Kitobni o'qish: «Что нужно знать о Северном Кавказе»

Введение

Северный Кавказ! Незабвенный герой фильма Л. Гайдая «Кавказская пленница» с полным основанием говорил: наш край – это и всесоюзная житница, и здравница, и всесоюзная кузница. Действительно, с северокавказским регионом у нас всегда ассоциировались живописные горы, солнечные низины, невозмутимые чабаны, неторопливо сопровождающих овечьи отары, мудрые аксакалы-долгожители, лазурное море, изобилие фруктов, смуглые, темпераментные, гостеприимные люди…

Сегодня, к сожалению, ассоциации совсем другие. Грозный, Буденовск, Сержень-Юрт, Каспийск, Нальчик. Все это метки конфликтогенного, неблагополучного. Порой вести оттуда напоминают сводки Советского Информбюро. Слово «терроризм» (и, к сожалению, не только слово) как гремучая змея зловеще вползает в российские реалии. Как в далеком 1905, когда вся Россия спорила по поводу Портсмутского мира, заключенного после русско-японской войны, теперь, через 100 лет, идут дискуссии вокруг мира Хасавюртского. Если раньше «пособием» по Кавказу был лирико-романтический цикл М. Ю. Лермонтова, то сейчас таковым больше является толстовский «Хаджи-Мурат»!

Российская власть делает максимум возможного, чтобы стабилизировать взрывоопасный регион. Но сполохи экстремизма все же вспыхивают на северо-кавказском пространстве, грозя новыми бедами.

И здесь надо сказать честно – о Северном Кавказе как в отечественных, так и в мировых СМИ, публицистической и научной литературе уже воздвигнут целый Монблан сведений. Но именно сведений. На самом же деле о регионе, его истории, национальных традициях, менталитете северокавказских народов мы знаем ничтожно мало. Особой «терра инкогнито» он остается для Запада, хотя Северный Кавказ постоянно присутствует в его политической жизни.

В какой-то мере этот пробел решили восполнить авторы предлагаемого издания. Значительное внимание они уделяют этноэтикету. И вот почему. Еще в 1997 году тогдашний Председатель Комитета Государственной Думы Федерального собрания РФ по делам национальностей. В. Ю. Зорин (впоследствии ставший федеральным министром, курировавшим национальную и миграционную политику) в послесловии к книге «Национальная политика России: история и современность», с тревогой писал о том, что у наших граждан – от чиновников высокого ранга до простого россиянина – отсутствует этнокультурная осведомленность. Иными словами, речь шла о необходимости курсов воспитания этики межнациональных контактов, важности создания системы своего рода «этнологического ликбеза». Сколько бытовых конфликтов можно было бы предотвратить, – восклицал он.

В послесловии к другой работе «Что нужно знать о народах России» (М., 1999) он же справедливо замечал, что знание национальных обычаев требуется с бытового уровня, а нередко и этим заканчивается. «Особо явственно это сказалось в чеченских событиях, – пояснял он. – Представьте себе следующую ситуацию. Лето. Жара. На блокпосту осуществляется выборочная проверка, обыск. Обыскивают всех подряд – и мужчин и их жен. И ребята не знают, что для чеченца обыск его жены – невероятное оскорбление. Или в жаркий день солдат снимает рубашку, брюки и в одних плавках стоит на посту. А у мусульман категорически запрещено в общественных местах оголяться выше колена и ниже пояса». От себя добавим – а чего стоили обыски домов, когда солдаты заходили на женскую «табуированную» половину дома?!

В послесловии к этой же книге Председатель Совета Ассамблеи народов России, министр РФ Р. Г. Абдулатипов замечал, что знание национальной психологии, культуры, умения вести себя в многоэтнической стране непосредственно влияет на то, что сегодня называется модным термином «этнотолерантность».

Велись переговоры о подготовке издания и с А. В. Квашниным, тогда начальником Генерального штаба Министерства обороны РФ, с другими руководителями силовых, образовательных ведомств. Все согласно кивали, что пособия по этноэтикету нужны, но сетовали на скудный бюджет. Это напоминало интервью с выдающимся писателем Г. Маркесом в годы перестройки. Когда он спросил, почему его книги, получившие мировую славу, печатаются в СССР такими малыми тиражами, что сразу становятся раритетом, библиографической редкостью, на это ответили: в стране нет бумаги. Тогда Г. Маркес с неподдельным удивлением вопросил: у вас нет бумаги, чтобы печатать на ней деньги? А в данном случае речь идет не только об огромных деньгах, вынимаемых из тощих кошельков россиян, но о самом ценном – человеческих жизнях!

Прошло почти 10 лет – а воз и поныне там. В октябре 2005 года сенатор Р. Аушев, в радиоэфире опять заявил: федеральная власть не знает духовного мира народов Северного Кавказа, его обычаев и традиций и совершает все те же ошибки.

Попытку как-то заполнить возникшую лакуну предприняли авторы настоящего издания, выходящего пока пилотным тиражом. Трудности с созданием книги были неимоверны. Если сам Северный Кавказ – особый субцивилизационный мир, то у множества населяющих его народов – своя история, традиции. Не обошлось и без мифологии, – ясно, чем меньше этнос, – тем более активно он позиционирует себя.

Как отмечалось еще в 1999 году в независимом экспертном докладе Центра по изучению и урегулированию конфликтов при Институте этнологии и антропологии «Пути мира на Северном Кавказе» (рук. авторского коллек. В. А. Тишков), энтузиазм большинства кавказских обществоведов десятилетиями направлен на установление культурной отличительности групп населения, доказательства их древних исторических корней, «цивилизационной уникальности», а в последнее время – на «национальное возрождение» и «реабилитацию народов». Эти подходы игнорируют существующую общероссийскую социальную и культурную общность, реальные частные стратегии и интересы людей, проблемы развития и общественных трансформаций.

Как подчеркивали авторы доклада происхождение своего народа часто является вопросом, вызывающим повышенный интерес у представителей этнических групп, живущих в многонациональном государстве и ощущающих приниженность по отношению к доминирующему населению. В этом плане интерес к отдаленной истории играет особую роль, нежели интерес к недавней истории, в которой малые этнические группы также черпают пищу для обид и политических требований. Поэтому апелляция к славным деяниям предков оказывается действенной и способствует этнической мобилизации. Здесь-то и помогает обращение к реальной или мифической древней государственности и прочим достижениям далеких предков, которые способны вызвать массовый энтузиазм под лозунгом «возрождения своей культуры и государственности». Такие аргументы неизменно присутствуют в риторике этнополитических лидеров Северного Кавказа. Они нередко служат для выдвижения территориальных претензий к своим соседям, введения правовой дискриминации по этническому признаку и даже этнических чисток.

В докладе называются лишь некоторые примеры из области исторического мифотворчества, которые, к сожалению, включались и в школьную программу. Это – попытка реанимировать план великой Черкессии, когда в Республике Адыгея, в которой титульный «этнос» составляет около 23 %, а конкретно – собрать адыгскую диаспору и поправить в свою пользу этнодемографический баланс в республике, что нашло отражение в специальном Законе о репатриации. Это и еще более радикальные версии древней истории адыгов. Некоторые авторы пытаются возвести их корни к майкопской и дольменной культурам III – нач. II тыс. до н. э. и возрождение этой государственности в V–IV вв. до н. э. в Юго-Восточном Приазовье. В этом видится залог возрождения общеадыгской государственности уже в нашу эпоху.

В настоящее время отождествление предков адыгов с создателями майкопской культуры III тыс. до н. э. является в адыгской среде общепринятой версией. Оно фигурирует в официальных документах и преподается в школе. Мало того, фантастическое представление о существовании адыгской государственности начиная с III тыс. до н. э. сейчас не только разделяется ведущими адыгскими учеными, но даже находит отражение в государственной символике – изображении хаттского одноглавого орла на гербе Кабардино-Балкарии.

Это – идентификация своих предков с аланами – мощным кочевым союзом эпохи раннего средневековья, создавшим свою государственность к X в. н. э. Аланы действительно являются достаточно престижными предками – они сыграли значительную роль в эпоху Великого переселения народов; их орды достигли Франции и Испании и тем самым приняли участие в сложении современной европейской цивилизации; кроме того, в Х-XII вв. Аланское царство было самым мощным государством Северного Кавказа, уже в то время принявшим христианство.

Учеными давно установлено, что аланский субстрат сыграл немалую роль в формировании карачаевцев и балкарцев, будучи той местной основой, на которую наслоились пришедшие позднее тюркские группы (болгары, половцы и др.). При этом ираноязычные аланы перешли на язык пришельцев, передав им многое из своего культурного наследия. Однако такое решение проблемы этногенеза мало устраивает многих карачаевских и балкарских ученых. Поэтому они настаивают на том, что аланы будто бы изначально были тюркоязычными. В 1990-х гг. эта версия получила в балкарско-карачаевской среде широкую популярность. Мало того, стремясь всемерно использовать этногенетическую версию в территориально-политических целях, балкарские и карачаевские авторы, вопреки надежно установленному современной наукой факту ираноязычия кочевников скифо-сарматского мира, наделяют последних тюркоязычием и утверждают, что происходившие от них балкарцы и карачаевцы были всегда верны своему языку.

Наиболее радикальная версия этой мифологемы утверждает, что формирование тюрок в целом происходило не в глубинах Азии, как считают большинство специалистов, а в Волжско-Уральском регионе, начиная, по меньшей мере, с IV тыс. до н. э. Тем самым тюркам фактически приписываются все достижения ираноязычных кочевников. Одновременно тюрки рисуются автохтонами европейских степей, великими путешественниками и культуртрегерами. Этот этногенетический миф содержит такие важные для балкарского самосознания положения, как автохтонность в Европе в целом и на Северном Кавказе в частности (тем самым балкарцы объявлялись изначально европейским народом), обширность занимаемой предками территории (евразийские степи, Северный Кавказ и даже Месопотамия), необычайная древность (6–7 тыс. лет), участие в создании древнейших государств и цивилизаций.

Среди осетин наибольшей популярностью пользуется аланско-арийский миф, который отвечает задачам этнической консолидации, а также всеобщей мобилизации осетин для отстаивания территориальных прав. Действительно, при наличии у осетин нескольких разных диалектных и конфессиональных групп осуществить консолидацию путем апелляции к относительно недавнему прошлому было бы затруднительно. Кроме того, арийский миф помогает искать союзников, пусть отчасти и мифических, среди германцев и славян.

Примеры из названного доклада можно было бы продолжить. Это – и попытки некоторых ученых Осетии оставить приоритет ираноязычным предкам в этногенезе осетин. В наиболее радикальном варианте эта версия, игнорирующая местный кавказский субстрат, утверждает, что ираноязычное население обитало на Северном Кавказе едва ли с III–II тыс. лет до н. э. И некоторые ингушские авторы настаивают на том, что прямыми потомками алан являются именно вайнахи, которые только и сохранили исконный аланский язык. Отдельные авторы настаивают на прямой преемственности между вайнахами и хуррито-урартами.

Имеется и казачья мифология. Казаки не просто являются особым этносом, но и называются четвертым и притом самым древним восточнославянским народом, которому придается миссианская роль по спасению «Святой Руси» от супостатов.

Столь пространное обращение к вышеназванному исследовательскому проекту, подготовленному высококвалифицированными специалистами, делается сознательно – чтобы читатель понял, с каким сверхсложным явлением он имеет дело.

Кстати, наличествует мифология и в «руссковедении» – чего стоит, например, печально известная «Велесова книга», которую и сегодня пытаются реанимировать. Вообще этногенез во многом загадочен, источники довольно скудны, что дает обильную пищу для версий, а часто и паранаучных опусов (например, популярная в свое время книга М. Аджи «Полынь Половецкого Поля». М., 1994). Не избежал искуса мифологизации и такой оригинальный мыслитель как Л. Н. Гумилев.

В ателье суверенности (особо это было характерно для начала 90-х годов прошлого века) по этнократическому лекалу шились историко-державные одеяния, густо расшитые мифологическими блестками. Стоит сказать лишь о самых «выдающихся» перлах. Античный герой Геракл был украинцем… Дело доходило и до анекдотичных курьезов. Так, в учебнике латышского языка для младшей школы, изданного в Риге, был помещен следующий пассаж: «Плыли древние латыши. Много дней не видели моряки земли, и вот когда впереди наконец показался берег, один из них закричал: «О! Desa!» (“О! Земля!”). Отсюда и произошло название города на Украине.» Но это еще не предел. Например, выясняется, что Спартак был латышом, а Троя – древней столицей Латвии. Один сильно независимый латышский историк с пеной у рта доказывал автору заметки в «Независимой газете», что латышом был и Иисус Христос. Когда тот поинтересовался, была ли латышом человекообразная обезьяна, его обозвали оккупантом и предложили убраться в Сибирь». Похоже, к счастью, подобный раж, носящий явно политическую подоплеку, начинает постепенно угасать.

Авторы книги попытались дать общеконцептуальную оценку описываемых процессов, так сказать, «подняться над схваткой». Но, несомненно, найдутся недовольные и «обиженные» – и это в целом нормально. Только пусть они заявят о своей позиции не так, как было раньше – письмами в высшие инстанции, а аргументированными ответами в виде статей и книг.

И еще один момент. «Кавказцы» волею судеб разбросаны по всему ареалу Российской Федерации. И население, органы власти – от прокурора до рядового милиционера должны знать, с кем имеют дело. Как и наоборот – лидеры национально-культурных автономий должны проводить этноликбез об обычаях, ментальности прежде всего русского и других народов, населяющих нашу Федерацию. Без этого о единстве Державы говорить просто не приходится.

Авторы сознательно ушли от анализа социально-экономических и политических процессов. Это – тема особого разговора.

Социально-политическая история Северо-Западного Кавказа

Северо-Западный Кавказ в древности и раннем Средневековье

Многочисленные следы расселения людей 40–80 тыс. лет назад обнаружены во многих районах Кавказа: в Причерноморье, Прикубанье, на юге Осетии. В среднем палеолите (80–35 тыс. лет назад) область расселения людей распространяется на северные склоны Большого Кавказа, на Северном Кавказе происходило усложнение и развитие производительных сил, поступательное развитие техники обработки камня, но главными занятиями были охота и собирательство. В верхнем палеолите и мезолите Северный Кавказ имел почти современный геоморфологический облик, к этому времени относятся около 50 памятников, в том числе в Сочинском Причерноморье, предгорных и равнинных зонах, в Прикубанье, на Северо-Западном Кавказе, где имелись благоприятные природно-климатические условия. К эпохе неолита относятся Нижнешиловское поселение около Адлера, Овечка под Черкасском, в Каменномостской пещере в Адыгее, в центральной части Северного Кавказа – Агубековское поселение, Нальчикский могильник. В это время происходит дальнейшее развитие изготовления орудий, гончарства, переход к земледелию и скотоводству.

В бронзовом веке (III–II тыс. до н. э.) на северо-западе и в центре Северного Кавказа расселялись племена майкопской культуры, главным занятием которых было скотоводство, развивались металлообработка, керамика. Они были тесно связаны с дольменной культурой Западного Кавказа, степями Юго-Восточной Европы и др. Межплеменные столкновения стимулировали расселение в удобных для обороны местах. В среднюю бронзу в Причерноморье распространяется дольменная культура, для которой были характерны каменные усыпальницы – дольмены.

В конце II – начале I тыс. до н. э. господствующим типом хозяйства становится земледелие и отгонное скотоводство, обусловленное вертикальной зональностью региона, в предгорьях развивается придомный тип скотоводства, утверждается пашенное земледелие, происходит выделение кочевых племен скотоводов в предкавказских степях. На Северо-Западном Кавказе складывается особый прикубанский очаг металлообработки – верхнекубанская группа западного варианта кобанской культуры, в левых притоках средней Кубани сформировался особый тип культуры – прикубанская, в Адыгее – оседлое скотоводческо-земледельческое хозяйство с железными орудиями труда.

Первыми обитателями Северного Причерноморья считаются киммерийцы, вытесненные в Малую Азию в начале I тыс. до н. э. скифами. Северо-Западный Кавказ и Азово-Прикубанская территория были главным плацдармом для походов киммерийцев в Закавказье и Малую Азию. В этот период происходит переход к железу. В Прикубанье в VIII-VII вв. до н. э. складывается культура древнемеотских племен. На равнинах и в предгорье доминировало земледелие, на высокогорье – скотоводство, постепенно получало развитие железоделательное производство, керамика. Массовые переселения, частые военные походы, имущественное и социальное расслоение – важнейшие явления в жизни племен региона в этот период. В VII в. до н. э. в военное столкновение с северокавказскими племенами равнин вступили скифы из Северного Причерноморья.

Основное население Северо-Западного Кавказа составляли меоты и племена Черноморского побережья – керкеты, тореты, зихи, ахеи. Этноним меоты имеет собирательное значение и у античных авторов упоминается с VI в. до н. э. Древнее меотское население относится к адыгскому этническому массиву по верхнему побережью Азовского моря и средней Кубани. Здесь распространяется земледельческий оседлый и кочевой типы хозяйства, рыболовство и ремесла, в рамках родоплеменной организации наблюдается рост имущественного расслоения. К востоку от Кубани сложилась кобанская культура с развитым отгонным скотоводством и оседлым земледелием.

С VI в. до н. э. происходит древнегреческая колонизация Северного Причерноморья, г. Фанагория сосредоточила торговлю с племенами Прикубанья. В IV в. до н. э. многие меотские племена были подчинены Боспорскому царству. В конце I тыс. до н. э. из Северного Прикаспия в предкавказские степи до предгорий продвигаются ираноязычные кочевники – сарматы, но на Северо-Западном Кавказе им противостояли сильные меотские племена. Во II в. до н. э. сарматы проникают на правобережье Кубани, в среду оседлого земледельческого меотского населения.

В начале I тысячелетия н. э. источники говорят об аланах Подонья и на Кавказе. Алания упоминается как территория равнин к востоку от Прикубанья с характерными чертами военной демократии в организации общества (городища Алхан-Кала, Серноводское, Горячеисточненское, Моздокское и др.). В начале н. э. происходило смешение меотских племен с сарматами и аланами. Были заложены основы адыгской этнической общности.

В 70-е гг. IV в. н. э. началось массовое вторжение гуннов на Кавказ, в первую очередь на земли кочевых аланских племен, затем на Терек, Кубань, Таманский полуостров и далее в Закавказье, что привело к изменению карты региона. Были уничтожены Боспорское царство, многие античные города, ухудшилось положение зихских племен, произошло вытеснение керкетов на восток, гунны захватили часть Черноморского побережья на Тамани. В результате на Северо-Западном Кавказе была подорвана политическая роль меотских племен, аланские же отступили на правобережье Терека и в верховья Кубани.

В V в. в Северном Причерноморье и Восточном Приазовье до Кубани сложился союз тюркоязычных племен – болгар (утигуры, кутригуры), совершавших частые военные походы на соседние территории.

В Северо-Восточном Причерноморье и Приазовье в VI в. упрочились позиции Византии, под покровительство которой перешли утигуры, а кутригурское объединение кочевников Приазовья было обескровлено. Значительная зихов и западная группа алан в верховьях Кубани и Пятигорья придерживались византийской ориентации, восточные аланы бассейна Терека – грузинской. Но суверенитет Византии в этом регионе сохранялся только до конца VII в. Во 2-й половине VI в. было положено начало новой трассы “Великого шелкового пути” через перевалы Северо-Западного Кавказа к черноморским портам Абхазии, сыгравшего впоследствии немалую роль в социально-экономическом развитии племен бассейна верхней Кубани.

В этот период происходит увеличение плотности населения степных и предгорных районов. Этнические перемещения и частичный переход кочевников к оседлости в V–VI вв. способствовали росту производительных сил на базе пахотного земледелия и отгонного скотоводства, развитию имущественной дифференциации. К оседлой жизни перешли отдельные группы тюркоязычных болгар и савир Северо-Западного Кавказа. Процесс социально-экономического развития ускорился и у адыгских племен Закубанья. Усилилась этническая консолидация и ассимиляционные процессы в Причерноморье. Складываются четыре этнокультурные области: Закубанская, Центрально-Кавказская, Дагестанская и Предкавказская, с доминирующими этническими группами.

В Закубанской части основной этнический массив от Северо-Восточного Причерноморья до р. Лабы составляла хазаро-булгарская, печенего-хазарская и алано-булгарская культуры. На территории левобережья Кубани проживали предки адыгских народов. В Центральной части Кавказа от верховьев Кубани доминировали алано-булгарская культура (в бассейне верхних притоков Кубани и предгорно-плоскостных районах бассейна Терека) и культура автохтонных племен горной зоны. Предкавказская область в степной зоне к северу от Кубани, в среднем течении Терека до низовьев р. Сулак была зоной почти безраздельного военно-политического господства гуннских племен. В раннем Средневековье начало распространяться христианство, особенно в приморских районах, в VI в. у алан и зихов, однако без большого успеха.

В конце VI в. происходит ослабление Тюркского каганата и политическое объединение булгарских племен Прикубанья и Приазовья. Великая Булгария, достигшая наибольшего могущества к середине VII в., затем распадается. Часть булгар уходит на Дунай и Волгу, оставшиеся с ханом Батбаем поселились в Приазовье-Прикубанье. Миграции булгарских племен тесно связаны с возникновением Хазарского каганата, борьбой приазовских булгар с ним и их поражением. Оставшиеся на Северо-Западном Кавказе булгары подчинились хазарам и вошли в состав Хазарского каганата, передвинулись в верховья Кубани и Приэльбрусья и приняли вместе с хазарскими печенегами или тюркоязычными (печенегоязычными) аланами участие в формировании древнекарачаевской народности.

Усиление адыгского племени зихов с конца VI в. привело к овладению ими побережья Черного моря южнее Таманского полуострова и консолидации местных племен вокруг зихов. Рядом с Зихским племенным союзом возникают Касожский (одно из объединений адыгов) на севере и Абазгский (Абхазский) на юге. Центральная часть Северного Кавказа занималась вайнахскими и алано-булгарскими и хазаро-печенежскими племенами. В VII-Х вв. народы Северного Кавказа находились в составе хазарии. Происходит дальнейшее распространение христианства на СевероЗападном Кавказе, среди касогов и у зихов, при сохранении традиционных верований и культов – семейно-родовых и земледельческо-скотоводческих.

Народы Северо-Западного Кавказа в X – начале XIII в.

В начале X в. усиливается политическое значение Алании, а с середины века создаются благоприятные условия для укрепления русско-северокавказских контактов в ходе военных походов князя Святослава против хазар, совместного участия в некоторых военных акциях. Огромную роль в этом процессе играло Тмутараканское княжество, располагавшееся на территории Таманского полуострова, где проживали адыги, печенеги, куманы докипчакские, греки, хазары, аланы, русы, армяне. В XI в. сложились союзнические отношения князя Мстислава Владимировича с касогами.

Вторжение кипчаков (половцев) и захват ими южнорусских и северокавказских степей во 2-й половине XI в. нанесли сильный удар по Тмутараканскому княжеству, которое в начале XII в полностью лишается самостоятельности. Полуостров Тамань оказался под влиянием Византии. Вторгшиеся из Заволжья тюркоязычные кипчаки к концу XI в. сыграли важную роль на Северном Кавказе, заняв район от Нижнего Дона до Дербента как часть “Дешт-и-Кыпчака”. Они захватили пастбища, в том числе Черные земли алан, вели вооруженную борьбу с печенегами, кумано-печенегами, древнекарачаевской народностью.

Граница между кипчаками, адыгами, печенегоязычными аланами и вайнахами определялась по течению Кубани, Нижней Малке, Тереку. В этот период происходит этническая и политическая консолидация алан на территории Карачая от междуречья Урупа и Большой Лабы на западе, Юго-Восточной Чечни на востоке до Главного Кавказского хребта на юге и Нижнего Подонья на севере. Гегемония Алании в центральной части Северного Кавказа усилилась в XI в. при царе Дорголеле, имевшем династические связи с Византией и Грузией. Усиливаются позиции христианства у части адыгов, в Алании, а в верховье р.р. Кумы и Кубани в Карачай в XI–XII вв. проникает ислам, при сохранении языческих верований.

