявления пробелов исследования на различных стадиях, этапах и подэтапах деятельности, определения возможности, а также способов и средств устранения имеющихся пробелов.

§ 3. Обстоятельства, подлежащие исследованию, их место и роль в методике поддержания государственного обвинения

Обстоятельства, подлежащие исследованию, как составная часть методики поддержания государственного обвинения основаны, прежде всего, на том перечне обстоятельств, подлежащих доказыванию, который содержится в ст. 73 УПК РФ. В каждой частной методике этот общий перечень должен быть доработан, конкретизирован и детализирован с учетом особенностей рассматриваемого вида преступлений, т. е. с учетом тех особенностей, которые описаны в его криминалистической характеристике.

Обстоятельства могут быть сформулированы в виде вопросов, которые подлежат разрешению, или представлять собой перечень обстоятельств, которые должны быть исследованы. В целях разработки эффективных рекомендаций по поддержанию государственного обвинения необходимо определить подходы к формулированию обстоятельств, подлежащих исследованию, как составной части методики поддержания государственного обвинения.

Поскольку основной объект познания при поддержании государственного обвинения – событие преступления, поскольку существуют общие закономерности процесса познания в рамках уголовного преследования на всех стадиях изучаемого вида деятельности, включая уголовное преследование в суде, постольку есть возможность и необходимость сформулировать единый перечень обстоятельств, подлежащих исследованию. Указанный перечень может быть в дальнейшем взят за основу при разработке обстоятельств, подлежащих исследованию по делам о преступлениях той или иной категории (вида, группы).

Используя предложенные в методиках максимально конкретизированные перечни обстоятельств, подлежащих исследованию по делам той или иной категории, государственные обвинители имеют возможность более целенаправленно, с меньшими затратами времени и сил: изучить имеющиеся материалы, оценить законность и достаточность собранной информации, определить направления поиска недостающей информации, согласиться с выводами, сделанными в процессе предварительного расследования, построить свою модель происшествия и т. д.

Знание указанных обстоятельств позволяет государственным обвинителям достаточно точно и быстро установить, насколько полно и всесторонне исследованы все обстоятельства дела, имеются ли пробелы, в чем конкретно они заключаются, могут ли они быть восполнены в ходе судебного разбирательства, какими методами и средствами это может быть сделано.

Именно эти обстоятельства должны быть положены и в основу разработки плана организации деятельности каждого государственного обвинителя. Они позволят определить наиболее целесообразный порядок исследования обстоятельств происшествия применительно к сложившейся ситуации.

В случае изменения содержания тех или иных доказательств в процессе судебного разбирательства перечень обстоятельств, подлежащих исследованию, поможет решить вопрос, насколько такие изменения влияют на общую картину происшедшего, изложенную в обвинительном заключении (акте), а также на принимаемые решения или организацию деятельности в дальнейшем.

Таким образом, обстоятельства, подлежащие исследованию, в свою очередь, могут рассматриваться как информационная основа для определения предмета и пределов доказывания по уголовному делу.

В теории уголовно-процессуального права не существует единого понятия предмета доказывания⁵⁵. Поскольку анализ существующих точек зрения по данной проблеме не входит в предмет настоящего исследования, заметим, что, используя понятие «предмет доказывания», мы имеем в виду совокупность обстоятельств, подлежащих обязательному собиранию, проверке и оценке в целях принятия законного и обоснованного решения по делу.

Перечень обстоятельств, входящих в предмет доказывания, в общем виде приведен в уголовно-процессуальном законодательстве (ст. 73 УПК РФ) и должен быть конкретизирован в соответствии с уголовно-правовым определением (составом) преступления⁵⁶, а также с особенностями криминалистической структуры преступления, ее наиболее значимых элементов и связей.

В соответствии со ст. 73 УПК РФ в предмет доказывания входят:

1) событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления);

2) виновность лица в совершении преступления, форма его вины и мотивы;

3) обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого;

4) характер и размер вреда, причиненного преступлением;

5) обстоятельства, исключающие преступность и наказуемость деяния;

6) обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание;

7) обстоятельства, которые могут повлечь за собой освобождение от уголовной ответственности и наказания.

Подлежат выявлению также обстоятельства, способствовавшие совершению преступления.

