Kitobni o'qish: «Саммари книги «Северная формула счастья. Как жить, чтобы вам завидовал весь мир»»

Ану Партанен родилась и выросла в Финляндии. Она была вполне успешной молодой журналисткой и не собиралась покидать пределы родины, пока на одной из международных конференций не познакомилась с учителем Тревором, начинающим писателем. У них начался роман, какое-то время они встречались урывками, то в США, то в Финляндии. Затем Тревор сделал Ану предложение. Обсудив свою будущую жизнь, они пришли к выводу, что Тревор вряд ли сумеет быстро выучить финский язык, да еще настолько хорошо, чтобы писать и преподавать на нем. Ану будет легче приспособиться к жизни в Америке, у нее нет языкового барьера (английский в Финляндии учат с ранних лет).

В 2000 году мир впервые заговорил о финском образовательном чуде. По данным международных исследований, финские подростки занимали первые места по математике, естественным наукам и чтению с 2000 года. Эксперты со всего мира посещали финские школы, изучая опыт преподавателей. Маленькая северная страна вдруг привлекла всеобщее внимание.

Школами дело не ограничилось. В 2012 году журнал Newsweek, оценивая национальное благосостояние 100 стран (по образованию, здравоохранению, качеству жизни и другим критериям), поставил на первое место Финляндию как самую благоприятную и комфортную страну современности. Другие организации называли Хельсинки самым приспособленным для жизни европейским городом, Финляндию – страной с наилучшим балансом жителей между работой и личной жизнью, одним из лидеров инноваций, а ООН в 2012 году определила, что Финляндия – вторая в мире страна по уровню счастья (на первом месте была Дания, на третьем – Норвегия). По экономической конкурентоспособности и уровню качества жизни на равном уровне с Финляндией оказались другие Скандинавские страны: Швеция, Дания, Норвегия, Исландия.

Когда-то именно США считались образцом, на который следует равняться как на страну с высоким качеством жизни. Но начиная с нового столетия в фокусе внимания оказались северные страны, причем не только экономические, но и культурные их достижения. У всех на слуху трилогия Стига Ларссона «Миллениум», ABBA, Volvo, IKEA, Lego, скандинавский стиль в интерьере, скандинавские детективные сериалы и многое другое.

В 2000 году, когда все восхищались Финляндией и ее президентом-женщиной Тарьей Халонен, Ану приняла решение стать американкой и перебраться к Тревору. Она не разлюбила свою родину, не потеряла с ней связь, наоборот – эта связь укрепилась.

Она гордилась успехами финских спортсменов, достижениями Финляндии, о которых писали на каждом шагу. В то же время она пыталась адаптироваться к новой жизни в США.

По сравнению с США Финляндия может показаться скучной. Кроме того, американцы часто критикуют Скандинавские страны за их излишне заботливую социальную политику, якобы балующую своих граждан и подпитывающую тунеядство. Критики скандинавской модели говорили об алкоголизме, депрессиях и высоком проценте самоубийств в Финляндии, Швеции и Норвегии.

Сами финны не склонны к бахвальству, так что и они были изрядно удивлены высокой оценкой Newsweek, назвавшего Финляндию лучшей страной в мире. Короткий световой день, длинная ночь, холод, недостаток солнца – все это действительно способствует алкоголизму и депрессиям, особенно в холодное время года. Финны как раз восхищались США, их культурой, свободным предпринимательским духом, процветающим там, и безграничными возможностями.

Автор книги уехала, полная энтузиазма, но чем дольше она пыталась вжиться в новую страну, тем острее чувствовала, будто попала в далекое прошлое, и что многое в США могло бы стать лучше, чем сейчас. Ее размышления и наблюдения легли в основу книги.

Вот ее ключевые идеи.

Идея № 1. Скандинавская модель общества сводит к минимуму все формы зависимости людей друг от друга, американская – к максимуму

Когда Ану Партанен перебралась в Нью-Йорк к мужу, она была полна энтузиазма. Ей не очень хотелось оставлять любимую работу, обжитую квартиру, родных и друзей. Но любовь и любопытство толкнули ее сделать шаг вперед, и она решилась.

