Kitobni o'qish: «Новые направления развития уголовного законодательства в зарубежных государствах: сравнительно-правовое исследование»

Одобрено на секции публичного права Ученого совета Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации

Рецензенты:

Л.В. Иногамова-Хегай – доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры уголовного права Московского государственного юридического университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА);

А.А. Гравина – кандидат юридических наук, доцент, ведущий научный сотрудник Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации, член Российской академии юридических наук;

В.Р. Авхадеев – кандидат юридических наук, доцент, ведущий научный сотрудник Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации.

© Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации, 2019

The Institute of Legislation and Comparative Law under the Government of the Russian Federation

NEW DIRECTIONS OF THE DEVELOPMENT OF CRIMINAL LEGISLATION IN FOREIGN COUNTRIES:

COMPARATIVE LAW RESEARCH

Monograph

Executive editors N.A. Golovanova, S.P. Kubantsev

Moscow

LAW FIRM CONTRAKT

2019

Approved at the Public Law Section of the Scientific Council of the Institute of Legislation and Comparative Law under the Government of the Russian Federation

Reviewers:

L.V. Inogamova-Khegai – LLD, Professor, Department of Criminal Law of Kutafin Moscow State Law University (MSAL);

А.А. Gravina – PhD, Associate Professor, Leading Researcher of the Institute of Legislation and Comparative Law under the Government of Russian Federation, Member of the Russian Academy of Legal Sciences;

V.R. Avkhadeev – PhD, Associate Professor, Leading Researcher of the Institute of Legislation and Comparative Law under the Government of Russian Federation.

New Directions of the Development of Criminal Legislation in Foreign Countries: comparative law research: monograph / V.Yu. Artemov, I.S. Vlasov, N.A. Golovanova, etc; Executive editors N.A. Golovanova, S.P. Kubantsev; The Institute of Legislation and Comparative Law under the Government of the Russian Federation. – M.: LAW FIRM CONTRACT, 2019. – 424 p.

The present monograph is a comprehensive study, in which an attempt is made to systematize and summarize the main trends in the development of criminal legislation in a number of countries belonging to families of civil and common law. There is a tendency towards expansionism of criminal law, which is manifested not only in the expansion of corpora delicti, the use of the principle of extraterritoriality in the application of criminal laws, but also the involvement of other branches of law in addressing criminal law issues, the formation of new approaches to resolving criminal law conflict.

The research examines the issues of mutual influence of international law and national criminal law systems. Separately, the authors consider the most significant for the modern world directions of criminalization and decriminalization of offences. Alternative, quasi-criminal methods of influence on individuals and legal entities, which are used both at the pre-trial stage and at the stage of execution of punishment, are separately allocated.

For lawyers – scientists and practitioners, representatives of human rights organizations and law-making bodies, teachers, graduate students, undergraduates, students interested in the development of criminal law.

© The Institute of Legislation and Comparative Law under the Government of the Russian Federation, 2019

Коллектив авторов

Артемов В.Ю., канд. юрид. наук – Австралийский Союз;

Власов И.С., канд. юрид. наук, заслуженный юрист РФ, доцент – Федеративная Республика Германия;

Голованова Н.А., канд. юрид. наук, заслуженный юрист РФ – Великобритания, Канада (ответственный редактор);

Кубанцев С.П., канд. юрид. наук, доцент – Соединенные Штаты Америки, введение, заключение (ответственный редактор);

Лещенков Ф.А. – Федеративная Республика Германия;

Печегин Д.А., канд. юрид. наук – Федеративная Республика Германия;

Пилипенко А.Н., канд. юрид. наук, доцент – Французская Республика;

Сакаева О.И. – международные стандарты;

Сакович О.М., канд. юрид. наук – Чешская Республика;

Семыкина О.И., канд. юрид. наук – Азербайджан, Грузия, Беларусь, Казахстан, Кыргызстан, Молдова, Таджикистан, Туркменистан, Узбекистан, Эстония;

Трефилов А.А., канд. юрид. наук – Швейцарская Конфедерация;

Трещетенкова Н.Ю. – Польская Республика;

Федоров А.В., заместитель Председателя Следственного комитета Российской Федерации, канд. юрид. наук, проф., заслуженный юрист РФ – государства бывшей Югославии.

AUTHORS

Artemov V.Yu., PhD – Commonwealth of Australia;

Vlasov I.S., PhD, Honored Lawyer of the Russian Federation, ass. professor – Federal Republic of Germany;

Golovanova N.A., PhD, Honored Lawyer of the Russian Federation – United Kingdom, Canada;

Kubantsev S.P., PhD, ass. professor – United States of America, Introduction, Conclusion;

Leschenkov F.A. – Federal Republic of Germany;

Pechegin D.A., PhD – Federal Republic of Germany;

Pillipenko A.N., PhD, ass. professor – French Republic;

Sakaeva O.I. – international standards;

Sakovich O.M., PhD – Czech Republic;

Semykina O.I., PhD – Azerbaijan, Georgia, Belarus, Kazakhstan, Kyrgyzstan, Moldova, Tajikistan, Turkmenistan, Uzbekistan, Estonia;

Trefilov A.A., PhD – Swiss Confederation;

Treschetenkova N.Yu. – Republic of Poland;

Fedorov A.V., Deputy Chairman of the Investigative Committee of Russia, PhD, prof., honored lawyer of the Russian Federation – states of the former Yugoslavia.

Введение

Целями и задачами уголовного законодательства всегда провозглашается защита общественных отношений от преступных посягательств путем их пресечения и предупреждения. Между тем динамика уголовного законодательства зависит от неустойчивых связей между общественными интересами и конкретной политической обусловленностью и выступает в качестве эффективного регулятора общественных отношений в переходные и кризисные периоды. От того, в чьих руках находится столь мощный инструмент, определяющий вектор развития целых государств, зачастую зависит и состояние общества, его инициативность или инертность.

Именно такая постановка вопроса предопределила содержание настоящего исследования, целями которого стали выявление тенденций развития уголовного законодательства в зарубежных государствах, определение нового пласта нормативного материала, формирующего не только правовую, но и социальную реальность существования того или иного общества. С учетом влияния международных стандартов на уголовное право и процесс, современных скоростей обмена информацией и транснационального характера преступности не только общество, объединенное в рамках государственных границ одной страны, но и все мировое сообщество участвуют в решении глобальной задачи – устранение уголовно-правового конфликта.

Для достижения поставленной цели было проведено исследование доктринальных подходов, законодательства и правоприменительной практики в области уголовного законодательства зарубежных стран, выявлены схожие направления развития и новые институты уголовного права, которые реализуются не только в рамках рассмотрения уголовного дела, но и вне его пределов.

Поставленные цели и задачи исследования определили структуру работы. В первую очередь внимание уделяется современному состоянию уголовного законодательства государств, принадлежащих к разным правовым системам, отдельным базовым институтам уголовного права. Далее проанализирована быстрая трансформация уголовного законодательства, происходящая под влиянием международных стандартов, в частности, вопросы противодействия эксплуатации детей (опасность которой признается в мире равной террористическим угрозам), коррупции и киберпреступлениям. Отмечается также обратное влияние, которое оказывают законодательные решения, успешно апробированные на национальном уровне, на развитие международных стандартов. В работе рассматривается развитие института уголовной ответственности юридических лиц, не свойственного на данном этапе уголовному законодательству России. Отдельная глава посвящена альтернативным мерам и способам воздействия на правонарушителей. Среди таких способов в условиях традиционных институтов появляются новые направления, например уголовно-правовая медиация, соглашение об отказе от уголовного преследования и соглашение об отложенном уголовном преследовании.

В качестве приоритетных для исследования в рамках Европейского Союза были определены Федеративная Республика Германия, Польская Республика, Чешская Республика, Швейцарская Конфедерация, государства, образовавшиеся на постюгославском пространстве. На примере указанных стран можно проследить подходы к реформированию уголовного законодательства в рамках западноевропейской правовой традиции, а также способы законодательной интеграции, использованные в Азербайджане, Грузии, Эстонии.

Схожие традиции формирования уголовного законодательства наблюдаются и в других государствах. Однако здесь прослеживается определенный отход от классического понимания источников уголовного права. Например, в Республике Казахстан к источникам уголовного законодательства отнесены нормативные постановления Конституционного Совета и Верховного Суда РК. В то же время страны семьи общего права все меньше учитывают судебный прецедент в качестве источника уголовного права, например, в США на федеральном уровне он вообще исключен из числа таковых. В монографии исследуется законодательство таких представителей семьи общего права, как Великобритания, Канада, Соединенные Штаты Америки и Австралийский Союз.

Монография подготовлена коллективом авторов, избравших в качестве основного направления своих исследований изучение законодательства зарубежных государств. Начиная с 2002 г. был подготовлен ряд монографических исследований и научно-практических пособий¹, направленных на изучение самостоятельных институтов в зарубежном уголовном законодательстве. Данная работа появилась не случайно, она представляет собой квинтэссенцию накопленного авторами опыта, отраженного в серии предшествующих работ, обобщенного и сконцентрированного на том, что нового происходит в современном уголовном законодательстве за пределами Российской Федерации.

Представленная монография может быть полезна для исполнительных, судебных и законодательных органов власти, профильных комитетов Государственной Думы и Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации. Исследуемые подходы к формированию и реализации уголовно-правовых норм в иностранных юрисдикциях могут привнести новые решения данных вопросов в России.

Книга может быть рекомендована научным, педагогическим и практическим работникам в области уголовного права, криминологии, уголовного процесса, а также смежных отраслей права, успешно использоваться в научной деятельности, а также в учебном процессе по дисциплинам: уголовное право, криминология, уголовно-процессуальное право, уголовно-исполнительное право, международное уголовное право и др.

Глава 1
Уголовное законодательство в правовой реальности XXI века

Уголовное законодательство традиционно признается наиболее стабильной сферой регулирования общественных отношений. Вместе с тем за последние 10–15 лет в мировом пространстве наблюдаются обратные процессы, которые позволяют говорить о том, что динамика изменений уголовного законодательства нарастает и превращается в тенденцию. При этом изменение уголовного права происходит не только в результате реформирования старых или создания новых институтов, но и посредством адаптации уже известных другим отраслям правовых конструкций, например свойственных частному праву. И действительно, единый уголовный закон для стран дальнего зарубежья никогда не являлся единственным источником уголовного права. В некоторых странах, например в Великобритании, вообще нет единого уголовного закона, который бы аккумулировал в себе хотя бы основные направления уголовно-правовых запретов. Особенности, на которые указывается в данной работе, обусловили современный процесс избыточной криминализации деяний (в монографии он обозначен термином «экспансионизм» – Expansionism), зачастую связаны с интернационализацией уголовного права, основанной на соблюдении государствами международных конвенций.

§ 1. Государства, принадлежащие к семье общего права

Австралия. В основе австралийской правовой системы лежит английское общее право. При этом Австралия является федеративным государством, в котором штаты и территории (states and territories) принимают собственное уголовное законодательство, а пределы законодательного регулирования австралийской федерации (Commonwealth) определены в ст. 51 Конституции Австралии². В силу особенностей правовой системы Австралии как федеративного государства уголовная ответственность в этом государстве устанавливается как на уровне самой федерации, так и на уровне штатов и территорий и на обоих уровнях принимаются собственные уголовные законы и кодексы. Ответственность за большинство преступлений тем не менее устанавливается в уголовных кодексах (далее – УК), уголовных и иных законах штатов.

На федеральном уровне основным нормативным актом, устанавливающим уголовную ответственность, является Уголовный кодекс Австралии 1995 г.³ Уголовные кодексы, уголовные законы и отдельные специальные отраслевые законы, устанавливающие ответственность за преступления, приняты также и на уровне штатов.

Австралийские штаты принимают собственное уголовное законодательство. В частности, в штатах действуют такие уголовные законы и кодексы, как: Закон о консолидации уголовного права штата Новый Южный Уэльс 1935 г.⁴, Закон о компиляции Уголовного кодекса штата Западная Австралия 1913 г.⁵, Закон о преступлениях штата Виктория 1958 г.⁶, Уголовный кодекс 1899 г.⁷ и Закон о преступлениях и должностных проступках штата Квинсленд 2001 г.⁸ и др.

Для примера федерального регулирования уголовной ответственности можно взять криминализацию рабства и торговли людьми. Уголовная ответственность за рабство и сексуальную эксплуатацию была установлена федеральным Законом о внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс (рабство и сексуальная эксплуатация) 1999 г.⁹

В 2013 г. был принят федеральный Закон о внесении изменений и дополнений в уголовное законодательство (рабство, состояния, сходные с рабством, и торговля людьми)¹⁰, который криминализировал подневольное состояние (servitude), принудительный труд (forced labour), насильственный брак (forced marriage), торговлю органами (organ trafficking) и долговую кабалу (debt bondage). Законодательство Австралии по борьбе с рабством является достаточно молодым, а нормы, устанавливающие ответственность за рабство и торговлю людьми, находятся в разд. (divisions) 270 и 271 гл. 8 (Преступления против человечности и связанные с ними преступления – Offences Against Humanity and Related Offences) федерального Уголовного кодекса 1995 г.

Противодействие коррупции и установление за нее уголовной ответственности относится в Австралии к совместному ведению федерации и штатов. Уголовные законы и кодексы, устанавливающие ответственность за коррупционные преступления, приняты как на федеральном уровне, так и на уровне штатов. Согласно Конституции Австралии федеральный парламент не наделен правом принимать законы, касающиеся государственной службы, государственных служащих штатов и территорий. Это относится к их собственному ведению.

В деле борьбы с коррупцией одним из важных новых направлений является создание специальных органов, основной или существенной частью деятельности которых является борьба с ней. Например, законодательство штата Виктория об антикоррупционных органах является одним из самых молодых в Австралии. В 2011 г. в штате было принято два закона, которыми были учреждены два новых антикоррупционных органа¹¹: Законом о Независимой антикоррупционной комиссии 2011 г.¹² была создана одноименная комиссия, а Законом о Викторианском инспекторате 2011 г.¹³ был создан одноименный орган.

Еще одним важным новым направлением развития уголовного законодательства Австралии в сфере противодействия коррупции является имплементация в национальное законодательство норм Конвенции ОЭСР по борьбе с подкупом иностранных должностных лиц при осуществлении международных коммерческих сделок 1997 г. В порядке имплементации норм Конвенции в 1999 г. специальным законом в Уголовный кодекс было внесено пять новых статей (ст. 70.1–70.5) о подкупе иностранных должностных лиц. А в 2010 г. был принят федеральный Закон о внесении изменений и дополнений в ряд законов о тяжкой и организованной преступности¹⁴, который ужесточил санкции наряду с иными преступлениями и за подкуп иностранных должностных лиц¹⁵.

Если взять противодействие легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, то в Австралии для этой цели создан крупный общефедеральный орган – Австралийский центр по транзакционным отчетам и анализу (Australian Transaction Reports and Analysis Centre – AUSTRAC). Основные направления его работы определены в Законе о финансовой отчетности 1988 г.¹⁶ и Законе о борьбе с отмыванием денег и противодействии финансированию терроризма 2006 г.¹⁷

Таким образом, мы видим, что уголовное законодательство Австралии развивается и состоит из наследия английского общего права, австралийского федерального законодательства и законодательства штатов и территорий, в том числе законодательства, принимаемого в порядке имплементации норм международных конвенций, участником которых является Австралия.

Великобритания (Англия и Уэльс). В отличие от других европейских правовых систем за исключением, пожалуй, Ирландской Республики, английское уголовное право на современном этапе продолжает оставаться некодифицированным. Более того, внутри Соединенного Королевства отсутствует единый подход к формированию уголовного законодательства, слагающегося из соответствующих норм разных юрисдикций: Англии и Уэльса, Шотландии, Северной Ирландии, Джерси, Гернси и других очень малых юрисдикций, имеющих как определенное сходство, так и различия. Отсутствие же административной ответственности за правонарушения в континентальном правовом понимании привело к тому, что любое самое малозначительное деяние (преследуемое в иных странах как уголовный или административный проступок) считается преступлением.

Круг противоправных деяний настолько широк, что никто не может точно сказать, сколько же их реально существует, что обусловлено, помимо прочего, и отсутствием уголовного кодекса, в котором составы преступлений были бы упорядочены, и большим числом уголовно-правовых норм, включенных в отраслевые статуты, об уголовной ответственности физических и юридических лиц. По мнению одного из самых авторитетных специалистов в области уголовного права Ричарда Карда, ежегодно их количество возрастает¹⁸, поскольку основной массив преступлений создается не на уровне статутов (т. е. первичного законодательства – primary legislation), а подзаконными актами (вторичным законодательством – secondary legislation)¹⁹. Одновременно действуют изданные столетия назад законы, и самым старым из действующих статутов является Закон об измене 1351 г.²⁰

После того как кодификация уголовного права в очередной раз была отложена на неопределенный срок²¹, поскольку законодатель приостановил над ней работу²², на передний план была выдвинута программа упрощения уголовного права, приспособления его к современным условиям, устранения неопределенности, отказа от устарелых формулировок. Проверке с точки зрения их целесообразности и сохранения в дальнейшем методично подвергаются нормы общего права и статуты (полностью или в части), касающиеся уголовного права, и даже его отдельные институты.

Несмотря на то что часть важных вопросов Общей части уголовного права²³ уже получила статутное закрепление²⁴, большинство из них, как и ранее, регулируется прецедентами. Дефиниции же конкретных преступлений сегодня чаще встречаются в статутах, чем в общем праве. По общему праву преследуются примерно двадцать преступлений, включая тяжкое и простое убийство (Murder, Manslaughter), наказания за которые предусмотрены Законом о преступлениях против личности 1861 г.²⁵ и другими актами. В отношении тяжкого убийства может быть назначено обязательное пожизненное тюремное заключение, а в отношении простого убийства – тюремное заключение на меньший срок, штраф или даже тюремное заключение с назначением условного срока отбывания наказания. Тем не менее продолжают существовать и такие преступления по общему праву, как «паблик ньюснс»²⁶ (Public nuisance), сговор с целью мошенничества (Conspiracy to defraud) и ненадлежащее исполнение обязанностей на государственной службе (Misconduct in Public Office), наказания за которые законом не предусмотрены. Следует отметить также, что с 1972 г. суды лишены права устанавливать уголовную ответственность за новые преступные действия или расширять уже существующие составы преступлений, что было подтверждено решением Палаты лордов по делу Нуллера²⁷.

Наиболее известными статутами в уголовно-правовой сфере являются Закон о преступлениях против личности 1861 г.; Закон о краже 1968 г.; Закон об уголовно наказуемом причинении вреда 1971 г.²⁸ Как правило, в Англии и Уэльсе нечасто принимаются специальные законы, целиком посвященные уголовной проблематике. Тем не менее в последние годы (с начала 2000-х) были изданы специальные уголовные законы комплексного характера, содержащие не только материальные, но и процессуальные предписания. Это – Закон о доходах от преступлений 2002 г., Закон о половых преступлениях 2003 г., Закон об обмане 2006 г., Закон об уголовной ответственности корпорации за простое убийство и о простом корпоративном убийстве 2007 г. (далее – Закон о корпоративном убийстве), Закон о взяточничестве 2010 г., Закон о современном рабстве 2015 г., Закон о психоактивных веществах 2016 г.²⁹ и др.

Такая законодательная техника используется не только при разработке уголовных актов, фактически нет ни одного статута, который содержал бы только материальные или процессуальные нормы, независимо от названия акт содержит те и другие положения. Законы об уголовной юстиции, издаваемые периодически, также содержат нормы, устанавливающие или усиливающие уголовную ответственность за отдельные деяния.

Например, Закон об уголовной юстиции и судах 2015 г.³⁰ ввел специальный состав (ст. 26), предусмотревший уголовную ответственность сотрудника полиции и некоторых других лиц, осуществляющих полномочия констебля, за коррупцию или иное ненадлежащее исполнение их обязанностей, дополнив нормы общего права о неправомерном поведении на государственной должности. Действие Закона распространяется на сотрудников полиции 43 территориальных сил Англии и Уэльса, Британской транспортной полиции, военной полиции и Гражданской ядерной полиции, а также сотрудников Национального агентства по борьбе с преступностью. Одновременно этим же Законом усилена ответственность за убийство полицейского или сотрудника тюремной службы при исполнении служебных обязанностей. Ранее минимальным сроком наказания за такое преступление являлось тюремное заключение на срок 30 лет. Признавая уникальную и опасную работу, которой ежедневно занимаются сотрудники полиции и тюрем, законодатель в качестве минимального наказания установил пожизненное тюремное заключение.

