Kitobni o'qish: «Несостоятельность (банкротство). Том 1»

© Коллектив авторов, 2018 © Коллектив авторов, 2018

© Издательство «Статут», редподготовка, оформление, 2018

© ООО «Статут», 2018

* * *

Список сокращений

Нормативные правовые акты и материалы судебной практики

АПК РФ – Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 24 июля 2002 г. № 95-ФЗ

ГК РФ – Гражданский кодекс Российской Федерации, часть первая от 30 ноября 1994 г. № 51-ФЗ; часть вторая от 26 января 1996 г. № 14-ФЗ; часть третья от 26 ноября 2001 г. № 146-ФЗ; часть четвертая от 18 декабря 2006 г. № 230-ФЗ

ГПК РФ – Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14 ноября 2002 г. № 138-ФЗ

ЖК РФ – Жилищный кодекс Российской Федерации от 29 декабря 2004 г. № 188-ФЗ

КАС РФ – Кодекс административного судопроизводства Российской Федерации от 8 марта 2015 г. № 21-ФЗ

КоАП РФ – Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях от 30 декабря 2001 г. № 195-ФЗ

НК РФ – Налоговый кодекс Российской Федерации, часть первая от 31 июля 1998 г. № 146-ФЗ; часть вторая от 5 августа 2000 г. № 117-ФЗ

Основы законодательства РФ о нотариате – Основы законодательства Российской Федерации о нотариате (утв. Постановлением Верховного Совета РФ от 11 февраля 1993 г. № 4462-I)

ТК РФ – Трудовой кодекс Российской Федерации от 30 декабря 2001 г. № 197-ФЗ

Закон о банках и банковской деятельности – Федеральный закон от 2 декабря 1990 г. № 395-I «О банках и банковской деятельности»

Закон о банке развития – Федеральный закон от 17 мая 2007 г. № 82-ФЗ «О банке развития»

Закон о Банке России – Федеральный закон от 10 июля 2002 г. № 86-ФЗ «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)»

Закон о банкротстве, Закон – Федеральный закон от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»

Закон о бухгалтерском учете – Федеральный закон от 6 декабря 2011 г. № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете»

Закон о коммерческой тайне – Федеральный закон от 29 июля 2004 г. № 98-ФЗ «О коммерческой тайне»

Закон о контрактной системе в сфере государственных и муниципальных закупок – Федеральный закон от 5 апреля 2013 г. № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд»

Закон о лицензировании – Федеральный закон от 4 мая 2011 г. № 99-ФЗ «О лицензировании отдельных видов деятельности»

Закон о микрофинансовых организациях – Федеральный закон от 2 июля 2010 г. № 151-ФЗ «О микрофинансовой деятельности и микрофинансовых организациях»

Закон о некоммерческих организациях – Федеральный закон от 12 января 1996 г. № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях»

Закон о потребительской кооперации – Закон РФ от 19 июня 1992 г. № 3085-I «О потребительской кооперации (потребительских обществах, их союзах) в Российской Федерации»

Закон о регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей – Федеральный закон от 8 августа 2001 г. № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей»

Закон о рынке ценных бумаг – Федеральный закон от 22 апреля 1996 г. № 39-ФЗ «О рынке ценных бумаг»

Закон о саморегулируемых организациях – Федеральный закон от 1 декабря 2007 г. № 315-ФЗ «О саморегулируемых организациях»

Закон о сельскохозяйственной кооперации – Федеральный закон от 8 декабря 1995 г. № 193-ФЗ «О сельскохозяйственной кооперации»

Закон о страховании вкладов физических лиц – Федеральный закон от 23 декабря 2003 г. № 177-ФЗ «О страховании вкладов физических лиц в банках Российской Федерации»

Закон об АО – Федеральный закон от 26 декабря 1995 г. № 208-ФЗ «Об акционерных обществах»

Закон об аудиторской деятельности – Федеральный закон от 30 декабря 2008 г. № 307-ФЗ «Об аудиторской деятельности»

Закон об ООО – Федеральный закон от 8 февраля 1998 г. № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью»

Закон об организации страхового дела – Закон РФ от 27 ноября 1992 г. № 4015-I «Об организации страхового дела в Российской Федерации»

Закон об унитарных предприятиях – Федеральный закон от 14 ноября 2002 г. № 161-ФЗ «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях»

Официальные издания

БНА ФОИВ – Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной власти

Вестник ВАС РФ – Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации

Вестник КС РФ – Вестник Конституционного Суда Российской Федерации

Вестник ФКЦБ России – Вестник Федеральной комиссии по рынку ценных бумаг России

Вестник ФСФР России – Вестник Федеральной службы по финансовым рынкам России

Бюллетень ВС РФ – Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации Бюллетень ФССП – Бюллетень Федеральной службы судебных приставов РГ – Российская газета

САПП РФ – Собрание актов Президента и Правительства Российской Федерации

СЗ РФ – Собрание законодательства Российской Федерации

СП СССР (РСФСР) – Собрание постановлений Правительства СССР (РСФСР)

Государственные органы

ВАС РФ – Высший Арбитражный Суд Российской Федерации (упразднен 6 февраля 2014 г.)

ВС РФ – Верховный Суд Российской Федерации

Минфин России – Министерство финансов Российской Федерации

ФАС России – Федеральная антимонопольная служба Российской Федерации

Условные обозначения

 – определение, базовое понятие

 – цитата, особе мнение

 – правовая коллизия, спорный вопрос, неурегулированная— правовая коллизия, спорный вопрос, неурегулированная (спорная) ситуация

 – теоретические пояснения, теория вопроса, важные существенные пояснения

 – судебная практика, правовые рекомендации высших судебных инстанций

 – обратить внимание (важная особенность)

Вступительное слово

Уважаемые читатели!

Перед вами уникальное издание, подготовленное преподавателями магистерской программы «Правовое регулирование несостоятельности (банкротства)» на основе авторских курсов, которые уже не один год с успехом читаются в стенах Юридического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова.

Данное издание подготовлено коллективом талантливых ученых и практиков, являющихся единомышленниками, чьи позиции и труды формируют базовые основы современного института несостоятельности (банкротства).

В настоящее время институт несостоятельности (банкротства) является неотъемлемым элементом рыночной экономики. Современное состояние российской экономики уже сложно представить без этого динамично развивающегося института. Развитие самой экономики и хозяйственной деятельности предопределяет изменение и совершенствование законодательства, регулирующего рыночные отношения в целом и законодательства о несостоятельности (банкротстве) в частности. В настоящее время институт несостоятельности (банкротства) как важнейший институт российского права находится под пристальным вниманием научных исследователей и практиков. Возрастающий интерес к отношениям, возникающим в сфере несостоятельности, увеличение количества «громких» дел о банкротстве, активная интеграция Российской Федерации в мировое экономическое сообщество, с одной стороны, и проблемы правового регулирования отдельных аспектов финансовой несостоятельности, неоднозначность понимания и толкования некоторых положений законодательства о несостоятельности (банкротстве), с другой стороны, увеличивают потребность в формировании целостной концепции несостоятельности (банкротства) в современной России.

Следует признать, что первоначальная попытка законодателя представить институт несостоятельности (банкротства) лишь как один из гражданско-правовых способов разрешения конфликта интересов между участниками хозяйственного оборота привела к тому, что и в экономике, и в праве, да и в обществе в целом сложилось негативное понимание и восприятие данного института как способа «передела собственности», незаконного захвата компаний и выведения активов. Однако цель и задачи института несостоятельности (банкротства) в рыночной экономике иные и не ограничиваются лишь возможностью вытеснения из хозяйственного оборота неэффективных собственников с использованием процедур банкротства. В настоящее время важнейшей целью института несостоятельности (банкротства) в рыночной экономике является создание и обеспечение ее стабильности с помощью специальных, свойственных только указанному институту способов и экономико-правовых средств.

Формирование института несостоятельности (банкротства) на законодательном уровне, по сути, в отсутствие целостной концепции развития данного института отразилось и на правоприменительной практике, а также на содержании и направленности научных позиций, которые определяли вектор развития института несостоятельности (банкротства) в последние годы.

В представленном учебном курсе «Несостоятельность (банкротство)» авторами предпринята попытка формирования целостной концепции института несостоятельности (банкротства) в современной России, базирующейся на системном, комплексном подходе в определении его места и роли как рыночного механизма. Системообразующими составляющими данной концепции являются положения, зачастую идущие вразрез с законодательными установлениями и устоявшимися доктринальными позициями, в частности, в соответствии с которыми категория несостоятельности не тождественна банкротству, а представляет собой лишь этап в жизнедеятельности организации, установленный решением суда; несостоятельность как правовая форма неплатежеспособности компании может возникнуть задолго до инициирования конкурсного процесса, что дает возможность, а в некоторых случаях вызывает необходимость принятия мер, направленных на предупреждение банкротства, что в условиях рыночной экономики имеет порой определяющее значение не только для должника, но и для определенного сегмента, а иногда и для всей экономики в целом.

Авторы исходили из понимания института несостоятельности (банкротства) как целостной системы, состоящей из предупредительного, восстановительного и ликвидационного механизмов.

Обозначенный подход предопределил необходимость более глубокого исследования базовых категорий института, таких как понятие, критерии и признаки несостоятельности (банкротства) (гл. 1), источники правового регулирования отношений несостоятельности (банкротства) (гл. 3). Особенности правовой природы, структуры, содержания правоотношений, возникающих в связи с невозможностью должника расплатиться по своим обязательствам, оказывающих существенное влияние на выбор применимого механизма несостоятельности (банкротства), вызвали необходимость более детального исследования категории правоотношений несостоятельности (гл. 2).

Системный подход в исследовании института несостоятельности (банкротства) позволил органично вписать в механизм регулирования соответствующих отношений различные категории субъектов, преследующих как частноправовые, публично-правовые, так и смешанные интересы (гл. 4).

У читателей несомненный интерес вызовет глава курса, посвященная банкротству граждан. В отсутствие сколько-нибудь заметных научных исследований данного вопроса, основанных на комплексном подходе, рассмотрение судебно-арбитражной практики, зарубежного законодательства, а также критический и в то же время конструктивный анализ положений действующего законодательства, на наш взгляд, создадут основу не только для формирования новых доктринальных концепций, но и для совершенствования законодательства и правоприменительной практики в этой сфере.

Значительное место в учебном курсе занимают вопросы, посвященные правовым формам участия государства в процессе несостоятельности (банкротства), формам и средствам государственного регулирования в данной сфере, а также механизмам соотношения государственного регулирования и саморегулирования.

В представляемом читателю курсе затрагиваются как частноправовые, так и публично-правовые составляющие института несостоятельности (банкротства). Тесное, неразрывное единство этих составляющих вытекает из специфики данного института, который, с одной стороны, призван защищать частные интересы участников хозяйственного оборота, с другой − интересы государства и общества в целом. Именно под таким углом зрения в курсе рассматриваются особенности правового статуса арбитражного управляющего, арбитражного суда и иных субъектов.

Комплексный характер института несостоятельности (банкротства) проявляется и в тесном сочетании норм материального и процессуального права. Изучение такого особого правового явления в российском правопорядке, коим является несостоятельность (банкротство), охватывающее многие области законодательства и права, как частного, так и публичного, как материального, так и процессуального, неизбежно отсылает нас к его процессуально-правовой сфере. Анализ специфики судопроизводства по делам о несостоятельности (банкротстве), а также глубочайшее исследование базовых категорий механизма процессуального регулирования, таких как условия и гарантии реализации права на обращение в суд с заявлением о признании должника банкротом, правовой статус арбитражного суда, механизм реализации судебного усмотрения и т. д., нашли отражение в главе, посвященной особенностям судопроизводства по делам о банкротстве.

Еще на одно обстоятельство нам хотелось бы обратить ваше внимание. Институт несостоятельности (банкротства) является экономико-правовым, это означает, что при наличии правовой формы несостоятельности его ядро, содержание составляют экономические отношения, связанные с невозможностью должника расплатиться по своим обязательствам в условиях недостаточности имущества должника, стечения кредиторов и наличия неразрешенного конфликта интересов между различными группами участников. Многие современные правоведы стараются не замечать экономического аспекта института несостоятельности (банкротства), что приводит к тому, что в имеющихся на сегодняшний день учебниках и учебных пособиях данный аспект исследования либо вообще отсутствует, либо представлен фрагментарно, бессистемно. В представляемом курсе указанному аспекту уделяется значительное внимание. Так, в отдельной главе предлагаемого читателю курса изложены экономико-правовые аспекты предупреждения банкротства, проведения финансового анализа компаний, выявления признаков несостоятельности (банкротства), преднамеренного и фиктивного банкротства. Отдельные аспекты курса посвящены проблемам антикризисного регулирования в банковской сфере. Очевидно, что антикризисное регулирование как направление государственного регулирования банковской деятельности необходимо не только в случае кризисной ситуации. Обеспечение стабильности в данной области предполагает реализацию задачи предотвращения и недопущения возникновения кризиса в банковской системе и на рынке банковских услуг.

Структурно курс разделен на два тома. В первом томе наряду с анализом понятия, признаков, критериев несостоятельности (банкротства), правоотношений несостоятельности (банкротства), источников правового регулирования соответствующих отношений, субъектного состава представлено глубокое исследование процедурного механизма, обеспечивающего динамику отношений несостоятельности (банкротства). Рассмотрение указанных вопросов затрагивает базовые принципы и категории института банкротства, в целом формируя общую часть курса.

Во втором томе курса (особенной части) содержится углубленный анализ особенностей несостоятельности (банкротства) особых категорий должников: градообразующих организаций, сельскохозяйственных, страховых, кредитных организаций, стратегических предприятий и организаций и т. д. Несомненный интерес вызовет глава, посвященная особенностям банкротства застройщиков. Правовые проблемы гарантированности прав непрофессиональных участников отношений несостоятельности (банкротства), таких как граждане и участники строительства, приковывают внимание как правовой науки, так и практики. С учетом этого содержащийся в курсе анализ правовых проблем, а также предложения по совершенствованию законодательства в этой сфере помогут глубже понять эти проблемы.

Отдельная глава курса посвящена сравнительно-правовому исследованию института несостоятельности (банкротства) в зарубежных правопорядках и Европейском Сообществе, что, безусловно, расширяет границы возможностей для научных и практических исследований.

Исходя из комплексного подхода при анализе института несостоятельности (банкротства) в курсе содержится глава, посвященная исследованию проблем в сфере трансграничного банкротства. При трансграничном банкротстве возникает вероятность применения права нескольких государств, что ставит перед юристами ряд дополнительных вопросов: в какой стране будет возбуждено производство по делу о несостоятельности? какое право будет применимо, например, при установлении очередности удовлетворения требований кредиторов или при оспаривании сделок должника? каков будет трансграничный эффект банкротства, получит ли оно признание за рубежом? как будут взаимодействовать производства, возбужденные в различных государствах в отношении одного и того же должника или в отношении компаний, входящих в экономически единую группу? На эти и другие вопросы читатель найдет ответ в представляемом курсе.

Курс базируется на последних изменениях действующего законодательства в сфере несостоятельности (банкротства), в нем рассматриваются различные механизмы реализации данного института, а также тенденции развития законодательства. Наряду с исследованием законодательных положений курс содержит анализ доктринальных позиций, судебно-арбитражной практики, что обеспечивает, с одной стороны, более глубокое, а с другой – более тонкое восприятие данного института.

Курс предназначен для углубленного изучения института несостоятельности (банкротства), включая все ступени высшего образования: бакалавриат, магистратуру и аспирантуру. Кроме того, он ориентирован на профессиональное сообщество, специалистов, практикующих в сфере несостоятельности (банкротства).