Когда первые восторги поубавились, Ану стала вникать в американскую жизнь и все отчетливее понимать, насколько она отличается от финской. Сначала это были мелочи, вроде того, сколько нужно оставлять на чай официанту или в парикмахерской. А в более серьезных вещах, казалось, разобраться было просто невозможно. Так, Ану никак не могла понять, пытаясь открыть счет в банке, сколько денег будут с нее снимать за открытие, и выяснить конкретную сумму оказалось невозможно. Ее заваливали письмами с кредитными картами, где предлагались огромные проценты, которые почему-то преподносились как выгода. Когда она подключилась к мобильному тарифу, она должна была пользоваться им два года, прежде чем сменить. В Финляндии никакого мобильного рабства не было. Когда она попыталась подключить кабельное телевидение, на которое в Финляндии существует фиксированный тариф, то у нее разбежались глаза от обилия тарифов и их особенностей. Когда она позвонила в компанию, ей ответили, что первые три месяца пакет услуг стоит 10 долларов, а сколько он будет стоить потом, не знает никто. Просто с карты спишется новая сумма, никому пока неведомая. Такие вещи, считает Партанен, заставляют людей постоянно быть настороже, чтобы не проглядеть важные детали. Каким образом в такой обстановке защищаются права потребителей, понять было невозможно.

Когда автор уже устроилась на работу и пришло время подачи ее первой налоговой декларации, выяснилось, что ее налоговый статус тоже непонятен. В Финляндии это было быстро и просто, в США ей пришлось нанять бухгалтера, чтобы не совершить какую-нибудь финансовую ошибку. А ведь американцы не только легко с этим разбираются, но и встают в 4, чтобы успеть в 5 утра в спортзал, оттуда спешат в свой офис к 6, и работают по 90 часов в неделю. Матери сидят в отпуске по уходу за ребенком не больше двух-трех недель, а потом совмещают присутствие на работе и заботу о младенце.

В то же время, если кто-то расслабился или ему просто не повезло остаться без работы или заболеть в неподходящее время, это грозило страшными неприятностями. Такие люди не могли оплачивать медицинские счета, дать детям приличное школьное образование, брались за любые низкооплачиваемые работы или оставляли детей с кем попало, уходя на работу, не имея возможности нанять няню или оплатить ясли. Все это чередовалось сообщениями о эпидемиях, вирусах, токсичных лекарствах и прочем. Ану сначала была дезориентирована и расстроена, ей казалось, что она никогда не сможет привыкнуть к новой жизни. Недаром многие американские критики скандинавской системы говорили, что она нянчит людей, портит их чрезмерной заботой, превращает во взрослых детей без творческой жилки. Америка – страна исключительная, Скандинавские страны слишком банальны, как и их жители.

Однако автор, приглядевшись к окружающим, заметила, что они так же подавлены и растеряны, как и она сама, и постоянно ждут какого-то подвоха. Они были страшно зависимы от работодателя, панически боялись увольнения, страдали тревожными расстройствами, многие принимали антидепрессанты. Для Ану страх перед неприятностями был новым и удивительным, для них это была сама жизнь, к которой они привыкли. После 2008 года конкуренция становилась все острее, разрыв между богатыми и бедными – все больше.

Чтобы выжить в условиях сильнейшей конкуренции и финансовой неопределенности, людям приходилось все больше зависеть друг от друга. У людей было множество обязательств перед боссами, супругами, родителями, детьми, так что в итоге они почти полностью теряли свободу.

Американские родители старались направлять детей с ранних лет на продуктивную деятельность, чтобы повысить их шансы на хорошее образование. В начальной школе они делали за детей большую часть домашних заданий, – ведь хорошие отметки нужны для колледжа или школы рангом повыше. Так дети становились зависимыми от родителей, и наоборот.

На колледже эта зависимость не заканчивалась. Начинались родительские расходы на обучение, проживание, питание, медицинскую страховку. Дети, поступившие в колледжи вдали от дома, часто были не в силах жить самостоятельно и, бросив обучение, возвращались под отчий кров.

Когда дети вырастали и обзаводились собственными детьми, они заботились о пожилых родителях: оплачивали их медицинскую страховку, лечение, счета за жилье. В Финляндии не было ничего подобного: родители жили самостоятельно, дети регулярно навещали их, но не брали в свои руки их жизнь, по крайней мере, пока их об этом не просили.