Kitobni o'qish: «Год в гареме Дубая. «Золотая клетка»»

© ООО «Издательство «Яуза», 2016

© ООО «Издательство «Эксмо», 2016

Вступление

Я провела в двух арабских гаремах год.

Попала в золотую клетку не по своей воле и с первого дня пыталась бежать. Удалась только последняя попытка.

В рассказе об этом годе жизни изменены все имена, названия улиц и городов, иногда будет казаться, что перемешаны страны. Это сделано сознательно, по понятным причинам я не могу называть настоящие. Но суть не меняется.

Здесь мой личный опыт, мои наблюдения и мое мнение. У кого-то жизнь сложилась иначе, сказка получилась волшебной или позолота клетки затмила все остальное, кто-то считает, что к любой жизни можно и нужно привыкнуть, кто-то вообще решит, что я с жиру бесилась… да мало ли причин не согласиться с прочитанным!

Но если хоть одна судьба окажется благодаря моему опыту спасенной – написано не зря.

Я постаралась, чтобы воспоминания не выглядели простым перечнем событий, ведь даже моя бурная биография мало кого интересует.

А вот мой опыт – трудный, познавательный, а иногда и смешной – может кому-то пригодиться. Мы мало знаем о настоящем Востоке, о его изнанке, спрятанной от туристических потоков и прессы, даже от доброжелательного любопытства тех, кто, живя в европейском мире, желает что-то узнать о мире арабском. Раскрытие секретов не в интересах хозяев Аравийского полуострова.

Я не осуждаю эту жизнь – у каждого есть право выбирать свою дорогу. Но постарайтесь воспринять все прочитанное не как набор экзотических, трагических или забавных фактов, а как повод задуматься, даже если билет на самолет в страну восточной сказки у вас только в проекте. Попробуйте сначала понять, ваша ли это сказка, сто раз подумайте, прежде чем говорить «да» в ответ на предложение самого доброго, щедрого и состоятельного заморского принца. Гарантии, что вы сможете смириться, нет и быть не может. Стоит ли ломать себе жизнь, ведь она у нас одна?

Несколько замечаний.

Речь пойдет не просто об арабском Востоке, а об Аравийском полуострове, который блеском своего золота так манит наших доверчивых соотечественниц.

Условиях жизни женщин там разительно отличаются от страны к стране, не могу сказать, что знакома со всеми, но постаралась выбрать из своего опыта те, что характерны для большинства.

Все написанное – для женской аудитории. Не потому что я феминистка или того хуже мужененавистница, просто мужчинам будет нечего почерпнуть. Объясняется этот факт просто: им не грозит попасть в гарем или жениться на арабке.

Арабская девушка (и даже вдовушка с шестью детьми без средств к существованию, хотя таких просто не бывает) не выйдет замуж за иноверца, ни за экспата (специалиста из Европы или Америки), ни за кого другого. За связь с иноверцем наказание суровое, в лучшем случае отступницу просто выставят за пределы любимых пустынных земель без права возвращения обратно, в худшем элементарно забьют камнями. Да, существуют такие приговоры шариатского суда и даже приводятся в исполнение! Арабка не должна рожать детей от чужаков.

Конечно, выходят замуж, но вне Аравийского полуострова, в Европе, Америке и даже Китае. Но после этого в большинство арабских стран ни ногой.

Следовательно, европейцам остается там только работать и приезжать со своими семьями. Что они и делают.

Да, много непривычного российскому глазу, уху и сердцу в мире красных песков, никабов и тотальной позолоты. Но ведь в чужой монастырь…

Приятного вам чтения и будьте счастливы!

Глава I

Наверное, нужно объяснить, как я вообще попала в Дубай.

Я вовсе не искательница приключений на свою голову, не охотница за сказочными принцами на белых конях и не профессионалка в деле соблазнения и выкачивания денег из папиков.

У меня диплом художника-мультипликатора. Рисовала всегда, много и не задумываясь о стоимости своих работ. Но не думать о деньгах можно в студенческие годы, когда «все впереди». Потом это «впереди» превратилось в работу в небольшой творческой компании, с первого дня дышавшей на ладан. Мы задумали мультфильм, который непременно должен был войти в шорт-лист «Оскара»! Да что там, завоевать эту статуэтку!

В последний момент спонсоры предпочли претендентам на призрачный «Оскар» реальный конкурс очередной «мисс». Даже вложив все свои сбережения и наделав кучу долгов, мы не смогли спасти проект. В результате съемная комната на троих в под московской коммуналке, где три соседние занимали двенадцать девушек из ближнего зарубежья, работавших на рынке, и долги из-за которых хотелось повеситься…

До того я тоже жила на съемной квартире, но в Москве, и моими соседками были три стюардессы, работающие на международных рейсах. Девчонки копили на собственные квартиры и рассказывали сказки об Эмиратах. Две из них даже решились отправиться туда на работу и преуспели – стали стюардессами на Эмиратских авиалиниях. Достойно, прибыльно и красиво (одни шапочки-таблетки с белыми шарфиками чего стоят).

Они-то и предложили присоединиться, мол, достаточно свободное владение английским и приятная внешность – почти гарантия успеха. А как вести себя во время интервью, они научат.

Я влезла в долг к одной из них и купила билет в Дубай.

Живущие в Дубае(кроме вездесущих туристов, конечно) делятся на три категории. Принадлежность к одной из них определяет все: зарплату, место жительства, соседей, магазины, машину и прочее.

Самые бедные – иностранные рабочие, скорее, чернорабочие из Индии, Шри-Ланки, Пакистана, Бангладеш, Египта, Марокко, Таиланда и т.д. Они строят, торгуют, водят такси и грузовики, убирают, поливают, нянчат детей… Больше всего выходцев из Индии, самые низкооплачиваемые таиландцы и филиппинцы.

Вторая категория – экспатрианты (экспаты). Это граждане Европы и Америки. Экспаты – менеджеры всех звеньев, они привозят семьи, арендуют хорошее жилье, ездят на хороших машинах и… сидят на чемоданах, поскольку никто экспату гражданство не даст, следовательно, пребывание в искусственном раю временное. Самые состоятельные – американцы и австралийцы, самые «бедные» – СНГ и компания.

Третья категория – местные, которых приезжие зовут локалами, а они сами себя эмирати. Локалы составляют не больше 10 % жителей Дубая (процент с каждым годом уменьшается, вернее, увеличивается количество «понаехавших» – из 2200000 живущих сейчас в Дубае локалов чуть больше 186000!), но все принадлежит им. Для них крутится государственная машина, строятся дома, дороги, существует сам Дубай.

Локалы бывают только богатые и очень богатые.

Конечно, внутри каждой из групп свое расслоение, о котором еще расскажу

Я могла бы вот также…

В Дубае я немедленно подала документы для интервью в Emirates, чтобы поскорей получить рабочую визу вместо короткой туристической. Мне повезло, попала в группу, которую интервьюировали через три дня, оставшееся время я решила посвятить самому современному городу в мире – Дубаю.

Самый надземный подземный транспорт – это метро Дубая. Две его ветки практически полностью расположены над землей.

Но знаменито это метро отсутствием… машинистов. Дубайцы доверяют технике больше, чем людям, потому поезда ведут компьютеры.

А в самих поездах существуют элитные вагоны, а также отдельно вагоны для дам, смешанные и мужские. Говорят, нравится даже феминисткам.

Это действительно сказка, мираж в пустыне, который на меня произвел немного странное впечатление. Если смотреть из окна машины либо просто с уровня своего роста – все зелено, ярко и красиво. При этом не стоит обращать внимания на ровные цилиндры крон деревьев, этакие зеленые бочонки, поставленные на стволы. Парков много, вспомнив, что вокруг пустыня и к каждому кустику подведена линия персонального полива, испытываешь настоящее восхищение людьми, сотворившими такое.

Но с высоты этажа выше тридцатого (таких зданий в Дубае предостаточно) бочонки крон уже не впечатляют, а парки скрываются за соседними зданиями, ты повсюду видишь только стекло и бетон. Сначала нравится, потом начинает раздражать. Возможно, не всех, меня начало уже к вечеру второго дня. Окно моего далеко не фешенебельного номера хоть и находилось высоко над землей, но вид из него открывался на соседние стройки и никаких парков. Но я верила, что это ненадолго, как только получу работу, перееду на съемную квартиру.

Девушки предложили посидеть в баре, но я не рискнула. В Дубае очень не любят молодых россиянок, путешествующих самостоятельно без присмотра взрослых родственников или туристических компаний. Как видите, я была предельно осторожна. Мы отправились погулять к фонтанам, там встретили еще трех наших стюардесс и Вадима. Он представился именно так.

Вадим работал в одном из логистических центров, к нам подкатил, услышав русский щебет, не навязывался, был вежлив и обаятелен. Нет, я не влюбилась и даже не очень им интересовалась, меня заботило только предстоящее интервью. У девушек на следующий день рейсы, а у Вадима два выходных, и он предложил показать мне Дубай, сказал, что так скучает по русской речи, что готов болтать не умолкая.

В первый день мы действительно осматривали великолепный город, случайно встретили двух местных знакомых Вадима по бизнесу, которые назвали меня красавицей (но я помнила, что комплименты арабов никогда нельзя воспринимать на веру).

Нужно различать исконных арабов-локалов и арабов-экспатов, много лет живущих в Дубае, это не одно и то же! Среди арабов-экспатов много египтян, ливийцев, иорданцев и пр. Они давным-давно в Эмиратах, имеют дубайские паспорта, они свои.

Свои, да не совсем.

Именно арабов-экспатов наши соотечественницы обычно принимают за шейхов и их родственников.

Они могут быть одеты похоже, вести себя похоже, но!..