Помимо статутов к источникам английского уголовного права относится делегированное законодательство, преимущество которого, по мнению английских юристов, состоит в том, что оно дает возможность быстро принимать и изменять в том числе и положения статутов. Регуляторы каждый год создают нормы о субстатутных или регуляторных преступлениях (regulatory offences), поскольку на основании Закона об органах государственного управления 2011 г.³¹ они наделены правом привлечения к уголовной ответственности физических и юридических лиц за нарушения, допущенные в регулируемой сфере (ст. 22).

Обращает на себя внимание изданный в 2018 г. Закон о санкциях и борьбе с отмыванием денег³², который наделяет соответствующих регуляторов (в области торговли, мореходства, авиационного транспорта, миграции) правом издания подзаконных актов о введении финансовых санкций. Положения, определяющие цели таких санкций, сформулированы весьма расплывчато – например, финансовые санкции могут вводиться в интересах национальной безопасности Соединенного Королевства, международного мира и безопасности, для содействия разрешению вооруженных конфликтов или защите гражданских лиц в зонах конфликтов, для обеспечения подотчетности или в качестве сдерживающего фактора в случаях грубых нарушений прав человека. Они также могут быть введены в целях содействия международному соблюдению прав человека, международному гуманитарному праву, содействия многосторонним усилиям по предотвращению распространения и использования оружия и материалов массового уничтожения или содействия уважению демократии, верховенства права и надлежащего управления. Однако наказания за нарушения изданных на основании данного Закона регуляторами актов весьма жесткие: тюремное заключение на срок до 12 месяцев (Англия, Уэльс, Шотландия) и до шести месяцев (Северная Ирландия) при суммарном осуждении и тюремное заключение на срок до 10 лет при рассмотрении дела с обвинительным актом.

Применение вторичного законодательства для установления уголовной ответственности привело к такому резкому росту криминализации через вторичное законодательство, что в Комиссии по реформе права был рассмотрен вопрос о введении, как в европейских странах, административной ответственности с рассмотрением дел в специальном административном трибунале, но это предложение не получило поддержки³³.

До последнего времени на территории Великобритании в силу Закона о Европейских сообществах 1972 г. признавалось в качестве права законодательство Европейского Союза в основном по экономическим вопросам, связанным с добросовестной конкуренцией, таможней, транспортом, иммиграцией и проч. Однако принятый в 2018 г. Закон о выходе из Европейского Союза³⁴ предусматривает отмену Закона 1972 г., действие которого прекратится в день выхода Соединенного Королевства из ЕС. Ранее европейские директивы и решения в области уголовного права, оказывали значительное влияние на развитие английского уголовного права, так как многие субстатутные преступления возникали в связи с имплементацией европейских предписаний³⁵.

Наказания. Ни общее право, ни статуты не содержат дефиниции наказания, общие же принципы и цели наказания были сформулированы в Законе об уголовной юстиции 2003 г. (действует с дополнениями, внесенными в 2008 и 2012 гг.³⁶). В первую очередь на современном этапе государство отдает приоритет наказанию как справедливому воздаянию преступнику, снижению и сдерживанию преступности (в том числе путем устрашения), защите общества от вреда, причиняемого преступлением, как средству защиты общества, исправлению и реабилитации преступника и, наконец, возмещению преступником вреда, причиненного потерпевшему.

Отсутствие УК или какого-либо единого законодательного акта, определяющего систему наказаний, восполняется, однако, значительным числом законов о полномочиях уголовных судов по назначению наказаний, которые могут применяться за совершение преступлений³⁷.

Важным обстоятельством представляется то, что при принятии решения о назначении наказания судьи руководствуются рекомендациями не только Апелляционного суда, но и Совета по приговорам Англии и Уэльса (The Sentencing Council for England and Wales) – независимого органа, учрежденного в апреле 2010 г. Законом о коронерах и юстиции 2009 г.³⁸ Цель создания такого органа состояла в обеспечении согласованной и последовательной политики назначения наказаний, облегчении деятельности судебных органов, в усилении прозрачности судебной процедуры, а также в повышении доверия общества к системе уголовного правосудия. Совет по приговорам разрабатывает предназначенные для судов методики с руководящими принципами назначения наказаний, цель которых состоит в обеспечении согласованности в вынесении приговоров по всей стране. В некоторых случаях статут может также предусмотреть изучение Советом определенной области права и подготовку соответствующее руководства³⁹. Методики определяют примерные границы санкций, а также подлежащие учету дополнительные факторы, которыми должны руководствоваться суды применительно к различным видам преступлений в тех случаях, когда обвиняемый признал свою вину⁴⁰.

Что касается английской системы наказаний, то она никогда не предусматривала их градации на основные и дополнительные, поэтому, особенно когда речь идет о менее опасных преступлениях, наказания носят альтернативный характер и могут либо заменять, либо дополнять друг друга. В случае уклонения осужденного от отбывания одного менее строгого наказания оно может быть заменено другим, более строгим.

Анализ английского законодательства последних лет позволяет выявить тенденцию ограничения использования тюремного заключения как вида наказания только случаями совершения наиболее серьезных преступлений (хотя применительно к опасным преступникам в законе предусмотрена возможность назначения продленных сроков тюремного заключения и ограничительный подход к условно-досрочному освобождению). Определяя наказание за конкретные составы преступлений, законодатель в статутах, как правило, устанавливает верхний предел наказания для наиболее серьезных случаев.

В последние 30 лет законодательство, регулирующее назначение наказаний, постоянно изменялось и дополнялось. Так, поправки были внесены в 14 статутов в 1991, 1993, 1997, 1998, 2000, 2002, 2003, 2005, 2007, 2008, 2009, 2012, 2014, 2015 и 2018 гг.⁴¹ При этом частота, с которой вносились изменения, сложность законов и способы внесения поправок стали создавать проблемы даже для опытных судей и практиков, что приводило к ошибкам судов при назначении наказаний.

Начиная с 2015 г. Комиссия по реформе права занималась разработкой законопроекта о кодификации и упрощении процедуры назначения наказаний (New Sentencing Code for England and Wales⁴²), цель которого состоит в повышении эффективности, ясности и прозрачности этого процесса. В рамках проведенных исследований Комиссия изучила законы, содержащие нормы о наказаниях, действующие по состоянию на август 2015 г. Подготовленный в результате документ (объемом более 1300 страниц) содержал извлечения из различных законов, в том числе даже таких, как Закон о мировых судьях мира 1361 г., Закон о дисквалификации директоров компаний 1986 г. и Закон об опасных собаках 1991 г.⁴³ Однако даже этот длинный компиляционный документ не отражает истинной сложности и недоступности действующего законодательства. Это связано с тем, что в нем содержится указание только на действующий закон, имеющий отношение к назначению наказаний.

В случаях, когда речь идет о более старых правонарушениях, которые совершались ранее, следует ссылаться на исторические режимы вынесения приговоров в момент совершения преступления в дополнение к действующему законодательству. Это историческое законодательство часто является сложным и носит технический характер, его трудно отследить. Окончательный текст законопроекта был опубликован 22 ноября 2018 г.⁴⁴ Этот законопроект консолидирует действующее законодательство, регулирующее процедуры вынесения приговора, объединяет положения Закона о полномочиях уголовных судов (назначение наказания) 2000 г., частично Закона об уголовной юстиции 2003 г. и др. Предполагается, что Кодекс должен будет заменить сотни отдельных положений, разбросанных по десяткам статутов.

Финансовые санкции. Важным представляется широкое применение в отношении правонарушителей на современном этапе английскими судами мер финансового характера, к числу которых относятся реституция, компенсация и конфискация, которые в систему уголовных наказаний не входят⁴⁵. Вопросы конфискации в уголовном и в гражданском порядке были регламентированы Законом о доходах от преступной деятельности 2002 г.⁴⁶, согласно которому конфискации подлежат доходы от любой преступной деятельности, сумма которых превышает 10 тыс. фунтов стерлингов (включая подарки, сделанные другим лицам).

Закон о серьезной преступности 2015 г.⁴⁷ значительно ужесточил положения о конфискации Закона 2002 г. Одним из нововведений стало уменьшение в два раза срока выплаты конфискуемой суммы (максимум – 6 месяцев вместо 12 месяцев) и увеличение сроков тюремного заключения за неисполнение приказа о конфискации. Если ранее по Закону о полномочиях уголовных судов (назначение наказания) 2000 г. за неуплату суммы в размере до 1 млн фунтов стерлингов нарушителю полагалось отбыть 5 лет тюремного заключения, то с принятием поправок этот срок увеличился до 7 лет тюремного заключения, если же сумма превышает 1 млн фунтов стерлингов – до 14 лет тюремного заключения (ранее максимум составлял 10 лет). Если невыплаченная сумма превышает 10 млн фунтов стерлингов, то согласно новым предписаниям осужденный лишается права на досрочное освобождение после отбытия половины срока тюремного заключения⁴⁸.

В Великобритании (как и во многих других странах) происходит определенное смещение акцента с применения конфискации в связи с уголовным преследованием на так называемую конфискацию in rem, т. е. конфискацию, которая может быть произведена отдельно от уголовного судопроизводства либо параллельно с ним⁴⁹. При этом институт гражданской конфискации в свою очередь в последнее время также начал претерпевать определенные изменения в сторону ужесточения и расширения круга лиц, имущество которых находится под угрозой конфискации.

На это указывают и изменения, внесенные в 2017 г., предоставившие новые возможности и полномочия правоохранительным органам для последующей конфискации доходов от преступлений, а также борьбы с отмыванием денег, коррупцией и финансированием терроризма. Так, Закон о преступных финансах 2017 г.⁵⁰ наделил Высокий суд Лондона (Her Majesty's High Court of Justice in England) полномочием на основании заявлений компетентных органов⁵¹ издавать так называемый приказ о необъяснимом богатстве (Unexplained wealth order). Этот приказ требует от лица (физического или юридического) дать объяснения о происхождения активов, сумма которых превышает 50 тыс. фунтов стерлингов, если существуют разумные основания полагать, что эти доходы имеют связь с преступной деятельностью, включая уклонение от уплаты налогов.

Введение нового института, ранее известного австралийскому законодательству, позволяет замораживать активы таких лиц с целью последующей гражданской конфискации. Сообщение ложных сведений об имуществе или введение суда в заблуждение относительно происхождения активов является самостоятельным преступлением, которое по обвинительному акту наказывается тюремным заключением на срок до двух лет и (или) штрафом; в суммарном порядке виновный наказывается тюремным заключением на срок до 12 месяцев и (или) штрафом.

Канада. Уголовное законодательство Канады, входящей в семью общего права, сформировалось под большим влиянием английского уголовного права, и до сих пор во всех провинциях на территориях Канады уголовное преследование ведется от имени британской короны (Queen in Right of Canada – Королевы Канады по праву). Лицо (физическое и юридическое⁵²) может быть привлечено к уголовной ответственности за любые преступления, включенные в Уголовный кодекс Канады или любой другой закон (федеральный, провинциальный или муниципальный), содержащий соответствующие санкции.

Согласно ст. 91 (п. 27) Конституционного закона 1867 г.⁵³ (первоначально Закон о Британской Северной Америке) издание актов уголовно-правового характера (criminal law) отнесено к исключительной компетенции федерации, т. е. закреплено за парламентом Канады. Это дает формальный повод для утверждений, часто встречающихся у канадских и российских исследователей, что, по крайней мере, 20 тыс. провинциальных правонарушений (Provincial Offences) и все муниципальные правонарушения (Municipal Offences) не относятся к сфере уголовного права, поскольку в техническом смысле не являются «преступлениями». Однако тот факт, что к лицам, признанным виновными в совершении почти всех этих преступлений, может быть применено наказание в виде тюремного заключения, скорее характеризует их как уголовные деяния, чем это могло бы показаться на первый взгляд.

Как представляется, данная коллизия вызвана тем, что согласно ст. 92 (п. 14) Конституционного закона канадские провинции наделены правом отправления правосудия, «включая создание, поддержание и организацию провинциальных судов гражданской и уголовной юрисдикции, а также включая применение процедур гражданского характера в тех и других судах». Причем п. 15 этой же статьи наделил провинции правом применения разных наказаний, в том числе штрафа и тюремного заключения за нарушение законов провинций, изданных по вопросам, отнесенным к их компетенции. Такая законодательная конструкция позволила провинциям применять как федеральный уголовный кодекс, так и провинциальные законы, содержащие санкции в виде штрафа и тюремного заключения. Другими словами, хотя большая часть запрещенных деяний может не считаться «действительно преступным поведением»⁵⁴ (truly criminal conduct) в обычном смысле, санкции, применяемые для борьбы с ними, признаются «уголовными» или «квазиуголовными» наказаниями.

Особенность федерального Уголовного кодекса Канады 1892 г. (действует в ред. 1985 г. с последующими изменениями⁵⁵) состоит в том, что этот Кодекс не только определяет типы преступного поведения и устанавливает за них наказания, но и включает процедурные положения. В основу канадского УК положен один из проектов кодификации английского уголовного права, которая в самом Соединенном Королевстве до сих пор не осуществлена. Этот Кодекс неоднократно подвергался консолидации (1906, 1927 и 1953 гг.) в целях уточнения и исключения внутренних несоответствий. Консолидация 1953 г. исключила возможность осуждения на основании общего права, сохранив, однако, те элементы английского права, которые касаются традиционных обстоятельств, исключающих уголовную ответственность по общему праву (common law defences), исключающих вину (excuse) и противоправность (justifications).

Провозглашение Канадской хартии прав и свобод 1982 г. (Canadian Charter of Rights and Freedoms)⁵⁶, в которой были закреплены такие права граждан в сфере уголовного права и процесса, как презумпция невиновности, запрет подвергаться жестоким и необычным наказаниям, право на охрану от необоснованных обысков и арестов, право на законное судебное разбирательство, привело к изданию новой редакции УК.

Уголовный кодекс действует на всей территории Канады, за исключением Юкона, Северо-Западных территорий и Нунавута, где он применяется с учетом местного законодательства аборигенов⁵⁷. Возраст наступления уголовной ответственности – 12 лет⁵⁸ (ст. 13), однако в отношении лиц, совершивших преступления в возрасте до 18 лет, как указывалось выше, применяются иные меры.

УК Канады не имеет традиционного для континентальных кодексов деления на Общую и Особенную части и на момент написания данной работы состоял из 28 частей и 847 статей. Оставшиеся части Кодекса содержат положения, касающиеся отдельных процедур и правил назначения наказаний. Таким образом, примерно 40 % текста УК занимают положения об уголовном судопроизводстве, а оставшиеся 60 % – определения уголовно-правовых правонарушений, кодификация некоторых средств судебной защиты, которые предоставляются при уголовных обвинениях, и, наконец, предписания, касающиеся назначения наказаний судьями.

С точки зрения законодательной техники УК Канады выглядит достаточно сложным и запутанным. УК предваряется специальным разделом (Interpretation), посвященным толкованию применяемых в нем понятий. Термины, разъясняемые в этом разделе, размещены в алфавитном порядке, в ряде случаев с отсылками к конкретным статьям Кодекса и вне зависимости от того, о чем идет речь – о материальных или процессуальных вопросах.

Кроме того, отдельные части УК и даже его отдельные статьи часто сопровождаются толкованием используемых терминов. Например, в ч. II.1 («Терроризм») ст. 83.01 дает разъяснения понятий «террористическая деятельность» (terrorist activity) и «террористическая группа» (terrorist group); в ч. III («Огнестрельное и иное оружие») ст. 84 не только дает определения разных видов оружия, но и разъясняет иные связанные с ним понятия, необходимые для исключения разночтений.

Помимо обязательных положений о толковании понятий, конкретные части УК иногда дополняются процессуальными положениями и наоборот – процессуальные нормы могут включать нормы об ответственности за их нарушение.

Например, ч. II.1 («Терроризм») предусматривает, что в целях дальнейшей компенсации жертвам террористической деятельности и финансирования антитеррористических инициатив суд вправе наложить арест на имущество или применить в гражданском порядке конфискацию активов, используемых для финансирования терроризма (ст. 83.13, 83.14). В этой же части размещены нормы о порядке рассмотрения дел о терроризме, наказаниях, полномочиях следственных органов и судов.

Часть XII.2 («Доходы от преступлений») также максимально подробно регламентирует порядок рассмотрения дел об отмывании преступных доходов, полномочиях соответствующих должностных лиц, замораживания, ареста и гражданской конфискации имущества.

Обращает на себя внимание также использование в тексте Уголовного кодекса в качестве разъяснений дополнительных рубрик – маргинальных примечаний (marginal notes), которые согласно Закону об интерпретации 1985 г.⁵⁹ официально не являются частью закона. Чаще всего они вносятся одновременно с законодательной поправкой к соответствующей статье, чтобы лучше отразить намерения законодателя.

Как известно, Уголовный кодекс Канады в его современном виде включает только малую часть уголовных норм, поскольку, как и в других государствах, использующих общее право, львиная доля составов преступлений создается регуляторами, независимо от того, на какой уровне принят акт – федеральном, провинции или местном. Как и в Великобритании, к регуляторным преступлениям в Канаде относятся различные преступные деяния, предусмотренные отраслевыми актами (в том числе и субстатутными, подзаконными), связанные, например, с превышением скорости на транспорте, загрязнением окружающей среды, с нарушением правил занятия бизнесом – отсутствие лицензии, нарушение правил бухгалтерского учета, нарушение правил торговли, использованием водящей в заблуждение торговой рекламы или несоблюдение правил охраны труда и безопасности на производстве и прочие. Наказанием за регуляторное преступление обычно является штраф, но к физическим лицам возможно применение тюремного заключения. Если преступление совершается корпорацией, в виде наказания применяется штраф или пробация. Канадские специалисты отмечают, что целью введения регуляторных преступлений (особенно когда речь идет о юридических лицах) в первую очередь является превенция, т. е. сдерживание рискованных действий и их предупреждение, а не реальное наказание неправильного и причиняющего вред поведения⁶⁰.

Наиболее значимыми актами федерального уровня являются: Закон о доказательствах 1893 г.⁶¹; Закон о продовольствии и лекарствах 1920 г.⁶²; Закон о нарушении федеральных законов 1992 г.⁶³; Закон об огнестрельном оружии 1995 г.⁶⁴; Закон о контролируемых лекарственных средствах и веществах 1996 г.⁶⁵; Закон об уголовной юстиции молодежи 2002 г.⁶⁶; Закон о борьбе с преступным насилием 2008 г.⁶⁷; Закон о защите жертв от сексуальных преступников 2010 г.⁶⁸; Закон о неприменении помилования в отношении тяжких преступлений 2010 г.⁶⁹; Закон о безопасных улицах и общинах 2012 г.⁷⁰; Закон о борьбе с иностранной коррупцией 2013 г.⁷¹; Закон о защите канадцев от онлайн-преступности 2014 г.⁷²; Закон об ужесточении наказаний за половые преступления против детей 2015 г.⁷³; Закон о запрете дискриминации по генетическому признаку 2017 г.⁷⁴ и ряд других законов.

Что касается провинциальных регуляторных законов, то большинство из них содержат квазиуголовные санкции. Например, нарушение положений Закона провинции Манитоба об обращении с животными 1996 г.⁷⁵, регламентирующего различные вопросы, касающиеся содержания и ухода за животными, лечения и др., предусматривает за первое преступление наказание в виде штрафа в размере до 10 тыс. канадских долл. или (и) тюремное заключение на срок до шести месяцев, а за последующее преступление – штраф в размере до 20 тыс. канадских долл. или (и) тюремное заключение на срок до 12 месяцев. В качестве дополнительного наказания суд может установить для такого лица запрет на владение, распоряжение или контролирование животных на определенный срок, в том числе пожизненно.

Более строгие санкции содержит Закон провинции Манитоба о деловой практике 1990 г.⁷⁶ Преступлением является нарушение установленных настоящим Законом правил, а также отказ предоставить информацию; предоставление ложной или вводящей в заблуждение информации лицу, действующему на основании Закона. Физическое лицо в случае первого преступления наказывается штрафом в размере до 100 тыс. канадских долл. или (и) тюремным заключением на срок до 12 месяцев; в случае второго или последующего правонарушения – штрафом в размере до 300 тыс. канадских долл. или (и) тюремным заключением на срок до 36 месяцев. Корпорация в случае первого преступления наказывается штрафом в размере до 300 тыс. канадских долл. и штрафом в размере до 1 млн канадских долл. в случае второго или последующего правонарушения. Кроме того, одновременно назначающий наказание судья может издать приказ о выплате пострадавшему потребителю компенсации за понесенные потери или причиненный ущерб в такой сумме, которую он сочтет подходящей в конкретном случае.

