Kitobni o'qish: «Матрона Московская»

* * *

© Ордынская И. Н., 2024

© Издательство АО «Молодая гвардия», художественное оформление, 2024

* * *

Предисловие

Святая блаженная Матрона Московская в наше время – одна из самых почитаемых святых, даже, быть может, самая почитаемая.

Ежедневно тысячи людей приходят в Покровский ставропигиальный женский монастырь в Москве, где хранятся мощи блаженной, чтобы поклониться им и обратиться к Святой Матроне как к живой со своими проблемами, бедами, болезнями. Паломники для этого готовы часами ждать в очередях. Многие из них через некоторое время возвращаются сюда, чтобы поблагодарить Святую за помощь.

Ещё во времена своей земной жизни, с самого детства, Матрона помогала простым людям в их повседневных, обыденных делах, облегчала их трудную долю. По её молитвам тяжелобольные люди выздоравливали, обиженные получали поддержку, сомневающиеся – советы, многих они буквально спасли. Она предвидела будущее, читала как открытую книгу души человеческие. Ещё при жизни блаженная стала для людей всенародной Матушкой.

Сама суть от сути народа – крестьянка из Тульской области, Матрона всегда понимала всю глубину души простых людей. Чувствовала их горести и несчастья. Их надежды были и её надеждами, их радости – её радостями. Приходившие к ней за помощью верили ей безоговорочно, потому что, с одной стороны, для них Матрона была такой же, как они сами, а с другой – человеком по-настоящему праведной и чистой жизни и такой великой любви к людям, что Бог слышал её и отвечал помощью тем, о ком она молилась.

Физические несовершенства, горести самой Матроны, врождённая слепота и паралич ног в 17 лет вызывали только большее доверие к ней, уважение к её мужеству и стойкости. Каждый приходивший к ней человек осознавал, что как бы ему не было плохо, с каким бы горем он не столкнулся, эта немощная женщина, которая не видит, не может ходить, бездомная, нищая, может понять его муки, потому что и сама всю жизнь страдает. Несмотря на тяжести собственной жизни, блаженная все силы отдавала, чтобы помочь людям, которые попали в беду. И после её молитв поднимались те, кто годами был прикован к постели; врачи и следа от болезней не находили у пациентов, которым до этого ставили страшные диагнозы; несчастные обретали семейное счастье; у бесплодных семейных пар рождались дети; у нуждавшихся появлялась собственная крыша над головой и хорошая работа и т. д.

Святую Матрону называют Московской. В 1925 году она переехала из родного села в Москву, и до конца жизни её служение людям продолжалось в столице России. Москву Святая называла «святым городом», любила стольный град. Блаженная много страдала в нём, не имея своего жилища, гонимая, жила у друзей и случайных знакомых, часто меняя адреса. Но никогда не прекращалось её служение, она всегда принимала посетителей, иногда больше сорока человек в день. И все уходили от неё утешенные, получив помощь.

Всю жизнь блаженная Матрона оставалась преданной дочерью Русской православной церкви, исповедовалась, принимала Святое Причастие, постилась, непрестанно молилась. Постоянно её окормляли священники. Многие священнослужители заботились о блаженной, её знали и почитали в разных храмах Москвы, любили её и монахи Троице-Сергиевой лавры. При жизни Матроны приходившие к ней люди воспринимали блаженную исключительно как молитвенницу, как человека глубоко верующего. Отчасти и потому, что она объясняла людям, что, прося помощи у Бога и защиты от бед, они должны посещать церковные службы, причащаться, носить нательный крест, дома молиться у икон, часто креститься и т. д. Учила она народ православной вере в богоборческие времена, когда тысячами закрывались храмы, арестовывали священников и монахов. Матрона не обращала внимания на то, что лично для неё такое христианское миссионерство могло быть смертельно опасным.

Повсеместно лишённые духовной поддержки, в советские времена люди обретали рядом с блаженной опору, которая позволяла им выстоять в любых трудностях. Недаром, когда блаженная была ещё совсем юной, во время её встречи со Святым Иоанном Кронштадтским, тот назвал Матронушку «восьмым столпом России», предсказав ей особо важное место в судьбе страны и Церкви.

Никакие сомнения иных церковных и светских экспертов в святости блаженной Матроны Московской не могут поколебать глубокую веру людей в истинно народную заступницу и помощницу. Хотя такие наветы с завидным постоянством появляются с момента канонизации блаженной.

К Святой Матроне с молитвами обращаются люди не только в России, но и во многих частях света. Год от года почитание блаженной Матроны ширится по всему миру – в Европе, Азии, Африке, Северной и Южной Америке – строятся храмы и часовни, ей посвящённые, появляются христианские общины её имени. Поклониться Святым мощам блаженной Матроны в московский Покровский монастырь приезжают верующие не только разных христианских конфессий, но и других религий. Почитают блаженную Матрону Московскую во многих Поместных православных церквях, её имя внесено в их месяцесловы.

Растёт интерес к личности блаженной Матроны в обществе. Существуют музеи Святой Матроны Московской, опубликованы больше сотни книг и статей о ней, созданы сайты, снят не один десяток документальных фильмов и видеосюжетов и т. д.

Поток людей к мощам Святой Матроны Московской не иссякает с момента канонизации блаженной в 1999 году, и с того же времени только нарастает интерес к её жизни, служению, к чудесам, которые постоянно происходят после обращений к ней за помощью, после молитв у её мощей и икон. Изданы десятки книг с рассказами о чудесах, которые произошли по молитвам к блаженной.

Святая блаженная Матрона Московская, и она сама это предвидела, действительно, как живая, близка людям, которые обращаются к ней в молитве или приходят с поклоном к её мощам. В ответ на их просьбы Святая ходатайствует за них перед Небом. Подтверждением этой бесконечной любви блаженной Матроны к народу и почитания людьми своей великой Святой являются многочасовые очереди к её мощам и поклонение ей по всему миру.

В этой книге проанализирована и систематизирована вся информация, которая на сегодняшний день накоплена о Святой блаженной Матроне Московской. Это биография блаженной Матроны: вначале информация о её родине и близких, затем хронологически изложенные шаг за шагом, год за годом значимые события в жизни Святой, в завершение повествования рассказ о её кончине и посмертном почитании.

Праведная блаженная Матрона Московская бесконечно дорога многим людям, любима ими и глубоко, искренне почитаема. Её помощь и свет её праведной жизни сейчас необычайно важны для народа. Хочется, чтобы наши современники знали и понимали, какая великая Святая совсем недавно жила на нашей земле!

Глава 1
Родина и родные

В трёхстах километрах на юг от Москвы и в ста километрах на юго-восток от Тулы на берегу реки Мокрая Табола находится старинное село Себино. В XIX веке это была территория Епифанского уезда Тульской губернии. С востока район граничит с Рязанским краем. На картах XVIII и XIX веков село Себино расположено практически на границе Тульской и Рязанской губерний.

Испокон веков в Центральной России самыми лучшими местами для крестьянских поселений считались берега рек, чтобы и воды было достаточно для хозяйственных нужд, и можно было использовать реки как транспортные артерии, необходимые при отсутствии сети благоустроенных дорог. Удобную излучину на берегу реки Мокрая Табола люди обживали с древних времён. Есть сведения, что в этих местах издревле существовали постоянные поселения. Недавно здесь нашли крупное средневековое русское селище XII века, где сейчас идут археологические раскопки (Себино-2). В середине XIV века по Мокрой Таболе проходил Донской торговый путь, весной «по высокой воде» купеческие ладьи шли к Дону, по нему до Азовского моря и дальше выходили в Чёрное море. На раскопках селища археологи находят старинные арабские и ордынские серебряные монеты, а также монеты, отчеканенные в Рязани.

Мокрая Табола всего 64 километра длиной, протекает по территории Тульской и Рязанской областей. Она не слишком многоводная, но впадает в Дон, поэтому в прошлом имела немалое значение как удобный транспортный путь. Если учесть, что в реке всегда вдоволь водилось рыбы (щуки, карася, плотвы, окуня, ершей, пескарей), то для местных она являлась большим подспорьем, позволяла разнообразить свой рацион. У берегов когда-то водились раки. На реке всегда селились бобры и выдры. Поросшие зеленью берега – пологий левый и высокий правый, ковры кувшинок радовали глаз красивыми пейзажами. Неизвестно, сколько раз за историю поселение на удобной речной излучине меняло название, как неясно, видоизменялось ли оно со временем или исчезало совсем, но через время возникало новое на том же месте.

В этом районе Тульской области археологи находили изделия эпохи неолита, а это V–III тысячелетия до н. э., и даже поселения, существовавшие в VII–VI тысячелетии до н. э. На территории района найдено тридцать поселений эпохи бронзы, самое крупное из которых занимало больше гектара, и каменный ритуальный комплекс, которому более четырёх тысяч лет. В общем, кажется, в этих краях люди жили всегда.

В начале Средних веков, после победы русичей над половцами на земли южнее Тулы стали активно переселяться крестьяне из западных областей Руси, основывали новые села, которые просуществовали до нашествия монголо-татар. Во время набегов кочевники сжигали деревни, и люди были вынуждены уходить на север. Землю переставали обрабатывать, поля повсеместно зарастали травой. Через какое-то время за этой местностью закрепилось название «Дикое поле». Окраина Тульских земель в годы ордынского нашествия, можно сказать, в каком-то смысле стала приграничной, потому что именно здесь смыкались Русь и Орда.

В 1380 году неподалеку от этих мест произошла знаменитая Куликовская битва. Село Себино находится всего в 20 километрах от Куликова поля. Есть легенда, что на берегу реки Мокрая Табола, на месте, где теперь стоит село, князь Дмитрий Донской со своими воеводами обсуждал детали будущего сражения. А после битвы сюда привезли часть погибших, здесь их отпевали и похоронили. Но это только не подкреплённые фактами легенды, живущие в устном фольклоре местных жителей. После победы над Ордой постепенно Дикое поле вновь стали обживать пришлые крестьяне. Однако спокойно и новым переселенцам жить не давали, в Смутное время в конце XVI века Епифанский уезд дважды разграбили поляки.

По-настоящему стали обживать земли вокруг Епифани после того, как в середине XVI века их получил в вотчину князь Иван Фёдорович Мстиславский (двоюродный племянник царя Ивана IV). Князь стал переселять сюда казаков и стрельцов, по его инициативе был построен епифаненский острог для защиты от набегов крымских татар. Но они в XVII веке все же несколько раз разоряли эти земли во время своих набегов.

В писцовой книге Епифанского уезда князя Романа Болховского и подьячего Василия Бурцова в 1627 году упоминается «Себинский стан, а в нём пустоши, что были сёла и деревни за помещики в поместьях». Среди прочих владельцев земель отдельно отмечен хозяин вотчины в Себинском стане туляк Демид Широков сын Муромцов, который получил вотчину по грамоте царя Михаила Фёдоровича в 1613 году в награду за ратные подвиги. В документе впервые (как часть владений) упоминается деревня Медведева и земли «на речке Таболе под Себинским лесом». Позже деревня получит второе название – Себино.

Только в XVIII веке жизнь в Тульских землях наконец-то стала достаточно спокойной. По 3-й ревизии населения (1760-е годы) в Себино проживало крестьян и дворовых людей помещиков 146 мужского и 132 женского пола. В селе стояли три господских деревянных дома – генерал-майора Муромцева, подполковника Бибикова и подпоручика Каверина. Вокруг помещичьих домов росли яблоневые сады. По-прежнему отличительной чертой Себино оставался лес, располагавшийся рядом с селом, в котором в основном росли дубы, берёзы, осины.

К концу XIX века за поселением на излучине реки Мокрая Табола окончательно закрепилось название Себино, хотя старожилы уверяют, что когда-то село называлось Старое Медведево (по воспоминаниям уроженки Себино Анны Филипповны Выборновой), по другим данным, просто Медведево. Но это не единственное название села, описанное в его истории. Документально подтверждено, что какое-то время до 1816 года оно именовалось Новосильцевом, так как принадлежало помещику Александру Владимировичу Новосильцеву (согласно «Реестру усадебных наделов и десятин невыкупленных» 1890–1910 годов). Почему и когда село в конце концов получило современное название – Себино – доподлинно неизвестно. Слово «себье» или «себьи» означало в древности деревянные крюки для укрепления сетей на дне моря, но, может быть, это слово не имеет отношения к названию села. Есть ещё одна версия возникновения названия села, якобы оно получило название от имени знатного татарина Себина Бибика, которому какое-то время принадлежала эта местность.

Земли вокруг Себино нельзя назвать по-настоящему плодородными, как и по всей Тульской области. В этих районах степь смыкается с лесостепью, и хотя почвы считаются чернозёмными, но всё же они не такие качественные, как на юге России. Урожаи скромнее, чем на богатых чернозёмах, и сельское хозяйство здесь всегда требовало много крестьянского труда. Однако трудолюбивые хозяева часто и в этих местах со временем становились крепкими середняками. Выращивали в первую очередь рожь, овёс, гречиху.

Также себинцы в округе ещё были известны как хорошие кузнецы. В местном музее хранятся старинные вещи, сработанные себинскими кузнецами. Крестьяне также пряли лён, шерсть, ткали холсты и сукна, часть оставляли себе, остальное продавали. Славилось Себино мастерами по валянию валенок. Интересно, что из 51 хозяйства крестьян помещика Новосильцева 33 занимались разными промыслами.

На полях выращивали в основном зерновые, но весь Епифанский уезд славился урожаями конопли, три ростка которой ещё с древних времён были изображены на его гербе. В прошлые века без конопли никак нельзя было обойтись в хозяйстве, из неё вили верёвки, изготавливали ткань и шили одежду, делали масло, которое употребляли в пищу, из семян варили кашу и т. д. Из конопли изготавливали бумагу. Особым спросом пользовались верёвки, канаты, паруса, сети из конопли, потому что при соприкосновении с морской водой они становятся только крепче. В экспорте России доходы от продажи изделий из конопли за границу занимали второе место. Поэтому её выращивание считалось очень выгодным, а в Епифанском уезде она прекрасно росла.