Отметим, что в рамках работы над данным изданием авторы столкнулись с необходимостью внесения концептуальных изменений в действующее российское законодательство о несостоятельности (банкротстве), с необходимостью переосмысления базовых подходов в регулировании соответствующих отношений, что отражает современные реалии становления, причем непростого, рыночной экономики в нашей стране.

Коллектив авторов курса выражает надежду, что огромная исследовательская, научная, методическая работа, проведенная авторами в течение трех лет, будет полезна самому широкому кругу читателей.

В заключение нам бы хотелось искренне поблагодарить авторов данного издания, наших единомышленников, всех преподавателей кафедры предпринимательского права, магистерской программы «Правовое регулирование несостоятельности (банкротства)» Юридического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова и лично заведующего кафедрой предпринимательского права, доктора юридических наук, профессора Е.П. Губина за профессионализм, веру и огромный труд, положенный в основу учебного курса «Несостоятельность (банкротство)»!

Доктор юридических наук,

профессор кафедры

предпринимательского права

Юридического факультета

МГУ имени М.В. Ломоносова

С.А. Карелина

К читателям

На полках библиотек и книжных магазинов вы найдете немало литературы по правовым проблемам несостоятельности (банкротства). В основном это учебники, учебные пособия, в которых излагается позитивный материал, основанный на анализе нормативных актов, комментарии законодательства. Работа, подготовленная авторским коллективом, состоящим главным образом из членов кафедры предпринимательского права Юридического факультета Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова, при участии ученых из других высших учебных заведений, практических работников, представляет собой учебный курс в двух томах, отличающийся, с одной стороны, наличием глубокой теоретической основы по проблеме правового регулирования несостоятельности (банкротства), с другой – практической направленностью. Эта особенность учебного курса позволяет с уверенностью утверждать, что он будет интересен не только магистрантам − тем, кто в рамках магистерской программы «Несостоятельность (банкротство)», реализуемой кафедрой предпринимательского права на Юридическом факультете МГУ, изучает основы рассматриваемой проблемы, студентам бакалавриата, аспирантам, но также представителям бизнеса, адвокатам, юристам компаний, все чаще и чаще сталкивающимся с этим важнейшим инструментом механизма рыночной экономики, направленным на обеспечение стабильности рыночных отношений.

Читатель в учебном курсе найдет ответ почти на любой вопрос по проблемам несостоятельности (банкротства). Практическая составляющая курса включает не только анализ судебной практики, комментарии законодательства. Практика невозможна без теории, ибо все самые сложные вопросы практики решаются на базе глубокого знания научных концепций, позиций, взглядов, широко представленных в настоящем издании.

Объем учебного курса действительно внушительный, однако содержание раскрываемых вопросов столь многообразно, что и этот объем для рассматриваемой темы не представляется чрезвычайно большим.

Условно можно сказать, что первый том курса – это теоретическая основа, база, имеющая практическое значение, в то время как второй том – это основанный на теории материал, отражающий специфику применения законодательства о несостоятельности (банкротстве) в отдельных сферах народного хозяйства России, применительно к функционированию отдельных субъектов рынка: градообразующих, сельскохозяйственных, кредитных организаций, субъектов естественных монополий и т. д.

Основой для написания работы стали труды многих российских и зарубежных исследователей – в этом видится фундаментальность рассматриваемого учебного курса. Однако любой труд в области права не может не основываться на законодательстве. С этой точки зрения хотелось бы подчеркнуть, что авторами использовалось новейшее законодательство в области правового регулирования рассматриваемых отношений, но в нем не содержится прямого изложения нормативных актов, если это непосредственно не требовалось для раскрытия соответствующей темы. Одной из особенностей законодательства о несостоятельности (банкротстве) является его чрезвычайная подвижность: не успеют правоприменители, студенты изучить одну новеллу, как появляется новая. Стремиться угнаться за всеми изменениями – бесполезное дело. Авторскому коллективу удалось решить сложнейшую задачу: сделать так, чтобы любые изменения действующего законодательства не повлияли на ценность и практическую значимость настоящего издания.

Хотелось бы обратить внимание читателей на комплексный характер работы, отражающий особенность отношений, возникающих в связи с несостоятельностью (банкротством): это и вопросы корпоративного права, банковского права, вопросы процессуального характера, конкурентного права и т. д. Деление на частное и публичное нехарактерно для рассматриваемых отношений, как, впрочем, и для всех вопросов, касающихся правового регулирования предпринимательства, рынка.

Среди авторов вы найдете представителей науки предпринимательского права, арбитражного процесса, корпоративного права и других наук. Учебный курс под редакцией доктора юридических наук, профессора кафедры предпринимательского права МГУ С.А. Карелиной будет интересен всем, кто интересуется проблемами правового регулирования рыночной экономики.

Доктор юридических наук, профессор,

заведующий кафедрой предпринимательского права

Юридического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова

Е.П. Губин

Глава 1
Несостоятельность (банкротство): понятие и его системообразующие признаки

§ 1. История формирования понятий «несостоятельность» и «банкротство» в правовых системах

§ 2. Лексикологический подход к определению понятий «несостоятельность» и «банкротство»

2.1. Общие положения

2.2. Экономическая сущность несостоятельности

2.3. Правовая форма несостоятельности

§ 3. Доктринальное определение несостоятельности (банкротства)

§ 4. Соотношение понятий «несостоятельность» и «банкротство»

§ 5. Легальное определение, критерии и признаки несостоятельности

5.1. Понятие несостоятельности (банкротства)

5.2. Критерии несостоятельности (банкротства) 5.3. Признаки несостоятельности (банкротства)

5.3.1. Признаки несостоятельности (банкротства): понятие и классификация

5.3.2. Наличие денежного обязательства долгового характера

5.3.3. Формальная установленность требований кредиторов

5.3.4. Минимальный размер задолженности

5.3.5. Официальное признание несостоятельности арбитражным судом

Основные нормативные акты

Федеральный закон от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» // СЗ РФ. 2002. № 43. Ст. 4190.

Федеральный закон от 29 июня 2015 г. № 154-ФЗ «Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» // СЗ РФ. 2015. № 27. Ст. 3945.

Правила проведения арбитражными управляющими финансового анализа. Утверждены Постановлением Правительства РФ от 25 июля 2003 г. № 367 // СЗ РФ. 2003. № 26. Ст. 2664.

Судебная практика

Постановление Конституционного Суда РФ от 8 июля 2003 г. № 14-П // СЗ РФ. 2003. № 30. Ст. 3102.

Постановление Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 8 октября 1998 г. № 13/14 «О практике применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о процентах за пользование чужими денежными средствами» // Хозяйство и право. 1998. № 1.

Постановление Пленума ВАС РФ от 15 декабря 2004 г. № 29 «О некоторых вопросах практики применения Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»» // Вестник ВАС РФ. 2005. № 12. Специальное приложение.

Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 30 декабря 2004 г. № 86 «О правовом положении конкурсных кредиторов и уполномоченных органов, заявивших свои требования после закрытия реестра требований кредиторов» // Вестник ВАС РФ. 2005. № 3.

Постановление Пленума ВАС РФ от 6 декабря 2013 г. № 88 «О начислении и уплате процентов по требованиям кредиторов при банкротстве» // Вестник ВАС РФ. 2014. № 2.

Постановление Пленума ВАС РФ от 8 апреля 2003 г. № 4 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»» // Вестник ВАС РФ. 2003. № 6.

Письмо ВАС РФ от 7 февраля 2011 г. № ВАС-С03/УЧП-175 «О толковании пункта 4 Постановления Пленума ВАС РФ от 23 июля 2009 г. № 63» // Вестник ассоциации российских банков. 2011. № 4.

Основные понятия

Абсолютная неплатежеспособность – ситуация, при которой период просрочки превышает указанный в Законе о банкротстве срок. Абсолютная неплатежеспособность означает, что неспособность лица исполнять денежные обязательства не носит временный характер.

Критерии несостоятельности (банкротства) − законодательно установленный подход для оценки финансовой состоятельности субъекта.

Неплатежеспособность − прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств (при этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное).

Относительная неплатежеспособность – ситуация, при которой период просрочки не превышает установленный Законом о банкротстве срок, являющийся признаком банкротства. Относительная неплатежеспособность означает временную неспособность лица исполнять денежные обязательства.

Признаки несостоятельности (банкротства) – необходимая совокупность юридических фактов, предоставляющих суду возможность инициировать дело о несостоятельности и впоследствии при наличии определенных оснований вынести решение о признании должника банкротом.

Экономическое содержание несостоятельности − факт наличия неисполненного долга и невозможности его исполнить в будущем, в том числе путем восстановления платежеспособности должника.

Юридическое содержание несостоятельности − пределы юридически возможного и необходимого поведения того или иного субъекта права в случае невозможности исполнения им своих обязательств.

§ 1. История формирования понятий «несостоятельность» и «банкротство» в правовых системах

Исторические особенности развития права в России явились объективными причинами, в силу которых в России до XVIII столетия не было сформировавшегося в современном смысле слова института банкротства, а действовавшие нормы о финансовой несостоятельности должников носили бессистемный характер. Об этом свидетельствует анализ таких древнейших источников права, как Русская Правда, Псковская судная грамота, Судебники 1497 и 1550 гг., Соборное уложение 1649 г., закрепивших зачатки норм о несостоятельности. Сам термин «банкротство» появился в российском праве значительно позднее, чем термин «несостоятельность».

Следует отметить, что положения, касающиеся денежной несостоятельности, имеются уже в Русской Правде (одном из первых русских законодательных актов, действовавшем в Древней Руси в XI–XII вв.). В ст. 68 Русской Правды, по Карамзинскому списку, излагается понятие «о двоякой несостоятельности, несчастной и происшедшей по вине должника», а также указывается способ предупреждения «несостоятельности»¹.

Статья 68 говорит о несостоятельности торговой, и едва ли из нее можно вывести предположение, что «неоплатным должником может оказаться не только купец, занявший деньги или товар, но и всякое лицо, на которое падает взыскание в силу причиненных его действиями (обидами) убытков»².

В отношении конкурса кредиторов интересным представляется положение ст. 69 Русской Правды (Карамзинский список). Так, к удовлетворению не допускались кредиторы, которые успели взыскать значительное количество процентов, «кто много раза имал», когда сумма их достигла величины занятого капитала. Затем устанавливается порядок удовлетворения требований. Следует обратить внимание на то, что уже в тот период отдавался приоритет публичным кредиторам: первоначально получает удовлетворение князь³, потом купцы иностранные или из других городов, если им не было известно «задолжание несостоятельного», наконец, местные кредиторы. Из смысла статьи следует, что первые два разряда требований удовлетворяются полностью, а третий разряд – по соразмерности («а прок в деле»). При этом при определении денежной несостоятельности коллективов Русская Правда не склоняется ни к одному из критериев несостоятельности (неоплатности или неплатежеспособности), а говорит лишь о невозможности погашения должниками требований кредиторов.

Законодателем того времени выделяются два вида несостоятельности, а именно:

1) несчастная (невиновная) несостоятельность, возникшая не по вине должника (имела место в случае наступления разного рода форс-мажорных обстоятельств: пожара, стихийного бедствия);

2) злонамеренная (виновная) несостоятельность, которая могла наступить, к примеру, в случае легкомысленного поведения купца (растрата вверенных ему средств, потеря товара в результате пьянства и других предосудительных действий).

Подход к несостоятельности, обозначенный в Русской Правде, сохранился и в более позднем российском законодательстве: в Вексельном уставе 1729 г. понятие несостоятельности связывалось с процедурой акцепта векселя, но после принятия Вексельного устава развитие института несостоятельности происходило путем появления прецедентов⁴.

Важной новеллой в законодательстве о денежной несостоятельности того периода явилось введение мер по обеспечению иска в отношении предполагаемого несостоятельным лица, начинавшего уже обозначаться как банкрот. Эти меры применялись как по отношению к личности самого должника, так и по отношению к его имуществу (например, арест имущества должника, выражающийся в опечатывании не только имущества должника, но и документации, связанной с его деятельностью). После объявления о несостоятельности все имущество должника составляло конкурсную массу, за исключением имущества, сданного должнику на хранение, находящегося у должника по договору комиссии, относящегося к личным вещам и находящегося в залоге.

В XVIII столетии издается ряд унифицированных актов, регламентирующих несостоятельность уже как банкротство, начало которым положил Банкротский устав, принятый 15 декабря 1740 г. Однако этот Устав не был утвержден и не применялся на практике, а правоприменительные органы руководствовались иностранным законодательством, нормами обычного права. Следует отметить, что в указанный период в определенных случаях издавались указы по отдельным делам. Банкротский устав – первый унифицированный акт о банкротстве, содержащий ряд интересных положений. Устав имел обратную силу действия и должен был применяться только к субъектам, ведущим торговлю (неторговая несостоятельность не предусматривалась)⁵.

В 1763 и 1768 гг. разрабатываются еще два проекта Банкротского устава, которые также не были утверждены. В этих документах развивались положения Устава 1740 г. Следует отметить, что законодатель все еще оставлял без внимания неторговую несостоятельность.

Важной вехой в развитии института несостоятельности стало принятие 19 декабря 1800 г. Банкротского устава. Это была первая попытка комплексного регулирования несостоятельности путем принятия единого кодифицированного акта⁶.

Данный Устав ввел множество новелл в институт банкротства. В Банкротском уставе виден переход законодателя к более современным понятиям критериев несостоятельности, т. е. отказ от категории дело, Коммерц-коллегия указала вернуть нераспакованные товары собственнику, а уже распакованные остались в составе конкурсной массы (см.: Шершеневич Г.Ф. Конкурсное право. СПб., 1898. С. 75).

неоплатности, свойственной Русской Правде. Банкротом законодатель того времени признавал то лицо, которое не могло сполна заплатить своих долгов⁷.

Под несостоятельностью понималось такое имущественное положение лица (физического или юридического), при котором последнее не в состоянии удовлетворить требования своих кредиторов. Оно явилось следствием или очевидной недостаточности имущества, или стечения таких обстоятельств временного расстройства дел, которые дают основание предполагать о недостаточности у должника средств и невозможности полной расплаты со своими кредиторами.

В отличие от Русской Правды Банкротский устав выделяет три вида несостоятельности: несостоятельность несчастная, которая может быть признана лишь при наличии непредвиденных обстоятельств, нисколько не зависящих от действий должника (пожар, наводнение и т. п.); несостоятельность неосторожная, происходившая от вины самого должника; несостоятельность злостная, иначе − злонамеренное банкротство (так, злостным банкротом мог быть признан в том числе должник, пришедший к такому положению в силу своей неопытности, но по открытии конкурсного производства предпринявший попытки к сокрытию части или всей конкурсной массы)⁸.

Важной новеллой в законодательстве о банкротстве стало введение мер по обеспечению иска в отношении предполагаемого банкрота. Эти меры применялись как по отношению к личности самого должника, так и по отношению к его имуществу (арест имущества должника, выражающийся в опечатывании не только имущества должника, но и документации, связанной с его деятельностью).

Несостоятельность, по Уставу, влекла за собой не только имущественные (арест имущества должника), но и личные последствия для должника. Последние заключались в том, что должник немедленно заключался под стражу, но кредиторы большинством голосов могли освободить его. Пока должник находился в заключении, а затем над ним продолжался конкурс, кредиторы должны были выделить из собранного имущества средства на его содержание и содержание его жены и детей.

Устав определял круг имущества, которое должно было возвратиться должнику: вещи, отданные должнику на хранение; вещи, отданные на комиссию для продажи; вещи, если они куплены по распоряжению и за счет комитента; вещи, заложенные должнику. Имущество жены в состав конкурсной массы не включалось. Исключение составляли случаи, когда жена участвовала в делах мужа или когда муж перевел на жену имущество. Устав содержал правила о заключении мировой сделки между должником и кредиторами, которая предупреждала раздел имущества. Для ее заключения требовалось согласие большинства кредиторов, которые представляли бóльшую часть долговой суммы.