Помимо отраслевого провинциального законодательства нормы общего характера относительно уголовных наказаний, которые суды могут назначать за провинциальные преступления, содержатся в провинциальных и муниципальных актах (a municipal by-law – акты местных органов власти). Единообразия в этой области в провинциях не существует. Так, согласно Закону провинции Манитоба о суммарных преступлениях 1985 г.⁷⁷ любое лицо, не соблюдающее или нарушающее установленные предписания (за исключением правил парковки, нарушение которых наказывается в административном порядке⁷⁸), виновно в совершении преступления и наказывается в суммарном порядке штрафом в размере до 5 тыс. канадских долл. и (или) тюремным заключением на срок до трех месяцев, если законом не предусмотрено иное наказание (ст. 4).

В провинции Альберта Закон о процедуре рассмотрения провинциальных преступлений 2000 г.⁷⁹ предусматривает, что любое лицо, нарушившее законодательство провинции, наказывается штрафом в размере до 2 тыс. канадских долл. и (или) тюремным заключением на срок до 6 месяцев (ст. 7).

В Онтарио Закон о провинциальных преступлениях 1990 г.⁸⁰ в качестве общего наказания (если иное не предусмотрено соответствующим законом) предусматривает штраф в размере до 5 тыс. канадских долл. (ст. 61). В случае неуплаты штрафа в течение пятнадцати дней он может быть заменен тюремным заключением на три дня плюс один день, если сумма, которая не была выплачена, не превышает 50 канадских долл. Если же размер штрафа превышал эту сумму, количество дней тюремного заключения складывается из одного дня плюс количество дней, полученных в результате деления невыплаченной суммы на 50. При этом срок тюремного заключения не должен превышать девяносто дней или половину максимального количества дней тюремного заключения, предусмотренного законом, за нарушение которого был назначенный невыплаченный штраф.

Соединенные Штаты Америки. Своеобразный и долгий путь развития прошло уголовное законодательство США. Оно формировалось на протяжении более чем 400 лет, при этом основываясь на еще более древнем фундаменте – школе английского уголовного права. Данная сфера законодательного регулирования в США никогда не была единообразной и не является таковой по сей день, так как фактически в каждой из правовых систем, существующих на территории США⁸¹, наблюдаются определенные различия в подходах как к определению преступного деяния, так и к наказанию за таковое.

Сам подход к реформированию уголовных законов в Америке всегда носил хаотичный характер. В отличие от других отраслей права, которые развивались более или менее постоянно, всплески законодательных инициатив, инициируемые резонансными преступлениями, накопившимися проблемами криминального характера (организованная преступность, коррупция и беловоротничковая преступность и т. д.) или существенными изменениями в жизненном укладе (переход к промышленному производству, постиндустриальная эпоха, компьютерная эра и т. п.), сменялись периодами затишья законодателя, поэтому на сегодняшний день можно говорить о том, что в США по сравнению с другими отраслями уголовное право является одним из наименее развитых и наиболее запутанных.

Конечно, не раз предпринимались попытки распутать этот клубок из огромной массы законов, а также схожих и противоречивых решений судов по вопросам применения уголовного закона, но все они сводились лишь к систематизации существующих норм уголовного права. Например, по Уголовному кодексу Калифорнии предусматривалась ответственность за «плевание», а в УК Нью-Йорка – за причинение вреда в результате нарушения правил печного отопления железнодорожных вагонов⁸².

До конца XVIII в. вообще не признавалось право федерации вмешиваться в уголовную политику отдельных штатов. Но в дальнейшем с принятием первого федерального Закона о преступлениях 1790 г.⁸³ ситуация изменилась и федеральное уголовное законодательство стало на путь развития и расширения перечня преступлений федерального уровня. На сегодняшний день федерация наряду со штатами располагает довольно солидным уголовно-правовым арсеналом. При этом широта и неопределенность соответствующих положений Конституции США, а главным образом судебная и законодательная практика дали основание некоторым американским юристам утверждать, что сейчас «никто не сомневается относительно права Конгресса предусматривать наказание за все посягательства против Соединенных Штатов, независимо от того, где они совершаются: в пределах какого-либо штата или на территории, в отношении которой Конгресс осуществляет полную и исключительную юрисдикцию»⁸⁴.

Однако первой масштабной реформой стала предпринятая в 1909 г. попытка кодификации уголовного законодательства федерального уровня⁸⁵. Здесь вводилась некая систематизация преступлений, был существенно расширен круг преступных посягательств за счет добавления преступлений против почтовой службы, международных, совершенных на территории разных штатов и др. Данный подход был признан удачным, и в 1948 г. приведенный закон был включен в Свод законов США (далее – СЗ США) в качестве разд. 18 «Преступления и уголовный процесс». В нем систематизируются уголовно наказуемые деяния в алфавитном порядке. При этом немалое число норм уголовно-правового характера содержится и в других разделах СЗ США. Да и в целом после Второй мировой войны американское уголовное законодательство претерпело фундаментальные изменения, которые затронули и само определение уголовно наказуемого деяния, и правовые последствия, связанные с совершением преступления, и процессуальные аспекты, а также вопросы отбывания наказания и воздействия на осужденных.

Дальнейшие попытки реформирования уголовного законодательства привели к разработке Примерного (Модельного) уголовного кодекса 1962 г.⁸⁶ По сути, Примерный уголовный кодекс стал приглашением к правовой реформе, в результате чего процесс реформирования уголовного законодательства получил новый импульс к развитию и стимулировал пересмотр уголовного законодательства штатов. Это было крайне важно, учитывая тот хаос, который царил в уголовно-правой сфере на территории США⁸⁷.

На тот момент почти в каждом штате действовал свой уголовный кодекс. Однако кодексом или систематизированным нормативным правовым актом это вряд ли можно было назвать. Уголовный закон штата состоял из более или менее собранных воедино законов разного времени, положений и судебных решений, в соответствии с которыми устанавливалась уголовная ответственность. На направленность изначальных законов влияние оказывали разные правовые школы, которые в тот или иной отрезок времени занимали доминирующее положение в замыслах законодателя и правоприменителей. Немаловажное значение имела и политическая обстановка. Значительно сказывалось и то, что многие законы принимались в период доиндустриального общества, что предопределяло их отставание от развития и потребностей общества. При этом уголовные кодексы разных штатов отличались друг от друга по структуре, кругу уголовно наказуемых деяний, по категоризации преступлений и регулированию подходов к назначению наказания, а санкции за сопоставимые преступления могли существенно отличаться как в большую, так и в меньшую сторону.

В том числе и по этим причинам Институт американского права, после более 10 лет работы специальной и весьма представительной комиссии, в 1962 г. опубликовал окончательный 13-й вариант Примерного УК, который и лег в основу практически всех УК штатов. Хотя необходимо отметить, что в уголовное законодательство штатов нормы Примерного УК реципировались с разной степенью интенсивности.

Таким образом, начиная с середины XX в. развитие уголовного законодательства США шло по пути унификации и даже кодификации. Основным направлением развития при этом является борьба с преступностью, в первую очередь – организованной. Это проявляется на всех уровнях, часто в радикальных реформах институтов уголовного и уголовно-процессуального законодательства. Можно даже говорить о том, что если в первой половине XX в. реформирование уголовного законодательства США шло под лозунгом «nulla poena sine lege» (нет наказания без указания на то в законе), то во второй его половине принцип законодательного регулирования уступает стремлению к наиболее эффективной борьбе с преступлениями, когда на первое место выдвигается принцип «nullum crimen sine poena» (нет преступления без наказания).

Вместе с тем становилось все очевиднее несовершенство систематизированных законодательных актов в условиях англосаксонской правовой системы, их неспособность быстро и адекватно реагировать на изменяющиеся социальные условия, что привело к большому количеству прецедентных решений Верховного суда США и принятию новых или поправок в уже действующие уголовно-правовые нормы. В качестве результатов такой деятельности можно отметить резкое расширение действия уголовного закона в пространстве и по кругу лиц, а также усиление уголовной репрессии.

Например, в 1972 г. Верховный Суд США в окончательном решении по делу Furman v. Georgia⁸⁸ предпринял попытку признать смертную казнь противоречащей VIII поправке к Конституции США о недопущении жестоких и необычных наказаний. И хотя судьи разошлись в мотивации своего решения (смертная казнь недопустима как таковая; недостаточно защиты против судебной ошибки), тем не менее на несколько лет в США был фактически объявлен мораторий на применение смертной казни. Это привело и к изменению уголовного законодательства штатов по направлению к отмене смертной казни. Однако уже в 1976 г. в деле Gregg v. Georgia⁸⁹, где, по сути, рассматривались сразу пять случаев применения смертной казни при идентичных обстоятельствах, по которым подсудимые просили ввести окончательный запрет на применение смертной казни, Верховный Суд США признал вполне конституционным установление в законе наказания в виде смертной казни, что уже в 1977 г. привело к исполнению наказания в виде смертной казни в штате Юта в отношении Гери Гилмора, осужденного за ряд ограблений и два убийства.

В отношении несовершеннолетних Верховным Судом США только в 2005 г. смертная казнь была признана противоречащей клаузуле о недопустимости применения жестоких и необычных наказаний, прописанной в VIII поправке к Конституции США⁹⁰.

Последнее десятилетие XX в. показало несогласие судебной системы с подходом федерального законодателя, при котором федеральное уголовное законодательство распространяется на деяния, ответственность за которые предусмотрена в соответствии с законами штата. Это проявилось в принятии решений, позволяющих штатам осуществлять свою юрисдикцию в отношении преступлений, традиционно относившихся к исключительной юрисдикции федерального уголовного законодательства. В 1995 г. Верховный Суд США в деле United States v. Lopez⁹¹ неожиданно опроверг возможность привлечения к уголовной ответственности по федеральному закону в связи с хранением огнестрельного оружия в школьной зоне. Через пять лет со ссылкой на решение по этому делу Верховный Суд США признал неприменимым к преступлениям, охватываемым юрисдикцией штата, федерального закона «О насилии в отношении женщин», за исключением положений о гражданско-правовой защите жертв насильственных преступлений на гендерной почве⁹².

Тем не менее такие решения Верховного Суда США еще не могут означать вывод означенных преступных деяний из-под федеральной юрисдикции вовсе, так как в этом случае необходимо было бы пересмотреть всю федеральную уголовную политику и в отношении таких преступлений, как угон автомобилей с применением огнестрельного оружия; владение огнестрельным оружием лицами, осужденными за насилие в семье или находящимися под запретительным судебным приказом; хищения значимых произведений искусства; убийство чиновника органов штата, при оказании содействия федеральным правоохранительным органам; неуплату алиментов, компьютерные мошенничества и т. д.

Корректируется судом и подход законодателя к определению преступного деяния. Верховный Суд США нашел расплывчатыми формулировки в определении банды по чикагскому Закону о праздношатании, а также уголовную ответственность за несвоевременное подчинение сотруднику полиции, «разумно полагающему, что перед ним уличная банда, праздношатающаяся в общественном месте»⁹³.

Во многих штатах на законодательном уровне предусматривается усиление наказания в отношении лиц, прочно вставших на преступный путь (привычных преступников). В некоторых штатах США (например, Калифорния) суд обязан выносить приговоры с продленным сроком лишения свободы для лиц, которые два-три и более раз были осуждены за уголовно наказуемые деяния. Продленный срок лишения свободы присоединяется к основному наказанию в виде лишения свободы. В штате Делавэр разд. 21 Свода законов штата целиком посвящен «привычным преступникам».

В целом привычным преступником может быть признано лицо, ранее осужденное за совершение двух или более самостоятельных преступных деяний, относящихся к категории более тяжких (felony). В случае, когда лицо признается привычным преступником, суд может рассматривать деяние, им совершенное, как преступление более тяжкой категории, лицу может быть назначен продленный срок лишения свободы и сокращены возможности для условно-досрочного освобождения.

Претерпевают изменения не только определение преступного деяния, но и система назначения и исполнения наказания. Во многих штатах уголовное законодательство начинает акцентировать свое внимание именно на руководящих принципах назначения наказания. В федеральном законе (разд. 18 СЗ США) это выразилось во введении всеобъемлющей и обязательной системы наказаний. В дальнейшем были приняты Федеральные правила назначения наказания (United States Federal Sentencing Guidelines), которые стали настолько значимым дополнением к уголовному закону, что на сегодняшний день ни одно решение суда не обходится без учета положений указанных правил.

Дело в том, что на федеральном уровне хотя и предусматривается назначение наказания в рамках, указанных в самом разд. 18 СЗ США, тем не менее разд. 18 предполагает практически неограниченные дискреционные полномочия суда, при этом действие общего права в уголовном законодательстве федерального уровня не признается. В результате столь размытых границ в части назначения наказания федеральное уголовное законодательство фактически начинается и заканчивается руководящими принципами назначения наказания при вынесении приговора. Эти принципы в сочетании с их четкой определенностью превратились в руководство по применению уголовного законодательства. Усиливает позицию руководящих принципов назначения наказания сам федеральный законодатель, постоянно расширяя уголовную ответственность без достаточной регламентации взаимосвязи между ответственностью за совершение уголовно наказуемых деяний и принципами вынесения приговора.

Федеральное уголовное законодательство остается лидером и в создании нормативной базы для регулирования предпринимательской деятельности. Это относится в первую очередь к природоохранной сфере, где наблюдается рост числа лиц, привлеченных на федеральном уровне к уголовной ответственности за экологические преступления, в сфере банковского дела, сельскохозяйственного оборота, производства и реализация алкогольной продукции, искусства и культуры, деятельности корпораций, образования, выборов, страхования, соблюдения норм трудового законодательства, деятельности некоммерческих организаций, здравоохранения и др.

На современном этапе режим уголовно-правового регулирования в сфере предпринимательской деятельности имеет свои особенности:

– многие из таких преступлений предусмотрены не в уголовных кодексах, а закреплены в иных законах, относящихся к конкретному объекту регулирования;

– большинство таких преступлений представляют собой преступления «malum prohibitum», т. е. деяния, которые норм морали, как правило, не нарушают (неправильная эксплуатация технических средств, нарушение правил изготовления и реализации товаров и др.), а их противоправность вытекает из позитивного права; они являются преступлениями в силу установленных государством запретов⁹⁴. Поэтому в американском законодательстве они вполне могут выступать преступлениями абсолютной (строгой) ответственности, т. е. они не требуют установления наличия какой-либо формы вины (mens rea) для привлечения к уголовной ответственности;

– распространение замещающей ответственности, в том числе и на абсолютную ответственность, т. е. уголовная ответственность может быть основана исключительно на связях с другим физическим или юридическим лицом, совершившим противоправное деяние;

– расширение субсидиарной корпоративной ответственности не только на руководителей за собственные действия, но и за деяния подчиненных, наряду, однако, с уголовной ответственностью самого юридического лица;

– законодательное закрепление нормативного материала носит хаотичный характер, особенно на уровне штатов. Уголовно наказуемые деяния могут содержаться не только в законах, не включенных в кодексы, но и в подзаконных нормативных актах, изданных исполнительной властью (департамент транспорта, департамент исправительных учреждений, департамент экономического развития, департамент образования, комиссия по проведению выборов, департамент по охране окружающей среды и др.).

Тенденцию к расширению имеют и преступления на почве дискриминации и ненависти, являясь, по сути, квалифицирующим признаком уже существующих преступлений, но на сегодняшний день представляющие собой отдельные преступления по законодательству США⁹⁵.

Нельзя не отметить эволюцию отправных точек наказуемости деяния – элементов состава преступления. В абсолютном большинстве случаев их три:

1) противоправное деяние (actus reus);

2) психическое отношение к содеянному (mens rea⁹⁶);

3) причинная связь между деянием и наступившими общественно-опасными последствиями.

При этом причинную связь между actus reus и mens rea необходимо доказывать только в тех случаях, когда преступление подразумевает наступление материальных последствий. В случае совершения преступления строгой ответственности обвинению вообще достаточно доказать только один элемент состава – actus reus, а наказание назначается вне зависимости от наличия в действиях виновного mens rea⁹⁷. В основном к преступлениям строгой ответственности относятся владение запрещенными веществами, изнасилование или случаи, когда строгая ответственность прямо предусмотрена в законе. Однако не все так просто, на сегодняшний день в уголовном праве США mens rea, которое возникает в момент совершения преступления строгой ответственности, классифицируется как одно из пяти психических состояний, позволяющих назначать наказание; остальные четыре – это «сознательно», «преднамеренно», «преступное легкомыслие» и «преступная небрежность».

Вместе с тем, как разъяснил Верховный Суд США, даже при наличии требования о доказывании mens rea, однако при отсутствии в законе его четкого определения суд самостоятельно определяет то психическое отношение деятеля к содеянному, которое должно отличать виновное поведение от невиновного⁹⁸.

В Примерном УК определение абсолютной ответственности дается в § 2.05:

(1) Требования о доказывании mens rea, предписанные в § 2.01 и 2.02, не применяются к посягательствам:

(а) образующим правонарушение, если затронутое требование не включено в дефиницию правонарушения или суд не решит, что его применение согласуется с эффективным применением закона, определяющего правонарушение; или

(b) определенным не в кодексе, а иным законом, из которого с очевидностью следует законодательная цель в установлении абсолютной ответственности за такое правонарушение или в отношении любого из его элементов.

(2) Несмотря на любое другое положение действующего права и если последующий закон не предусматривает иного, то:

(а) когда применяется абсолютная ответственность относительно любого элемента правонарушения, определенного не кодексом, а иным законом, и осуждение основывается на такой ответственности, посягательство образует нарушение (violations); и

(b) хотя абсолютная ответственность используется в законе относительно одного или большего числа элементов правонарушения, определенного не кодексом, а иным законом, виновное совершение правонарушения может быть вменено и доказано, в таком случае небрежность по отношению к таким элементам образует достаточную виновность, а классификация правонарушения и приговор, выносимый за него по осуждении, определяются § 1.04 и ст. 6 Примерного УК.

Таким образом, составители Примерного УК не стали затрагивать теоретическое обоснование института абсолютной ответственности, но сочли возможным смягчить ее применение до приемлемого уровня. Получается, что в иных законах абсолютная ответственность может применяться только по отношению к незначительным правонарушениям, однако в уголовных кодексах таковая может предусматриваться за любое из преступлений, исходя из «необходимости» установления всех элементов преступления, когда вменение mens rea происходит только на основании факта совершения лицом деяния, очевидно опасного для жизни человека (например, § 1.12 (5), 5.06 (2), 210.2 (1), 223.6 (2) Примерного УК).

При этом у подсудимого остается возможность опровергнуть презюмируемый элемент(ы) преступления путем превосходства доказательств обратного, а у присяжных всегда остается возможность не следовать концепции абсолютной ответственности при решении вопроса о виновности. Но последнее, например, в условиях совершения насильственной фелонии представляется наименее вероятным.

Вместе с тем как законодатель, так и суды в США придерживаются позиции о недопустимости назначения наказания лицу только в связи с его статусом. Как пояснил Верховный Суд США в деле Robinson v. California⁹⁹, любой закон, устанавливающий уголовную ответственность только из-за статуса человека, нарушает VIII и XIV поправки к Конституции США как жестокое и необычное наказание. Например, ответственность за бродяжничество не может быть установлена в законе, так как «бездомность» – это признак статуса человека, что не освобождает такое лицо от ответственности за иные преступления.

В американском уголовном праве преступления исторически делились на три категории: фелония (тяжкое), мисдиминор (менее тяжкое) и тризн (государственная измена). Однако на сегодняшний день ситуация поменялась, тризн теперь рассматривается как отдельный вид преступлений, зато добавились две другие категории: предпринятые преступления и преступления строгой ответственности.

Про преступления строгой ответственности упоминалось выше, а предпринятое преступление по своей юридической природе и с точки зрения юриста континентальной системы права – это покушение на совершение преступления, т. е. совершение значимого действия, направленного на совершение преступления. В основном это сговор на совершение преступления, подстрекательство, попытка совершения преступления. Предполагаемое преступление признается в данном случае «целевым». При этом обвинение в целевом преступлении исключает возможность привлечения к уголовной ответственности за попытку его совершения или подстрекательство. Однако по американскому уголовному законодательству вполне допустимо самостоятельное обвинение в совершении целевого преступления и самостоятельное обвинение в сговоре на его совершение.

Необходимо отметить и различие подходов к назначению наказания. В США существуют два вида обвинительных приговоров к лишению свободы – определенный и неопределенный. В случае вынесения определенного приговора четко фиксированные максимальный и минимальный сроки устанавливаются судом в пределах сроков, предусмотренных в законе. Например, в штате Калифорния используется система определенных приговоров, при которой судья может лишь скорректировать с учетом отягчающих или смягчающих обстоятельств предусмотренное законом наказание в довольно узких пределах.