В XIX веке село Себино было небольшим, но достаточно процветающим. По данным списков населённых мест за 1859 год, оно значилось как владельческое село. В дореволюционной России это селение в частном владении, обычно собственником его был один или несколько дворян.

Местоположение села Себино в документах середины XIX века описывалось так: «при реке Таболе» и «по левую сторону Донковской дороги (с севера на юго-запад)». Расстояние от центра уезда – 22 версты. Дворов в селе было 48, мужчин – 342, женщин – 349. Село было построено, если говорить о плане, в форме буквы «П». В селе жили крестьяне, принадлежавшие двум помещикам, их дома строились не вразброс. Первая половина села (на одной «перекладине» буквы «П») – были дома крестьян помещика Новосильцева, вторая половина (на другой «перекладине» буквы «П») – помещика Бибикова.

Самое главное, чем отличалось село Себино от окрестных деревень, это то, что в нём возвышался большой, богатый каменный храм. Единственный в округе. Жители остальных семи близлежащих селений были прихожанами себинской церкви. Храм, как и положено, располагался в центре села, на самом почётном месте. В истории не сохранились данные, когда именно на этом месте возникла первая церковь, известно только, что вначале она была деревянной. В сохранившихся окладных книгах Рязанской епархии за 1676 год значится, что здесь находилась церковь во имя великомученика Димитрия Солунского.

Так сложилась судьба села Себино (Медведево), что в разные годы оно принадлежало разным владельцам. Село связано с именами помещиков Бибиковых, Новосильцевых, Муромцевых и Яньковых. Все помещики состояли в родственных отношениях друг с другом.

До XVIII века село Медведево принадлежало помещикам из рода Муровцевых, которые были очень известной в Тульской губернии семьёй. Достаточно сказать, что один из Муровцевых – генерал-поручик Матвей Васильевич (1734–1799) – в течение нескольких лет (в 1777–1784 годах) возглавлял Тульской наместничество. Он участвовал во всех войнах Екатерининской эпохи, его военный талант высоко оценивал сам генерал-фельдмаршал граф Пётр Александрович Румянцев-Задунайский.

Одна из наследниц помещиков Муромцевых вышла замуж за помещика Новосильцева, который получил в приданое часть села Себино. Также один из Муровцевых женился на представительнице рода Бибиковых.

Появление в Себино помещиков из рода Яньковых связано с тем, что в середине XIX века на охоте погиб помещик поручик Иван Васильевич Бибиков. Его себинское имение в 722 десятины перешло к его сестре Евгении Васильевне, которая вышла замуж за майора Николая Александровича Янькова. Дворянский польский род Яньковых переселился из Польши в Россию ещё в XVII веке. Себинское поместье унаследовал младший сын майора Янькова – Александр Николаевич (1857–1909), который служил в венёвской дворянской опеке, но после смерти отца вышел в отставку, женился на Елизавете Сергеевне Жуковой (1861–1912) и занялся хозяйством. У супругов в 1885 году родилась дочь Лидия, других детей у них не было.

Князь Михаил Владимирович Голицын достаточно подробно описал последних владельцев части себинского имения – семью помещиков Яньковых, которых он близко знал, в своей книге «Мои воспоминания»: «Яньков был в своём роде удивительным типом: маленького роста, с большими выпученными глазами и крикливым голосом, он был ярым лошадником и действительно хорошо понимал толк в лошадях. В Себине у него был конный завод рыжих рысаков, на который он тратил все доходы с имения не только епифанского, но и двух других, которыми он владел. Сам он жил сравнительно скромно в старинном одноэтажном доме, с хорошей красного дерева мебелью; стены его кабинета были обвешаны портретами знаменитых русских рысаков. Ежедневных газет он не читал, а выписывал только „Неделю“ известного Гайдебурова петербургского журналиста. Женат он был на урождённой Жуковой, у них была единственная дочь Лидия, которую он боготворил. Кроме лошадей обожал охоту, держал несколько гончих… Всякую общественную работу Яньков терпеть не мог и всегда ругал земство и его работников, но когда в Епифани организовывались выставки крестьянских лошадей с премиями от земства за лучших, на этом премировании, как знаток лошадей, он не отказывался играть главную роль».

* * *

Первый каменный храм в Себино был построен по инициативе и на деньги помещика Ильи Андреевича Муромцева – «на собственное его иждивение». В метрических книгах за 1764–1776 годы в Себино-Медведево значится церковь во имя великомученика Димитрия Солунского. Однако уже с 1777 года в метрических книгах указывается, что в Себино находится храм во имя Успения Пресвятой Богородицы. Возможно, именно тогда был построен первый каменный храм, который был заново освящён. В любом случае, когда именно возвели первую каменную церковь в Себино доподлинно неизвестно.

Со временем число жителей в Себино и близлежащих деревнях росло, к 1830 году приход Успенской церкви увеличился до двух с половиной тысяч человек. Позже в своей жалобе («приговоре») губернатору жители жаловались, что храм стал для них мал, писали, что в нём «имеется теснота и духота». К счастью, местная помещица Евгения Васильевна Янькова на собственные средства через некоторое время начала строительство большой трапезной церкви в дополнение к старому храму как продолжение его. В 1878 году по её заказу епархиальный архитектор Александр Гаврилович Бочарников подготовил проект и смету строительства.

В 1881 году трапезную церковь построили и начали её отделку, которая длилась шесть лет. В марте 1887 года по благословению Тульского архиепископа Никандра (Покровского) во вновь построенной трапезной церкви был устроен придел во имя Святого благоверного князя Александра Невского. Придел был освящён 2 декабря 1892 года. Нужно сказать, что позже, уже ближе к революционным годам XX века, помещики Яньковы собирались построить рядом с храмом Успения Пресвятой Богородицы ещё и каменную колокольню. Для этого уже были куплены материалы и собраны деньги, но помешала революция, колокольня так и не была возведена.

В «Ведомости о церкви Успения Пресвятой Богородицы, клире и прихожанах в селе Себине Епифанского уезда за 1881 год», которая хранится в Государственном архиве Тульской области, указано, что Успенская церковь крепкая, утвари в ней достаточно, служат в ней два священника, два дьякона, два дьячка и два пономаря.

В конце XIX века в центре села Себино стоял белоснежный каменный храм Успения Пресвятой Богородицы с одной небольшой луковкой, он состоял из двух частей: первой – небольшого основного квадратного старинного храма, и второй – пристроенного к нему церковного помещения побольше. Это была покрытая железом типичная сельская церковь, каких в России встречалось множество. Внутри храм был уютным, имел основной старинный добротный иконостас и два боковых придела поменьше, везде на стенах висели иконы, в основном пожертвованные церкви прихожанами.

Вокруг храма разрасталось село, постоянно строились новые дома, в каждом дворе жили большие семьи крестьян, главным богатством которых были дети, семьи все были сплошь многодетные. Особым местом притяжения для селян круглый год оставалась река, к ней ходили с вёдрами за водой и ловить рыбу, в ней купались летом сами и купали коней, возле неё стирали, к ней приходили стайки домашних уток и гусей. Сразу за околицей леса начинались поля и луга, поросшие роскошными травами и ароматными дикими цветами, пахнущими мёдом, которые так любили собирать в букеты сельские девушки. Лесов в округе практически не осталось, когда-то они были, но в результате постоянной расчистки полей под посевы и вырубки деревьев на дрова сохранились только небольшие просёлки из берёз, осин и немногочисленных дубов.

Лесостепь на юго-востоке от Тулы всегда отличалась достаточно мягким климатом, относительно прохладным летом, зато и небольшими морозами зимой. Особенностью этих мест является большое количество гроз. В тёплое время года – весной, летом и осенью – ливни с грозами случаются очень часто. По статистике за год в летнее время в этом районе 27 дней сверкают молнии и шумят ливни с грозами, что, конечно, хорошо для сельского хозяйства.

* * *

В 1849 году в Себино в семье крестьян Никоновых родился мальчик, которого назвали Дмитрием. В Ревизской сказке от 1858 года на крестьян Епифанского уезда (хранящейся в Государственном архиве Тульской области) есть сведения о семье Никоновых, в которой среди прочих детей записан девятилетний Дмитрий. Семья была небедной, можно сказать вполне зажиточной. Это был крепкий род, состоявший из многочисленных родственников, поддерживающих друг друга. Жили дружно, в семье было много не только собственных детей, но воспитывались и приёмные.

Крепкая патриархальная семья состояла из 18 человек, в ней было два родных сына – Егор и Дмитрий и три усыновлённых мальчика. Кто были приёмные сыновья в семье Никоновых – неизвестно, может быть, осиротевшие родственники или крестники, но их воспитывали как родных. Позже их женили, и у них в селе Себино появились уже собственные дома. Ещё в семье Никоновых жил работник с семьёй, пожилой дядя с женой, и несколько племянников. Наличие постоянно проживающего работника говорит о том, что Никоновы были людьми выше среднего достатка, что подтверждает и то, что после женитьбы сыновей семья имела возможность сразу построить им отдельные дома и выделить всё необходимое для собственного хозяйства молодожёнов.

В 1851 году в семье крестьян Ефимовых в деревне Яковлевка Епифанского уезда родилась девочка, которую назвали Натальей. В Ревизской сказке от 1858 года есть сведения о семье Ефимовых, в которой среди прочих детей записана шестилетняя Наталья. Семья, в которой появилась на свет Наталья, не бедствовала, но всё же не была такой состоятельной, как Никоновы.

Деревня Яковлевка находится приблизительно в 20 километрах от Себино. Можно сказать, что для времён, когда крестьяне в основном ходили из одного населённого пункта в другой пешком или ездили на телегах, это казалось достаточно большим расстоянием.

Остаётся только догадываться, как познакомились жившие в разных деревнях Дмитрий и Наталья. Может быть, как часто было в те времена, девушку сосватали через знакомых или родственников. Или подросшему Дмитрию нашла невесту сваха, что для середины XIX века являлось обычной практикой. Не исключено, что познакомились они и сами, без посторонней помощи. В Яковлевке не было церкви, возможно, иногда на службы семья Ефимовых приезжала в Успенский храм в Себино. Там молодые могли приглянуться друг другу. Так как крепостное право к этому времени уже было отменено и сельские общины как в Себино, так и в Яковлевке активно выплачивали долг помещикам за землю и считались только временнообязанными, то предположение, что молодых людей могли насильно поженить по воле помещика (как предполагают некоторые историки) нельзя считать верным.

Нужно сказать, что в исторических исследованиях встречается ещё один вариант девичьей фамилии Натальи – Голикова. В этом варианте Голиковы были односельчанами и даже соседями Никоновых. Жили изначально в Себино. Но всё же в жизнеописаниях из двух вариантов происхождения Натальи чаще встречается фамилия Ефимовы, это же имя указано на родовом древе блаженной Матроны, составленном историками из Союза возрождения родословных традиций (СВРТ), в котором прослеживается история ее предков с 1650 года. В ней содержится информация о семи коленах кровных предков, а также потомков сестры и братьев блаженной, на настоящий момент это 127 человек.

Главный же факт, который подтверждает то, что Наталья была именно Ефимовой – сохранившаяся запись о венчании Дмитрия и Натальи в метрической книге Успенского храма в Себино. В документе указана фамилия невесты – Ефимова: «Девица Наталия… дочь временно-обязанного крестьянина Никиты Ефимова православного вероисповедания». Таким образом, представляется правильным утверждать, что Наталья была из семьи крестьян Ефимовых из деревни Яковлевка.

Двадцатилетний Дмитрий Иванович Никонов и восемнадцатилетняя Наталья Никитична Ефимова поженились 26 октября 1869 года. Их повенчал священник Василий Иванович Троицкий, служивший настоятелем храма с 1862 года до своей смерти. В метрической книге Успенского храма за 1869 год сохранилась запись об этом венчании. По законам Российской империи обряд не мог состояться без поручителей. Ими при регистрации этого брака были временнообязанные крестьяне: у жениха – Пётр Алексеев и Пётр Васильев, у Натальи – Никита Ильин и Пётр Григорьев. В те времена женщины ещё не могли стать «свидетелями» на брачной церемонии, поэтому у невесты поручителями тоже были мужчины.

После отмены крепостного права в 1861 году крестьяне, выкупая наделы, впервые становились хозяевами собственной земли и с энтузиазмом, старательно обрабатывали её. Они учились зарабатывать деньги, отстраивали новые дома, обзаводились качественным инвентарём и хозяйственными постройками. Однако процесс выкупа земли шёл непросто. Получив личную свободу, бывшие крепостные с трудом выплачивали выкуп помещикам за землю. К 1869 году себинские сельские общины ещё не полностью выплатили свой долг помещикам, и крестьяне были вынуждены по-прежнему платить оброк и работать на барщине до заключения выкупной сделки между землевладельцем и общиной. Таких крестьян в те времена называли временнообязанными. Таким какое-то время был и Дмитрий Никонов. Закон об обязательном выкупе был принят только в 1881 году, по нему государство выплачивало помещикам стоимость полевых наделов, которыми пользовались общины. В свою очередь крестьяне должны были за 30 лет – вплоть до 1910 года – возместить долг с процентами теперь уже государству.

После отмены крепостного права в Себино существовало два общества бывших помещичьих крестьян – Новосильцева (107 хозяйств) и Бибикова (53 хозяйства). Семья Никоновых входила в общество бывших крестьян помещиков Новосильцевых, которое суммарно имело 88 полевых наделов по 1,96 десятины.

Крепкая родня и собственное трудолюбие достаточно быстро помогли молодой семье Никоновых обзавестись собственным домом с надворными постройками. По воспоминаниям жительницы деревни Подмоклое Епифанского уезда Антонины Борисовны Малаховой, часто бывавшей у Никоновых, их дом стоял там, где на плане села Себино в виде буквы «П» находилась «перекладина». Место это в селе называли Отлесной слободой.