После объявления о несостоятельности все имущество должника составляло конкурсную массу, за исключением имущества, сданного должнику на хранение, находящегося у должника по договору комиссии, относящегося к личным вещам и находящегося в залоге⁹.

В 1832 г. был принят новый Устав о несостоятельности. Однако он оказался менее удачным, чем Банкротский устав 1800 г. По полноте постановлений, по ясности положений Банкротский устав стоит выше Устава о несостоятельности, особенно если принять во внимание более позднее время издания последнего и существование такого образца, как французское Торговое уложение¹⁰. Так, новый Устав установил сложную систему родов и разрядов долгов, в частности преимущественное положение имели церкви и монастыри. Его спецификой являлось то, что во вторую очередь удовлетворялись требования по оплате труда рабочих и лишь затем требования казны и конкурсных кредиторов¹¹. В Уставе 1832 г. не указаны также точные сроки начала и окончания конкурсного производства.

Вместе с тем данный Устав ввел ряд новелл по сравнению с ранее действовавшим законодательством. В частности, одним из способов наиболее эффективного удовлетворения интересов кредиторов стало выделение из общего числа кредиторов так называемых кураторов, руководивших работой общего собрания, а также выполнявших некоторые функции по управлению имуществом должника. За кураторами закреплялось право на признание недействительными сделок должника и отказ от исполнения текущих договоров.

Дальнейшая эволюция законодательства о банкротстве характеризуется выходом в свет ряда указов Сената. Так, Указом 1806 г. устанавливался запрет выбора кураторов из посторонних лиц, т. е. лиц, не являющихся кредиторами должника. Указом 1809 г. закреплялось положение, согласно которому конкурсное производство прекращалось при наличии у должника одного кредитора, но требования кредитора при этом удовлетворялись в порядке, предусмотренном Указом.

В 1846 г. действие норм о торговой несостоятельности было распространено и на дворянство.

В связи с проведением судебной реформы и появлением нескольких разновидностей судов возникла потребность в регламентации вопросов подсудности дел о несостоятельности. Данные вопросы нашли решение в Указе 1868 г.

Следует отметить, что на данном этапе развивались и отдельные категории института банкротства. В частности, достаточно четко были определены критерии разграничения торговой и неторговой несостоятельности, вытекающие из оснований их возникновения. В решении Сената от 1899 г. было указано, что для признания несостоятельности торговою необходимо, чтобы хотя бы один долг происходил из торговли.

Происхождение долга из торговли подразумевало осуществление должником предпринимательской деятельности. В дальнейшем Сенат так истолковал данную формулировку: «Торговая несостоятельность вызвана сделкой по торговле, а не единичной сделкой, каковой является, к примеру, перепродажа»¹². Иными словами, в основу торговой несостоятельности должны были быть положены не единичные действия, а систематические действия, совершаемые должником.

Помимо этого были конкретизированы правовой статус управляющего, а также полномочия суда при его назначении. При назначении присяжного попечителя суд был не связан кругом лиц, представленных кредиторами. Это положение закреплялось решением Сената № 119 от 1876 г.: «…суд останавливается в своем выборе на лице, указанном кредиторами, если оно представляется ему благонадежным: это же правило должно применяться и к случаям, когда прежний попечитель по просьбе должника или кредиторов будет оставлен в своей должности. Однако суд вправе его заменить по своему «выбору и вопреки желанию кредиторов»»¹³.

В целом законодательство о банкротстве этого периода было трудно не только создавать, но и применять. По свидетельству известного российского цивилиста Г.Ф. Шершеневича, «многие статьи были построены настолько сложно, что затрудняли не только торговых лиц, но и опытных юристов»¹⁴.

Проблемы толкования и правоприменения были связаны не только с правотворчеством, но и с реализацией законоположений о банкротстве и о несостоятельности. Так, институт банкротства, в основе которого были положены различные категории финансовой несостоятельности, в Российской империи регламентировался не только общим законодательством России, но и местными законами самых разных категорий¹⁵.

Со времени издания Устава о торговой несостоятельности поднимался вопрос об издании нового конкурсного устава, который бы шел наравне с западноевропейским правом. Автором наиболее серьезного и интересного проекта был Н.А. Тур, бывший председатель Санкт-Петербургского коммерческого суда, на момент составления проекта являвшийся членом Консультации при Министерстве юстиции, а также членом Совета министров финансов, который хорошо знал иностранное конкурсное право. Проект содержал две части, касающиеся соответственно неторговой и торговой несостоятельности, и смешивал материальные и процессуальные нормы. Кроме этого, проект высказывал принципиально иное отношение к критерию несостоятельности¹⁶: в качестве основания несостоятельности была введена неплатежеспособность. Нормы проекта о возбуждении производства по делу о несостоятельности допускали инициативу должника, кредиторов и суда¹⁷. Устав ввел институт конкурсного попечителя, который совмещал функции присяжного попечителя и конкурсного управления. Он назначался судом при открытии несостоятельности. При этом кредиторы на собрании могли избрать другого попечителя. Суд мог утвердить нового попечителя или не утвердить. Само производство по делу о несостоятельности возбуждалось по заявлению должника, кредиторов или по инициативе суда. Собрание кредиторов проверяло заявляемые кредиторами претензии. Проект сохранял положение о том, что в некоторых случаях окончание конкурса не означает погашения оставшихся требований. В соответствии с положениями проекта кредиторы, не получившие полного удовлетворения, могли все без ограничения довзыскать по окончании конкурсного процесса¹⁸.

Революция 1917 г. внесла коррективы в законотворческий процесс. Основные преобразования происходили в области государственного права. Тем не менее даже в реформировании правоотношений, регулируемых государственным правом, находили отражение вопросы несостоятельности. Так, например, в Положении о выборах в Учредительное собрание указывалось, что «права участия в выборах лишаются:…3) несостоятельные должники, признанные на основании вступивших в законную силу судебных определений банкротами злонамеренными, − до истечения трех лет по таковом признании»¹⁹.

Реанимация отдельных положений института банкротства стала возможной после введения в 1921 г. новой экономической политики, когда возник свободный товарный оборот и, следовательно, случаи неплатежа долгов стали распространенным явлением. Появилась необходимость в правовом регулировании указанных явлений.

В Гражданском кодексе РСФСР были отдельные упоминания о несостоятельности. Эти упоминания содержались в статьях о юридических лицах, об отношениях залога, займа, поручения.

Между тем отсутствовали само понятие и механизм признания должников банкротами. В послереволюционный период, в период перехода к новой правовой системе, вполне естественной выглядит ситуация, когда судебные органы сталкивались со случаями несостоятельности, применяли Устав 1832 г. и другие дореволюционные законодательные акты. Это, безусловно, вызывало определенное возмущение советских ученых: «Практика вступила на путь рецепции дореволюционных правил о несостоятельности и чуть не воскрешения сданного в архив истории конкурсного права»²⁰. Поскольку вопрос о порядке рассмотрения дел о несостоятельности в указанный период был весьма актуальным, 28 ноября 1927 г. декретом ВЦИК и СНК РСФСР Гражданский процессуальный кодекс был дополнен 37-й главой «О несостоятельности частных лиц, физических и юридических»²¹.

Весьма интересны процессуальные решения, принятые законодателем по данной категории дел, а именно в соответствии с нормами гл. 37 ГПК РСФСР: а) дела о несостоятельности рассматривались в исковом порядке; б) критерием несостоятельности была неоплатность; в) срок для рассмотрения судами дел этой категории не должен был превышать один год²².

Вместе с тем недостатки качества положений о несостоятельности советского периода неоднократно были отмечены правоведами, в частности В.В. Букреев обращал внимание на то, что правила советского конкурсного права и процесса предоставляли определенные преимущества государственным предприятиям и учреждениям по сравнению с частными²³. Так, председатель Высшей арбитражной комиссии П. Лебедев писал, что подход к государственным предприятиям ни в какой мере не может быть аналогичен подходу к частным предприятиям; ликвидировать государственное предприятие на том основании, что неоплатная задолженность достигла какой-то суммы, нецелесообразно²⁴. По мнению М.В. Телюкиной, «наиболее ярко выраженной особенностью советского конкурса был отказ от начала диспозитивности при назначении должностных лиц конкурсного процесса. Кредиторы были совершенно устранены от участия в процессе, в том числе и от выбора управляющих. Все подобные вопросы решались государственными учреждениями, т. е. конкретными чиновниками»²⁵. Теоретики права того времени считали такую ситуацию вполне естественной: «Этот путь более соответствует основным началам советского гражданского права, так как разрешение дел о несостоятельности не может быть подчинено интересам кредиторов и потому невозможно построение ликвидации на принципах равенства, заинтересованности и самодеятельности кредиторов»²⁶. Данная направленность в целом соответствовала общей идее, согласно которой «советский закон не может руководствоваться исключительно стремлением к удовлетворению законных интересов отдельных кредиторов, а должен иметь в виду прежде всего тот общий экономический результат, который является последствием того или иного способа ведения и разрешения производства по делу о несостоятельности. С этой задачей декрет вполне справился»²⁷. Вместе с тем при обсуждении проекта декрета ВЦИК и СНК РСФСР от 28 ноября 1927 г. «О внесении в Гражданский процессуальный кодекс РСФСР 37 главы «О несостоятельности частных лиц, физических и юридических»»²⁸ положение об устранении кредиторов не было принято безусловно. Так, В.И. Вольфсон говорил о том, что «ведомственный порядок ликвидации кроет в себе серьезные опасности бюрократизации»²⁹, а А.Э. Вормс, С.И. Раевич, И.Г. Кобленц предлагали «вместо полного устранения кредиторов установить компромисс, отведя им некоторую роль как наиболее активным и заинтересованным лицам»³⁰.

По вполне обоснованному мнению М.В. Телюкиной, «можно сделать вывод о том, что конкурсное законодательство советского периода представляло собой аномалию конкурсных отношений, поскольку защищало не законные интересы кредиторов и должника, а общий хозяйственный результат, что совершенно не свойственно нормальному конкурсному праву»³¹. Естественно, по мере свертывания нэпа прекращали применяться и те конкурсные нормы, которые существовали. Постепенно они были изъяты из законов и учебников с формулировкой «за ненадобностью». Безусловно, в советское время в условиях отсутствия рыночных отношений и плановой экономики институт банкротства не мог существовать и был постепенно вытеснен из хозяйственного оборота.

В связи с изменением конституционного строя, переходом к новым политическим, социальным и экономическим отношениям институт несостоятельности снова стал востребованным.

14 июня 1992 г. появился Указ Президента РФ № 623 «О мерах по поддержке и оздоровлению несостоятельных государственных предприятий (банкротов) и применении к ним специальных процедур»³².

19 ноября 1992 г. был принят Закон РФ № 3929-I «О несостоятельности (банкротстве) предприятий»³³, который заложил основы современной модели института банкротства и концепцию соотношения категорий несостоятельности и банкротства. Несмотря на отдельные недочеты, связанные с ущемлением прав и законных интересов кредиторов и должника (концентрация управленческих полномочий в руках арбитражного управляющего), данный Закон определил условия и порядок объявления несостоятельными (банкротами) коммерческих юридических лиц и граждан-предпринимателей. Несостоятельность физических лиц осталась за сферой его действия³⁴. Безусловно, Закон имел множество недостатков, которые проявились в ходе его пятилетнего применения³⁵.

Федеральный закон от 8 января 1998 г. № 6-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»³⁶ (далее – Закон о банкротстве 1998 г.) расширил сферу применения соответствующих положений, при этом увеличивая объем правомочий кредиторов (прежде всего за счет усиления регулятивной и контрольной функций), что привело вместе с тем к жесткому «переделу собственности» с помощью механизма банкротства.

Ныне действующий Федеральный закон от 26 октября 2002 г. № 127- ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»³⁷, введя ограничения управляющего воздействия кредиторов и арбитражного управляющего за счет допуска должника (участников должника) к реализации отдельных мер в рамках процедур банкротства, окончательно сформировал модель соотношения понятий «несостоятельность» и «банкротство».

§ 2. Лексикологический подход к определению понятий «несостоятельность» и «банкротство»

2.1. Общие положения

Рассматривая понятие несостоятельности (банкротства) в действующем законодательстве России, прежде всего представляется целесообразным обратиться к анализу его лексикологических основ.

Отечественная и зарубежная наука имеет значительное количество работ, посвященных исследованию данной проблематики³⁸.

Несмотря на то что достижения в разработке категорий несостоятельности и банкротства значительны, тем не менее остается еще много дискуссионных вопросов. Вначале следует обратить внимание на то, что при характеристике данных понятий, с одной стороны, допускается их лингвистическое отождествление, а с другой − данным понятиям приписывают различные значения, что порождает сомнения в сохранении однозначности их содержания на теоретическом уровне. Поэтому сущность рассматриваемых явлений, несмотря на их многовековую историю, остается не до конца выясненной.

При определении того или иного понятия соответствующий познавательный интерес представляет прежде всего анализ дефиниций, содержащихся в современной научной справочной литературе.

Понятие «банкротство» происходит от староитальянского banca rotta, что дословно означает «сломанная, разбитая скамья (прилавок, конторка)». Необычное происхождение этого слова этимологи связывают с тем, что конторы банкиров и прочих лиц, объявленных банкротами, подвергались разгрому. Таким образом общество выражало свое негативное отношение к банкротам³⁹. В русском языке данное слово известно с Петровской эпохи, причем первоначально употреблялось понятие «банкрутство», только затем появилось «банкротство»⁴⁰.

В современном русском языке «банкротство» и «несостоятельность» рассматриваются как синонимы, поэтому в толковых словарях чаще всего значение одного слова определяется через другое.

Так, в Толковом словаре С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой банкротство – «это несостоятельность, сопровождающаяся прекращением платежей по долговым обязательствам»⁴¹. Согласно словарю В.И. Даля, несостоятельность есть «неустойка», «банкротство»⁴². Словарь современного русского литературного языка дает следующее определение «банкротства»: «…положение банкрота, неплатежеспособность частного лица или предприятия»⁴³. Таким образом, приведенные определения выражают особенность лингвистического подхода к вопросу соотношения понятий «банкротство» и «несостоятельность»: традиционно принято отождествлять эти понятия⁴⁴.

Вместе с тем в текстах законов англоязычных государств гораздо чаще употребляется термин «insolvency» (несостоятельность), чем «bankruptcy» (банкротство), которое обычно подразумевает признанную судом несостоятельность (как результат судебного процесса).

Кроме того, в литературе отмечается не только факт отождествления этих понятий, но и то обстоятельство, что и понятие «несостоятельность», и понятие «банкротство» раскрываются через понятие «неплатежеспособность»⁴⁵.

Так, согласно Словарю С.И. Ожегова, категория «несостоятельный» трактуется как «не имеющий денег для оплаты своих обязательств, материально не обеспечен»⁴⁶, а Словарь современного русского литературного языка определяет банкротство как «положение банкрота, неплатежеспособность частного лица или предприятия»⁴⁷. Следует признать обоснованной позицию тех авторов, которые утверждают, что ««несостоятельность» и «банкротство» с точки зрения современной лексикологии отражают различные аспекты проявления признака – «неплатежеспособность частного лица, предприятия». Первая лексическая единица не заключает в себе какого-либо позитивного содержания… Отрицание здесь характеризует состояние, придавая таким образом слову констатирующий (статический) оттенок. Иное дело – вторая лексическая единица. Банкротом принято считать не просто разорившегося (несостоятельного) должника, но и объявленного или признанного таковым. Поэтому банкротство – суть не только состояние, но и процесс»⁴⁸. Следовательно, значение слова имеет не только «статический», но и «динамический» оттенок, передающий характер действия, что обуславливает специальную сферу его употребления»⁴⁹.