С неопределенными приговорами ситуация несколько иная. Они применяются как мера некарательного воздействия, которая направлена не столько на изоляцию преступника от общества, сколько на ресоциализацию. На сегодняшний день существует восемь видов неопределенных приговоров, когда:

1) судья в установленных законом пределах определяет минимум и максимум подлежащего отбытию срока (срок может быть и таким – не менее 1 года и не более 99 лет);

2) минимум и максимум срока заранее установлены законом, судья не в праве уточнять их;

3) судья определяет минимальный срок, а максимальный устанавливается в законе;

4) судья определяет максимальный срок, а минимальный устанавливается в законе;

5) минимальный срок никем не фиксируется, в приговоре указывается максимальный срок, установленный в законе;

6) минимальный срок никем не фиксируется, судья определяет максимальный срок в пределах срока, установленного законом;

7) минимальный и максимальный сроки лишения свободы определяются не судьей, а жюри присяжных в пределах сроков, предусмотренных в законе;

8) конкретный срок устанавливается административным органом по надзору за осужденными в пределах границ, определенных законом¹⁰⁰.

Таким образом, уголовное законодательство США и способы его реализации прошли долгий и самобытный путь развития до современного их состояния, однако и на сегодняшний день эта отрасль права остается восприимчивой к изменяющимся потребностям и условиям существования общества. При этом как федеральное уголовное законодательство, так и законодательство штатов может взять на себя лидирующую роль в создании новых составов преступлений, которые призваны бороться с преступностью в новых условиях развивающихся технологий.

§ 2. Государства, принадлежащие к континентальной правовой семье

Германия. Центральное место в германском уголовном праве с конца XIX в. занимает Уголовный кодекс 1871 г. (Германское уголовное уложение – Strafgesetzbuch). В его основу было положено прусское Уголовное уложение 1851 г., а также баварский Уголовный кодекс 1813 г., каждый из которых, в свою очередь, испытал на себе сильное влияние французского УК 1810 г. УК Германии 1871 г. закреплял в своих нормах сложившееся к тому времени в Европе понимание законности как в судебном производстве, так и в работе административных органов, тщательно и подробно регламентируя институты Общей и Особенной части уголовного права. В частности, этот Кодекс закрепил принцип, в силу которого уголовному наказанию подлежали только деяния, прямо и недвусмысленно запрещенные законом в качестве преступления на момент их совершения.

В зависимости от тяжести наказаний, грозивших за совершение уголовно наказуемых деяний, последние подразделялись на преступления (Verbrechen), уголовные проступки (Vergehen) и нарушения (Verfehlung). Предусмотренная этим УК система наказаний включала в себя смертную казнь, различные виды лишения свободы (тюремное заключение, заключение в крепости, арест), штраф, конфискацию имущества и поражение в правах. Специально стоит отметить, что применение телесных наказаний, допускавшееся в тот момент законами некоторых из объединившихся в Германскую империю государств, Уголовным кодексом 1871 г. не допускалось. Зато смертная казнь, которая к моменту принятия данного УК была уже отменена в ряде германских земель, в частности в королевстве Саксония, заново была восстановлена как мера наказания на территории всех германских земель, поскольку эту меру предусмотрел федеральный УК Германии (причем смертный приговор приводился тогда в исполнение путем отсечения головы).

На протяжении всего времени, истекшего с начала своего действия, УК Германии 1871 г. многократно подвергался изменениям, носившим в основном частный характер. Изменения, внесенные в данный УК в период фашистской диктатуры (1933–1945 гг.), как и прочие уголовные законы этого времени, служившие на потребу режима произвола и беззакония в отношении своих граждан и народов захваченных территорий, были по большей части упразднены в силу Потсдамского соглашения держав-победительниц и на основании последующих постановлений Союзного Контрольного Совета, осуществлявшего верховную власть в поверженной Германии. При этом было восстановлено действие ряда норм УК в прежней (до 1933 г.) редакции.

С возникновением Федеративной Республики Германии в 1949 г. постепенно началась подготовка реформы УК в целях адаптации его норм к новым социальным и политическим условиям. Начиная с 1951 г. бундестаг (парламент) приступил к изданию «законов об изменении уголовного права». В первую очередь они касались Уголовного кодекса, но такое название объясняется тем, что УК Германии не охватывает всего круга преступных деяний, нормы об их наказании содержатся и в многочисленных специальных законах. Сегодня их число приближается к пятистам. Некоторые из них являются чисто уголовными, например такие важные акты, как Германский уголовный кодекс международных преступлений (Völkerstrafgesetzbuch) от 20 июня 2002 г., содержащий нормы Общей и Особенной частей применительно к самым тяжким преступлениям против человечности (геноцид, создание невыносимых условий жизни и систематическое преследование гражданского населения, его перемещение с постоянного места обитания, применение пыток к захваченным на чужой территории людям и беженцам) и к военным преступлениям международного характера (умерщвление лиц, находящихся под защитой международного права; захват этих лиц в качестве заложников, бесчеловечное обхождение с ними, сексуальное принуждение таких лиц или их изнасилование и т. п. – всего 17 составов преступлений), а равно к военным преступлениям против собственности и иных прав гражданского населения, к военным преступлениям против гуманитарных операций и пренебрежение к гуманитарным эмблемам, приведшее к причинению смерти или телесных повреждений людям; к применению запрещенных методов ведения войны и запрещенных средств ведения войны.

Наряду с этим Кодексом среди специальных уголовных законов следует назвать: Военно-уголовный закон от 24 мая 1974 г., регулирующий в своих 48 параграфах уголовную ответственность офицеров и солдат действительной службы за преступные нарушения воинской обязанности и правил прохождения военной службы; Закон о судах по делам молодежи (Jugendgerichtsgesetz), действующий в редакции от 11 декабря 1974 г., где содержатся положения Общей части уголовного права применительно к несовершеннолетним (до 18 лет) и молодым взрослым (до 21 года); Закон об экономических преступлениях 1954 г. (действует в редакции от 3 июня 1975 г.), несколько законов о борьбе с терроризмом (1986, 1998, 2002 гг.), первый и второй законы о борьбе с экологической преступностью (1980, 1994 гг.), Закон о борьбе с коррупцией от 13 августа 1997 г., Закон о борьбе с коррупцией в сфере здравоохранения от 30 мая 2016 г.

Отметим также, что после отмены античеловеческих уголовных установлений фашистской Германии, нашедших отражение в правовых нормах того времени, самые существенные изменения в Общую часть уголовного права были внесены в 1960-е гг. В 1954 г. бундестагом была создана комиссия по подготовке «большой реформы» уголовного законодательства Германии, но на практике деятельность этой комиссии ограничилась внесением серьезных изменений только в нормы Общей части УК. Основная новация при этом состояла в отказе от прежней трехчленной классификации преступных деяний: отныне вводилась их двучленная классификация на преступления (за которые грозило наказание в виде лишения свободы на срок от одного года и выше) и уголовные проступки (за которые по закону грозило лишение свободы на срок до одного года или штраф). Остальные деяния (так называемые нарушения – Verfehlungen) ввиду их меньшей опасности переводились в ранг административных правонарушений и отныне преследовались по специальному закону, который был издан не сразу, а спустя несколько лет – в 1968 г. (Закон о нарушениях порядка – Gesetz über Ordnungswidrigkeiten). Основным наказанием за указанные в нем деяния был установлен административный штраф (Geldbüsse) в размере от 5 до 1 тыс. евро, «если закон не предусматривает иначе». Особенностью данного закона является также допустимость административной ответственности за такие деяния со стороны юридических лиц и «объединений физических лиц» (§ 30).

Размер административного штрафа (Geldbüsse) в этих случаях устанавливается:

– за умышленное совершение деяния, предусмотренного этим законом, – до 1 млн евро;

– за совершение деяния по неосторожности – 500 тыс. евро.

При явной малозначительности деяния, совершенного юридическим лицом, – штраф в максимальном размере, предусмотренный за данное деяние в Законе 1968 г. среди составов деяний, близких по степени социальной опасности к российским так называемым административным правонарушениям, равен¹⁰¹ 1000 евро. В связи с такой «реформой» некоторые наши авторы поспешили объявить, что «в результате проведения реформы с 1 января 1975 г. в ФРГ стал действовать новый Уголовный кодекс, Общая часть которого была создана в 1960-е гг., а Особенную часть составили нормы УК 1871 г., сохранившие прежнюю систему, нумерацию, формулировки»¹⁰². На самом деле в Германии никакого «нового» кодекса не существует, но по-прежнему действует УК 1871 г. (в данный момент – в редакции от 13 ноября 1998 г.)¹⁰³.

Далее следует назвать в числе специальных законов Закон об обороте наркотических веществ, действующий в редакции от 1 марта 1994 г., Закон о собраниях и демонстрациях, действующий в редакции от 15 ноября 1978 г., и Закон о дорожном движении, действующий в редакции от 5 марта 2003 г. Разумеется, названы лишь наиболее важные нормативные акты уголовно-правового характера, хотя практически едва ли не каждый второй германский закон содержит уголовно-правовые нормы об ответственности за нарушение его положений.

Возвращаясь к усовершенствованию УК Германии законами «об изменении уголовного права», число которых уже перевалило за двадцать, отметим Вводный закон к УК от 2 марта 1974 г., который ввел новое регулирование Общей части УК.

После этого УК Германии превратился в такой нормативный акт, Общая часть которого составлена в 1960–1970 гг., а Особенная часть состоит преимущественно из норм УК 1871 г., хотя и подвергшихся серьезным изменениям, но сохранивших в основном прежнюю систему, нумерацию и многие формулировки¹⁰⁴. Как на самое значительное изменение системы Особенной части УК укажем на введение в нее в 1994 г. специальной главы о преступлениях против окружающей среды. Из 77 важных новелл преобразованной Общей части наиболее значимой является отказ от введенной в УК 1871 г. трехчленной классификации преступных деяний на преступления, уголовные проступки и нарушения. После издания Вводного закона к УК все преступные деяния (Straftaten) делятся только на преступления (Verbrechen) (те, за которые грозит лишение свободы на срок до одного года) и уголовные проступки (Vergehen) (за которые грозит лишение свободы на срок до одного года или штраф).

Польша. Основополагающие принципы уголовного права установлены Конституцией Польской Республики, в соответствии с которой источником уголовного права может быть только закон. Важно указать и на предусмотренное Конституцией непосредственное действие ратифицированных международных договоров, которые после опубликования в официальном издании Dziennik Ustaw становятся частью правопорядка страны и подлежат непосредственному применению. Более того, польский законодатель установил приоритет международного договора, ратифицированного с предварительного согласия, выраженного в законе, перед национальным законом при коллизии положений этих актов (п. 1 и 2 ст. 91).

Отличительными особенностями системы источников польского уголовного права являются две противоречивые черты: множественность кодифицированных законов при декодификации значительного количества преступных деяний.

Наряду с классическими Уголовным и Уголовно-процессуальным кодексами действуют также Уголовно-исполнительный кодекс, Уголовно-финансовый кодекс, Кодекс проступков, а также Кодекс производства по делам о проступках. Подобное количество кодифицированных источников, несомненно, можно отметить как особенность данной отрасли.

При этом в отличие от модели, принятой в некоторых европейских странах (Франции, Швейцарии), а также известной истории польского уголовного права¹⁰⁵, воинские преступления регламентируются не отдельным актом, а являются составной частью Уголовного кодекса.

В систематике польского законодательства нет кодифицированного акта, регламентирующего ответственность несовершеннолетних лиц. Однако если материальные аспекты уголовной ответственности несовершеннолетних регламентированы Уголовным кодексом, то особенности уголовного производства стали предметом Закона «О производстве по делам несовершеннолетних» от 26 октября 1982 г.¹⁰⁶

Все три кодифицированных источника польского материального уголовного права содержат Общую и Особенную части. Однако структурное сходство этим ограничивается. Только Уголовный кодекс – УК (Kodeks Karny), принятый 6 июня 1997 г. (в ред. 2018 г.)¹⁰⁷, как отмечалось, имеет третью часть, посвященную особенностям преступлений и наказаний военнослужащих.

Уголовно-финансовый кодекс – УФК (Kodeks Karny Skarbowy), принятый 10 сентября 1999 г. (в ред. 2018 г.)¹⁰⁸, отличает универсальный, комплексный характер. Наряду с Общей частью и Особенной частью он регламентирует процедуру рассмотрения финансовых преступлений (и проступков), а также порядок исполнительного производства.

Основной источник польского материального уголовного права – УК не содержит, как отмечалось ранее, исчерпывающего перечня преступлений. Помимо него источниками уголовного права являются многочисленные отраслевые законы, не инкорпорированные в УК. В таких актах устанавливается как административная, имущественная, так и уголовная ответственность за нарушение их предписаний.

Сложно переоценить роль некодифицированного законодательства в развитии польского уголовного права. Именно благодаря ему удается достичь адекватной и своевременной реакции на появление новых технологичных вызовов, а также актуализировать правовую основу для борьбы с противоправным поведением.

В числе некодифицированных источников уголовного права Польши достаточно четко прослеживаются две группы законов. В первую входят отраслевые законы, основным предметом и целью регламентации которых является определенная сфера общественных отношений. Такие законы, к примеру, устанавливают комплексно либо точечно правовые аспекты экономических отношений, формирования системы государственных органов, системы безопасности и правопорядка, здравоохранения, образования, государственной службы, охраны окружающей среды и т. д.

В рассматриваемом аспекте их объединяет наличие в качестве меры ответственности за нарушение установленных ими предписаний наказаний в виде уголовных санкций.

В качестве примера можно использовать положения Закона «О генно-модифицированных организмах и микроорганизмах (ГМО)» от 22 июня 2001 г.¹⁰⁹ Наряду с административной и имущественной ответственностью в отдельной главе Закона «Правила привлечения к ответственности» предусмотрены и уголовные наказания. Диапазон срока лишения свободы за нарушение установленных правил работы с ГМО составляет в зависимости от наступивших последствий от 2 до 12 лет (ст. 58–60).

Во вторую группу некодифицированных источников уголовного права можно включить законы, непосредственно развивающие положения УК и УФК об отдельных видах противоправного поведения. Усиление именно этого блока происходит максимально эффективно и явно может служить аргументом в пользу усиления элемента криминализации польского уголовного права.

Наиболее значимыми и характерными для этой группы можно назвать законы: «О противодействии наркомании» от 29 июля 2005 г.¹¹⁰, «О противодействии насилию в семье» от 29 июля 2005 г.¹¹¹, «О воспитании в духе трезвости и противодействии алкоголизму» от 26 октября 1982 г.¹¹², «О противодействии угрозам сексуальной преступности» от 13 мая 2016 г.¹¹³, «Об антитеррористических действиях» от 10 июня 2016 г.¹¹⁴, «О борьбе с допингом в спорте» от 21 апреля 2017 г.¹¹⁵, «О противодействии отмыванию денег, а также финансированию терроризма» от 1 марта 2018 г.¹¹⁶

Возможность подобной «декодификации» уголовной ответственности предусмотрена Правилами законодательной техники, утвержденными Председателем Совета Министров 20 июня 2002 г.¹¹⁷ Наличие предписаний о наказании допустимо только в случае, если нарушения конкретного закона не квалифицируются как нарушения положений Уголовного кодекса, Уголовно-финансового кодекса или Кодекса проступков, а само деяние связано только с содержанием данного закона.

В тексте самого УК также помещены предписания о соотношении положений его Общей части о наказаниях и уголовной ответственности, предусмотренной в иных законах (ст. 116). Так же как и в большинстве стран с неполной кодификацией уголовного законодательства, в Польше положения Общей части УК распространяются на все иные уголовные законы, если ими не оговорено иное. Такое правило позволяет УК оставаться своеобразным стержнем всей системы польского уголовного законодательства.

Динамика развития и совершенствования источников польского уголовного права очевидна. После принятия УК в 1997 г. и до 2015 г. его положения изменялись 63 раза. При этом не столь показательны количественные данные, значительно меняется содержательная сфера и расширяется предмет регулирования уголовного права. Ряд новелл УК обрели уровень подлинно фундаментальных реформ¹¹⁸.

Наиболее отчетливо направление развития польской уголовной политики и уголовного законодательства можно проследить на примере трех последовательных реформ, проведенных в 2015 г., 2017 г. и грядущей реформы 2018 г. – 2020 г., основы которой определены стратегическими документами, принятыми в апреле 2018 г. и уже получающими отражение в реальных законопроектах¹¹⁹.

Одной из наиболее значимых из проведенных в последние годы признается реформа УК от 20 февраля 2015 г. Доктринально ее подчас именуют «реформа, изменившая философию наказания»¹²⁰. Естественно, подобный уровень «вторжения» в уголовно-правовое пространство не мог не иметь оппонентов.

Изменения, внесенные в УК в 2015 г.¹²¹, еще на стадии их разработки стали предметом активного резонансного обсуждения, в ходе которого стало очевидным отсутствие в среде польских правоведов и представителей правоохранительной системы единого понимания фундаментальных проблем современного польского уголовного законодательства. Следствием этого явились и определенные противоречия в оценке избранных законодателем решений.

Необходимость подобных изменений в уголовном законодательстве была продиктована обязательствами Польши как члена Европейского Союза и Совета Европы. Подготовленный Министерством юстиции проект изменений УК представлял исполнение семи обязательств, возникающих у Польши по имплементации некоторых поручений Комитета MONEYVAL и Директивы ЕС о финансировании терроризма и отмывании денег¹²².

Фундаментальные изменения УК были продиктованы в том числе и не вполне адекватной ситуацией, сложившейся к 2014 г. В Польше наблюдалось постепенное и последовательное снижение уровня преступности и улучшение этого показателя на фоне ряда европейских государств, однако страна возглавляла рейтинг по количеству лиц, находящихся в местах лишения свободы. На 100 тыс. жителей в Польше 217 отбывали наказание в тюрьмах, что значительно больше, чем в иных европейских государствах.

Принципиальные изменения в уголовной политике, по мнению, например, представителей Кодификационной комиссии уголовного права Министерства юстиции, не должны иметь столь прагматичный характер. В указанный период целью могло быть системное реформирование всего УК, проведенное на основании актуальных доктринальных разработок и анализа судебной практики. В этом случае в рамках такого подхода приоритет состоит в рационализации основных положений всего УК, определяющих уголовно-правовую реакцию, прежде всего, в сфере реального восстановления приоритета наказаний, не связанных с лишением свободы, и усиления принципа ultima ratio в отношении наказания в виде лишения свободы. При таком подходе изменения УК, проведенные в феврале 2015 г., оцениваются как ограниченные, прагматичные, носящие инструментальный характер¹²³.

Реформа 2015 г. предоставила судам и органам прокуратуры более широкий набор инструментов, позволяющих назначать наказание с большей степенью учета социальной опасности конкретного виновного лица и его «криминологического прогноза»¹²⁴. Самые существенные изменения внесены в структуру назначаемых наказаний. Установлены ограничения при назначении наказания в виде лишения свободы с условной отсрочкой исполнения (условный приговор).

По статистике условный приговор выносился польскими судами почти в 60 % судебных решений¹²⁵. Подобный подход лишает веры в неотвратимость реального наказания и уничтожает воспитательную функцию правосудия. По статистике Министерства юстиции, суды неоднократно выносили приговоры с отложенным исполнением даже в отношении рецидивистов. Некоторые из них уже имели до 33 аналогичных судебных решений за один и тот же вид преступления – например, кражи, совершенные в различных воеводствах¹²⁶. Изменить подобную ситуацию возможно лишь более широким применением таких мер, не связанных с лишением свободы, как штрафы либо ограничение свободы.

Для осужденного подобный подход может иметь более ощутимый эффект, чем отложенное «иллюзорное» наказание. К тому же реальные штрафы и ограничение свободы одновременно будут более адекватной реакцией на совершенное преступление, чем отложенное наказание.

На изменение сложившейся ситуации было направлено и введение запрета на применение условного приговора в отношении особо тяжких преступлений, таких как насилие, разбой. Максимальный срок отложенного наказания сокращен с двух лет до одного года.

Новацией явилась и категория «смешанные» наказания. Суд может принять решение о реальном лишении свободы на срок не более шести месяцев, а после этого установить режим ограничения свободы на срок не более двух лет.

Система уголовных мер также претерпела в 2015 г. определенные изменения. Совершенствование таких мер, а также обеспечительных мер отражает получившую распространение тенденцию «к дуализму системы уголовно-правовых санкций, включающей в себя меры наказания в собственном смысле слова и так называемые меры безопасности»¹²⁷.

В УК появились новые запреты, в их числе: запрет на пребывание в определенных местах и на контакт с определенными лицами; на посещение массовых мероприятий; на посещение игровых залов и участие в азартных играх; временный запрет на нахождение в одном помещении с пострадавшим; на деятельность, связанную с воспитанием, лечением, обучением малолетних, либо на опекунство таких лиц.

Новые ограничительные средства предусмотрены для преступников с сексуальными отклонениями и ограниченной вменяемостью. При этом детально регламентирован регламент применения этих мер¹²⁸.