Ордынский период

Новый этап в истории народов региона начался в XIII в. с монгольским нашествием. К планомерному завоеванию Северного Кавказа монголы приступили одновременно с завоеванием русских земель. Осенью 1237 г. начался их поход на земли адыгов. Осенью 1238 г. был нанесен удар по аланам, контролирующим подступы к перевальным дорогам в Закавказье. За четыре года монголы завоевали ключевые позиции в горной полосе Северного Кавказа, разорив регион и истребив множество жителей, но в горных ущельях сопротивление продолжалось и после 1239–1240 гг. Восстанавливались оборонительные укрепления адыгов, аланов и других народов.

Изменилась этническая карта региона. Перестала существовать Алания как политическая единица, население частью было уничтожено, другие вовлечены в военные походы, выселены, загнаны в горы, где они смешались с автохтонными племенами. Из-за выросшей плотности населения в горных районах Центрального Кавказа усилилась миграция части алан на южные склоны Главного Кавказского хребта. Произошли качественные изменения в экономике, культуре, быте значительной части предгорноплоскостных районов Северо-Западного Кавказа: многие адыги, традиционно оседлые земледельцы и скотоводы, перешли к полукочевому образу жизни и экстенсивному скотоводству, что обусловило продвижение их групп на север от Кубани и в верховья Терека, где к концу XIII–XIV вв. они расселились на значительной части предгорноплоскостных районов Центрального Кавказа, высвободившихся от алан. Тем самым началось обособление части адыгов в самостоятельную народность – кабардинцев, но численность их до начала XV в. была небольшой. Массовое переселение абазинских племен на Северо-Западный Кавказ до верховьев Кубани началось в золотоордынский период (XIII–XIV вв) и продолжалось до XVII в. Начинается постепенное восстановление населенных пунктов (города Маджары на берегу Кумы и Мокрой Буйволы, населенного аланами и кипчаками, Нижний Джулат на Тереке и др.).

Во 2-й половине XIV в. влияние Золотой Орды в регионе значительно ослабевает. В 1395 г на территорию Северного Кавказа вторглись армии Тамерлана из Средней Азии. Северо-Западный Кавказ был разграблен и разорен. Золотая Орда распалась на Ногайскую Орду, Казанское, Астраханское и Крымское ханства, хотя формальная зависимость Северного Кавказа от татар сохранялась. Наибольшую опасность для народов региона теперь представляли Османская империя, Крымское ханство и шахский Иран. В этот период христианство утратило свои позиции среди народов Северо-Западного Кавказа, «уступив» их древним, этническим верованиям.

Борьба великих держав за Северо-Западный Кавказ

В XVI–XVII вв. происходит складывание более крупных этнических объединений и их консолидация в народности. Сосредоточение власти происходит в руках знати: у адыгов – князья (пши), уорки, у абазин – ахи и агмиста, в Осетии – бадиляты и алдары, в Карачае – бии, чанки и сырма-уздени трех разрядов. Более мелкие владетели находились в вассальной зависимости от них. В XVII в. в Кабарде утвердился ислам. В ходе междоусобной борьбы сильные владетели подчиняли себе сельские общины, вводя для них обязательную повинность – ясак. Часть сельских обществ нагорной зоны не имела зимних пастбищ и зависела от владельцев соседних пастбищ. Основная часть сельского населения при этом оставалась лично свободной: каракиши в Карачае, тлофокотли у адыгов, акави или тльфакоши у абазин, адамихаты в Осетии. Наиболее эксплуатируемыми были лично зависимые крестьяне, оказавшиеся на положении крепостных. Рабство имело патриархально-домашний характер. Сохраняются родственные организации и патриархально-родовые порядки.

Во время войны и угрозы нападения извне по горским адатам все мужское население было обязано участвовать в защите родины, уклонявшиеся наказывались крупным штрафом или изгонялись. Низовой административной единицей были общины, некоторые из которых объединялись в военно-политические союзы. В осетинских обществах административная власть находилась в руках феодалов-бадилят, господствовал территориальный принцип расселения, при усилении политических прав сильных семей, когда определенные тухумы получали исключительное право на должности старшин. В мирских сходах – органах самоуправления – участвовало все мужское население. Осетины и карачаево-балкарцы были разделены на мелкие и мельчайшие политические объединения, которые постоянно дробились на более мелкие и управлялись княжескими сословиями, а также их вассалами из числа узденей. Нормы поведения в обществе, внутренняя жизнь определялись обычным правом с большим влиянием норм родового строя (присяга, соприсяжничество, кровная месть). Низовая общественная ячейка в горских обществах (сельская община джамаат, вотчина-къуаже, крупное селение-кабак) имела свои обычаи и органы управления.

В начале XVI в. во главе Кабарды находился старший князь, избираемый по очереди из княжеских семей. Борьба за получение данного достоинства приводила к кровопролитным столкновениям. Во 2-й половине века при старшем князе Темрюке Ильдаровиче была предпринята неудачная попытка объединения, в 80-е гг. не смог решить этот вопрос и общекабардинский съезд. В итоге к XVII в. произошло разделение Кабарды на Большую и Малую. В Большой Кабарде наиболее крупное владение было у Елегукиных, в Малой – Ибаковых, затем Калмаметова. Вокруг них группировались более мелкие владения. В начале XVII в. вне пределов Кабарды в районе г. Терки при содействии Русского государства возникло Кабардинское княжество Сунчалевичей Черкасских.

На территории западных адыгов наиболее сильные позиции имело Жанеевское княжество Кансуковых в нижнем течении Кубани, а также объединение хатухайцев. Ближайшую к Кабарде гористую территорию занимали бесленеевцы. В XVII в. их оттеснил улус Малого Ногая.

В горах проживали “вольные черкесы” – общества натухайцев, шапсугов, абадзехов и др., объединявшиеся в сельские общины. Абазины были разделены на две группы – таланта и шкаруа, которые также делились на более мелкие и назывались по имени фамильных владетельных князей (“аха”). В середине XVII в. верховным правителем “Абазинской землицы” считалась феодальная семья во главе с “большим братом” – цекой-мурзой. Они были зависимы от кабардинских князей.

К середине века кабардинские феодалы контролировали значительную часть северокавказской территории, на которой проживали часть северо-кавказских народов. Влияние Кабарды с середины XVI в. усиливается за счет брака Ивана IV Грозного с дочерью старшего кабардинского князя Темрюка Идарова. В то же время вплоть до середины XVII в. продолжаются столкновения кабардинских феодалов с дагестанскими. Наряду с постоянными междоусобицами негативное влияние на них оказывало постоянное вмешательство Крымского ханства в жизнь горских народов.

В правление Ивана IV Грозного многие кабардинские князья, не имея возможности самостоятельно противостоять натиску Турции и Крымского ханства, владевших тогда Северным Кавказом (кроме Карачая, Осетии, Ингушетии, Чечни и часть Дагестана) ориентировались на Москву. В ноябре 1552 г. с просьбой принять их в русское подданство в Москву прибыли два черкесских князя. В августе 1555 г. приехала делегация во главе с князьями Сибоком, Ацымгуком и Тутарыком, от имени всех жителей земли Черкесской просившая о помощи против турецких и крымских властителей и о вступлении в русское подданство. В подданство России таким образом вступили кабардинцы, северо-западные адыги, абазины, жанеевцы и др. Обещая помощь в противостоянии крымской агрессии, Иван Грозный, однако, отказался вступать в конфликт с Турцией, сославшись на заключенный с ней мир. Укреплению связей с Кабардой способствовала его женитьба в 1561 г. на дочери Темрюка Идарова Кученей (Гошаней), крещеной Марии. В 1557 г. кабардинские князья Темрюк и Тизрют обратились к Ивану IV с просьбой о содействии в борьбе против шамхала Тарковского, и в 1559 г. впервые московские войска были направлены на Кавказ. В итоге между кабардинскими князьями и шамхалом был заключен мир. В 1563 г. Иван Грозный вновь направляет на Кавказ отряд (500 стрельцов и 500 казаков) для защиты своего тестя князя Темрюка от изменивших ему черкесов.

В 1566 г. из Кабарды в Москву за военным содействием прибыл шурин царя князь Матлов Темрюкович. По его просьбе 2 февраля 1567 г в Астрахань и на Терек вместе с ним были направлены русские воеводы, и на правом берегу Терека у впадения в него Сунжи была построена первая в Кабарде русская крепость с постоянным русским гарнизоном. Однако слабость позиций России на Северном Кавказе после неоднократных набегов и вторжений крымского хана в Кабарду заставила царя в 1571 г. согласиться на ультимативные требования турецкого султана снести крепость и вывести гарнизон.

В 1-й половине XVII в. продолжались междоусобные войны и попытки Крымского ханства овладеть Кабардой. В 1614–1615 гг. царю Михаилу Федоровичу присягнули западные черкесы, в 1643–1645 гг. – абазины. В 1645 г. царю Алексею Михайловичу принесли присягу кабардинские и другие владения Северного Кавказа, Малая и Большая Кабарда. Кабардинский князь играл роль посредника в связях русских властей с другими народами региона. Алексей Михайлович, Иван Алексеевич и Петр Алексеевич назывались царями “кабардинской земли, черкасских и горских князей”. В 1671 г. почти 8 месяцев продолжалось вторжение войск крымского хана в Кабарду, ставшую ареной соперничества Турции и России. В русско-турецкой войне 1676–1681 гг. небольшая часть кабардинцев участвовала на стороне России. В этот же период посреднеческую роль между Османской империей и народами региона начинают играть карачаевские и абхазские князья.

Формирование черноморского казачества

В XVI в. важное место в политической, военной, социальной жизни региона приобрело казачество. Решающую роль в формировании кубанского казачества сыграли запорожские и донские казаки, создавшие самые оригинальные формы казачьей жизни и быта. Во время Северной войны 1700–1721 гг. Старая Сечь, после измены гетмана Мазепы, была разрушена русскими войсками, а казаки переселены на земли крымского хана. В 1734 г., испросив прощение, запорожские казаки смогли неподалеку от Старой Сечи образовать Новую, откуда активно вели борьбу против поляков и крымских татар.

По Кючук-Кайнарджийскому трактату 1774 г. запорожские казаки должны были вернуть часть своих южных владений Крымскому ханству, лишались доходов с некоторых переправ и соляных озер в пользу государства. Это вызвало недовольство, в столицу были направлены три депутата, но территория Сечи была занята русскими войсками и часть казаков бежала в Турцию. Ограничивая автономию казачества, власть вместе с тем привлекала его к защите границ. В 1783 г. трем запорожским старшинам было разрешено организовать казачью службу, и в 1787 г. были созданы вольные казачьи команды – пехота и конница, названная Черноморским войском, а с 1860. – Кубанское войско. Оно участвовало в русско-турецких войнах XVIII в. В 1790 г. Г. А. Потемкин был назначен гетманом Черноморских и Екатеринославских казачьих войск, под поселения им выделялись земли между Бугом и Днестром, возвращалась казачья организация с кошевым атаманом и войсковыми старшинами во главе. Им определялись земли в Керченском куте или на Тамани, возвращались традиционные регалии (знамя, булава и др.). В 1790 г. казакам было разрешено отводить земли между Днепром и Бугом, Еникальский округ с Таманью. За два года они основали здесь 25 селений с главной резиденцией войска в Слободзее, организовали рыболовные заводы.

В 1792 г. были даны две жалованные грамоты запорожским казакам, по которым организовывалось переселение казаков (первоначально 25 тыс. чел.) в устье Кубани, где в 1794 г. был основан Екатеринодар. В нем находилось главное войсковое начальство. Было основано 40 отдельных куренных селений и хутора. Для защиты от нападений черкесов возводились кордоны, или посты, и пикеты. В 1808, 1820 и 1848 гг. по распоряжениям правительства в Черноморье переселяются более 100 тыс. крестьян из малороссийских губерний, а также вышедшие из Турции запорожцы. В 1850 г. здесь было уже 3 города, 61 станица и 2 поселка, 2548 хуторов.

Основные начала организации казачества были изложены в грамотах от 30 июня и 1 июля 1792 г. Войско обязывалось нести пограничную службу, признавалось коллективным юридическим лицом, земля находилась в его общей собственности. Войско получало определенное жалованье и имело свободную внутреннюю торговлю и право продажи вина на войсковых землях. Оно сохранило знамя и литавры, другие регалии Запорожской Сечи. В административном отношении оно подчинялось таврическому губернатору, но имело свое войсковое правительство (атаман, судья и писарь). Точной и определенной регламентации устройства и самоуправления войска в грамотах не было, и это привело к возрождению традиционной казачьей практики.

В 1794 г. были выработаны писаные правила “Порядок общественной пользы”, утвердившие систему казачьего самоуправления в рамках 40 куреней с ежегодным избранием атамана 29 июня, делением войсковой территории на 5 округов с окружным правлением. В 1801 г. вместо войскового правительства была учреждена канцелярия, в которую входили атаман, два члена и один назначенный от правительства, а также правительственный прокурор. Войско было поделено на 20 полков. В 1802 г. восстановлено войсковое правительство, по аналогии с донским. По воинским делам Черномория подчинялась инспектору крымской инспекции, по гражданским – таврическому губернскому начальству. С 1855 г. назначение войсковых атаманов производилось исключительно из лиц неказачьего происхождения.

Положением 1842 г. управление Черноморским казачьим войском делилось на военное (войсковое и окружные дежурства) и гражданское (войсковые, окружные и станичные органы управления). К войсковым учреждениям относились правление, врачебная управа, прокуратура, торговый словесный суд и полиция г. Екатеринодара. Войсковое правление состояло из четырех экспедиций, окружное гражданское управление – из суда, сыскного начальства, словесного мирового суда и прокуратуры в лице стряпчего. Два заседателя, избираемые в окружной суд станичными сходами, участвовали только в решении вопросов, касающихся станиц и казаков. Некоторые статьи положения 1842 г. были приравнены к статьям Положения 1835 г. о Донском войске. К данному времени сложилась сословная структура Черноморского войска: старшина, превратившаяся в дворянское сословие, казачье духовенство и рядовые казаки. Дворянство, помимо обычного казачьего права на 30 десятин земли, имело пожизненные 1500 десятин на генерала, 400 – на штабс-офицера и 200 – на обер-офицера. В сходах участвовали представители всех сословий, духовенство в станичном самоуправлении играло почетную роль.

Землепользование со времени возникновения определялось писаными законами, а также обычаями, которые имели преимущество перед писаным правом. Грамоты 1792 г передали казакам землю в дар как вечную потомственную собственность, а акты 1801 и 1802 гг юридически оформили коллективную земельную собственность. Право пользования определялось обычаем свободной заимки. В “Порядке общественной пользы” оговаривались привилегии старшины, которая ведет борьбу за частную собственность на землю. Положение 1842 г узаконило фактическое нарушение принципа казачьего равноправия на землю, утвердив различные земельные нормы для рядового казачества и дворянства. Положение 1870 г. заменило пожизненное пользование офицерскими участками потомственным, из войсковой собственности была сделана частная.

Черноморское казачество традиционно занималось земледелием, скотоводством, рыболовством, сохраняя патриархальный быт и православие. С 1803 г. появляются школы, в 1819 г. на территории войска было 6 училищ, в 1820 г. – 10 приходских школ и войсковая гимназия в Екатеринодаре Казаки несли напряженную сторожевую службу на 260 верстах вдоль Кубани до берега Черного моря на главных укреплениях – постах, мелких пикетах и т. н. залогах и разъездах (всего около 60 постов и батарей и более 100 пикетов с 50-200 и 3-10 казаками в каждом соответственно). Разведку вели пластуны, жившие товариществами. Партизанская война между казаками и горцами продолжалась до 1864 г.

Одновременно с заселением Черноморья происходила колонизация Кубани, образовались Кубанский, затем Кавказский полк и поселена часть Хоперского полка из Хоперского казачьего войска, возникшего в 1717 г. и переселенного в Ставропольскую губернию за 17 лет до кубанцев. В 1832 г. из разрозненных казачьих частей Северного Кавказа от Каспийского моря до Устьлабинской крепости было образовано Кавказское линейное войско, первый атаман – генерал-майор Верзилин. Войско существовало самостоятельно до 1860 г, а затем вошло в состав Кубанского казачьего войска. Линейные станицы были более военными и приспособленными к защите, чем черноморские курени, и начали заселяться с 1794 г., когда под названием Кубанского казачьего полка было основано 6 станиц. В 1803 г. основано 4 станицы выходцев из слободской Украины, в 1804 г. – станица Воронежская, все они стали называться Кавказским полком.

В 1825 г. основано 8 станиц между Баталпашинском и Прочноокопской, затем в 1838 и 1848 гг. 17 сел крестьян преобразованы в казачьи станицы и присоединены к Кавказскому линейному войску. К концу 1840-х гг. здесь, на Старой линии, было 36 станиц, а также хутора. Одновременно с 1841 г. в течение 20 лет началось и продолжалось заселение Новой Линии – равнины между Кубанью и Лабой. К 1860 г. число станиц выросло с 4 до 32. Казаки Старой Линии, части Терского войска, сел Ставропольской губернии выдвигались на территорию горских народов, и военная колонизация здесь проходила дольше, экономическая жизнь вследствие частых военных столкновений больше регламентировалась, и до 1864 г. не было хуторов.

Ядро казачьих общин с 1794 г. составили донцы с их полковой организацией. В 1832 г. организуется Кавказское линейное войско с особым атаманом. Здесь более прочными, чем у черноморских казаков, были военная дисциплина, бытовые традиции. 16 февраля 1845 г. вышло “Положение о Кавказском казачьем Линейном войске”. Оно делилось на 17 полковых округов с войсковым и гражданским управлением. Местное управление осуществляли войсковой наказной атаман, войсковое дежурство, войсковое правление, бригадные управления, временные военно-судебные комиссии, полковые и станичные управления, торговый словесный суд. В хозяйственном отношении большое значение имело войсковое правление, в гражданском – бригадные, полковые управления и станичные. Расширились рамки высшего казачьего управления, военное начало лежало в основе всех казачьих порядков, в том числе станичного самоуправления (станичный начальник и двое выборных судей). Начальник назначался войсковой администрацией исключительно из войсковых офицеров или чиновников и преимущественно был военным командиром.

Станичное самоуправление всецело подчинялось станичному начальнику. Судьи избирались на 3 года и имели больше прав, чем у черноморцев. По сравнению с последними наблюдалась большая обособленность полков в земельном отношении, у линейцев было меньше офицерское сословие. Военно-стратегическое положение многих станиц мешало их свободному экономическому развитию, в том числе хуторов, не было рыболовных и солепромышленных угодий. Утвердилось пожизненное и потомственное землевладение офицеров, но в сравнении с черноморским казачеством не было казачьего духовенства и торгового сословия, более пестрым был этнический и конфессиональный состав казачества, менее развита система образования.

Пограничную службу линейные казаки несли вдоль верховьев Кубани к Тереку, по Лабинской линии, в открытой местности и исключительно в кавалерии. Кордоны и пикеты, разъезды и залоги были аналогичны черноморским, но активно участвовали в их действиях и регулярные войска. У горцев линейцы заимствовали кавалерийские навыки, приемы партизанской войны, характер вооружения. Особенно бесстрашными и жестокими воинами были наездники-пластуны.

Включение Северо-Западного Кавказа в состав Российской империи

В XVIII в. между левобережьем Кубани и Главным Кавказским хребтом до Сунжи на востоке проживали адыги и кабардинцы. Произошло сокращение численности и территории расселения жанеевцев, хегаков, адале, хатукаевцев, егерукаевцев, махошей, бжедугов, мамхегов, увеличение числа абадзехов, шапсугов, натухайцев. Соседями западных адыгов и кабардинцев были абазины, проживавшие по рекам Большой и Малый Зеленчук, Баксан, Малка, Кума, Малая Лаба, Уруп, Фарс, в прибрежных и горных районах Причерноморья, а также убыхи. Границы расселения были неустойчивы. На северных склонах центральной части Главного Кавказского хребта в ущельях проживали карачаевцы и балкарцы, в горной части Центрального Кавказа – осетины, переселившиеся на южные склоны хребта (дигорцы, баделятские фамилии) и продвигавшиеся далее на восток.

В 1739 г. по Белградскому договору Кабарда была объявлена “барьером” между Россией и Турцией. Однако набеги Османской империи и крымских татар продолжались, что усиливало политическую ориентацию края на Россию. В 1747 г. русское правительство разрешило принимать в подданство осетин и ингушей, в 1749–1752 гг. в Санкт-Петербурге находилось осетинское посольство, в результате переговоров предгорная равнина Центрального Кавказа, бассейн рек Ардон и Фиагдон признавались русским правительством свободными, подтвердилась российская ориентация этого района. В 1763 г. началось переселение горцев в урочище Моздок и строительство крепости Моздок, а в 1774 г. по итогам переговоров астраханского губернатора П. Н. Кречетникова с 20 членами посольства состоялось присоединение Осетии. До середины XVIII в. серьезных столкновений между горцами и царскими войсками, набегов и разбойных нападений не было.

В XVIII в. Шапсугия и Абадзехия в Закубанье управлялись привилегированной знатью, часть которой в конце века изгнало восставшее крестьянство, и данные районы превратились в сумму “вольных обществ” со слабой социально-имущественной дифференциацией. С последней четверти XVIII в. Северо-Западный Кавказ все активнее втягивается в экономические связи с Россией и другими странами, расширяется вывоз отсюда продуктов земледелия и скотоводства, изделий ремесла и лесных промыслов. В адыгском обществе, особенно у проживавших на Черноморском побережье шапсугов и натухайцев, активизировались притязания родовой аристократии и старшин, усиливается социальная напряженность. В 1751 г. русские войска оставили крепость Анапу, лишив адыгское дворянство возможности прибегать к их помощи для усмирения крестьян, и к концу XVIII в. волнения среди крестьян (шапсугов, абадзехов, натухайцев, всех адыгских народов Закубанья) возрастают.

Северный Кавказ оставался сферой соперничества России и османской Турции. С помощью французских инженеров Турция построила крепость Анапу, используя ее как один из форпостов для агрессии на Северном Кавказе. Однако в ходе русско-турецких войн происходит постепенное усиление влияния России в регионе. Так, по условиям Кючук-Кайнарджийского договора с Турцией 1774 г. Россия получила правый берег Кубани. Осенью 1777 г, когда из Турции в Суджук-Кале отплыл фрегат, Екатерина II, воспользовавшись ситуацией, сформировала под началом А. В. Суворова Кубанский корпус и отправила его на правый берег Кубани, где за короткое время была создана система укреплений и крепостей – Александровская, Копыловская, Марьинская, Новотроицкая и др Одновременно усиливалась и стихийная колонизация русским и украинским крестьянством Кубани и Причерноморья.

В 1783 г. Крымское ханство было упразднено, а в 1784 г. провозглашено присоединение Крыма к России. К 1785 г. все кордонные пограничные укрепления составили единую линию от Каспийского до Черного моря. Весной 1785 г. Екатерина II учредила Кавказское наместничество во главе с Г. А. Потемкиным (из Кавказской и Астраханской областей), началась раздача земель дворянству по линии Моздокской, всего 623 300 десятин.

Продолжающийся рост гнета со стороны шапсугского дворянства под руководством Али Султана Шеретлукова привел в 1792 г. к восстанию шапсугских крестьян, к которым присоединились абадзехи и натухайцы. Оно приобрело широкий размах, шапсугское дворянство было изгнано, вынуждены были бежать и Шеретлуковы. Антифеодальное движение северо-западных адыгов началось, охватив долины рек Абина, Псекужа, Пшиша, Пшехи, Схагуаши, дворянство же объединилось под руководством хамышевского князя Батыр-Гирея. В Санкт-Петербург прибыла депутация шапсугских и бжедугских дворян, которая была принята Екатериной II. Они заявили о своих верноподданнических чувствах и просили помощи в подавлении восстания. Атаману Черноморского казачьего войска было поручено направить за Кубань отряд казаков, а администрации края – содержать бжедугских князей и шапсугских дворян в добром расположении к России. Черноморское казачье войско располагалось по берегу Азовского моря до Ейска и вверх по Кубани до устья Лабы.