Как быстро молодой семье удалось «отделиться» от общего хозяйства, во главе которого стоял отец Дмитрия – Иван Егорович Никонов – неизвестно. Иногда уходили годы, прежде чем новой семье удавалось получить свою долю, которую глава семьи должен был «отрезать» от общего имущества. В состоятельных семьях этот процесс проходил быстрее и безболезненней для остальной семьи. А бедные крестьяне иногда до старости вынужденно жили по несколько семей под одной крышей. Потому что для устройства отдельного домохозяйства выделялся надел земли, покупалась или строилась для молодожёнов изба, выделялась скотина и хотя бы одна лошадь, чтобы обрабатывать землю. Одним словом, женить сына, а потом «выделить» ему отдельное хозяйство для крестьянских семей дело было хлопотное и дорогое.

Судя по всему, Иван Егорович Никонов обладал необходимыми средствами, чтобы после женитьбы сына Дмитрия тот достаточно быстро смог с молодой женой переселиться в собственный дом с надворными постройками и начал обрабатывать пусть и небольшой, но собственный участок земли.

Жизнь молодая семья вела традиционно крестьянскую. Рядом с домом располагался приусадебный огород, где росли все необходимые для приготовления пищи овощи. Старались держать побольше кур, яйца были важной составляющей крестьянского стола. Птица и овцы оставались главным источником мяса. Настоящей кормилицей считалась корова, благодаря ей все молочные продукты были свои – молоко, сливки, сметана, масло, творог, сыр. Несмотря на то что к середине XIX века продавалось достаточно много фабричных тканей, в деревнях хозяйки по-прежнему сами ткали полотно. Ежедневная одежда, особенно детей, как правило, оставалась домотканой, как и в повседневной деревенской жизни предпочитали носить лапти. Не у всех хватало денег на дорогую покупную обувь, и, даже если она имелась, её старались беречь.

Нужно сказать, что Дмитрий и Наталья по характерам и темпераментам были совершенно разными людьми. Дмитрий – человек уравновешенный, сдержанный, немногословный, отличался спокойным нравом. Наталья была от природы более живой, энергичной, темпераментной. Они прекрасно дополняли друг друга и жили достаточно дружно. Оба отличались настоящим трудолюбием и подлинным, глубоким благочестием.

Некоторые историки предполагают, что Дмитрий Никонов с детства отличался не просто слабым здоровьем, но болел, предположительно чахоткой. Однозначно согласиться с таким утверждением нельзя. Возможно, подобные рассуждения навеяны воспоминаниями близких о последних годах его жизни, когда он действительно тяжело болел. Сразу же после женитьбы быстрый рост благосостояния его домохозяйства говорит о том, что он много и основательно трудился, что было бы невозможным при слабом здоровье. К тому же сохранившиеся записи подушной переписи за 1900 год не содержат отметки о его плохом состоянии здоровья. А подобную информацию обязательно вносили в описание домохозяйства. Если человек был серьёзно болен, то это отмечали и даже часто записывали, чем именно. Крестьянский труд тяжёлый, у Дмитрия и Натальи был сначала один, а потом целых три надела земли, которые нужно было обрабатывать. Не каждому крепкому мужику такое по силам. Поэтому утверждение об изначально слабом здоровье Дмитрия Никонова не согласовывается с картиной жизни его семьи и сохранившимися документами.

Многие исследователи утверждают, что семья Никоновых была бедной, что также не подтверждается сохранившимися документами. С одним можно согласиться – благосостояние они накапливали постепенно.

По материалам подворной переписи, проводившейся в Тульской губернии в 1900 году, семья Дмитрия Ивановича Никонова жила в деревянной избе с соломенной крышей размером 7 аршин длиной, 7 аршин шириной и 3 аршина высотой (если в метрах, то 5 × 5 × 2,13). Дом был построен на фундаменте из известняка. Кроме того, на подворье отдельно от избы стояли неотапливаемая жилая горница, скотный двор и рига. Хозяева держали корову, лошадь и жеребёнка. На своей земле в поле они выращивали рожь и картошку.

Через десять лет благосостояние семьи Никоновых значительно увеличилось. По сельскохозяйственной переписи 1910–1912 годов, Дмитрий Иванович значился «крестьянином собственником», которому принадлежали три полевых надела, «усадебных наделов или десятин» 0,45, сарай и рига, скотный двор с пятью овцами, коровой, двумя лошадями и двумя жеребятами. Указывалось, что члены семьи подрабатывали сбором грибов и ягод, выполняли работы за деньги на барской усадьбе, торговали навозом с собственного скотного двора. Продажа 45 возов навоза по 20 пудов каждый давала немалую прибыль. Жили Никоновы уже в доме с железной крышей, что в те годы означало наличие хорошего достатка. Согласно статистике семья занимала 7-е место по крепости хозяйства среди всех членов крестьянского сообщества своего села.

Дом Дмитрия и Натальи стоял напротив Успенской церкви, недалеко от неё. Из окон избы она была видна. Никоновы были постоянными, преданными прихожанами храма. У них всегда были тёплые отношения со священниками, можно сказать, что церковная община была для них как семья. В их доме особо уважаемым, главным местом, как и для всех христиан того времени, считался красный угол. Он всегда оставался празднично украшенным, висели и стояли на полках домашние намоленные иконы, перед которыми горела лампада.

Обычно для красного угла, его ещё называли красивым или святым, выбирали место, где смыкались две стены напротив входной двери, так, чтобы каждый входящий в избу человек мог видеть иконы и перекреститься на них. Семья считалась малой церковью, дом, где она жила, ассоциировался с храмом, потому к красному углу относились как к алтарю. Так и в доме Никоновых самым почитаемым местом был красный угол, у которого молились всей семьёй утром и вечером. К его иконам подходили перекреститься перед началом каждого дела и у них благодарили Господа за помощь. Такие глубоко верующие семьи на Руси называли набожными.

Жизнь семьи Никоновых текла по духовному руслу православного года, от одного христианского праздника к другому. Держали многодневные посты и постились по средам и пятницам. Посещение храма было обязательным, тем более что это не составляло труда – церковь находилась рядом. С другой стороны, жизнь семьи была обычной крестьянской, с тяжёлыми, ежедневными полевыми работами летом и необходимостью пережить длинную, морозную, снежную зиму.

Когда наступали морозные дни, то главным местом, центром жизни становилась печь. Вокруг неё и на ней целыми днями проводила время вся семья, для этого вокруг неё по периметру были сооружены полати, на которых спали дети и старики, а рядом с печью стояли лавки, на них отдыхали взрослые. Есть воспоминания, что Никоновы всей семьёй даже «спали в печи». В те времена это было для крестьян обычным делом, в самые большие холода люди действительно спали в печках, потому что натопить избу было сложно, для этого требовалось слишком много дров.

В XIX веке печи были внушительных размеров, иногда занимали до четверти площади избы, высотой достигали двух и более метров. В холодное время года целыми днями печь топили, готовили в ней, мыли утварь, стирали и мылись у неё сами. Вечером же вынимали из печи золу и угли, чисто выметали внутри, ждали, пока она немного остынет, а потом всей семьёй залезали внутрь (головами к заслонке) и закрывали её. Спали всю ночь в уютном тепле. Иногда в печи мылись, используя её вместо бани. Внутри стоял чугунок с тёплой водой, в котором заранее распаривали веник, раздевшись, залезали внутрь печи и там купались. Матери часто в печах мылись вместе с детьми.

Есть воспоминания, что и Никоновы тоже иногда спали в печи. Об этом писала хорошо знавшая старицу Зинаида Владимировна Жданова: «Дмитрий и Наталья были обычные, трудолюбивые люди, работали на поле, жили бедно, печку топили по-черному, соломой, дров не было, зимою спали в печке».

Быт семьи Никоновых ничем не отличался от того, как жили крестьяне по всей Руси в XIX веке. Они переживали все трудности, которые выпадали на долю их односельчан и всей страны. Одной из больших бед того времени была высокая детская смертность. В это время в крестьянских семьях в среднем по статистике выживали три ребёнка из четырёх, но были губернии, в которых в деревнях умирало до 70 % детей, особенно много погибало младенцев от самых разных болезней или от ненадлежащего ухода. Такой же высокой была детская смертность и в Епифанском уезде Тульской губернии, по статистике, в течение первого полугода жизни в этой местности умирали почти четверть новорождённых, до пятилетнего возраста доживали около 60 % детей.

Только на первый взгляд семья Никоновых могла считаться многодетной, как об этом пишут многие исследователи. Однако при внимательном анализе можно сделать вывод, что это не совсем так. Действительно по факту в семье появилось на свет восемь или семь детей, а может быть, и больше. Такое разночтение в цифрах происходит из-за того, что в дошедших до наших дней документах часто встречаются только записи о рождении или, наоборот, смерти ребёнка, а имена повторяются, потому что часто имя умершего ребёнка давали следующему, очередному появившемуся на свет младенцу.

Первенец Михаил родился у Дмитрия и Натальи в 1871 году через два года после свадьбы, но мальчик умер в младенчестве. В 1873 году на свет появилась дочь, которую назвали Пелагея, к счастью, девочка росла крепкой и здоровой. Есть данные, что позже в семье в 1878 и 1879 годах один за другим родилось ещё два ребёнка, сначала Устинья, затем Иван, но оба младенца практически сразу умерли.

Получается, что к концу 1880 года Дмитрий и Наталья Никоновы воспитывали только одну дочь Пелагею. Понятно, что ни о какой многодетности не могла идти речь. Существование упомянутой в некоторых жизнеописаниях дочери Никоновых Марии не подтверждается документально. В настоящее время большинство исследователей склоняется к тому, что никакой дочери Марии у Никоновых никогда не было. Так же как к 1880 году ещё не появились на свет их сыновья Иван и Михаил. Поэтому когда исследователи пишут о том, что, когда Наталья Никитична вновь забеременела и они с мужем стали думать, не отдать ли ребёнка, который родится, в приют из-за того, что у них в семье было слишком много детей, то это нельзя считать правдой. В то время ребёнок в семье был один – дочь Пелагея, которой в 1880 году было семь лет.

Ещё одной причиной, по мнению некоторых, почему будущая мать думала отказаться от ребёнка, называют крайнюю бедность, что тоже не соответствует действительности, так как согласно документам сельскохозяйственных переписей семья жила в достатке.

Третьим доводом о причинах возможного отказа от будущего ребёнка называют то, что родители были пожилыми. В 1880 году будущему отцу (Дмитрию Никонову) был 31 год, а будущей матери (Наталье Никоновой) – 29. И даже если беременность, о которой идёт речь, состоялась позже – в период с 1883 по 1885 год, то самое большее (в 1885 году) Дмитрию Ивановичу было 36 лет, а Наталье Никитичне – 34. Даже в конце XIX века такие люди считались достаточно молодыми.

Если проанализировать все причины, которые, по мнению некоторых людей, могли послужить поводом для Никоновых заранее, во время беременности Натальи Никитичны, принять решение отдать будущего ребёнка в приют, то можно однозначно сделать вывод, скорее всего, это устоявшееся заблуждение. Семья была достаточно обеспеченная, немногодетная, благочестивая, никакого повода думать о приюте для будущего ребёнка у них не было. Этого мнения придерживаются большинство современных исследователей.

Есть одна важная легенда, связанная с той памятной беременностью Натальи Никитичны Никоновой. Однажды уже перед родами будущей матери приснился сон: она увидела, как с неба спускается большая белая птица. Красивая птица села к ней на руку. У птицы было человеческое лицо, но совсем не было глаз – глазницы оказались плотно сомкнуты. Существует ещё один вариант этой легенды, с небольшим дополнением. Сначала у птицы были необычайно красивые глаза, ярко-синие, но когда она опустилась на руку будущей матери, то они выпали из глазниц на пол, превратившись в два ярких сапфира. Из воспоминаний Носковой Евдокии (землячки Никоновых): «Перед родами она увидела сон: с неба спустилась белая огромная птица и села ей на правую руку, а лицо человеческое и без глаз, веки, сомкнутые накрепко».

Возможно, увиденная во сне птица с человеческим лицом навеяна образами, испокон веков существовавшими в русской мифологии. Птицы с человеческим лицом оставались на Руси, в том числе и в изобразительном искусстве и в литературе, в основном как символы вещего посланника, знающего будущее, определённое Небесами.

Первая из подобных мифических птиц с женским лицом – это Алконост. Пение этой мифической птицы считалось прекрасным, согласно славянским легендам, наполняло души людей счастьем, миром и покоем. Птица, жившая в райском саду, только изредка появлялась на Земле. Когда она летала по миру, то в нём наступал покой, утихали бури и грозы. В райском саду, где она сидела на ветвях райских яблок, на её крыльях собирались капли с живой, волшебной воды, на что эти капли падали, то приобретало чудесные свойства. Отсюда сказки о живой воде.

Вторая мифическая птица с женским лицом у славян – это Сирин. В славянской мифологии она считалась вестницей, которая предсказывает человеку будущее, возможно, и тяжкое. Птица-дева не причиняла человеку зла, но часто была печальна потому, что знала о горестях, которые предстоит перенести людям, и заранее печалилась об этом. Птица Сирин, по легенде, обладала волшебным голосом, необычайной мудростью, наполняла мир красотой и гармонией, могла повелевать стихиями. Она владела тайными знаниями, которыми могла поделиться с человеком, но иногда человек должен был заплатить за это большую цену.

Третья мифическая птица-дева с женским лицом – это Гамаюн. Легендарная птица из рая, которая знала всё о прошлом, настоящем и будущем. Она обладала способностью открывать людям любые тайны, если они готовы их слушать. Была посвящена в то, как создавалась Земля. Гамаюн знала все законы бытия. Птица могла быть посланником Неба, открывающим человеку будущее.

Славянские легенды и сказки глубоко коренятся в мировоззрении русских людей, остаются в подсознании, являются частью национального самосознания.

Сон-видение мифической птицы с человеческим лицом, но почему-то с крепко сомкнутыми веками глубоко врезался в память беременной Натальи Никоновой, поразил её. Позже она не раз вспоминала о привидевшейся неведомой птице и рассказывала о видении близким.