Следует признать, что сколько бы определений не было приведено, главная идея заключается в том, что даже лексикологический подход к рассмотрению категорий «несостоятельность» и «банкротство» дает возможность выявить особенности, присущие каждому из них.

Лексикологическое толкование позволяет разграничить эти понятия, поскольку каждое из них имеет свой смысловой стилистический оттенок. Несмотря на то что более подробно вопрос о соотношении понятий «несостоятельность» и «банкротство» будет освещен далее, следует отметить, что это не просто дискуссия о словах, о различных смысловых оттенках одного и того же понятия. Без четкого ответа на вопрос, что есть несостоятельность (банкротство), становится затруднительным полно и всесторонне проанализировать практическую проблему: какими признаками и критериями следует руководствоваться для признания должника несостоятельным (банкротом).

Для ответа на данный вопрос необходимо прежде всего раскрыть экономическую сущность и юридическую природу несостоятельности.

2.2. Экономическая сущность несостоятельности

В самом общем виде экономическое содержание несостоятельности – это неспособность субъекта рыночных отношений по тем или иным причинам рассчитаться по своим долгам.

По мнению ряда ученых, под экономической несостоятельностью следует понимать неспособность бизнеса генерировать доход, достаточный для осуществления текущей деятельности, в том числе для выполнения текущих обязательств и удовлетворения требований всех заинтересованных лиц; как следствие, экономически несостоятельный бизнес подлежит ликвидации⁵⁰.

Иными словами, речь идет о ситуации, когда должник не имеет реальной возможности продолжить свою хозяйственную деятельность и удовлетворить требования всех кредиторов (погасить задолженность по денежным обязательствам или обязательным платежам). Именно этот момент прежде всего привносит в институт несостоятельности экономическую сущность⁵¹.

В научном плане неспособность исполнять свои долги как социально-экономическое содержание несостоятельности может быть охарактеризована с помощью системы следующих показателей.

1. Неплатежеспособность лица.

В первую очередь несостоятельность ассоциируется с неплатежеспособностью лица, т. е. с отсутствием у последнего средств платежа для покрытия своего долга. Заметим, что легальное определение неплатежеспособности в российском законодательстве содержится в ст. 2 Закона о банкротстве:

Неплатежеспособность – это прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств (при этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное).

Следует отметить, что судебная практика неплатежеспособность организации также связывает с прекращением платежей ввиду недостаточности денежных средств. Судами неоднократно отмечается, что «факт расчетов с большей частью контрагентов, а также осуществление должником финансово-хозяйственной деятельности исключает сомнения в его платежеспособности»⁵². Вместе с тем при рассмотрении дел арбитражные суды исходят из того, что «является неправильным отождествление неплатежеспособности должника с неоплатой конкретного долга отдельному кредитору, предъявившему в исковом порядке требования о взыскании задолженности. Это еще не означает, что они будут удовлетворены судами, а в случае, если они будут удовлетворены, не означает, что у ответчика недостаточно средств для погашения таких требований»⁵³.

Однако само по себе отсутствие средств платежа еще не является показателем того, что предприятие безнадежно и безуспешно. Ведь неплатежеспособность может носить временный характер и при наличии определенных средств (финансовых, правовых, организационных и т. п.) может быть устранена⁵⁴. Именно по указанной причине некоторые авторы подразделяют неплатежеспособность в зависимости от срока просрочки платежа на:

 относительную неплатежеспособность, когда период просрочки не превышает установленный Законом о банкротстве срок, являющийся признаком банкротства (ст. 3 Закона о банкротстве);

 абсолютную неплатежеспособность, когда период просрочки превышает указанный срок⁵⁵.

Относительная неплатежеспособность означает временную неспособность лица исполнять денежные обязательства. Абсолютная неплатежеспособность, напротив, означает, что неспособность лица исполнять денежные обязательства не носит временный характер⁵⁶.

По мнению К.Б. Кораева, между относительной и абсолютной неплатежеспособностью имеется существенное правовое различие. Так, при относительной неплатежеспособности исключается возможность возбуждения дела о банкротстве. При абсолютной неплатежеспособности, напротив, является возможным возбуждение дела о банкротстве, а в случае ее установления судом − признание должника несостоятельным. В связи с этим абсолютную неплатежеспособность можно дополнительно классифицировать на два вида в зависимости от факта ее установления судом, а именно: абсолютную неплатежеспособность, не установленную судом, и абсолютную неплатежеспособность, установленную судом (несостоятельность). По мнению указанного автора, поскольку неплатежеспособность представляет собой явление, в его динамике можно выделить три стадии: относительная неплатежеспособность; абсолютная неплатежеспособность; несостоятельность⁵⁷.

Указанные обстоятельства позволяют сделать вывод: одного факта наличия неплатежеспособности недостаточно для определения экономической сущности несостоятельности.

2. Особое имущественное состояние должника.

Выделяют и еще один показатель экономической сущности несостоятельности, а именно особое имущественное состояние должника. Речь идет о таком имущественном состоянии должника, при котором обязательства превышают величину его активов, поскольку для кредиторов показателем финансовой несостоятельности контрагента будет служить прежде всего наличие активов.

Наиболее рельефно неудовлетворительное состояние баланса как показатель несостоятельности должника отражается на практике при оценке оснований для привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности. В подавляющем большинстве

случаев кредиторы или конкурсный управляющий считают отрицательную структуру баланса должника признаком его неплатежеспособности на определенную дату и, следовательно, вменяют руководителю как неисполненную обязанность обратиться в суд, если, например, на отчетную дату превышение пассивов над активами становится очевидным. Однако в ряде случаев данное обстоятельство признается недостаточным. Так, к примеру, в Постановлении ФАС Дальневосточного округа от 8 мая 2014 г. № Ф03-1316/2014⁵⁸ суд пришел к выводу, что «отрицательное значение активов в отсутствие иных доказательств неплатежеспособности не свидетельствует о невозможности должника исполнять обязательства». Данный вывод соответствует позиции Конституционного Суда РФ, отраженной в Постановлении от 8 июля 2003 г. № 14-П, согласно которой «формальное превышение размера кредиторской задолженности над размером активов, отраженное в бухгалтерском балансе должника, не является свидетельством невозможности общества исполнить свои обязательства. Такое превышение не может рассматриваться как единственный критерий, характеризующий финансовое состояние должника, а приобретение отрицательных значений не является основанием для немедленного обращения в арбитражный суд с заявлением должника о банкротстве»⁵⁹. Тем не менее в судебной практике можно встретить и иные, диаметрально противоположные решения, основывающиеся на том, что «неудовлетворительная структура баланса является убедительным аргументом в пользу возникновения основания для подачи заявления, в том числе если это отклонение более чем незначительно»⁶⁰.

При оценке имущественного состояния должника специалисты исходят из того, что у должника должно быть достаточно имущества для того, чтобы, продав его (полностью или частично), можно было удовлетворить требования кредиторов.

Примечательно, что еще в XIX в. Г.Ф. Шершеневич понимал под неплатежеспособностью «такое положение должника, при котором он оказывается не в состоянии удовлетворить предъявленные к нему требования со стороны кредиторов»⁶¹. Иными словами, неплатежеспособность с этой точки зрения указывает на такое имущественное состояние должника, которое не позволяет ему исполнить обязательство по уплате долга ввиду недостаточности или отсутствия имущества.

Заметим, как отмечают отдельные авторы, что «указание на имущественное состояние должника проблемы в целом не решает. Обосновать тезис об «имущественном» содержании несостоятельности несложно, как и его опровергнуть»⁶². В контексте рассматриваемой проблемы Н.И. Бай и Н.В. Мелихов подчеркивают, что «наличие или отсутствие достаточного имущества, за счет реализации которого может быть произведен расчет с кредиторами, само по себе служить подтверждением платежеспособности должника не может»⁶³.

Следует признать, что анализ имущественного состояния должника через превышение обязательств должника над его активами не в полной мере может учитывать качественную оценку активов должника, так как за высокой стоимостью имущества могут скрываться объекты незавершенного строительства, неликвидное имущество, а также активы должника, обремененные иными обязательствами и (или) ограничениями.

Кроме того, при указанном подходе не учитываются факторы, характеризующие самого должника: его отраслевую специфику, особенность его сферы деятельности, специфику выпускаемой им продукции и (или) оказываемых услуг, правила делового оборота, особенности профессиональной деятельности и др. Кроме того, игнорируется влияние системы «внутренних» и «внешних» факторов, а именно: снижение себестоимости выпускаемой продукции, внедрение новых технологий, новых методик организации труда, размещение крупного заказа и т. д.

Превышение пассива над активом само по себе, без факта нарушения срока платежа, не может оцениваться негативно по ряду внешних факторов, причин и обстоятельств.

Превышение суммы (совокупности) неисполненных обязательств должника над стоимостью принадлежащего ему имущества может рассматриваться лишь как одно из проявлений несостоятельности. При этом не принимается во внимание тот факт, что несостоятельным должен считаться тот, кто нарушил срок исполнения своих обязательств, и есть достаточные основания полагать, что он не сможет удовлетворить требования кредиторов. Такой подход к рассмотрению социально-экономической сущности несостоятельности позволяет выявить неплатежеспособное предприятие на более ранних стадиях, что делает возможным спасение бизнеса. Следует отметить, что именно такой подход был воспринят российским законодательством о банкротстве в п. 1 ст. 3 Закона о банкротстве 2002 г.

Примечательно, что на Украине под банкротством понимается связанная с недостаточностью активов в ликвидной форме неспособность юридического лица – субъекта предпринимательской деятельности удовлетворить в установленный для этого срок предъявленные к нему со стороны кредиторов требования и исполнить обязательства перед бюджетом (ст. 1 Закона Украины «О банкротстве»). По законодательству Германии должник является неплатежеспособным, если он не в состоянии выполнить подлежащие исполнению текущие платежные обязательства. Поводом для признания неплатежеспособности может послужить приостановление платежей. Для юридического лица основанием открытия производства также может быть превышение обязательств должника над стоимостью имущества (иными словами, для открытия процедуры несостоятельности возможно использование либо критерия неплатежеспособности, либо критерия превышения обязательств над активами).

Следует обратить внимание на то, что имущественная составляющая содержания несостоятельности послужила основанием для возникновения в праве еще в XIX в. концепции несостоятельности предприятия как объекта права⁶⁴ (наряду с несостоятельностью организации как субъекта), суть которой сводилась к тому, что юридическая природа несостоятельности коренится в состоянии имущественной массы должника, не позволяющем исполнить обязательства перед кредиторами⁶⁵.

При анализе концепции несостоятельности предприятия как объекта права следует исходить из того, что несостоятельность – это категория, которая определяется с учетом имущественного положения должника, имеющая вовне определенные показатели – временные и количественные. Однако, на наш взгляд, сторонники данной концепции не принимали во внимание тот факт, что именно субъект является носителем целенаправленной активности, именно он, обладая правосубъектностью⁶⁶, приобретает в имущественном обороте права, принимает на себя обязательства и несет ответственность в случае их неисполнения или ненадлежащего исполнения.

3. Уровень эффективности управления финансовыми ресурсами.

В экономической науке выделяют еще один важный показатель платежеспособности субъекта, а именно эффективность управления финансовыми ресурсами⁶⁷.

Исследователи отмечают, что от того, насколько своевременно и целесообразно ресурсы организации трансформируются в основные и оборотные средства, покрывают текущие обязательства перед поставщиками, работниками, учредителями и государством, зависит финансовая состоятельность хозяйствующего субъекта. Устойчивая платежеспособность отражается как на состоянии финансов организации, так и на финансовом результате ее владельцев, а сама платежеспособность расценивается как «стержень финансовой состоятельности»⁶⁸.

Следуя логике рассуждений ученых-экономистов, можно прийти к выводу о том, что если организация несвоевременно исполняет свои текущие обязательства перед кредиторами, прекращает платежи, то ни о какой устойчивой платежеспособности речи быть не может. Однако в связи с указанной точкой зрения неизбежно возникает вопрос: что следует понимать под прекращением платежей? Подобный вопрос уже давно волнует специалистов. Так, профессор Лионского университета Талэр, пытаясь ответить на него, отмечал: «Кто может в самом деле указать с точностью, что следует понимать под прекращением платежей? Когда купец явно закрывает свои двери и откровенно заявляет, что касса его отказывается далее служить, положение не возбуждает сомнения. Но сколько других случаев смешанного положения, скорее скрытого, чем явного, когда весьма трудно сказать, существуют ли условия несостоятельности или нет»⁶⁹. К.И. Малышев еще в XIX в. по этому поводу не без сожаления писал: «Любая страна заслужила бы благодарность торгового мира, если бы смогла дать определение прекращения платежей»⁷⁰.

Вместе с тем даже если предположить, что теорией и практикой было бы сформулировано определение понятий «прекращение платежей» и «финансовая устойчивость», то до конца проблема понятия единого показателя банкротства не будет решена, поскольку предложение о едином обобщающем показателе (факторе) финансовой несостоятельности – это всегда исключение влияния определенной совокупности иных показателей (факторов), которые могут иметь принципиальное значение в судьбе того или иного должника.

В указанной ситуации заслуживают внимания выводы о том, что создать полную и непротиворечивую систему правил для механизмов несостоятельности (банкротства), учитывающих все возможные ситуации, что в силу теорем Курта Геделя (Kurt Gödel) о неполноте невозможно⁷¹. Применяя теоремы Геделя о неполноте к правилам банкротства, можно сделать вывод: если мы хотим, чтобы в системе банкротства не было противоречий, мы должны согласиться с тем, что периодически будут возникать ситуации, которые не будут подпадать под правила (действия) существующих норм⁷². Разрешить такие ситуации принятием нового закона, вводящего иной универсальный единый показатель банкротства, невозможно ввиду закономерностей, описываемых в первой и второй теоремах Геделя о неполноте⁷³. Кроме того, односторонняя трактовка несостоятельности необоснованно ограничивает возможные варианты критериев и признаков банкротства, которые могут быть сформулированы в законодательстве и использованы судом применительно к конкретному должнику, с учетом непрерывности, прозрачности информации и способности ее к рассмотрению.

4. Степень сбалансированности входящего и исходящего денежного потока.

Некоторыми современными исследователями экономическая сущность несостоятельности раскрывается с помощью такого показателя, как степень сбалансированности входящего и исходящего денежного потока.

В частности, А.И. Гончаров отмечает, «что современная коммерческая организация представляет собой правовую систему предпринимательских интересов, основанную на людских, интеллектуальных, трудовых и материальных ресурсах, жизнедеятельность и сделки которой обеспечиваются рациональными хозяйственными денежными потоками. Причем, когда входящий и исходящий потоки сбалансированы, денежные правоотношения компании со всеми контрагентами осуществляются в строго договорном режиме. В противоположном случае неизбежно возникают конфликты с кредиторами и государством, наступают неплатежеспособность и банкротство»⁷⁴.

Следовательно, анализ указанных показателей экономической сущности несостоятельности позволяет прийти к выводу:

Экономическое содержание несостоятельности основывается на фактах наличия неисполненного долга, неспособности его исполнить в будущем, а также отсутствия оснований для восстановления платежеспособности должника.

2.3. Правовая форма несостоятельности

Категорию несостоятельности целесообразно исследовать не только с точки зрения ее социально-экономического содержания, но и с точки зрения ее внешнего формального выражения и оформления – с точки зрения правовой формы.

Несмотря на то что данный вопрос более детально будет исследован в последующем, представляется возможным отметить, что наличие долга и факт его неисполнения юридическим лицом или гражданином сами по себе не обладают имманентным свойством иметь или не иметь правовую форму. Правовая форма того или иного явления, категории приобретается в результате урегулирования нормами права соответствующего явления объективной реальности и юридических последствий реализации указанных норм.