Летом 1796 г. в окрестностях Екатеринодара в урочище Бзиюко произошло решающее сражение, в котором крестьяне потерпели поражение. Однако восстание продолжалось. Крестьяне учреждали самоуправление и свою администрацию, вводили народное управление, продолжая упорное сопротивление. Открытое вооруженное вмешательство русских отрядов во внутриадыгские дела положило начало длительной войне на Кубани и в Черноморье.

В самом адыгском обществе произошел раскол. Потомственное крупное дворянство усиливает сотрудничество с царской администрацией, тогда как крестьянство, мелкое дворянство, феодальные старшины выступают против. Ядро движения составили тфокотли – юридически свободные общинники. Вскоре, однако, феодальные старшины, недовольные растущим радикализмом народных масс, начинают сотрудничество с Турцией, и крестьянство в борьбе против них обращается к России, чему способствовали традиционные экономические и другие связи с русскими переселенцами.

Кабарда делилась на две слабо связанные части – Большую и Малую. В Большой Кабарде было пять княжеских уделов (Атажукин, Мосостов, Джамбулатов, Бекмурзин, Кайтукин), в Малой – два (Таусултанов и Джелестанов). Каждое удельное княжество состояло из нескольких десятков деревень. Главой удела автоматически становился старший по возрасту из князей, в управленческий аппарат входили казначей, дворецкий, сборщики податей, личные телохранители – “ближние уздени” и др. Низовой административной единицей была деревня, владелец которой выполнял административно-полицейские функции. В частых междоусобных войнах знать прибегала к помощи со стороны Крымского ханства.

Высшая исполнительная власть в Кабарде принадлежала Верховному князю, избираемому на собрании представителей уделов из удельных князей, а законодательная – Совету удельных князей с их уорками (Хаса). Со 2-й половины XVIII в. на наиболее важные княжеские советы приглашаются представители народа – старшины. В XVIII в. в Кабарде и Горских обществах работали постоянно действующие судебные органы при старшем князе и в крупных селениях (“Хейжа” в Кабарде и “Тере” у балкарцев).

В 60-е гг. XVIII в. в Кабарде были построены военные укрепления от Кизляра, заложенного в 1736 г, до Моздока (1763 г.), что положило начало возведению Кавказской линии и усилению военно-казачьей колонизации в верховьях Кумы, по Лабе, Урупу, Малке, Сунже. С 1769 г. русская военная администрация учредила в Кабарде приставское управление. Кабардинские князья и дворяне все свои действия должны были согласовывать с ним. Таким образом, складывается система военно-народного управления, при которой приставы опирались на военную силу при сохранении традиционных общественно-политических институтов горцев. Вооруженные выступления кабардинских князей, их депутации в Петербург по вопросу срытия Моздока и упразднения приставства не увенчались успехом. В 1771 г. Екатерина II специальной грамотой запретила русским властям на Кавказе принимать беглых крестьян из Кабарды.

По Кючук-Кайнарджийскому договору с Турцией 1774 г. Кабарда стала составной частью России. Весной 1777 г. Екатерина II утвердила проект новороссийского губернатора ГА. Потемкина о соединении всех русских форпостов на Северном Кавказе от устья Дона до Терека в укрепленную линию – Азово-Моздокскую. Здесь развернулось расширенное строительство новых кордонных линий и крепостей между Моздоком и Азовом – Екатериноградская (1777), Георгиевская (1777), Солдатская (1779), Владикавказская (1784) и др., началось переселение туда хоперских и волжских казаков, между укрепленными пунктами развернута полоса редутов, батарей и наблюдательных пунктов. В 1778 г. кабардинские князья начали военные действия против русских войск, добиваясь уничтожения Марьинского, Павловского, Георгиевского, Ставропольского военных укреплений, однако были разбиты, а население края обложено новыми поборами. В случае притеснений со стороны владельцев земель царская администрация разрешила крестьянам переселяться на Кавказскую линию. Ограничения, наложенные властями на доступ к соляным озерам по р. Куме и за Тереком, регулярные военные экспедиции вызывали вспышки сопротивления и нападения на укрепления.

С 90-х гг. XVIII в. на территории Кабарды вводится российская административно-судебная система управления. В 1793 г. по предложению Главнокомандующего Кавказской линией генерал-аншефа А. И. Гудовича в Кабарде были учреждены “родовые суды” и “расправы” под руководством моздокского коменданта. Они действовали на основе обычного права и разбирали тяжбы и мелкие преступления. Все уголовные дела рассматривались по законам империи в “Верхнем пограничном суде” в Моздоке под председательством коменданта крепости. Это была апелляционная инстанция для родовых судов и расправ, подчинявшаяся астраханскому генерал-губернатору. По разрешениям родовых судов и расправ созывались народные собрания (хасу).

Все эти мероприятия вызвали сопротивление. В 1794 г. в Кабарде вспыхнуло восстание во главе с Измаилом и Адилыиреем Атажукиными, Атажуко Хамурзиным из рода Кайтукиных и другими князьями. Оно было подавлено, а лидеры отправлены в ссылку. В 1799 г. А. Атажукин бежал из ссылки и на новом этапе возглавил освободительное движение в Кабарде. Теперь к нему присоединилось мусульманское духовенство во главе с эфендием Исхаком Абуковым, что придало религиозную окраску борьбе. Так называемое шариатское движение (1799–1807 гг.) имело массовый характер, в него включились часть абазинов, бесленеевцев, чегемских карачаевцев, среднего и мелкопоместного дворянства. Восставшие выступали за учреждение духовного суда вместо родовых, за всеобщее равенство во имя религии. Российская администрация была вынуждена пойти на замену родовых судов и расправ шариатскими судами Мехкеме, что привело к усилению влияния мусульманского духовенства на политическое положение в Кабарде, Горском Карачае и частично в Дигории. Верховные князья Кабарды одновременно являлись и валиями Мехкеме, т. е. председателями верховных духовных судов. В Кубанском Карачае же функционировали традиционные институты власти – тёре. Но и здесь в XVII–XVIII вв. утвердились духовные суды – Мехкеме, в которых заседали бии, уллууздени.

К началу XIX в. вся горная полоса Северного Кавказа от линии Кубань – Терек к югу еще не была под контролем русской военной администрации. Противоречивый характер имело развитие политической обстановки, попытки создания черкесского государства не имели успеха. Горские феодалы пытались лавировать, занимая то прорусскую, то протурецкую позицию. Так, карачаевские феодалы, разделившись на две партии, то просили выставить русские залоги по границе, то выдавали Турции аманатов из четырех сословий – князей и узденей разных степеней. Вместе с тем рост торгового обмена и других связей адыгов и русских в Прикубанье вызывал тревогу в Анапе. В результате русско-турецких переговоров в феврале 1800 г. черноморскому войсковому атаману было предписано не пускать адыгов на русскую сторону.

В ответ на спровоцированные Турцией набеги адыгов Александр I специальным рескриптом 17 апреля 1800 г. разрешил черноморскому казачеству совершать карательные экспедиции за Кубань для наказания адыгского населения. В ходе русско-турецкой войны 1806–1812 гг. Анапа и Суджук-Кале были возвращены Турции. В то же время, русское влияние среди народов Закубанья продолжало укрепляться путем торговли, основная масса адыгов занимает прорусскую позицию, хотя со стороны части феодальной верхушки, боявшейся потерять власть с утверждением русской администрации, распространялись идеи переселения, и отдельные кабардинские князья и дворяне во 2-й половине XVIII и 1-й половине XIX вв. переселяются в Закубанье и Турцию.

В 1803 г. началось строительство на месте карачаевского поселения Ачысуу (Кислая вода) Кисловодского укрепления и казачьих станиц в Пятигорье, по времени совпавшее с очередными выборами в родовые суды и расправы и вызвавшее новое восстание в Кабарде. Основное требование сводилось к уничтожению Кисловодской крепости и ликвидации кордонной линии. В 1804 г. в Кабарду для утверждения российской власти и подавления противодействия была направлена военная экспедиция. Во время восстания 1809–1810 гг. кабардинские феодалы попытались переселить подвластное им население в горы. Отказ крестьянства был использован царской администрацией для раскола движения, и направленные в апреле 1810 г. в верховья рек Баксана, Шалушки, Чегема, Нальчика карательные экспедиции решительно подавили сопротивление. В 1811 г. кабардинцы и ряд закубанских обществ и союзов приняли русское подданство. В 1826 г. Карачай во главе с верховным князем подписывает договор о взаимной помощи в случае нападения третьих сил. Однако олий Карачая продолжает посылать аманатов турецкой стороне, что вынудило русское правительство отправить в Карачай в 1828 г. войска под командованием ген. Эммануэля и ген. Суворова (не А. В. Суворова, 1730–1800 гг). Вооруженное столкновение, длившееся между Карачаем и Россией в течение 1826–1828 гг, закончилось присоединением Карачая к России.

После 1813 г. Северный Кавказ все больше становится сферой внутренней политики России, оставаясь к тому же и ареной острых международных противоречий. Учитывая невозможность отправить туда крупные военные подкрепления, расстройство финансов и недостаток военных линий, Александр I назначил в 1813 г главнокомандующим на Кавказе генерала А. П. Ермолова Расширилось строительство военных укреплений вблизи аулов, на плодородных равнинах, в важнейших топографических пунктах, особенно с 1816 г. В 1817 г. было предписано выделять земли казакам правого фланга Кавказской линии.

В 1819 г. против адыгов на Северо-Западном Кавказе действовало 40-тысячное Черноморское (Кубанское) казачье войско. В 1820 г. оно было подчинено Ермолову, а вся территория от Азовского моря до земли Войска Донского включалась в Кавказскую губернию. С 1833 г. вся служба по военной линии на Кубани засчитывалась офицерам войска за действительную военную службу. В 1821 г. на земли Черноморского войска началось переселение крестьян Черниговской и Полтавской губерний, активизировался переход к непосредственному подчинению горских обществ и правителей края российской военно-административной власти, перенос военной линии с Терека до подножия Кавказского хребта. Для подавления сопротивления (наиболее крупные вспышки недовольства произошли в 1822 и 1825 гг., особенно под влиянием духовенства) в Кабарду был введен “летучий отряд” с артиллерией, начато строительство укреплений от Владикавказа к верховьям Кубани и перемещение военной линии на юг от Терека к подножию так называемых Черных гор, в 1822 г. крестьянам объявлялась свобода от непокорных русской администрации князей, которые между тем продолжали нападения на Кавказскую линию.

События в Кабарде и Балкарии были тесно связаны с ситуацией в Закубанье, населенном многочисленными адыгскими народами и карачаевцами. Часть ногайцев кочевала западнее Екатеринодара, в Закубанье их насчитывалось до 300 тыс. чел. Строительство укреплений в Кабарде и перенос военной линии сопровождались учащением наездов закубанцев на русские укрепления, ответными карательными мерами и насаждением русской администрации у ногайцев. В 1821 г. были утверждены “Правила для торговых сношений с черкесами и абазинцами”, что отвечало объективным потребностям этих народов, но вызвало противодействие анапских властей.

Положение оставалось сложным, и в 1824–1825 гг. войска вновь разрушили ряд аулов в Закубанье, где сопротивление возглавили местные аристократы, связанные с Турцией доходами от продажи людей в рабство, сбыта самшита, кож, мехов и шерсти. Однако рядовые шапсуги, натухайцы и абадзехи обратились к русскому командованию с просьбами о покровительстве. В конце 1826 – начале 1827 гг. создалась благоприятная обстановка для прекращения военных действий и мирного присоединения адыгских народов к России.

В ходе русско-турецкой войны 1828–1829 гг. укрепились связи российских властей с адыгскими князьями и дворянством, восставшие бжедугские крестьяне были изолированы от наиболее решительных и последовательных сторонников продолжения борьбы – абадзехских крестьян, а обращение бжедугской аристократии было использовано для разорения и сожжения сопротивлявшихся адыгских сел по левому берегу Кубани. Была взята Анапа, захвачен Геленджик, развернуто строительство новых крепостей и кордонов, предпринималась также попытка патрулирования военными сторожевыми судами Черноморского побережья. По Адрианопольскому мирному договору с Турцией 2(14) сентября 1829 г. весь берег Черного моря от устья Кубани до пристани Св. Николая включительно отошел к России. Турция отказалась от всех притязаний на Черноморское побережье, населенное адыгами, от земель севернее новой пограничной линии.

Таким образом, Черкесия перешла к России, но закубанские адыги, считавшие свои территории суверенными, отвергли трактат. Осенью 1830 г. царские войска двинулись в долины рек Ажипса, Уби, Хапли, Антхыра. Сопротивлявшиеся села сжигались. Для укрепления позиций в регионе Кавказская линия была разделена на правый фланг, левый фланг и центр, а также Черноморскую кордонную линию. В 1832 г. для размещения в укреплениях и крепостях Кавказской линии было образовано Кавказское линейное казачье войско. В 1821–1822 гг. с подавлением антирусской оппозиции части кабардинских феодалов русскими войсками левое крыло Кавказской линии продвигается в глубь Кабарды, было построено несколько военных укреплений по рекам Малке, Баксан, Чегем, Черек, Урух, в том числе Нальчик, которые заперли выходы на равнину из ущелий и составили Кабардинскую военную линию.

Важное значение имела замена в 1822 г. Мехкеме Временным кабардинским судом. По шариату рассматривались только гражданские дела, члены суда руководствовались обычным правом и частично русским законодательством. Уголовные дела рассматривались военным судом по законам Российской империи. Временный кабардинский суд являлся также исполнительным органом власти внутреннего управления Кабарды. На места командующим Кавказской линией назначались приставы.

Кабардинские князья, не смирившиеся с покорением края, переселялись за Кубань, в ущелья Зеленчука и Урупа. Отряды так называемых “беглых” кабардинцев во главе с князьями Джамбулатом Айтековым и Измаилом Касаевым в 1825 г. продолжали набеги на русские станицы по верхнему течению Кубани – Баталпашинскую, Беломечетскую, Невинномысскую и др. Однако к этому времени Кабарда была присоединена к России, хотя сопротивление здесь продолжалось и в 40-е гг. XIX в.

Одним из руководителей движения был князь Сефер-бей Заноко. Он пропагандировал идею примирения адыгов с Россией на условии ликвидации ею военных крепостей, но придерживался протурецкой ориентации и пытался консолидировать сторонников продолжения сопротивления России на основе ислама. Его соперничество с другим вождем черкесов – шамилевским наибом Мухаммед-Амином лишь углубило противоречия в среде восставших. После смерти Сефер-бея (1859 г.) с участием его сына Карабатыра в 1861 г. шапсуги, абадзехи и убыхи образовали меджлис “Великое свободное собрание”, ставшее на время своеобразным политическим центром борьбы на Северо-Западном Кавказе.

Весной 1831 г. адыгская депутация направила царским чиновникам письмо с предложением уничтожить русские крепости при условии признания русского подданства, но оно не было принято. Рост волнений на Северо-Западном Кавказе продолжался. В 1832 г. было образовано Кавказское линейное войско с наказным атаманом, подчиненное командиру Отдельного Кавказского корпуса, которое просуществовало 26 лет, а после 1860 г. было упразднено с образованием Кубанского казачьего войска. Вместе с силовым давлением развертывалась и экономическая блокада региона, на что горские народы ответили новой религиозной формой военно-политической организации и борьбы, получившей название «мюридизм».

Опираясь на условия Адрианопольского мирного договора, правительство в 1837–1839 гг. построило между Сухумом и Анапой 17 укреплений, которые составили Черноморскую береговую линию. В то же время в период Крымской войны адыги в основной массе не поддались усиленным попыткам Турции возбудить в них антирусские настроения и оставались пассивными.

Включение Северо-Западного Кавказа в состав России сопровождалось крестьянской колонизацией края. В 1774–1796 гг. начинается колонизация Кубани русским и украинским крестьянством и казачеством, строительство крепостей и укрепленных линий на адыгских землях. В 1796–1829 гг. в сферу российского влияния включаются равнинные части адыгских земель, они разделяются укреплениями и кордонными линиями, а сопротивление адыгских масс проявляется в форме разрозненных спорадических выступлений. Завершающие этапы присоединения региона – 1829–1856 и 1856–1864 гг., когда в ответ на активизацию военных действий происходит сплочение и расширение социальной основы сопротивления, завершившегося поражением и выселением горцев, в том числе, за пределы России.

Ужесточение насильственной политики царизма способствовало расширению влияния религиозного фактора. В мае 1842 г. на Северо-Западный Кавказ в сопровождении нескольких эфендиев прибыл наиб Шамиля Хаджи-Мухаммед. Они начали распространять воззвания с призывом начать военные действия против царских властей и перешедших на русскую службу князей. Был организован отряд регулярной конницы (муртазиков) из переселенцев (хаджиретов или мухаджиров). Введение духовного суда, всевозможных налогов и штрафов, злоупотребления сторонников наиба – все это вскоре вызвало отчуждение крестьянства. Не поддержала наиба и адыгская верхушка, стремившаяся сохранить свои родовые права. Относительная слабость мусульманского духовенства в крае наряду с вышеупомянутыми обстоятельствами не позволили мюридизму укрепиться на Северо-Западном Кавказе.

После смерти Хаджи-Мухаммеда, в 1845 г. на Северо-Западном Кавказе появляется новый наиб – Сулейман-эфенди, попытавшийся объединить адыгов и организовать их выступления против русских войск и укреплений. Но он вскоре перешел на сторону России и стал выступать против Шамиля и его движения. В 1846 г. Шамиль с десятитысячным отрядом вторгся в Кабарду, но не встретил здесь широкой поддержки и вернулся в Дагестан. В 1848 г. Шамиль отправил к адыгам наиба Магомед-Амина. В это время происходило дальнейшее обострение социальных противоречий внутри адыгского общества. Магомед-Амин, стремясь расширить социальную базу сопротивления России, раздавал обещания освободить крестьян от всех податей и повинностей в пользу верхушки, что привлекло на его сторону часть народа. До 1850 г. Магомед-Амин управлял только абадзехами, летом 1850 г. покорил натухайцев, кроме живущих по Черноморскому побережью, куда наступали царские войска, и направил отряды на покорение шапсугов, которые после недолгого сопротивления были им подчинены.

Магомед-Амин действовал в Закубанье почти самостоятельно от Шамиля. Им были созданы военные укрепления, округа управлялись муфтиями и советами из трех кадиев (мехкеме), были созданы также отряды муртазикатов (ядро регулярной армии адыгов для борьбы с царскими войсками). Вся светская и духовная власть находилась в руках Магомед-Амина. Но объединить всех адыгов и создать аналогичную имамату Шамиля государственную систему Магомед-Амин не смог. Шапсуги и натухайцы на народных собраниях в 1851 г. потребовали от него улучшения своего положения, массы постепенно стали отходить от наиба, в некоторых местах доходило до вооруженных выступлений против него.

Недовольство масс вызывала также ориентация Магомед-Амина на Турцию во время Крымской войны 1853–1856 гг. Не увенчались успехом и попытки его главного соперника в альянсе с турецкмии властями шапсугского князя Сефер-бея Занова как султанского паши весной 1854 г. набрать черкесское ополчение. В 1855 г. абадзехи не отозвались и на призыв сторонников Порты и наибов Шамиля из Анапы выступить против русских. Магомед-Амин, провозглашенный осенью 1855 г. турецким главнокомандующим Осман-пашой начальником всех горских ополчений Западного Кавказа, обещал собрать сорокатысячное ополчение, но адыги отказались участвовать в войне против России. Осенью 1857 г. Сефер-бей Занов направил Александру II меморандум, в котором говорилось о требовании независимости адыгов под покровительством Турции. Магомед-Амин в то же время стремился заручиться поддержкой воюющих держав. В ноябре 1859 г. после переговоров Магомед-Амин вместе с абадзехами дал присягу на верноподданство России. В конце 1859 г. Сефер-бей Занов умер, а Магомед-Амин оставался у абадзехов в качестве эфендия, что, тем не менее, не остановило продолжающиеся междоусобицы. Несмотря на попытки воюющих держав союзников Турции использовать внутриадыгские противоречия для усиления антироссийских настроений, закубанские горцы оставались пассивными в войне и в большинстве своем склонялись к союзу с Россией.

В середине XIX в. возникло мухаджирство – переселенческое движение значительной части кавказских народов в Османскую империю, во многом вызванное военно-политическими методами присоединения региона к России. Громадные размеры переселенческого движения горцев определялись радикальным изменением характера борьбы с ними, которая ставила две цели – ослабить численный состав горского населения и, выселив его на равнину, добиться окончательного повиновения, закрепив на их прежних местах казачество. Выселение особенно сложно проходило в Закубанском крае, где в стратегически важных районах вместе с абхазами и убыхами проживали приморские этнические группы натухайцы, шапсуги, абадзехи. В 1860 г. царские власти от организации экспедиций переходят к систематическому заселению занимаемых земель казачьими станицами и выселению горцев на плоскость. Специальная комиссия, созданная в 1862 г, выделяла эмигрантам по 10 руб. на семью, организовывала отправку адыгов в Турцию. По данным Т. Х. Кумыкова, в 1859–1862 гг, из Большой Кабарды в Турцию было выселено более 10 тыс. чел., до 3 тыс. тагаурских и дигорских осетин, в 1865 г. – около 3 тыс. кабардинцев и 45 осетинских семейств. В 1864 г. было выселено около 6 тыс. шапсугов, более 21 тыс. убыхов, до 20 тыс. бжедугов и абадзехов, около 400 семей карачаевцев, а в 1880-ые и в 1905–1906 гг. число мухаджиров-карачаевцев составило 13–15 тыс. чел… Наиболее часто упоминающееся общее количество выселенных за 1858–1865 гг. – 494 633 чел. считается многими учеными преувеличенным.

С образованием в 1860 г. Кубанской области усилилась колонизация края. В течение 14 лет под прикрытием военной силы происходит переселение с восточной стороны Кубанских предгорий в Закубанье. В 1861 г. поселено 1736 семейств в 11 станицах в верховьях Кубани и ее притоков по направлению к Майкопу. К концу 1863 г. в Кубанской области было 18 военных кордонных линий и участков, на которых размещались 71 рота, 93 кавалерийские сотни и 24 орудия. В 1862–1863 гг. здесь было образовано 40 казачьих станиц, всего же в 1861–1865 гг. – 81 станица и другие поселения с 14 081 семейством. В 1862 г. было утверждено Положение о заселении предгорий западной части Северного Кавказа, в котором предусматривалось выделение денежных пособий, надел общинными землями и передача земли в частную собственность.

Закубанские станицы были важными стратегическими пунктами в вытеснении горцев. Колонизация Закубанского края проводилась под влиянием военных приоритетов. Занятие западных предгорий Кавказа положило конец колонизации Кубанской области в смысле расширения границ казачьей территории. Казачество делилось на отдельные станичные общины, со временем места их расселения не назначались администрацией, а определялись инициативно, с последующей санкцией властей. Кроме того, постоянно рос приток иногородних – крестьян-арендаторов и ремесленников из внутренних губерний России.

В 1834 г. возник Армавир (основное население – горские армяне), основываются немецкие колонии, позже усиливается приток греков, болгар, молдаван и др. Доля иногородних постоянно возрастала, особенно с 1868 г., когда появился закон, позволявший лицам невойскового сословия приобретать в собственность усадебные строения на казачьих землях. В течение 15 лет крестьяне, выходцы из южнорусских губерний, достигли 25 % казачьего населения (250 тыс.). Они арендовали войсковые общинные и частные земли, часть их была принята станичными обществами. Колонизация предгорий сопровождалась выселением горцев из ущелий к берегам Кубани.

Административно-территориальные преобразования и система управления на Северо-Западном Кавказе во 2-й половине XIX в.