Исторический фон: Россия с 1881 года – начало правления императора Александра III

Император Александр III, взошедший на престол в 1881 году, прозванный в народе Миротворцем, главное внимание уделял развитию своей страны: строились новые железные дороги, фабрики и заводы оснащались самым современным на тот момент оборудованием, открывались библиотеки и музеи, развивалась наука, образование, здравоохранение. В сельском хозяйстве, которое играло в экономике главную роль, началось внедрение новых методов обработки земли и новой техники. Развивались торговля и банковская система.

Начиналось «золотое время» экономического развития России, длившееся всё царствование Александра III (1881–1894).

В стране активно осуществлялась Крестьянская реформа. Благодаря строительству новых фабрик значительно увеличилось в городах количество рабочих. Стало больше интеллигенции. Значительно расширились права женщин. Стремительно развивалось начальное и среднее образование, даже в отдалённых уездах крестьянские дети повсеместно стали посещать школы.

Процветала культура – это было время подъёма отечественной литературы, в эти годы появлялись новые книги Льва Николаевича Толстого, Антона Павловича Чехова и других талантливых писателей; развивалась русская живопись, работали Илья Ефимович Репин, Василий Иванович Суриков, Валентин Александрович Серов и десятки других мастеров; появлялись новые великие музыкальные произведения Петра Ильича Чайковского и других композиторов, массово создавались новые театры.

В эти годы было в основном завершено присоединение к Российской империи Средней Азии. Активно развивалась торговля с Китаем и Японией. С Германией, Австрией, Францией были подписаны договоры о сотрудничестве.

Годы правления Александра III однозначно можно назвать годами процветания России. Однако параллельно размеренной жизни страны, её успешному развитию подспудно существовали силы, создававшие социальное напряжение – стачки, студенческие волнения. Государство продолжало вести борьбу с народовольцами, а между тем в эти годы в России появились первые кружки марксистов.

Глава 2
Рождение. Крещение. Младенческие годы

Точная дата рождения девочки в семье крестьян Дмитрия Ивановича и Натальи Никитичны Никоновых, которую назвали Матрона, до сих пор неизвестна. С относительной уверенностью можно сказать, что произошло между 1881 по 1885 годами.

Попытки выяснить точно, когда именно родилась Матрона Дмитриевна Никонова, предпринимаются с момента начала работы Комиссии по канонизации над материалами для прославления старицы в лике святых. К этому моменту существовало жизнеописание блаженной, написанное уже упоминавшейся З. В. Ждановой – «Сказание о житии блаженной старицы Матроны». В нём указывалось, что блаженная Матрона родилась в 1881 году. Какое-то время это не вызывало сомнений, хотя факт рождения блаженной именно в этом году не был подтверждён документально. Подготовленный З. В. Ждановой сборник состоял из её собственных воспоминаний и воспоминаний близких старице людей, в основном земляков – «Сказание о житии блаженной старицы, матушки Матроны». Издали его в Свято-Троицком Ново-Голутвином монастыре в 1993 году. С тех пор во многих источниках 1881 год указывается как год рождения блаженной Матроны.

Однако когда стал вопрос о прославлении старицы Русской православной церковью, то по правилам Комиссия по канонизации стала проверять все данные о жизни блаженной Матроны, в том числе и год её рождения. Иеромонах Иов (Гумеров), который по поручение священноначалия готовил материалы к канонизации Матроны Никоновой, вспоминал, что для проверки даты рождения старицы был послан запрос в Тульский областной архив, в котором хранятся метрические книги храма Успения Пресвятой Богородицы села Себино. В письме содержалась просьба подтвердить, что Матрона Дмитриевна Никонова родилась в 1881 в деревне Себино Тульской области. В ответ работники архива сообщили, что записи о рождении Матроны Дмитриевны Никоновой в метрических книгах села Себино за 1881 год нет. Тогда в Тульский архив был послан второй запрос с просьбой проверить метрические книги за 1880 и 1882 годы. И снова записи о рождении дочери Матроны в семье Никоновых не нашли. Комиссия по канонизации оказалась в трудном положении. В результате известный историк, кандидат богословия Алексей Константинович Светозарский посоветовал посмотреть кладбищенские книги Даниловского кладбища. Действительно, в книге за 1952 год, на странице с информацией о похороненных 4 мая, день, когда на этом кладбище похоронили блаженную Матрону, нашли запись – «Никонова Матрона Дмитриевна, 66 лет».

Так как в кладбищенских книгах указывается полное количество лет умершего без месяцев, то исследователи предположили, что блаженная Матрона могла родиться в период между 21 апреля (3 мая) 1885 года и 20 апреля (2 мая) 1886 года. Однако блаженная была названа в честь преподобной Матроны Царьградской, память которой совершается 9 (22) ноября. В благочестивых семьях в дореволюционной России имя ребёнку давали строго по святцам. Поэтому исследователи уверенно предположили, что праведная Матрона родилась в конце октября или в начале ноября. И это пока единственные данные о месяце и приблизительных числах её рождения.

В результате записи в кладбищенской книге Даниловского кладбища появился второй возможный год рождения блаженной Матроны – 1885. Но и этот год в дальнейшем вызвал сомнения у новых исследователей жизни Святой. Во-первых, позже благодаря документам стало известно, что брат Матроны Иван родился в 1885 году. В Метрической книге Успенской церкви села Себино за август 1885 года есть запись о крещении Ивана – сына Дмитрия Ивановича и Натальи Никитичны Никоновых. Есть и косвенные данные, подтверждающие это, – в 1900 году Иван Никонов учился в школе, на тот момент ему было 15 лет. Можно сделать однозначный вывод – Матрона не могла родиться осенью 1885 года, потому что у Никоновых в августе этого года на свет появился сын.

Не могла Матрона родиться и в середине ноября 1881 года, потому что в семье Никоновых 12 августа 1882 года родился сын Андрей, который вскоре умер. Маловероятно, что между рождением двух детей могло быть ровно девять месяцев.

Новый виток в исследовании даты рождения Святой блаженной Матроны Московской начался в 2005 году, после того как был создан Союз возрождения родословных традиций (СВРТ). Сотрудники СВРТ приняли решение провести собственные исследования, разобраться в противоречивых сведениях о дате рождения Святой Матроны, уточнить факты, касающиеся её родных, составить семейное древо блаженной.

Исследования возглавили Валерий Владимирович Бибиков и Геннадий Арнольдович Зайцев. В результате кропотливого труда им удалось найти косвенные свидетельства о годе рождения блаженной Матроны. В документах сельскохозяйственной переписи по Тульской губернии за 1911 год в списке членов семьи крестьянина Дмитрия Ивановича Никонова есть дочь 28 лет, девица, с пометкой «К», что означает «калека». Получается, скорее всего, речь идёт именно о Матроне, и тогда год её рождения – 1883. Однако доказать документально факт рождения блаженной Матроны в 1883 году невозможно – в сохранившейся в архиве метрической книге храма Успения Пресвятой Богородицы в Себино за 1883 год записи «о родившихся» есть только за январь, остальные страницы отсутствуют, почему и куда они пропали – неизвестно. Сотрудники СВРТ продолжили поиски и, к счастью, нашли ещё одно косвенное подтверждение своей гипотезы. В сельскохозяйственной переписи за 1900 год в карточке на двор Никонова Дмитрия Ивановича обнаружили запись: «дочь 17 лет» с пометкой «слепая», что ещё раз подтвердило вывод, что годом рождения Матроны можно с большой уверенность считать 1883 год.

Надо отметить, что запись в кладбищенской книге Даниловского кладбища от 1952 года о смерти блаженной Матроны в возрасте 66 лет не может считаться доказательством её рождения в 1885 году хотя бы потому, что цифра «66» была записана со слов людей, её хоронивших, которые вполне могли ошибаться. Других документальных данных о рождении Матроны в 1885 году не найдено. К тому же запись в кладбищенской книге нечёткая, затёртая, вполне может быть, что цифра «66» – это на самом деле «68».

В настоящий момент наиболее вероятной датой рождения блаженной Матроны считается конец октября – начало ноября 1883 года.

Девочка родилась, как тогда говорили, «ладненькой» – крепенькой, пухленькой, но с коротенькими ручками и ножками, на груди у неё был как бы выпуклый крестик. Самое же главное, что сразу поразило и опечалило родителей и заставило мать вспомнить о сне-видении, в котором она увидела большую слепую белую птицу, – новорождённая оказалась слепой. Это стало понятно сразу, потому что у девочки под плотно сомкнутыми веками не было глазных яблок.

Заболевание – врождённый анофтальм – сопровождается полным отсутствием глазного яблока. Кроме того, у нее была аномалия век, подобная патология встречается в 0,4 % детей с аномалией глаз. По статистике, число больных анофтальмом – 1–2,1 ребёнка на 10 тысяч новорождённых. Эта патология возникает из-за неполного развития глаза плода во время эмбрионального периода. Причин развития анофтальма у плода может быть две. Первая – генетическая предрасположенность, когда родители передают дефектный ген своему ребёнку. Вторая – внутриутробные инфекции и травмы. Мутации гена, отвечающего за развитие органов зрения, по мнению учёных, часто всего происходят, если в роду у человека были близкородственные браки. Изучения родословной блаженной Матроны членами СВРТ, в результате которого было создано родовое древо Святой, в котором указано 127 её родственников, в том числе и предков, позволяет с уверенности говорить о том, что близкородственных браков в её роду не было. Однако некоторые исследователи, опираясь на то, что главной предпосылкой болезни всё же считается наличие мутации гена, высказали версию, что Матрона в семье Никоновых могла быть не родным ребёнком, а усыновлённым. Одним из доводов такой возможности они приводят то, что в семье Ивана Никонова (деда Матроны) было несколько усыновлённых детей. Это, безусловно, можно считать слабым доводом для серьёзного отношения к такой спорной гипотезе. К тому же существует несколько воспоминаний близких к семье Никоновых людей, которые рассказывали о сне-видении Натальи Никоновой во время беременности, в котором она видела «слепую птицу с человеческим лицом». Нет причин не верить этим людям. Если будущая мать видела такой вещий сон во время беременности, значит, и сама беременность была. Поэтому Матрона, без сомнения, родная дочь Никоновых.

Скорее всего, причиной развития анофтальма у Матроны была инфекция. Именно инфекции, которые могут достигать плода по крови матери, представляют главную опасность для его развития. У женщин, дети которых родились с этой патологией, в период вынашивания ребёнка чаще всего диагностировали краснуху, корь, опоясывающий лишай. В качестве факторов риска врачи также называют токсическое влияние на плод факторов окружающей среды или наличие в матке амниотических перетяжек (соединительнотканные нити, натянутые между двумя стенками матки), которые могут стать причиной деформации лицевого скелета и недоразвития органов зрения. Какая из болезней матери стала причиной врождённой слепоты Матроны, неизвестно. Но такая патология не даёт ни малейшего шанса ребёнку увидеть белый свет. И в наше время никакие медицинские средства и передовые технологии не могут помочь тем, у кого врожденный анофтальм. Потому что, как правило, при истинном анофтальме, помимо отсутствия самого глазного яблока, не развиты оптический нерв, наружное коленчатое тело, хиазма. Как во время появления на свет Матроны в конце XIX века, так и в наши дни врожденный анофтальм – это пожизненный приговор, слепота на всю жизнь. Кроме слепоты, эта патология часто влечёт за собой и другие аномалии, такие как отсутствие века или нарушения развития нервной системы.

Рождение слепой дочери, калеки, конечно, не могло не потрясти её родителей. Как для любого человека, появление в семье на свет ребёнка-инвалида для них стало настоящим горем. Можно предположить, что Наталья и Дмитрий Никоновы могли на какое-то время растеряться, дрогнуть, испугаться, как в их непростой крестьянской жизни они справятся с воспитанием слепой дочери. Возможно, именно тогда возникла у них мысль отдать новорождённую на воспитание в приют, о чём вспоминали некоторые близкие семье Никоновых люди. Или, может быть, отдать «калеку» в приют родителям Матроны советовали родственники или односельчане. Но Наталья начала заботиться о новорождённой дочери, кормила её грудью. В результате они с мужем ни в какой приют дочь не отдали. К тому же семья Никоновых была благочестивой, глубоко верующей, подобные люди вряд ли были способны отдать родного, тем более слепорождённого, а значит, беззащитного ребёнка-инвалида в приют.

Сама история с приютом вызывает некоторое сомнение ещё и потому, что, конечно, найти приют, в который при желании можно отдать ребёнка в конце XIX века, во многих регионах России не составляло труда. Однако существовало ли подобное заведение в селе Бучалки, о котором идёт речь во многих жизнеописаниях Святой именно в момент появления на свет девочки Матроны в семье Никоновых, большой вопрос. З. В. Жданова в своих воспоминаниях писала: «Мать Матрёнушки, когда ещё носила её во чреве, решила отдать будущего ребенка в приют князя Голицына в соседнее село Бучалки…» Однако согласно документально подтверждённым исследованиям, которые провели члены СВРТ, этот приют был открыт только в 1900 году, то есть на момент рождения Матроны его попросту не было. К тому же если вспомнить, что набожная семья Никоновых не бедствовала, воспитывала только одну дочь Пелагею, то возникновение вопроса о приюте, в который вроде бы собирались отдать новорождённую Матрону, кажется маловероятным.

В дореволюционной России особое трепетное, главное внимание при рождении ребёнка уделялось его крещению. Во многих крестьянских семьях дату рождения сына или дочери могли совсем не помнить или помнили приблизительно. Когда родился? Да перед Покровами, тогда ещё сосед дед Пётр через два дня помер, а потом брат Васька женился. Отмечать дни рождения было не принято, у крестьян просто не было такого праздника. Истинным рождением считалось крещение, когда ребёнок рождался для вечной жизни, когда у него появлялись имя из святок и ангел-хранитель. Помнили и отмечали День Ангела. Дарили человеку подарки, собирали за столом родственников, угощали их пирогами. Во многих регионах России специально к этому дню пекли особые караваи, которые ели исключительно в дни «святых именин». С Днём Ангела люди поздравляли друг друга обязательно, веря, что Святой, имя которого носит человек, является его лучшим защитником и помощником.