Принимая во внимание, что при определении криминалистической системы преступления, основных ее элементов и связей обязательным является учет уголовно-правовых характеристик преступления, приведенный перечень должен быть дополнен такими обстоятельствами, как:

– объект непосредственного посягательства;

– особенности личности виновного;

– особенности построения, функционирования и развития преступной группы (организации), распределение ролей в группе и при совершении каждого конкретного посягательства, если преступление совершено группой лиц;

– особенности личности потерпевшего;

– особенности, характеризующие группу потерпевших, принципы включения потерпевших в данную группу, если посягательство совершено в отношении группы потерпевших;

– основные характеристики физической деятельности субъекта (субъектов) посягательства;

– орудия, инструменты, приспособления, использованные субъектом посягательства;

– основные характеристики психической деятельности субъекта посягательства (те особенности его мышления, воображения, эмоционального состояния и т. п., которые могли оказать влияние на выбор объекта посягательства, способа, орудий и т. д.);

– последствия посягательства, имеющие значение для правильного понимания системы преступления, основных ее элементов и связей;

– характеристики места и времени применительно к каждому элементу физической деятельности виновного, а также к значимым последствиям посягательства;

– общественная опасность и противоправность деяния.

Принятие законного и обоснованного решения на любом этапе уголовного преследования определяется не только тем, какие именно доказательства были собраны, но и тем, каким образом они были получены и вовлечены в уголовный процесс. Таким образом, обстоятельства, подлежащие исследованию, должны включать дополнительно перечень обстоятельств, изучение которых позволит не только ответить на вопрос о допустимости и достоверности доказательств, но и сделать однозначный вывод о возможности (или невозможности) использования собранной по делу информации для принятия процессуальных и тактико-методических решений.

К числу таких обстоятельств могут быть отнесены следующие:

– кто, когда и при каких обстоятельствах обнаружил событие с признаками преступления;

– кто, когда и при каких обстоятельствах сообщил в правоохранительные органы о совершенном или готовящемся преступлении;

– если сообщил не тот, кто обнаружил, то как, когда и при каких обстоятельствах сообщавшему стала известна интересующая правоохранительные органы информация;

– кому еще известны обстоятельства подготовки или совершения преступления, а также иная имеющая значение по делу информация;

– кем, когда (в какие сроки), где и почему проводилась проверка полученного сообщения;

– какие средства и методы сбора информации использовались;

– было ли обосновано необходимостью продление срока проведения проверки, что не позволило принять законное и обоснованное решение в установленный срок;

– соблюдены ли требования закона при принятии сообщения о готовящемся или совершенном преступлении;

– кем, когда, где и почему принято решение о возбуждении уголовного дела;

– соблюдены ли требования закона при принятии решения о возбуждении уголовного дела, каковы были поводы и основания для возбуждения уголовного дела;

– были ли собранные данные достаточными для принятия решения о возбуждении уголовного дела;

– имеются ли пробелы в исследовании обстоятельств происшествия, каков их характер, влияют ли они на возможность принятия решения на стадии возбуждения уголовного дела;

– правильно ли были квалифицированы действия виновного при возбуждении уголовного дела;

– кем, где и почему производилось предварительное расследование;

– правильно ли были определены подследственность и место производства предварительного расследования;

– все ли вероятные версии по делу были выдвинуты и проверены;

– все ли необходимые экспертизы были назначены и проведены, результаты проведения всех ли экспертиз использованы в процессе уголовного преследования;

– насколько своевременно, законно и обоснованно принимались основные процессуальные решения по делу (о привлечении к уголовной ответственности, об избрании меры пресечения, о производстве оперативно-розыскных мероприятий и следственных действий, требующих дополнительных решений, о прекращении уголовного преследования в отношении отдельных лиц, о соединении или выделении уголовного дела, о приостановлении производства по делу); имеются ли об этом надлежаще оформленные постановления, подписаны ли они надлежащим лицом;

– имеются ли те дела, о выделении которых в отдельное производство есть соответствующие постановления в материалах данного уголовного дела;

– все ли виновные в совершении преступления установлены;

– правильно ли квалифицированы действия каждого виновного на каждом из этапов, подэтапов, на каждой стадии уголовного преследования;

– чем доказана виновность каждого участника совершения преступления;

– по каждому ли установленному эпизоду преступной деятельности вынесены процессуальные решения (постановления о привлечении к уголовной ответственности, о прекращении уголовного преследования);