В 30-50-х гг. XIX в. Кавказская линия делилась на пять самостоятельных частей – Черноморскую линию, Правый фланг, Центр, Левый фланг и Владикавказский военный округ. Каждая часть имела свое управление. Кабарда и балкарские общества входили в Центр, который выделился в 1830 г с центром в укреплении Нальчик. Эта структура Кавказской линии сохранялась до середины 50-х гг XIX в. Управление Кавказской линии и Черномории находилось в Ставрополе. Командующий войсками имел военную и гражданскую власть. К середине XIX в. на Северном Кавказе было создано около 20 приставских управлений, в том числе Бесланеевских народов, Тохтамышевских аулов, Карачаевского народа; Урусбиевского, Хуламского, Чегемского и Балкарского народов; Мало-Кабардинское, Дигорское, Кумыкское, Назрановского народа и др.

15 сентября 1856 г. Кавказская линия была разделена на Правое и Левое крыло. В состав Правого крыла вошли военные соединения, приставские управления и города бассейна Кубани и Причерномории, Левого – р. Терек, в том числе Кабарда и Горские (балкарские) общества. С образованием в Левом крыле Кавказской линии отдельных округов Большая и Малая Кабарда были разделены, Малая Кабарда в 1858–1862 гг. входила в состав Осетинского округа. В 1858 г. “Положением о Кавказской армии” было узаконено и военно-народное управление. При штабе армии создавалось особое отделение “Канцелярия по управлению Кавказскими горцами”, затем – “Кавказское горское управление” (до 1865 г.).

В 1860 г. Кавказская линия была упразднена. Ее Правое крыло было преобразовано в Кубанскую, а Центр и Левое – в Терскую и Дагестанскую области. В Кубанскую область вошли адыгские народы р. Кубани, карачаевцы, абазинцы, ногайцы и другие народы. Малая Кабарда вошла в Военно-Осетинский округ. В конце 1869 г. было утверждено “Положение о Кубанской и Терской областях”. 18 ноября 1870 г. Кавказская администрация утвердила “Положение о сельских (аульных) обществах и общественном управлении в Кубанской и Терской областях”, которое содействовало сближению структуры и характера деятельности сельского правления местного населения с аналогичной системой в Центральной России. Оно вступило в силу с 1871 г. “Временные правила для горских и словесных судов Кубанской и Терской области” 1871 г. преобразовали “народные суды” в горские словесные суды до полного распространения здесь российского законодательства.

Соединение в 1860 г. Черноморского и Кавказского войск не изменило их станичного управления, но наказной атаман соединял обязанности начальника области и командующего войсками. В 1870 г. вышло “Положение об общественном управлении в казачьих войсках”, которое разграничило функции станичных обществ и станичных правлений, выделило станичный суд, придав ему характер крестьянского волостного суда. В основу станичных учреждений было положено выборное начало, т. е. общинное самоуправление сохранялось. По “Положению о воинской повинности и содержании строевых частей Кубанского и Терского казачьих войск” от 1 августа 1870 г. было упразднено линейное территориальное управление полками и бригадами. Станицы кубанских казаков были распределены по отделам – Баталпашинский, Ейский, Екатеринодарский, Закубанский, Кавказский, Майкопский и Таманский.

“Положение о заселении предгорий западной части Кавказского хребта Кубанскими казаками и другими переселенцами из России” 1862 г. не касалось юридических основ казачьего самоуправления, но сильно изменило казачье землевладение. Оно не упоминало о войсковой и вообще казачьей земле как коллективной собственности. Каждое поселение рассматривалось как самостоятельная отдельная община с 20–30 десятинами земли на душу мужского пола казачьего семейства и по 200 десятин на каждое офицерское семейство удобной и неудобной земли в общем нераздельном юрте. Из него назначалось от 5 до 10 десятин на рядовые семейства казаков-охотников и 25–50 десятин на семейство добровольно переселившихся офицеров в частную, вечную и потомственную собственность. То есть наряду с общинно-земельной собственностью в казачье землевладение впервые вводился институт частной земельной собственности, с известными ограничениями (охотники не могли отчуждать свои земли, передавать их неказачьему сословию и пр.). В целом в 1862 г. институт войсковой земельной собственности игнорировался или упразднялся, вводилось личное потомственное землевладение, и усадебная оседлость подчинялась особому закону, вне общинной юрисдикции. Это меняло характер казачьего землевладения.

Войсковая собственность заменялась общинной и частной, в том числе по законам 1868 и 1870 гг “О дозволении лицам невойскового сословия приобретать недвижимую собственность в казачьих землях”, правилами 1869 и 1870 гг “О поземельном устройстве станиц и о войсковых запасных землях” и Положением 23 апреля 1870 г. В землехозяйственном отношении были сужены пределы общинной автономии. Окончательно характер землевладения Кубанского казачества определился в 1870 г. Все казачьи земли делились на войсковую, общинную и частную собственность. Пожизненные офицерские наделы становились частными потомственными.

После окончания Кавказской войны в крае происходит рост земледельческого хозяйства и производительности труда, развивается технология и техника, особенно в черноморских станицах и хуторах. Но в Закубанье первое время земледелие развивалось хуже из-за непривычных горных условий, трудностей переселения, бедняцкого состава переселенцев, юридической неопределенности характера землепользования.

Развивалась и система образования. В 1866 г в Кубанской области было 296 учебных заведений, в том числе классическая гимназия, 2 реальных училища, учительская семинария, 2 женские гимназии, женская прогимназия, 11 низших учебных заведений и 278 начальных народных училищ. Более современными становились быт станичников и семейные отношения, росло экономическое благосостояние. Связь с внутренней Россией осуществлялась с помощью Ростово-Владикавказской и Новороссийской железных дорог.

Горские народы Кубанской области с 1865 г. распределялись по пяти военно-народным округам: Псекупский (аулы западных черкесов по среднему течению Кубани и нижнему течению Псекупсы), Лабинскии (черкесы по Лабе и Белой), Урупский (черкесы, ногайцы, армяне), Зеленчукский (черкесы, абазины, ногайцы по р. Зеленчук), Эльбрусский (карачаевцы и абазинские аулы по р. Куме и ее притокам). Они существовали до 1871 г., потом было введено гражданское управление. В 1869 г. в Кубанской области вводятся горские словесные суды, временно сохранились и народные суды, учрежденные в 1858 г., в Кабарде, Балкарии – “аульные суды”. Основой судопроизводства был адат. В 80-е гг. горские общества были подчинены начальникам областей, которые были и командующими войсками. Участковые начальники осуществляли непосредственный контроль над горскими обществами.

21 марта 1888 г был принят указ “Об учреждении управления Кубанской и Терской областями и Черноморским округом”, по которому у горских народов отменялись элементы гражданского управления, национальной государственности, над ними устанавливалось военно-казачье управление (наказные атаманы и начальники областей). Государственным языком становился русский, в том числе в школах. Суд у горцев не был отделен от административного управления. Малая Кабарда вводилась в Сунженский отдел, в 1891 г. вводилась паспортная система для горцев. В 1905 г. на Северном Кавказе было 5 казачьих, 5 пехотных полков, конный полк, Осетинский конный дивизион, 9 резервных батальонов, 2 пластунских батальона, 4 артбригады, 6 артиллерийских рот, 8 сотен терской постоянной милиции.

В начале XX в. на Кубани более 90 % населения составляли русские, в том числе 56 % – войсковое сословие, местное население насчитывало 5,4 % (адыгейцы, карачаевцы, черкесы, кабардинцы, абхазы и др.). При переходном от натурального хозяйственном типе происходил последовательный рост посевных площадей, уменьшение пастбищ, рост имущественного неравенства и расслоения крестьянства. Социальное неравенство в Кубанском казачьем войске наблюдалось больше, чем в других казачьих войсках. Рост арендной платы за казачью землю приводил к ухудшению положения горских крестьян и иногородних.

Революция и Гражданская война на Северо-Западном Кавказе

С января 1905 г, когда началась первая революция в России, усилились волнения крестьян-арендаторов Ставрополья, Кубани, Терека, в феврале было восстановлено Кавказское наместничество, упраздненное в 1882 г Наиболее крупные выступления в период революции были среди железнодорожников Владикавказской железной дороги, крестьян Кубанской области, в ряде городов (Сочи, Мин. Воды), в Осетии, Кабарде и Балкарии, подавленные карательными отрядами. Столыпинские реформы не распространялись на казачьи земли, и они оставались общинными, составляя в Кубанской области 3/4 всей земли. Ухудшилось положение иногородних из-за роста арендных цен на землю. В Осетии, Кабарде, Балкарии, Черкесии и других местах закон о выходе из общины не действовал. В 1906 г. земельная собственность горских народов была объявлена казенной. Рост крестьянского движения возобновился в 1913 г. в Кабарде и Балкарии в связи с борьбой за пользование Зольскими степными пастбищами.

С началом Первой мировой войны на Северном Кавказе усиливается влияние мусульманского духовенства. Экономические тяготы войны вызвали рост социальной напряженности и волнения, в том числе, адыгейских крестьян. В составе русской армии воевала Кавказская конная туземная дивизия, состоявшая из шести полков: Дагестанского, Кабардинского, Ингушского, Татарского, Чеченского и Черкесского. В целом нерусское население было освобождено от обязательной военной службы, взамен которой платило специальный налог, а в 1916 г. было привлечено к тыловым работам, что вызвало восстания и выступления против мобилизации и реквизиций, в том числе в Кабарде и Балкарии.

К началу 1917 г. Северный Кавказ делился на 3 области – Кубанскую, Терскую, Дагестанскую и 2 губернии – Ставропольскую и Черноморскую. Крупные территории остались в использовании Кубанского (бывшего Черноморского) и Терского казачьих войск. Кубанская область включала территорию современного Краснодарского края, Адыгеи, Карачаево-Черкесии; Терская – район Кавказских Миниральных вод, Кабарду, Балкарию, Северную Осетию, Ингушетию, Чечню, север Дагестана. Области делились на отделы с казачьим населением и округа с неказачьим, губернии – на округа (Черноморская) и уезды (Ставропольская).

Падение монархии Романовых разбудило по всей стране центробежные тенденции. С февраля 1917 г. в Екатеринодаре учреждается Народное Собрание (Рада), состоявшее из представителей станиц и делегатов воинских частей, которые постановили избрать краевое правительство с атаманом во главе. Законодательная и Краевая рада должны были установить взаимоотношения с Россией, ограничить частное землевладение и создать фонд для наделения малоземельных. В марте 1917 г. создаются Советы рабочих и солдатских депутатов в Новороссийске, Армавире, Майкопе, других городах, Временный Кубанский облисполком, а 6 марта 1917 г – Временный ЦК Союза объединенных горцев во Владикавказе. Временное правительство не выработало определенной линии в отношении кавказской автономии.

14 июля 1917 г казачья часть образованного после Февральской революции областного Совета смешанного состава выделилась в отдельный Кубанский войсковой совет, который отозвал казаков из областного исполкома и наделил их временными функциями Кубанского правительства, поручив подготовить созыв Кубанской войсковой Рады. Она собралась 29 сентября 1917 г. под председательством Н. С. Рябовола (товарищ председателя Султан Шахим-Гирей) с программой местного Учредительного Собрания, установила новое название области – Кубанский край, войсковую Раду переименовала в Кубанскую Краевую Раду, утвердила “Временные основные положения о высших органах власти в Кубанском Крае”, разработала основы земельного закона и приняла решение о вступлении равноправным членом в Юго-Восточный Союз, который должен был выделиться в особый штат Российской Федеративной республики. Кубанским атаманом был избран А. П. Филимонов, Л. Л. Бычу поручалось создать правительство. В Кубанскую Краевую Раду созыва 29 сентября – 11 октября 1917 г. от кубанских горцев вошел черкес, юрист Айтек Алиевич Намиток (1885–1963). Из состава Рады выделилось 80 депутатов, образовавших 1-ю Законодательную Раду, народное Собрание во главе с Рябоволом и Султаном Шахим-Гиреем.

Объединительные тенденции в казачьих войсках и на территории Северного Кавказа в целом усиливались по мере углубления кризиса в стране. В июне 1917 г. на совещании представителей кубанского, донского, терского казачества в Новочеркасске была выдвинута идея союза казачьих и горских общин, для разработки проекта которого была создана специальная комиссия. По инициативе кубанских казаков образование общеказачьего территориального объединения как будущего штата Российской Федерации было ускорено, и в первой половине сентября 1917 г. Донской круг обсудил доклад делегатов Кубани и Терека, поддержав проект объединения. 20–24 сентября 1917 г. казачья конференция учредила Юго-Восточный Союз. В октябре 1917 г. противники большевистского переворота пытаются создать новое административно-государственное образование – “штат Российской Демократической Федеративной Республики” на основе “Юго-Восточного союза казачьих войск, горцев Кавказа и вольных народов степей” на конференции юго-восточных областей во Владикавказе 16–21 октября 1917 г. Союзный договор подписали представители казачьих войск Донского, Кубанского, Терского, Астраханского, а также калмыцкого народа и Союза горцев Кавказа, представлявшего горские народы Терской области и Дагестана. Представители Ставропольской и Черноморской губерний в союзе не участвовали.

В объединенное правительство вошли по два представителя: от Кубани, Дона, Терека, горцев Северного Кавказа, Дагестана, Астрахани и калмыков, уральских казаков. Внешние сношения, военные дела, пути сообщения, торговля и финансы находились в ведении союзной власти, конституция Союза была утверждена кругами и Кубанской Радой.

В декабре 1917 г. состав Законодательной Рады расширился до 100 депутатов: 46 казаков, 46 иногородних и 8 горцев. 8 января 1918 г. они собрались в Екатеринодаре и объявили Кубанский Край самостоятельной республикой, вышедшей из состава Советского государства.

Первоначальный период установления власти Советов в регионе продолжался до осени 1918 г. В начале 1918 г началось образование многочисленных советских республик – региональных образований, объявлявших о вхождении в федеративную Россию. Так, 30 мая 1918 г. III чрезвычайный съезд Советов народных депутатов Кубано-Черноморья принял резолюцию о воссоединении Кубанской и Черноморской республик, возникших незадолго до этого, и образовании Кубано-Черноморской советской республики. Был создан комиссариат по горским делам во главе с М. Х. Шовгеновым. ЦИК республики совместно с чрезвычайным комиссаром Юга России Г. К. Орджоникидзе поручалось немедленно принять практические меры для объединения всех республик региона в Южно-Русскую республику.

5-7 июля 1918 г. на I Северо-Кавказском краевом съезде Советов была провозглашена Северо-Кавказская республика, которая объединила Кубано-Черноморскую и Ставропольскую советские республики, Терская оставалась самостоятельной. Избранный тогда ЦИК 17 августа в связи с наступлением деникинских войск и занятием белыми Екатеринодара переехал в Пятигорск. Терская республика неофициально также входила в Северо-Кавказскую республику, которая объявила себя частью РСФСР.

Однако к лету 1918 г. вся территория Северного Кавказа была охвачена антисоветскими восстаниями, и республика фактически не существовала, тогда как Кубано- Черноморская республика во главе с ЦИКом и СНК из представителей всех юго-восточных республик продолжала функционировать. Советская власть просуществовала в административных центрах республик сравнительно недолго: в Черноморье (Новороссийск) с 14 (1) декабря 1917 г. до 26 августа 1918 г., на Кубани (Екатеринодар) – с 14 (1) марта 1917 г. по 16 августа 1918 г., в Ставрополье – с 14(1) января по 16 ноября 1918 г., Тереке (Владикавказ) – с 19 (5) марта 1918 г. по 11 февраля 1919 г.

11 мая 1918 г. была провозглашена Республика горцев Северного Кавказа, но так как западные области были отрезаны от Владикавказа, они не вошли в нее. Фактически в Республике участвовали Чечня, Дагестан, Ингушетия, Осетия и часть Кабарды. Во главе управления съезд объединенных горцев поставил чеченца Абдул-Маджид Топу Чермоева, кабардинца Пшемахо Коцева, кумыка Гайдара Баммата, дагестанца Нух-Бек Шамхала Тарковского и ингушей Висангирея и Магомета Джабагиевых. Вначале они предполагали войти в Юго-Восточный Союз, но по настоянию турецкого правительства выделились в самостоятельную политическую единицу. В Юго-Восточном Союзе остались балкарцы, карачаевцы, адыги и часть Кабарды.

Летом 1918 г. атаман П. Н. Краснов выдвинул предложение принять конституцию Доно-Кавказского Союза, состоящего из самостоятельно управляемых автономных государств – Всевеликого Войска Донского, Кубанского Войска, Астраханского Войска, Терского Войска и Союза горцев Северного Кавказа и Дагестана, объединенных на началах федерации. Но Деникин через своего сторонника председателя Донского правительства генерала А. П. Богаевского предложил к проекту неприемлемые поправки, к тому же кубанское правительство считало Юго-Восточный Союз 1917 г. существующим, за его восстановление высказался и 4-й Донской войсковой круг.

Идея Краснова не получила развития. В декабре 1918 г. кубанское правительство Л. Л. Быча, несогласное с политикой правительства Деникина, подало в отставку.

Обосновавшееся в Тифлисе Горское правительство тем временем объявило на территории, населенной горцами, независимую от РСФСР Кавказскую Федерацию. То же самое оно заявило при установлении власти Деникина, требуя автономии и устранения частей Добровольческой армии с территории горских округов Терской области. На территории Кубанской области белые образовали в декабре 1918 г Кубанский край 3 октябре 1919 г вырабатывался проект положения о Терском крае с включением в него Кабарды, Осетии и казачьих районов бывшей Терской области. В ноябре 1919 г. Нальчикский округ был переименован в Отдельный Кабардинский. Горское правительство тем временем стремилось контролировать все земли южнее границы, проходившей по линии Грозный – Владикавказ – Кисловодск – Суворовская.

13 февраля 1919 г. Кубанская Краевая Рада постановила ускорить выполнение решения о Юго-Восточном Союзе и не позднее марта 1919 г. созвать в Екатеринодаре конференцию представителей Дона, Кубани, Терека, Дагестана, Крыма, Грузии, Армении, Азербайджана для утверждения договора и Конституции Союза. Из-за неудач на фронте это решение не было реализовано. 1 июня 1919 г. Донской круг вернулся к вопросу о завершении организации Юго-Восточного Союза при сохранении сотрудничества с деникинским командованием, но последнее выступало против такого решения. На казачьей конференции в Ростове-на-Дону при обсуждении проблем окончательного оформления Союза с резкой критикой политики Особого Совещания при Деникине в отношении казачества выступил Н. С. Рябовол. На следующий день он был убит. Все это резко осложнило отношения белых с казачеством. Обсуждение требований представителей Добровольческой армии на Южно-Русской конференции казачества продолжалось более пяти месяцев, но не привело к соглашению сторон. В конце декабря 1919 г. заседания Кубанской Законодательной Рады прекратились.

В начале марта 1919 г. Республика горцев Северного Кавказа направила делегацию на Версальскую мирную конференцию, чтобы добиться признания самостоятельности Северного Кавказа. Однако командование Вооруженных Сил Юга России, занявших весь Северный Кавказ, объявило Республику горцев Северного Кавказа незаконным образованием, а ее руководителей – изменниками, подлежащими военному суду. Республика была ликвидирована. 25 октября 1919 г. Деникин отдал приказ, в котором кубанские самостийники объявлялись изменниками и предавались военно-полевому суду. Генерал Покровский, руководивший репрессиями, предъявил ультиматум о выдаче членов Законодательной Рады – самостийников. В ночь на 7 ноября представитель Кубанской Рады Калабухов был повешен, 12 ее членов принудительно высланы за границу. В ноябре 1919 г. Кубанская Рада предложила заключить Договор Дружбы с кавказскими горцами, но деникинское командование выступило против этого проекта. Тем не менее, жестокие меры не помогли Добровольческой армии удержать контроль и власть в регионе.

5 января 1920 г. в Екатеринодаре состоялся Верховный круг Дона, Кубани и Терека как Учредительное Собрание трех казачьих обществ, из равного числа делегатов от кругов Донского, Терского казачества и Кубанской Краевой Рады. Решение вопроса о создании единого федеративного союза, однако, не было реализовано. Сторонник Доно-Кавказской федерации атаман П. Н. Краснов вынужден был оставить свой пост, но после неудач Добровольческой армии на фронте 9 января 1920 г. Верховный круг, несмотря на угрозы английского представителя о лишении помощи и военного снаряжения, провозгласил себя верховной властью объединенных Дона, Кубани и Терека для борьбы против большевиков и установления союзного государства. После неудачных переговоров с Деникиным 3 марта 1920 г. Круг принял постановление о разрыве соглашения с Деникиным и выходе из подчинения ему казачьих войск, устранении Деникина от всякого вмешательства в казачьи дела, организации обороны своих краев и создании союзной власти, но из-за быстро менявшейся военной обстановки это решение не было реализовано. С марта 1920 г. после разгрома красноармейскими частями деникинских войск Кубанская Рада прекратила существование.

Образование советских автономий и национально-территориальное размежевание

В июне 1918 г. в Наркомате по делам национальностей был создан отдел горцев Кавказа во главе с карачаевским ученым Умаром Алиевым. Для утверждения власти в 1919 г. из рядов Красной Армии по заданию Кавбюро ЦК РКП (б) в партийные и государственные организации горных районов были демобилизованы и направлены 500 политработников и красноармейцев-горцев, в 1920 г. – еще 150. После I съезда народов Востока в Баку Политбюро ЦК РКП (б) в 1920 г. высказалось за создание автономий горских народов с учетом конкретных условий.

В марте и декабре 1920 г. были созданы Баталпашинский и Карачаевский ревкомы. Деятельность последнего распространялась на карачаевские аулы Кубано-Черноморской области и Пятигорский отдел Терской. Ревкомы стали одной из основных форм советизации в регионе и действовали до 1922 г. Кубанский ревком в марте 1920 г. заявил, что управляет Кубанской областью и Черноморской губернией, которая в мае была переименована в округ. По переписи 1920 г., на Северном Кавказе проживало около 100 народов. В Кубанской области насчитывалось около 98,4 тыс. адыгов, 43,5 тыс. карачаевцев, в Донской – 10,7 тыс. калмыков, в Ставропольской губернии – 39,8 тыс. ногайцев, 8,3 тыс. туркмен, 2,4 тыс. татар.

11-15 августа 1920 г. на I съезде горцев Кубани и Черноморья при Кубано-Черноморском ревкоме была создана Горская секция. В марте 1921 г. II съезд трудящихся горцев создал Горский исполком под руководством Шахан-Гирея Умаровича Хакурата, на правах губисполкома, с подчинением облисполкому и Наркомнацу РСФСР. В декабре 1921 г. этот орган, а также III Горский съезд поставили вопрос о выделении горцев Кубани и Черноморья в автономную область. Во многом автономистские тенденции были вызваны несогласованностью и противоречиями в деятельности Горского исполкома и администрации районов области, земельными спорами. Облисполком не поддерживал идею автономии, но неоднократные обращения адыгейского руководства во ВЦИК, а затем деятельность специальной комиссии ВЦИК в Адыгее привели к решению 27 июля 1922 г. о выделении из Краснодарского и Майкопского отделов Кубано-Черноморской области территории, населенной черкесами (адыгейцами) с включением в нее чересполосных селений и хуторов с юртовыми землями и лесами, входившими в данную территорию.

В Черкесскую (Адыгейскую) автономную область из 52 адыгейских аулов с населением 104 тыс. чел. вошли 45 (68 тыс. чел.), в отношении причерноморских шапсугов вопрос не был решен. В августе 1922 г. область была переименована в Адыгейскую (Черкесскую), чтобы избежать путаницы и недоразумений в отношениях с Карачаево-Черкесской областью. Отсутствие кадров (например, партийные организации были только в русских селах), средств, несогласованность действий, отчуждение от власти обусловили низкую активность масс на выборах в Советы.