Во время крещения имя ребёнку давали по святцам, никаких вольностей тут не допускалось. Поминовение какого святого выпадало на день крещения, того имя ребёнок и получал. Правда, в святцах на иные дни выпадала память нескольких святых, вот из их имён родители могли выбрать одно, наиболее приглянувшееся. Было в этом правиле исключение: иногда ребёнку давали «родовое» имя ещё до крестин, уже при рождении, когда отец или мать хотели назвать младенца именем кого-то из почивших родственников или уважаемых благодетелей.

В верующих семьях крещение новорождённого ребёнка считалось священной обязанностью родителей. Отец и мать делали всё, чтобы как можно быстрее ребёнка крестить. Из-за высокой детской смертности боялись, что младенец может умереть без защиты Ангела-хранителя, не сможет попасть в Царствие Небесное, о нём нельзя будет заказывать заупокойные службы.

На Руси было принято крестить детей на 3-й, 8-й или 40-й день после рождения. Если младенец после родов был очень слаб, как тогда говорили «не жилец», за священником могли послать сразу. Хотя всё же старались дождаться установленного дня. Нужно было время, чтобы подготовиться: найти восприемников – крёстную мать и крёстного отца, приготовить застолье – крещение ребёнка считалось важным праздником для всей родни. Часто крёстными становились старшие родственники в семье новорождённого, уважаемые односельчане. Потому что крёстные мать и отец не просто носили формальные звания, они становились важными в жизни крестника людьми, которые участвовали в его воспитании. А в случае смерти настоящих родителей заменяли их, забирали крестников в свои семьи.

Нужно сказать, что на 40-й день детей крестили чрезвычайно редко, как правило, в случае если рядом с домом не было церкви, нужно было везти новорождённого далеко, что было небезопасно для него, особенно зимой, поэтому вынужденно ждали, пока ребёнок немного подрастёт и окрепнет.

Так как дом Дмитрия и Натальи Никоновых стоял практически рядом с храмом и Матрона родилась достаточно крепкой, если не считать врождённую слепоту, то можно предположить, что крестили её на 3-й или 8-й день после появления на свет. На родовом древе Матроны, составленном исследователями из СВРТ, это имя больше не встречается, поэтому «родовым» оно быть не может. Следовательно, получила она его по святцам, то есть в честь святой, память которой праздновали в день её крестин. 22 ноября часто называют днём рождения блаженной Матроны Московской, но это неверно. Это день, в который праведную Матрону крестили, её День Ангела, её святые именины.

Ангелом-хранителем блаженной Матроны Московской после крещения стала преподобная Матрона Константинопольская, святая V века, имя которой поминается 22 ноября. Святая родилась в Малой Азии в городе Пергии Памфилийской. Её насильно выдали замуж за богатого человека, который через время увёз её в Константинополь, где она полюбила посещать храмы. Молитва стала главным для неё утешением, она укрепляла свою душу воздержанием и постом. Муж категорически препятствовал её вере, ненавидел её подвиги и молитвы. После долгих колебаний святая оставила семью. Спасаясь от преследований мужа, она остригла волосы и, переодевшись в мужское платье, скрылась в мужском монастыре. Она выдала себя за евнуха, много лет пребывая в молчании, молитве и трудах. За что удостоилась уважения братии. Однако тайна её оказалась открыта, и тогда игумен отправил преподобную в город Емес в женский монастырь, где она пробыла много лет и заслужила у сестёр большое уважение своими подвигами. После смерти игуменьи по единодушному желанию сестёр её избрали настоятельницей. Однако о её подвигах услышал муж, но когда он пришёл к стенам монастыря, святая тайно ушла в Иерусалим. В Синайской пустыне преподобная жила в затворе, местные жители стали приходить к ней, она многих обратила в христианскую веру. Постепенно вокруг её жилища возник новый монастырь. Через время, исполняя волю Божию, открытую ей в ведении, святая вернулась в Константинополь, где узнала, что муж её умер. Подвижница основала в Константинополе женский монастырь, который славился строгостью иноческого устава и добродетелями сестёр. Перед упокоением святая удостоилась видения рая и уготованного там для неё места. 75 лет несла она иноческий подвиг. Отошла к Господу преподобная Матрона Константинопольская в возрасте ста лет, случилось это около 492 года.

Блаженная Матрона Московская унаследовала имя великой святой преподобной Матроны Константинопольской. Само имя «Матрона» латинского происхождения (от mātrōna – «замужняя женщина»). Однако в корне этого латинского слова лежит слово mater – «мать». В Риме матронами называли уважаемых матерей больших семей из высшего сословия, которые пользовались в обществе уважением. Как правило, это была немолодая женщина, рачительная хозяйка и заботливая жена и мать. Со временем слово «матрона» превратилось в имя собственное, которое стали часто использовать. Достаточно быстро имя распространилось не только по всей Европе, но и попало в Россию, где тоже стало популярным.

В православных святцах имя Матрона встречается несколько раз. Поэтому Матрон в России до начала XX века было много, так как чаще всего имя новорождённым давали во время крещения и выбирали его из имён святых, память которых праздновали в этот день. Нужно сказать, что это имя было популярно у крестьян и разночинцев. В высшем обществе, как правило, так своих дочерей не называли. Переводят имя Матрона на русский язык обычно словами – «почтённая дама», «госпожа», «мать семьи», «матушка».

Таким образом, 22 ноября, скорее всего, 1883 года состоялись крестины новорождённой дочери крестьян Дмитрия и Натальи Никоновых, жителей села Себино, в местном храме Успения Пресвятой Богородицы. Обряд крещения прошёл не в самом храме, а в церковной сторожке (по воспоминаниям А. Ф. Выборновой). Скорее всего, храм в это время был на ремонте, а возможно, в нём просто было холодно. Накануне зимы, когда уже подступали настоящие холода, крестить новорожденного ребёнка, окунать его в купель с водой, конечно, было для него небезопасно в прохладной церкви. Поэтому чаще всего для крещения выделялось небольшое помещение, которое хорошо натапливали, и воду для купели тоже нагревали.

В небольшой сторожке храма собрались близкие Никоновым люди, в первую очередь будущее крёстные отец и мать их дочери. К сожалению, история не сохранила имена этих людей, но наверняка крёстные у Матроны были, без этого невозможен обряд православного крещения. По традиции, которая в те времена исполнялась в обязательном порядке, родные отец и мать не могли присутствовать при крещении их ребёнка. Известно, что вместе с новорождённой Матроной крестили ещё одного младенца, которого назвали Филиппом. Первым крестили мальчика. Об этом в своих воспоминаниях рассказывала А. Ф. Выборнова: «Крестили Матрону в нашем храме, в сторожке при церкви, вместе с моим папой. Сначала папу крестили, а потом её». На крещении младенцев в этот день присутствовал староста храма – Павел Иванович Прохоров. Во многом благодаря его воспоминаниям сохранились подробности того, как проходил обряд крещения блаженной Матроны.

Ещё одним косвенным доказательством того, что Матрона родилась в 1883 году, служит то, что запись о рождении Филиппа Сифарова, которого младенцем крестили вместе с Матронушкой, как и её, не найдена. В Метрических книгах с 1881 по 1885 годы есть все записи о рождении детей в Себино, кроме одного года. Невозможно проверить только 1883 год, так как в данной книге отсутствует большинство страниц. Однако есть запись о женитьбе Филиппа Сифарова 27 октября 1903 года, в которой значится, что ему на этот момент было 20 лет. Получается, что родился он в 1883 году. А так как его крестили вместе с Матроной, то и её год рождения – 1883.

Какой именно священник крестил Матрону, до конца непонятно, потому что есть в воспоминаниях очевидцев некоторая путаница. П. И. Прохоров, церковный староста Себинского храма, вспоминал: «Дня за два до крестин в церковную сторожку зашёл уставший прохожий, священник отец Василий из деревни Борятино, что в пяти километрах от Себина. Это было накануне какого-то праздника. Этот священник и крестил младенца Матрюшеньку». Исследователи из СВРТ, изучив документы, сделали однозначный вывод, что никакого священника по имени Василий в эти годы в Борятино не было. Зато в самом селе Себино в храме Успения Пресвятой Богородицы ещё с 1863 года служил приходской священник Василий Иванович Троицкий, тот самый, что венчал её родителей. Отца Василия любили и уважали прихожане его храма, как и его жену – матушку Александру Афанасьевну. Родился он в 1836 году в городе Кашире, окончил Тульскую духовную семинарию, после чего три года был «уполномоченным по военному училищу» и преподавал Закон Божий в сельском училище, за что получил награду от владыки – набедренник. Назначение в тогда достаточно богатый приход в Себино (почти 2,5 тысячи прихожан) тоже было наградой за труды отца Василия на преподавательском поприще.

Обряд крещения младенца Матроны шёл своим чередом, но когда отец Василий окунул девочку в купель, случилось неожиданное – по всей сторожке распространился необыкновенно приятный аромат. Присутствующие увидели, как от купели поднимается к потолку «столб пара или лёгкого благоухающиего дыма» (из воспоминаний П. И. Прохорова). «Пошёл аромат по всей сторожке, невозможно какой», – вспоминала А. Ф. Выборнова. Все присутствующие на крещении люди были поражены этим явлением – невероятным благоуханием – настолько, что запомнили это чудо на всю жизнь. Но, наверное, больше всех был потрясён произошедшим священник. В удивлении отец Василий воскликнул: «Я очень много крестил младенцев, но такое вижу в первый раз, и этот младенец будет свят!» (из воспоминаний П. И. Прохорова). Люди запомнили и другие слова священника: «Эта девочка – дарованная от Господа. Она будет праведницей» (из воспоминаний А. Ф. Выборновой). Позже отец Василий сказал родителям Матроны: «Если она что попросит, вы обязательно обратитесь прямо ко мне, идите и говорите, не стесняйтесь, что нужно» (А. Ф. Выборнова).

Рождение девочки в обычном селе Тульской губернии, в простой крестьянской семье, во время крещения которой произошло настоящее чудо, такое явное, что даже поражённый священник предсказал ей праведную жизнь, привлекло к себе внимание в округе, вызвало так много разговоров, что запомнилось надолго. Со временем эта история превратилась в предание, которое впоследствии долго передавали из уст в уста как в самом Себине, так и в соседних деревнях. Рассказ о столбе ароматного пара, поднявшегося до потолка из купели, в которую окунули младенца Матрону при крещении, обрастал подробностями, превращаясь в легенду.

Слова, которые произнес потрясённый священник, тоже стали обрастать все новыми и новыми подробностями. Так, Прасковья Сергеевна Аносова, односельчанка блаженной Матроны, со слов своих родных и соседей, рассказала в воспоминаниях: «Давно, когда Матрёнушку крестили, отец Василий, блаженный батюшка, взял её на руки и сказал три раза: „Православные, вы меня слушаете?“ А сам всё выше и выше поднимает Матрёнушку. „Господи! Кого Бог послал нам! Это дитя от Бога. Она встанет на моё место и предскажет даже, когда я умру“».

Нужно сказать, что практически в большинстве воспоминаний о крещении Матроны как главное чудо описывается столб ароматного пара или дыма над купелью. Что это было? Может быть, ангелы растворили капли миро в воздухе над купелью или мироточила сама вода, соприкасаясь с телом будущей святой. Только свидетельства священника и всех участвующих и наблюдавших за крещением людей подтверждают, что чудо было. Мощный столп пара или дыма над купелью видели все присутствующие и чувствовали от него необычайно приятный сильный аромат.

Слова отца Василия, сказавшего родителям Матроны, чтобы они обращались к нему, если их дочери будет что-то нужно, не остались без последующих действий. Священник до самой своей смерти в 1906 году оставался для Матронушки близким человеком, не раз по её просьбе родители обращались к добрейшему отцу Василию за помощью.

Семья Никоновых, как и положено у глубоко верующих православных христиан, старалась не пропускать воскресные и праздничные службы в храме. Обязательно брали с собой и детей. Так с самого раннего возраста Матронушка постоянно посещала с родителями церковь. Для слепой девочки, не избалованной красками мира и яркими впечатлениями, торжественность молитвы, красота церковного пения становились особенной радостью.

Отец Василий был прав – маленькая Матронушка действительно росла особенным ребёнком. Одна из подруг Натальи Никоновой вспоминала, как та ей жаловалась, что дочь «не берёт грудь» по средам и пятницам. В эти дни православные христиане постятся. По средам в память о предательстве Иисуса Христа (в этот день иудеи приняли решение о том, чтобы Его погубить) они не едят скоромную пищу – мясомолочные продукты, отказываются от развлечений, совершают добрые дела. Так же и в пятницу – в память о Великой Жертве, о распятии на кресте Иисуса Христа. В житиях многих святых есть упоминание о подобном поведении младенцев. Именно так «не брал грудь» матери и младенец Варфоломей, ставший великим русским святым – преподобным Сергием Радонежским. Ведь молоко – скоромная пища. В этом неосознанном посте младенца христиане видели особый смысл, как бы предопределение будущей святости, начало праведной жизни особенного, отмеченного Божьим промыслом ребёнка. Вот Матронушка, отмеченная чудом при крещении, во младенчестве в среду и пятницу неосознанно, но держала пост.

Шло время, маленькая слепая девочка подросла, начала ходить и произнесла первые слова. Кроха ещё спала в люльке, когда, к удивлению родителей, у неё проявилась особая тяга, особая любовь к иконам в святом углу. Иногда, когда мать или отец ночью просыпались, они не находили в люльке крошечную дочь. Оказывалось, что она сидит на столе под образами у красного угла, вокруг неё лежат иконы, которые Матронушка гладит и целует. И непонятно было родным, как она смогла их снять с полок, почему и зачем обнимает святые образа.

«Когда Матрона была совсем маленькой, еще в пелёнках, ей и года не было, мать ее совьёт, положит в люльку свитую, ночью или днём, а как хватится – в люльке её нет. Она сидит на полочке, где иконы. Если ночью – то там был свет вокруг неё и она там сидит, агукает, как бы играет с иконами и смеётся. Мать её возьмет оттуда, нашлёпает и опять в люльку положит» (воспоминания Анастасии, жительницы города Кимовска).