– имелись ли достаточные основания для принятия указанных решений;

– когда, как, при каких обстоятельствах, из каких источников была получена та или иная информация по делу;

– отвечают ли использованные доказательства требованиям относимости и допустимости;

– признаны ли изъятые по делу предметы вещественными доказательствами, были ли они предметами исследования при производстве назначенных судебных экспертиз; приобщены ли вещественные доказательства к материалам уголовного дела; соблюдены ли правила их хранения;

– имеются ли пробелы в исследовании доказательств, каков характер пробелов и могут ли они быть восполнены в ходе судебного разбирательства;

– какие обстоятельства необходимо исследовать дополнительно;

– из каких источников может быть получена недостающая информация, каким способом (в рамках оперативно-розыскных мероприятий, судебных действий и т. п.);

– каким образом полученная информация может быть использована в процессе уголовного преследования;

– соблюдены ли сроки предварительного расследования;

– все ли следственные действия произведены в период срока следствия;

– не нарушено ли право на защиту: соблюдены ли требования закона при допуске защитника; как оформлен отказ от защитника; обязательно ли было участие защитника; если один адвокат осуществляет защиту двух и более лиц, то не противоречит ли это требованиям закона;

– соблюдены ли иные требования закона: решена ли судьба детей, оставшихся без родителей (в связи с арестом последних или убийством); заявлены ли, оформлены и обоснованы ли заявленные исковые требования; приняты ли меры по обеспечению возмещения материального и морального ущерба;

– оформлены ли процессуальные документы в соответствии с требованиями закона; все ли протоколы следственных действий, заключения назначенных экспертиз, фототаблицы и иные результаты использования дополнительных средств фиксации имеются в материалах уголовного дела;

– все ли заявленные ходатайства получили должное разрешение;

– все ли принятые решения законны и обоснованны.

После вынесения судебного решения подлежат также исследованию такие обстоятельства, как:

– имеются ли основания для отмены того или иного решения, внесения апелляционного, кассационного или надзорного представления; имеются ли основания прогнозировать возможность обжалования принятого решения;

– какие данные (доказательства) могут быть положены в основу процессуального документа об отмене либо опротестовании решения, какие данные могут быть использованы в качестве возражений на основные доводы жалобы.

Перечень обстоятельств, подлежащих исследованию, при появлении новых или вновь открывшихся обстоятельств может быть сформулирован, исходя из тех обстоятельств, которые приведены выше. Отличие заключается только в объеме производимой проверки (расследования) и принимаемом решении: вместо постановления о возбуждении уголовного дела (либо об отказе в возбуждении уголовного дела) выносятся постановления о возбуждении производства ввиду вновь открывшихся обстоятельств (и проводится проверка) или ввиду новых обстоятельств (и производится расследование) (ст. 415 УПК РФ). По окончании проверки или расследования прокурор направляет дело со своим заключением в суд либо своим постановлением прекращает возбужденное производство (ст. 416 УПК РФ).

Подлежащие исследованию обстоятельства события преступления позволяют определить не только предмет доказывания, но и пределы доказывания. При этом мы исходим из того, что под пределами доказывания понимаются не только границы исследования обстоятельств, составляющих предмет доказывания⁵⁷, но и степень глубины доказанности обстоятельств, входящих в предмет доказывания, зависящая от системы собранных по уголовному делу доказательств⁵⁸. Пределы доказывания – это необходимая и достаточная совокупность доказательств, позволяющая принять правильное, обоснованное и законное процессуальное решение по делу⁵⁹.

§ 4. Следственные, судебные и иные ситуации как элемент методики поддержания государственного обвинения

Значимой составной частью разработки методики поддержания государственного обвинения является выделение типичных ситуаций, которые во многом определяют содержание и направления деятельности государственных обвинителей на каждой стадии, этапе или подэтапе.

Поскольку понятие ситуации рассматривается применительно к судебному разбирательству, представляется возможным использовать понятие «судебные ситуации». Вместе с тем, поскольку в основном их содержание рассматривается с точки зрения его значения для государственного обвинителя, представляется более точным использование понятия «ситуация поддержания государственного обвинения» (как разновидность судебных ситуаций). Могут быть дополнительно выделены кассационные и надзорные ситуации, рассматриваемые также в качестве подвидов судебных ситуаций.