В теории права обоснованно утверждается, что «далеко не всякий долг является социальным содержанием несостоятельности: некоторые из них вообще могут не приобретать юридической формы, другие, напротив, − иметь иное правовое значение»⁷⁵. Исследуя категорию правовой формы, О.А. Красавчиков писал: «Каждая правовая форма, будучи именно юридической формой соответствующего социального явления, имеет как социальное, так и специфически юридическое содержание, сущность которого определяется социальным содержанием, преломленным в нормах права»⁷⁶.

Наиболее кратко сущность правовой формы может быть определена следующим образом: правовая форма – это установленные в правовых нормах границы юридически возможного или необходимого образа действия лиц⁷⁷.

С учетом сказанного можно сделать выводы:

1) экономическим содержанием несостоятельности является факт наличия неисполненного долга и невозможности его исполнить в будущем, в том числе путем восстановления платежеспособности должника;

2) юридическое содержание несостоятельности составляют пределы юридически возможного и необходимого поведения того или иного субъекта права в случае невозможности исполнения им своих обязательств⁷⁸.

§ 3. Доктринальное определение несостоятельности (банкротства)

Процесс формирования легального определения какого-либо социально-экономического явления является сложной задачей, поскольку определение – это в определенном смысле лексическая категория⁷⁹. Именно по указанной причине определение как категория должно адекватно раскрывать содержание того или иного понятия, определять его родовые и (или) видовые признаки, включать нормативные характеристики в концентрированной и обобщающей форме. Зачастую в основу легального определения понятия положены глубокие доктринальные исследования.

Отечественная наука имеет значительное число работ, посвященных анализу сущности категории несостоятельности (банкротства). Отмечая существенный уровень исследования отдельных аспектов несостоятельности, следует признать, что тем не менее остается еще много дискуссионных вопросов прежде всего при определении понятий «несостоятельность» и «банкротство» и их соотношении.

В юридической науке «несостоятельность» и «банкротство» трактуются по-разному.

Так, в частности, указывается, что несостоятельность – это «такое положение имущества определенного лица, при котором это лицо не в состоянии удовлетворить законные требования кредиторов»⁸⁰ или «установленная судом неспособность должника к полной оплате денежных требований кредиторов»⁸¹. Г.Ф. Шершеневич определял несостоятельность как «состояние имущества, судебным порядком установленное, которое дает основание предполагать недостаточность его для равномерного удовлетворения всех кредиторов»⁸². М.И. Кулагин полагал, что «неспособность лица погасить свои долговые обязательства, если эта неспособность подтверждается судом, именуется в буржуазном праве несостоятельностью»⁸³. В свою очередь, категория «банкротство» также отличается многообразием определений. К примеру, А.Д. Шеремет и Р.С. Сайфуллин определяют банкротство как «неспособность финансировать текущую операционную деятельность и погасить срочные обязательства»⁸⁴. В Словаре современной экономической теории Макмиллана дается следующее определение банкротства: «Банкротство – это юридическая процедура, заключающаяся в том, что имущество несостоятельного должника продается в основном в пользу его кредиторов»⁸⁵.

С учетом вышеперечисленного можно сделать вывод о том, что имеет место многообразие подходов к определению понятий «несостоятельность» и «банкротство», а имеющиеся в научной доктрине подходы к определению сути рассматриваемых явлений условно можно разделить на определенные группы.

I. Несостоятельность как особое состояние имущества должника. Согласно данному подходу юридическая природа несостоятельности (банкротства) коренится в состоянии имущества должника, не позволяющем исполнить обязательства перед кредиторами (объектная теория). Сторонником указанной концепции являлся Г.Ф. Шершеневич, который утверждал, что несостоятельностью признается состояние имущества, судебным порядком установленное, которое дает основание предполагать недостаточность его для равномерного удовлетворения всех кредиторов⁸⁶.

II. Несостоятельность как особое состояние должника.

Данная концепция положена в основу действующего российского законодательства (ст. 2 Закона о банкротстве 2002 г. определяет несостоятельность (банкротство) как признанную арбитражным судом неспособность должника в полном объеме удовлетворить требования кредиторов) и является широко распространенной в научной литературе. С позиции ее сторонников, несостоятельность (банкротство) характеризует прежде всего определенное состояние должника, при котором он не имеет возможности погасить свою задолженность перед кредиторами⁸⁷ (субъектная теория).

Представляется, что именно данный подход является наиболее правильным, поскольку несостоятельность – это прежде всего характеристика самого субъекта, а не объекта права. Совершенно очевидно, что состоятельным или, напротив, несостоятельным может быть только хозяйствующий субъект, а не его имущество.

Несостоятельность (банкротство) – это сложный социально-экономический феномен, являющийся результатом действия самых разных факторов (экономических, управленческих, социальных, правовых и т. п.), иногда совсем не связанных с дефектами имущества должника, поэтому сводить все многообразие проявлений несостоятельности только к имущественному состоянию, как это имеет место в рамках объектной концепции, было бы весьма недальновидным.

Между тем исследование данной проблемы, безусловно, имеет не только теоретическую, но и практическую значимость. В частности, основываясь на объектной трактовке несостоятельности, банкротами могут быть признаны широкий круг лиц, в том числе умершие или объявленные умершими, лица недееспособные или ограниченно дееспособные, а также неправосубъектные образования. В рамках субъектной трактовки круг потенциальных банкротов ограничивается исключительно деликтоспособными субъектами хозяйственного оборота. Заметим, что римским правом допускалась возможность объявления несостоятельным умершего лица, что долгое время, вплоть до ХХ в., признавалось также конкурсным законодательством России, Франции, Германии, Англии⁸⁸. В настоящее время производство по делам о несостоятельности в связи с наследованием предусмотрено немецким законодательством (§ 315−331 Insolvenzordnung)⁸⁹. Российское законодательство о банкротстве также содержит положения, предусматривающие банкротство гражданина в случае его смерти или объявления его умершим. Согласно п. 1 ст. 223.1 Закона о банкротстве данное дело может быть возбуждено по заявлению конкурсного кредитора или уполномоченного органа, а также наследников гражданина, а до их определения – по заявлению исполнителя завещания или нотариуса.

Помимо этого немецкий законодатель допускает также возбуждение производства по делам о несостоятельности после прекращения деятельности юридического лица или товарищества, не являющегося юридическим лицом, при условии, что не произведен раздел имущества (§ 11 Insolvenzordnung). Иными словами, конкурс может быть открыт в отношении имущества ликвидированного должника. Производство по делам о несостоятельности может быть возбуждено относительно имущества товарищества, не являющегося юридическим лицом (полного товарищества, коммандитного, простого, судовладельческого товарищества, европейского объединения экономических интересов).

Следует признать, что действующее российское законодательство, в целом основывающееся на субъектной трактовке понятия несостоятельности (банкротства), в настоящее время признает возможным применение и объектной теории, что находит свое проявление в легализованном институте банкротства гражданина в случае его смерти⁹⁰.

III. Несостоятельность как юридический состав.

Анализ действующего законодательства о несостоятельности позволяет прийти к выводу о том, что признание должника несостоятельным (банкротом) представляет собой юридический состав⁹¹, который рассматривается как совокупность юридических фактов, необходимых для наступления юридических последствий⁹².

В доктрине дискуссионным остается вопрос, что есть несостоятельность как юридический факт с точки зрения обоих подходов – событие, действие или состояние?⁹³ Как отмечается в литературе, «понятие несостоятельности как «состояние имущества» предполагает признание исключительно объективного характера обозначаемого явления, то есть независимо от воли и сознания человека… Логика рассуждений в рамках субъектной концепции совсем иная. Недостаточность как неспособность лица может быть обнаружена, если она выражена субъектом вовне. Таким образом, всякая внутренняя способность лица, не получившая своего внешнего выражения в действиях (а в отдельных случаях – бездействии), не подлежит оценке со стороны норм права и поэтому не является юридическим фактом. Значит, несостоятельность как правовая форма экономической неспособности должна оцениваться в целом как явление субъективного порядка»⁹⁴. Отмечая обоснованность данной позиции, хотелось бы обратить внимание на ряд важных, на наш взгляд, моментов. Во-первых, анализ действующего законодательства и правоприменительной практики позволяет рассматривать несостоятельность в качестве юридического состава, включающего в качестве составляющих элементов не только явления субъективного порядка, но и объективного (к примеру, конкурентоспособность производимой предприятием продукции, влияющая в конечном счете на его финансовое состояние, представляет собой скорее результат действия объективных законов рыночной экономики). Во-вторых, грань между объективным и субъективным достаточно условна: понятие несостоятельности с точки зрения объектной концепции не может иметь абсолютно объективный характер, поскольку в основе возникновения несостоятельности находится в том числе и волевая деятельность самого субъекта; равным образом в рамках субъектной концепции было бы ошибочным рассматривать «правовую форму экономической неспособности как явление исключительно субъективного порядка». В связи с этим несостоятельность следует рассматривать в качестве субъективно-объективного явления, что подтверждает сложность и многогранность рассматриваемого феномена.

Вместе с тем для понимания сути несостоятельности и достижения цели института несостоятельности (банкротства) принципиальное значение имеет «не простая совокупность элементов фактического состава», построенная по принципу независимого накопления элементов состава, а необходима их специальная совокупность, предусматривающая последовательное накопление этих элементов: юридические последствия в этом случае наступают лишь в случае накопления элементов состава в определенном порядке⁹⁵.

Анализируя данную проблему, О.А. Красавчиков писал: «Поскольку юридические последствия наступают в результате накопления всех необходимых элементов юридического состава, постольку нельзя и говорить о юридических последствиях, наступающих якобы в связи с наличием одного или нескольких элементов незавершенного состава. До тех пор, пока юридический состав не завершен в своем объеме и содержании, до тех пор и составляющие его элементы остаются только фактами. Юридическими эти факты становятся только тогда, когда количественные изменения (накопление) в составе окончены и следуют изменения качественные. Только завершенный состав становится юридическим. В противном случае, если признать эти факты юридическими для развития определенного правоотношения еще до завершения процесса накопления состава, то необходимо признать существование таких юридических фактов, которые не порождают юридических последствий»⁹⁶.

И.Б. Новицкий, рассматривая данный вопрос применительно к порядку заключения сделки, полагал: «Юридическая сила незавершенных сделок определяется следующими положениями: а) пока не наступил недостающий элемент фактического состава, сделка in pendenti, т. е. имеет место состояние неопределенности; б) если недостающий элемент фактического состава наступает, сделка получает полную силу; в) наконец, если выясняется, что этот элемент не наступит, сделка считается неосуществившейся»⁹⁷.

Особую точку зрения по данному вопросу занимал О.С. Иоффе. Он утверждал, что «при наступлении некоторых или хотя бы даже одного из фактов, являющихся элементами юридического основания права, могут наступить известные, хотя и незавершенные, правовые последствия»⁹⁸. Вот что пишет О.С. Иоффе применительно к брачно-семейным отношениям: «Ни один из положительных элементов основания возникновения семейно-брачных отношений, при отсутствии факта регистрации брака, не порождает ни правовой обязанности, ни реальных юридических возможностей»⁹⁹.

Важное значение для понимания сути юридического состава несостоятельности имеет также положение о том, что соотношение отдельного юридического факта как элемента состава с юридическим составом как общностью фактов подчинено закону соотношения общего и отдельного. Это означает, что отсутствие одного из элементов рассматриваемой совокупности юридических фактов приводит «к омертвлению не только юридического состава в целом, но и отдельных его частей по отношению к данному составу»¹⁰⁰.

Следовательно, каждый отдельный юридический факт, входя в юридический состав, находит свое признание в качестве юридического только в совокупности фактов. Так, в частности, такой юридический факт, как непринятие собранием кредиторов решения об обращении с ходатайством о введении финансового оздоровления или внешнего управления, может иметь юридическое значение только в рамках юридического состава – отсутствие оснований для введения восстановительных процедур. В свою очередь, отсутствие оснований для введения восстановительных процедур само по себе находит свое признание в качестве юридического факта, только находясь в общности фактов, образующих в целом юридический состав несостоятельности.

Однако следует признать верным и другой тезис: сама совокупность, которая образуется отдельными фактами, находит свое юридическое существование лишь в фактах, ее составляющих. Юридический состав несостоятельности может быть оценен юридически только в случае рассмотрения его как совокупности юридически значимых фактов.

Вместе с тем следует признать, что отдельные элементы состава несостоятельности сложны и объемны и могут быть, в свою очередь, рассмотрены в качестве самостоятельных юридических составов.

В доктрине данный вопрос о том, что отдельные элементы состава несостоятельности могут быть рассмотрены в качестве самостоятельных юридических составов, не является предметом детального исследования; вместе с тем некоторые авторы анализируют отдельные аспекты этой проблемы. В частности, Г.Ф. Шершеневич, не рассматривая несостоятельность в качестве юридического состава, говорил «об условиях несостоятельности», к числу которых ученый относил: наличие платежной неспособности и неоплатности; наличие судебной санкции и стечение кредиторов¹⁰¹.

В.Ф. Попондопуло, анализируя данную проблему, приходит к выводу о том, что для признания должника несостоятельным (банкротом) необходимо наличие признаков несостоятельности (внешних и сущностных), а также факта признания несостоятельности арбитражным судом¹⁰². Развивая данную позицию, Н.И. Бай и Н.Ф. Мелихов отмечают: «Внешние признаки банкротства могут служить только формальным основанием для возбуждения судебного разбирательства по делу. Однако этих признаков явно недостаточно для признания должника банкротом. Существенное значение для суда имеет выяснение вопроса о возможности восстановления платежеспособности должника»¹⁰³.

Дифференцируя признаки инициирования и признаки банкротства, М.В. Телюкина полагает, что «признаками, достаточными для признания юридического лица банкротом, являются по общему правилу факт наличия задолженности (любой суммы) и срок ее неисполнения; в порядке исключения – когда принят критерий неоплатности – необходимы еще и доказательства превышения суммы обязательств над стоимостью имущества должника. Следовательно, при уменьшении в процессе рассмотрения дела размера задолженности до уровня меньше минимального суд должен исходить из признаков банкротства, и если они есть, признать должника банкротом»¹⁰⁴.

А.А. Пахаруков утверждает, что для признания должника несостоятельным необходим юридический (фактический) состав, элементами которого являются: 1) признаки банкротства; 2) отсутствие оснований для оставления заявления о признании должника банкротом без рассмотрения; 3) отсутствие оснований для введения финансового оздоровления; 4) отсутствие оснований для введения внешнего управления; 5) отсутствие оснований для утверждения мирового соглашения; 6) отсутствие оснований для прекращения производства по делу о банкротстве; 7) соответствующее решение арбитражного суда. Совокупность указанных фактических обстоятельств «порождает для должника комплекс имущественно-организационных ограничений, направленных на удовлетворение требований кредиторов (п. 1 ст. 124, 126 Закона)»¹⁰⁵. При этом данный автор предлагает различать два юридических состава – основание подачи заявления в суд о признании должника банкротом и основание признания должника банкротом. В первом случае содержание юридического состава составляют факт наличия признаков банкротства, подача кредитором заявления в арбитражный суд и соответствующее определение арбитражного суда, во втором – факт установления признаков банкротства, отсутствие оснований для введения внешнего управления, а также соответствующее решение арбитражного суда¹⁰⁶.

На наш взгляд, для признания должника несостоятельным (банкротом) необходим юридический состав, включающий в себя:

✓ наличие признаков несостоятельности (банкротства);

✓ совершение определенных процессуальных действий;

✓ отсутствие оснований для введения восстановительных процедур;

✓ соответствующее решение арбитражного суда о введении в отношении должника одной из процедур банкротства.

Рассмотрим более подробно каждый из элементов юридического состава несостоятельности.

Первым элементом юридического состава являются признаки несостоятельности (банкротства).