«Бывало, её родители проснуться, а ее нет с ними, они начинали звать ее, а она отвечает: „Да вот я“. Оказывается она ночью сидит в переднем углу и играет с иконами. Как она могла их достать, снять положить на стол и сама спуститься? Она успокаивает родителей: „Спите, я скоро приду“. Это были её первые удивительные поступки» (воспоминания Ксении Ивановны Сафаровой).

Нужно сказать, что в наши дни появилась традиция называть блаженную Матрону – Матронушкой, ласковым именем, кажется пришедшим прямо из её детства. Действительно, и так называли Святую те, кто вспоминал о её детстве. И всё же более часто встречается в воспоминаниях земляков о детских годах блаженной другое имя, близкие знакомые называли её «Матрюшенька».

Исторический фон: Россия в 1883–1889 годах

Принят закон «Об отмене подушной подати» (1886), который отменял давно устаревший налог, взимавшийся со всех граждан независимо от их социального и материального положения. Отмена этого налога значительно улучшила положение бывших крепостных крестьян.

Деятельно работал Крестьянский банк, который массово давал бывшим крепостным крестьянам кредиты для покупки земли.

В стране продолжался промышленный бум, активно строились железные дороги, начала работу Закаспийская железная дорога.

В 1887 году готовилось покушение на императора Александра III, организованное членами террористической фракции «Народной воли», но его удалось предотвратить. Основные организаторы покушения были казнены, среди них Александр Ульянов. При всех стараниях власти победить революционное движение не удавалось, террористы только глубже уходили в подполье.

В 1888 году произошло крушение императорского поезда, Царская семья не погибла только потому, что Александр III (обладавший недюжинной силой) держал на своих плечах крышу разрушившегося вагона-столовой, из которого в это время эвакуировали всех, кто там находился, в том числе его жену и детей. По всей стране в честь чудесного спасения венценосной семьи в храмах отслужили благодарственные молебны.

Глава 3
Детство и отрочество. Первые чудеса. Встреча со святым Иоанном Кронштадтским

Детство Матронушки в окружении заботливых родителей, с сестрой и двумя братьями можно назвать вполне хорошим и спокойным. Родные были с ней добры, особенно мать жалела свою слепую дочь. Так как девочка без помощи матери не могла сама за собой ухаживать, не могла делать многие вещи, которым быстро учились зрячие дети, то забота о ней по-особенному их сближала.

Только вот мир за пределами отчего дома не был так добр и терпим к маленькой слепой девочке, как её близкие. При всей её врождённой доброте, открытости и желании общаться с людьми односельчане относились к Матроне в первую очередь как к калеке, человеку с ограниченными возможностями. В деревне главным образом ценилась в людях способность приносить пользу в крестьянском труде. Инвалид становился обузой для общества и семьи, иждивенцем, которого приходилось содержать другим, да ещё и тратить на уход за ним время и силы. Кто знает, сколько раз в жизни начиная с детства приходилось Матроне слышать упрёки, что она как калека не приносит пользы. И если родные её жалели, хотя и мать могла называть дочь – «дитё ты моё несчастное», искренне сочувствовали её слепоте, то окружающие, случалось, были к Матроне жестоки.

Особенно натерпелась маленькая слепая Матронушка от соседских детей. Её слепота не только не вызывала у них сочувствия, но провоцировала острый интерес, граничащий с жестокостью. Чувствуя безнаказанность, понимая, что Матрона не может увидеть своих обидчиков и пожаловаться на них взрослым, дети, случалось, откровенно издевались над нею. Могли специально столкнуть в яму и наблюдать, как она, незрячая, с трудом, перемазываясь, долго выбирается из неё. Или били её ветками крапивы, понимая, что она не может увидеть, кто именно из них сделал ей больно. При этом ещё и смеялись над ней, наблюдая за её мучениями. Постепенно поняв, что сочувствия и доброты ей от компании сельских детей не дождаться, Матронушка перестала с ними играть, отказывалась выходить со двора, когда они звали её.

Так вспоминала об этом Анастасия, жительница города Кимовска: «Когда ей было уже три годика, иногда она стала выходить на улицу. А её ровесницы крапивы наломают, крапивой её настегают и в яму глубокую посадят. А потом спрячутся и смотрят: как же она оттуда вылезает? Она вылезает из глубокой ямы и идёт домой. Когда они потом её звали играть, она им отвечала: „Не пойду я больше гулять с вами. Вы меня крапивой стрекочете, в яму сажаете, ругаете меня слепой, смеётесь надо мной“. И не стала она больше гулять с детьми». «Она рано перестала играть с детьми, потому что сверстники её обижали, и почти всегда была дома» (З. В. Жданова).

Подрастая, Матронушка научилась находить в жизни особенные радости, не зависящие от других людей. Она гуляла в полях вокруг села, на просторах среди душистых диких трав и полевых цветов. С детства на всю жизнь она полюбила цветы, их нежность, их приятный запах. В Тульской области на лугах растёт почти тысяча растений, цветы многих из них имеют замечательный аромат. Полевые цветы стали для Матроны особым счастьем. Окружающие это знали и в детстве и позже стали приносить ей в подарок небольшие букетики из полевых ромашек, клевера, иван-чая, шалфея, цикория, купальницы, гвоздики травянки, гусиного лука, луговой герани, донника и других трав, растущих вокруг её родного Себино. Она всегда была очень благодарна за эти скромные знаки внимания. Из той любви блаженной к букетам полевых цветов, которая появилась во время её деревенского детства, родилась впоследствии традиция – приходить к ней всегда с цветами.

Чем старше Матронушка становилась, тем более осознанно укреплялась её любовь к церкви. Молитвам и церковным службам она стала уделять много времени. Постепенно она научилась сама без посторонней помощи находить дорогу в храм. Тем более что он находился недалеко от её отчего дома. Теперь, когда мать не могла найти её, не знала, куда дочь ушла, она чаще всего находила Матронушку в храме. Та обычно стояла на своём любимом месте в церкви – слева, за входной дверью, у западной стены. «Матрона всегда стояла в храме за входной дверью. Мать её ищет, а она в церкви» (из воспоминаний Зинаиды Александровны Карпиной, уроженки села Себино).

Вера в Бога, службы в храме, молитвы постепенно стали для Матронушки основной радостью в жизни. Все односельчане знали: если в церкви служба, то там можно встретить маленькую слепую девочку Матрону, которая тихонько стоит недалеко от дверей у стеночки. Часто крестится, старается подпевать церковному хору, улыбается чему-то сокровенному в умиротворении и покое. Слова службы она запоминала на слух. «Матрона постоянно молилась, любила стоять на службах в храме» (З. В. Жданова).

Когда Матронушке было лет около семи, родные начали замечать: если она что-то говорит о будущем, то предсказанное сбывается. Сначала это касалось не каких-то сложных или глобальных вещей, а самых обыкновенных. Скажет она, что кто-то придёт, человек приходит; предупреждает, что может случиться какое-то несчастье, скажем пожар, и это случается.

Сначала окружающие её словам не верили, в воспоминаниях земляков об этом периоде жизни Матроны можно встретить слова, которые часто говорили люди в ответ на её предупреждения, их смысл можно свести к одному – «да что может знать эта слепая». Но предсказания маленькой слепой девочки так часто сбывались, что постепенно люди стали к ним прислушиваться. «Матрона предсказывала с семи лет, даже раньше» (А. Ф. Выборнова). «С семи лет Матрюшенька начала предсказывать, она стала кормилицей всей семьи и других многих» (Евдокия Носкова).

Не всегда Матрона говорила о будущих событиях прямо, могла свои предсказания облечь в форму притчи. И тогда окружающие только со временем догадывались, о чём она их предупреждала, на что намекала. «Еще в детстве у неё появился дар духовного рассуждения и ведения, способность предсказывать различные события, и уже тогда к ней стали приходить люди за советом, сначала свои, местные, а потом и из других краев» (З. В. Жданова).

Со временем сначала родные, а потом и односельчане к Матроне стали прислушиваться. В конце концов после того, как многие её предсказания сбылись, люди стали обращать внимание на её слова, а затем и целенаправленно обращались за советами. Когда ей было уже лет около двенадцати, близкие стали специально обращать внимание и запоминать, что и когда она говорила, а когда предсказанное сбывалось, то рассказывали об этом другим. Всем стало ясно – слова Матроны о будущем постоянно сбываются, и это вызывало к ней большое доверие. «Потом, ей было уже годов побольше – двенадцать или четырнадцать лет, начала она как-то беспокоиться: „Господи, хоть бы меня отвезли бы, ох, скорей бы! А ты, мать, только икону одну возьми и больше ничего“. Тут неожиданно приехали за ней и увезли в Краснополье. (Там была тетя Поля, которая за ней ходила.) И в тот же день начался вечером пожар. Все дома начали гореть, а Матронин дом уцелел» (из воспоминаний Анны Дмитриевны Прохоровой, внучатой племянницы блаженной Матроны).

Однако не только предсказания Матроны сбывались или у людей налаживалась жизнь благодаря её советам, но и больные люди выздоравливали, если она молилась о них Господу. «Женщина подошла: „У меня дочка припадочная, слюна изо рта идет, и всё лежит в постели“. Тогда Матрона дала ей воды и сказала: „Покропи её и дай попить, и будет она здорова и выйдет замуж“. Она все сделала, дала дочери воды, и дочь после этого три дня спала» (Прасковья Кузминична из Епифани).

В воспоминаниях Прасковьи Кузминичны из Епифани, опубликованных в книге З. В. Ждановой, есть несколько эпизодов, когда к двенадцатилетней Матроне пришли несколько женщин «из Ховани» (село Хованщина расположено в 7 километрах от Себино), значит, к этому времени слава о её даре достигла и других деревень. Интересен и разброс причин, по которым эти женщины нуждались в помощи Матронушки. Одна хотела уехать из родного села и купить в новом месте себе дом, но сомневалась, стоит ли это делать, поэтому пришла за советом. Она получила от Матронушки ответ, как сделать лучше. У второй болела дочь, она просила её исцелить. Матронушка помогла – дочь выздоровела. Третья не хотела отдавать замуж свою дочь за человека, которого та полюбила. Но последней женщине даже не пришлось рассказывать о своей проблеме, Матронушка заранее знала её вопрос и сразу ей сказала: «Что, дочка твоя нашла жениха, и вы не хотите её отдавать? А вот пусть она за него выходит, а то она на вас будет обижаться, если вы будете за другого сватать».

С самого начала односельчане Матроны и приходившие к ней из ближайших мест люди задавали ей вопросы, связанные с их обычной, повседневной жизнью. Искали ответы на вопросы о будущем, когда находились на перепутье. Человеку страшно делать выбор, потому что последствия он не может предвидеть. Правильный выбор во многом понятие для людей абстрактное. Каким бы хорошим и нравственным человек не был, но он способен судить о мире только исходя из своего опыта, опираясь на свой несовершенный разум. Поэтому ему страшно, вдруг выбранный путь непоправимо изменит его судьбу, ухудшит его жизнь. Любое принятое решение может обернуться для человека как радостью, так и неприятностями. Только со временем становится ясным, правильным ли путём пошёл человек. На православной Руси люди издавна в сложные моменты искали помощи у прозорливых старцев и стариц, у блаженных, у праведных монахов и монахинь, которым Господь по их чистоте и молитве даровал талант предвидения. Не великими знаниями, не подвигами мирскими стяжали эти прозорливцы дар предсказывать будущее, а светом безгрешной души. По их молитвам Господь давал им способность увидеть все возможные варианты развития жизни, каждую из судеб, которая сложится в результате определённого выбора, и это позволяло провидцу подсказать человеку лучший из вариантов, самый полезный для него и его души. Именно такой правильной советчицей считалась у современников Матрона. Она рассказывала вопрошающим, как стоит поступить и какие после этого будут последствия. Часто предупреждала, что случится, если человек не прислушается к её совету и поступит по-своему. Каждый раз получалось именно так, как говорила Матрона. Поэтому с каждым годом число людей, которые приходили к ней за советами в трудные моменты, становилось всё больше и больше.

Другим не менее важным даром Матроны с самого детства стала способность с помощью молитв исцелять людей от разных недугов. Эта способность настолько была явной, видимой, что люди воспринимали исцеление больных после посещения ими Матронушки как настоящее чудо. Молва о выздоровевших, порой неизлечимых больных, разносилась быстро и привлекала новых страждущих. Привезённые к ней на телегах парализованные («расслабленные») уходили домой на своих ногах, страдавшие от приступов эпилепсии («падучей») выздоравливали и т. д. Слепая девочка из крестьянской семьи совершала то, чего не могли сделать профессиональные врачи. Для верующих христиан в те годы это не казалось чем-то невозможным, невероятным, потому что, по Евангелию, именно чистым духом людям, с незапятнанными душами, подобными детским, принадлежит Царствие Божие, и Господь «алчущих исполнил благ, и богатящихся отпустил ни с чем» (Евангелие от Луки). То, что Господь милостиво помогал людям через слепую, с чистым сердцем девочку, воспринималось верующими практически как норма.

Однако с самого начала своего служения не всякому человеку бралась помочь Матрона, не с каждым соглашалась говорить. Во многих воспоминаниях её современников есть рассказы о том, как она отказывалась с кем-то разговаривать, из какого бы дальнего места посетитель к ней не пришёл. Как правило, было две основные причины для такого отказа. Во-первых, если посетитель не верил или сомневался, что может получить от неё помощь. В каждом таком сомнении просматривался скептицизм по отношению к возможности чуда вообще, часто это оказывалось признаком, пусть и неосознанного (в христианской России в крестьянской среде не афишируемого), но атеизма. «Пошла к Матроне на совет. И ещё с ней шли двое. Одна из них говорит: „Да что нам она там даст? Воды святой? Давай возьмем из речки, всё равно такая же вода“» (Прасковья Кузминична из Епифани). Во-вторых, причиной отказа мог быть грех человека, в котором тот не покаялся, который не замолил. К Матроне приходили и страшные грешники, с чёрными душами, которых она обличала и ни о какой помощи которым не могло быть и речи.