Очень многие арабы-экспаты прижились в Дубае, они имеют хорошие доходы, дома, машины, даже покупают дорогих арабских скакунов и верблюдов, но!..

Локалы с ними дружат, приглашают на праздники, ходят к ним в гости, но!..

Арабу-экспату НИКОГДА не занять ведущую должность, например, в правительстве. Почему? Он не королевской крови, не принадлежит к одной из правящих в ОАЭ династий шейхов.

Так шейхи оберегают свои кровные, родственные интересы, иначе страна будет очень скоро «размыта» пришлыми.

На следующий день поехали в Абу-Даби. Я была крайне ограничена в средствах, вернее, деньги были, но все в долг, неизвестно сколько мне придется искать работу, ведь гарантии, что первое же интервью завершится подписанием договора, не было и быть не могло.

Поэтому я отказывалась от походов в рестораны, предпочитая перекусывать на ходу.

На одной из заправок по пути Вадим принес попить. Вкус воды из бутылки мне показался странным, но он объяснил, что нужно привыкать, арабы норовят добавить специи во все подряд, мол, в кофе столько кардамона, что это скорее кардамон с кофе, а не наоборот. С этим я уже была знакома, а потому воду выпила.

Остальное не помню…

Я проснулась от сильнейшей головной боли. Протянула руку, чтобы включить свет, и вспомнила, что нахожусь за тысячи километров от дома в другой стране в гостинице.

Открыла глаза и тут же рывком села с вопросом:

– Где я?

Вопрос предназначался девушке, которая что-то делала у небольшого столика. Та обернулась:

– Что?

Сообразив, что говорю по-русски, повторила вопрос по-английски. В ответ девушка с криком выскочила за дверь.

Я огляделась. Помещение ничуть не похоже на гостиничный номер в здании из стекла и бетона посреди проспекта Дубая, где я должна быть, скорее какой-то большой роскошный шатер, хотя с современной мебелью. Вокруг нечто вроде гостиной, в открытую дверь видна спальня. Я на диване в своей одежде. Значит, не больница, и то хорошо.

Остальное рассмотреть и додумать не успела – в помещение вошла женщина в черном одеянии.

– Где я? Что случилось?

– В Руб-эль-Хали.

Я понятия не имела что это такое. Осознав, что не вижу своей сумки, засуетилась.

– Простите, где мои вещи? В сумке документы и телефон… Мне нужно позвонить.

– Они тебе не нужны. – Глаза в прорези никаба смотрели жестко, почти с ненавистью.

– Что происходит? Кто вы?

Против воли в моем голосе появились истерические нотки. Но кто бы не заистерил, обнаружив себя в совершенно непонятном месте без документов и связи? Если честно, накатила паника, тем более странная женщина в черном неприязненно фыркнула:

– Ты задаешь слишком много вопросов.

Теперь я просто взвыла:

– Где я?!

Абая надежно скрывает фигуру, даже если она пожала плечами, я не заметила, да и не могла заметить, поскольку услышала то, чего просто не могло быть:

– В гареме.

– Где?! В каком гареме?

Кажется, от ужаса я перешла на русский. Женщина смотрела на меня с изумлением.

Понастроили… Приличному верблюду пройти негде…

Сколько это продолжалось, не помню, наверное, недолго.

Не знаю, как нужно вести себя в подобных ситуациях, наверное, существуют какие-то рекомендации психологов, я поступила так, как сделала бы любая на моем месте – оказавшись черт-те где, поспешила это «черт-те где» покинуть. Гарем или еще что-то – мне здесь делать нечего!

У арабов категорически не принято есть на ходу и даже в машине. Никаких киосков с шавермами или хот-догами, только в ресторанах (любая кафешка на два столика гордо именуется именно так) и только сидя.

Да, еще: ТОЛЬКО ПРАВОЙ РУКОЙ!

Взять лепешку или даже чашку с кофе «нечистой» левой – в лучшем случае расписаться, что ты невежда-турист и испортить о себе впечатление.

Вообще-то, я не вполне поверила в то, что услышала. Какие могут быть гаремы в современном Дубае? Глупости!

А что бы вы подумали на моем месте?

Попыталась нащупать ногой свои босоножки, но ничего не обнаружила – обуви не было. Плевать, унести бы ноги, а обувь для них найдется!

Но ничего не успела, в шатер вошел араб. Не юноша, но достаточно молод. С интересом оглядел меня с ног до головы и что-то сказал женщине в черном, та исчезла, словно тень на свету. Мне стало не по себе.

– Извините, мне нужно идти… – Я попыталась обойти араба, потому что его намерения явственно читались в его сальном взгляде.

– Куда? – бровь изумленно приподнялась. – Разве тебе здесь плохо?

При этом его рука потянулась к вороту моей блузки. Я невольно заслонилась рукой:

– Нет!

– Что нет? – все благодушие с араба мгновенно слетело. Он отшвырнул мою руку и рванул блузку так, что пуговицы застежки посыпались во все стороны.

Я пыталась отбиться, хотя сделать это нелегко, араб попался нехилый.

– Ах ты ж!.. – Перейдя на русский, я крепко выругалась и врезала ему локтем так, что насильник отлетел на диван.

Не дожидаясь, когда он встанет и предпримет вторую попытку, я рванула к двери, вернее, завешенному плотной тканью входу. Тут же налетела на второго араба, который собирался войти, не задумываясь, отшвырнула в сторону и его и бросилась бежать со всех ног.

Куда? Неважно, главное подальше от этого кошмара.

Цель увидела перед собой тут же. Помню этот всплеск радости: в стороне два джипа на площадке, а за ними открытые ворота. Открытые ворота – это всегда свобода, потому я бросилась туда.

Сзади слышались вопли моего насильника и крики охраны.

Выскочив из-под навеса у входа, оказалась буквально в пекле – воздух раскален настолько, что каждый вдох обдирал носоглотку, словно наждак. Так бывает, если войти в перегретую сауну без подготовки. Но еще сильнее раскален песок, остановиться невозможно, под ногами разогретая сковорода.

Ноги вязли, но я бежала, как никогда в жизни. По инерции проскочила за воротами метров триста, вскарабкалась на гору песка и на мгновение замерла от ужаса – вокруг до горизонта одни красные барханы. Я вспомнила, что такое Руб-эль-Хали.

Руб-эль-Хали – «пустынная четверть мира» – самая большая песчаная пустыня на Земле, в ней песка больше, чем в Сахаре. Занимает треть Аравийского полуострова, оставляя для жизни узкие полосы у побережья Аравийского моря и Персидского залива.

Из-за большого содержания оксида железа песок имеет красные оттенки. В Дубае он оранжевый.

А следом за мной на бархан уже карабкались преследователи. Я начала спускаться на другую сторону, упала и покатилась вниз, поспешно вскочила, снова бросилась вперед, обжигая ноги и кашляя из-за песка…

Конечно, меня догнали. Схватили за руки и волоком потащили обратно. Я отбивалась и извивалась, но справиться с двумя здоровыми мужчинами невозможно.

В шатре меня просто бросили на ковер перед диваном, на котором, откинув голову назад, с приложенной к носу окровавленной тряпкой сидел мой насильник. Похоже, я попала ему локтем в нос и разбила. Так и надо!

Увидев свою обидчицу поверженной, он вскочил и от души пнул меня ногой. Попал в плечо, это больно, но куда хуже, угоди он в живот или по ребрам.

От резкого движения из его разбитого носа снова хлынула кровь, пришлось вернуться на диван и запрокинуть голову. Женщина в черном подала лед в салфетке.

Притащившие меня охранники скрылись за дверью, я, пытаясь запахнуть порванную блузку, поднялась и прислонилась к стене. Болело плечо, огнем горели обожженные ноги, болели руки, за которые, не церемонясь, меня тащили обратно, саднило колено, я, брыкаясь, задела им какой-то столб…

В шатре были оба араба, первый, прижимая к лицу окровавленную ткань, изрыгал арабские ругательства без перевода понятно в чей адрес, второй с интересом разглядывал объект гнева своего товарища, то есть меня. Основательно распалив самого себя, первый араб вдруг сделал жест кистью руки поперек горла, это объяснять не потребовалось – меня ждала казнь, причем, судя по кровавому пятну на его белоснежной одежде, довольно мучительная.

Второй араб принялся в чем-то убеждать первого, потом снял с пальца большой перстень и подошел к сидящему на диване. Тот встал. Перстень перекочевал на его палец. Кажется, мою жизнь выкупили, по крайней мере на время.

Мой спаситель (или нет?) что-то коротко приказал женщине в черном, та процедила сквозь зубы мне:

– Иди за мной.

У выхода я осторожно оглянулась. Арабы стояли ко мне спиной, причем первый нежно обнимал второго за талию, оставляя на его белоснежном одеянии кровавые следы.

Держаться за руки, обнимать за талию и даже целоваться (не в губы, конечно, но в щеку) позволительно ТОЛЬКО МУЖЧИНАМ МЕЖДУ СОБОЙ! Все другие варианты считаются аморальными.

Голубой! – решила я, но вспомнила о порванной блузке и мнение изменила: – Бисексуал!

За дверью черная женщина пообещала мне:

– Еще раз попробуешь сбежать или не подчинишься – убьют.

Сказала и пошла, не оглядываясь.

Кто бы сомневался! Одного ее взгляда, полного ненависти ко всему живому, достаточно, чтобы понять, что ничего хорошего не ждет.

От шатра мы направились в сторону, противоположную воротам. Меня посадят под замок где-нибудь на задворках? Но сопротивляться сил просто не осталось, во рту пересохло так, что глотать удавалось с трудом, я хромала из-за разбитого колена, было очень больно ступать по раскаленным дорожкам…

А эта черная фурия шла медленно, как ходят все арабки в абае. И как ей не жарко в черной одежде?