11 ноября 1920 г. состоялся чрезвычайный съезд карачаевского народа, который высказался за советскую автономию. 17 ноября 1920 г. во Владикавказе на съезде народов Терека и Кубани была провозглашена Горская АССР, соответствующий декрет ВЦИК был подписан 20 января 1921 г. В ГАССР вошло все население Северного Кавказа, кроме черкесов и Дагестана, в составе шести национальных округов: Балкарского, Карачаевского, Осетинского, Кабардинского, Ингушского и Чеченского.

До провозглашения автономии Черкесия, на территории которой проживали и абазины, и черкесы, и ногайцы, и русские, входила в состав Баталпашинского отдела Кубано-Черноморской области. В марте 1921 г. областной съезд трудящихся горцев принял решение создать Горский исполком с правами губисполкома, а инициатива горцев Баталпашинского отдела о вхождении в состав ГАССР не была поддержана. Проводившимся преобразованиям противостояли не побежденные царские вооруженные отряды во главе с кн. Джантемировым, полковником кн. Мхаловым, кн. Султан Клыч-Гиреем.

Учредительный съезд Советов ГАССР состоялся в апреле 1921 г. Он сформировал высшие органы власти республики. Национальные округа являлись административными единицами в ее структуре. Объединение в одном искусственном государственном образовании имевших разные хозяйственные и культурные уклады народов, нарушение традиционных экономических связей и основ землепользования, разноуровневый характер подчинения органов власти и другие причины привели к распаду республики.

Уже в мае 1921 г. власти Кабардинского округа выступили за выделение в самостоятельную автономную область, против искусственного разделения народов Балкарии и Кабарды, вызвавшего земельные споры и обострение национальных отношений. Несмотря на противодействие руководства Горской АССР, инициатива Кабарды была поддержана И. В. Сталиным и Пленумом Кавбюро ЦК РКП(б). 1 сентября 1921 г. ВЦИК принял постановление о выделении из состава Горской АССР Кабардинского округа и создании Кабардинской автономной области, непосредственно связанной с РСФСР, в составе Баксанского, Нальчикского, Урванского, Мало-Кабардинского округов. Территория Кабарды определялась в рамках административной границы 1917 г. с включением станиц Пришибской, Котляревской и Александровской.

8 ноября 1921 г. Карачаевское оргбюро РКП(б) обратилось в высшие органы власти с просьбой о создании Карачаево-Черкесской автономной области. Аналогичные решения приняли съезды народов Карачая и Черкесии. Против вхождения в автономию выступили представители казачьих станиц Исправной, Зеленчукской, Сторожевой. 12 января 1922 г ВЦИК издал декрет об образовании Карачаево-Черкесской автономной области с центром в Баталпашинске как части РСФСР. Она состояла из пяти округов, созданных по национально-территориальному признаку (Баталпашинский, Эльбурганский, Учкуланский, Хумаринский, Мало-Карачаевский). Позднее по просьбе казачества был образован Зеленчукский округ.

16 января того же года ВЦИК выделил из состава Горской республики территорию балкарского народа и образовал Кабардино-Балкарскую автономную область. В 1936 г она была преобразована в автономную республику. 27 июля 1922 г. была образована Адыгейская автономная область, 30 ноября – Чеченская. 7 июля 1924 г. Горская АССР была упразднена. На оставшейся части ее территории были созданы Северо-Осетинская и Ингушская автономные области и Сунженский округ, населенный казаками. Владикавказ был выделен в самостоятельную административную единицу и стал столицей Северной Осетии и Ингушетии.

Проведение границ между национально-государственными образованиями на практике наталкивалось на большие трудности, связанные с землепользованием, в котором традиционно большое место занимали различные виды аренды и субаренды отдельными лицами и целыми сельскими общинами. Принцип трудового землепользования вступал в противоречие с правом владения, что порождало многочисленные конфликты. Частновладельческие участки были предметом раздора особенно в Кабарде и Балкарии. Сложности земельного разграничения служили одним из побудительных мотивов в образовании самостоятельных национальных областей.

Так, в 1921 г. при оформлении Горской республики к ней присоединили 17 казачьих станиц и хуторов, где проживало более 65 тыс. русских. Фактически насильственно присоединенные территории и их население подвергались постоянным нападениям, заканчивавшимся переделами земель. В итоге создавалась почва для затяжных, долгое время протекавших в латентной форме, конфликтов. Кроме того, в процессе строительства государственности по национальному признаку пришлось исправлять допущенные царской администрацией ошибки, связанные с казачьей черезполосицей, когда горцы изгонялись в горы, а на их места заселялись казаки. Волюнтаристски переселилось большое количество населения. Как прежде горские народы, так и сейчас казаки включались в состав различных автономных образований или переселялись в Ставрополь и другие места.

В феврале 1924 г Донская, Кубано-Черноморская области, Ставропольская и Терская губернии, г. Грозный, Кабардино-Балкарская, Карачаево-Черкесская, Адыгейская (Черкесская) и Чеченская автономные области были объединены в Юго-Восточную область РСФСР, которая в октябре была переименована в Северо-Кавказский край. 12 августа 1924 г. в с. Ардон была провозглашена Северо-Осетинская автономная область.

В 1925 г. край был разделен на 10 округов, все национально-государственные образования были включены в Северо-Кавказский край и управлялись своими исполкомами, имели определенные права, но их самостоятельность в хозяйственных и культурных вопросах снизилась, тройное подчинение органов управления затрудняло решение повседневных задач развития. В процессе внутреннего районирования к числу автономных областей добавились Ингушетия и Северная Осетия. К 1 апреля 1925 г. край включал 21 территориальную единицу, неравные по размерам и населению. Вполне официальным было деление на русские и национальные округа и области, границы автономных областей проводились с таким расчетом, чтобы обеспечить абсолютное численное преобладание соответствующей национальности. К примеру, черкесов в Адыгее было 48,8 %, карачаевцы и черкесы в Карачаево-Черкесской области составляли соответственно 33,6 % и 10,9 %, в Кабардино-Балкарии было 65,5 % кабардинцев и 14,8 % балкарцев.

Это привело к снижению доли городского населения в автономиях края: в 1924 г. в Карачаево-Черкесской области насчитывалось 11,3 % горожан, в Кабардино-Балкарской – 8 %, Северо-Осетинской – 3 %, Ингушской – 1,4 %, Чеченской – 0,5 %, Адыгейской и Сунженском округе – 0 %. В 1925 г. городами были объявлены Нальчик и ст. Баталпашинская (центр Карачаево-Черкесии), но в 1926 г. она была вновь переведена в разряд сельских поселений. Административные центры областей и внутриобластных округов нередко находились вне их пределов (Адыгейской области – в Краснодаре, Мало-Карачаевского округа Карачаево-Черкесии – в Кисловодске, Нагорного округа Кабардино-Балкарии – в Пятигорске и т. д.).

В результате административно-территориальных преобразований постоянно менялась структура автономных образований. Так, в ходе районирования Адыгейская область была разделена на 5 районов с 32 сельсоветами, к концу 1926 г. число сельсоветов увеличилось до 48. В 49 аулах области (всего 351 населенный пункт с 114 170 чел.) проживало 57 952 черкеса. Однако автономистские тенденции сохранялись. Постановлением ВЦИК 26 апреля 1926 г. Карачаево-Черкесская автономная область по национальному признаку разделилась на Карачаевскую автономную область, Черкесский национальный округ с прямым подчинением краю и Баталпашинский район (Баталпашинский и Зеленчукский округа) с присоединением к Армавирскому округу. Административные центры всех трех временно располагались в Баталпашинске. Решением Президиума ВЦИК это расчленение в апреле 1926 г. было закреплено. Однако вопрос о переселении оставался открытым, оно объявлялось добровольным индивидуальным делом, и земельные споры продолжались. В 1931 г. Баталпашинский район Армавирского округа был разделен между нынешними Краснодарским и Ставропольским краями, Карачаевской и Черкесской автономными областями. В ведение Карачая в 2030-е гг. были возвращены Зеленчукский и Преградненский (ныне Урупский) районы. 10 апреля 1936 г. постановлением Президиума ВЦИК центром Адыгеи стал Майкоп, к автономной области были присоединены Гиагинский район и Ханский сельсовет.

Национальное размежевание сопровождалось переселением отдельных групп населения. Наряду с неразделенным землепользованием это стало одной из причин конфликтов и проявления центробежных тенденций, в том числе попытки выхода из ГАССР Карачаевского округа.

В “Положении о нацменовских районах, входящих в округа и автономные области Северо-Кавказского края”, утвержденном краевыми органами власти в августе 1926 г., предусматривалось широкое представительство районов в вышестоящих органах власти, согласование с ними вопросов о границах и т. д. Национальные районы создавались и в “русских” округах края. В 1924 г. – Шапсугский район в Черноморском округе с центром в Туапсе (в 30-е гг. центр был перенесен в с. Красноалександровское, пос. Совет-Квадже и затем в с. Лазаревское). В 1925 г. в составе Ставропольского округа выделяется Туркменский район, Майкопского – Армянский, в 1928 г – немецкий Ванновский район в Армавирском округе, упраздненный в мае 1941 г. В 1928 и 1929 гг. были созданы также Калмыцкий район в Сальском округе, Греческий в Черноморском.

Административно-территориальные преобразования на Северном Кавказе проводились и в 30-е гг. К 1 октября 1930 г. 10 русских округов были упразднены, край разделен на 87 районов (в том числе 7 национальных), 10 городов и 7 национальных автономных областей. Это породило бюрократизацию аппарата и усложнение структуры управления в крае. Летом 1931 г. был упразднен Баталпашинский район, что позволило за счет его территории укрепить экономическую базу Карачаевской и Черкесской автономий. Сложное материально-финансовое положение ряда районов обусловило их упразднение в 1932 г. (Прохладненский район был разделен между Кабардино-Балкарией и русский Прималкинский район между Моздокским и Георгиевским районами).

В ноябре 1933 г. из Северо-Кавказского края выделяется Северная область в его составе с центром в г. Миллерово, а в начале 1934 г. край делится на Азово-Черноморский с центром в Ростове-на-Дону и Северо-Донской округа, Адыгейскую автономную область и 110 самостоятельных районов, в том числе 6 национальных, и Северо-Кавказский с центром в Пятигорске. В 1936 г. он был перенесен в г. Орджоникидзе. В 1933 г. бывшая столица Северной Осетии и Ингушетии Владикавказ (Орджоникидзе) становится столицей Северной Осетии, а в следующем году Ингушетию и Чечню вопреки их воле объединяют в одну Чечено-Ингушскую область с центром в Грозном. По Конституции СССР 1936 г. Кабардино-Балкарская, Северо-Осетинская и Чечено-Ингушская автономные области были преобразованы в автономные республики. Их нормативные отношения с краевыми властями не были четко определены, как и время сохранения в составе края.

В марте 1927 г. Северо-Кавказский край был переименован в Орджоникидзевский, а его центр перенесен в г. Ворошиловск (Ставрополь), который в январе 1943 г. возвратил свое прежнее наименование. Азово-Черноморский край в 1937 г. был разделен на Краснодарский край, включающий Адыгейскую автономную область, с центром в Краснодаре и Ростовскую область с центром в Ростове-на-Дону.

В целом, если в 1917–1920 гг. в ходе острого противоборства политических сил и в силу неустойчивости обстановки административно-территориальные преобразования не были разрушительными, то в 1921–1928 гг. происходит последовательная ломка административных образований. Приоритет национального фактора определял перекройку границ всех административных единиц. Скрупулезное проведение этнического принципа приводило к заметным различиям в территориальных, размерах, численности и плотности населения, социально-культурных особенностях и других параметрах национально-территориальных образований. Противоречие между экономическими интересами и национально-административным принципом было в определенной мере преодолено в 1929–1941 гг., но командно-силовые и бюрократические методы управления и преобразований в крае, как и по всей стране, имели негативные последствия.

Подавление антисоветского сопротивления в начале 20-х гг.

К апрелю 1921 г. в национальных районах Северного Кавказа действовало 27 антисоветских групп (4212 штыков и сабель и 23 пулемета), к лету их число выросло. К концу 1922 г. в связи со снижением цен на хлеб и неплохим урожаем зерновых сопротивление снизилось, но не прекратилось. Оно проявлялось в виде разбойных нападений, насильственного захвата земли и скота, грабежей на железных дорогах и т. д. Особенно широкие размеры приобрела преступность на всей территории Северного Кавказа. Наряду с организацией недель добровольной явки бандитов, экономическими мерами против их родственников военные органы, милиция и суд прибегали к помощи отрядов обороны и другим мерам силового и идеологического характера, пытаясь противодействовать обычаю кровной мести, влиянию клерикальных кругов, практике укрывательства преступников, преодолевать несогласованность действий административных и карательных органов. К середине 20-х гг. были достигнуты определенные успехи в снижении уровня преступности в регионе.

Социальную и межнациональную напряженность вызвало возвращение горцам земель на плоскости, которые ранее, в 1847–1861 гг., были переданы казакам в ходе создания казачьей черезполосицы. В целом масштабы и глубина советских преобразований в разных местах региона различались. Крестьянская беднота, особенно в горах, пользовалась относительной свободой в традиционном натуральном хозяйстве, здесь проводилось меньше политических кампаний, более терпимо власть относилась к национальным и религиозным традициям, в том числе в судопроизводстве. Однако решение земельного вопроса не удовлетворяло ни горцев, ни казачество. Его обострение из-за уравнительной политики, в частности, ускорило выделение Кабарды из ГАССР, а затем и упразднение последней.

Продразверстка, политика расказачивания, другие политические и социально-экономические преобразования вызвали сопротивление и среди казачества края. Весной 1921 г. в городах Краснодарского и Майкопского отделов формировалась Кубанская повстанческая армия во главе с генералом А. М. Пржевальским. Баталпашинский и Лабинский отделы были под контролем полковника Серебрякова, в Пятигорском округе действовал подпольный “РВС Зеленой армии”, в Таманском отделе – казачьи части В. Ф. Рябоконя. Им удалось на короткое время захватить Кизляр, ст. Невинномысскую, совершались нападения на Кисловодск, Армавир, железную дорогу Ростов – Баку.

В начале 1922 г. повстанческое движение пошло на убыль вследствие как нажима на крестьянство, так и определенных уступок ему. Создавались крестьянские отряды самообороны, поощрялась добровольная сдача оружия, ВЧК внедряла своих агентов в “бело-зеленые” отряды для разложения их изнутри, активно применялись и репрессии. В октябре 1922 г. на Северном Кавказе действовало еще 95 отрядов повстанцев (4500 сабель и 1000 штыков), 55 % войск СКВО вели непрерывные бои с ними. Отряд Рябоконя был уничтожен только в 1925 г. Повстанцы требовали автономии казачьих областей, “трудовластия”, очищения Советов от коммунистов и чекистов. Важную роль играло проведенное в 1921 г. землеустройство, вследствие чего многие казачьи хозяйства были вынуждены арендовать землю у иногородних, имеющих больше земли, но испытывающих недостаток инвентаря и скота. Основную часть казачества составляли середняки.

Преобразования 20-30-х гг.

В рамках проводившихся в стране коренных преобразований общественных устоев и социальной жизни важное значение имели мероприятия в области просвещения, образования и культуры: создание национальной письменности, ликвидация безграмотности, подготовка учебников для школ на национальных языках, открытие культурно-просветительных учреждений и т. п. В 1923 г. совещание горских народов по вопросам просвещения приняло решение о переводе национальной письменности на латинскую графику. В Кабарде переход начался в 1924 г., в Карачае – в 1926 г, в Адыгее переход был завершен в 1927 г., в 1928–1932 гг. – у ногайцев и абазин. Однако вскоре началось внедрение письменности на основе русской графики: в 1936 г. – кабардинского языка, в 1937–1938 гг. – у абазин, в Дагестане, Чечено-Ингушетии, Северной Осетии, Карачаево-Черкесии и Адыгее.

Этот процесс имел противоречивые последствия, в частности, обусловил замедленное развитие письменности, сделал труднодоступным культурное наследие прошлого для горских народов, создавал сложности в переучивании огромного количества носителей национальных языков.

В 1926 г. был образован Краевой Национальный совет по вопросам культуры и просвещения горских народов во главе с УД. Алиевым. В 1926/27 уч. году в школах всех ступеней обучалось более 46 тыс. детей. В 1927 г. была создана ассоциация пролетарских писателей в Карачае и Черкесии. В марте 1929 г. в Адыгее было принято решение до начала 1930 г. обеспечить работу всех сельсоветов, изб-читален, административно-судебных органов на родных языках. 10 июля 1931 г. ВЦИК утвердил сроки перевода на родной язык делопроизводства в национальных областях Северного Кавказа: в Адыгее и Северной Осетии – к январю 1932 г, в Черкесии, Карачае и Ингушетии – к июню 1932 г, Чечне, Кабардино-Балкарии – к январю 1933 г. Однако, в принятом 7 января 1936 г. постановлении ЦИК СССР “О нарушении национальной политики в Северо-Кавказском крае”, констатировалась неудовлетворительная работа по обеспечению употребления в них родных языков.

В 1931 г. в Кабардино-Балкарии и Адыгее была завершена ликвидация безграмотности, в 30-е гг. введено всеобщее начальное обучение, но вопрос о всеобщем 7-летнем образовании к 40-м гг. решен не был. В 1936 г. грамотность в Чечено-Ингушетии составляла 70 %, в Северной Осетии – 78 %, Адыгее в 1937 г. – 97,3 %, Кабардино-Балкарии в 1939 г. – 84,1 %, Дагестане в 1940 г. – 80 %. В 20-е гг. началось создание рабфаков и первых вузов на Северном Кавказе.

В 1923 г. начали выходить национальные газеты на адыгейском, ингушском, лакском, осетинском языках, с середины 20-х гг. – журналы. В 1936 г. начали работать Адыгейский к Кабардинский национальные драматические театры, в 1937 г.

– Карачаевский, в 1938 г. – Балкарский. В то же время в ходе сталинских репрессий в 30-е гг. были репрессированы многие деятели науки и культуры народов Северного Кавказа У Алиев, Дж. Коркмазов, X. Аппаев, А. Тахо-Годи, А. Уртенов, И. Хубиев (Карачайлы) и др.

Заметное место занимала работа среди женщин посредством создания клубов, кружков, съездов горянок. В июне 1921 г. во Владикавказе состоялся I съезд трудящихся женщин Горской республики, на котором были приняты решения о ликвидации безграмотности женщин, привлечении горянок на производство, отмене калыма и многоженства и др. В 1925 г. в Кабардино-Балкарии работало 80 женских кружков, объединявших 1883 женщины, в 1927 г. открылись краткосрочные курсы в Грозном для подготовки женщин-горянок к работе в народном хозяйстве. В 1927 г в Кабардино-Балкарии было 11 клубов горянок, в Чечено-Ингушетии в конце 30-х гг. было 9.

В 20-е гг. были приняты существенные меры по социально-экономическому и культурному развитию горских народов. Так, бюджетные расходы России в среднем на душу населения горских народов в 1927–1931 гг. были в два раза больше аналогичных расходов в районах с другим населением. За 1924–1929 гг. валовая выработка промышленной продукции по Северо-Кавказскому краю выросла в 4,5 раза, численность горцев-рабочих за 1924–1928 гг. выросла с 940 до 2600 чел., на предприятия союзного, республиканского и краевого значения для подготовки только в 1928 г. направлялись 890 горцев, в фабрично-заводских школах края в 1931–1933 гг. обучались 700 кабардинцев и балкарцев. До 1927 г. в Адыгею было выделено 658 тыс. руб. дотаций, в Кабарду и Балкарию – 2463 тыс., Карачай – 602 тыс., Северную Осетию (без Владикавказа) – 1192 тыс., Черкесию – 357 тыс., Чечню – 14 898 тыс., Ингушетию – 887 тыс. руб.

К концу 1929 г. 44,8 % крестьянских хозяйств Адыгеи вступили в колхозы, однако абсолютное большинство депутатов Советов оставались единоличниками. В целом численность черкесов в Советах была низкой. В конце 1931 г. в Кабардино-Балкарии, Северной Осетии, Черкесии в колхозах состояло подавляющее большинство горцев. К началу 1934 г. в горных районах Карачая в колхозы было объединено 30 % крестьянских хозяйств. Система чрезвычайных органов – ревкомов, а затем Советов, призванных проводить социально-экономические и политические преобразования, складывалась на Северном Кавказе исключительно под влиянием центра. Зачастую это было связано с сильной персонификацией политики, слабым учетом национальной специфики, особенностей этнического развития, шараханием из крайности в крайность в привлечении русских или национальных кадров в органы управления без учета их квалификации и образования. Организация краевых объединений на экономической основе (Юго-Восточный край) и подчинение ей сложившихся национально-государственных образований порождали новые противоречия, меры по управлению национальными процессами изменялись в зависимости от экономических реформ.

Постепенно в результате целенаправленной политики власти происходило нивелирование социально-экономических особенностей казачества. В 1928 г. 42 % населения Кубани (1286 тыс. чел.) считали себя казаками, всего здесь проживало 3038 тыс., в том числе 82,5 % – сельское население. Больше всего казаков проживало в Кубанском и Армавирском округах. При этом в середине 20-х гг. население Кубанского округа, в частности, составляло около 18 % населения Северо-Кавказского края.

Северо-Западный Кавказ середины XX в.

Насильственная коллективизация, уничтожение национальной интеллигенции, борьба с религией, с традиционным укладом, обычаями не могли не вызвать сопротивления населения, принимавшего подчас массовый характер. При этом имели место факты не столько уголовного, но и политического бандитизма, в ряде случаев с повстанческо-террористической окраской. Однако их масштабы и степень вовлеченности местного населения не были отличны от картины в других оккупированных регионах страны. И это не могло являться основанием для депортации ряда народов Северного Кавказа. 12 октября 1943 г. вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР “О ликвидации Карачаеской автономной области и административном устройстве ее территории”. Большая часть территории бывшей Карачаеской автономной области была передана Грузинской ССР во вновь образованный Клухорский район, к ней отошли и южные районы бывшей Кабардино-Балкарской АССР вблизи главных Кавказских перевалов. В марте 1944 г. из Кабардино-Балкарской автономной республики были высланы балкарцы, республика переименована в Кабардинскую автономную республику. В целом было переселено более 62,5 тыс. карачаевцев, более 33 тыс. балкарцев.

В феврале 1944 г. было депортировано все ингушское и чеченское население Чечено-Ингушетии, Дагестанской АССР и г. Владикавказа. 7 марта 1944 г. Чечено-Ингушская АССР была ликвидирована, часть ее земель передана Северной Осетии и Грузии, а на другой части образована Грозненская область. Как и в случаях с другими народами, депортация сопровождалась массовыми убийствами мирных граждан, смертью от голода и холода в пути и на местах выселения. Участвовавшие в боевых действиях на фронте бойцы отзывались и отправлялись вслед своим соплеменникам.

Восстановление законности в отношении репрессированных народов началось после XX съезда КПСС (февраль 1956 г.). 16 июля 1956 г. Верховный Совет СССР принял постановление “О снятии ограничений по спецпереселению с чеченцев, ингушей, карачаевцев и членов их семей”. 9 января 1957 г. были изданы Указ Президиума Верховного Совета СССР “О преобразовании Кабардинской АССР в Кабардино-Балкарскую АССР” и о восстановлении Чечено-Ингушской АССР. В 1957 г. Черкесская автономная область была преобразована в Карачаево-Черкесскую автономную область с присоединением к ней территории бывшей Карачаевской области, но без восстановления национальной автономии карачаевцев, в составе Ставропольского края. Была восстановлена прежняя граница Грузии со Ставропольским краем, в который входила Карачаево-Черкесская автономная область.

14 ноября 1989 г. Верховный Совет СССР принял Декларацию о признании незаконными всех репрессивных актов против народов, подвергшихся насильственному переселению. 7 марта 1991 г. было принято постановление об отмене законодательных актов против данных народов, а 26 апреля 1991 г. Верховный Совет РСФСР принял Закон “О реабилитации репрессированных народов”. Однако несовершенство законодательства, отсутствие четкого механизма претворения закона в жизнь и нежелание центра довести дело до конца повлекли шлейф нерешенных проблем.