При поступлении материалов уголовного дела в суд и в процессе движения по судебным стадиям уголовного процесса содержание складывающихся ситуаций также определяется многими факторами, как объективного, так и субъективного характера. В настоящее время ряд авторов уже обращались к вопросам о сущности, значении и содержании судебных ситуаций. Их влияние на организацию деятельности государственного обвинителя по делам о преступлениях некоторых категорий в суде первой инстанции было предметом диссертационных и иных исследований.⁶⁰

Очевидно, что тактика и методика осуществления уголовного преследования должны определяться, исходя из той ситуации, которая сложится на том или ином этапе (подэтапе) деятельности, на той или иной ее стадии. Степень и характер этой зависимости должны учитываться в процессе разработки частных методик поддержания государственного обвинения по уголовным делам о преступлениях различных категорий.

Под ситуацией, типичной для той или иной стадии (этапа, подэтапа) уголовного преследования, следует понимать обусловленную объективными и субъективными факторами систему элементов, которая характеризует состояние уголовного преследования на определенный момент времени.

Факторы объективного и субъективного характера могут быть различными. Думается, что в контексте настоящего исследования к субъективным факторам следует относить те характеризующие ситуацию обстоятельства, которые обусловлены особенностями личности государственного обвинителя, а также особенностями каждого субъекта уголовного процесса и его оценкой происходящего⁶¹.

Соответственно в число объективных факторов включаются те, которые непосредственно с ними не связаны. Представляется, что наиболее значимыми факторами, определяющими обстановку ситуации, являются наличие, объем, характер, источники и возможности получения доказательственной и оперативно-розыскной информации об обстоятельствах, подлежащих исследованию⁶².

Знание типичных ситуаций, складывающихся в процессе уголовного преследования в суде, дает возможность разрабатывать более конкретизированные методические рекомендации, учитывающие особенности события преступления, а также особенности осуществления уголовного преследования не только применительно к различным стадиям, этапам и подэтапам деятельности, но и применительно к особенностям ситуаций, складывающихся внутри них.

В практической деятельности знание типичных ситуаций позволяет государственным обвинителям не только организовать свою деятельность наиболее целесообразным и эффективным способом, но и прогнозировать развитие и изменение сложившихся, а также появление новых ситуаций.

Многообразие типичных ситуаций обусловливает необходимость их классификации. В качестве оснований классификации могут рассматриваться различные факторы. В наиболее общем виде основаниями для классификации ситуаций являются: наличие информации о предмете доказывания и источниках ее получения, а также имеющиеся доказательства и возможности получения новых доказательств⁶³. В качестве оснований могут также выступать: 1) стадии, этапы и подэтапы уголовного преследования; 2) степень обобщения (ситуации делятся на типичные и специфические); 3) уровень конфликтности (ситуации бесконфликтные и конфликтные, в том числе со строгим соперничеством или нестрогим соперничеством)⁶⁴.

Если государственный обвинитель приходит к выводу, что обстоятельства, подлежащие исследованию, изучены достаточно для принятия того или иного процессуального или тактического решения, организация деятельности (включая и принятие решения) не вызовет больших сложностей.

В том случае, когда очевидны пробелы в исследовании, необходимо определить характер пробела: может ли он быть восполнен в ходе дальнейшего уголовного преследования? Сразу оговоримся, что целесообразно рассматривать только ситуации, когда неполнота имеет существенное значение для дела.

Поскольку ситуации могут меняться весьма существенно на протяжении одной стадии, одного этапа или даже подэтапа, представляется достаточным в наиболее обобщенном виде выделять, прежде всего, ситуации, характерные для начальной части каждого из названных периодов уголовного преследования, используя сравнительный метод.

При таком подходе в первую очередь ситуации следует разделить на три большие группы в зависимости от количества доказательств, ставших предметом оценки: 1) количество доказательств не изменяется по сравнению с предыдущим периодом (подэтапом, этапом, стадией); 2) количество доказательств уменьшается; 3) количество доказательств увеличивается.

Содержание доказательственной информации по каждой из названных групп может либо оставаться без изменений, либо меняться.

Анализ элементов, образующих складывающиеся ситуации, позволил выделить пять групп ситуаций.

1. Ситуация, когда количество и содержание всего комплекса доказательств остаются неизменными, является наиболее простой для принятия процессуально и тактически значимых решений, а также дальнейших организации и осуществления уголовного преследования в суде.