В результате изменения систематики самого УК ряд уголовных мер были помещены в новую гл. V-a «Конфискация и средства компенсации».

Новая редакция УК позволяет суду выбирать из шести возможных ограничительных мер. К ним отнесены: надзор куратора или полиции, электронный надзор в месте нахождения, терапия и терапия от зависимости, а также помещение в психиатрическую клинику, если суд сочтет, что это предотвратит совершение нового преступления.

Каталог мер, не связанных с лишением свободы, позволяет изменить структуру назначаемых наказаний так, чтобы в отношении мелких преступлений суд назначал наказания в виде штрафа либо ограничения свободы. При этом эффективности штрафных санкций должен способствовать создаваемый Реестр должников.

В отношении преступлений средней тяжести стало возможным применение мер, не связанных с лишением свободы, изоляцией либо смешанных форм наказания¹²⁹.

В обосновании к законопроекту об изменении УК 2015 г. отмечалось, что наказание в виде лишения свободы «должно быть сохранено для виновных в совершении особо тяжких преступлений либо для преступников, которым не угрожает исправление»¹³⁰. В отношении рецидивных преступников и виновных в серьезных преступлениях было предусмотрено ужесточение наказания. Установлен новый срок лишения свободы – 20 лет, наряду с уже существовавшим сроком в 25 лет, а также пожизненным заключением.

В то же время появилась возможность исполнения наказания в виде ограничения свободы с применением системы электронного надзора (System dozoru elektronicznego). Впервые в польском законодательстве система электронного надзора как метод отслеживания поведения осужденного появилась в 2009 г., после вступления в силу принятого 7 сентября 2007 г. Закона «Об исполнении наказания в виде лишения свободы вне пределов пенитенциарного учреждения в системе электронного надзора»¹³¹.

В ходе реформы 2015 г. этот закон отменили, а соответствующие положения были внесены в УК (§ 1 п. 1 ст. 93). Детальная регламентация правил назначения и отмены режима электронного надзора стали предметом нового раздела УИК (VIIa).

При назначении наказания в виде лишения свободы на срок до 2 лет после отбытия определенной его части (не более 3 месяцев) появилась возможность оставшуюся часть срока отбыть с применением средств электронного надзора вне места заключения. Предусмотрено смягчение уголовной ответственности за подстрекательство либо пособничество до размера, не превышающего 2/3 высшей границы наказания за совершенное деяние. Правило не распространяется при получении подстрекателем выгоды либо личной корысти взамен за совершение запрещенного деяния. Расширена возможность условного прекращения уголовного производства в отношении преступлений, наказание за которые – не более 5 лет лишения свободы (до этого – до 3 лет).

Важнейшим результатом можно назвать уже упомянутое появление в УК новой главы (гл. V-a), предусмотренное Законом от 20 февраля 2015 г. Изменение систематики УК за счет регламентации правовых рамок конфискации в отдельной главе доктринально признается новым и важным элементом. Такое решение законодателя свидетельствует, что с момента вступления изменений в силу конфискация уже не рассматривается в качестве ни уголовного наказания, ни уголовной меры. Конфискация приобретает характер своеобразного (особого) средства уголовного права, обладающего как репрессивным, так и превентивным свойством¹³².

Реформа УК 2015 г. ввела правило «совокупности наказаний» (ст. 85 УК)¹³³. При совершении двух и более преступных деяний виновный получает в итоге наивысшее (что на практике бывает далеко не всегда) из предусмотренных для одного из них наказание, а остальные преступления остаются фактически безнаказанными. Судебная статистика не оставляет сомнений в том, что суды применяют высшие из предусмотренных УК наказаний в среднем в 30 % дел. В 2017 г. районные и окружные суды Польши вынесли в общей сложности почти 45 тыс. таких совокупных приговоров (wyrokow lacznych)¹³⁴.

Практика применения подобного механизма назначения наказаний подтвердила явный просчет законодателя. Наиболее опасная для общества категория рецидивных преступников, имеющих в своем досье множество противоправных деяний, по существу отвечает перед законом лишь за одно их наиболее сурово наказуемых эпизодов. А остальные остаются без надлежащей оценки.

Как пояснил Министр юстиции и Генеральный прокурор Республики Збигнев Зюбро (Zbignev Zuibro), такой подход означает, что на практике бандит, вымогавший деньги с применением насилия, избиения и разбоя с использованием огнестрельного оружия, а также скупавший краденое, замешанный в мошенничестве и состоявший в организованной преступной группе, получал в результате бонусного совокупного приговора Окружного суда города Люблина 15 лет лишения свободы. При этом через 11 лет он сможет выйти на свободу в результате условно-досрочного освобождения. Если же были бы объединены наказания за каждое из этих преступлений, срок его заключения был бы равен 61 году¹³⁵.

И подобная ситуация не является чем-то исключительным. Позволим привести еще два примера. В 2016 г. в районном суде города Яшле рецидивист, совершивший более 10 мошеннических афер, а также иных противоправных действий (похищения, угрозы), был приговорен всего лишь к четырем годам заключения. При ином исчислении общая сумма наказаний за каждое из совершенных преступлений была бы равна 13 годам и семи месяцам.

В 2018 г. районный суд города Жешува приговорил виновного в совершении 11 преступных деяний, связанных с оборотом наркотиков, к одному году лишения свободы. При отсутствии правила объединения наказаний такому лицу грозило бы по меньшей мере шесть с половиной лет тюремного заключения.

Не менее «плодотворным» с точки зрения новаций для польского уголовного права стал и 2017 г., в течение которого в УК восемь раз вносились изменения. Важнейшим результатом можно назвать появление в главе «Конфискация и средства компенсации» института расширенной конфискации.

В последние годы государства – члены Европейского Союза и европейские учреждения объединили усилия в борьбе с незаконным обогащением. Для единообразия законодательных норм Европейский парламент принял в 2014 г. Директиву, предусматривающую принятие странами Сообщества процедуры расширенной конфискации в случаях, когда стоимость имущества осужденного лица не может быть обоснована его легальными доходами.

Директива предусматривает возможность конфискации имущества третьих лиц в случаях, когда фактические владельцы неправомерно приобретенного имущества регистрируют свои банковские счета и материальные ценности на других людей. Крайним сроком адаптации Директивы о замораживании и конфискации средств совершения преступления и доходов от преступной деятельности в Европейском Союзе был установлен 2016 г.

Внесение, хотя и с определенным опозданием, соответствующих изменений в польский УК (в марте 2017 г.) и стало имплементацией Директивы Европейского парламента и Совета 2014/42UE от 3 апреля 2014 г. «По вопросу обеспечения и конфискации инструментов, служащих совершению преступления, и полученной от преступления выгоды в Европейском Союзе». В результате появилась новая для польского права уголовно-правовая мера – «расширенная конфискация» (konfiskacja rozszerzona)¹³⁶.

Изменения, внесенные в УК Законом от 23 марта 2017 г.¹³⁷, закрепили еще один состав, допускающий конфискацию. Если собранные доказательства свидетельствуют, что в случае наказания была бы проведена конфискация, суд может принять такое решение без вынесения обвинительного приговора. Такой механизм может быть применен судом в случае смерти подозреваемого, прекращения производства, если преступление не раскрыто, а также при завершении производства по делу ввиду невозможности определить виновного, либо если он не может участвовать в процессе из-за психической либо иной тяжелой болезни. Таким образом, появляется возможность конфискации имущества без вынесения обвинительного приговора (§ 2 ст. 45а).

Отметим, что допустимость конфискации имущества без вынесения обвинительного приговора была предметом рассмотрения Европейского Суда по правам человека в Страсбурге. Суд подтвердил возможность применения такого решения в уголовном праве при рассмотрении вопросов расширенной конфискации. Подобный механизм конфискации достаточно широко применяется на европейском правовом пространстве. Конфискация без обвинительного приговора применяется в Австрии, Болгарии, Чехии, Дании, Финляндии Ирландии, Португалии, Словении, Литве, Латвии, Венгрии. В масштабах Европейского Союза 40 % полученных от совершения преступлений средств являются результатом конфискации без обвинительного приговора и только 13 % – следствие классической конфискации¹³⁸.

Новым для польского УК является и обязанность осужденного доказать легальность происхождения принадлежащего ему имущества и иных имущественных прав за последние пять лет, предшествовавших совершению преступления (§ 2 ст. 45). Бремя доказательства легальности происхождения имущества, которому угрожает конфискация, возложено на обвиняемого. Таким образом, польское уголовное право восприняло получившую широкое распространение в последние годы процедуру гражданской конфискации в уголовном процессе¹³⁹.

Процедура гражданской конфискации применяется при наличии следующих квалифицирующих признаков:

– совершение преступления принесло (либо могло принести) хотя бы косвенную имущественную выгоду значительного размера;

– наказанием за совершенное преступление является лишение свободы на срок не менее 5 лет;

– преступление совершено в составе организованной группы.

Наибольший резонанс получило наделение суда правом вынесения решения о конфискации предприятия (фирмы), используемого в целях совершения преступления (признанного инструментом преступления) либо для сокрытия выгоды, полученной в результате его совершения (ст. 44а)¹⁴⁰.

По замыслу законодателя, подобная возможность должна усилить существующие правовые инструменты в борьбе с экономическими преступлениями. Во многом такая мера подобна давно существующей в УК конфискации предметов в качестве уголовной меры¹⁴¹.

Целью расширенной конфискации является стремление лишить виновных в совершении определенной категории преступлений финансовых средств, представляющих экономическую базу для совершения криминальной деятельности. Таким образом, можно усилить как общую, так и индивидуальную превенцию в отношении указанной категории преступников. Данное решение закреплено в новой ст. 44-а и измененной редакции ст. 44, 45, 45-а, а также в ст. 47 УК. Конфискация предприятия (фирмы) имеет факультативный характер и зависит от наличия нескольких предпосылок¹⁴². Важно отметить, что на решение о конфискации не может повлиять передача имущества третьим лицам, бесплатная передача имущества либо продажа по цене ниже рыночной стоимости, если приобретатель имущества знал или должен был знать о цели таких действий.

Законодатель счел целесообразным введение этого механизма не только в качестве эффективного средства борьбы с экономической преступностью, но и как инструмента противодействия отмыванию денег и финансированию террористической деятельности.

Однако в польской доктрине данные новации получили и отрицательный резонанс. Так, по мнению Я. Клуза, польский законодатель значительно превзошел границы, определенные указанной Директивой, вводя в систему уголовных институций очень жесткое средство, нарушающее принцип пропорциональности уголовной репрессии¹⁴³. К тому же нарушается конституционный принцип презумпции невиновности.

Только за первое полугодие 2018 г. на основе так называемой расширенной конфискации было получено около 200 млн злотых. При этом стоимость имущества, изъятого у третьих лиц, составила почти 122 млн злотых. Для сравнения, по данным органов прокуратуры о применении ст. 45 § 2 и/или § 3 УК, а также ст. 33 § 2 и/или § 3 УФК, за весь 2016 г. (т. е. до вступления в силу рассмотренных изменений) подозреваемые должны были доказать легальность происхождения имущества на основании предполагаемого обеспечения на сумму более 98 681 тыс. злотых¹⁴⁴. Как отметил заместитель Министра юстиции Марцин Вархол (Marcin Warchol), «введение расширенной конфискации было необходимо, ибо утрата имущества часто является более чувствительной мерой наказания, чем тюремное заключение»¹⁴⁵.

Уже через несколько месяцев после вступления в силу рассмотренных положений УК следователи польской прокуратуры воплотили их в реальности. Один из профессиональных наркоторговцев (некий К. Марек) в ходе проведения уголовного процесса по решению прокурора лишился не только конфискованного на основании общих стандартов средств обеспечения личного имущества (машина, денежные средства и др.). Одновременно было принято решение о расширенной конфискации в отношении предприятия, использовавшегося в преступных целях, но формально принадлежащего его дочери. Аналогичное решение принято Варшавской прокуратурой в отношении организованной преступной группы, уклонявшейся от уплаты налогов на товары и услуги. Введение в оборот более 20 млн литров машинного масла без уплаты налогов позволило им приобрести компанию по производству мяса, которая и была конфискована¹⁴⁶.

В мае 2017 г. в результате изменения содержания ст. 209 УК появилась возможность более эффективного воздействия на должников по алиментным выплатам. И это только некоторые из изменений УК за один 2017 г. Предваряя последующее изложение, позволим констатировать, что дальнейшее развитие основного источника польского уголовного права предопределено, прежде всего, Программой реформ от 25 апреля 2018 г. «Справедливость и безопасность».

Предусмотренные Программой 2018 г. изменения УК предполагают отмену правила совокупных приговоров и оценку каждого из преступных деяний, а наказания за каждое из них суммировать. Именно подобный подход, по мнению разработчиков, позволит реализовать конституционный принцип равенства перед законом и справедливости наказания.

Чехия. В Чешской Республике со дня ее образования в 1993 г. действовали принятые в Чехословакии в 1961 г. Уголовный кодекс и Уголовный процессуальный кодекс. С учетом происходящих в государстве экономических, политических и социальных преобразований соответственно менялась концепция чешского уголовного права и действующее уголовное законодательство. Кроме того, Чешская Республика стремилась вступить в Европейский Союз (членом которого она стала в 2004 г.), что также требовало приведения ее национального законодательства, включая уголовное, в соответствие с международными правовыми нормами.

Реформирование уголовного законодательства в Чехии началось с разработки нового уголовного кодекса, тогда как обновление уголовного процесса происходило и до сих пор происходит в рамках действующего Уголовного процессуального кодекса¹⁴⁷, а также посредством принятия новых законов, содержащих как материальные, так и процессуальные нормы. Новый Уголовный кодекс Чехии был принят в 2009 г.¹⁴⁸ Как указано в Пояснительной записке к проекту нового УК¹⁴⁹, Кодекс призван обеспечить исполнение всех обязательств Чешской Республики в уголовной сфере, которые вытекают из международных договоров и других международных актов, а также подтвердить соответствие чешского законодательства правопорядку Европейского Союза. УК Чехии состоит из трех частей – Общей, Особенной и Заключительной. Общая часть (§ 1–139) разбита на восемь глав. В гл. 1 определяются пределы действия, в гл. 2 – принципы уголовной ответственности, понятия преступления, виновности, невменяемости, стадий преступления и его участников. Глава 3 содержит положения об обстоятельствах, исключающих противоправность деяния, к которым отнесены крайняя необходимость, необходимая оборона, согласие потерпевшего, допустимый риск и легальное применение оружия; гл. 4 определяет основания прекращения уголовного преследования – это деятельное раскаяние и истечение сроков давности.

В соответствии с новым УК мерами уголовного наказания являются: лишение свободы; домашний арест; общественные работы; конфискация имущества; конфискация отдельной вещи; денежный штраф; запрет определенной деятельности; запрет проживания в определенном месте; запрет посещения спортивных, культурных и других общественных мероприятий; лишение почетных званий или привилегий; лишение воинского звания; высылка.

Следует заметить, что уголовное право Чехии для реализации своих защитных и превентивных целей наряду с наказаниями предусматривает совокупность альтернативных мер воздействия, которым посвящена Глава 5 Общей части УК (§ 96–104). К ним отнесены: принудительное лечение; домашний арест; изъятие вещи или ее стоимости, изъятие части имущества, а также защитное воспитание (принудительное помещение в образовательно-воспитательное учреждение (ochranná výchova – § 84–86 УК). Применение указанных мер к несовершеннолетним преступникам осуществляется в соответствии с Законом о ювенальной юстиции.

Глава 6 Общей части УК Чехии посвящена снятию судимости, а в гл. 7 содержатся положения об отдельных категориях преступников – участников ОПГ и несовершеннолетних (с учетом положений Закона о ювенальной юстиции). Глава 8 содержит определения отдельных понятий, используемых в тексте УК.

Особенная часть УК Чехии (§ 240–418) посвящена отдельным преступлениям, классифицированным на 13 видов: 1) против здоровья и жизни; 2) против свободы, прав личности, частной жизни и тайны переписки; 3) против человеческого достоинства в сексуальной сфере; 4) против семьи и детей; 5) имущественные; 6) хозяйственные; 7) особо опасные; 8) экологические; 9) государственные; 10) против публичного правопорядка; 11) против воинской повинности; 12) военные преступления; 13) против мира и безопасности человечества. Главной особенностью УК Чехии 2009 г. является переход от репрессивного к восстановительному правосудию с большим набором альтернативных мер воздействия, а также введение новой классификации преступлений.

Согласно УК (§ 14) преступления делятся на тяжкие проступки (přečiny) и тяжкие преступления (zločiny). Тяжкими проступками признаются все преступления, совершенные по неосторожности, с максимальным сроком лишения свободы менее пяти лет. В отношении тяжких проступков предварительное расследование не предусмотрено, а дела подлежат рассмотрению единоличным судьей в упрощенном порядке. Тяжкими преступлениями признаются преступления, не относящиеся к тяжким проступкам, и со сроком лишения свободы не менее 10 лет. При этом чешским законодателем предусмотрена чрезвычайные мера наказания в виде лишения свободы на срок от 20 до 30 лет или пожизненно (§ 54 УК).

Изменена и структура УК Чехии 2009 г., поскольку в УК 1961 г. на первом месте стояла защита государства и публичных интересов. Новый УК начинается с главы о защите личных прав и свобод, предусмотрены более строгие наказания за тяжкие преступления против здоровья и жизни и более мягкие за хозяйственные, малозначительные или бытовые преступления. Предусмотрена возможность помещения лиц, признанных опасными рецидивистами, в изолированные от общества специальные учреждения на пожизненный срок. И наоборот, суды получили право применять наказание в виде домашнего ареста за малозначительные преступления, при исполнении которого преступнику запрещено посещение питейных заведений (баров, пивных и ресторанов), а также покидать дом с 8 часов вечера до 5 часов утра.

Наряду с Уголовным кодексом Чехии важную роль в противодействии правонарушениям призваны играть иные законы, такие как Закон об ответственности несовершеннолетних за противоправные деяния и производстве по таким делам 2003 г. (Закон о ювенальной юстиции)¹⁵⁰, законодательство об уголовной ответственности юридических лиц, о жертвах преступлений, а также об ответственности за проступки и о видах проступков. Издание этих законов было обусловлено как национальными интересами Чехии, так и ее международными обязательствами.

К законам Чехии, играющим чрезвычайно важную роль в функционировании уголовной юстиции, можно отнести Закон о жертвах преступлений 2013 г.¹⁵¹, который содействовал улучшению правового положения потерпевших в уголовном процессе и внес соответствующие изменения в УПК и УК Чехии. Установив право жертвы на денежную компенсацию причиненного преступлением вреда – в административном порядке без обращения в суд, законодатель также уделил внимание реализации жертвами в уголовном процессе своих гражданско-правовых требований, касающихся компенсации имущественного и неимущественного вреда. Немалое значение имеет введенная этим Законом (п. 4 § 2) категория «особо уязвимых жертв», к которой отнесены: несовершеннолетние и лица пожилого возраста; лица с физическими, психическими или ментальными расстройствами; жертвы торговли людьми, сексуальной и трудовой эксплуатации. В данную категорию входят также «пережившие» жертву люди, т. е. близкие умершей в результате преступления жертвы¹⁵².

Анализируя современное уголовное законодательство Чехии, необходимо отметить также два административных закона. Речь идет о Законе об ответственности за проступки и о производстве по делам о проступках 2016 г.¹⁵³ и Законе об отдельных видах проступков 2016 г.¹⁵⁴

В данных законах отражен подход чешского законодателя к проблеме разграничения преступлений и проступков, которая присуща многим правовым системам (о чем речь пойдет далее). Первый из них, соответствуя своему названию, содержит материальные и процессуальные нормы и состоит из четырех частей: общие положения, основания ответственности за проступки, производство по проступкам, заключительные и переходные положения. Закон определяет основания административной ответственности, виды административных наказаний, альтернативных мер воздействия и условия их применения, а также процедуру рассмотрения проступков. Необходимо подчеркнуть, что в чешской правовой системе административная ответственность предусмотрена как для физических, так и для юридических лиц.

Закон о видах проступков определяет виды правонарушений, которые совершаются в различных сферах общественных отношений, и устанавливает размеры штрафных санкций. Речь идет о нарушениях: публичного правопорядка; правил конфиденциальности в уголовном процессе и даче ложных показаний; правил гражданского общежития; в имущественных отношениях, в предпринимательстве, в здравоохранении. Указанные положения применяются судами в процессе декриминализации, т. е. в случаях переквалификации уголовных деяний в административные проступки.