Но больше черной вороны меня заинтересовал оазис вокруг. Полукругом стояли большущие шатры, мне не удалось сосчитать, сколько их, по краям четыре шатра поменьше, в одном из которых я чуть не лишилась жизни. В центре полукруга еще один – совсем большой, в котором явно что-то готовилось, там слышались голоса и звон расставляемой посуды.

Рядом фонтан, еще несколько извещали о своем существовании плеском воды. Дорожки, цветы, кустарник… Позади центрального шатра бассейн даже с горкой, как в аквапарке. Как же мне хотелось в воду!

Возможно, я бы совершила еще один проступок, нырнув в бассейн, но тут услышала ржание. Лошади!.. Да, в стороне явно конюшня, ржание доносилось оттуда.

Я очень люблю лошадей, не люби я рисовать еще больше, стала бы не художником, а ветеринаром.

А еще позади шатров стояли финиковые пальмы – целая роща. Вот тебе и пустыня! Просто я побежала не в ту сторону. Значит, есть и «та»? Поживем – увидим.

Настоящих локалов туристы практически не встречают, разве что видят издали.

Если на пассажирском сиденье роскошного «Бентли» молодой леопард (или другая дикая кошка не в человеческом обличье), возможно, за рулем молодой локал династических кровей.

Если в торговом центре за крупным медлительным арабом в белом одеянии следует несколько женщин в черных абаях, обвешанных фирменными пакетами безумно дорогих мировых брендов, вперемешку с галдящими детьми, а шествие замыкают одна-две няни с колясками – это локал «среднего» достатка с семьей.

Женщина в черном привела меня в похожий на первый шатер, у входа в который ждала миловидная девушка-служанка.

Презрительным жестом указав на меня, надсмотрщица что-то приказала ей, потом повернулась ко мне:

– Жить будешь здесь. Ее зовут Асият. Она будет за тобой ухаживать.

Произнесла жестким, без интонаций голосом и пошла прочь.

Я шепотом поинтересовалась у Асият:

– А ее как зовут?

Девушка, с опаской покосившись на удалявшуюся надсмотрщицу, также шепотом ответила:

– Никто не знает, как ее зовут. Она Раиса – начальница. А ты Амаль, так сказала госпожа. Амаль значит «надежда».

Я содрогнулась: неужели и мне придется называть эту черную ворону госпожой?

Традиционная одежда женщин – рубашка-кхандура, поверх нее абая, на голове большой платок шейла и головной убор никаб.

Кхандуры носят редко, под абаей у абсолютного большинства женщин обычная европейская одежда и обувь на безумно высоком каблуке.

Шейла обязательна для всех, волосы мусульманки не должны быть открыты.

А вот никаб не обязателен вовсе. Однако его и абаю носят с удовольствием. Абая скрывает очертания женской фигуры, а никаб красоту лица (или отсутствие того и другого!).

Женщины утверждают, что носят абаю и никаб, чтобы уберечься от нескромных взглядов чужих мужчин. Это реальная угроза, ведь большинство рабочих-индусов, пакистанцев, филлипинцев и т.п. семей не имеют и буквально поедают глазами любую женскую фигуру, попавшую в поле зрения.

Ничего, я Амаль, а надежда умирает последней. Усыплю бдительность, разведаю, как отсюда можно сбежать, и никто меня здесь не удержит! Даже заработав несколько синяков и ожогов, я была полна решимости вернуться в нормальный мир.

Шатер внутри похож на первый, выглядел как хорошая гостиная дорогого отеля. Мда… если это и клетка, то золотая. Надолго ли?

– Нужно принять ванну…

Я насторожилась. Я не против ванны, но для этого требуется обнажиться, а сейчас хотелось завернуться в пару одеял, несмотря на жару.

Видя мою нерешительность, Асият кивнула на большое зеркало.

Глянув в него, я обомлела.

Конечно, трудно ожидать гламурный вид после произошедшего, но то, что увидела… Чучело на огороде выглядит, пожалуй, приличней. В моих светлых волосах набившийся песок не заметен, но сами волосы складывались в прическу «взрыв на макаронной фабрике», блузка порвана, джинсы на колене окровавлены (вот почему болело само колено), рукав блузки оторван (это постарались охранники), на лбу ссадина…

Асият моя благодетельница, она усадила меня на диван, подала чашку с водой, посоветовав:

– Маленькими глотками.

Она права, как бы ни хотелось пить, делать это надо медленно-медленно, иначе желудок быстро наполнится, а жажду не утолишь. Такой вкусной воды я не пила даже из родника. Позже поняла, что это не так, просто в ту минуту ничего лучше чашки воды для меня не существовало.

Асият обработала мои пострадавшие ноги и ссадину и сообщила, что пора в ванную.

Назвать это святилище ванной у меня не повернулся бы язык. Это была ВАННАЯ, где только купель размером с нормальный московский санузел. Помимо того имелся душ, шикарная подвесная инсталляция с шарддафом, спаренные раковины соответствующего размера, шкафы и шкафчики, скамеечки и даже массажный стол. Сауны не было, парной тоже.

Пикантная подробность.

В туалетах рядом с унитазом справа непременно небольшой душик, по местному шарддаф (буквально «задомойка»). Даже если есть туалетная бумага, локал предпочтет шарддаф и свою левую руку.

Для европейцев непривычно, что в шарддафе вода холодная (для профилактики геморроя), а вот в бачке для смыва горячая.

Будьте осторожны.

Смыв с себя песок под душем, я с удовольствием переместилась в наполненную Асият ванну. Невольно подумала, сколько же нужно вылить туда пены, чтобы при таких объемах ее хватило на целую ванну.

Асият

Разбитая коленка саднила, но вода все равно доставляла невообразимое удовольствие. Оставалось только понять, где же я и что делать.

Я оказалась типичной жертвой поставщика в тайный гарем – прилетела без туристической путевки, без приглашения компании, предоставляющей работу, подруги заняты, собеседование еще не прошла… Денег нет, родственники далеко, примутся искать нескоро… Я ведь даже домой не написала, что улетаю в Дубай, решила подзаработать и появиться доброй феей с подарками.

Вадим умело вытянул из меня все необходимые ему сведения еще в первый вечер. О том, что он будет показывать мне Дубай, не знал никто, я доверяла соотечественнику и чувствовала себя рядом с ним защищенной. Не сомневаюсь, что по истечении нескольких дней он поинтересовался у моих приятельниц, куда я подевалась. В фирме после неявки на интервью меня просто вычеркнули из списков.

Додумать разоблачительную тираду о мерзавце Вадиме не удалось, в шатер явно пришел мужчина, в гостиной слышен его голос.

Произошло то, чего я боялась – я в ванне нагая, от того, что большое полотенце и даже халат заменят порванную блузку, толку мало. Коротенькая передышка закончилась. Невольно огляделась, подыскивая что-нибудь потяжелей или поострей, чтобы защититься, но ничего не увидела. Не считать же серьезным средством защиты маникюрные ножницы.

Взгляд упал на душ. Отбиваться насадкой для душа нелепо, но если включить кипяток…

Я так и сделала – переключила режим на самые сильные струи и перевела ручку регулятора воды на максимально горячую. Пусть только войдет!..

Вошел, я поспешно «утонула» в пене, оставив на поверхности голову, одна рука сжимала душ, вторая легла на рычаг переключателя.

В случае аварии – никакого ожидания местной полиции, нужно как можно скорей убрать свое мешающее проезду авто в сторону. А уж там как договоритесь с другим участником или участниками происшествия.

Машины дешевы, сервис дорогой, договариваются легко.

Правительство ОАЭ решило, что нужно прекращать поддерживать на низком уровне цену на бензин, но повышать его стоимость будут постепенно.

Дорогой бензин заставит экспатов пересесть на малолитражки и тогда разница между экспатами и локалами станет еще заметней.

Это был второй араб, тот самый, что отдал за мою драгоценную шкуру свой перстень. Мелькнула мысль, что теперь заставит отрабатывать. У этих торговцев живым товаром так принято.

Он видно заметил мою «боевую готовность», рассмеялся:

– Эй, эй! Не вздумай окатить меня горячей водой – утоплю.

Его насмешка обезоружила. Вру, не только насмешка – еще внешность. Арабы далеко не все красивы и далеко не всем нравятся, но перед ванной стоял действительно красивый мужчина лет тридцати. Потом я узнала, что ему тридцать два.

Этот мужчина не пытался взять меня силой и даже не злился, он смеялся!

Моя решимость как-то сдулась, ведь боевая готовность оказалась ни к чему. Потом я узнала, что его зовут Сауд, что по-арабски означает «счастливый». Счастливчик присел на край ванны, спокойно отобрал у меня душ, вернул его на место и поинтересовался:

– Зачем ты в гарем приехала, если не желаешь быть с мужчиной?

От возмущения я даже из пены вынырнула:

– Я приехала?! Меня привезли, напоив какой-то гадостью!

Угольно черные глаза смотрели недоверчиво:

– Ты не давала согласия?

– Да нет же!

Он встал, задумчиво окинул меня взглядом и вздохнул:

– Хорошо, я разберусь.

От Асият я узнала, что Сауд старший брат Рашида, которому я разбила нос. Они шейхи, богатые и щедрые, им никто не оказывал сопротивление. И никто не пытался отсюда сбежать. Оазис в пустыне, в стороне есть шоссе, но по нему редко ездят машины. «Да и зачем бежать? – удивлялась Асият. Ведь здесь хорошо, достаточно всего – воды, еды, удовольствий и мужчин, которые делают богатые подарки».