Прогнозировать сохранение такой ситуации можно, как правило, по несложным, чаще одноэпизодным, делам, когда и сам факт преступления, и виновность лица не вызывают больших сомнений и сложностей в исследовании.

Однако необходимо иметь в виду, что некоторые незначительные изменения неизбежны: показания не могут повторяться слово в слово даже в том случае, если допрашивается добросовестный участник процесса, а результаты исследования вещественных доказательств и документов субъектами уголовного преследования могут некоторым образом отличаться от аналогичных результатов экспертных исследований.

2. Ситуация, когда количество доказательств уменьшилось или увеличилось без изменения содержания доказательственной информации, несколько сложнее.

Уменьшение количества доказательств без изменения содержания имеет место, например, тогда, когда какие-либо обстоятельства по делу подтверждаются в объяснениях или показаниях многих лиц, часть которых не является в дальнейшем к следователю либо в судебное заседание, а также в случае исключения каких-то сведений (чаще результатов оперативно-розыскной деятельности) из числа доказательств по инициативе стороны защиты. Однако речь идет о таком уменьшении количества доказательств, которое не влечет сколько-нибудь существенного изменения содержания собранной по делу доказательственной информации.

Увеличение количества доказательств без изменения их содержания может быть обусловлено такими причинами, как появление новых свидетелей и представление новых невербальных доказательств (предметов либо документов), подтверждающих ранее собранную информацию, результаты уже проведенного исследования имеющих значение для дела обстоятельств.

В таких случаях перед государственными обвинителями стоит не столь сложная задача – исследовать (принять участие в исследовании) вновь поступившие доказательства и несколько скорректировать позицию обвинения с учетом появления новых либо исключения ранее существовавших доказательств.

3. Ситуация, в которой количество доказательств не изменилось, но изменилось их содержание, может быть следствием изменения показаний лицами различных процессуальных категорий (подозреваемыми, обвиняемыми, подсудимыми, потерпевшими, свидетелями); изменения выводов эксперта. Различия в организации деятельности по осуществлению уголовного преследования в связи с каждым видом изменений так велики, что уместным представляется рассматривать их в качестве подвидов внутри данного вида ситуаций.

Изменение показаний потерпевшего, например, можно прогнозировать с высокой степенью вероятности в том случае, когда из материалов дела видно, что он был установлен при проведении проверки или следствием (а не сам обратился в правоохранительные органы), если затем не являлся по вызову, неоднократно менял свои показания. Аналогичное поведение свидетелей по делу также позволяет прогнозировать возможность изменения ими показаний в дальнейшем.

Однако не следует исключать и возможности изменения мнения специалистов, привлеченных в качестве экспертов по делу. В настоящее время наука и технологии развиваются достаточно стремительно, и применение новых методов исследования вполне может привести к изменению выводов эксперта. Прогнозирование такой ситуации весьма проблематично, но целесообразно, если известно о существовании нескольких методов исследования, а экспертами применен не самый современный, не самый удачный метод. Не упуская тактическую инициативу, государственным обвинителям целесообразно планировать заявление ходатайства о назначении повторной либо комиссионной экспертизы для решения наиболее важных вопросов.

4. Ситуация, когда уменьшение количества доказательств сопровождается изменением содержания комплекса доказательств, собранных по делу, в конечном итоге влечет за собой пересмотр позиции обвинения (объема или содержания предъявленного обвинения). Это может быть следствием: неявки ранее допрошенных свидетелей или потерпевших, изменения показаний свидетелями или потерпевшими, частичного либо полного отказа от ранее данных показаний одним из подсудимых либо несколькими (или даже всеми). Последняя из названных ситуаций представляет наибольшие сложности для дальнейшего уголовного преследования в том случае, когда все остальные доказательства либо существенная их часть являются производными от показаний подсудимого (подсудимых) при признании своей вины (результаты очных ставок с другими лицами, следственных экспериментов либо проверок показаний на месте и т. д.).

К сожалению, именно эта группа ситуаций в настоящее время превалирует в судебной практике. Все чаще суд принимает решение об исключении той или иной части информации, собранной в процессе предварительного расследования, из числа доказательств. Как правило, это происходит из-за несоблюдения требований уголовно-процессуального законодательства при их сборе, исследовании или оценке. Иногда такие решения можно прогнозировать на более ранних этапах или стадиях уголовного преследования, что, в свою очередь, позволяет своевременно принять необходимые процессуальные либо тактико-методические меры.