Швейцария. Система уголовного права этого государства на сегодняшний день включается в себя три основные составляющие:

– общее уголовное право, представленное УК от 21 декабря 1937 г. (в редакции от 11 июля 2017 г.) и дополняющими его федеральными законами¹⁵⁵(последние предусматривают составы отдельных преступных деяний, но не содержат общих норм уголовного права);

– военное уголовное право, представленное Военным УК от 13 июня 1927 г. (в редакции от 1 января 2017 г.);

– ювенальное уголовное право, представленное Ювенальным УК от 20 июня 2003 г. (действует в первоначальной редакции без каких-либо изменений и дополнений).

Отметим и то, что если Ювенальный УК¹⁵⁶ состоит только из Общей части, то «Общий»¹⁵⁷ и Военный¹⁵⁸ включают в себя и Общую и Особенную части.

Юридическая техника УК Швейцарии имеет следующие особенности. Швейцарский законодатель, в отличие от российского, достаточно часто меняет нумерацию статей в УК. Если читатель обратится к переводу УК Швейцарии, подготовленному А.В. Серебренниковой в 2002 г., и затем сравнит его с оригинальным немецким текстом нынешней редакции Кодекса, то он увидит, что нумерация статей не совпадает (как, впрочем, и глав). Данная особенность затрудняет работу с швейцарскими доктринальными источниками, поскольку в старых научных изданиях содержатся ссылки на статьи УК, содержание которых давно изменилось.

Уголовный кодекс Швейцарии написан достаточно простым языком. По объему он значительно короче, чем УК РФ. В швейцарском кодексе запреты изложены достаточно простым языком, понятным читателю без юридического образования. Примечательно и то, что большинство составов не содержат квалифицированных признаков, в связи с чем статьи достаточно кратки.

Особенная часть УК Швейцарии построена не только по объекту, но и по объективной стороне преступного посягательства. Например, титул Х озаглавлен «Подделка денег, служебных знаков оплаты, знаков оплаты, мер и весов», титул XIX – «Взяточничество» и т. д. В последнем предусмотрена ответственность за деяния коррупционной направленности как в публичной, так и в частной сфере.

Какие деяния преследуются только по жалобе, указано не в УПК, а в УК (отечественная категория «дела частно-публичного обвинения» в Швейцарии не известна). Законодатель считает, что этот вопрос является уголовно-правовым, а не уголовно-процессуальным.

Классификация преступных деяний является двухзвенной. УК закрепляет, что все уголовно наказуемые деяния делятся на преступления (Verbrechen) и уголовные проступки (Vergehen). Первые наказываются лишением свободы более 3 лет, вторые – менее 3 лет или денежным штрафом. Мы видим, что в основе данной классификации лежит формальный критерий – верхний предел наказания в виде лишения свободы, предусмотренный за совершение того или иного деяния. Какая-либо легальная дефиниция преступления в УК Швейцарии отсутствует.

Объективная сторона преступного деяния может быть выражена как действием, так и бездействием. В этой связи интересно, что УК Швейцарии в отдельной статье прямо закрепляет, откуда может возникнуть обязанность действовать:

– из закона, и в большинстве случаев она возникает именно на его основе (например, при уклонении от уплаты налогов с физического или юридического лица);

– из договора (соглашения, контракта), т. е. такая ситуация может возникнуть, в частности, при поступлении на профессиональную военную службу, при устройстве на работу и т. д.;

– из добровольного вступления в объединение, создающее опасность, например, речь идет о различных преступных сообществах;

– из создания опасности, когда в качестве примера можно привести ответственность за оставление лица без помощи.

Система обстоятельств, исключающих преступность деяний, в УК Швейцарии проста: к ним относятся, в первую очередь, необходимая оборона и крайняя необходимость, а также совершение правомерного деяния.

Стадии преступного деяния в УК Швейцарии имеют следующие особенности. Во-первых, законодатель этой страны не криминализировал приготовление к преступлению. Более того, Кодекс даже не использует это понятие. Во-вторых, в данном УК нет императивной нормы об обязательном смягчении наказания за покушение на преступление. Согласно ч. 1 ст. 23 суд может смягчить наказание или отказаться от его назначения. В-третьих, Кодекс не использует понятие «добровольный отказ от совершения преступления». Вместе с тем согласно ч. 1 ст. 23, если лицо по собственной инициативе не доводит до конца преступную деятельность или вносит вклад в предотвращение деяния, суд может смягчить наказание или отказаться от его назначения. Кроме того, согласно ч. 4 ст. 23, если один или несколько исполнителей или соучастников настоятельно пытаются предотвратить совершение преступления, суд может смягчить наказание или воздержаться от его назначения, если преступление все равно доведено до конца независимо от его «вклада» (Tatbeitrag).

Соучастие в преступном деянии в УК Швейцарии имеет следующие особенности. Во-первых, в Кодексе нет понятия соучастия. Оно разрабатывается лишь на доктринальном уровне. Во-вторых, швейцарский законодатель относит к соучастникам только исполнителя, пособника и подстрекателя. Категория «организатор преступления» в законе отсутствует. В-третьих, ст. 25 УК Швейцарии, в отличие от российского уголовного законодательства, прямо закрепляет, что пособнику назначается наказание мягче, чем исполнителю. Отсутствует какой-либо аналог нормы, предусмотренной в ч. 1 ст. 67 УК РФ.

Последствия совершения уголовно наказуемого деяния основаны на дуализме наказания и иных мер уголовно-правового характера, которые могут как дополнять наказание, так и быть альтернативой ему.

Система наказаний в Швейцарии включает в себя:

– денежный штраф (Geldstrafe);

– общественные работы (Gemeinnützige Arbeit);

– лишение свободы (Freiheitsstrafe).

Согласно ст. 34 денежный штраф назначается в размере до 360 дневных ставок. Одна ставка составляет не более 3 тыс. франков. Суд определяет размер штрафа с учетом вины лица, его личного и имущественного положения на момент вынесения приговора, величины его дохода и размера имущества, семейных и иных обязанностей, связанных с заботой о других лицах, а также с учетом прожиточного минимума. Федеральные, кантональные и местные органы предоставляют суду сведения, необходимые для определения размера штрафа. Величина и размер суточных ставок должны быть установлены в приговоре. Согласно ст. 35 орган, исполняющий наказание, определяет срок уплаты штрафа. Он не может превышать 2 месяца. По ходатайству осужденного может быть предоставлена рассрочка. Согласно ст. 36, если штраф не уплачен, он заменяется на лишение свободы. 1 суточная ставка равна 1 дню лишения свободы. Замена отменяется, если штраф уплачен позднее. Орган, исполняющий наказание в виде штрафа, определяется в каждом кантоне самостоятельно. В большинстве из них данными полномочиями обладает кантональный орган юстиции.

Согласно ст. 37 УК Швейцарии суд вправе предписать с согласия лица, совершившего преступление, вместо лишения свободы не менее 6 месяцев или денежного штрафа от 180 суточных ставок общественно полезную работу продолжительностью не более 720 часов. Общественно полезная работа выполняется в пользу социальных учреждений, в публичном интересе или в пользу нуждающихся лиц. Она выполняется безвозмездно. Согласно ст. 38 орган исполнения наказания определяет осужденному срок не более 2 лет, в течение которых он должен выполнять общественно полезную работу. В соответствии со ст. 39, если осужденный не выполняет общественно полезные работы вопреки напоминанию компетентного органа, суд заменяет их денежным штрафом или лишением свободы. 4 часа общественно полезных работ соответствуют одной суточной ставке денежного штрафа или 1 дню лишения свободы. Лишение свободы нужно предписывать лишь в том случае, когда денежный штраф не может быть взыскан.

В Швейцарии данное наказание имеет акцессорный характер и может выступать только как альтернатива лишению свободы и штрафу (ст. 37 УК). Отсюда следует, что предусмотренное в Швейцарии наказание в виде общественно полезных работ не похоже ни на обязательные, ни на исправительные, ни на принудительные работы, закрепленные в Уголовном кодексе РФ.

Согласно ст. 40 продолжительность лишения свободы по общему правилу составляет не менее 6 месяцев; максимальная продолжительность – 20 лет. Там, где закон прямо это предусматривает, лишение свободы является пожизненным.

Согласно ст. 42 УК суд откладывает исполнение денежного штрафа, общественно полезных работ или лишения свободы не менее 6 месяцев и не более 2 лет по общему правилу, если реальное наказание не представляется необходимым, чтобы удержать лицо от совершения последующих преступлений или уголовных проступков. Если данное лицо осуждалось в течение последних 5 лет перед совершением деяния к условному или безусловному наказанию в виде лишения свободы на срок не менее 6 месяцев или в виде денежного штрафа не менее 180 дневных ставок, то отсрочка допустима, только если существуют особенно смягчающие обстоятельства.

Смертная казнь в Швейцарии полностью отменена. Последний приговор был приведен в исполнение 18 октября 1940 г. в тюрьме Сарнена (кантон Обвальден) в отношении неоднократно судимого ранее Ханса Фолленвайдера, осужденного за совершение трех убийств¹⁵⁹. Отметим, что ранее действовавший Закон о военных уголовных судах 1889 г. детально регламентировал исполнение приговора к смертной казни (ст. 210), вынесенного в отношении военнослужащего. Устанавливалось, что один только приговор не является достаточным основанием для лишения жизни. Смертный приговор подлежал исполнению по приказу командира той воинской части, к которой приписан осужденный. Если же осужденный не приписан ни к одной из них, то соответствующий офицер заявляет ходатайство перед Федеральным советом о приведении приговора в исполнение. Исполнение производилось через расстрел (Erschießen), для проведения которого назначается специальный стрелок (дословный перевод «Gewehrtragender» – пулеметчик; носитель винтовки). Постановление Федерального совета регламентировало подробности.

В УК Швейцарии предусмотрена система иных мер уголовно-правового характера. К ним относятся:

– терапевтические меры и помещение в учреждение (Therapeutische Massnahmen und Verwahrung);

– амбулаторное лечение (Ambulante Behandlung);

– примирительное обещание (Friedensbürgschaft)¹⁶⁰;

– высылка иностранца (Landesverweisung), которая подразделяется на обязательную и факультативную;

– запрет осуществления определенной деятельности, контактов и появления в соответствующем месте (Tätigkeitsverbot, Kontakt- und Rayonverbot);

– запрет вождения (Fahrverbot);

– опубликование приговора (Veröffentlichung des Urteils);

– конфискация имущества (Einziehung).

Поскольку указанные меры существенно затрагивают конституционные права личности, они либо назначаются судом, либо предписываются прокуратурой в рамках так называемого приказного производства (Befehlsverfahren), предполагающего право обвиняемого заявить возражение и потребовать полноценного рассмотрения дела в суде первой инстанции.

Эстония. Говоря о странах постсоветского пространства, можно отметить тенденцию к отходу от исключительности уголовного кодекса как единственного источника уголовного права. В уголовно-правовой теории государств, близких по правовым традициям к конструкциям российского уголовного закона, можно выявить тенденцию (весьма спорную) к модернизации подходов к определению понятия «уголовное законодательство». Достаточно давно в Эстонии был расширен перечень источников, признающих преступность и наказуемость деяний. В частности, в ч. 2 § 1 Уголовного кодекса Эстонии от 6 июня 2001 г.¹⁶¹ структурными компонентами уголовного законодательства называются непосредственно УК Эстонии и иной закон, предусматривающий наказание за виновное деяние. Указание о том, что уголовным правонарушением признается наказуемое деяние, предусмотренное УК Эстонии и другими законами, дополнительно конкретизируется в ч. 1 § 3 УК Эстонии.

В силу рассмотрения понятия уголовного закона в том смысловом значении, которое придается ему в ч. 2 § 1, ч. 1 и 4 § 3 УК Эстонии, ответственность за преступление регламентируется нормами УК Эстонии, а за деяния, подпадающие под понятие уголовного проступка, может регулироваться не УК, а иным законом Эстонии. Например, согласно УК Эстонии физические и юридические лица подлежат наказанию за нарушение требований к осуществлению процедуры государственных закупок, а также заключение договора поставки без проведения установленной законом процедуры государственной закупки, совершенные в целях предоставления каких-либо преимуществ участвующим в ней субъектам (§ 300). Составы проступков в сфере нарушений законодательства о государственных закупках устанавливаются в иных нормативных правовых актах – Законе Эстонии «О государственных закупках»¹⁶² и в Общей части Кодекса Эстонии об экономической деятельности от 23 февраля 2011 г.¹⁶³ Так, в гл. 10 Закона о государственных закупках к проступкам отнесены изменение или одобрение государственного контракта или рамочного соглашения в нарушение требований законодательства (§ 213), на условиях, отличных от закупочных документов (§ 214), либо без использования установленной законом процедуры публичных торгов (§ 215)¹⁶⁴. Согласно же § 74 и ч. 2 § 75 Общей части Кодекса Эстонии об экономической деятельности за представление юридическим лицом в регистр экономической деятельности ложной информации о своей экономической деятельности административный экономический орган в порядке экстраординарного производства вправе взыскивать с них штраф¹⁶⁵.

Республика Казахстан. С 1 января 2015 г. отказ от «исключительного» видения Уголовного кодекса единственным источником уголовного права произошел в Республике Казахстан. В отличие от прежнего уголовного закона¹⁶⁶ Уголовный кодекс от 3 июля 2014 г. № 226-V ЗРК¹⁶⁷ в ст. 1 признал структурным компонентом действующего уголовного законодательства не только нормы Конституции и ратифицированных Республикой Казахстан международных договоров, но и нормативные постановления Конституционного Совета и Верховного Суда Республики Казахстан. Следует отметить, что такой подход основан на Конституции Республики Казахстан¹⁶⁸, имеющей высшую юридическую силу, в ч. 1 ст. 4 которой нормативные постановления Конституционного Совета и Верховного Суда Республики Казахстан признаются составной частью действующего права.

Однако, несмотря на определение места соответствующих нормативных постановлений на конституционном уровне, в казахстанской юридической литературе продолжаются дискуссии об их правовой природе. По оценкам одних казахстанских правоведов, в системе источников действующего права нормативные постановления Конституционного Совета и Верховного Суда являются нормативными правовыми актами¹⁶⁹ интерпретационного правотворчества и восполняют пробелы правового регулирования в материальном и процессуальном праве. Другие исследователи сходятся во мнении, что включенные в систему действующего права нормативные постановления следует отождествлять с «синтезированным» прецедентным правом – судебной практикой по отдельной категории уголовных дел, одобренной высшим органом судебной власти. Третья группа юристов, проводя сравнение с юридической ценностью решений Европейского Суда по правам человека, предлагает видеть в нормативных постановлениях правовую природу актов единообразного толкования права и правильного применения закона¹⁷⁰.

Вместе с тем, несмотря на разнообразие подходов к такому документу, как нормативное постановление Конституционного Совета или Верховного Суда, сводящихся, по сути, к спору о том, является ли такое постановление нормативным правовым актом или нет, отметим, что уголовное право Республики Казахстан получило новый источник – судебный прецедент, который не свойствен классической схеме построения правовой системы в странах семьи континентального права. Система уголовного права, сохраняя пандектную структуру уголовного законодательства, привлекает в качестве дополнительного источника нормативные постановления Конституционного Совета или Верховного Суда, что позволяет говорить о смешанной правовой природе уголовного законодательства Республики Казахстан.

§ 3. Современный этап экспансионизма уголовного права

Экспансионизм (expansionism), пролиферация (proliferation) или сверхкриминализация (overcriminalization) – все эти термины используются исследователями в разных государствах для описания явления чрезмерного расширения применения уголовно-правовых норм, в том числе связанных с лишением свободы¹⁷¹. Так, для США проблема сверхкриминализации продолжает оставаться чрезвычайно актуальной из-за неоправданного увеличения числа федеральных преступлений (более 4450¹⁷²), которое происходит наряду с сохранением такой же сверхкриминализации в отдельных штатах. Например, в штате Мичиган уголовная ответственность введена за 3102 статутных преступления, большинство из которых (48 % из 1209 уголовных преступлений и более 76 % из 1893 уголовных проступков) установлена не Уголовным кодексом штата, а делегированным законодательством¹⁷³. Чрезмерная криминализация подтверждается принятием федерального Закона о безопасном возвращении в общество каждого заключенного (Закон «О первом шаге») 2018 г.¹⁷⁴, которым предусмотрена поэтапная реформа федеральной системы исполнения наказания в сторону снижения наказания за ненасильственные преступления и расширение досрочного освобождения отдельных лиц.

Современная уголовная политика государств, законодательство которых рассматривается в настоящей монографии, продолжает формироваться путем интернационализации уголовного права на основе положений международных конвенций, в первую очередь уголовно-правовых конвенций и криминализации новых опасных преступлений, часто имеющих трансграничный характер. Это – торговля наркотиками, современное рабство, коррупция, отмывание денег и финансирование терроризма, киберпреступность, уголовная ответственность юридических лиц и др., многие из которых ранее не были известны. При этом ежегодный прирост новых составов преступлений намного превышает число деяний, ответственность за которые была отменена, не только в США и других странах, принадлежащих к семье общего права, но и в государствах, правовые системы которых основаны на континентальных принципах. Безусловно, процесс экспансионизма уголовного права не является равномерным, и в разных государствах он осуществляется различными темпами. Однако, как можно увидеть на примере рассмотренных ниже законодательных новелл, его последствия весьма значительны и несопоставимы с попытками декриминализации.

Австралия. Одним из важнейших направлений криминализации общественно опасных деяний в Австралии за последние два десятилетия стало введение уголовной ответственности за рабство, состояния, сходные с рабством и торговлю людьми. По причине своей тяжести и из-за особенностей федеративной правовой системы Австралии все формы рабства и торговли людьми криминализированы федеральным законодателем и являются федеральными преступлениями. Уголовная ответственность за рабство и сексуальную эксплуатацию была установлена федеральным Законом о внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс (рабство и сексуальная эксплуатация) 1999 г.¹⁷⁵ Чуть позже, в 2013 г. был принят федеральный Закон о внесении изменений и дополнений в уголовное законодательство (рабство, состояния, сходные с рабством, и торговля людьми)¹⁷⁶, который криминализировал подневольное состояние (servitude), принудительный труд (forced labour), насильственный брак (forced marriage), торговлю органами (organ trafficking) и долговую кабалу (debt bondage).

Как мы видим, законодательство Австралии по борьбе с рабством является новым, а сами нормы, предусматривающие уголовную ответственность за рабство и торговлю людьми, находятся в разд. (divisions) 270 и 271 гл. 8 («Преступления против человечности и связанные с ними преступления» – Offences Against Humanity and Related Offences) федерального Уголовного кодекса 1995 г.

Австралийское государство придерживается жесткой политики «нулевой терпимости» в отношении всех преступлений, связанных с рабством и торговлей людьми. Австралия является государством-участником всех основных международных актов в этой области и добросовестно выполняет свои международные обязательства, в том числе путем имплементации их положений в свое национальное уголовное законодательство.

Австралийское правительство сотрудничает с правительствами других государств, а также с негосударственными общественными организациями в деле борьбы с данной категорией преступлений. Для этой же цели в Австралии были приняты законодательные акты, криминализирующие либо усиливающие ответственность за целый ряд деяний, о чем было сказано выше. В настоящее время в стране ведется дискуссия о возможности принятия комплексного закона о современном рабстве по образцу аналогичного закона о современном рабстве, принятого в Великобритании¹⁷⁷.

Кроме того, в деле противодействия рабству и торговле людьми в значительной степени успех зависит от готовности потерпевших сотрудничать. Потерпевшие не всегда охотно дают показания, боясь привлечения к ответственности в качестве незаконных мигрантов, давления, угроз, самой полиции, незнакомого окружения в другой стране и т. п. Но без их показаний доказать и изобличить виновных в торговле людьми и рабстве является затруднительным. Потерпевшие также могут испытывать страх перед возвращением на родину, где их ждет прежнее окружение, возможная месть организаторов этих преступлений и проч. Для того чтобы снять эти опасения, в 2013 г. в Австралии был принят Закон о внесении изменений и дополнений в уголовное законодательство (честность в правоохранительных органах, защита уязвимых свидетелей и иные меры)¹⁷⁸. Еще одним важным направлением криминализации противоправных деяний в Австралии является криминализация подкупа иностранных должностных лиц в порядке имплементации норм Конвенции ОЭСР по борьбе с подкупом иностранных должностных лиц при осуществлении международных коммерческих сделок 1997 г.

В связи с выполнением своих обязательств по имплементации положений Конвенции Австралия в 1999 г. приняла Закон о внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс¹⁷⁹. Этим законом в федеральный Уголовный кодекс 1995 г. было внесено пять новых статей (70.1–70.5), установивших ответственность за подкуп иностранных должностных лиц. В 2010 г. в Австралии был принят федеральный Закон о внесении изменений и дополнений в ряд законов о тяжкой и организованной преступности¹⁸⁰, который ужесточил санкции наряду с иными преступлениями и за подкуп иностранных должностных лиц¹⁸¹.