Хотя данный вопрос более детально будет исследован в § 4 данной главы, представляется целесообразным под признаками несостоятельности (банкротства) понимать необходимую совокупность юридических фактов, предоставляющих суду возможность инициировать дело о несостоятельности и впоследствии при наличии определенных оснований вынести решение о признании должника банкротом¹⁰⁷.

По смыслу положений Закона о банкротстве к числу таких признаков относят:

во-первых, неспособность должника исполнить денежные обязательства и обязанность по уплате обязательных платежей;

во-вторых, факт установленности этих требований арбитражным судом;

в-третьих, факт их неисполнения в течение установленного Законом о банкротстве для данного должника срока с даты, когда они должны были быть исполнены;

в-четвертых, наличие установленного законодательством минимального размера задолженности;

в-пятых, отсутствие возможности у должника и его денежных кредиторов прийти к соглашению об отсрочке, рассрочке и (или) переносе сроков погашения должником обязательств перед его денежными кредиторами.

Второй элемент юридического состава – совершение определенных процессуальных действий.

Указанный элемент также характеризуется сложной структурой, что дает основание рассматривать его, в свою очередь, в качестве неоднородного фактического состава, включающего в себя:

во-первых, наличие вступивших в законную силу решений суда, арбитражного суда или третейского суда, рассматривавших требование кредитора к должнику;

во-вторых, факт принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом;

в-третьих, признание арбитражным судом обоснованными требований заявителя и соответствие требований заявителя условиям п. 2 ст. 33 Закона.

Согласно п. 6, 8 ст. 42, ст. 62 Закона о банкротстве в случае вынесения арбитражным судом определения о принятии заявления о признании должника банкротом данный факт не влечет за собой автоматического введения в отношении должника процедуры наблюдения, так как процедура наблюдения может быть введена только по результатам рассмотрения обоснованности требований заявителя к должнику, за исключением случая возбуждения дела о банкротстве на основании заявления самого должника, когда наблюдение вводится с момента вынесения арбитражным судом определения о принятии такого заявления. В остальных случаях судебное заседание по проверке обоснованности требований заявителя проводится арбитражным судом не менее чем через 15 дней и не более чем через 30 дней с даты вынесения определения о принятии заявления о признании должника банкротом. Вопрос о признании обоснованным заявления о признании гражданина банкротом и введении реструктуризации его долгов должен быть рассмотрен на заседании арбитражного суда не ранее чем по истечении 15 дней и не позднее чем в течение трех месяцев с даты принятия арбитражным судом заявления о признании гражданина банкротом.

Третьим обязательным элементом фактического состава несостоятельности является отсутствие оснований для введения восстановительных процедур.

Условно данные основания могут быть отнесены к двум группам: материальные (фактические) и процессуальные (формальные).

Материальной основой для реализации данного элемента фактического состава несостоятельности является отсутствие выявленных в результате анализа финансового состояния должника достаточных оснований полагать, что платежеспособность должника может быть восстановлена.

Дело в том, что Закон о банкротстве исходит из того, что не все должники, в отношении которых возбуждено производство по делу о банкротстве, обязательно должны быть признаны банкротами. Наличие неисполненного обязательства является основанием для инициирования дела о банкротстве и только, поскольку в рамках рассмотрения дела существуют правовые механизмы, позволяющие избежать банкротства должника и соответственно избежать ликвидации.

Процессуальные составляющие данного элемента с точки зрения юридической техники также достаточно сложны.

К их числу могут быть отнесены:

− непринятие собранием кредиторов решения об обращении с ходатайством о введении финансового оздоровления;

− отсутствие возможности отложить рассмотрение дела в пределах срока, установленного ст. 51 Закона о банкротстве;

− отсутствие ходатайства уполномоченных лиц или непредоставление обеспечения исполнения обязательств должника в соответствии с графиком погашения задолженности (равным образом предоставление обеспечения исполнения обязательств должника в соответствии с графиком погашения задолженности, однако размер которого превышает размер обязательств должника менее чем на 20 %, или если предоставленный график предусматривает погашение требований не ежемесячно или непропорционально или неравными долями или в течение более одного года с даты начала удовлетворения требований кредиторов и т. п.);

− непредставление должником отчета о результатах проведения финансового оздоровления и (или) непредставление административным управляющим заключения о выполнении плана финансового оздоровления и графика погашения требований кредиторов;

− отсутствие оснований для утверждения заключения административного управляющего о результатах проведения финансового оздоровления;

− непринятие собранием кредиторов решения об обращении с ходатайством о введении внешнего управления;

− непредставление внешним управляющим плана внешнего управления (в том числе представление этого плана за рамками срока, предусмотренного Законом);

− отсутствие оснований для утверждения отчета внешнего управляющего;

− отсутствие оснований для утверждения мирового соглашения (к примеру, к числу оснований для отказа в утверждении мирового соглашения могут быть отнесены: нарушение установленного Законом порядка заключения мирового соглашения, несоблюдение формы мирового соглашения, нарушение прав третьих лиц, неисполнение обязанности по погашению задолженности по требованиям кредиторов первой и второй очереди и др.)¹⁰⁸.

Четвертым элементом юридического состава несостоятельности является соответствующее решение арбитражного суда о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства.

Следует признать, что вопрос о том, какое значение имеет данное решение в рассматриваемом юридическом составе, остается на сегодняшний момент дискуссионным.

Еще в XIX в. Г.Ф. Шершеневич ставил вопрос: «Является ли несостоятельность фактом независимым от судебного удостоверения или находится в непосредственной связи с признанием его со стороны судебной власти?»¹⁰⁹. Французский юрист Рэнуар по этому поводу писал: «На несостоятельность можно смотреть с двух точек зрения: как на состояние лица, прекратившего платежи, т. е. обнаружившего свою неспособность, или на состояние лица, признанного судебным порядком за несостоятельного». И далее указанный автор приходит к выводу, что «несостоятельность есть факт, существующий сам по себе, факт, подтверждаемый, но не создаваемый судебным решением, факт, который один производит законные последствия, хотя он и не имеет того же значения, как судебное определение, влекущее за собой еще новые последствия»¹¹⁰. Однако Г.Ф. Шершеневич, критикуя данную позицию, утверждал, что «сам факт прекращения платежей не создает никаких юридических изменений. Такие последствия личного и имущественного характера наступают только после судебного удостоверения платежной неспособности»¹¹¹. Поддерживая данную точку зрения, Массэ полагал, что «если последствия несостоятельности могут быть отнесены ко времени, предшествовавшему судебному объявлению, то это только доказывает необходимость для них такого судебного удостоверения»¹¹². Примечательно, что Устав торгового судопроизводства закреплял положение, согласно которому «никто не может быть признан в несостоятельности прежде, нежели она будет объявлена судом» (ст. 408). В том числе и по указанным причинам долгое время в советской юридической доктрине дискуссионным оставался вопрос о роли судебных решений в динамике гражданских правоотношений. Д.М. Генкин, в частности, писал: «Вынося решение по правообразующему иску, суд не создает нормы права, что ему не предоставлено, а на основании существующей нормы своим решением вызывает к жизни правоотношение. Другими словами, решение суда является юридическим фактом, рождающим правоотношение с вытекающими из него субъективными правами и обязанностями»¹¹³. О.А. Красавчиков, исследуя проблему определения места и роли судебного решения в динамике гражданско-правовых отношений, отмечал: «Судебное решение обычно выступает в качестве правоустанавливающего факта, т. е. замыкающего элемента юридического состава. Юридические последствия наступают лишь при завершенном юридическом составе. В силу этого и создается обычно впечатление якобы судебное решение само, независимо от правоподготовляющих юридических фактов, порождает правовые последствия»¹¹⁴. Вместе с тем ряд процессуалистов не признавали качества юридического факта за решением суда¹¹⁵. Так, к примеру, Н.А. Чечина приходит к выводу о том, что судебное решение не является юридическим фактом. Напротив, С.С. Алексеев видел роль судебного решения «в выполнении функции юридического факта, так как именно с ним юридические нормы связывают определенные юридические последствия»¹¹⁶.

Действующий ГК РФ причисляет судебное решение к основаниям возникновения гражданских прав и обязанностей (п. 1 ст. 8).

В современной юридической литературе высказана позиция, согласно которой в контексте ст. 8 ГК РФ под термином «решение суда» подразумевается документ судебной инстанции, который фиксирует результат решения спора по существу¹¹⁷.

С учетом этого можно выделить два научных подхода по вопросу роли судебного акта в юридическом составе несостоятельности.

Сторонники первого подхода придают судебному акту конститутивное значение в том смысле, что должник становится несостоятельным именно в силу судебного акта¹¹⁸.

При этом некоторые авторы, разграничивая формальные и материальные основания введения процедур банкротства, относят решение суда к формальным основаниям. Так, В.С. Белых, А.А. Дубинчин,

М.Л. Скуратовский, обосновывая данную позицию, отмечают, что «формальными основаниями для введения, например, процедуры внешнего управления будут являться решение первого собрания кредиторов и (или) определение арбитражного суда. Материальным же основанием – реальная возможность восстановления платежеспособности»¹¹⁹.

Сторонники другого подхода в обоснование своей точки зрения выдвигают тезис о том, что «состояние несостоятельности является независимым от каких-либо судебных актов, лишь констатирующих факт неспособности удовлетворять требования кредиторов»¹²⁰. Данное положение опирается на господствующее в гражданско-процессуальной литературе мнение о том, что суд в результате своей деятельности лишь подтверждает те отношения и факты, которые существовали до суда и предписаны для данного конкретного случая правовой нормой.

Исследуя данную проблему, А.А. Пахаруков приходит к выводу о том, что «решение суда о признании должника банкротом, как, впрочем, любой другой процессуальный акт такого рода, − это вторичный юридический факт права. Его материально-правовое действие базируется на существующих гражданских правоотношениях. Вместе с тем решение суда является необходимым условием для возникновения комплекса имущественно-организационных ограничений должника, поскольку оно выступает в качестве замыкающего элемента фактического состава»¹²¹.

Однако нам представляется, что при оценке судебного решения и определении его места как элемента юридического состава несостоятельности целесообразнее исходить из следующих аспектов.

Во-первых, очевидна роль судебного решения в динамике отношений несостоятельности (банкротства). Но принятие данного акта невозможно без наличия и других фактов, обеспечивающих движение правоотношения, − в частности, норм права и юридических фактов досудебного развития данного отношения, поскольку и те, и другие «создают возможность осуществления права в принудительном порядке» (по терминологии О.А. Красавчикова). Вместе с тем реализация этой возможности возникает только с момента принятия соответствующего судебного решения. Судебное решение выступает в качестве правоустанавливающего факта, который завершает формирование соответствующего юридического состава. Исходя из этого оно не может рассматриваться в качестве условия для достижения чего-либо в отрыве от других элементов юридического состава, поскольку юридические последствия наступают не только в силу принятия одного судебного решения, но и наличия иных фактов, с которыми оно образует юридический состав. При этом решение действительно ничего не прибавляет с материальной (фактической) стороны к тому, что уже имеется¹²².

Во-вторых, включение судебного решения в юридический состав призвано обеспечить участие государства в процессе несостоятельности путем осуществления судебного контроля за общей направленностью и динамикой разрешения финансово-экономических конфликтов между хозяйствующими субъектами.

IV. Несостоятельность как «стечение кредиторов».

Анализируя суть несостоятельности, Г.Ф. Шершеневич относил к числу ее существенных условий «стечение кредиторов», т. е. наличие у несостоятельного должника нескольких кредиторов. Ряд немецких юристов XIX в. обосновывали необходимость наличности нескольких кредиторов самой идеей конкурса¹²³.

Исходя из цели конкурсного процесса Г.Ф. Шершеневич утверждал, что «все конкурсное производство при одном кредиторе было бы не только фактически немыслимо, но и было бы лишено всякого смысла. Цель конкурсного процесса заключается в том, чтобы предупредить захват ценностей со стороны одного кредитора в ущерб остальным, чтобы найти способ наиболее справедливого распределения ценности между несколькими кредиторами, из которых ни один не может быть удовлетворен полностью. Все конкурсное производство как особый порядок рассчитано на случай стечения нескольких кредиторов»¹²⁴. Подобную точку зрения высказывали также и другие юристы периода

XIX – начала XX в.¹²⁵ Вместе с тем некоторые ученые занимали противоположную позицию¹²⁶.

Следует обратить внимание на то, что законодательство Российский империи о несостоятельности до 1917 г. не содержало норму, предусматривающую количественный состав кредиторов, необходимый для открытия конкурса, в то время как законодательство советского периода нэпа предполагало наличие не менее двух кредиторов в качестве одного из необходимых условий для судебного объявления несостоятельности¹²⁷.

В настоящее время в науке до сих пор ведутся споры относительно количественного состава кредиторов, при котором возможно возникновение и развитие соответствующих правоотношений.

Большинство ученых признает, что сущностным признаком конкурсного права является присутствие двух и более кредиторов¹²⁸. Так, по мнению

В.Ф. Попондопуло, «конкурсное производство как особый порядок удовлетворения требований кредиторов рассчитано на случай стечения нескольких кредиторов. При отсутствии этого условия лишаются смысла не только правила об обязательности опубликования сведений о банкротстве, но и многие другие положения законодательства о банкротстве»¹²⁹.

Необходимо отметить, что указанная точка зрения разделяется не всеми учеными¹³⁰. Сторонники противоположной точки зрения в качестве аргументов приводят доводы о невозможности проведения восстановительных процедур в рамках исполнительного производства, невозможности сделать вывод о количественном составе кредиторов на начальном этапе конкурса, поскольку многие из них заявляют свои требования уже после возбуждения дела о банкротстве. Кроме того, отмечается, что по окончании взыскания путем исполнительного производства ликвидация неплатежеспособного должника затруднена, что способствует «загромождению» хозяйственного оборота субъектами, не осуществляющими предпринимательскую деятельность, но числящимися в Едином государственном реестре юридических лиц¹³¹.

Вместе с тем буквальное толкование отдельных статей Закона о банкротстве позволяет сделать вывод о возможности развития процесса несостоятельности (банкротства) при участии только лишь одного кредитора¹³².

Следует отметить, что в Информационном письме от 30 декабря 2004 г. № 86 Президиум ВАС РФ, комментируя ст. 12 Закона о банкротстве, пришел к выводу, что по смыслу нормы, указанной в ст. 12, в том случае, если требования заявлены всеми конкурсными кредиторами и уполномоченными органами после закрытия реестра требований кредиторов, указанные лица могут принимать решения, относящиеся к компетенции собрания кредиторов¹³³.

Однако данное положение подвергается в литературе критике¹³⁴. Особую позицию по данному вопросу занимает А.А. Пахаруков, который полагает, что «какими бы ни были приводимые аргументы, однозначного решения не может быть предложено, поскольку всякий раз следует учитывать содержание иных признаков банкротства. Так, если возбуждение дела о несостоятельности и признание должника банкротом носит формальный характер, то «стечение кредиторов» может нивелировать негативные последствия такого критерия. Напротив, если существует разработанная система признаков банкротства, позволяющая с высокой степенью достоверности квалифицировать банкротство, то «стечение кредиторов» как признак банкротства можно считать излишним»¹³⁵.

Анализ действующего законодательства позволяет прийти к следующим выводам.

Во-первых, не вызывает сомнений возможность возникновения конкурсных отношений и при наличии лишь одного кредитора-заявителя. Данный вывод основывается не только на имеющей место в литературе аргументации (количество кредиторов – величина непостоянная: зачастую на начальном этапе конкурса не представляется возможным сделать вывод о количественном составе кредиторов)¹³⁶, но и на положении о том, что для арбитражного суда на этой стадии принципиальное значение имеет не количество кредиторов, а размер их требований, вот почему и в заявлении должника (ст. 37 Закона), и в заявлении кредитора (ст. 39) в обязательном порядке указывается сумма задолженности (размер требований).