В годы перестройки усилились процессы децентрализации власти и управления, требования расширения полномочий и самостоятельности автономий в составе РСФСР. 26 апреля 1990 г. Верховный Совет РСФСР принял закон о выравнивании прав союзных и автономных республик в социально-экономической, хозяйственной, культурной и иных сферах, что привело к дальнейшему укреплению центробежных тенденций. На статус суверенной республики претендовали Северная Осетия, Чечено-Ингушетия и другие автономии.

Начало административным и политическим изменениям последнего десятилетия положила в июле 1990 г Северная Осетия, провозгласившая себя Северо-Осетинской ССР и первой в России объявившая суверенитет своей республики. Преобразование автономных областей в республики и их выход из состава краев были подтверждены законами Верховного Совета России в июле 1991 г. В большинстве республик была постепенно принята президентская система с избираемым главой исполнительной власти. В Адыгее и Кабардино-Балкарии выборы прошли в декабре 1991 г. – январе 1992 г.

5 октября 1990 г. внеочередная сессия Адыгейского областного Совета народных депутатов провозгласила Адыгейскую АССР, а 28 июня 1991 г. была принята Декларация “О государственном суверенитете ССР Адыгея”. 3 июля 1991 г. Законом Верховного Совета РСФСР она была преобразована в республику в составе РСФСР.

Распад СССР привел к изменению правового статуса автономий Северного Кавказа в составе Российской Федерации. В октябре 1991 г. в Майкопе состоялся съезд адыгского народа, который высказался за паритетное формирование парламента по принципу “50 на 50” из представителей адыгского и русского населения. В результате выборов в парламенте республики этот принцип был, по существу, реализован. В январе 1992 г. вступил в должность Президент республики А. А. Джаримов. 10 марта 1995 г. Законодательное Собрание (Хасе) – парламент Адыгеи приняло Конституцию, по которой в президентско-парламентской республике Адыгея, входящей в состав РФ, вся власть принадлежит многонациональному народу. В январе 1991 г. Кабардино-Балкария была провозглашена республикой в качестве субъекта РФ. Тогда же статус субъекта РФ получила Карачаево-Черкесская Республика. В 1990–1992 гг. все республики приняли декларации о суверенитете, однако трудноразрешимые территориальные и иные споры и противоречия сохранялись, например, в Кабардино- Балкарии. Согласно Конституции РФ, принятой в декабре 1993 г., все ее субъекты равноправны и существуют в рамках единого правового пространства. Конституции республик являются составной частью общей правовой системы и должны соответствовать Основному Закону, с максимальным учетом специфики и национальных особенностей того или иного субъекта Федерации.

В период распада СССР и становления Российской Федерации стали проявляться первые признаки осетино-ингушского конфликта, корни которого уходят в прошлое. В 1944–1946 гг. в ту часть бывшей ЧИАССР, которая была присоединена к Северной Осетии, “добровольно-принудительно” переселялись жители самой Северной Осетии и осетины из Грузии и Южной Осетии. С начала возвращения депортированных в 1956 г., в Пригородном районе Северной Осетии постепенно нарастало ингушское население, традиционно считавшее священной землю своих предков и кладбища, на которых они захоронены. Именно такой землей был для ингушей Пригородный район, историческая родина ингушского этноса (пос. Тарское – Ангушт).

Мирное освоение своего района ингушами продолжалась, несмотря на определенные ограничения в прописке и продаже земельных участков и домовладений ингушам, другие меры по ограничению возвращения со стороны осетинского руководства при поддержке Советского правительства. Этот процесс особенно интенсифицировался в 1980-х гг. Доля ингушей в составе Северной Осетии увеличилась с 4 до 5,2 %, в основном в Пригородном районе, населенные пункты которого стали селами совместного проживания осетин и ингушей.

При этом в административных структурах не было пропорционального представительства двух этнических групп, что впоследствии стало одним из важных стимулов развития осетино-ингушского конфликта. Строительство новых домов осетинами превращало район в родину новых поколений осетин, рассматривавших требование о передаче района под администрирование ингушей как покушение на их права.

Определенный импульс национальному движению ингушского народа придали Второй съезд ингушского народа 9-10 сентября 1989 г., принятие Закона о репрессированных народах, распад Чечено-Ингушской республики. Второй съезд ингушского народа принял решения о восстановлении государственности и переделе границ между Северной Осетией и Ингушетией, о включении в состав Ингушетии традиционного пригородного района – правобережной части Орджоникидзе в качестве ее столицы. Провозглашение Ингушской республики 4 июня 1992 г. Верховным Советом РФ при неопределенности легитимных республиканских границ усилило стремление национально-этнического самоутверждения части лидеров ингушского сообщества, в т. ч. через борьбу за Пригородный район.

В апреле 1991 г. произошел первый конфликт между жителями с. Куртат ингушом С. М. Котиковым и осетином В. Дзотовым, в октябре 1992 г. произошли новые конфликты в с. Октябрьском и пос. Южный. 24 октября митинг ингушского населения провозгласил суверенитет Пригородного района и его выход из Северной Осетии, а объединенная сессия Назрановского, Малгобекского и Сунженского районов с участием депутатов-ингушей из Владикавказа приняла на себя функции высшего органа власти Ингушетии, осудила действия властей Северной Осетии и бездействие руководства РФ, приняла решение о создании отрядов самообороны. Попытки правительства Северной Осетии и актива Ингушетии договориться о мерах предотвращения эскалации конфликта не сработали, и в ночь с 30 на 31 октября 1992 г. произошли крупные вооруженные столкновения. 2 ноября 1992 г. Указом Президента в зоне конфликта было введено чрезвычайное положение.

Несмотря на то, что осетино-ингушский конфликт потушен, столкновения не прекращаются: десятки человек убиты и ранены. В местах возвращения вынужденных переселенцев ингушской национальности проводятся терракты, поджоги временного жилья, осуществляется организованное сопротивление реализации конституционных прав граждан. С августа 1994 г. (времени начала процесса возвращения) по январь 2001 г. в Северную Осетию официально возвратилось свыше 14 тыс. ингушей (на начало конфликта в республике проживало 38,7 тыс. ингушей, 20 тыс. жили, не имея прописки). Правительство тратит значительные средства на строительство жилья для перемещенных лиц и компенсации пострадавшим: только в 1998 г. на финансирование мероприятий по ликвидации последствий осетино-ингушского конфликта затрачено 200 млн руб., а всего в 1993–1998 гг. – 781 млн руб. 15 октября 1997 г принята достаточно конкретная “Программа совместных действий органов государственной власти Российской Федерации, Республики Северная Осетия – Алания и Республики Ингушетия по преодолению последствий осетино-ингушского конфликта и оздоровлению ситуации в республиках”, но она выполнена менее чем на четверть.

Одним из проблемных регионов стала Карачаево-Черкесия. В июле 1991 г. съездом карачаевцев был создан оргкомитет по созданию Карачаевской республики. В октябре 1991 г. она была провозглашена Съездом депутатов Карачая всех уровней. В ответ появились образования других народов. На казачьих съездах были провозглашены Баталпашинская республика (август 1991 г.), Урупско-Зеленчукская республика (ноябрь 1991 г.). Съезд черкесского народа в октябре 1991 г. провозгласил Черкесскую республику, съезд абазин – Абазинскую. Совет народных депутатов Карачаево-Черкесии в декабре 1991 г. решил провести опрос о сохранении единства республики. Он проводился в марте 1992 г. в сложной этнополитической обстановке, и все же, большинство населения республики (78,6 %) высказалось за единство.

В январе 1992 г. здесь была введена должность главы администрации, назначаемого Президентом России. Им стал председатель исполкома карачаевец В. Хубиев. В январе 1993 г. бывший облсоветбыл преобразован в Верховный Совет и создан Совет Министров (председателем избран Хубиев). В конце 1994 – начале 1995 г. объединенный съезд активистов движений черкесов, абазин и русских предложил воссоздать Черкесскую автономную область в составе Ставропольского края. По времени этот политический кризис совпал с окончанием срока полномочий Народного Собрания. В марте 1995 г. для разрешения конфликта властей в республике была создана согласительная комиссия во главе с руководителем администрации Президента С. Филатовым. Был введен пост главы республики, назначаемого Президентом России с согласия Народного Собрания (вновь назначен В. Хубиев). Через год, в марте 1996 г., была принята Конституция республики, предусматривающая прямые выборы главы. После окончания пятилетнего срока полномочий Хубиев оставался во главе республики.

Выборы главы республики в апреле-мае 1999 г. вылились в серьезное противостояние между кандидатами от двух титульных национальностей – карачаевцем В. Семеновым и черкесом С. Деревым. Они сопровождались обострением противоречий, конфликтами и террористическими актами, массовыми нарушениями федерального законодательства и законодательства республики о выборах, угрозами, запугиванием и подкупами, как избирателей, так и членов избирательных комиссий. Органы власти республики полностью утратили контроль над политической ситуацией, в межнациональное противостояние черкесов и карачаевцев оказалось втянутым и русскоязычное население республики. Наделение значительными полномочиями главы республики, закрепленное Конституцией и законодательством Карачаево-Черкесии, консолидировало титульные национальности и создало конфронтационную атмосферу во время предвыборной кампании.

Общество оказалось не готово к проведению демократических свободных выборов, на котором настаивало большинство общественно-политических движений и населения республики. Для разрешения конфликта опять пришлось вмешиваться федеральной власти. Наилучшим исходом явилось “отложенное решение”, когда был достигнут компромисс о проведении в октябре 2000 г. референдума о подтверждении полномочий В. Семенова в качестве главы республики.

В настоящее время идет процесс консолидации всех ветвей адыгского этноса – адыгейской, черкесской, кабардинской, шапсугской, а также зарубежной адыгской диаспоры в рамках “Адыге Хасе”, Международной Черкесской Ассамблеи (МЧА). Действует Межпарламентский Совет Адыгеи, КЧР и КБР Население Северо-Западного Кавказа является менее исламизированным и более привержено своим собственным этническим традиционным нормативам, настороженно относится к фундаменталистам.

Все республиканские конституции на Северном Кавказе, кроме чеченской (март 1992 г.), были приняты после принятия федеральной Конституции в декабре 1993 г. и в основном с учетом этого основного документа. Становление нового федерализма сопровождается уточнением полномочий и прав субъектов Федерации и федерального центра, которые проявляются и в конфликтной форме. Так, в 1993 г. Конституционный Суд РФ отменил ряд спорных положений закона о судьях, принятого Верховным Советом Кабардино-Балкарии и не соответствующих общероссийским нормам. В июле 1994 г. договора о разграничении полномочий добилась Кабардино-Балкария, в мае 1995 г. – Северная Осетия. В ноябре 1991 г. на съезде балкарского народа был создан Национальный совет балкарского народа (НСБН), выступивший с идеей референдума о создании Республики Балкария. В январе 1992 г. радикальная часть НСБН провозгласила образование Кабардинской республики и создала его временный орган – Конгресс кабардинского народа (ККН). Власти республики выступили против разделения, проведя в декабре 1991 г. Съезд народов Кабардино-Балкарии и создав “Движение за сохранение единой Кабардино-Балкарии”. Движение кабардинцев и балкарцев за разъединение продолжалось, но натолкнулось на серьезные трудности при определении границы между двумя республиками. Многие деятели НСБН стали предлагать федерализацию Кабардино-Балкарии, создание в ней трех национальных округов, а также введение национальных квот в органах власти. В сентябре 1992 г. в Кабардино-Балкарии начались митинги сторонников кабардинского движения (Конгресс кабардинского народа, “Адыге Хасе”) с требованием отставки властей республики, попытками захватить Дом Советов и телецентр. В республику были введены дополнительные силы ОМОНа. После многочасовых переговоров Р. Г. Абдулатипова, который был направлен в Кабардино-Балкарию во главе делегации Верховного Совета РСФСР, были достигнуты договоренности о взаимных уступках со стороны власти и оппозиции, прекращен митинг, налажены работы органов власти. В декабре 1993 г. был избран двухпалатный парламент республики. В 1994 г. неудачей закончился референдум балкарцев по этому вопросу, в ноябре 1996 г. провозглашение Балкарской республики очередным съездом балкарского народа было решительно отвергнуто в республике. Была сохранена целостность Кабардино-Балкарии.

На прямых региональных выборах главам республик удалось подтвердить свои полномочия: в Ингушетии в 1993–1994 гг., затем в 1998 г., в Кабардино-Балкарии в 1997 г., в Адыгее в 1997 г., в 1998 г. демократическим путем произошла смена власти в Северной Осетии, где президентом был избран А. Дзасохов.

Социально-политическая история Северо-Восточного Кавказа

Общая историко-географическая характеристика

Северо-Восточный Кавказ образует единый историко-культурный субрегион. Его северной границей считается Кумо-Манычская впадина, южной – долина р. Самур, юго-западной – Главный хребет Большого Кавказа, отделяющий Северный Кавказ от Закавказья. С востока он омывается Каспийским морем. Регион издавна обладал немалым геополитическим значением. Он привлекал внимание великих держав древности, Средневековья и современности как важный стратегический рубеж и перекресток международных торговых путей. Западное побережье Каспия и само Каспийское море были связующим звеном между Восточной Европой, Поволжьем, Доном, Средней Азией, Ближним Востоком. Через перешеек между Большим Кавказом и Каспием (т. н. “Каспийские ворота”) в Малую и Переднюю Азию проникали кочевые народы, начиная со скифов и сарматов и кончая кипчаками и тюрками-огузами. Северо-Восточный Кавказ часто служил предметом столкновений разных государств и народов.

Занимая менее 2 % территории Российской Федерации, Северо-Восточный Кавказ отличается крайне разнообразным рельефом, климатом, растительностью, хозяйством и народонаселением. Он делится на три основные природно-хозяйственные и историко-географические зоны: горы (с подзоной высокогорье), предгорья и плоскость (включая подзону Ногайская степь). Хотя большинство жителей региона принято объединять под названием “горцы”, основная масса населения сосредоточена ныне на плоскости и в предгорьях. По данным переписи 1989 г, в плоскостных промышленно развитых районах плотность населения достигала более 400 человек на 1 кв. км, а в горной и полупустынной скотоводческой полосе она не превышала шести-семи человек на 1 кв. км.

Уже поздние античные авторы отмечали этнолингвистическую дробность региона. Арабский географ X в. Масуди назвал Северо-Восточный Кавказ “горой языков”. Этническая пестрота населения значительно возросла вследствие переселения в регион ряда тюркских и иранских народов в IV–XIV вв., а затем российской колонизации Кавказа во второй половине XIX–XX вв. Сейчас тут живет более 50 коренных народов. Их языки относятся к трем большим языковым семьям: северокавказской (нахско-дагестанская ветвь), алтайской (тюркская группа) и индоевропейской (иранская, славянская и армянская группы). По официальной статистике 1998 г, 82,5 % местных жителей причисляют себя к мусульманам (почти все сунниты шафиитского религиозно-правового толка; к шиитам относятся азербайджанцы, персы и часть лезгин; в 90-е гг. по всему региону распространились реформистские общины т. н. “ваххабитов”), 15,9 % – к православным христианам, около 0,7 % – к иудаистам. Менее 1 % составляют общины армяно-григориан, старообрядцев (среди терских казаков), католиков (в основном потомки ссыльных поляков XIX в.) и протестантов (баптисты, адвентисты, пятидесятники, квакеры).

В административном отношении Северо-Восточный Кавказ делится на Республику Дагестан, Чеченскую Республику (в январе 1994 г. односторонним указом президента Дж. Дудаева переименована в Чеченскую Республику Ичкерию), Республику Ингушетию и восточную часть Ставропольского края. Согласно российской Конституции 1993 г., все это субъекты Российской Федерации (ст. 5, 65). Статус Чеченской Республики также временно регулируется российско-чеченскими соглашениями 1996 г., заключенными после завершения первого российско-чеченского вооруженного конфликта 1994–1996 гг.

Наряду с официальными наименованиями частей региона есть ряд названий, употребимых в местных и в русском языках. Наиболее известны следующие: Авария (Аваристан) – занятое аварцами высокогорное плато в Дагестане между долинами рек Аварское и Андийское Койсу; Галгай (ингуш. Гъалгъайче) – предгорья Большого Кавказа за р. Сунжой, населенные ингушами; Лезгистан – долина Самура и окружающие ее горные хребты Южного Дагестана, где живут лезгины и другие народы лезгинской языковой подгруппы; Ногайская степь – низменность между р. Терек и р. Кура, где традиционно происходили перекочевки ногайцев.

Все эти названия появились в XV–XVII вв., намного позднее понятия «Кавказ», встречавшегося уже у античных авторов (например, у Эсхила, Геродота, Страбона). Понятие «Дагестан» впервые употребляет историк XIV в. Мухаммед-Рафи (мулла Мухаммад Рафи’). Термин «Чечня» (в иранск. транскрипции “Область Сасан” или “Симсим”) появляется в персидских источниках XIII в. (в частности, у Рашид ад-Дина), откуда в XVI в. оно вошло в русские документы. Но вплоть до середины XIX в. область между р. Сунжа и предгорьями Большого Кавказа чаще называлась Малой Кабардой. В свою очередь, Чечня делилась на Большую и Малую. Современные названия народов, краев и республик окончательно утвердились при Советской власти. До середины XX в. наряду с ними бытовали другие названия местностей и народов, принятые в кавказских и тюркских языках.

Первые раннесредневековые государства

Для античных авторов весь Кавказ был еще далекой полусказочной страной, куда они помещали скалу, на которую Зевс приковал Прометея, златоструйную реку Фасис, племя амазонок-воительниц. Первые достоверные сведения по истории Северо-Восточного Кавказа дают раннесредневековые христианские и мусульманские историки и географы из Закавказья, Ирана, стран Ближнего Востока. Они описали государственные объединения, существовавшие в IV–XI вв. на территории Нагорного Дагестана. Некоторые из древних наименований сохранились в названиях местностей и селений республики. Крупнейшим государством был Серир (иначе Бет-Даду, известен с VI в.) на территории Аварии. Согласно преданию, его основал последний правитель сасанидского Ирана Йезигерд III (прав, в 632–651, убит), укрывшийся в горах вместе со своим золотым троном (иранск. сарир). Отсюда пошло и название царства. Правители Серира носили титул филан-шахов или “владетелей трона”. Их столицей был город, стоящий на месте с. Хунзах.

Крупным горным царством на землях современных даргинских районов был Кайтаг (Хайдак) со столицей на месте с. Калакорейш. К XII в. из него выделились город-государство Зирихгеран (Зерехгиран), а также ряд других более мелких горных княжеств – Шандан, Филан, Зуклан, Карах на землях Центрального и Южного Дагестана. Другими государствами в Нагорном Дагестане были Гумик (или Туман, известен с VI в.) в долине р. Казикумухское Койсу со столицей на месте современного с. Кумух; Табасаран (Табарсаран) в предгорьях Юждага; Лакз в верховьях р. Самур (известны с вв.). Гумик не имел единого царя и управлялся выборными старшинами. В других государствах власть принадлежала наследным царям. Более слабые селения и царства платили дань своим сильным соседям. Во время войн и внешних нашествий горные царства часто заключали между собой военно-политические союзы.

Переселение на Северо-Восточный Кавказ кочевых племен и племенных союзов (главным образом тюркского происхождения) почти непрерывно шло с IV до XIV в. С IV в. до середины V в. регион находился под властью гуннов, захвативших “Каспийские ворота” и совершивших через них ряд опустошительных походов в Закавказье и Переднюю Азию. Наиболее известен их поход 395 г. через Дагестан в Армению и Сирию. Равнина и предгорья Чечни и Ингушетии входили в VIII–XII вв. в Аланское царство, созданное ираноязычными племенами, бежавшими в Кавказские горы на территорию современной Северной Осетии после того, как ок. 370 г. гунны разбили их на Дону. После разгрома гуннов римским полководцем Аэцием в битве на Каталаунских полях в 451 г. и смерти их царя Атиллы (прав, с 433) в 453 г. их держава распалась, но еще до VII в. племена гуннов (савиров) играли важную роль в социально-политической истории региона.

Раннесредневековые государства Нагорного Дагестана испытывали сильное влияние великих держав того времени (сасанидского Ирана и Кавказской Албании) то попадая в полную зависимость от них, то вновь освобождаясь. Первое из этих государств активно распространяло на Северо-Восточном Кавказе зороастризм, второе – христианство армяно-григорианского толка. Сасаниды (224–651) организовывали тут военные поселения. В IV–VI вв. для защиты от нападений кочевников и горцев с севера они построили в Юждаге грандиозную 40-километровую систему оборонительных сооружений, расширенную арабами и сельджуками в VIII–XIII вв. и получившую название Горной стены. Центром ее был Дербент – древнейший город Северо-Восточного Кавказа, уже в V–VII вв. ставший важным торговым и культурным центром региона. Город с крепостью на его месте существовал еще в скифский и албано-сарматский период (III в. до н. э. – V в. н. э.). Персы дали ему имя Дербент (иранск. Дарбанд, т. е. “узел ворот”). Развалины Горной стены сохранились до настоящего времени.

Крупными торгово-ремесленными и политическими центрами того времени были города Зирихгеран (на месте горного дагестанского с. Кубачи), основанный персами Семендер (возможно, на месте с. Тарки возле современной столицы Дагестана Махачкалы) и Варачан (Вараджан, который отождествляют с городищами Шах-Сенгер или Урцеки в Дагестане), в начале VIII в. служивший ставкой князя гуннов Алп-Илитвера. Зирихгеран в переводе с персидского означает “мастера кольчуг”. Зирихгеранцы прославились как искусные оружейники и ювелиры; искусство металлообработки унаследовали от них современные кубачинцы. Семендер сначала входил в состав царства гуннов, а затем стал столицей Хазарского каганата, возникшего в степях Северо-Восточного Кавказа во 2-й трети VII в. Кроме них на территории региона существовало еще около десятка городов – Беленджер (Баланджар), Атиль (ал-Байда) и др., ныне известные по проведенным в 1940-1990-х гг. археологическим раскопкам их городищ.

В течение почти трех веков Хазарский каганат был самой могущественной державой региона. В конце VIII в. верхушка хазар приняла иудаизм. Высшая духовная и законодательная власть стала принадлежать кагану (хакану). Внешней политикой, армией и судами руководил выборный пех (бег). Правители каганата отличались веротерпимостью. Язычники уживались в нем с иудаистами, христианами и мусульманами. У каждой религиозной общины были свои суды.

Арабские завоевания и распространение ислама

VII-Х вв. прошли под знаком арабо-хазарских войн с участием горцев Северо-Восточного Кавказа. Начало мусульманского периода в истории региона положил поход 642–643 гг. Сураки ибн Амра на Дербент, предпринятый по приказу второго “праведного халифа” Омара (Умар, прав. в 634–644 гг.). Вскоре после этого другой арабский полководец, Салман ибн Рабиа, совершил поход из Закавказья против хазар и горцев Южного Дагестана. В первой половине VIII в. арабы завоевали Дербент и оттеснили хазар на север. Используя город как свой опорный пункт, они продолжали бороться с хазарами, обращая в ислам жителей Дагестана и облагая их данью (джизья, харадж). Вдоль Горной стены были построены “исламские центры” – крепости, населенные гази – бойцами за веру, происходившими из городских низов. С VIII в. на территорию Дагестана началось переселение арабов из Сирии и Ирака, основавших тут ряд селений, некоторые из которых (ал-Мухаммадия/Гемейди, Баб-Вак/Дарваг и др.) сохранились до XX в.