Если же мы рассмотрим направления декриминализации, то здесь основным направлением является декриминализация старых архаичных институтов и деяний. Так, в штате Новый Южный Уэльс было декриминализовано такое деяние, как святотатство (sacrilege, ст. 106–108 Закона о преступлениях (Crimes Act) 1900 г.).

Великобритания. Как уже отмечалось выше, начиная с 2000-х гг. в Великобритании был издан ряд уголовных законов – Закон о доходах от преступлений 2002 г., Закон о половых преступлениях 2003 г., Закон об обмане 2006 г., Закон об уголовной ответственности корпорации за простое убийство и о простом корпоративном убийстве 2007 г., Закон о взяточничестве 2010 г., Закон о современном рабстве 2015 г., Закон о психоактивных веществах 2016 г., Закон о преступных финансах 2017 г.¹⁸², имеющих комплексный характер и включающих не только материальные, но и процессуальные нормы. При этом можно отметить, что количество составов преступлений в последние годы продолжает нарастать, отражая в том числе и тенденцию к интернационализации английского уголовного права с учетом выполнения Великобританией международных обязательств по борьбе:

– с коррупцией физических и юридических лиц (пассивное и активное взяточничество, подкуп должностных лиц иностранных государств в целях получения или сохранения бизнеса или преимуществ в проведении бизнеса; новая форма корпоративной ответственности за неспособность предотвратить взяточничество от имени коммерческой организации¹⁸³, а также коррумпированное или иное ненадлежащее осуществление полицейских полномочий и привилегий¹⁸⁴)¹⁸⁵;

– с терроризмом (выявление, публикация или передача информации о военнослужащих и т. д. в террористических целях¹⁸⁶; нарушение запрета на въезд в Великобританию лицам, участвующим в террористической деятельности¹⁸⁷; сопротивление или умышленное воспрепятствование финансовому контртеррористическому расследованию¹⁸⁸, получение или просмотр материалов в Интернете, полезных для лица, совершающего или готовящего террористический акт¹⁸⁹;

– с торговлей людьми (рабство, подневольное состояние, принудительный или обязательный труд¹⁹⁰;

– с незаконным обращением с культурными ценностями во время военного конфликта (вывоз, приобретение и т. д.¹⁹¹).

В последние годы была установлена ответственность за такие новые преступления, как домашнее насилие¹⁹², принудительный брак, являющийся также разновидностью домашнего насилия¹⁹³, принудительный контроль лиц, находящихся в близких или семейных отношениях¹⁹⁴, незаконное денежное кредитование¹⁹⁵, мошенничество с социальным жильем (незаконная сдача в поднаем)¹⁹⁶, введен полный запрет на производство, поставку, предложение поставки, импорт, экспорт психоактивных веществ¹⁹⁷, владение пиротехническими изделиями на музыкальных мероприятиях¹⁹⁸, нарушение авторских прав¹⁹⁹, незаконное использование лазерного луча²⁰⁰, нарушение законодательства о защите персональных данных²⁰¹, нападение на сотрудников чрезвычайных служб²⁰², нарушение законодательства о космической индустрии²⁰³.

Значительно был увеличен список уголовных преступлений за счет нарушений иммиграционного законодательства²⁰⁴ – это почти 100 новых преступлений, связанных с нарушением иммиграционных правил: к ним относится незаконный въезд, получение разрешения на пребывание в Великобритании путем обмана, нахождение на территории страны без паспорта, торговля людьми в целях эксплуатации и многие другие.

Иммиграционные преступления охватывают широкий спектр незаконного поведения (к которому относятся преступления, непосредственно связанные с нарушением иммиграционного законодательства, совершенные как мигрантами, так и британскими гражданами) с тюремным заключением и большими вариациями штрафов в качестве наказания. Помимо прочего в уголовном порядке теперь преследуются нелегальная работа мигрантов и наем нелегальных работников²⁰⁵, фиктивный брак в целях получения гражданства Соединенного Королевства²⁰⁶. Следует отметить также, что в ожидании выхода из ЕС правительство Великобритании вновь обратилось к иммиграционному законодательству, которое, как предполагается, станет еще более строгим.

Ужесточаются санкции и вводятся новые составы половых преступлений – владение экстремальными порнографическими изображениями жестоких половых актов, угрожающих жизни человека или способных привести к серьезным травмам, изображений зоофилии или некрофилии²⁰⁷, запугивание с использованием интимных фотографий и фильмов сексуального характера; владение порнографическими изображениями изнасилований, контакты с детьми с целью сексуального груминга (ухаживания), владение справочником педофила²⁰⁸, вуайеризм²⁰⁹ и т. д.

Канада. Своеобразие канадского УК заключается в том, что в нем уживаются современные и архаичные нормы (например ст. 71, устанавливающая уголовную ответственность за дуэли), а также другие преступления, которые канадские юристы называют живыми мертвецами, зомби-законами (zombie laws)²¹⁰. Вместе с тем с учетом технологических, социальных и экономических изменений в канадском обществе поправки в Уголовный кодекс вносятся почти ежегодно, например, за новые правонарушения, такие как кража телекоммуникаций, использование кредитных карт, угон воздушных судов, дискриминация по генетическому признаку, а также изменения, касающиеся ранее запрещенных деяний, таких как сексуальные посягательства или нарушения правил дорожного движения.

В последние годы УК Канады был дополнен рядом уголовно-правовых положений, установивших ответственность за следующие деяния:

– причинение вреда воинским мемориалам (ст. 340.4.1²¹¹);

– незаконная публикация, распространение интимных изображений и др. в Интернете (ст. 162.1²¹²);

– подделка торговых марок²¹³;

– использование поддельных документов и формы сотрудников полиции или государственных служащих с целью совершения преступления (ст. 130.1²¹⁴);

– причинение вреда животным, используемым правоохранительными органами, на военной и иной соответствующей службе (ст. 270.02²¹⁵);

– торговля людьми (применение конфискации доходов, полученных от преступления) (ст. 279.01²¹⁶);

– подделка документов в случае оказания медицинской помощи при наступлении смерти (ст. 241.4²¹⁷);

– причинение вреда имуществу (зданиям или сооружениям, используемым для религиозного богослужения, включая церковь, мечеть, синагогу или объект, связанный с религиозным культом, расположенный на территории или на основании такого здания или сооружения или кладбища, а также используемым качестве учебного заведения, включая школу, детский сад, колледж или университет) по мотиву предвзятости, предрассудков или ненависти на основе религии, расы, цвета кожи, национального или этнического происхождения, возраста, пола, сексуальной ориентации или умственной или физической инвалидности²¹⁸ (ст. 430);

– нарушение положений Закона о запрете дискриминации по генетическому признаку²¹⁹.

Самые последние новеллы и, пожалуй, самые значительные за последние сорок лет в сфере уголовного законодательства Канады связаны с легализацией марихуаны, с одновременным ужесточением санкций в случае нарушения законного оборота этого наркотика²²⁰ и усилением уголовной ответственности лиц, управляющих транспортом в состоянии наркотического опьянения.

Закон о каннабисе 2018 г. (полное название – Закон о каннабисе и внесении изменений в Закон о контролируемых наркотиках и веществах, Уголовный кодекс и другие законы²²¹), вступивший в силу 17 октября 2018 г., обеспечивает легализацию марихуаны и законный доступ к ней для рекреационного использования, а также контроль над производством, распределением и продажей каннабиса. Цель данного Закона, по мнению законодателя, состоит в исключении доступа молодых людей к каннабису, защите общественного здоровья и безопасности через установление строгих требований к безопасности и качеству продукции, а также в предотвращении преступной деятельности путем применения серьезных уголовных санкций к лицам, действующим вне правовых рамок. Этот закон также призван уменьшить нагрузку на систему уголовного правосудия.

Закон о каннабисе ввел уголовную ответственность:

– за незаконное владение, распространение, продажу, импорт и экспорт каннабиса;

– производство каннабиса;

– владение им с целью дальнейшего использования при производстве или для распространения, а также

– вовлечение несовершеннолетних в преступления, связанные с каннабисом.

Все эти деяния являются гибридными преступлениями и могут преследоваться как по обвинительному акту, так и в суммарном порядке. Закон ввел жесткие санкции: физическим лицам в возрасте старше 18 лет может быть назначено наказание в виде тюремного заключения на срок до 14 лет. Например, вовлечение несовершеннолетнего в совершение определенных преступлений при рассмотрении дела по обвинительному акту наказывается тюремным заключением на срок до 14 лет, в суммарном порядке – штрафом на сумму до 15 тыс. канадских долл. и (или) тюремным заключением на срок до 18 месяцев. В отношении юридических лиц применяются штрафы в размере до 100 тыс. канадских долл., если дело рассматривается в суммарном порядке. При рассмотрении дела с обвинительным актом размер штрафа суд определяет по своему усмотрению.

При назначении наказания в соответствии с Законом суд в качестве отягчающих обстоятельств должен учитывать любые отягчающие факторы, сопутствующие совершению преступления, в том числе:

– использование или угроза использования оружия;

– применение или угроза применения насилия;

– продажа или распространение каннабиса;

– владение каннабисом с целью продажи или распространения в школе или рядом с ней, на территории школы или в любом другом общественном месте, где часто бывают молодые люди, а также

– наличие судимости за преступление, связанное с наркотиками или нарушением Закона о контролируемых лекарственных средствах и веществах.

Если при наличии одного или более отягчающих обстоятельств суд все же придет к выводу о применении к обвиняемому меры, не связанной с лишением свободы, он должен обосновать свое решение.

В соответствии со ст. 44 (если в Законе о каннабисе специально не оговорено наказание за нарушение какого-либо иного его предписания) виновный при рассмотрении дела по обвинительному заключению наказывается штрафом в размере до 5 млн канадских долл. и (или) тюремным заключением на срок до трех лет. При осуждении в суммарном порядке виновный за совершение первого преступления наказывается штрафом в размере до 250 тыс. канадских долл. и (или) тюремным заключением на срок до шести месяцев, а за любое последующее правонарушение – штрафом в размере до 500 тыс. канадских долл. и (или) тюремным заключением на срок до 18 месяцев.

Одновременно с ужесточением правил о наркотиках в УК Канады были внесены изменения, направленные на усиление ответственности за преступления на транспорте, совершенные под влиянием наркотиков (Закон об изменении Уголовного кодекса (преступления, связанные с транспортом) и об изменениях иных актов²²² 2018 г.²²³), которые вступили в силу раньше Закона о каннабисе. Цель данного Закона – пересмотр и модернизация составов преступлений и процедур, связанных с использованием транспортных средств, введение обязательного скрининга алкоголя на дорогах, а также ужесточение максимальных и минимальных наказаний.

Вождение транспорта под влиянием наркотиков является основной причиной смертности и причинения телесных повреждений в Канаде, поэтому правительство обязалось подготовить новое и более строгое законодательство для наказания водителей, находящихся под воздействием наркотиков, включая каннабис. В результате полностью был реформирован установленный в УК режим противодействия нарушениям правил вождения любого транспорта, что, как полагает правительство Канады, сделало его простым, последовательным, более эффективным и, соответственно, одним из самых сильных в мире, особенно учитывая разрешение в этой стране на употребление каннабиса в рекреационных целях²²⁴.

Изменения были направлены на создание новых правовых ограничений, связанных с наркотиками, и новых инструментов для выявления нарушителей. Помимо прочего, Закон наделил сотрудников, осуществляющих дорожный контроль правом при наличии подозрений об употреблении наркотиков потребовать от водителя предоставить образец для проведения анализа, и ввел опровергаемую презумпцию вины, связанную концентрацией наркотиков (Presumption – drug) и алкоголя (Presumption – blood alcohol concentration) в крови нарушителя дорожного движения. Так, например, при отсутствии доказательств обратного презюмируется, что наличие в организме нарушителя лекарственного средства²²⁵, которое, по мнению лица, проводящего скрининг, ухудшает способность человека управлять автомобилем, судном, самолетом или железнодорожным оборудованием, этот препарат или его сочетание с алкоголем явились причиной такого ухудшения.

Во-первых, законодательные новеллы внесли изменения в ч. VIII УК («Преступления против личности и репутации») и дополнили ст. 253.3 тремя новыми составами преступлений, сформулированными в общем виде, наказание за которые в уголовном порядке обусловлено наличием в крови водителя наркотика в течение двух часов после окончания вождения транспорта (Drug-impaired driving offences). Применяемые меры зависят как от типа препарата, так и от уровня лекарственного средства в крови водителя либо его сочетания с алкоголем. Уровни лекарственных средств, содержание или превышение которых в крови водителей недопустимо, установлены Положением о концентрации наркотиков в крови 2018 г.²²⁶

Из представленной таблицы видно, что любое присутствие в организме водителя таких препаратов, как ЛСД, псилоцин/псилоцибин, феноциклидин, 6-Моноацетилморфин, кетамин, кокаин и метамфетамин, несовместимо с безопасным вождением и должно наказываться в уголовном порядке. Например, водитель, в крови которого будет обнаружен тетрагидроканнабинол (основное психоактивное вещество в каннабисе) или это же вещество в сочетании с алкоголем, может быть признан виновным в совершении:

– малозначительного преступления, преследуемого в суммарном порядке, т. е. в вождении транспорта с содержанием на миллилитр крови от 2 до 5 нанограмм ТГК в крови в течение двух часов после вождения;

– гибридного преступления, преследуемого по обвинительному акту либо в суммарном порядке, а именно, вождения транспорта с содержанием в крови от 5 нанограмм ТГК и более на мл крови в течение двух часов после вождения;

– гибридного преступления, преследуемого по обвинительному акту либо в суммарном порядке, а именно, вождения транспорта с содержанием в крови 80 мг алкоголя на 100 мл крови в сочетании с ТГК от 2,5 нанограмм на мл крови в течение двух часов после вождения.

Обстоятельством, исключающим уголовную ответственность за эти преступления, является:

а) употребление лицом лекарственного средства или алкоголя (либо того и другого вместе) после прекращения эксплуатации автотранспортного средства, судна, после прекращения эксплуатации или оказания помощи в эксплуатации самолета или железнодорожного оборудования либо после прекращения обслуживания или осуществления контроля над автотранспортным средством, судном, самолетом или железнодорожным оборудованием; и

б) когда после прекращения деятельности, указанной в п. «а», не было разумной вероятности, что они должны будут предоставить контрольные образцы дыхания и крови для анализа (ст. 254 (3.6)).

Согласно ст. 255 суммарное преступление наказывается только штрафом в размере до 1000 канадских долл., а оба гибридных преступления наказываются в суммарном порядке штрафом в размере до 1000 канадских долл. за первое преступление и усилением наказаний за повторные правонарушения (30 дней тюремного заключения за второе и 120 дней на третье или последующее преступление). Причинение телесных повреждений в результате такого вождением под влиянием алкоголя и (или наркотиков), преследуемое по обвинительному акту, наказывается тюремным заключением на срок до 14 лет; причинение смерти – пожизненным тюремным заключением.

Отягчающим обстоятельством в данных случаях закон признает наличие у нарушителя более 160 мг алкоголя на 100 мл крови. Следует отметить, что теперь максимальные наказания за указанные гибридные преступления соотносятся с ранее установленными максимальными наказаниями за нарушение правил дорожного движения, которые в свою очередь были ужесточены.

В дополнение к любому другому наказанию суд может издать приказ, запрещающий правонарушителю управлять транспортным средством любого рода в зависимости от обстоятельств совершения преступления:

– за первое преступление сроком до трех лет плюс период, в течение которого правонарушитель приговорен к тюремному заключению, но не менее одного года;

– за второе преступление сроком до пяти лет плюс период, в течение которого преступник приговорен к лишению свободы, но не менее двух лет, а также

– за каждое последующее преступление сроком до трех лет плюс период, в течение которого преступник приговорен к тюремному заключению.

Во-вторых, был изменен подход к транспортным правонарушениям, в том числе совершенным под влиянием наркотиков. Ранее действовавшее законодательство заменено современной упрощенной и согласованной структурой, поскольку прежний транспортный режим, который создавался фрагментарно в течение десятилетий, был сложен для понимания даже юристов-практиков. УК дополнен новой ч. VIII.1 («Преступления, связанные с транспортом» – Offences Relating to Conveyances), в которой теперь сконцентрированы все деяния, связанные с вождением транспорта (автомобильного, водного, воздушного или железнодорожного).

К ним относится опасное вождение, вождение под влиянием алкоголя и (или) наркотиков и другие преступления:

1) опасное вождение (Dangerous operation) (ст. 320.13), т. е. управление транспортным средством таким способом, который, учитывая все обстоятельства, является опасным для общества;

– вождение, причиняющее телесные повреждения (Operation causing bodily harm), т. е. управление транспортным средством таким способом, который, учитывая все обстоятельства, является опасным для общества и в результате причиняет телесные повреждения;

– вождение, причиняющее смерть (Operation causing death), т. е. управление транспортным средством таким способом, который, учитывая все обстоятельства, является опасным для общества и в результате причиняет смерть другому лицу;

2) вождение под влиянием алкоголя и (или) наркотиков (Operation while impaired) (ст. 320.14):

– когда способность управлять транспортом в какой-либо степени ослаблена в связи с употреблением алкоголя или наркотиков или сочетанием алкоголя и наркотиков;

– в течение двух часов после прекращения эксплуатации транспортного средства концентрация алкоголя в крови равна или превышает 80 мг алкоголя на 100 мл крови (при этом обстоятельством, исключающим уголовную ответственность, является употребление алкоголя после прекращения эксплуатации транспорта);

– в течение двух часов после прекращения эксплуатации транспортного средства концентрация лекарственного средства в крови, которая равна или превышает уровень концентрации лекарственного средства в крови, установленный Положением 2018 г.;

– в течение двух часов после прекращения эксплуатации транспортного средства концентрация алкоголя и лекарственного средства в крови равна или превышает уровень, установленный Положением 2018 г.;

– вождение под влиянием алкоголя и (или) наркотиков, причиняющее телесные повреждения или смерть;

– в течение двух часов после прекращения эксплуатации транспортного средства в крови водителя присутствует концентрация лекарственного средства, но меньшая, чем предусмотрено Положением 2018 г.;

3) невыполнение без разумных оправданий или отказ выполнить требования уполномоченного лица о предоставлении образцов дыхания и крови для проверки (Failure or refusal to comply with demand) (ст. 320.15);

4) оставление места аварии без разумных оправданий (Failure to stop after accident) (ст. 320.16);

5) бегство без разумных оправданий от сотрудника дорожно-патрульной службы (Flight from peace officer) (ст. 320.17);

6) вождение транспортного средства после судебного запрета (Operation while prohibited) (ст. 320.18).

К правонарушителям применяются следующие наказания и иные меры.

Вождение под влиянием алкоголя и (или) наркотиков (ст. 320.14) и отказ предоставить образцы дыхания и крови для проверки (ст. 320.15) являются гибридными преступлениями и, соответственно, могут преследоваться в суммарном порядке или по обвинительному акту.

При суммарном рассмотрении суд может назначить в качестве минимального наказания за первое нарушение штраф в размере 1 тыс. канадских долл.; за повторное преступление – тюремное заключение сроком на 30 дней и за каждое последующее преступление – тюремное заключение сроком на 120 дней.

Однако даже в случае первого нарушения суд может назначить более высокий штраф – 1500 канадских долл., если концентрация алкоголя в крови человека равна или превышает 120 мг алкоголя в 100 мл крови, но составляет менее 160 мг алкоголя в 100 мл крови, а также штраф в размере не менее 2 тыс. канадских долл., если концентрация алкоголя в крови человека равна или превышает 160 мг алкоголя в 100 мл крови (ст. 320.19.2).

Максимальным наказанием, которое может быть назначено при суммарном осуждении, является тюремное заключение на срок, который на «день меньше, чем два года». Максимальным наказанием за эти же преступления при осуждении по обвинительному акту является тюремное заключение на срок до 10 лет.

Что касается опасного движения и других транспортных преступлений, не связанных с причинением телесных повреждений или смерти, то максимальным наказанием при осуждении по обвинительному акту является тюремное заключение на срок до 10 лет и тюремное заключение на срок, который на «день меньше, чем два года», при осуждении в суммарном порядке.

За причинение телесных повреждений максимальным наказанием при обвинительном акте является тюремное заключение на срок до 14 лет, в суммарном порядке – тюремное заключение на срок, который на «день меньше, чем два года».

Причинение смерти может быть заменено по обвинительному акту пожизненным тюремным заключением, в суммарном порядке – тюремным заключением на срок, который на «день меньше, чем два года».