Внешне для простых крестьян поведение Матроны во время общения с людьми, приходившими к ней за помощью, может быть, не сильно отличалось от того, как вели себя знахарки, которых в те времена было достаточно в деревнях. Матрона ведь тоже что-то шептала над головой человека, давала какой-то «водички» или «маслица». Однако это были проблемы восприятия происходящего простыми людьми, и не имели отношения к Матроне, к тому Божьему дару, которым она обладала. Людям проще было приписать чудо силе каких-то манипуляций, которые совершала Матронушка, чем поверить, что Святой Дух действует через эту незрячую девочку, и значит, их достигла Сила Господня. Как говорят старцы – «У Бога нет рук, человек становится Его руками». Праведный, святой человек – инструмент в Руках Божьих. Таким инструментом Господним стала Матрона. Обычным селянам страшно было это принять, гораздо проще оказалось верить в особую водичку или маслице.

Однако если проанализировать воспоминания современников Матроны, то они чаще всего, вспоминая собственные встречи с ней или своих знакомых, в первую очередь отмечают молитвы, которые она читала над головами людей, крестные знамения, которыми она их осеняла. Близкие вспоминали, что Матрона часто в такие моменты повторяла «Отче наш», «Да воскреснет Бог», «Господи Вседержителю, Боже сил и всякие плоти», «Живый в помощи Вышняго» (90-й псалом) и другие. «Люди сядут на колени, она одной рукой по голове водит, а другой рукой крестит» (А. Д. Прохорова).

Часто больным с собой Матрона давала просфору, святую воду, есть воспоминание о подаренном «красном яйце» сразу после Пасхи Христовой. Но главным, самым главным «лекарством» всегда во всех рассказах выступают молитвы. Именно им отводится главное место. Над больным человеком блаженная могла читать молитвы Господу, Божьей Матери, святым и больше двух часов подряд, прося у Бога милости для страдающего человека.

Во многих воспоминаниях есть упоминание о водичке, которую давала Матрона с собой излеченным ею людям или передавала для больных. Многие из этих людей называют эту воду святой. Более того, блаженная советовала им пить святую воду. Обычную святую воду из храма. «В Подсолнечной, по Ленинградской дороге, у меня живет крестная. Поехали мы с нею к Матрюшеньке. Я у нее спрашиваю про свою боль. Она мне сказала: „Пей святую водичку“» (София Васильевна Ефремова, жительница села Куликовка). «Еще у одной дочки моей, Натальи, была сильная пупковая грыжа, величиной с кулак. Матрона тоже сказала, что все пройдёт. Дала воды, читала молитвы над головой, и всё прошло» (П. С. Аносова).

Позже упоминание святой воды, которую Матрона давала людям, вызвало много соблазнов и сомнений. Почему? Православные всегда верили в чудодейственную силу святой воды, особенно, к примеру, Крещенской, то есть освящённой в праздник Крещения Господня. Святой водой окропляли жилища, ею поили больных, давали её пить детям как лучшее из лекарств. Всю свою жизнь Матрона вела строгую христианскую жизнь, постоянно посещала службы, причащалась, всегда имела духовного отца. У неё не могло быть недостатка в святой воде, она могла её в достаточном количестве брать в храмах.

Никто из близких и излеченных людей не вспоминал, что Матрона шептала над водой что-то другое, кроме молитв. Да и то до конца было непонятно – за человека ли она молилась в этот момент или её молитвы были обращены к воде. Ни в одном из воспоминаний нет прямого упоминания, что за воду она давала посетителям, то есть она не наливала её из чайника, бутылки или кувшина. Поэтому домыслы «о заговорах» можно считать только домыслами. Давала Матрона людям иногда «маслице» (скорее всего, из лампады в красном углу) или, к примеру, освящённое пасхальное крашеное яичко, это полностью соответствует традициям блаженных и старцев на Руси. Святую воду, масло из лампады или освящённое яичко давал приходящим к нему людям, скажем, тот же преподобный Серафим Саровский.

Нет оснований полагать, что Матрона, строго придерживавшаяся всех православных правил и традиций, могла их нарушать в случае со святой водой. Это было бы святотатством – считать святой воду, над которой просто прочитаны молитвы. Строгое, неукоснительное соблюдение всех христианских правил и норм для Матроны всю жизнь оставалось главным.

Нужно сказать, что знахарство на Руси было практически всегда семейным делом и достаточно прибыльным, за эти услуги брали плату. Мать или отец учили этому своих детей, иногда бабушка или дедушка – внуков. Считалось, что способности к этому передаются по наследству. Чужих в это дело не допускали. Учили в семье знахарству долго, с самого детства. У Матроны не было родственников-знахарей. Никто не мог её научить ремеслу знахарства, тем более если вспомнить, что начала она помогать людям в семь-восемь лет. К тому же знахарство никогда не сочеталось со строгой благочестивой христианской жизнью. А во всех воспоминаниях современников семья Матроны описывается как глубоко верующая и благочестивая, близкая к церкви и священникам. Такой они воспитали и дочь. «Заговорённые воды» и сами заговоры, конечно, к блаженной не могут иметь никакого отношения. К тому же с самого начала и до конца жизни Матрона никогда не просила за свою помощь вознаграждения. Максимум соглашалась взять в подарок какие-то продукты, сладости или недорогие вещи. Если ей предлагали деньги или что-то дорогое, она непременно отказывалась.

Люди, которые доверялись Матроне, открывали ей свои сокровенные мысли, просили совета в самых личных, можно сказать практически интимных, делах, выслушивая её мнение, принимая его, вынуждены были однозначно для себя решать, что Бог и светлые силы стоят за её спиной. Потому что если бы было в этом хотя бы малейшее сомнение, то благочестивые крестьяне, прихожане храма, служившие в церкви священники никогда бы не приняли Матронушкин дар, не помогали бы ей и не поддерживали бы её. А Матроне их участие было необходимо, потому что к двенадцати годам она, по сути ребёнок, незрячий, слабый, несла на своих плечах груз ответственности за людей, которых спасала от болезней, которым помогала советами. Конечно, Матронушка была необыкновенно смелым человеком, стойко терпевшим свою немощь и вверившим свою судьбу в руки Божьи. И обращавшиеся к ней люди не могли этого не чувствовать.

Но духовные подвиги, добро, которое Матронушка делала людям, вызывали ненависть к ней тёмных сил. Её постоянная, тяжёлая борьба со злом, о которой знали только близкие, требовала великих душевных сил. Поэтому хорошо знавшие Матрону люди называли её воином. «Однажды Матрона по осени сидела на завалинке, которую делали около дома до окон, для тепла. Мать ей говорит: „Что же ты сидишь, холодно, иди в избу“. Матрона отвечает: „Мне дома сидеть нельзя, огонь мне подставляют, вилами колют“. Мать говорит: „Там никого нет“. Матрона отвечает: „Ты же мама не понимаешь, сатана меня искушает“» (А. Б. Малахова).

В житиях многих святых есть момент, когда после долгого молчания, или затвора, или истинно монашеской жизни, или благочестивой мирской судьбы праведник больше не может скрывать себя, по воле Божьей он должен начать служение страждущим. Он начинает помогать людям. Пророчествует. Лечит. Наставляет. Учит. Такой момент был и в жизни Матроны. Сначала изредка происходили по её молитвам исцеления, или она предсказывала грядущие события. Люди её помощи не просили, Матронушка по собственной инициативе им помогала. Порой от её участия даже отказывались. Однако в один момент всё изменилось, она целенаправленно стала каждый день принимать ищущих её помощи и поддержки немощных. С определённого времени к ней стали ежедневно приезжать множество людей. Можно только догадываться, как ей открылось, что пришла пора начинать явное, широкое служение миру. Известно только, что перед этим призванием она попросила, чтобы священник её причастил. Сама Матронушка назвала этот переход в притчевой манере «свадьбой», будто принимала «в свою семью» весь православный мир, будто с этого момента не оставалось для неё людей чужих, а все становились для неё родственниками – родными.

К счастью, об этом событии сохранились воспоминания её родных. «Однажды она проснулась и говорит своей маме: „Мама, подготовься, у меня скоро будет свадьба“. Мать пошла к священнику, рассказала ему, священник пришел к ним, причастил Матренушку на дому, её всегда причащали на дому по её желанию. И вдруг, через несколько дней, едут и едут повозки к их дому, идут люди, везут больных, со всеми бедами и горестями, и все почему-то спрашивают Матрюшу и по пять или шесть подвод каждый день, а то и больше. Матрюшенька читала над ними молитвы и очень много исцеляла. Ей мама и говорит: „Матрюшенька, да что же это такое?“ Матрюшенька отвечала: „Я ж тебе говорила, что будет свадьба“. К ней приезжали издалека, никто им словом не обмолвился, никто не оповещал и никто никому ничего не говорил, ехали…» (Ксения Ивановна Сифарова, двоюродная сестра жены брата блаженной Матроны). Целые колонны из приезжающих одна за другой телег с больными и одержимыми – это и был тот «свадебный поезд», о котором говорила матери Матронушка.

После того как к Матроне за помощью стали приезжать сначала земляки из соседних с Себино сёл, потом люди со всего уезда, со всей Тульской губернии, затем и из других губерний, она стала как бы местной знаменитостью. В округе о ней заговорили, изменилось к ней отношение людей. Больше никто не позволял себе свысока смотреть на слепую «калеку». Окружающие старались с ней сблизиться. А для семьи она стала хорошей помощницей в материальном смысле, приезжавшие люди привозили ей в подарок продукты, вещи, немного денег.

В это время у Матроны сложились тёплые дружеские отношения с дочерью местных помещиков Лидией Яньковой, которые продолжались многие годы. Один из потомков рода Яньковых рассказывал в интервью о сохранившемся в их семье предании о том, что дружба Матронушки и Лидии Яньковой началась тогда, когда блаженная избавила девушку от постоянных, изматывающих приступов головной боли, мучивших её с рождения. Из-за приступов больная вынужденно много времени проводила в постели, страдая от сильных спазмов. Благодаря Матроне Лидия смогла начать жить полноценно, избавилась от тяжёлой болезни, за что сама девушка и её родители, горячо любившие единственную дочь, навсегда остались признательны блаженной.

Барышня Лидия Александровна из семьи дворян, помещиков Яньковых, была на два года моложе Матроны (если годом рождения Матронушки считать 1883 год). Исследователи из СВРТ нашли в архивах документы, подтверждающие, что дата рождения Лидии Яньковой – это 1885 год.

Семья Лидии была глубоко верующей, благочестивой, её родные много помогали церкви, это они на свои деньги отремонтировали, достроили, расширили храм Успения Пресвятой Богородицы в Себино. Отец Лидии какое-то время был старостой Себинской церкви. В отроческие годы девочки Лидия и Матрона настолько сблизились, подружились, что когда помещики Яньковы решили отправить дочь Лидию в паломнические поездки, чтобы она могла своими глазами увидеть православные святыни русской земли, то с ней вместе пригласили поехать и Матрону.

Предположительно первая паломническая поездка состоялась в 1896 году. Так как в это время Матроне было 13 лет, а Лидии всего 11 лет, то понятно, что девочки одни не могли сами отправиться в дальнюю поездку, кто-то их наверняка сопровождал. Этот человек должен был получить проездные документы на предстоящее путешествие. Пока найти записи о получении таких документов в архивах не удалось.

Есть версия, что взрослой наставницей, которая могла брать с собой в паломнические поездки Лидию и Матрону, была старшая двоюродная сестра Лидии – Надежда Андреевна Янькова, которая много ездила по России, посещая святые места. Однако взрослой её можно назвать условно, так как она родилась в 1876 году и была всего на семь лет старше Матроны. Возможно, трёх девушек (Надежду, Лидию и Матрону) сопровождал ещё кто-то из взрослых.

Мать Надежды Андреевны – Софья Михайловна Янькова была первой настоятельницей знаменитой Шамординской обители, находившейся недалеко от Оптиной пустыни. В юности Софья Михайловна вышла замуж за помещика Андрея Николаевича Янькова, родила дочь Надежду. В зрелом возрасте, будучи вдовой, по благословению оптинского старца Амвросия Софья Михайловна приняла постриг, старец оставил ей данное при крещении имя. Мать София стала управляющей Шамординской обители, её устроительницей и первой игуменьей, обладала даром предвидения, по её молитвам происходили исцеления. В 1987 году преподобная София была прославлена в лике местночтимых святых Тульской епархии как София Шамординская.

Надежда Андреевна часто бывала в Шамординском монастыре, игуменьей которого была её мать. Возможно, если Лидия и Матрона паломничали вместе с Надеждой Андреевной, то и они бывали в Шамординской обители и, скорее всего, посещали Оптину пустынь. Но это только предположение.

В любом случае, вероятно, паломнических поездок у Лидии и Матроны было немало. Известно точно, что девочки вместе посетили Киево-Печерскую лавру, Троице-Сергиеву лавру, монастыри и храмы Санкт-Петербурга. Эти три святых места перечислены в книге З. В. Ждановой как те, которые точно посетила Матронушка вместе с Лидией Яньковой. А вот какие именно святыни подразумеваются под словами из книги З. В. Ждановой «…и другие святые места» – неизвестно.

Как правило, паломнические поездки совершали только в летнее время. Дальние путешествия до конца XIX века оставались сложными, требовали много времени и сил. В зимнее время старались далеко из дома не уезжать. Поездка в Киево-Печерскую лавру становилась сложной в любое время года. Возможность проехать по железной дороге из Центральной России напрямую в Киев появилась только в самом конце XIX века (около 1899 года). До этого южнее Москвы существовали только отдельные железнодорожные участки, связывающие некоторые крупные города. Эти участки к тому же принадлежали разным компаниям. Составы же одной компании не имели права заезжать на железнодорожные пути другой. В итоге путь из Москвы в Киев или состоял из множества пересадок с поезда на поезд, или местами приходилось пересаживаться в экипажи, чтобы добраться до очередной железнодорожной станции. Поэтому иногда путешественники предпочитали ездить по старинке – в собственных экипажах. А это влекло за собой множество проблем – неустроенные дороги, необходимость кормить лошадей и давать им отдых, усталость людей от постоянной тряски в экипаже – трудности в такой поездке возникали на каждом шагу.