Наибольших успехов добились Маслама, сын халифа Абд ал-Малика (из династии Омейядов (661–750), прав, в 685–714 гг), и халиф Мерван (Марван, жил в 688750 гг, прав. с 745 г.). Маслама завоевал в 707–708 гг. Юждаг, совершил в 713–714 гг. поход под Семендер, а в 728–729 гг и 733–735 гг. нанес ряд поражений хазарам. Будущий халиф Мерван, выступив в 737 г. из Сирии, разбил войска Серира и Гумика, глубоко проник в земли Хазарии и в 739 г. вышел к Дону, где захватил в плен 20 тыс. славян. Разбитый им хакан обязался принять ислам, но так и не выполнил своего обещания. Арабские завоевания на Кавказе прекратились при халифе ал-Мансуре (прав. в 754–755 гг.). В IX-Х вв. Арабский халифат распался на ряд самостоятельных государств. Хазарский каганат оказался долговечнее своего противника. Он просуществовал до второй половины XI в. и перестал функционировать как политическая единица после поражения от хорезмийских войск.

Эпоха арабских завоеваний и арабо-хазарских войн на Северо-Восточном Кавказе составляет важный рубеж, с которого средневековые мусульманские авторы начинали историю Кавказа. “История Дагестана” (Тарих Дагистан, XIV в.) Мухаммед- Рафи, Хроника Махмуда Хиналугского (1456), “История Абу-Муслима” (Тарих Аби Муслим, не ранее XVI в.), “Дербент-наме” (Дарбанд-нама, XVIII в.) и другие дагестанские хроники утверждают, что все коренные народы Северо-Восточного Кавказа добровольно приняли ислам при арабах. Исламизация Дагестана (а порой и Чечни) приписывается в них известному политическому и религиозному деятелю Абу Муслиму (Абд ар-Рахман ибн Муслим (уб. в 755 г.). Это один из любимых народных героев мусульман Кавказа, Ирана и Средней Азии. Восстание, поднятое им в Иране в 748 г, помогло свергнуть династию Омейядов и посадить на престол Аббасидов (750-1258 гг), прямых потомков ал-Аббаса, дяди пророка Мухаммеда. Аббасиды же и убили Абу-Муслима, увидев в нем своего соперника.

Ученые XX в. развенчали легенду об исламизации Северного Кавказа Абу-Муслимом. Известно, что он никогда не был на Кавказе. К тому же, ему приписывают религиозные войны, которые велись без малого 500 лет, с конца VII до середины XIII вв. Большую часть походов на Дагестан, приписанных ему, на самом деле совершил его старший современник Маслама. В хрониках же имена их слились. Из перса Абу-Муслим превратился в араба из рода Пророка. В то же время нельзя утверждать, что никакого Абу-Муслима на Кавказе не существовало. В средневековом Дагестане это имя носили несколько миссионеров. Один из них проповедовал в X в в Дербенте, другой (родом из Аравии) был похоронен в XI в в Хунзахе, где сохранился его мавзолей. Скорее всего, сегодня под именем Абу-Муслима скрывается обобщенный образ героя-исламизатора, возникший благодаря слиянию биографий нескольких исламских миссионеров арабского, иранского и местного происхождения, действовавших на Северо-Восточном Кавказе в VIII–XVI вв.

Изыскания дореволюционных и современных российских историков показали, что в действительности исламизация края затянулась почти на тысячелетие. К X в. ислам утвердился только в Юждаге (вокруг Дербента). На втором этапе (конец X–XVI вв.) ислам распространяли местные миссионеры. К XIII–XIV вв. мусульманами стали большинство горцев Дагестана. Ислам утвердился на всей территории региона, вытеснив прежние религиозные верования, включая христианство и иудаизм. Предки андо-цезских народов и чеченцы были обращены в ислам только в XV–XVI вв. Но только на третьем этапе (XVII – начало XIX вв.) все современные мусульманские народы региона постепенно отошли от домусульманских обычаев. Еще в 1-й половине XIX в. Шамиль долго боролся с противоречащими шариату правовыми нормами и обычаями (адат).

Государственные образования после походов монголов и Тимура

Общественное устройство средневекового Кавказа окончательно сложилось после нашествия монголо-татар и завоеваний Тимура. Монголы совершили на Северный Кавказ два похода. В 1220–1223 гг. они разорили мусульманские и христианские страны Закавказья, обошли Дербент, который так и не смогли взять, и, пройдя через предгорья Дагестана, разбили алан, а вскоре и объединенные силы куманов (половцев), кипчаков и русских князей. Второй поход состоялся в 1238–1240 гг. Покорив Русь и разбив Аланское царство, монголы приступили к планомерному завоеванию местных владений в горах и на плоскости. В 1239 г. монгольское войско под командованием Джебе и Субудая после ожесточенной осады захватило Дербент и разрушило укрепления Горной стены. Сделав Дербент своим форпостом, монголы захватили к середине XIII в. весь Северо-Восточный Кавказ, обложив местное население данью. В Дербенте, на берегах Терека и в крупнейших селениях на плоскости и в предгорьях были поставлены монгольские гарнизоны.

Вскоре монгольская держава распалась на несколько независимых государств (улусов), в которых правили Чингизиды – сыновья и внуки Чингисхана (Чингиз-хан, Темучин, около 1155–1227 гг). Северо-Восточный Кавказ вместе с Поволжьем и Русью вошли в состав Золотой Орды со столицей в Сарай-Берке на Волге. Ее первым ханом был Батый (ум. 1255), внук Чингисхана от его старшего сына Джучи (ум. в 1226). Закавказье оказалось в составе государства Хулагидов-Ильханов – улуса другого внука Чингисхана Хулагу-хана (прав, в 1256–1265 гг.). Если внутренние районы гор вскоре оправились от разрушений, причиненных им монгольским нашествием, то Семендер и другие раннесредневековые города на плоскости и в предгорьях так и не смогли возродиться. Продолжавшиеся переселения кочевников, а также частые столкновения Золотой Орды и государства Хулагидов на много веков вперед предопределили царившие тут экономический упадок и политическую нестабильность.

Золотоордынские ханы, заинтересованные в развитии торговых связей с мусульманскими странами Передней Азии и Ближнего Востока, уделяли большое внимание Северо-Восточному Кавказу. Во главе региона стояли ближайшие советники или родственники ханов: при Батые его брат Берке (прав, в 1255–1266 гг), а при Берке-хане – Ногай (Нагай, уб. между 1294 и 1296 гг), выдающийся полководец, при котором на Северном Кавказе сформировалось ядро будущей Ногайской Орды. Они щедро раздавали земли монгольским воинам и местным правителям на правах условного владения (икта) за охрану южных границ Орды. Золотоордынские ханы вскоре стали поддерживать и мусульман на Северном Кавказе. Уже хан Берке принял ислам и воевал с Хулагуидами и Алогоидами. При хане Узбеке (прав, в 1312–1342 гг.) ислам стал государственной религией Золотой Орды. Исторические предания ногайцев и других народов плоскости называют Узбека одним из главных распространителей ислама в регионе.

Под предлогом дальнейшей исламизации горцев на Кавказ нагрянули войска Тимура (или Тамерлана, от иранск. Тимурленг – “Хромой Тимур”, 1336–1495 гг.). Это нашествие оказало сильное влияние на последующее развитие народов Северного Кавказа и их государственностей. Великий завоеватель, в 1370 г. ставший эмиром огромного государства с центром в Самарканде, поставил себе целью завоевание всего мира. Северо-Восточный Кавказ стал ареной борьбы Тимура с золотоордынским ханом Тохтамышем (прав. в 1380–1395 гг.). В отместку за поход Тохтамыша в 1386 г. через Дербент в Восточное Закавказье Тимур совершил в 1395–1396 гг. набег на Прикаспийские области Золотой Орды. В апреле 1395 г. он уничтожил на Тереке войска Тохтамыша, а затем начал планомерный захват региона. Разорив земли современной Чечни и Ингушетии, он дошел до Дербента, взял и укрепил его, а затем разграбил и захватил территории Кайтага, Зирихгерана, Гумика, Аварии, кумыкские земли в междуречье Терека и Сулака. Северной границей созданной им державы стал Главный Кавказский хребет.

Отношение к Тимуру на Северном Кавказе было двойственным. Почти повсюду его встречало ожесточенное сопротивление. Местные хроники и устные предания, до сих пор распространенные среди горцев, с возмущением рассказывают о совершенных им жестокостях и грабежах. С другой стороны, в мусульманской историографии Тимур нередко предстает в образе благочестивого мусульманина, завершившего исламизацию ряда горских народов, таких, как кумыки, андийцы и аварцы. Последний образ, вероятно, создан местной мусульманской знатью. Дело в том, что Тимур нигде не смещал прежних правителей, добровольно покорившихся ему. Эмир широко поддерживал восточную форму ленных пожалований – союргал. Согласно ей местные правители получали от Тимура в наследное владение земли с правом взимания государственных налогов с местных жителей.

Вскоре после смерти Тимура его держава распалась, и Северо-Восточный Кавказ вышел из-под власти его наследников Тимуридов. Но Золотая Орда уже не смогла оправиться от нанесенного ей поражения. В начале XV в. она разделилась на Казанское, Ногайское и Крымское ханства. На Северном Кавказе образовалось несколько мелких мусульманских государственных образований. Их развитие шло крайне разнообразно и неравномерно. Если одни из них слабели и распадались на части, то другие все более расширялись и крепли. Большинство раннесредневековых государств региона перестали существовать еще в начале послемонгольской эпохи. В XII в. Лакз, Серир и Аланское царство распались и окончательно исчезли с политической карты региона. К XV в. потеряли самостоятельность Карах, Филан, Шандан и Зирихгеран, поглощенные Кайтагом.

Вместе с тем к XV в. постепенно восстанавливает силы Табасаран, разделившийся на северное майсумство и южный казият. В Нагорном Дагестане появляются новые крепкие мусульманские государства – Аварское нуцальство, Кайтагское уцмийство, Казикумухское шамхальство, Дербентский эмират. Первое возникло на развалинах Серира и охватывало земли современной Аварии. Кайтаг и Казикумух (на месте Гумика) поделили между собой не только горы, но и плоскость Центрального и Северного Дагестана. Дербент контролировал равнину Юждага. Наиболее сильным государством стало Казикумухское шамхальство, заставлявшее остальные владения платить себе дань. Правившие в Казикумухе, Кайтаге и Аварии наследные князья возводили свои роды к потомкам пророка Мухаммеда, пришедшим на Кавказ с легендарным арабским полководцем Абу-Муслимом. Арабские генеалогии этих владык в большинстве своем фиктивные. О них нет известий в раннесредневековых источниках, а сами титулы – уцмий, нуцал, кроме шамхала, майсум – появились только в послемонгольское время.

Во внутренних районах Нагорного Дагестана и Чечни началось усиление сельской общины или джамаата. К XV–XVI вв. тут появилось несколько десятков союзов сельских общин, такие, как Акуша-Дарго, Цудахар, Салатавия, Ункратль (аварск. ункъ ракь – “Четырехмиземье”), Нохчмахчкой, Галгай и др. По традиции, идущей от дореволюционных ученых, в литературе такие союзы обычно называют “вольными обществами”. Не все из них были самостоятельны. Большинство дагестанских “вольных обществ” зависело от казикумухских шамхалов, другие – от кайтагских уцмиев или аварских нуцалов. Они выплачивали им ежегодный поземельный налог (харадж) и выставляли ополчение из всех взрослых мужчин в войско своих сюзеренов на случай войны. Укрепление общины и некоторая стабилизация политической обстановки происходили на фоне подъема экономики региона. В эту эпоху восстанавливается волго-каспийская торговля. Растут старые и появляются десятки новых селений в горах и на плоскости.

Организация позднесредневекового общества

Начиная с XIV–XV вв. внутреннее устройство местного мусульманского общества хорошо известно по источникам. В позднее Средневековье оно делилось на ряд сословий. Основное население региона было представлено сословием узденей. Как и на Северо-Западном Кавказе, в Дагестане, Чечне и Ингушетии этим тюркским словом называли не только горских дворян, но и свободных общинников. Они делились на богатых, средних и бедных; родовую знать и менее родовитых; коренных и пришлых и т. д. Все уздени участвовали в народном собрании общины, служили в ополчении своих джамаатов. В районах, зависевших от шамхалов, нуцалов или более мелких князей (беков), предводителями ополчений выступали ханы. Последние стояли на самом верху сословной иерархии. Беки и потомки от браков беков с узденями, носившие имя чанков, считались ниже их по положению. В период наибольшего могущества Казикумухского шамхальства беки и чанки из Казикумуха проникли в ряд высокогорных джамаатов. Только в Северо-Западном Дагестане, Чечне и Ингушетии так и не сложилось ханско-бекского сословия.

В положении крепостных пребывали райяты, прикрепленные к землям, находившимся в частной собственности (мульк) или пожалованным на условии несения военной службы бекам и служилым узденям (икта). На плоскости на землях ханов находились целые райятские поселения. В приморском Дагестане весь тюркский народ терекеме считался райатами кумыкских беков. В горах Чечни и Северного Дагестана райатов было немного. Низшую ступень сословной иерархии занимали рабы (лаги, кули, караваши). Они принадлежали отдельным кланам (тухумам, тейпам). Источниками формирования лагского сословия были военные походы и работорговля на невольничьих рынках. В высокогорной части региона рабов было немного. Зато в центральной, предгорной Аварии, в Лакии, у даргинцев и кумыков лагское сословие занимало видное место и играло большую роль в хозяйственной жизни общины. Описанное выше социально-политическое устройство региона с незначительными изменениями просуществовало до присоединения региона к России.

Северо-Восточный Кавказ и великие державы в XVI–XVII вв.

В XVI–XVII вв. Северо-Восточный Кавказ стал предметом ожесточенной борьбы между Османской империей и Ираном, оспаривавших друг у друга господство в Передней Азии и на Ближнем Востоке. Эпоха иранских завоеваний в Закавказье и на Северо-Восточном Кавказе связана с деятельностью иранских шахов из династии Сефевидов (1502–1723). Их главной опорой были воинственные тюркские кочевники Закавказья, принадлежавшие к военно-религиозному братству сефевийя, созданному предком Сефевидов шиитским шейхом Сефи аддином Исхаком Ардебили (1252-1334). Члены братства носили остроконечные шапки с нашитыми на них двенадцатью пурпурными полосами в память 12 шиитских имамов, за что получили название кызылбаши (тюркск. “красноголовые”). Походы на Северный Кавказ проходили под лозунгом распространения шиизма. Потомки насильно обращенных в шиизм дагестанцев до сих пор живут в Дербенте и горных селениях Мискинджа и Лгар.

В свою очередь, турецкие султаны вели завоевания на Кавказе под предлогом обращения в ислам еще не ставших мусульманами горцев Кабарды, Чечни и Северо-Западного Дагестана, а также борьбы с шиитской “ересью”. Они использовали войска крымских ханов из династии Гиреев, еще в 1475 г. признавших себя вассалами Османской империи.

Борьба турок с иранцами шла с переменным успехом. Основатель династии Сефевидов Исмаил I (прав, в 1502–1554) совершил в 1510 г. поход на Азербайджан, во время которого покорил Дербент. Турецкий султан Селим I Явуз (прав, в 1512–1520) разбил Исмаила в Азербайджане в 1515 г., но вскоре вынужден был отступить в Малую Азию. При султане Сулеймане II Кануни (прав, в 1520–1566) турки несколько раз вторгались в иранский Азербайджан, опираясь на поддержку шамхала казикумухского и других дагестанских правителей. В свою очередь, Аббас I Великий (прав, в 15861628) смог отвоевать у турок не только захваченные ими у Ирана западные области, но и большую часть Грузии и Армении.

Правители и “вольные общества” Северо-Восточного Кавказа вынуждены были лавировать между двумя державами. Кайтаг традиционно придерживался проиранской ориентации. При поддержке уцмия Ахмед-хана (прав. в 1698–1735) Аббас I занял в 1607 г. Дербент. Чеченские и ингушские тейпы, аварский хан и кумыкские беки признавали над собой власть крымских Гиреев. Казикумухское шамхальство обычно поддерживало турок и крымцев. Так, во время очередной ирано-турецкой войны 1549 г. одновременно с походом против Ирана турецких войск из Малой Азии, в Закавказье из Дагестана двинулась армия шамхала. К концу XVI в. шамхалы все больше отходят от союза с Османской империей и Крымским ханством. Когда брат крымского хана Адиль-Гирей в 1578 г. попал в плен к иранцам, шамхал позволил своим подданным ограбить его мать, ехавшую к иранскому шаху для выкупа сына. Позднее шамхальство отказалось выступить вместе с крымцами на войну с Ираном, за что Кази-Кумух был разрушен турками. В конце XVI в. шамхал Сурхай (Суркай) признал себя вассалом Аббаса I. В 1642 г. шамхальство распалось на Казикумухское ханство и Тарковское шамхальство. Шамхалы перенесли свою столицу в кумыкское с. Тарки.

Со 2-й половины XVI в. на политической арене Северного Кавказа появилась еще одна сила – Московское царство. После захвата Иваном IV Грозным (прав. в 1533–1584) Казанского (1552) и Астраханского ханств (1556) южная граница России стала проходить по Северному Кавказу. В 1556 г. хан Большой Ногайской орды Исмаил (Измаил) принял русское подданство вместе с большинством ногайцев. Ногайцы, не пожелавшие оказаться под русским владычеством, ушли в Приазовье с ханом Казыем, образовав тут Малую Ногайскую орду (Казыев Улус, присоединен к России в конце XVIII в.). Иван IV попытался передвинуть русскую границу за Терек, построив в 1567–1568 гг. при впадении в Терек р. Сунжи крепость Терки. В 1571 г. из-за противодействия турецкого султана Селима II (прав. в 1556–1574), дагестанских и кабардинских князей ее пришлось срыть. Но уже в правление Бориса Федоровича Годунова (1584–1605, царь с 1598) были построены крепость на притоке Терека Тюменке (1588), Койсынский острог в устье р. Койсу-Сулака и Сунженский острог (1589).

Начались частые столкновения России с шамхальством. В 1593 г. воевода А. Хворостин выбил шамхала Андия из Тарков, но был разбит и отступил за Терек.

Следующий поход в Дагестан совершил в 1604–1605 гг. воевода И. М. Бутурлин. Он захватил у шамхала Али-султана кумыкские селения Эндирей и Тарки, но вскоре был разбит соединенными силами турок, дагестанских и кабардинских князей. Русские крепости на Тереке и Сулаке были сожжены, а гарнизоны их частью выведены в Россию, а частью погибли. Несмотря на военные неудачи России, местные властители все чаще стали посылать посольства в Москву за посредничеством и поддержкой в случае военных столкновений и споров с соседями. В XVII в. многие государственные объединения региона не раз вступали в союз или вассальную зависимость от православных правителей России, видя в ней противовес частым нашествиям на Дагестан турок и персов. Так поступали шамхалы Тарковские, Аварские нуцалы, некоторые и южнодагестанские ханы и чеченские, ингушские “вольные общества”.

Складывание терского и гребенского казачества

В XVI в. на Северном Кавказе появилась новая социальная и политическая сила – казачество. Еще в XIV–XV вв. казаками (из тюркск., в знач. “вольный, независимый человек”) стали называть отряды или “ватаги”, служившие разведчиками или охранявшие границы Ногайской степи, Руси, Литвы. Их создавали “беглые люди” из Московского царства и с Волги, недавно присоединенной к нему. В XV–XVII вв. войны, голод, постепенное закрепощение русского крестьянства вызвали целый ряд волн беженцев из Центральной России на Северный Кавказ. Пик переселения пришелся на полное внутриполитических неурядиц правление Ивана IV и на Смутное время конца XVI- начала XVII вв. После религиозной реформы Никона (1605–1681) резко усилился поток старообрядцев, бежавших от религиозных преследований на казачьи земли.

Нестабильность организации казачьих отрядов, частые смены мест обитания не позволяют точно установить время складывания терских и гребенских казаков. Первые сведения о них относятся ко 2-й половине XVI в.; чуть раньше они появились на Дону. Как уже отмечалось выше, в 1567–1568 гг. при впадении в Терек р. Сунжи была построена русская крепость Терки. В ней были поселены казаки, получившие с этого времени название терских. В XVI–XVIII вв. казачье население на левобережье Сунжи и правобережье Терека неуклонно росло. В 1582 г. 300 донских казаков под предводительством атамана Андрея перешли Терек и поселились в предгорьях Чечни на р. Акташи (“на Гребнях”), отчего их потомки стали называться гребенскими казаками. Здесь они жили до 1685 г., когда бежали от нападений чеченцев и ингушей на Терек. На Тереке они основали станицы Павлово и Кошлаковское. Влившиеся в состав гребенских казаков переселенцы с Дона и Кумы поселились в с Кажоровцы в Большой Кабарде и с. Татартул в Малой Кабарде (Чечне) Позднее гребенские казаки основали станицы Новогладкую и Червленую.

Казачьи станицы одновременно были и военными поселениями, и самоуправляющимися сельскими общинами. Они жили по преимуществу за счет рыбной ловли на Тереке и в Каспии. Меньшее значение у них играло земледелие и скотоводство. Ядро терских казаков составляли беглые крепостные крестьяне с Волги и из Центральной России, гребенских – беженцы с Дона и Украины. Большинство из них исповедовало православие. Реже встречались старообрядцы и представители нехристианских конфессий: ногайцы и кумыки – мусульмане, изредка – калмыки – буддисты. В состав терского казачества вошли также выходцы из аварцев и кумыков, а гребенского – чеченцы, ингуши и кабардинцы. Они укрывались в казачьих станицах от кровной мести или преследований горских князей. Большая часть из них приняла крещение. Крещеные горцы образовали под Терком Черкасскую и Новокрещенскую казачьи слободы.

В XVII в. завершилось складывание самоуправляющейся хозяйственной и военно-политической организации терских и гребенских казаков. Все взрослые мужчины общины или станицы выбирали на сходах (станичных сборах) станичного атамана, его помощников (есаула и хорунжего), писаря и совет старшин. Старшины также играли роль суда, разбиравшего тяжбы между жителями станицы. Как в городе-крепости Терки, так и в казачьем войске, представлявшем собой совокупность всех станиц, управление копировало станичное. Высшим органом казачьего самоуправления был войсковой круг, избиравший наказного атамана. Избранным считались те кандидаты, за кого было подано больше голосов.

Отношения казаков с их соседями из мусульманских горных и предгорных селений чаще всего были враждебными. Обе стороны при этом применяли одни и те же методы ведения войны. Они совершали набеги, угоняя у своих соседей скот и сжигая их поселения. Чаще всего эти столкновения происходили между гребенскими казаками и большими кланами (тейпами) чеченцев (Парчхой, Цечой, Беной, Цонтарой и др.). Дело в том, что наряду с образованием казачьих станиц происходило одновременное заселение плоскости чеченцами, спускавшимися с Аккинских и Ичкерийских Гор. В долинах Сунжи и Терека бок о бок друг с другом возникли казачьи и горские селения. Но наряду с ожесточенными столкновениями известно и о мирных торговых и культурных связях казаков и горцев-переселенцев.

С расширением Российского государства на Кавказ власти начали все чаще использовать терское и гребенское казачьи войска как иррегулярное войско для охраны южных границ и в войнах с горцами. В 1618 г. в Москве был основан казачий приказ, заведовавший атаманами и казачьим войском. Он просуществовал до 1646 г. Договоры с казаками заключались через наказных атаманов. Взамен правительство обещало признавать их самоуправление и безвозмездно даровать им занятые их предками на Кавказе земли. Однако вплоть до начала XVIII в. связи казаков с российскими властями не были прочны. В периоды ослабления Московского царства казацкие шайки вместе с горцами грабили южные пределы Руси, совершая набеги до Астрахани и Кубани. Затем выборные от них являлись с повинной в Москву. Иной раз казачьи круги отказывались помогать российским властям в походах на своих соседей-мусульман. Например, в 1631 г. гребенские казаки отказались участвовать в военной операции против ногайцев. Но в 1633 г. они пошли с князьями Турениным и Волконским на Малую Ногайскую Орду. Отряды терских и гребенских казаков участвовали в “смутах” начала XVII в. и Крестьянской войне под предводительством Степана Разина (казн. в 1671) на Волге.

Российские завоевания и реформы XVIII в.