Достаточно часто, отказываясь от ранее данных показаний, лица ссылаются на применение к ним (их родным и близким) недозволенных методов ведения расследования. Подобные ситуации также в ряде случаев можно прогнозировать заранее.

На всех этапах и стадиях уголовного преследования необходимо внимательно относиться к информации об оказании незаконного воздействия, в том числе на свидетелей и потерпевших, проверять ее и использовать законные средства и методы противодействия такой деятельности, а также восполнения тех пробелов, которые уже возникли либо могут возникнуть в дальнейшем.

5. Ситуация появления новых доказательств, изменяющих не только объем собранных доказательств, но и их содержание, также может повлечь существенное изменение основных выводов по делу: о виновности, невиновности, степени участия в совершении преступления кого-либо одного или нескольких подсудимых. Такая ситуация может сложиться на различных этапах и стадиях деятельности по осуществлению уголовного преследования, в том числе и в исключительных стадиях уголовного процесса.

Появление новых доказательств в ряде случаев можно прогнозировать. Как уже говорилось, в случае совершения виновными преступных действий в отношении широкого либо даже неопределенного круга лиц всегда велика вероятность появления новых потерпевших и свидетелей по делу. Однако появление новых потерпевших и свидетелей возможно и в иных случаях: когда информация о вынесении приговора по делу передается средствами массовой информации и заинтересованные лица впервые в связи с этим обращаются в правоохранительные органы; когда потерпевшие и свидетели долгое время находились вдалеке от места производства по делу, места судебного разбирательства и т. п.

В соответствии с новым Уголовно-процессуальным кодексом РФ существенно расширены полномочия защитника (ст. 53 УПК РФ). В контексте рассматриваемой ситуации значение имеют такие полномочия, как право собирать и представлять доказательства, необходимые для оказания юридической помощи (и. 2 ч. 1 ст. 53 УПК РФ), и право привлекать специалиста (и. 3 ч. 1 ст. 53 УПК РФ), т. е. лицо, обладающее специальными знаниями в той или иной области (ч. 1 ст. 58 УПК РФ).

При этом закон определяет следующие пути собирания доказательств: получение предметов, документов и иных сведений (и. 1 ч. 3 ст. 86 УПК РФ), опрос лиц с их согласия (и. 2 ч. 3 ст. 86 УПК РФ), истребование справок, характеристик, иных документов от органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и организаций, которые обязаны предоставлять запрашиваемые документы или их копии (и. 3 ч. 3 ст. 86 УПК РФ).

Однако закон не обязывает защитника предоставлять собранную информацию предварительному следствию, тем более что часто невозможно однозначно определить, когда именно соответствующие предметы, документы или информация окажутся в поле зрения защитника, а затем и в его распоряжении.

Таким образом, если не обнаружены, например, орудия преступления, иные предметы и документы, существование которых обусловлено способом совершения преступления, иными элементами события преступления или обстоятельствами дела, государственные обвинители должны быть в любой момент готовы к представлению указанных предметов и документов стороной защиты.

В любой из приведенных выше ситуаций существенное значение имеет правильная оценка достаточности собранных доказательств. Важно своевременно не только выявить имеющиеся в исследовании обстоятельств дела пробелы, но и определить круг (хотя бы ориентировочно) недостающих доказательств, направления их поиска, а также приемы, средства и методы, которые могут быть использованы при отыскании, собирании, исследовании и оценке этих недостающих доказательств.

Завершающим разделом методики поддержания государственного обвинения должны стать методические рекомендации по подготовке и участию в предварительном слушании, в судебных заседаниях и т. д.

Перечень и последовательность планируемых и осуществляемых действий и мероприятий могут быть самыми различными. Необходимо только помнить, что уголовно-процессуальным законодательством определен перечень судебных действий, Федеральным законом РФ «Об оперативно-розыскной деятельности» определены органы, управомоченные осуществлять этот вид деятельности, а также круг оперативно-розыскных мероприятий, которые могут быть произведены.

При разработке частных методик поддержания государственного обвинения следует, прежде всего, уделять внимание таким действиям и мероприятиям, подготовка либо участие в которых отличается своеобразием, обусловленным криминалистическими характеристиками события преступления либо процесса уголовного преследования.