Во-вторых, наличие одного кредитора не может препятствовать проведению таких процедур, как наблюдение, финансовое оздоровление, внешнее управление. Дело в том, что признак множественности кредиторов, носящий формальный характер, не может препятствовать процессу восстановления платежеспособности должника, равным образом как и способности (или, напротив, неспособности) должника удовлетворять требования кредиторов. Кроме того, действующее законодательство предусматривает механизм развития конкурсных правоотношений и при наличии лишь одного кредитора или уполномоченного органа (ст. 12 Закона). Решение собрания кредиторов, являющееся элементом соответствующего юридического состава, заменяется на решение, принимаемое самим кредитором или уполномоченным органом. Тем самым обеспечивается динамика отношений несостоятельности в рамках конкурсного процесса.

В-третьих, при наличии лишь одного кредитора открытие конкурсного производства также представляется целесообразным, если исходить из понимания сути конкурса, конкурсного процесса. Согласно превалирующей в доктрине точке зрения, «стечение кредиторов» приобретает в рамках конкурсного производства принципиальный характер, поскольку речь идет о процедуре банкротства, применяемой к должнику, признанному банкротом, в целях соразмерного удовлетворения требований кредиторов. Именно принцип соразмерности «вносит в телеологическую канву категории «конкурсное право» вполне определенное звучание: процедура необходима для соблюдения (и согласования) интересов нескольких субъектов, иначе нет необходимости в ее проведении»¹³⁷.

Однако в условиях рыночной экономики не менее значимой целью конкурсного производства, да и института несостоятельности в целом, наряду с соразмерным удовлетворением требований кредиторов является предоставляемая должнику возможность освободиться от своих долгов, от некоего бремени, сохранив при этом статус субъекта предпринимательства, и начать деятельность снова (для юридического лица) или социально реабилитироваться (для гражданина) (возможность «нового старта» − по терминологии зарубежных исследователей).

V. Концепция процедуры.

Суть данного подхода заключается в том, что несостоятельность – это определенное финансовое состояние должника на определенный момент времени, а банкротство рассматривается как процедура ликвидации и продажи имущества неплатежеспособного предприятия в целях соразмерного удовлетворения требований кредиторов в связи с невозможностью и нецелесообразностью продолжения его деятельности.

Так, по мнению Е.С. Юловой, «банкротство − это и длящийся во времени процесс, в ходе которого осуществляются различные действия, мероприятия, и процедуры, предусмотренные законодательством о банкротстве»¹³⁸.

В экономической литературе несостоятельность (банкротство) нередко определяется как юридическая процедура, направленная на удовлетворение требований кредиторов¹³⁹.

Особый интерес в контексте обозначенной проблемы представляет точка зрения Б.С. Бруско, рассматривающего «несостоятельность» в качестве явления, имеющего констатирующий (статический) оттенок, а «банкротство», отличающееся динамическими характеристиками, − в качестве процедуры, представляющей собой установленный порядок действий, а также осуществления всевозможных мероприятий конкурса¹⁴⁰.

Теоретическая и практическая значимость указанного подхода заключается в признании социально-регулятивного характера института несостоятельности, создающего механизм урегулирования противоречий между должником и его денежными кредиторами, неизменно возникающих в связи с недостаточностью денежных средств и имущества должника для погашения требований его кредиторов.

VI. Несостоятельность (банкротство) как форма юридической ответственности.

Сторонники данной концепции рассматривают признание субъекта банкротом в качестве вынужденного, принудительного прекращения его деятельности, которое, с одной стороны, есть реализация максимально возможного риска, а с другой – наступление наивысшей степени ответственности субъекта, поскольку он отвечает самим своим существованием¹⁴¹.

В соответствии с п. 1 ст. 65 ГК РФ признание судом юридического лица банкротом влечет его ликвидацию. Данной норме ГК РФ соответствуют ст. 124−149 Закона о банкротстве, определяющие общий порядок проведения процедуры конкурсного производства, конечной целью которой является ликвидация должника, признанного банкротом.

Существует мнение, согласно которому указанный вид ликвидации организации-должника является мерой гражданско-правовой ответственности, предусмотренной действующим законодательством о несостоятельности (банкротстве). Однако на современном этапе институт несостоятельности (банкротства) рассматривается как средство разрешения конфликта интересов между различными субъектами соответствующих отношений, имеющее в своем арсенале частноправовые и публично-правовые средства, способы его разрешения. С учетом данного подхода трансформируется взгляд на институт несостоятельности (банкротства) как форму юридической ответственности¹⁴². Мнение сторонников данного подхода наиболее полно отражает Н.И. Клейн, которая рассматривает признание субъекта банкротом в качестве вынужденного принудительного прекращения его деятельности, которое, с одной стороны, есть реализация максимально возможного риска, с другой − наступление наивысшей степени ответственности субъекта, поскольку он отвечает самим своим существованием¹⁴³, и именно с данных точек зрения указанная ликвидация многими исследователями рассматривается как мера гражданско-правовой ответственности, предусмотренной действующим законодательством о несостоятельности (банкротстве)¹⁴⁴.

Возможность применения в отношении должника процедуры конкурсного производства, ликвидационной по своей сути, доказывает исключительный характер института несостоятельности (банкротства), применение которого представляется необходимым лишь в тех случаях (исключительных), когда исчерпаны возможности обычного искового порядка разрешения конфликта между должником и кредиторами.

Уточняя эту позицию, некоторые авторы утверждают, что «ликвидацию должника, признанного несостоятельным (банкротом), едва ли можно отнести к мерам гражданско-правовой ответственности, поскольку последняя предполагает возложение дополнительных обременений имущественной сферы правонарушителя посредством применения принудительной силы государства»¹⁴⁵. В связи с этим делается вывод о том, что «банкротство предполагает организационную ответственность несостоятельного должника в виде ликвидации»¹⁴⁶.

Являясь комплексным институтом права, институт несостоятельности (банкротства) обладает рядом особенностей, вытекающих из привнесения публично-правовой составляющей в сферу отношений несостоятельности¹⁴⁷.

Так, если возложение мер гражданско-правовой ответственности напрямую зависит от усмотрения управомоченного лица, то в рамках процесса несостоятельности речь идет совершенно об иных основаниях применения ответственности. Данное отличие вытекает из разницы в целях возложения ответственности: если в рамках гражданских правоотношений основной целью является защита интересов конкретного лица – участника имущественного оборота, то в рамках конкурса – и общества в целом, поэтому и размеры, и пределы ответственности строго регламентированы. Так, даже в том случае, если конкурсный кредитор откажется от заявленных требований о признании должника банкротом, это еще не будет означать завершение процесса банкротства, поскольку в конкурсный процесс вовлекаются не только частноправовые, но и публичные интересы.

§ 4. Соотношение понятий «несостоятельность» и «банкротство»

Анализ имеющихся в доктрине позиций оставляет широкое поле для дискуссий относительно соотношения понятий несостоятельности и банкротства.

В связи с этим В.Н. Ткачев справедливо отмечает: «С точки зрения как теории, так и практики конкурсного права очень важным представляется ответ на вопрос: действительно ли несостоятельность означает банкротство, и наоборот, либо эти термины имеют самостоятельное значение и, следовательно, их необходимо дифференцировать?»¹⁴⁸.

Научная доктрина до настоящего времени еще не выработала единого ответа на данный вопрос. Вместе с тем анализ юридической литературы позволяет условно выделить несколько подходов.

Первая группа ученых поддерживает позицию законодателя, который отождествляет понятия «несостоятельность» и «банкротство».

Так, П.Д. Баренбойм считает, что «законодатель поступил правильно, подкрепив новый термин несостоятельность распространенным и достаточно энергичным термином банкротство»¹⁴⁹.

Вторая группа ученых настаивает на необходимости дифференциации рассматриваемых нами понятий. В основе деления предлагается использовать критерий противоправности должника и причинение вреда кредиторам.

М.И. Кулагин по этому поводу писал: «Институт несостоятельности нередко в экономической и юридической литературе смешивают с банкротством. В строгом юридическом значении банкротство есть лишь одно из возможных последствий, проявлений несостоятельности. Банкротство рассматривается как уголовно наказуемое деяние, в то время как несостоятельность считается институтом частного права»¹⁵⁰. По словам В.Ф. Попондопуло, «банкротство рассматривается как частный, наиболее серьезный случай несостоятельности, когда несостоятельный должник совершает уголовно наказуемые деяния, наносящие ущерб кредиторам»¹⁵¹. Е.А. Васильев, также поддерживая данную точку зрения, отмечает, что «термин «банкротство» имеет узкое, строго специальное значение, описывающее частный случай несостоятельности, когда неплатежеспособный должник виновно совершает уголовно наказуемые деяния, наносящие ущерб кредиторам. Термин же «несостоятельность» имеет более широкое значение и обозначает удостоверенную решением соответствующего судебного органа неспособность лица погасить свои долговые обязательства»¹⁵². Такое положение, по сути, является общемировой тенденцией. Так, в США лицо, в отношении которого возбуждены процедуры банкротства, во время производства считается несостоятельным, а после судебного решения может быть признано банкротом.

Следует отметить, что из разницы в терминологии проистекает и разница в разграничении применимых механизмов защиты прав кредиторов. В зарубежной практике защита прав кредитора при наступлении любого случая, называющегося «банкротством», в значительной степени осуществляется с применением положений уголовного права, тогда как в российской практике, где понятие банкротства охватывает и случаи, когда нарушений уголовного закона нет, нормы уголовного права применимы лишь в отдельных случаях банкротства, предусмотренных положениями Уголовного кодекса РФ (далее – УК РФ).

Созвучное данным положениям российское законодательство конца XIX – начала XX в. под банкротством понимало «неосторожное или умышленное причинение несостоятельным должником ущерба кредиторам посредством уменьшения или сокрытия имущества».

Так, по мнению Г.Ф. Шершеневича, «банкротство является уголовной стороной того гражданского отношения, которое называется несостоятельностью. Оно не представляется необходимым и постоянным спутником последней, но только случайным усложнением»¹⁵³. Такого мнения придерживались и другие русские юристы. Так, П.П. Цитович отмечал, что «компания может быть объявлена несостоятельною, конечно, без квалификации несостоятельности в банкротство»¹⁵⁴. А. Трайнин писал: «Банкротство – деликт своеобразный: он слагается из двух элементов, из которых один (несостоятельность) – понятие гражданского права, другой (банкротское деяние) – понятие уголовного права. Эта сложность состава банкротства чрезмерно затеняет его юридическую природу»¹⁵⁵.

Заметим, что еще Русская Правда закрепляла дифференцированный подход к оценке несостоятельности. Она знала несчастную несостоятельность, возникшую не по вине должника, и вместе с тем закрепляла жесткие нормы за злонамеренную несостоятельность, когда должник скрывался от уплаты долгов «бегством в чужую землю».

Попытка дифференцирования понятий несостоятельности и банкротства была предпринята и в Уставе о банкротах 1800 г.

В Уставе о банкротах 1800 г. указывалось, что «для отличения беспорочного банкрота от прочих называть отныне пришедшего в несостояние упадшим, которое звание означается в нем несчастного, а не бесчестного человека; неосторожного и злостного называть банкротом»¹⁵⁶. Очевидно, уже тогда начало формироваться мнение о том, что банкрот – нечестный человек, имевший умысел на причинение вреда кредиторам. Уставом о банкротах 1800 г. вводились три вида банкротства: от несчастья, от небрежности и пороков, от подлога. В отношении каждого вида несостоятельности принимались различные меры воздействия. Банкрот не считался «бесчестным», если не было доказано его злостное намерение. Должник, ставший банкротом «от несчастья», освобождался от ответственности по всем своим долгам.

По Уставу судопроизводства торгового от 20 ноября 1864 г. также различалась несостоятельность подложная, несчастная и неосторожная.

Статьей 482 Устава предусматривалось, что «для признания подложной несостоятельности необходимо установить, что формальное открытие несостоятельности вызвано не действительным упадком дел, а сокрытием имущества, подлогом в книгах несостоятельного или документах, свидетельствующих о положении дел, фиктивное переукрепление имущества, безнадежное обременение конкурсной массы обязательствами и пр.». Для признания несостоятельности несчастной (ст. 480 Устава судопроизводства торгового) необходимо установить, что дело приведено к неоплатности не по вине должника, а стечением непредвиденных бедственных обстоятельств, каковы, например, наводнение, пожар, вторжение неприятеля и вообще всякий нечаянный упадок (ст. 481).

В советский период развития права также предпринимались попытки дифференцировать рассматриваемые понятия.

В частности, по мнению А.Ф. Клейнман, «сама по себе несостоятельность не рассматривается как банкротство, т. е. социально опасное действие, влекущее применение мер социальной защиты, но если в процессе ликвидации выявятся такие моменты в деятельности несостоятельного, которые свидетельствуют о злоупотреблении доверием или обмане со стороны должника с целью получения имущественных выгод, то суд должен будет возбудить против виновного уголовное преследование по ст. 169 УК РСФСР»¹⁵⁷. Аналогичной точки зрения придерживались и А.Г. Лордкипанидзе¹⁵⁸, а также Е.А. Васильев¹⁵⁹. В настоящее время данную позицию отстаивают такие ученые-правоведы, как В.В. Степанов¹⁶⁰, М.В. Талан¹⁶¹, В.В. Зайцева¹⁶², М.В. Телюкина¹⁶³, В.Н. Ткачев¹⁶⁴, Л. Щенникова¹⁶⁵, И.М. Середа, Е.А. Бирюкова¹⁶⁶, В.С. Комаров¹⁶⁷, А.И. Гончаров¹⁶⁸. Все они различают уголовно-правовую (банкротство) и гражданско-правовую (несостоятельность) специфику отношений, возникающих в связи с неплатежеспособностью должника.

Третья группа ученых дифференцирует вышеуказанные понятия по иным основаниям. С их точки зрения, не является целесообразным относить понятие «банкротство» к уголовному аспекту правоотношений несостоятельности.

С точки зрения некоторых авторов, «вопрос о необходимости понимания банкротства как исключительно уголовно наказуемого деяния не является главным для развития конкурсного права»¹⁶⁹, а ряд авторов более категоричен. Так, по мнению Б.С. Бруско, «включение в конструкцию правовой нормы категории, имеющей иную отраслевую принадлежность (уголовно-правовую), представляется нам необоснованным. Такое нормоположение чрезвычайно затемняет юридическую природу конкурсного права, делает его равноудаленным как от частноправового элемента, так и от публично-правовой конструкции»¹⁷⁰. «Если попытаться учесть исторический опыт России и разграничивать банкротов и несостоятельных по критерию противоправности должника, − утверждают В.А. Семеусов и А.А. Пахаруков, − то в этом нет необходимости, поскольку современное российское законодательство разграничивает по этому основанию несостоятельность (банкротство) и фиктивное и преднамеренное банкротство»¹⁷¹. Вот что пишет об этой проблеме В.Н. Ткачев: «Ситуация, когда должник в одно и то же время окажется и «плутом», и «несостоятельным», в современном законодательстве получила название фиктивного банкротства. Закон 1992 г. определял фиктивное банкротство как заведомо ложное объявление предприятием о своей несостоятельности, с целью введения в заблуждение кредиторов для получения от них отсрочки и (или) рассрочки причитающихся кредиторам платежей или скидки с долгов. Если следовать логике данного закона, для которого «несостоятельность» и «банкротство» синонимичны, получается, что «банкротством» одновременно являются и состояние дел должника, и его действия. Подобная неточность, на наш взгляд, в законе недопустима»¹⁷².

По справедливому мнению сторонников указанного подхода, понятия «банкротство» и «несостоятельность» следует разграничить, но для целей более точного определения финансового состояния должника по отношению к его денежным кредиторам и возможности его (должника) дальнейшего существования (для организаций-должников) или освобождения от ряда денежных обязательств (для граждан-должников)¹⁷³.