Если в эпоху Московского царства Россия только укрепляла свои южные границы на Северном Кавказе, то с созданием Российской империи началось быстрое завоевание региона и его русская колонизация. После Петровских реформ Российское государство приобретает все больший вес в международных делах. Влияние России на Кавказе постепенно перевешивает турецкое и иранское. Однако еще более века продолжается военная и дипломатическая борьба за Кавказ между Россией, Ираном и Турцией. Завершив Северную войну, Петр I (прав. в 1682–1725) совершил в 1722–1723 гг. свой знаменитый персидский поход. Русские войска прошли берегом Каспийского моря от Астрахани через весь Дагестан, без боя вступили в Тарки, затем в Дербент и нанесли иранскому шаху Тахмаспу II (прав. в 1722–1732) ряд сокрушительных поражений в Азербайджане. По Петербургскому договору 1723 г. к России отходило все западное и южное побережье Каспия. Шамхал Тарковский Адиль Гирей-хан принял российское подданство.

Однако вскоре почти все петровские завоевания на Восточном Кавказе были потеряны. Шамхальство отложилось от России. Анна Иоанновна (прав. в 17301740) возвратила Ирану прикаспийские области. По русско-иранскому договору 1732 г. граница между двумя государствами была проведена по р. Куре, а в 1735 г. – по р. Сулаку. Согласно Белградскому миру, завершившему русско-турецкую войну 1735–1739 гг., затеречные земли (Малая Кабарда) перешли от России к Османской империи. “Барьером” между Россией и Турцией была признана Кабарда, под которой тогда понималась и территория современных Чечни и Ингушетии. В 1736–1743 гг. на Дагестан напал иранский завоеватель Надир-шах (прав. в 17361747). Этот незаурядный полководец, вышедший из низов и в начале своей карьеры возглавлявший шайку разбойников, ненадолго смог вернуть Ирану былое могущество, пошатнувшееся при последних Сефевидах. Он завоевал Афганистан, Грузию и Армению. Однако в Дагестане Надир-шах был разбит соединенными силами дагестанских князей и “вольных обществ”, отступил в Иран и вскоре был убит (1747).

Новое укрепление позиций России на Северном Кавказе произошло в правление Екатерины II (1762–1796). При ней русские войска совершили ряд походов в горные районы Кавказа, заняли Кабарду, Чеченю, Ингушетию и все левобережье Терека. Новые территориальные приобретения были закреплены по Кючук-Кайнарджийскому миру с Турцией (1774). Ясский мир (1791), завершивший русско-турецкую войну 1787–1791 гг., признал за Российской империей почти весь Северный Кавказ, за исключением еще не завоеванных ею горных районов Чечни и Дагестана. В самом конце царствования Екатерины II, в 1796 г., русские войска под командованием ген. В. А. Зубова, захватили приморский Дагестан. Заселение присоединенных земель выходцами из Центральной России, начатое с появления в XVI в. казаков на берегах Терека, приобрело во 2-й половине XVIII в. массовый характер. Было начато формирование гражданской администрации региона. В 1785 г. Астраханская область была преобразована в Кавказское наместничество. В том же году была учреждена Кавказская губерния из шести уездов с центром в Екатеринограде (ныне Екатериноградская ст. в Кабардино-Балкарии).

Сильно изменилось в XVIII в. казачество. Терские и гребенские казаки были лишены былых вольностей и начали превращаться в служилое военное сословие Российской империи. Петр I подчинил их созданной в 1721 г. Военной коллегии. С 1754 г. последняя получила право утверждать атаманов (войсковых старшин), избранных войсковым кругом. Казачьи старшины были приравнены к офицерам (майорам) и переведены на государственное жалованье. Значительная часть завоеванных на Северо-Восточном Кавказе земель была закреплена за Терским казачьим войском. В 1722 г. терские казаки были переведены из Терков в новую крепость Св. Креста, построенную на Сулаке возле отхода от него р. Аграхани. Терское войско было переименовано в Аграханское. В помощь ему в 1724 г. было переселено 1000 казацких семей с Дона, образовавших отдельное Терско-семейное войско. Гребенские казаки были переведены в новые крепости – Кизляр (осн. в 1735) и Моздок (осн. в 1763). В 1736 г. в Кизляр были переселены аграханские казаки, ставшие называться Кизлярским отделом Терского казачьего войска.

В 1777 г. российские военные власти начали строительство Кавказской линии – цепи крепостей, кордонных линий и казачьих станиц, пересекавших весь Северный Кавказ. Линия выполняла три основные цели окончательное покорение принявших российское подданство “мирных горцев”; охрану южных губерний от участившихся в XVIII в. набегов независимых (“немирных”) горцев; обеспечение безопасного дорожного сообщения с Закавказьем. Она управлялась особым начальником и делилась на Черноморскую кордонную линию, Правый фланг, центр и Левый фланг. Северо-Восточный Кавказ был включен в состав Левого фланга. В свою очередь, он состоял из Терской и Нижне-Сунженской линий, Кумыкской плоскости и Чечни с передовой линией. Центр линии располагался во Владикавказе (осн. в 1784) и должен был охранять Военно-Грузинскую дорогу. Начальник каждой части был подчинен непосредственно командующему войсками на Кавказской линии. Он управлял не только регулярными войсками, но и приписанными к линии (линейными) казаками и местным мусульманским населением.

Чтобы контролировать перемещения горцев по Кавказу, с конца XVIII в. тут была введена “билетная” система. Въезд в Кавказскую линию, а также выезд за ее пределы производился по “билетам” – письменному разрешению, своего рода паспорту, выданному российскими военными властями. В 1-й половине XIX в. билетный режим лишь укреплялся. По мере завоевания строгая билетно-паспортная система распространялась на все новые районы Северо-Восточного Кавказа. Паспортный режим для горцев смягчился только к самому концу XIX в. Одной из мер борьбы с нарушением билетной системы стало переселение виновных в ее нарушении в контролировавшиеся регулярными войсками и казаками земли современной Ростовской области и Ставрополья. Участники набегов на российские владения ссылались либо на каторгу, либо в расквартированные вдали от Кавказа арестантские роты.

Кавказская война и окончательное присоединение региона к России

В 1-й половине XIX в. было завершено подчинение России Северного Кавказа. Назвать точную дату присоединения того или иного государственного, или полугосударственного образования этого региона к Российской империи не всегда легко. Это связано с тем, что те или иные правители, заявив о принятии российского подданства, в действительности поступаться своей властью не хотели и нередко вели антироссийскую политику, объединяясь с противниками России, а иногда и прямо вступали с ней в борьбу. Потерпев поражение, они каялись, снова приносили клятву верности России, и это могло повторяться много раз. Все приходилось начинать сначала.

Раньше были покорены плоскость и предгорья Дагестана. В 1799 г. вступил в подданство России кайтагский уцмий Рустем-хан (прав. в 1796–1800, 1801–1804). Уже в самом начале XIX в. шамхал Тарковский Мухамммед (Магомед) имел звание тайного советника и получал от российского правительства немалое жалованье. Его сын – Мехти, став шамхалом, в 1806 г. был возведен в чин ген. – лейт. российской армии. В 1802 г. в российское подданство вступил хан Аварский, в 1803 г- султан Елисуйский в Южном Дагестане. Общественный строй управлявшихся ими ханств первоначально не претерпел каких-либо изменений. В 1806 г. было завоевано Дербентское ханство. В самом Дербенте была установлена российская власть, а значительная часть ханства была передана под управление шамхала Тарковского. Все эти территориальные приобретения в Дагестане были подтверждены по Гюлистанскому договору России с Ираном (1813).

Нагорный Дагестан и Чечня были покорены позже, в ходе затяжной Кавказской войны (1817–1864). Сопротивление “вольных обществ” горцев российскому проникновению на Кавказ было возглавлено суфийскими шейхами братства накшбандия-халидия. В российской историографии это движение получило название “мюридизм”, так как по суфийской традиции повстанцы именовали себя учениками (мюридами) вождей-имамов. Крупнейшее выступление горцев против российского владычества накануне Кавказской войны связано с именем шейха Мансура (Ушурма, Учерман, 1760(?)—1794(?)). Это был чеченец из с. Алды, сначала мюрид, а затем руководитель (шейх) одного из отделений (вирдов) суфийского братства накшбандия. В начале 1785 г. он стал проповедовать в чеченских селениях по Сунже, что вызвало опасения российских военных властей. В июле 1785 г. арестовать Мансура был послан русский отряд под командованием полковника Пиери. Но последователи шейха разбили русские войска в горах.

С этого момента шейх Мансур выступает как глава стихийного повстанческого движения горцев Чечни и Кабарды. Перед началом русско-турецкой войны 17871791 гг. Большая и Малая Кабарда отложились от России. Приверженцы шейха осадили крепости Кизляр и Наур. Деятельность Мансура была недолгой и малоуспешной. Уже в июле 1787 г., потерпев военные неудачи, шейх во главе нескольких тысяч человек перебрался за Кубань, а после поражения при реках Уруп и Лаба – в сопровождении четырех спутников в Анапу, где оставался до взятия ее русскими войсками. При взятии города 22 июня 1791 г. он был пленен, привезен в Петербург и в соответствии с распоряжением Екатерины II осужден на пожизненное заключение. Согласно одной версии, он был помещен в Соловецкий монастырь, по другим источникам, – в Шлиссельбургскую крепость, где вскоре заболел и скончался в апреле 1794 г. В постсоветское время именем шейха Мансура был назван аэропорт Грозного в Чеченской Республике Ичкерия.

После этого на Северо-Восточном Кавказе до начала XIX в. царило относительное затишье. Начало Кавказской войны связано с деятельностью нового русского главнокомандующего ген. А. П. Ермолова (1816–1827). При Ермолове была сильно расширена Кавказская линия. В 1818 г. была усилена Нижне-Сунженская линия, укреплен редут Назрановский (современная Назрань) в Ингушетии и построена крепость Грозная (современный Грозный/Джохар) в Чечне. В Северном Дагестане в 1819 г. была заложена крепость Внезапная, а в 1821 г. – Бурная. Согласно плану Ермолова, русские войска продвигались в глубь Горной Чечни от Сунжи, выжигая “немирные” аулы и вырубая покрывавшие ее дремучие леса. При нем были завоеваны кумыкские земли в междуречье Сулака и Терека. Действия Ермолова вызвали общее восстание горцев Чечни в 1825 г. Генерал был смещен, а на его место назначен ген. – адьют И. Ф. Паскевич (1827–1831). Русские позиции в Дагестане были укреплены в 1830-е гг. Лезгинской кордонной линией. В 1832 г. была построена крепость Темир-Хан-Шура.

Однако быстро подавить повстанческое движение в горах Дагестана и Чечни так и не удалось. Во главе повстанцев встал Гази-Магомед (Гази-Мухаммед, Кази-Мулла, Мулла-Магомед, прав. в 1828–1832, род. в 1794), аварец из с. Гимры, ученик накшбандийского шейха Магомеда Ярагского (Мухаммеда ал-Яраги, Мухаммед-эфенди, ум. в 1837–1838) из Южного Дагестана. Чуть ли не ежедневно Гази-Магомед выступал с проповедями о необходимости подняться на “священную войну” (арабск. газават) против русских захватчиков. В 1828 г. он был провозглашен первым имамом Дагестана и Чечни. Его мюриды составили основные военные силы повстанцев. В 1830 г. Гази- Магомед попытался захватить с. Хунзах, столицу принявших российское подданство ханов аварских, но был отбит. Затем он поднял против русских жителей Закатал, но и там потерпел поражение от регулярных русских войск. Имам лично предводительствовал смелыми и неожиданными рейдами на подвластную российским властям территорию. В 1831 г. Гази-Магомед взял Кизляр, а в 1832 г. осадил Дербент. Новый начальник Кавказского корпуса ген. – адьют. барон Г. В. Розен (1831–1837) разбил войско Гази-Магомеда и занял его родное с. Гимры. В бою имам был убит.

Преемником Гази-Магомеда был избран его соотечественник Гамзат-бек (прав. в 1833–1834) из с. Гоцатль. Первоначально его признали только несколько аварских селений, но вскоре под властью Гамзат-бека оказалась значительная часть Нагорного Дагестана и Чечни. Отец его был беком и играл важную роль в Аварском ханстве. Однако сам Гамзат-бек, как и два других имама, опирался на свободных общинников-узденей. Он истребил немало бекских и ханских родов, признавших власть России, обратив их земли и прочее имущество в казну (арабск. бейт ал-мал) имамата. В 1834 г. он осадил Хунзах, овладел им и перебил почти всю ханскую семью, включая престарелую ханшу Паху-Бике. После этого Гамзат-бек приступил к организации государственного устройства имамата на землях Аварского ханства и “вольных обществ” Нагорного Дагестана и Чечни. Деятельность его была непродолжительна. В том же году он пал жертвой кровной мести от рук Османа и Хаджи-Мурата, молочных братьев убитых им аварских ханов.

Третьим имамом был избран Шамиль (прав. в 1834–1859), аварец из с. Гимры (ок. 1798–1871). Он создал в Дагестане и Чечне военно-теократическое государство – имамат. Превращение имама в правителя началось еще при Гази-Магомеде. В присоединившихся к нему селениях он нередко оставлял своих наибов – заместителей. У Гамзат-бека были уже постоянные наибы, каждый из которых возглавлял определенный район. После уничтожения аварских ханов (1832) Гамзат-бек открыто начал играть роль правителя. Процесс оформления имамата завершился при Шамиле. К середине 50-х гг. третий имам стал суверенным правителем, использовав сложный аппарат. Во главе пирамиды стоял имам Шамиль. Ему принадлежала верховная светская и религиозная (амир ал-муминин – арабск. “предводитель правоверных”) власть. Имам являлся также верховным судьей. Два дня в неделю (субботу и воскресенье) он посвящал приему жалобщиков. Решение обычно выносилось на месте. Чтобы помочь имаму в его политических, административных, религиозных и судебных обязанностях, в 1842 г. был создан совет (диван) из приближенных Шамиля.

Наибы были опорой административно-военного аппарата. Они назначались имамом. Наибства обычно включали в себя одно “вольное общество”, но в некоторых случаях несколько. Число наибов было различным в разное время: от 4 – в 1840 г. до 33 – в 1856 г. Одним из знаменитых наибов Шамиля стал убийца Гамзат-бека Хаджи- Мурат. Наиб отвечал за порядок на своей территории, должен был собирать налоги, приводить в исполнение приговоры шариатских судей и судить своих подчиненных по военно-административным законам Шамиля. Ниже стояли дибиры или мазумы, которые руководили подразделениями наибства. Им подчинялись старейшины деревень. Для того чтобы контролировать наибов и мудиров и собирать информацию, независимую от их отчетов, у имама были мухтасибы, которые путешествовали инкогнито и сообщали Шамилю о деятельности его заместителей. По этим донесениям многие наибы, в том числе Хаджи-Мурат, были смещены имамом.

Основой своего государства Шамиль сделал мусульманское право (шариат). Это было действенное оружие в борьбе с “неверными” русскими завоевателями. Он провел ряд судебно-административных реформ. Их целью было, во-первых, укрепление шариата и, во-вторых, искоренение местных норм обычного права (адата) и некоторых нововведений (арабск. бида’), появившихся на Кавказе в результате контактов с русскими. Инструкции и постановления Шамиля, принятые в 1842–1847 гг. по разным общественным вопросам, известные под именем Низама, были равносильны законодательству.

В социальной области Шамиль продолжал начатую первыми двумя имамами борьбу с ханско-бекским сословием. При нем большинство семей беков и чанков Нагорного Дагестана были физически истреблены. Последний представитель рода аварских ханов мальчик Булач-хан был сброшен в пропасть (1834), а большинство кланов беков и чанков в горах и предгорьях вырезаны. Их владения составили основу государственного имущества имамата (арабск. бейт ал-мал). После разгрома имамата они перешли в российскую казну. Социальной опорой имама была сельская община (джамаат). Благодаря своим реформам Шамилю удавалось почти четверть века сопротивляться хорошо оснащенной военной машине Российского государства.

За несколько лет Шамиль подчинил себе значительную часть Нагорного Дагестана и Чечни. Применяя тактику партизанской войны, он тревожил гарнизоны русских крепостей левого фланга и центра Кавказской линии. К 1835 г он усилился настолько, что осадил в Хунзахе правителя Аварии Аслан-хана Казикумухского. Новый начальник Кавказского корпуса ген. Головин (1837–1842) послал в 1837 г. против Шамиля ген. – майора К. К. Фези, который захватил аварские селения Хунзах, Ашильта, укрепление Ахульго и осадил имама в Телетле, но не смог взять его и вынужден был заключить с ним перемирие. Экспедиция против Шамиля, посланная в 1839 г. под руководством ген. – адъют. П. Х. Граббе, осадила его в крепости на горе Ахульго, но имам с небольшим отрядом мюридов пробился сквозь кольцо осаждавших и скрылся в горах Аварии.

Уже в 1840 г. Шамиль возобновил военные действия против русских в Чечне. Из множества стычек, произошедших в этом году, особенно кровопролитно было сражение под Валериком 11 июля. Чеченцы совершили набег на русское военное поселение Александровское по Военно-Грузинской дороге, а войско под командованием самого имама безуспешно пыталось взять Назрань. Наиб Шамиля Кибит-Магома подчинил его власти ряд селений в долине р. Андийское Койсу и “вольное общество” аварцев Салатавии. Весной 1842 г. ген. Головин отправился из Ичкерии в поход против резиденции Шамиля, находившейся тогда в с. Дарго, но был разбит горцами и вынужден был с большими потерями отступить. В том же году наибы Шамиля пытались понять против российских властей сельские общества Южного Дагестана. Поражения русских войск в 1842 г. послужили причиной замены ген. Головина ген. – адъют. Нейдгартом (1842–1844). Продолжалось укрепление Левого фланга Кавказской линии. В 1844 г. было возведено укрепление Петровск (современная Махачкала).

Российские главнокомандующие на Кавказе часто менялись. Нейдгарта вскоре заменил М. С. Воронцов (1844–1854). В июне 1845 г. он проник в глубь Северного Дагестана, захватил и уничтожил с. Дарго, долго служившее резиденцией Шамилю. Этот поход доставил ему княжеский титул, но стоил России огромных потерь. С 1846 г. на Левом фланге Кавказской линии было возведено несколько новых укреплений и казачьих станиц. В Чечне русские войска продвигались вперед, производя вырубку лесов в предгорьях. Кн. Воронцов предпринял несколько решительных, но малозначащих походов на территорию имамата. В 1847 г. он осадил аварское с. Гергебиль, но отступил из-за распространения в русских войсках эпидемии холеры. Этот важный опорный пункт имамата был взят в июле 1848 г. ген. – адъют. кн. З. М. Аргутинским. Несмотря на это поражение, отряды Шамиля вскоре возобновили свои действия на юге Лезгинской линии и в 1848 г. безуспешно пытались противостоять русским укреплениям в лезгинском с. Ахты. В 1852 г. новый начальник Левого фланга ген. – адъют. кн. А. И. Барятинский смог выбить “немирных” горцев из ряда стратегически важных селений Чечни.

С началом Крымской войны (1853–1856) действия Шамиля на Кавказе активизировались. В 1854 г. имам заручился поддержкой начальника турецкой анатолийской армии и начал совместные с Турцией военные действия против России на Северном Кавказе и в Закавказье. В июне 1854 г. отряд под предводительством самого Шамиля перешел через Главный Кавказский хребет и разорил грузинское с. Цинандали. Узнав о приближении русских войск, армия имама отступила в Дагестан, унося с собой большую добычу и несколько заложников. На Северо-Западном Кавказе русские войска оставили Кубань и укрепления Черноморской кордонной линии. В 1854 г кн. Воронцов не смог поправить положение и покинул Кавказ, передав управление корпусом ген. – майору Реаду. Положение изменилось только после вступления на престол нового императора Александра II (прав. в 1855–1881) и окончания Крымской войны. Сменив нескольких главнокомандующих, правительство назначило руководителем русских войск на Кавказе кн. Барятинского (1856–1862). Русский корпус был усилен войсками, вернувшимися из Анатолии. К этому времени силы Шамиля начали иссякать. Разоренные войной сельские общины горцев стали сдаваться российским военным властям.

Война вступила в свой заключительный этап. В 1856–1857 гг. отряд ген. Н. И. Евдокимова выбил Шамиля из Чечни и добился покорения всех “немирных” селений. В Дагестане русскими войсками была взята Салатавия, составлявшая один из главных оплотов Шамиля. Шамиль пытался было отвлечь внимание противника диверсией против Назрани, но был отбит и отступил в чеченское с. Ведено, сделав ее своей новой резиденцией. В апреле 1859 г. Ведено было взято. Шамиль отступил в свое последнее убежище аварское с. Гуниб, которое было осаждено и взято 25 августа 1859 г. Шамиль сдался кн. Барятинскому. После капитуляции имама отправили с семьей в ссылку в г. Калугу. Тут он жил с 1859 по 1870 гг. Калужскую ссылку разделили с Шамилем и некоторые его приближенные. В 1870 г. Шамиль получил от Александра II дозволение совершить хадж, выехал из России и поселился в г. Медине, где скончался и похоронен в 1871 г. Кавказская война на Северо-Восточном Кавказе была завершена. На СевероЗападном Кавказе сопротивление горцев продолжалось до мая 1864 г.

Вооруженное сопротивление горцев-мусульман против российского завоевания продолжалось еще несколько лет после окончания Кавказской войны. Периодически в Нагорном Дагестане и Чечне вспыхивали восстания. Крупнейшими из них в Дагестане были восстания андийского “вольного общества” в 1860 и 1861 гг., движение сельских общин Ункратля под предводительством Каракул-Магомы из с. Хварши в 1860–1862 гг., восстание 1863 г. в Закатальском округе, волнения в Кайтаго-Табасаранском и Аварском округах в 1865–1867 гг., повторное восстание ункратлинцев в 1871 г.

Повстанческое движение в Чечне связано с именем шейха братства кадирия Кунта-хаджи (рубеж XVIII–XIX вв. – 1867) из с. Киши. В последний период движения Шамиля он подвергся гонениям со стороны имама за осуждение вооруженного газавата и всякого насилия. 1858–1863 гг. Кунта-хаджи провел на Ближнем Востоке. Вернувшись на родину после пленения Шамиля, он быстро приобрел себе учеников- мюридов, число которых доходило до 5 тыс. чел. Подобно членам других суфийских братств, последователи Кунта-хаджи часто совершали зикр – коллективную молитву с поминанием имени Аллаха, за что в русских источниках стали называться зикристами. Несмотря на мирный характер движения, оно вызывало опасения российских властей, которые арестовали Кунта-хаджи в начале 1863 г. и под конвоем отправили в Новочеркасск. С требованием освободить шейха в январе 1863 г. с. Шали собралось несколько тысяч его приверженцев, которые были разогнаны войсками ген. Туманова. В чеченской историографии это столкновение известно как “кинжальный бой”. Кунта-хаджи умер в ссылке в г. Устюжна Новгородской области.

Последней вспышкой мусульманского повстанчества в регионе было восстание 1877 г Поводом к выступлению послужило ухудшение положения крестьян, а возможно и начало русско-турецкой войны 1877–1878 гг. Восставшие надеялись на поддержку со стороны своих единоверцев из Турции. Движение охватило почти все округа, созданные русскими в Чечне и Дагестане. Центром его стал аварский аул Согратль. Во главе восставших встал накшбандийский шейх Магомед Согратлинский (Мухаммед ас-Сугури). Для подавления восстания России пришлось стянуть на Северный Кавказ войска из Закавказья и Средней Азии. Восстание было жестоко подавлено. Магомед Согратлинский и другие руководители его были повешены по приговору военно-полевого суда. Некоторые участники восстания бежали в Турцию. Многие тысячи дагестанцев и чеченцев были сосланы в губернии Центральной России. Они смогли вернуться на родину только после амнистии, объявленной в 1883 г. участникам восстания правительством Александра III (прав. в 1881–1894).