Глава 2
Особенности поддержания государственного обвинения по делам об убийствах

§ 1. Убийства и убийцы как предмет судебного исследования

Убийство – самое опасное, самое жестокое и противоестественное из всех преступлений против личности вообще и из категории насильственных в частности. В них, как ни в одном другом виде преступлений, отражается на уровне трагедии вся сложность социальных отношений между людьми, все многообразие мотивов и крайне опасных форм разрешения человеческих противоречий и столкновений.

Убийство жестоко потому, что является посягательством на высшее и бесценное благо, дарованное человеку природой, – жизнь. Оно несет роковые последствия – лишение человека жизни необратимо. Жизнь не компенсируется ничем, ибо эквивалента жизни нет. Жестокость убийства состоит в его безжалостности, беспощадности. Совершая физическое насилие над кем-либо, преступник сознает, что мог бы не прибегать к крайним мерам насилия, пожалеть, пощадить жертву, но не делает этого, а осуществляет насилие, направленное на причинение смерти либо допускающее возможность ее наступления.

Поэтому и нравственные, и правовое нормы направлены на самое суровое осуждение убийства как в высшей степени бесчеловечного преступления. В общественном сознании умышленное посягательство на чужую жизнь всегда воспринималось как драматическое явление. Именно этими обстоятельствами и обусловливается повышенный интерес не только родственников и знакомых потерпевшего, но и всей общественности к результатам расследования и судебного рассмотрения убийств, особенно к характеру и строгости наказания убийцы.

Ни один вид преступлений не может сравниться с убийством по разнообразию спектра существенных особенностей – будь то способы или орудия совершения преступления, психическое состояние или мотивы действий субъекта, что расширяет предмет доказывания по делам об убийствах.

Помимо типовых обстоятельств, подлежащих доказыванию по делам о преступлениях любых категорий, именно по делам об убийствах возникает необходимость не просто установить умышленный характер его совершения, а доказать, с прямым или косвенным умыслом действовал виновный, если с прямым, то были ли данные его действия предумышленными (заранее задуманными) или сугубо ситуативными. Почти всегда требуют экспертного исследования и оценки особенности психического состояния убийцы в момент совершения преступления, прежде всего с позиции вменяемости. При ее констатации важно установить, не действовал ли убийца в состоянии физиологического аффекта. Поскольку убийства нередко пытаются скрыть различными инсценировками, то в таких случаях предметом доказывания должна стать и инсценировка (ее цели, способы, средства, исполнитель, соучастники).

По делам об убийствах приобретают исключительное значение показания подсудимого. Их особая значимость определяется рядом факторов, но, прежде всего, тем, что с гибелью потерпевшего и на предварительном следствии, и в суде оказывается утраченным важнейший источник информации об объективных и субъективных сторонах данного преступления. Кроме того, убийца, осознавая, что остался единственным, кто знает все о содеянном, искажает основные его моменты в свою пользу. И даже очевидцы убийства подчас не могут опровергнуть отдельных ложных утверждений подсудимого, ибо, свидетельствуя лишь о том, как все случилось, они крайне редко могут объяснить, почему это произошло.

Еще при изучении материалов дела прокурор сталкивается с конкретной позицией и определенными показаниями обвиняемого на предварительном следствии, а то и с фактами их изменения. Какими обстоятельствами обусловливается выбор обвиняемым той или иной позиции и показаний? И, главное, какой эта позиция будет в суде?

Будет ли подсудимый настаивать на одной из позиций, которые он занимал на предварительном следствии, или изберет принципиально новую? Оставим в стороне факты явки убийцы с повинной, чистосердечного раскаяния в преступлении и активного способствования его раскрытию как случаи, в основном, беспроблемные: даже если подсудимый будет давать иные, чем на предварительном следствии, показания, у гособвинителя останется достаточно возможностей опровергнуть его ложные показания, используя материалы дела.

Обратимся к анализу типовых ситуаций, связанных с попытками подсудимого избежать уголовной ответственности за содеянное либо добиться существенного смягчения меры наказания. Известны два типовых варианта позиций и соответствующих им показаний. Выбор любой из них в решающей мере определяется тем, какими возможностями по сокрытию убийства обладал подсудимый и насколько он сумел их реализовать.