Последнее уточнение мгновенно испортило мне начавшее подниматься настроение. Слова о публичном доме Асият сразу отвергла, сказав, что здесь не бывает кто попало, только братья привозят своих друзей на вечеринки – изредка и одних и тех же. Это тайный гарем, ведь в Эмиратах за проституцию строго наказывают, да и жены ревнивые.

Арабы-экспаты нередко заключают урфи – временный брак, а богатые люди содержат девушек вот в таких тайных местах, чтобы быть с ними. Но всегда по их собственному желанию!

Я, не сдержавшись, фыркнула, мол, кто меня спрашивал?

– Ты не такая? Ты не зарабатываешь деньги, ублажая мужчин?

– Нет, конечно! С ума сошла?!

– А… – протянула Асият с сомнением, едва ли в тот вечер она мне поверила.

В Дубае можно получить предложение заключить урфи.

Урфи – временный брак. С точки зрения араба это предложение вполне приличное, ведь официально проституция запрещена, за занятие ею жестоко (вплоть до смертной казни) карают, а без женщин никак. Кроме того, супруги-арабки ревнивы и требовательны, супружескую измену не прощают (вернее, прощение уж очень дорого обходится изменщику).

Как быть?

Вот тут на помощь приходит урфи – брак, заключенный на время по принципу: я тебя буду содержать это время, дарить подарки, а ты – меня ублажать. Жена и полиция о браке знать не должны, но в случае неприятностей у нас документ о наличии семьи.

Конечно, никаких детей, ответственность за это женщина берет на себя.

Есть те, кто соглашается? Конечно, есть, иначе не было бы предложений.

Туристок любители «законного» секса по договору вычисляют с первого взгляда, остальные от приставаний не застрахованы.

Такие браки НЕ заключают богатые и даже состоятельные локалы, скорее, арабы-экс паты из других стран региона, но разве разберешь с первого взгляда, кто перед тобой, если на руке «Роллекс», у входа «Лексус», а в глазах нагловатая уверенность?

О том, где берут точные копии «Роллексов» стоимостью в несколько раз дешевле настоящих, расскажу позже.

На этом сумасшедший день не закончился.

Немного погодя я услышала звук моторов, а выглянув, увидела, как в ворота въехали еще две машины. Возгласы приветствий, обнимашки (когда два мужика прижимаются щеками и просто заключают друг друга в нежные объятья, это производит несколько странное впечатление, правда, только на европейцев, местные не обращают внимания), размахивания руками.

Асият немедленно сообщила, что мне нельзя выходить, чего я делать и не собиралась. Меньше всего хотелось показываться возбужденной компании, я предпочла наблюдать в щелку. Гостей окружила довольно внушительная толпа девушек, ярко одетых, вернее, раздетых – гарем в действии. Каждая норовила привлечь внимание гостя к себе.

Показался Рашид, что-то рассказал, указывая в сторону моего шатра. Я предпочла ретироваться от входа совсем. Слава богу, меня включать в состав развлекающихся и развлекающих не собирались.

Асият объяснила, что девушки живут в больших шатрах по шесть человек в каждом. Четыре меньших шатра, таких как наш, для хозяев и их гостей. Оставалось надеяться, что в эту ночь гости как-нибудь обойдутся без моего шатра.

Переживала я зря, никто навещать не собирался. Чтобы успокоить меня, Асият легла спать прямо на полу перед входом.

Ни простые бедуины, ни даже самые состоятельные шейхи бедуинских племен не имели гаремов вроде тех, в котором Шехерезада рассказывала свои истории или в каком правила всесильная Роксолана. Гарем – удел оседлых, кочевнику-бедуину не под силу возить с собой по пустыне сотню верблюдов, груженных толпой очаровательных бездельниц, евнухов и кучей вещей.

Гарем, как семья, которую надо защищать, конечно, был. И многоженство было (и есть!). Но если сейчас многоженство вызвано только желанием мужчины пополнить комплект домашних красавиц, то до того как бедуины сменили верблюдов на джипы и «Лексусы», а шатры – на квартиры в умопомрачительных высотках, многоженство диктовалось самой жизнью.

И вовсе не из-за дополнительных рабочих рук бедуин брал вторую, а то и третью жену. Ведь, женившись, он принимал на себя ответственность за женщину и рожденное ею потомство. Если мужчина умирал или погибал, женщина с детьми выжить в пустыне не могла, потому становилась женой одного из родственников мужа, обычно брата погибшего.

Так появлялись вторая или третья жена.

Глава 2

Несмотря на усталость, физическую и эмоциональную, не спалось.

Я подошла к окну спальни и осторожно отвела занавеску, прикрывающую его. В самом большом шатре веселились, каждого мужчину окружала стайка девушек, я попробовала считать, но после двух десятков мысленно махнула рукой. Какая разница? Я в этом борделе участвовать не собираюсь!

А вот то, что происходило в бассейне ближе к моему шатру, заинтересовало куда больше.

Там занимались любовью, вернее, это была еще прелюдия любви. Стоя по пояс в воде, мужчина поднял девушку за талию, а та, выгнувшись дугой и опершись руками о его плечи, подставила грудь для поцелуев. Как же это красиво смотрелось! При лунном свете мне видны только силуэты, но я сразу узнала Сауда.

То ли почувствовав мой взгляд, то ли просто так, он повернул голову в мою сторону, и я поспешно отступила от окна.

От бассейна послышался всплеск, смех, кто-то поплыл… Если честно, я была в смятении. Восторг от увиденного переплетался с какой-то досадой, я словно жалела, что сейчас не на ее месте.

Он разберется… Знаю я эти разборки! Только что видела, как он разбирается!

Я осадила сама себя: Господи, что происходит?! Какая мне разница с кем занимается любовью этот черноглазый шейх? Мое дело бежать отсюда как можно дальше и как можно скорей.

Я вдруг поняла, что нужно делать. Не завтра, не утром, а прямо сейчас, пока народ веселится и занимается любовью – бежать! Одежда и обувь у меня есть, бутылка воды вон стоит, окна открыты, оазис едва ли охраняется, ведь в Эмиратах вообще не принято что-то охранять, они квартиры и те не закрывают, как и машины.

Куда идти я теперь знала – шум подъезжавших машин доносился со стороны, противоположной той, в которую я пыталась сбежать днем. Значит, там шоссе. В Эмиратах все мало-мальски значимые дороги не просто широкие и ровные, они освещены по ночам. Все! Каждый столб сам по себе, работает на солнечных батареях – днем энергию запасает, а ночью включается, чтобы отдать. Удобно и ничего не стоит.

По шоссе я куда-нибудь да дойду, хоть до следующего оазиса. Попрошу вызвать полицию и домой! Другой возможности сбежать может еще долго не представиться, зря кормить и держать здесь меня не будут.

…Сказано – сделано! Я обулась, взяла воду, набросила на плечи большой платок и осторожно вылезла в окно.

Уже за пределами шатра подумала о собаках, но их не было слышно. Арабы вообще не сторонники собак, как, впрочем, и кошек.

Дорогу увидела сразу, при ярком лучном свете она была хорошо заметна среди небольших барханов и шла вдоль рощи пальм действительно в сторону шоссе. Как оно далеко, мне определить трудно. В горах, в пустыне, в степи расстояния кажется иными. Но мне все равно, до утра куда-нибудь дойду.

Дверь в квартиру или дом не закрывают НИКОГДА. И машины тоже не закрывают.

Дубайцы не знают, что такое сигнализация.

При этом назойливое внимание иностранных рабочих и приезжих с чуть большим достатком обеспечено. Они редко пристают к туристкам, зато к тем, кто живет подольше (туристов сразу видно по разбегающимся глазам) – постоянно. Предложения самые наглые и бесцеремонные – от временного брака урфи до вопроса, сколько стоит ночь с тобой.

Абая и никаб от приставаний не спасают, напротив, черное одеяние разжигает страсть обойденных женским вниманием малообеспеченных мужчин.

Это вынуждает женщин ходить по магазинам стайками или под охраной мужа либо выделенного секьюрити.

Если вы заметили, что вокруг вашего дома или машины бродит подозрительная личность, смело звоните по номеру 6004888 в Аль-Амин. Эта конфиденциальная служба и призвана защитить вас и ваше имущество от посягательств.

Быстрым шагом я отправилась в сторону огоньков. Почему-то казалось главным добраться до шоссе.

Не успела. Пешком от машины не убежишь, а дорога освещена прекрасно (черт бы побрал это освещение!), меня видно издали. Как и подъехавший джип.

Я остановилась, понимая, что последует, ведь Раиса предупредила, что при следующей попытке меня просто убьют. Ожидала дюжих охранников, но в машине оказался только Сауд. Открыв дверь, он коротко приказал:

– Садись!

– Нет.

– Садись, я сказал!

Пришлось подчиниться.

Развернув машину, он поехал к оазису. Показательная экзекуция ждет меня там? Этакой десерт после занятий любовью?

– Неужели ты не понимаешь, что ждет девушку без документов посреди шоссе? В лучшем случае попадешь в полицию с обвинением в занятиях проституцией, в худшем – куда-нибудь к рабочим в пустыне развлекать сразу всех.

Он был прав, но я все же возразила:

– Меня будут искать.

Сауд поморщился:

– Никто тебя искать не будет. Я никого не держу здесь силой, и тебя не буду. Сказал же, что завтра все решу. Отвезу в Дубай.

Он остановил машину на самом краю оазиса там, где я выходила на дорогу, и приказал:

– Возвращайся тем путем, каким удирала, никому не говори, что сделала, и постарайся не разбудить свою служанку. Иди!