При этом за опасное вождение и другие транспортные преступления, в том числе причинившие телесные повреждения или смерть, могут быть применены такие же минимальные наказания, как и за вождение под влиянием алкоголя и (или) наркотиков (ст. 320.14) и отказ предоставить образцы выдыхаемого воздуха и крови для проверки, а именно, за первое нарушение штраф в размере 1 тыс. канадских долл., за повторное преступление – тюремное заключение сроком на 30 дней и каждое последующее преступление – тюремное заключение сроком на 120 дней.

При назначении наказания суд в дополнение к любым другим отягчающим обстоятельствам обязан учитывать следующие (ст. 320.22):

– преступление причинило телесные повреждения или гибель более одного человека;

– нарушитель управлял автомашиной, участвуя в гонке, по меньшей мере, с одним другим автотранспортным средством или в соревновании на скорость на улице, дороге или шоссе или в другом общественном месте;

– пассажиром на транспортном средстве, эксплуатируемом правонарушителем, являлось лицо в возрасте до 16 лет;

– нарушитель получает вознаграждение за управление транспортным средством;

– концентрация алкоголя в крови преступника во время совершения преступления равнялась или превышала 120 мг алкоголя в 100 мл крови;

– нарушитель эксплуатирует большое транспортное средство, а также

– правонарушителю не разрешалось в соответствии с федеральным или провинциальным законодательством управлять транспортным средством.

Для определения же общего направления криминализации или декриминализации уголовного законодательства Канады в смысле ужесточения или смягчения наказания необходимо обращаться и к теоретическим подходам, поскольку в этой стране, как во многих странах англосаксонской правовой семьи, не существует законодательного определения наказания, которое в большей степени развивается на уровне доктринальных подходов.

Соединенные Штаты Америки. Уголовное право всегда представляет собой инструмент репрессивного воздействия со стороны государства в отношении лиц, существенным образом нарушающих общественные отношения, сложившиеся в конкретном регионе или государстве. Исключение составляет международное уголовное право, которое имеет исключительный порядок применения и не располагает собственным инструментарием принуждения, а также исполнения наказания.

Уголовно-правовая система США не является исключением из общего правила, поэтому изначально под основной задачей уголовного законодательства понималось наказание лиц за совершенные ими преступления. Этому способствовала и система уголовного законодательства, которая на федеральном уровне и в штатах до середины XX в. носила достаточно хаотичный характер, а уголовно-правовая политика имела своей целью осуществление возмездия лицу, совершившему преступление.

Теория возмездия (retribution) и на сегодняшний день поддерживается большим количеством американских юристов. Основным тезисом здесь можно определить то, что наказание является результатом нарушения уголовного запрета и должно соответствовать вреду, причиненному преступлением. Для общества же важны отмщение и изоляция преступника от остальных граждан, что способствует также подавлению преступных тенденций, вызывает уважение к закону и предотвращает акты самосуда.

Здесь же можно отметить вторую концепцию, распространенную в США и в соответствии с которой уголовно-правовая санкция выступает в качестве устрашения (deterrence or general deterrence; general prevention). Речь идет о том, что неизбежность наказания лица, совершившего преступление, и те лишения, которые оно претерпевает за совершенное им деяние, становятся сдерживающим фактором от совершения преступлений для всего общества. При этом и Европе не чужды данные идеи, еще Ч. Беккариа отмечал, что «уверенность в неизбежности хотя бы и умеренного наказания всегда производит большее впечатление, чем страх перед другим более жестоким, но сопровождаемым надеждой на безнаказанность»²²⁷.

К теории общей превенции тесно примыкает теория специальной превенции (special or particular deterrence), в которой делается упор на индивидуальное устрашение. Согласно данной концепции от совершения преступлений в будущем должны удерживать как само наказание, так и система отбытия наказания, т. е. пережитые лицом лишения и ограничения, повторения которых осужденный не хотел бы в будущем²²⁸.

Однако общие тенденции развития уголовного права имеют свое преломление и в действующем законодательстве. Так, начиная с 1970-х гг. XX в. внимание американского законодателя было приковано к проблеме борьбы с коррупцией и организованной преступностью, поэтому принимаются такие значимые нормативные акты уголовно-правового характера, как Закон о контроле над организованной преступностью 1970 г.²²⁹, в составе которого был самостоятельный Закон о борьбе с коррумпированными и находящимися под рэкетирским влиянием организациями²³⁰, который также самостоятельно был интегрирован в качестве гл. 96 разд. 18 СЗ США; Закон о подкупе иностранных должностных лиц 1977 г.²³¹; Закон об этике в органах исполнительной власти 1978 г.²³² и др.

В качестве одного из важных шагов, направленных на развитие уголовного права, необходимо отметить принятие Конгрессом США Комплексного закона о контроле над преступностью 1984 г.²³³, который обозначил жесткую уголовную политику в отношении рецидивной преступности и опасных (привычных) преступников, дал толчок к формированию единых стандартов назначения наказания за преступления на федеральном уровне, определил четкие рамки таких категорий, как невменяемость, подстрекательство к совершению преступления, а также положений об отдельных видах наказаний.

Одновременно с этим принимается Закон о правах жертв преступлений 1984 г.²³⁴, направленный на оказание помощи жертвам преступлений и восстановление нарушенных преступлением общественных отношений не только за счет наказания, но и за счет возмещения реального вреда. Данным законом был учрежден Федеральный фонд помощи жертвам преступлений, который наполняется за счет штрафов, назначаемых по уголовным делам, реализации конфискованного имущества и др.²³⁵

Дальнейшее закрепление репрессивной направленности уголовной политики США произошло с принятием Закона о борьбе с насильственной преступностью 1994 г.²³⁶, которым было расширенно до 60 число уголовно наказуемых деяний федерального уровня, за которые предусматривается наказание в виде смертной казни.

Своим путем шло ужесточение наказания за преступления, связанные с незаконным оборотом наркотических средств и психотропных веществ, где свою роль сыграла борьба с уличными бандами. Можно даже говорить о том, что необходимость криминализации хранения и распространения наркотических средств возникла на основе борьбы с уличными бандами. Однако на первом этапе существовали значительные противоречия в законодательной регламентации наркотических средств. В Модельном УК и вовсе наркотики были приравнены к алкогольным напиткам, азартным играм и преступлениям против налогового и торгового законодательства.

На сегодняшний день преступления, связанные с незаконным оборотом наркотических средств, являются одними из наиболее тяжких деяний и занимают центральное место в уголовном законодательстве всех юрисдикций США. Более того, казуистичность американского законодательства позволила детально регламентировать и даже выйти на новые составы преступлений с многочисленными вариациями в зависимости от характера, веса наркотиков, обстоятельств распространения. Необходимо отметить, что в борьбе с наркопреступностью федеральное законодательство играет существенную роль, выступая регулятором и катализатором общенациональной уголовной политики в этой сфере.

Следующим существенным шагом по пути ужесточения уголовной политики стало принятие Закона о патриотизме²³⁷. Многие положения рассматриваемого закона относятся скорее к превентивным и досудебным мероприятиям, направленным на повышение способности служб внутренней безопасности предотвращать террористические акты. Например, были расширены полномочия ФБР на прослушивание и контроль электронных сообщений, превентивное задержание и др.

В дальнейшем превентивное задержание на неопределенный срок и без судебного ордера было закреплено в Законе о мерах по обеспечению национальной безопасности²³⁸, что было воспринято общественностью как нарушение IV поправки к Конституции США. В 2012 г. данный вопрос рассматривался в федеральном апелляционном суде второго округа в деле Hedges et v. Obama²³⁹. Суд наложил судебный запрет на применение бессрочного содержания под стражей в отношении граждан США, так как в ст. 1021(b)(2) Закона ничего не говорится о полномочиях Президента как главнокомандующего вооруженными силами США на бессрочное задержание американских граждан. Однако соответствующие законы с полномочиями Министерства обороны США (US Department of Defense) на бессрочное задержание в том числе и граждан США, подозреваемых в причастности к терроризму, были подписаны Президентом США в 2013, 2014, 2015, 2016, 2017 и 2018 гг. (ст. 6101, 6102).

Самостоятельной функцией Закона о патриотизме стало цементирование фундамента законодательного противодействия отмыванию денежных средств на внутреннем и международном уровне, создание единого стандарта борьбы с финансированием терроризма. Хотя на тот момент уже действовали акты: Закон о банковской тайне 1970 г.²⁴⁰, который позволил раскрывать информацию о единичной операции или о нескольких последовательных операциях, проведенных с одного счета на сумму свыше 10 тыс. долл. США; Закон о контроле над отмыванием денежных средств 1986 г.²⁴¹, которым отмывание денежных средств было признано самостоятельным преступлением; Закон о запрещении отмывания денежных средств 1994 г.²⁴², которым устанавливались признаки подозрительных банковских операций, тем не менее Закон о патриотизме расширил случаи раскрытия информации относительно личности плательщика на территории США, для чего были внедрены специальные ресурсы отслеживания транзакций банковских и альтернативных систем. Начиная с 2004 г. действие Закона о банковской тайне было распространено на трансграничные электронные переводы.

Параллельно процессу противодействия отмыванию (легализации) денежных средств в банковской сфере в 2002 г. на территории США принимается Закон Сарбейнса – Оксли²⁴³, который стал результатом ряда корпоративных скандалов, связанных с нарушениями в управлении корпорациями и составлении финансовой отчетности в компаниях Enron, Tyco International, Adelphia, Peregrine Systems и World-Com, которые привели к многомиллионным убыткам инвесторов этих корпораций.

Данный закон стал самым масштабным в Америке законодательным актом о ценных бумагах за последние 60 лет. Был изменен порядок предоставления отчетности компаниями – эмитентами ценных бумаг, введены новые требования к компаниям в части раскрытия информации; ужесточены правила финансовой отчетности; корпоративного управления; оценки системы внутреннего контроля; вводится обязательный порядок принятия кодекса корпоративной этики и др.

Действие Закона Сарбейнса – Оксли распространяется на все компании, ценные бумаги которых зарегистрированы в Комиссии США по ценным бумагам и биржам, при этом место регистрации такой компании не имеет значения.

Одним из инструментов решения проблемы корпоративных скандалов в данном законе является осведомительство. Закон Сарбэйнса – Оксли обеспечивает защиту сотрудникам публичных компаний, их деловым партнерам, директорам и топ-менеджерам, сделавшим сообщения о правонарушениях в публичных компаниях, при наличии разумной уверенности, что в компании действительно совершены нарушения законов США. Сотрудникам предоставлена возможность сделать сообщение о нарушении непосредственно в государственные органы, минуя руководство корпорации. Для осведомителей предусмотрена компенсация расходов на адвоката, при необходимости юридической защиты их прав, однако в случае ложности сообщения расходы на адвоката не компенсируются, а если такие выплаты были осуществлены, то осведомитель должен возвратить сумму компенсации в компетентный орган.

Ужесточение уголовной политики сказывается и на судебной практике. Так, в деле Elonis v. United States²⁴⁴ суды нижестоящих инстанций сочли возможным привлечение к уголовной ответственности лица, которое в публичной социальной сети Facebook размещало свои произведения в стиле рэп, в которых содержались угрозы убийством его бывшей жене, знакомым, полиции и агентам ФБР. При этом сам Энтони Д. Элонис заявлял, что это просто стихи, не имеющие ничего общего с его реальными намерениями. Тем не менее он был осужден к 44 месяцам лишения свободы с возможностью контролируемого освобождения сроком на 3 года. Федеральный апелляционный суд 3-го округа оставил приговор в силе.

Верховный Суд США не согласился с таким подходом, указав, что при доказывании преступления, ответственность за которое предусмотрена § 875 (с) разд. 18 СЗ США, необходимо вне разумного сомнения устанавливать и mens rea такого преступления. Публично же выраженные угрозы, не имеющие предпосылок для их реализации в реальной жизни, не могут стать основанием для уголовной ответственности, в противном случае это нарушает Первую поправку к Конституции США, гарантирующую свободу слова. Приговор был отменен, а дело направлено в суд первой инстанции.

Однако на волне ужесточения уголовной политики США четко придерживается линии гуманного обращения с заключенными, более того, последовательной работе с ними для целей ресоциализации. Такой подход именуется восстановительным правосудием (restorative justice), при котором наказание выступает в качестве исправления. Идея восстановительного правосудия заключается в поиске альтернативных методов превенции и борьбы с преступностью. Признается, что причины преступности коренятся в сущности человека, при этом допускается возможность существенной корректировки внутреннего мира человека и его исправление.

Одним из последних проявлений восстановительного правосудия стало появление судов по разрешению проблем (Problem-solving courts). Основной их задачей является разрешение и устранение повторяющихся ситуаций, способствующих формированию преступного поведения. Иными словами, деятельность данных судов направлена не столько на пресечение преступного поведения конкретного лица или наказание за совершенное преступление, сколько на предупреждение преступного поведения в целом, устранение факторов, влияющих на формирование преступного поведения, а также снижение уровня рецидивной преступности по конкретным видам преступлений или в конкретном районе, округе и т. п.

Суды по разрешению проблем действуют при обычных судах, являются узкоспециализированными и осуществляют правосудие только в отношении определенных групп правонарушителей. В основном это незначительные преступления, связанные с потреблением наркотиков, проявлениями домашнего насилия, агрессивного поведения и др. Основное отличие таких судов в том, что судья не только назначает наказание (например, в виде прохождения программы борьбы с наркозависимостью), но непосредственно контролирует отбывание его осужденным.

Одной из первых площадок для создания судов по разрешению проблем стал Нью-Йорк, где председатель апелляционного суда Нью-Йорка, председатель комиссии по судебным инновациям Джудит Энн Кей²⁴⁵ практически с нуля создала такой суд. Более того, был создан Центр судебных инноваций, который и по сей день оказывает поддержку судам и учреждениям уголовного правосудия, чья деятельность направлена на снижение уровня преступности, оказание помощи жертвам преступлений и повышение доверия общественности к системе правосудия²⁴⁶.

В последнее время отмечается положительная роль судов по решению проблем в деле снижения уровня рецидивной преступности. На сегодняшний день подобные суды получили поддержку и на федеральном уровне. В Министерстве юстиции США было создано Бюро судебной помощи, основным направлением деятельности которого стала разработка руководящих принципов и основных стандартов работы судов по разрешению проблем. Данное бюро также оказывает содействие в создании подобных судебных органов.

Аналогичным путем идут и последние законодательные инициативы. В 2018 г. вступил в силу Закон о безопасном возвращении в общество каждого заключенного или Закон о первом шаге²⁴⁷, который предусматривает поэтапную реформу федеральной системы исполнения наказаний.

Основное его направление – это сокращение рецидивной преступности. В соответствии с данным Законом предусматривается корректировка в меньшую сторону наказания в отношении лиц, совершивших ненасильственные преступления; перемещение заключенных на последних этапах отбывания наказания ближе к будущему месту жительства, их семьям и родственникам; расширение возможности для досрочного освобождения лиц с хроническими заболеваниями; ограничение мер безопасности в отношении беременных женщин; расширение возможностей для получения общего и профессионального образования осужденными, отбывающими наказание в исправительных учреждениях.

Страны, принадлежащие к континентальной правовой семье

Германия. В отличие от других европейских государств германское уголовное законодательство достаточно стабильно и не слишком сильно подвержено изменениям, тем не менее оно также стало претерпевать определенные изменения. Так, текущая редакция УК Федеративной Республики Германия включает в себя последние изменения, внесенные Законом от 22 марта 2019 г. «Об улучшении информации о прерывании беременности», которым были дополнены положения ст. 219а УК ФРГ (Рекламирование прерывания беременности). Старая редакция ст. 219а состояла из трех частей и выглядела следующим образом:

1) тот, кто публично, на собрании или с помощью распространяемых материалов в целях личного обогащения или в неподобающей форме предлагает или навязывает: а) свои или чужие услуги по прерыванию беременности; б) средства, процедуры и технологии для прерывания беременности, подлежит наказанию в виде штрафа или лишения свободы на срок до двух лет;

2) ч. 1а не применяется в случаях предоставления врачами или медицинскими учреждениями информации об учреждениях и врачах, производящих прерывание беременности (так как подобные действия не осуществляются публично и фактически не являются рекламой. – прим. авт.);

3) ч. 1б не применяется, если действия, указанные в ч. 1, были совершены в отношении врачей или лиц, имеющих право продавать средства для прерывания беременности. Часть 1б не применяется также, если информация была размещена в профессиональных журналах для врачей и фармацевтов.

Теперь же рассматриваемая статья дополнена ч. 4: ч. 1 не применяется в тех случаях, когда врачи, больницы и иные медицинские учреждения осуществляют прерывание беременности в соответствии с положениями ст. 218а (основания, исключающие ответственность за прерывание беременности); информируют уполномоченные органы о прерывании беременности.

Среди прочих недавних изменений немецкого законодательства следует отметить также следующие:

– в январе 2015 г. положения УК ФРГ были дополнены нормами, запрещающими организовывать проституцию вблизи детских и подростковых учреждений;

– 1 января 2017 г. была отменена ст. 80 УК ФРГ, устанавливающая ответственность за подготовку к войне или совершению акта агрессии;

– 7 марта 2017 г. положения УК ФРГ были дополнены нормами об ответственности за коррупцию и мошенничество в области спорта и спортивных ставок (ст. 265с и 265d);

– 13 апреля 2017 г. был установлен срок давности для применения ответственности в виде конфискации доходов – 30 лет (ст. 76b);

– 1 июня 2017 г. отменена ст. 103, устанавливавшая уголовную ответственность за оскорбление государственных органов и должностных лиц иностранных государств.

Вместе с тем, говоря о криминализации в Германии, особое внимание следует уделить двум законам, изданным в 2016 и 2017 гг., которые внесли весьма существенные коррективы в уголовную политику ФРГ. Важное значение для усовершенствования Особенной части УК Германии принадлежит Закону о борьбе с коррупцией в сфере здравоохранения от 20 мая 2016 г., которым была усилена ответственность врачей за взяточничество. В результате УК Германии был дополнен двумя новыми составами – получение взятки представителем врачебной профессии за свою профессиональную работу (§ 299а – Bestechlichkeit im Gesundsheitswesen) и дача взятки служащему медицинской профессии (§ 299b – Bestechung im Gesundheitswesen).

Так, получение взятки врачом § 299а УК Германии видит в случае, когда представитель врачебной профессии, обязанный иметь высшее медицинское образование, полученное в государственно-регулируемом вузе, требует, допускает, чтобы ему обещали, или непосредственно принимает от пациента выгоду для себя или третьего лица в качестве воздаяния за предпочтение при распределении лекарств, лечебных или вспомогательных средств; за выдачу неуполномоченным лицам лекарств или иных медицинских материалов, которые предназначены исключительно для непосредственного применения врачами или их профессиональными помощниками при операциях; за доставку пациента в медучреждение за плату; за незаконную доставку ему материалов обследования, оказывая при этом незаконное предпочтение другому лицу «во внутригерманской или международной конкуренции», – наказывается лишением свободы на срок до 3 лет или штрафом (размер которого в силу § 40 УК определяется судом).

Ответственность за дачу взятки в сфере здравоохранения предусмотрена в § 299b УК Германии (Bestechung im Gesundheitswesen). Это преступление налицо, когда кто-либо предлагает, обещает или гарантирует выгоду «должностному лицу медицинской профессии» самому или третьему лицу в связи с исполнением врачебных обязанностей за незаконное предпочтение (§ 299a УК).

Та же самая санкция, что и в § 299а, предусмотрена в § 299b УК за дачу взятки в связи с исполнением медицинским работником своих врачебных обязанностей. Помимо этих важных изменений в УК внесено изменение в ст. 300: если прежде речь в нем шла о тяжелом случае дачи или получения взятки, то отныне речь пойдет также о тяжелых случаях коррупции в здравоохранении.

Еще одним важным актом, изменившим направление уголовной политики Германии, стал одобренный бундестагом 1 сентября 2017 г. Закон об улучшении правоприменения в социальных сетях (Gesetz zur Verbesserung der Rechtsdurchsetzung in sozialen Netzwerken – «NetzDG», известный также под названием Закон о Facebook). Следует вспомнить, что после Второй мировой войны Германия приняла один из самых жестких в мире законов о запрете разжигания ненависти, в том числе ввела наказание в виде лишения свободы за отрицание Холокоста и разжигание ненависти в отношении меньшинств. В последние годы германские политики все чаще стали высказывать опасения по поводу практического отсутствия ответственности за такие деяния, совершаемые в Интернете. Сам по себе новый Закон не слишком пространен (в нем всего 6 параграфов), однако значение его определяется важностью проблем, решаемых в этих немногочисленных нормах. Он действует в отношении должностных лиц (Telemediendiensteanbieter), которые в целях получения прибыли предоставляют в Интернете пользователям возможность для обмена понравившимися сюжетами или делают их доступными общественности.