Вариант первый. Если убийце удалось вывезти (вынести) труп с места происшествия и спрятать, уничтожить его либо инсценировать убийство потерпевшего в другом месте и иными лицами, а также ликвидировать видимые следы преступления, то он будет отрицать факт убийства и утверждать, что не причастен к нему и что ничего не знает об обстоятельствах его совершения.

Вариант второй. Не имея возможности отрицать свою причастность к совершению убийства (поскольку расследованием, например, были установлены и допрошены очевидцы преступления или собраны иные доказательства, изобличающие убийцу), подсудимый обычно придумывает обстоятельства: 1) целиком оправдывающие содеянное им (необходимая оборона); 2) существенно облегчающие правовую оценку деяния (состояние физиологического аффекта, превышение пределов необходимой обороны, неосторожное лишение жизни); 3) могущие хоть как-то смягчить грозящее ему наказание.

Государственный обвинитель в состоянии спрогнозировать, какой из указанных вариантов изберет для своей защиты подсудимый, исходя из оценки особенностей обстановки совершенного преступления, объективных возможностей и личностных характеристик убийцы. При «необходимой обороне» подсудимый будет отрицать вину в убийстве, в остальных случаях, признав вину частично, в своих показаниях будет искажать истинную картину криминала в свою пользу, оперируя придуманными смягчающими наказание обстоятельствами.

Знание приведенных здесь кратких сведений о типовых вариантах поведения обвиняемых на следствии и в суде полезно прокурору для предвидения вероятных трансформаций их позиций, а следовательно, и показаний во время судебного следствия.

Закон (ст. 73 УПК РФ) обязывает следствие устанавливать не только событие преступления, виновность конкретного лица в его совершении, но и обстоятельства, влияющие на характер и степень тяжести наказания. Большая часть обстоятельств, перечисленных в ст. 61 УК (смягчающие наказание) и в ст. 63 УК (отягчающие наказание), так или иначе связана с личностью обвиняемого. Если следователь соберет необходимый комплекс сведений о его личности (характеристики, справки, копии документов, в частности, приговоров, если они были, а также показания о нем знающих его лиц), то государственный обвинитель получает возможность изучить личность обвиняемого по материалам дела и избрать правильную тактику участия в судебных действиях.

Однако следователь, помимо изучения названных документов, и сам достаточно глубоко «постигает» личностные качества обвиняемого в ходе длительного процессуального общения с ним. Прокурор же оказывается обычно в более сложном положении. Изучив дело и ознакомившись с обвинительным заключением, прокурор получает лишь «заочную» информацию о личности обвиняемого. А это не так всесторонне и глубоко, как при личном общении. Кроме того, в многочисленных характеристиках обвиняемого, имеющихся в деле, описываются в основном факты его поведения на работе, дома, в обществе, но крайне редко раскрываются свойства его личности: воля, сдержанность, интеллект, система ценностей, характер привычек, склонностей, типичные для него формы поведенческих реакций на стрессовые и конфликтные ситуации. А именно степень развитости этих свойств и склонностей обвиняемого и следует выявить, чтобы затем соотнести их с совершенным убийством: в одних случаях разобраться с мотивацией содеянного, в других – определить истинную (скрываемую) роль в групповом убийстве, в третьих – определить, нет ли в его криминальном поведении признаков особой жестокости, и т. д. В редких, но встречающихся в жизни, ситуациях важно решить, могло ли, способно ли было конкретное лицо (с определенными личностными качествами) совершить убийство или осуществить его именно тем особым образом, как это было сделано? При сомнениях возникает и требует проверки версия самооговора.

В целом же названные выше качества личности подсудимого прокурор должен учитывать не только для объективной оценки степени его общественной опасности и определения адекватного ей размера наказания, но и для прогнозирования его поведения в суде по отношению к обвинению, его возможных «маневров», а также для выбора тактических средств борьбы с ними.

Особое значение приобретает сравнительный анализ личностных свойств каждого из подсудимых в групповом убийстве. Известно, что чем больше соучастников, тем сложнее определить роль и конкретизировать вину каждого из них в отдельности, тем больше противоречий может быть в их показаниях, в том числе и намеренно создаваемых, тем более сложной может оказаться тактическая борьба в судебном процессе. Это важно учитывать еще и потому, что оппонирующая сторона в суде будет представлена не одним, а несколькими защитниками, как правило, оспаривающими обвинение в пользу своих подзащитных.