Даже не посмотрел, действительно ли я пойду к своему шатру, просто поехал и все. Но он прав, ночью и с документами можно стать чьей-то добычей, а уж без них…

Но почему Сауд меня не только не наказал, но и помог?

Вы когда-нибудь испытывали раздвоение личности? В ту минуту, провожая его взглядом, я радовалась надежде вернуться к нормальной жизни и одновременно вовсе не желала, чтобы прямо завтра знакомство с этим арабом подошло к концу.

Я пробралась в шатер, отряхнула песок с ног и устроилась калачиком прямо поверх одеяла. Перед глазами стояла картина Сауда, целующего грудь местной красавицы, а в ушах звучал его голос:

– Я никого не держу здесь силой! Иди!

Я долго не могла заснуть, пытаясь понять, чего же хочу больше – немедленно вернуться в Москву или хотя бы на время остаться в Дубае в надежде еще встретиться с черноглазым шейхом. Ну да, ошиблись – украли не ту (с Вадимом я еще разберусь!), но на интервью я уже не успею, значит, нужно подавать документы еще куда-нибудь…

В общем, если не хочешь что-то делать, всегда найдешь повод не делать. Я не желала уезжать с рассветом. В конце концов, «завтра» такое большое…

Когда в пустыне нашли нефть, верблюды стали развлечением и предметом гордости, а сидение в роскошном автомобиле в пробках почти работой, многоженство осталось. Коран разрешает правоверному иметь четырех жен при условии, что он будет достойно (и одинаково!) обеспечивать их всех. Не имеешь средств – женись на одной или вообще ходи холостым.

Потомки погонщиков верблюдов средства имеют, а потому женятся.

Жены обычно живут врозь в разных домах или хотя бы квартирах, а муж приходящий – день у одной, день у другой.

И только очень богатые арабы могут позволить себе поселить в одном дворце потомство хотя бы одной женщины вплоть до ее внуков и содержать столько родственников. Только очень богатые арабы могут жениться четыре раза, потому что содержать всех жен нужно в абсолютно одинаковых условиях, а арабские дамы весьма требовательны и строго следят за приобретениями соперниц по брачному ложу.

Проснулась на рассвете уже с другими мыслями. Черноглазый шейх, конечно, здорово, но от гарема в пустыне стоит держаться подальше. Обвинят в занятии древнейшей профессией – не отмоешься. Я твердо решила воспользоваться вчерашним обещанием и попросить отправить меня в Дубай немедленно, даже изящный шантаж придумала, мол, у меня интервью, к тому же завтра вернутся из рейса подруги, и вообще послезавтра половина полиции Эмиратов будет стоять на ушах, разыскивая мою скромную, но очень важную персону. Это я только с виду такая неприметная, а в действительности…

Придумать еще десяток страшных последствий моего отсутствия в Дубае не успела, услышав конское ржание, схватила из вазы яблоко и выскочила из шатра. В загоне перед конюшней резвилась сказочной красоты лошадь – серая в звездах (почему их называют яблоками?!) чистокровная арабская кобыла. Ржание доносилось из конюшни, видно, жеребец требовал выпустить и его, но конюх не спешил, позволяя серой красавице немного размяться.

Лошадь носилась по кругу, взбрыкивала, поднималась на дыбы, снова бежала, распушив петушиный хвост…

Арабская порода лошадей – самая древняя и самая красивая.

Эту породу не спутаешь ни с какой другой, лошадей отличает аккуратная голова пирамидальной формы на лебединой шее, длинные тонкие ноги и распушенный при любом аллюре хвост, который называют петушиным.

Арабские лошади не для работы, а для любования ими. Давно выведены похожие породы, например, ахалтекинская, у которой и ноги длинней и тоньше, и шея с изгибом, и головка небольшая, и движения грациозней, но эталоном все равно считается арабская.

Лошади этой породы бывают разных мастей, в том числе и серые в яблоках.

Я замерла у ограды. Заметив меня, лошадь остановилась, покосила глазом на яблоко, протянутое на ладони, и подошла. Конюх настороженно наблюдал за моими действиями, но ничего не предпринимал.

Кобыла взяла яблоко у меня с ладони. Если это не ваше животное, если оно к вам не привыкло, не стоит одной рукой давать ему угощение, а другой сразу пытаться гладить. Лошадь животное свободолюбивое и нервное, а арабская порода особенно. Только когда она приняла мой подарок и кивнула изящной головкой, я позволила себе протянуть руку к ее морде.

– Любишь лошадей?

Я не удивилась, услышав голос Сауда, почему-то было понятно, что лошади принадлежат ему. Обернулась, ответила, что очень.

– А ездить умеешь?

– Лошади не жаловались. – Я пожала плечами как можно независимей, поспешно отворачиваясь к кобыле, потому что Сауду уж очень шли бейсболка и костюм для верховой езды. Но еще больше я боялась выдать свое ночное видение.

– Ее зовут, как и тебя – Амаль, – сообщил мой искуситель и что-то приказал конюху. Потом позвал Асият.

Немного погодя я, завернутая в хиджаб и с лицом, щедро намазанным кремом от загара, поднималась в седло своей тезки. Убедившись, что я вполне способна это сделать, Сауд птицей взлетел в седло вороного скакуна, выведенного конюхом, и тут же, игнорируя открытые ворота, перемахнул через ограду.

Даже если бы ограда была вдвое выше, а открытых ворот вдвое больше, я не стала ими пользоваться. Амаль спокойно взяла препятствие, не скинув при этом меня. Сауд с интересом наблюдал за моими жокейскими стараниями.

Дальше мы ехали шагом. Катались недолго, поднявшееся солнце немедленно стало припекать, но за это время успели поспорить.

Показав на море оранжево-красного песка, раскинувшееся во все стороны, Сауд заявил, что ничего краше на Земле не существует.

Я фыркнула:

– Лес! Поле! Море! Горы! Все, что угодно.

– Я видел ваш лес, ничего хорошего – деревья, деревья, деревья! Почти рядом, сплошной стеной. Что хорошего? Никакого простора для глаз.

Теперь я смеялась. Мы вели лошадей в поводу, шагая рядом, я повернулась и пошла задом наперед, чтобы видеть его лицо. Вовсе не для любования, хотя было и это, просто люблю видеть реакцию собеседника.

– Для каждого хороша та земля, где он родился или вырос, земля его предков. У меня был знакомый, который утверждал, что нет лучше звука, чем завывание зимней вьюги за стеной чума и повизгивания собак рядом. А другой говорил, что краше моря ничего не видел, но не в штиль, а в настоящую бурю, когда все черным-черно и молнии сверкают.

Черные глаза внимательно разглядывали меня. Я даже чуть смутилась своей откровенности. Рядом шел не просто чужой человек, а человек из другого мира, а я со своими воспоминаниями о странных приятелях…

– А ты что больше всего любишь?

Его не смутили мои воспоминания и вопрос задан не ради красного словца.

– Я?.. У русского художника Шишкина есть такая совсем небольшая картина, «Травки» называется. Там не поле, не лес, а всего лишь травинки на полянке. Но каждая выписана, как живая. Сколько ни пыталась, так написать не получилось. Наверное, потому что писала с картины, а надо было с натуры.

– Ты рисуешь?

– Да! Я художница с дипломом. Но я больше люблю графику.

– Что?

– Люблю рисовать карандашом, углем, пастелью… И лошадей люблю рисовать.

– Верблюды лучше.

Я возмутилась:

– Что?! Что может быть лучше вот этой красоты? – Я погладила свою лошадку по шее, та кивнула, видно соглашаясь.

– Верблюд умней и выносливей, – упрямо возразил Сауд.

– Глупости! – Я совершенно забыла, что вообще-то завишу от этого человека. – Джип вон тоже выносливый. Но лошадь-то лучше.

Сауд расхохотался:

– Впервые спорю с женщиной.

Я с изумлением обернулась:

– Как это?

– Арабские женщины не спорят с мужчинами. Только между собой.

– Но если я не согласна или мужчина не прав?

– Держи свое мнение при себе.

Мы уже подошли к загону и Сауд передал поводья своего коня конюху. Я вспомнила, что хотела уточнить. Прогулка прогулкой, но у меня другие интересы:

– Вы обещали отвезти меня в Дубай сегодня.

Он протянул руку, чтобы взять поводья моей Амаль, и спокойно ответил:

– Нет. Поживешь здесь месяц.

– Что?!

Черные глаза смотрели жестко, слишком жестко, чтобы обошлось без последствий.

– Я сказал, что ты поживешь здесь месяц. Я покажу тебе настоящую пустыню с верблюда, когда приеду в следующий раз. А пока… можешь ездить на Амаль, но только рано утром.

Не дожидаясь моей реакции, которая, честно говоря, была настоящей растерянностью, Сауд что-то сказал конюху, тот закивал.

Разговор со мной окончен. Хозяин повернулся и направился к своему шатру. Я вернулась в свой злая как черт. Вот кто тянул меня за язык?! Зачем было спорить, доказывать, что трава лучше песка, а любить можно и тундру, если там родился? Зачем я рассказывала о себе и вообще что-то говорила? Разыгрывала бы из себя дуру, глядишь, и вернулась сегодня в Дубай, а завтра вообще домой в Москву.

Меня пугали перепады отношения со стороны Са уда, вернее, его настроения. Он то обходился со мной как с равной, то приказывал. Голос резкий, жесткий, тон, не терпящий возражений. Но меня словно магнитом тянуло к этому человеку, а его черные глаза завораживали.

И ему так шел костюм для верховой езды…

Различайте дубайский паспорт и ГРАЖДАНСТВО.