В общем, паломничество из села Себино в Киево-Печерскую лавру (дорога в полторы тысячи километров длинной) в 1896 году можно назвать чрезвычайно серьёзным предприятием и очень важным событием в жизни двух подруг – Матроны и Лидии.

Свято-Успенская Киево-Печерская лавра – третий удел Пресвятой Богородицы на земле, старейший монастырь на Святой Руси, годом основания которого считается 1051 год. Вначале монахи жили в пещерах, которые сами копали, там же создавали и подземные церкви. Возникшая подземная обитель разрасталась, со временем число братии увеличилось, начали строить надземные кельи и храмы. В 1089 году состоялось освящение главного соборного храма обители в честь Успения Пресвятой Богородицы. В лавре находятся мощи многих православных святых, в том числе Нестора Летописца и Ильи Муромца. Паломники посещают Ближние и Дальние пещеры с подземными кельями святых иноков, подземные церкви.

В XIX веке паломничество в Киево-Печерскую лавру для каждого христианина становилось событием, которое люди потом вспоминали всю жизнь. Приехавшие на поклонение древним святыням молились так же и в старинных соборах Киева, в первую очередь в Софийском, построенном Ярославом Мудрым в первой половине XI века. Чтобы всё осмотреть, везде успеть помолиться, паломники в Киев приезжали на достаточно долгое время. Можно себе представить, какое глубокое потрясение испытала деревенская девочка Матрона, слушая рассказы о древних святынях Киева во время их посещения. Как радостно ей было во время пышных служб в знаменитых соборах. Для неё это был неожиданный, драгоценный духовный подарок. Можно представить, как шла она по подземным коридорам между пещерными кельями, как прикасалась к их влажным стенам, как чувствовала запах, в котором перемешался дух сырой земли и ладана, как присутствовала на службах в пещерных храмах, вслушиваясь в дивное монашеское пение с особой акустикой подземных церквей.

Вторым незабываемым паломничеством для подруг Матроны и Лидии стало (скорее всего, уже не в 1896 году, а в следующем или в последующие 3–4 года) посещение Свято-Троицкой Сергиевой лавры, которая находится в 350 километрах от Себино. И путь к ней уже не был таким длительным и трудным, как в Киев.

Обитель Преподобного Сергия Радонежского возникла на горе Маковице вокруг пустыни святого, сначала простого инока, который там поселился в 1337 году. Вся история России тесно переплетена с историей лавры, главные события в стране так или иначе оказывались связанными с этим святым местом. Посещение самой почитаемой обители в России имело много традиций. Самые благочестивые христиане часть пути шли в лавру пешком. В обители молились не только в старинных соборах и прикладывались к мощам «игумена земли русской», но посещали многочисленные святыни вокруг лавры – скиты, святые источники, монастыри. Матрона смогла прикоснуться к настоящему источнику духовности России, веками хранившему веру предков.

В 1897 году (если считать годом рождения Матроны 1883 год) летом вновь вместе с Лидией и, скорее всего, с кем-то из её ближайших родственников Матрона снова смогла отправиться в паломничество, теперь в столицу России – в Санкт-Петербург. Снова паломникам предстояло преодолеть немалое расстояние почти в тысячу километров пути. Однако дорога из одной столицы в другую – из Москвы в Петербург – к концу XIX века стала достаточно комфортной. Уже с 1851 года было открыто прямое железнодорожное сообщение между двумя столицами по Николаевской железной дороге.

На момент поездки в Санкт-Петербург Матроне было 13 лет, только осенью ей должно было исполниться 14 (в книге З. В. Ждановой есть слова «…матушке было лет четырнадцать» о возрасте Матроны во время поездки в столицу). Наверное, девочек провели по Александро-Невской лавре, где они поклонились святыням знаменитого монастыря. Потом юные паломницы, скорее всего, помолились в Исаакиевском соборе и каких-то других знаменитых храмах имперской столицы. Однако, может быть, одной из главных причин посещения Санкт-Петербурга и его окрестностей было желание собственными глазами увидеть «батюшку всея Руси», любимейшего, почитаемого в народе пастыря – Иоанна Кронштадтского. Не было в православной церкви того времени священника более уважаемого, чем отец Иоанн. К его словам прислушивались все – от членов Царской семьи до крестьян в самых отдалённых районах империи. О его мудрости, о его милосердии, о его любви к людям ходили легенды. Поэтому юные паломницы Матрона и Лидия, безусловно, хотели лично его увидеть, послушать его проповеди и для этого отправились в Кронштадт.

Иоанн Кронштадтский, в миру Иоанн Ильич Сергиев, был сыном бедного деревенского дьячка из Архангельской губернии, образование получил благодаря настойчивости и личным талантам. После окончания с отличием Петербургской духовной академии ему предложили служить в Кронштадте. С детства знавший тяжёлую жизнь простого народа, не понаслышке знакомый с голодом и нищетой, отец Иоанн в Кронштадте начал помогать самым обездоленным людям, бороться за души своей паствы с пламенностью настоящего пророка. Его глубокая вера, его миссионерское служение со временем привлекло к нему множество людей со всей России. Верующая интеллигенция зачитывалась его книгами. Для многих православных его книга «Моя жизнь во Христе» стала настольной, воспитывавшей душу, укрепляющей в вере. Простые неграмотные люди видели в отце Иоанне образец христианской любви, истинного милосердия, потому что он отдавал на помощь бедствующим всё, что имел. Все считали, что через него Господь творит благодеяния. Благодаря поддержке благочестивых людей отец Иоанн помогал тысячам бедняков, многих спасая от голода. Из трущоб Кронштадта он часто возвращался домой без верхней одежды и даже без обуви, отдав даже её нуждающимся. На его проповеди в храм приходили тысячи людей. Люди верили, что праведность отца Иоанна была столь высокой, что Бог даровал ему способность исцелять болезни. Десятки больных по молитвам Иоанна Кронштадтского выздоравливали. Год за годом собственным примером искреннего служения Богу отец Иоанн укреплял православную веру в России.

В 1897 году Иоанну Кронштадтскому было 68 лет, к этому моменту он был известен по всей России, православные доверяли ему, как никакому другому священнику того времени. Со всей страны к нему приезжали люди за советами, за укреплением своей веры, за помощью в несчастьях, за исцелением от болезней.

В один из дней лета 1897 года седовласый старец, любимый всеми православными страны священник Иоанн Кронштадтский служил в Соборе Святого апостола Андрея Первозванного в Кронштадте, клириком которого он был. Храм, как обычно, оказался переполнен, местные жители и множество приезжих паломников стояли сплошной стеной, наиболее настойчивые старались протиснуться вперёд, стараясь поближе подойти к солее. Затаив дыхание, все слушали проповедь отца Иоанна. Матрона с Лидией стояли в самом дальнем углу от иконостаса. Слепой Матронушке не по силам было подойти ближе к произносящему проповедь священнику, люди могли сжать её, навредить ей. Может быть, из дальнего угла церкви Матрона даже плохо слышала то, чему учил народ отец Иоанн. Но она, слепая, слабая, маленького роста девушка, ничего не могла поделать, ей пришлось оставаться вдалеке от теснящихся людей.

Дальше произошло чудо. Отец Иоанн, закончив говорить проповедь, вдруг внимательно стал смотреть выше голов стоящих плотными рядами перед ним людей, что-то или кого-то рассматривая вдалеке у двери или у стены рядом с ней. «Расступитесь!» – неожиданно попросил он людей. «Расступитесь! Дайте проход!» – повторил он настойчиво. Люди нехотя медленно отступили вправо и влево, разошлись, образовав узкий проход в направлении, куда показывал рукой старец. А смотрел он на Матрону, которая скромно стояла в самом конце храма. «Матронушка, иди-иди ко мне», – позвал отец Иоанн. Когда Матрона подошла к солее, он обратился к окружающим: «Вот идет моя смена – восьмой столп России».

Лидия Янькова, которая во время встречи Матроны с Иоанном Кронштадстким стояла рядом с ней, вспоминала, что святой старец благословил Матронушку, а на прощанье сказал: «Ножки свои береги». Тогда эти слова были неожиданными и непонятными, только несколько лет спустя открылся их смысл, когда Матрона потеряла способность ходить.

В житии Святой блаженной Матроны Московской после описания встречи Матронушки с Иоанном Кронштадским и его слов о ней как о «восьмом столпе России» написано: «Значения этих слов матушка никому не объяснила, но её близкие догадывались, что отец Иоанн провидел особое служение Матронушки России и русскому народу во времена гонений на Церковь».

Почему именно восьмым столпом России назвал Святой Иоанн Кронштадский Матронушку, доподлинно неизвестно. Толкователи объясняют эти слова по-разному. Некоторые делают упор на то, что число семь всегда имело особое сакральное значение ещё с Ветхого Завета, так в Книге Притчей Соломоновых есть слова: «Премудрость созда Себе Дом и утверди столпов седмь». Есть и другие толкования о семи столпах. Старцы семью столпами, на которых держится христианство, считали семь соборов святых отцов и семь веков, доводящих до будущего века, по Иоанну Богослову.

Православное предание утверждает, что Иоанн Кронштадтский под столпами, на которых держится православная Россия, имел в виду наиболее почитаемых на Руси святых. Что касается первых шести столпов, то называют имена: преподобного Антония Киево-Печерского, преподобного Феодосия Киево-Печерского, Преподобного Сергия Радонежского, святого Тихона Задонского, святого Иоасафа Белгородского, преподобного Серафима Саровского. Седьмым столпом считается сам Иоанн Кронштадский. А вот восьмым столпом, получается, он назвал блаженную Матрону Московскую. Однако неясно, почему из большого числа великих святых Руси выбраны вначале именно эти шесть действительно глубоко почитаемых преподобных чудотворца. Если учесть, что названы они не самим отцом Иоанном Кронштадтским, а толкователями, то эта версия – о восьми столпах как о самых почитаемых в России святых – вызывает сомнения.

Однако есть и другие мнения, исследователи, анализируя тексты самого Святого Иоанна Кронштадтского, упомянутые в них имена почитаемых в то время современных священников (митрополитов, епископов, будущего патриарха), предполагают, что людьми – «столпами веры», на которых в то время держалось православие, могли быть священники, которым только предстояло стать новомученниками. Вот такая неожиданная версия.

Есть и философское толкование, почему всё же именно восьмым столпом назвал Матрону Святой Иоанн Кронштадтский. Число восемь считается символом бесконечности и Божественного совершенства. Семь дней Господь создавал мир. Есть традиция считать, что седьмой день длится до сих пор. А восьмой день – вечный, это Царствие Небесное. Восьмой столп – это святая последних времён, перехода от древнего старинного православия к временам конца веков. Такое вот существует сложное толкование.

Однако так как ни Святой Иоанн Кронштадтский, ни Святая Матрона Московская не объяснили, что именно означают слова отца Иоанна, обращённые к Матронушке, почему он назвал её «восьмым столпом России», то остаётся только гадать о смысле, заложенном в этом утверждении.

Одно остаётся ясным – Святой Иоанн Кронштадтский назвал Матронушку человеком, пришедшим ему на смену. Ему – священнику, которого при жизни считали святым, прислушивались к каждому его слову, почитали и преклонялись. Какими же неожиданными оказались эти слова для людей, присутствовавших при этом откровении, предвидении! Для всех перед отцом Иоанном стояла деревенская слепая девочка, а для него перед его духовными очами предстала праведница, молитвенница за Россию, чудотворица, будущая святая, «восьмой столп России», которая пришла ему на смену и станет укреплять русский народ в страшные богоборческие годы.

Исторический фон: Россия в 1890–1899 годах

Принят закон об ограничении земельных переделов в крестьянской общине (1893). Закон запрещал продажи и залог общинных земель и крестьянских наделов.

В 1891 году произошло покушение на наследника престола Николая Александровича. При посещении цесаревичем Японии в рамках восточного путешествия на него напал японский националист. Наследник был ранен, но остался жив. В храмах России прошли службы в честь его спасения.

В 1891–1892 годах в Поволжье, на юге и востоке России (до Урала) случился неурожай из-за засухи летом и сильных морозов зимой при отсутствии снега. Начались голод и эпидемии тифа и холеры, охватившие 17 губерний. Погибло почти 400 000 человек. Сбором средств и помощью голодающим занимался цесаревич Николай Александрович, возглавивший Особый комитет Наследника Цесаревича, который стал активно бороться с бедствием, но решить проблему удалось лишь к марту 1892 года, обеспечив голодающих необходимой помощью. Однако только хороший урожай 1893 года окончательно решил проблему голода во всех пострадавших губерниях.

Продолжалось развитие сети железных дорог – началось строительство Транссибирской магистрали. Комитет, ведавший её строительством, возглавил наследник престола Николай Александрович.

В 1894 году скоропостижно скончался император Александра III. На престол вступил его старший сын Николай Александрович, вскоре обвенчавшийся с принцессой Алисой Гессенской и Рейнской, в крещении Александрой Фёдоровной.

В 1896 году состоялось венчание на царство императора Николая II и императрицы Александры Фёдоровны. Случилась трагедия в давке на Ходынском поле в Москве, во время раздачи подарков по случаю коронации нового императора погибли около 2 тысяч человек.

В 1896 году состоялось подписание договора между Россией и Китаем об оборонительном союзе против Японии и о постройке Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД).

В стране прошла денежная реформа. Введено золотое денежное обращение. На смену серебряному рублю пришёл золотой. Во внутреннее денежное обращение России были введены золотые монеты.

В 1897 году была создана единая Российская социал-демократическая рабочая партия (РСДРП), борьба революционеров против власти выходила на новый уровень.

В 1899 году состоялась Гаагская мирная конференция, созванная по инициативе России. Была принята конвенция о мирном разрешении международных споров, о законах и обычаях сухопутной войны.

В 1899 году начался мировой экономический кризис.