Паспорт можно получить через несколько лет, являясь очень ценным специалистом в своем деле или вложив большую сумму в развитие местного бизнеса (чуть не написала «производства», потом попыталась вспомнить примеры такового, нашла слишком мало и заменила словом «бизнес»). При этом, конечно, нужно не иметь претензий со стороны полиции и государственных служб, желательно, но необязательно, исповедовать ислам.

Паспорта выдают скорее тем, кто заслужил право не продлевать рабочие визы каждые два года. Как долго нужно заслуживать? От 3 до 15 лет, решают вопрос чиновники.

Гражданство человеку, чей папа не является коренным дубайцем, получить практически невозможно.

Даже если через много лет… за особые заслуги перед страной… это все равно будет без привилегий. При этом сначала нужно отказаться от своего собственного гражданства (двойное недопустимо).

Гражданство может получить супруга очень богатого локала, если соответствует всем требованиям, рожает и рожает сыновей, ведет себя тихо и не дает повода для развода. Ее дети будут иметь гражданство автоматически, но с ущемлением в правах – тоже без привилегий. Богатый локал хорошо подумает, прежде чем жениться на иностранке, тем более государство всячески поощряет браки между своими. Это им подарят виллу и дадут денег на свадьбу, а после рождения третьего ребенка спишут набранные миллионные долги.

Не путайте коренных локалов с остальными, живущими, возможно, богато, но временно.

Оказалось, что с рассветом в оазисе поднялись только мы с Саудом и слуги. Возможно, где-то была Раиса, но я ее не видела.

Сауд сразу после прогулки уехал, за ним следом отправились и Рашид с гостями. Оазис опустел. Я недоумевала:

– Вчера здесь была толпа девушек. Куда они все девались?

Асият махнула рукой в сторону больших шатров:

– Спят.

Они и впрямь начали показываться только во второй половине дня – недовольные, помятые. Но тут же попрятались снова: было слишком жарко, чтобы находиться вне помещения.

Я маялась от безделья и досадовала, что не настояла на отъезде.

– Гости бывают каждый день?

Асият с изумлением уставилась на меня:

– Нет, два-три раза в месяц.

Опля! Это сколько же мне ждать приезда Сауда?

– А Сауд?

– Также, но иногда приезжает покататься на лошади или просто по делам. Или к Лиане, он ее любит.

Я поняла, что это та красотка, с которой Сауд вчера был в бассейне. Ну и черт с ними!

– Чем девушки занимаются целыми днями?

Снова Асият недоуменно пожимала плечами:

– Спят… едят… купаются… ногти красят, руки и ноги хной разрисовывают… ругаются. – Она хихикнула. – Даже дерутся.

Вот только этого мне не хватало!

– Со скуки умереть можно.

– Днем нельзя выходить, обгоришь. Все ждут вечера и ночи.

У арабов с детьми возятся папы. В самом деле, не мамам же этим заниматься

– Но в шатрах-то они что делают? Целыми днями ногти красят?

– Кальян курят, сплетничают и ссорятся. Раиса иногда их даже бьет.

Я вдруг почувствовала благодарность к Сауду за то, что не поселил меня в каком-нибудь из общих шатров, но тут же возразила сама себе: почему он вообще не отвез меня в Дубай немедленно?!

…Девушки окончательно проснулись только к вечеру. Я представила, как отупляет такая жизнь, и ужаснулась: неужели мне придется торчать здесь целый месяц в ожидании Сауда? Я и пары дней безделья не вынесу.

Обычно жара к вечеру спадает, в пустыне же наоборот – с заходом солнца песок словно принимается выполнять его роль – отдает накопленное за день тепло, вернее, жар. Поэтому перед заходом и сразу после него духота и жара невыносимы. Сочетания моря и пустыни без зелени очень тяжелы, постепенно я поняла почему. При высокой влажности в воздухе очень мало кислорода.

Без кислородного коктейля не жизнь!

Только где ж его взять? А надо бы…

В Дубае (и регионе Персидского залива вообще) организм испытывает постоянное кислородное голодание – в воздухе этого живительного газа всего 80 % от нормы. Почему – объяснять едва ли нужно, нет достаточного количества растений – нет кислорода. Как бы ни старались местные садоводы, поливая каждую травинку, кислорода на всю пустыню не хватает.

Залив тоже не поставляет его в достаточном количестве, поскольку фитопланктона маловато, да и тот, что есть, стремительно сокращается.

Кислородное голодание приводит к вялости, забывчивости, апатии, снижению внимания, колебаниям настроения и пр.

Тяжелей всего тем, кто живет на верхних этажах небоскребов с вечно работающим кондиционером, им кислорода от травки на земле не достает вовсе. Может, потому локалы ленивые?

Вяло переругиваясь, девушки одна за другой появлялись возле фонтана и бассейна. Я наблюдала за ними без особого интереса. Стоило признать, что у Сауда и Рашида, коль скоро гарем принадлежал им, есть вкус – все красотки, правда, несколько полноватые на мой взгляд. Зато блондинки. Стало понятно, почему в эту компанию попала я со своими длинными светлыми волосами.

И вдруг меня осенило: я вспомнила, почему лицо Рашида мне показалось знакомым! Мы никогда не встречались, но это он сидел в машине, пока двое других разговаривали с Вадимом, делая мне комплименты. Стекла машины тонированы, но это явно был он. Я мысленно обругала Вадима самыми крепкими ругательствами, какие смогла вспомнить, и пообещала сама себя придушить при встрече. Нет, я его властям сдам!

От мысленной казни Вадима меня отвлекло появление у бассейна новой партии красавиц. О… можно не уточнять, кто это. По тому, как держалась идущая впереди девушка, я без объяснений поняла, что это Лиана. Да, это ее целовал ночью Сауд.

Лиана и впрямь красива, причем во всем – лицо, фигура, грация, волосы… Загляденье, а не девушка. Вот только все портило надменное выражение лица и полупрезрительный взгляд. Все ясно – дама хозяина смотрит на всех свысока.

Я обратила внимание, как буквально подтянулись остальные. Вернее, внезапно образовалось пустое пространство, а в центре этого местного белого пятна я. Но меня появление красотки ничуть не испугало, как сидела, так и осталась сидеть.

Лиана подошла ближе и остановилась, почти нависая надо мной. Ого, у нее и рост как у модели! Нет, пожалуй, не больше метра семидесяти. Однако она стояла, а я сидела. Хорошо известный прием: хочешь кого-то подавить – встань на ступеньку выше или стой рядом, когда он сидит. Она почему-то очень хотела меня подавить, но не вставать же и мне? Много чести!

– Новенькая?

А голос-то чуть прокуренный, видно злоупотребляет кальяном.

Я спокойно подняла на нее глаза:

– Нет.

– Служанка? – Лиана решила повеселиться. Не может быть, чтобы она не знала о моем столь впечатляющем появлении в оазисе.

– Нет, гостья.

У нее большие карие глаза при светлых волосах. Рядом с ней я теряла привлекательность, хотя дурнушкой никогда не была.

– Ты гостья? Здесь не бывает женщин-гостей, – смех у нее тоже с хрипотцой.

Вокруг нашлось с десяток подлиз, с готовностью захихикавших.

Я спокойно пожала плечами:

– Все когда-то бывает в первый раз. Я живу в гостевом шатре. Думаю, ты знаешь об этом и вчера ночью видела меня, как и я тебя.

Удар попал точно в цель, красивое лицо передернуло. Я поняла, что испортила им с Саудом любовную игру, видно заметив меня, он перестал ласкать любовницу. Ну что ж, не нужно было держать меня в оазисе, мог бы сразу отправить в Дубай. Мелькнула мысль, что ревность Лианы поможет мне поскорей уехать, вернее, она вынудит Сауда выпроводить меня.

Я даже не представляла, как ошибалась!

Незнакомая с дамами такого сорта, я не подозревала, что ревность в этом замкнутом женском обществе, вернее террариуме, действует по иным законам. Здесь не вынуждают любовника изгнать соперницу, здесь соперниц уничтожают, причем в буквальном смысле!

Но даже если бы и знала, то значения не придала, я не считала себя соперницей Лианы. Во-первых, мне этот их гарем сто лет не нужен! Во-вторых, в вопросах любви и соблазнения, а также внешности она даст мне сто очков вперед. В-третьих, мне также сто лет не нужен объект ее ревности.

Лиана хороша и прекрасно знает об этом

А вот тут я лукавила, Сауд мне нравился, несмотря на всю его резкость. Но если бы пришлось выбирать между ним и возвращением домой, тогда я выбрала бы дом и о Сауде не вспомнила.

Но не говорить же это прямо в глаза Лиане?

…С той минуты началось наше противостояние, продолжавшееся год, причем временами жесткое и даже смертельно опасное для обеих.

По статистике (лживая она штука иногда…) на 100 представительниц прекрасного пола в этом замечательном городе аж 313 мужеского! Вот такое вопиющее несоответствие.

Откуда тогда многоженство, ведь и одну женщину у двух претендентов сначала отбить надо? У некоторых читательниц наверняка шевельнулась мысль попытать женское счастье в этом благословенном месте.

Не спешите. Статистика дама не только лживая, но и бесстрастная, ей все равно, каких мужчин и каких женщин считать. Возраст здесь ни при чем, Дубай город молодой, средний возраст жителей около тридцати лет. А перекос создается из-за огромного числа рабочих, приехавших из азиатских стран. Это бедные мужчины, которых очень-очень много.

Богатых и очень богатых мужчин тоже много относительно всего остального мира (в Дубае свыше 80000 миллионеров, и цифра растет), но ОЧЕНЬ МАЛО на всех, кто желал бы с ними познакомиться. Миллионеры не глазеют в моллах на полураздетых дам с целью предложить руку и сердце, они женятся на девушках своего замкнутого круга.

Конечно, бывают исключения, вроде Золушки. Но у Золушки крестная – фея, способная превратить тыкву в карету. У вас есть крестная-фея? Есть ли есть, смело заказывайте в качестве подарка под елочку принца на белом коне. Остальным лучше не беспокоиться.

Глава 3

На следующее утро кататься я не поехала, потому что проспала. Было обидно из-за упущенной возможности, но выводить свою «тезку» в жару я не рискнула, думаю, мне и не позволили бы это сделать. Навестила Амаль в конюшне, угостила ее и вороного яблоками, немного послонялась по конюшне, отдавая должное ее организации, и вернулась в кондиционированную прохладу шатра.

Поспала, поела, приняла ванну, высушила волосы, покрасила ногти, с трудом найдя среди предложенного светлый лак, снова поела…

Скука смертная…

После заката мы с Асият выбрались наружу. Было душно, но дольше сидеть внутри, рискуя заработать клаустрофобию, я не могла.

Оазис прекрасно освещен, как и все в Эмиратах, здесь тоже многочисленные солнечные батареи на каждом фонаре днем собирали энергию, а ночью отдавали. Хоть какой-то плюс от пустыни…

От нечего делать вдруг попросила Асият рассказать о хозяевах оазиса, прежде всего о Сауде. Девушка моему интересу удивилась, ведь она проспала мою попытку сбежать и не знала о споре на прогулке.

– Вай, ты зовешь его просто Саудом…

– А как надо?

– Его высочество.

– Как?!

– Он наследный принц… – шепотом пояснила Асият.

– Прямо-таки принц?

– Да.

В Дубае принято «стучать» на соседей, сослуживцев и вообще нарушителей.

Стены в домах исключительно тонкие, а звукоизоляция никудышная, потому, как говорят сами дубайцы, вы на милости соседей. Они слышат все и вполне могут донести.

Нет, не на ваши террористические замыслы, а на то, что вы не муж и жена. В Эмиратах жить вместе, не состоя официально в браке, запрещено всем. Потому снимать квартиру вместе с гражданским супругом не получится, вернее, получится до первого звонка бдительных соседей.

Куда это меня занесло, в гарем к принцу? На Востоке очень любят цветастые титулы, не исключено, что высочество тоже местного значения. Понимая, что все это внешняя мишура, быть принцем соседней деревни, конечно, престижно, но как-то не слишком солидно, я все же восхитилась – смотри-ка, а шейх-то настоящий, пусть и местный.

В глубине души понимала, что это не так, слишком роскошно – содержать для посещения пару раз в месяц целый оазис, и как содержать! Асият сказала, что это в малых шатрах по одной ванной, в четырех больших по две на шестерых и там бесконечные скандалы, кому когда ванну принимать.

Асият принялась рассказывать о родителях Сауда и Рашида, вернее, об их матери, про отца она ничего толком не знала.

– Шейха Махасин настоящая красавица, всем девушкам оазиса до нее далеко!

– Шейха?

– Да. Если муж шейх – жена шейха.

Ладно, пусть будет шейха.

– Она сюда часто приезжает?

Не мамаша ли поставляет сыновьям красоток? Все может статься.

– Сюда?! Нет, сюда никто не приезжает, кроме тех, кого ты видела вчера.

– Хорошо, рассказывай про Макасин.

– Махасин. Она очень знатная, – сообщила Асият, – причем с трех сторон.

– Это еще как?

– Почему башню называют то Бурдж Дубай, то Бурдж Халифа?

Из благодарности.

Начинали строить в 2004 году Бурдж Дубай, но в 2008-м грянул кризис, и башня грозила стать самым высоким и амбициозным долгостроем. Допустить этого не только шейх Дубая, но и президент страны никак не могли. Абу-Даби в лице шейха Халифа ибн Зайед аль-Нахайян пришел на помощь, конечно, финансовую.

Башню достроили быстро, кстати, она окупилась еще быстрей, поскольку квартир в этом самом высоком сооружении на Земле не хватило всем желающим, несмотря на сумасшедшую стоимость – более $40000 за квадратный метр!

Благодарные дубайцы в день торжественного открытия Бурджа переименовали его из Бурдж Дубай в Бурдж Халифа в честь спасителя столь значимого проекта – президента ОАЭ шейха Абу-Даби Халифа ибн Зайед аль-Нахайян.

– У шейхи Махасин предки аль-Нахайян, аль-Мактум и аль-Касими!

Я согласно кивнула:

– Понятно. Теперь объясни, что это за хайян, и всякие сими…

– Не вздумай так сказать вслух! Род аль-Нахайян правит Абу-Даби уже очень-очень долго, ой, как долго! А Мактумы Дубаем тоже долго.

– А Касими небось Шарджем?

– Вот! А говоришь, что ничего не знаешь.

– Я догадалась.

Асият продолжила поучать:

– Шейх Зайед, первый президент, был аль-Нахайян, сейчас правит его сын шейх Халифа. Его именем названа Бурдж Халифа, знаешь?

Это я помнила, прочитала, когда готовилась работать в Дубае, все же нужно знать местных правителей.

Меня куда больше заинтересовало следующее сообщение Асият:

– А у нашего хозяина жена вообще из хашимитской династии, как шейха Хайя, вторая жена шейха Мухаммеда…

Я запуталась в шейхах и женах и потребовала объяснить:

– Давай по порядку. Шейх Мухаммед…

– …бен Рашид аль-Мактум правитель Дубая, – с восторгом продолжила Асият, – он породнился с хашимитской династией, женившись на принцессе Хайе.

– Это которая лошадей любит? – вспомнила я.

– Да!

– Теперь объясняй про эту самую династию.

– Хашимитская династия – прямые потомки Хашима, прадеда пророка Мухаммеда! Он тоже был Хашимит. – В голосе Асият звучала такая гордость, словно принадлежность пророка к династии Хашимитов ее личная заслуга.

– А при чем здесь наш хозяин? Кстати, который из них?

– Принц Сауд! У него жена тоже из хашимитской династии. Представляешь, какая кровь течет в жилах его дочери?! Хашимиты, Нахайяны, Мактумы и Каси ми – все отдали ей по капле своей крови.

Я чуть за голову не схватилась:

– Ну и смесь! Кстати, кровь не в жилах, а в артериях и венах.

Асият уставилась на меня, не понимая. Я решила не вдаваться в анатомические подробности нашего организма и поинтересовалась иным:

– Девочка-то хоть красивая?

– Не знаю… – мечтательно вздохнула Асият, – я ее не видела. Но какая она ценная!

– Асият, сейчас никто в мире на это не смотрит.

– Почему?

Я разровняла песок и подозвала девушку к себе:

– Вот смотри. У мамы кровь очень ценная – А. У папы – В. Какая будет у детей? АВ, так? Дочь АВ вышла замуж за мужчину, у которого кровь CD. Какая кровь у их детей? ABCD…

На песке росли столбики и количество букв в строке. Буквы быстро закончились, Асият запротестовала:

– Нужно было замуж выходить в своей династии! Или за того, у кого тоже предки королевской крови.

Я рассмеялась:

– Хорошо, будем считать, что и С королевская кровь. И даже Т или М. И кровь Е заменим на А, пусть хашимитов будет больше. Все равно. Какой она потомок пророка?

– Не знаю, кажется, 43-й.

– У нее действительно только капля хашимитской крови. Ценный ребенок, даже царапины допустить нельзя – вдруг та самая капелька и вытечет?

Увлекшись своим сарказмом, я не заметила появившуюся рядом Раису. Ворона, как я прозвала ее для себя, холодно поинтересовалась:

– Чему ты так радуешься?

А вот фиг ты мне испортишь хорошее настроение! Я раскинула руки в стороны:

– Жизни! Звездам! Небу! – окинула ее с ног до головы и неожиданно холодно, точно попав в ее тон, добавила: – И вам, конечно.

Сзади послышались сдавливаемые смешки. Логично.

Предел моих математических талантов – таблица умножения, я никудышный физик, химик и т. д., ни черта не смыслю ни в какой технике, во всем кроме рисования мои руки растут из того места, откуда у остальных ноги, но вот талантом к рисованию, некоторыми вокальными и пародийно-актерски ми данными меня Господь не обделил. Чем и горжусь!

Да, еще способностями к языкам.

В общем, стопроцентный гуманитарий. Девчонки звали меня Галкиным в юбке, хотя я юбок практически не ношу, они мешают свободно двигаться.

Потому моя пародия на Ворону удалась, могу сказать об этом без ложной скромности. Она, конечно, не оценила.

– Иди к себе.

Я с трудом удержалась, чтобы не сказать еще что-нибудь едкое, но подчинилась. В конце концов, здесь ее вотчина, до приезда Сауда можно и не дожить…

Семь эмиратов – Абу-Даби, Дубай, Шарджа, Аджман, Рас-аль-Хайма, Эль-Фуджейра и Умм-эль-Кайвайн – федеративное государство, образованное в 1971 году (вернее, Рас-аль-Хайма присоединился к шести другим в следующем).

Все семь эмиратов – абсолютная монархия, где власть передается по воле предыдущего монарха.

Во главе федерации – президент, это обязательно шейх самого большого эмирата Абу-Даби. Вице-президент и по совместительству премьер-министр – шейх Дубая. Остальные шейхи образуют состав Совета, к мнению которого президент и премьер прислушиваются, и только.

Граждане ОАЭ очень ценят первого президента, человека, собравшего бедуинов в единое государство, – шейха Зайеда ибн Султан аль-Нахайяна, правившего страной до 2002 года. В августе как национальный праздник отмечается день восшествия на престол этого шейха.

Династия аль-Нахайян правит Абу-Даби свыше 250 лет. Сейчас у власти сын шейха Зайеда шейх Халифа бен Зайед аль-На хайян.

У власти в Дубае свыше 150 лет династия аль-Мактум. Сейчас правит (и является премьер-министром ОАЭ) шейх Мохаммед бен Рашид аль-Мактум.

Самый богатый из эмиратов – Абу-Даби, именно у них есть нефть.

Самый современный – Дубай, который свою нефть уже выкачал, но благодаря дальновидности шейха Мохаммеда вложил большую часть денег в развитие самого современного (и самого искусственного) города мира.

К вечеру приехала машина, но это не Сауд и не Рашид, привезли продукты и какие-то вещи.

– Это тебе! – Раиса кивнула на довольно большой пакет, который занес в шатер охранник. – Хозяин прислал.

Почему бы не сказать «Сауд»? Какое раболепие…

Я с любопытством заглянула в пакет и едва не завопила от восторга. В нем были рисовальные принадлежности – несколько наборов бумаги, карандаши (ну очень дорогие, как все у шейхов!), уголь, сангина, плотная папка, которую можно использовать вместо мольберта…

Весь вечер рисовала. Асият с изумлением наблюдала, как на чистом листе бумаги под моим карандашом постепенно проступает ее лицо.

– Какая ты талантливая!

Я вдруг заинтересовалась:

– Асият, откуда ты так хорошо знаешь английский?

– Я жила с родителями в Австралии.

– А как попала сюда, австралийцы же хорошо зарабатывают?

Я имела в виду, что в Эмиратах австралийцам платят очень хорошо, и они не трудятся в качестве прислуги.

Асият грустно покачала головой:

– Мы из Таиланда. В Австралии родители работали. А потом большой пожар… Мы с братом не могли там оставаться.

В общем, еще одна грустная история…

Очень хотелось нарисовать Сауда, но я боялась, что не смогу скрыть свой излишний интерес к принцу и не стала делать даже наброски.

Еще Раиса принесла айфон, не самый дорогой по местным меркам – без стразов и золотого корпуса, но позволить себе такой дома я едва ли смогла бы. И что толку от возможностей айфона, если интернета здесь не было?

При умопомрачительном стремлении ко всему новому и навороченному в Дубае настоящие проблемы с интернетом. Он очень дорогой и страшно медленный. Привыкшим «летать» в Сети приходится скрепя зубами ждать подключения, переключения, соединения…

Оптиковолоконной связи еще мало, новые кабели протягивают в основном в офисы государственных компаний или очень богатые офисы международных фирм, потому жителям достается через одного. Провайдер один – государственный, и он не торопится. Говорят, новые районы уже все с новой технологией, а вот остальные все с ADSL.

О всяких пустынных оазисах и говорить не стоит.

Очень дорогая сотовая связь, но при этом вы не увидите ни одной арабки без мобильного в руках. Это такая же привычная деталь, как абая или хорошая сумка.

Строгая цензура, запрещающая все, что можно запретить, например, наш «ВКонтакте», в котором нашли много вольностей сексуального плана.

Запрещен Скайп, наверное из-за боязни, что собеседник на другом конце света увидит лицо женщины и совратит ее на расстоянии.

Конечно, любые запреты находят способ обойти, но как это сделать – советовать не буду, поскольку не знаю сама.

Почти сразу телефон зазвонил. Конечно, это был Сауд.

– Я все заказал правильно? Что-то еще нужно?

Очень хотелось сказать, чтоб вернул меня в Дубай, но я не стала обострять ситуацию. Поблагодарила от души. Он остался доволен.

– Если что-то понадобится, позвони по этому номеру, я прикажу привезти.

Раису, несомненно, задело то, что у меня с хозяином личная телефонная связь. Но она умела не выдавать свои чувства…

Честно говоря, пока моя золотая клетка не была узка в плечах и не сильно давила на макушку. Ладно, потерплю до приезда Сауда, а там договоримся.

…На следующий день после прогулки на лошади я отправилась обследовать территорию и порисовать в роще. Проходя мимо хозяйственной постройки, заметила приставленную к крыше лестницу. Крыши, как везде в жарком климате, плоские, ровные. Здесь нет дождей, нет необходимости делать скаты и отливы.

Любопытство толкнуло меня к лестнице. Все какое-то развлечение.

На крыше оказались ровными рядами разложены на просушку финики. Вся крыша рыжая. Финики вообще-то оранжево-рыжие, а темно-коричневыми становятся после сушки.

Я забралась наверх, прошла между рядами. Солнце припекало основательно, как всегда делает, едва появившись в небе и до самого заката. Но посреди замечательно оранжевой крыши темное пятно тени от соседней пальмы.

Вообще-то, пальмы не растут вплотную к постройкам, им простор нужен, но эта росла. А может, построили, когда она уже стояла на месте? Как бы то ни было, посреди рыжего пространства имелась тень, где можно посидеть, спрятавшись от всего оазиса. Мстительно подумалось: пусть поищут, потом вспомнила об Асият и решила, что это жестоко по отношению к ней.

Ничего, сарай, крыша, финики и тень от пальмы никуда не денутся, я вернусь с альбомом и карандашами завтра. Зато теперь у меня был свой уголок, недоступный для остальных.

Я пришла туда на следующий день и приходила каждый следующий, если не уезжала из оазиса. Садилась в тени пальмы и бралась за карандаш. Рисовала по памяти все подряд, руки, истосковавшиеся по карандашу, требовали еще и еще!

Когда тень становилась слишком маленькой, чтобы в ней прятаться, возвращалась домой.

В Дубае много открытых бассейнов, они на виллах, в городских кварталах между домами, при отелях…

И это одно из немногих мест, где в июле-августе воду в открытых бассейнах… охлаждают, потому что горячее солнце нагревает ее до температуры выше температуры человеческого тела.

Меня страшно раздражала привычка девушек приходить в шатер и вести себя там как дома. Они бесцеремонно брали все подряд, рассматривали, бросали где попало…

Их было много, не приходила только Лиана и ее особо приближенная свита. Остальные, человек двадцать, по очереди отравляли мне жизнь. Возразить нельзя, мы в Аравии, где особое почтение к гостям, даже самым наглым.

Я оказалась вынуждена спрятать все, что можно испортить или чем никогда не станешь пользоваться вместе с чужими – щетки, расчески, разные мелочи из ванной… На виду оставался их любимый лак для ногтей, украшения, которые полагались мне, как и всем (зачем, я ведь не просила?), и прочее мне лично совершенно ненужное.

Я понимала, что девушкам до смерти надоело их общество в своих шатрах, к тому же любопытно, что я за птица, но мне-то каково? Сначала я была визитам даже рада, поскольку это возможность познакомиться со многими, не нарываясь на Лиану. Но быстро поняла, что визиты ею и организованы. Говорить с красавицами, озабоченными только своими надеждами или чужими успехами, практически не о чем, они даже не знали, где именно находится оазис (сюда нарочно набирали таких дур?). Рассказать мне о порядках Асият могла куда лучше, а эти являлись, как сказала моя подружка-служанка, «пощипать».

– Что пощипать, Асият?

– Разве ты не видишь? Они приходят, чтобы что-то испортить.

– Да ладно тебе!

И сразу поплатилась за свое нежелание прислушаться к словам мудрой Асият.

Она налила ванну и отправилась за полотенцами к Раисе (завхоз, однако!), а я пыталась придумать, как выпроводить двух надоедливых особ, поскольку принимать ванну в их присутствии не собиралась. Был уже поздний вечер, они все не уходили и не уходили, а пена оседала…

Одна из девушек чем-то отвлекла меня в гостиной, где была вторая, не знаю, позже я поняла, что в ванной.

Традиционное арабское приветствие. Носами трутся так, что те сплющиваются!

Наконец гостьи ушли, я с облегчением вздохнула и принялась раздеваться. Что заставило меня сдуть часть пены в сторону, сейчас уже не помню, кажется, захотела посмотреть уровень воды. Очень удачно потому, что вода оказалась… синей!

Не голубой, как в бассейне из-за цвета дна, не лазурной, как в море, а просто синей в ослепительно белой ванне!

Сзади ахнула Асият. Мне в ванну вылили краситель индиго! Сунь я туда хотя бы ногу – отмывалась половину оставшейся жизни!

Я рванула пробку, чтобы выпустить воду. Потом мы с Асият в четыре руки спешно драили ванну, но голубой налет так и остался. Это окончательно вывело меня из себя, я отправила Асият за Раисой.

Та пришла, кипя от ярости, было поздно, и надсмотрщица явно собиралась спать. Недоуменно посмотрела на поголубевшую ванну, потом, видно, поняла в чем дело. Под никабом выражение лица не видно, но в глазах мелькнуло что-то грозное.

– Раиса, запретите всем этим, – я кивнула на шатры девушек, – приходить в гостевой шатер. Если они будут пакостить мне, это одно, но если испортят гостевой шатер, пострадаете и вы тоже.

Очень хотелось сказать, что я сейчас позвоню Сауду и все расскажу, но я сдержалась. Жаловаться Хозяину на мелкие пакости девушек несолидно, к тому же такой рычаг давления стоило оставить на более серьезный случай. Я не сомневалась, что он произойдет.

Сработало – соседки в шатер больше ни ногой, но стали подбрасывать разную дрянь в окна.

В первый раз это была дохлая птица, из-за чего некоторое время в спальню невозможно войти от вони. Мы в трудом разыскали погибшую птичку за занавеской окна.

Второй – конский навоз.

А вот в третий… О третьем расскажу позже. Как и о том, почему и как со мной воевал весь гарем. Смертным боем воевал, между прочим.