Стоит отметить, что позиции ряда авторов основываются не только на понятиях «несостоятельность» и «банкротство», но и на понятии «неплатежеспособность».

С точки зрения рассматриваемой проблемы определенный интерес вызывает позиция Ле Хоа¹⁷⁴. По его мнению, несостоятельность – это неплатежеспособность, т. е. неспособность в полном объеме и своевременно исполнять свои обязательства. Следуя указанной автором логике, постоянная и продолжительная ситуация несостоятельности приводит к абсолютной неплатежеспособности, при которой должник не может восстановить свое финансовое положение, продолжение его деятельности становится невозможным и нецелесообразным. Невозможность определяется отсутствием средств для ведения финансово-хозяйственной деятельности, нецелесообразность – отсутствием социально-экономической значимости, экономического и производственного потенциала, рыночной привлекательности и конкурентоспособности выпускаемой продукции. Такая несостоятельная организация становится банкротом, когда в отношении ее принято решение о ликвидации. Другими словами, несостоятельность – это определенное финансовое состояние должника в определенный момент времени, а банкротство рассматривается как процедура ликвидации несостоятельного должника¹⁷⁵. Следовательно, согласно данной точке зрения законодатель неправомерно отождествляет состояние и процесс, «статическую» и «динамическую» характеристики явления¹⁷⁶.

Отдельные авторы пытаются разграничить данные понятия исходя из экономического смысла, путем «развертывания» понятийного ряда: неплатежеспособность – несостоятельность – банкротство.

По мнению С.Э. Жилинского, все начинается с неплатежеспособности. Если она оказывается вовсе непосильной для должника и последний теряет всякую возможность рассчитаться с кредиторами, то такой неплательщик тем самым приобретает новое качество – становится несостоятельным. Третье и завершающее качество на тернистом пути незадачливого предпринимателя – банкрот. Им его наделяет арбитражный суд»¹⁷⁷.

При этом следует отметить, что разграничение понятий «несостоятельность» и «банкротство» как стадий развития одного явления не только содержит в себе экономическую составляющую, но и имеет правовое значение. Три вида должников, называемых в литературе, можно связать со стадиями юридической ответственности, к примеру, предложенными М.Д. Шиндяпиной¹⁷⁸. Статус неплатежеспособного должника будет соответствовать стадии возникновения юридической ответственности. В момент принятия заявления о признании должника банкротом имеет место предварительная конкретизация юридической ответственности, а в момент вынесения определения о введении наблюдения – окончательная. Наконец, после признания несостоятельного должника банкротом и открытия конкурсного производства имеет место переход к стадии реализации юридической ответственности.

На наш взгляд, позицию авторов, рассматривающих понятия «несостоятельность» и «банкротство» через призму динамического изменения правового статуса должника: неплатежеспособность – несостоятельность − банкротство, можно признать обоснованной лишь наполовину. Логика построения указанного понятийного ряда представляется нецелесообразной, поскольку при таком подходе неминуемо возникнет необходимость в соотношении понятий «неплатежеспособность» и «несостоятельность». Если признать данные понятия тождественными, тогда выявленная последовательность (несостоятельность − банкротство) будет выглядеть более предпочтительной. Действительно, в отношении несостоятельного должника может быть инициирован процесс о признании его банкротом. Вместе с тем должник приобретает статус банкрота только в одном случае – признания его таковым арбитражным судом и введения конкурсного производства¹⁷⁹. Юридический смысл и значение приведенной дифференциации, по нашему мнению, будут заключаться в том, что несостоятельный должник при определенных условиях может расплатиться с долгами и вернуться к нормальной хозяйственной деятельности. Для должника, признанного банкротом, такой возможности уже не существует: с момента вынесения решения о признании должника банкротом фиксируется не только его фактическая несостоятельность, но и отсутствие возможности (даже потенциальной) восстановить свою платежеспособность в будущем. Поэтому с точки зрения прежде всего цели правового регулирования отношений, связанных с несостоятельностью, градация указанных понятий именно на таком основании является более целесообразной. Вместе с тем следует признать, что такая дифференциация потребует четкого разграничения признаков несостоятельности и признаков банкротства. Кроме того, с учетом изложенного логичнее было бы и сам Закон именовать «О банкротстве» или «О финансовом оздоровлении и банкротстве», поскольку употребление в названии Закона иных терминов представляется излишним. Данное предложение основывается на мировых традициях (к примеру, французский Закон о восстановлении предприятий и ликвидации их имущества в судебном порядке 1985 г.), а также на традициях развития отечественного законодательства о банкротстве (к примеру, Устав о банкротах 1740 г., Банкротский устав 1753 г., Устав о банкротах 1763 г., 1800 г. и т. д.).

Существуют и иные точки зрения относительно критериев дифференциации понятий «несостоятельность» и «банкротство».

Так, в частности, О. Булко и Л. Шевчук считают, что понятия несостоятельности и банкротства необходимо дифференцировать по признаку неоплатности¹⁸⁰.

Е.С. Юлова разграничивает рассматриваемые категории в целях отражения их фактического правового содержания и потребностей правоприменительной практики: несостоятельность толкуется как определенное финансовое состояние должника, а банкротство – как совокупность применяемых к должнику мер, предусмотренных законодательством о банкротстве¹⁸¹.

Представляется, что следует признать обоснованной позицию тех авторов, которые высказываются за необходимость дифференциации рассматриваемых понятий. Такая дифференциация, основанная на практической необходимости и закрепленная законодательно, позволит применять различные правовые последствия для лиц, являющихся несостоятельными, и лиц, признанных в установленном законом порядке банкротами. В рыночных условиях большое значение имеют вопросы деловой репутации, поэтому для должника будет очень важно называться именно несостоятельным, а не банкротом. В ряде случаев должник, находившийся в процессе производства по делу о банкротстве, будет продолжать свою деятельность. В такой ситуации квалификация положения должника как несостоятельность либо как банкротство будет иметь принципиальное значение не только для самого должника, но и для его контрагентов (как реальных, так и потенциальных).

Вместе с тем представляется, что к предложению, высказываемому в доктрине, относительно закрепления за термином «банкротство» уголовно-правового понятия, а за термином «несостоятельность» − гражданско-правового следует подходить критически. Такой прием не способствует детализации и уточнению правовой конструкции, «высвечиванию иной стороны одного и того же объекта, явления»¹⁸², а, напротив, осложняет процесс исследования рассматриваемых понятий. Доказательством этого является, во-первых, то обстоятельство, что современное российское законодательство на основании критерия противоправности разграничивает понятия несостоятельности и банкротства (фиктивное и преднамеренное), поэтому нет необходимости в дополнительной градации указанных категорий с использованием критерия противоправности. Во-вторых, исследователями, использующими данный критерий дифференциации, банкротство рассматривается преимущественно как преступление¹⁸³. В этой ситуации не до конца ясным остается ответ на вопрос: подпадает ли под «банкротство» иной вид противоправного поведения − к примеру, административное правонарушение или гражданско-правовой деликт, учитывая тот факт, что несостоятельность должника, как правило, может быть сопряжена с причинением вреда кредиторам?

Необходимо отметить, что еще в процессе разработки Закона о банкротстве 1998 г. обращалось внимание на необходимость дифференцировать понятия «несостоятельность» и «банкротство»¹⁸⁴.

Вместе с тем в российском законодательстве указанные категории употребляются как синонимы. Это положение отражает российскую специфику и, как указывалось, не в полной мере отвечает мировой практике. В тексте Закона о банкротстве 2002 г. дублирование терминов «несостоятельность» и «банкротство» имеет место только в ст. 1 и 2, тогда как в дальнейшем употребляется термин «банкротство». Справедливости ради следует отметить, что стремление оперировать преимущественно понятием «банкротство» является характерной тенденцией не только законодательного процесса, но и доктрины¹⁸⁵.

§ 5. Легальное определение, критерии и признаки несостоятельности

5.1. Понятие несостоятельности (банкротства)

Рассматривая понятие несостоятельности (банкротства) в действующем законодательстве России, следует признать, что оно, с одной стороны, дано достаточно традиционно, а с другой – обладает определенной спецификой.

В современном российском законодательстве понятие несостоятельности (банкротства) закрепляется положениями Закона о банкротстве 2002 г., где указывается, что несостоятельность (банкротство) есть признанная арбитражным судом неспособность должника в полном объеме удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей (ст. 2)¹⁸⁶.

Исходя из легального определения понятия несостоятельности (банкротства), представляется возможным выделить следующие признаки данной категории:

− неспособность должника в полном объеме удовлетворить требования кредиторов;

− факт неисполнения должником денежных обязательств и (или) обязанности по уплате обязательных платежей;

− признание факта такой неспособности арбитражным судом.

Как видно из определения, законодатель ограничивается в данной норме лишь самым общим указанием на признаки несостоятельности, конкретное содержание которых раскрывается в других статьях Закона о банкротстве (к примеру, в ст. 6, п. 2 ст. 33, п. 2 ст. 213.3).

Таким образом, в основе несостоятельности лежит положение, согласно которому участник имущественного оборота, не оплачивающий товары, услуги, работы, налоги и другие обязательные платежи в течение трех месяцев, считается неспособным исполнить свои обязательства перед кредиторами. Для того чтобы избежать несостоятельности (банкротства), должник должен либо погасить свои обязательства либо представить суду доказательства необоснованности требований кредиторов.

5.2. Критерии несостоятельности (банкротства)

В связи с рассматриваемой проблематикой принципиальным является вопрос о том, каковы критерии несостоятельности (банкротства).

В теории принято считать, что критерий – «это признак, на основании которого производится оценка, определение или классификация чего-либо»¹⁸⁷. По распространенному мнению, слово «критерий» употребляется в русском языке в смысле мерила суждения, оценки чего-либо. С учетом этого в литературе критерий несостоятельности рассматривается некоторыми авторами в качестве «мерила, с помощью которого проверяется степень несостоятельности должника»¹⁸⁸. По мнению М.В. Телюкиной, «критерием предлагается считать принятый законодательством общий подход к неплатежеспособным должникам, признаками – конкретные параметры, присутствие которых необходимо, во-первых, для принятия заявления о банкротстве судом, во-вторых, для вынесения решения о признании должника банкротом»¹⁸⁹. Ю.С. Юлова определяет критерий банкротства «как законодательный подход к определению неспособности удовлетворить требования кредиторов, положенной в основу понятия банкротства»¹⁹⁰.

На наш взгляд, под критерием несостоятельности (банкротства) следует понимать законодательно установленный подход для оценки финансовой состоятельности субъекта.

История развития законодательного регулирования отношений в сфере несостоятельности свидетельствует о том, что мировой практике известны два подхода к определению критерия несостоятельности: в основе признания должника банкротом предусматривается либо критерий его неплатежеспособности, либо критерий неоплатности.

При этом критерий неплатежеспособности предполагает факт наличия долга, т. е. факт неоплаты должником требований кредиторов.

Критерий неоплатности основывается на положении, что банкротом может быть признан тот, кто не только не платит по долгам, но и в принципе не может заплатить¹⁹¹.

Г.Ф. Шершеневич, определяя критерии несостоятельности, писал: «Для наличности несостоятельности, открывающей конкурсный процесс, можно признать одно из двух начал: недостаточность имущества, т. е. установленное превышение актива над пассивом, или платежную неспособность, т. е. предполагаемое превышение актива над пассивом. В первом случае мы имеем дело с несомненной невозможностью удовлетворить полностью каждого кредитора, во втором – с неискренностью в исполнении обязательств, внушающей вероятность невозможности удовлетворить полностью каждого кредитора. В первом случае перед нами установленный факт, во втором – предположение»¹⁹². Следует отметить, что выдающийся цивилист отдавал предпочтение той системе банкротства, которая в основание несостоятельности ставила не недостаточность имущества, а неспособность должника к платежам.

В соответствии с положениями действующего Закона о банкротстве должник − юридическое лицо может быть признан банкротом в случае его неплатежеспособности; в отношении граждан применяется достаточно сложная система критериев, основывающаяся на соотношении неплатежеспособности гражданина (п. 3 ст. 213.6 Закона о банкротстве) и неоплатности гражданина (абз. 5 п. 3 ст. 213.6 Закона о банкротстве). В результате правовую конструкцию несостоятельности гражданина следует применять вариативно, в зависимости от различных обстоятельств, а именно: во-первых, несостоятельность гражданина сводится к его неплатежеспособности в ситуациях, когда гражданин обязан обратиться в суд с заявлением о признании его банкротом (п. 1 ст. 213.4); во-вторых, несостоятельность гражданина сводится к альтернативной конструкции его неплатежеспособности и (или) неоплатности, в ситуациях, когда гражданин имеет право подать в суд заявление о признании его банкротом (п. 2 ст. 213.4).

При этом следует учитывать:

а) презумпцию неплатежеспособности гражданина (абз. 2 п. 3 ст. 213.6 Закона о банкротстве): гражданин считается неплатежеспособным, если не докажет обратное;

б) правовую конструкцию исключения неплатежеспособности гражданина (абз. 7 п. 3 ст. 213.6 Закона о банкротстве), согласно которой должник не может быть признан неплатежеспособным, если имеются достаточные основания полагать, что с учетом планируемых поступлений денежных средств, в том числе доходов от его деятельности и погашения задолженности перед ним, он в течение непродолжительного времени сможет исполнить в полном объеме денежные обязательства и (или) обязанность по уплате обязательных платежей, срок исполнения которых наступил¹⁹³.

Механизм банкротства граждан был введен в Российской Федерации с 1 октября 2015 г.¹⁹⁴ В современной России не был накоплен опыт реализации института потребительского банкротства, отсутствовала и практика его правоприменения, а также практика выявления влияния указанного правового института на правовую, социальную и экономическую сферы. Именно поэтому в настоящий момент возникает потребность в теоретическом изучении экономико-правовых последствий применения указанного института. Заметим, что многие ученые уже высказывались о необходимости регулирования отношений несостоятельности (банкротства) с участием граждан¹⁹⁵.

В современной литературе принято разграничивать неплатежеспособность на практическую и абсолютную¹⁹⁶.

Практическая (по терминологии В.Ф. Попондопуло – относительная) неплатежеспособность характеризуется тем, что при временной недостаточности средств платежа стоимость имущества должника превышает объем его обязательств.

По мнению Е.А. Васильева, «в этом случае имеет место такое состояние имущества должника, при котором на момент составления баланса обнаруживается превышение актива над пассивами»¹⁹⁷.

В такой ситуации конфликт может быть разрешен обычными гражданско-правовыми средствами − например, привлечением должника к ответственности за просрочку исполнения обязательства уплатить деньги¹⁹⁸. Иными словами, речь идет о ситуации, связанной с прекращением платежей (или наличием долга), устраняемой в течение определенного времени, но при сохранении потенциальной возможности должника вернуться к нормальной финансово-хозяйственной деятельности.

Абсолютная неплатежеспособность имеет место при неудовлетворительном имущественном состоянии должника (когда пассив превышает актив), поэтому при обычном ведении дел лицо не может погасить свои обязательства, срок платежа по которым уже наступил, т. е. речь идет об утраченной (несуществующей) возможности должника восстановить свою платежеспособность и погасить долг.

В науке признается, что необходимость разграничения абсолютной и практической (относительной) неплатежеспособности продиктована тем, что удостоверенная арбитражным судом абсолютная неплатежеспособность и есть несостоятельность¹⁹⁹. Анализируя данную проблему, В.А. Семеусов и А.А. Пахаруков приходят к выводу, что «критерий неоплатности по сути совпадает с понятием абсолютной неплатежеспособности, тогда как принцип неплатежеспособности соответствует лишь родовому признаку неплатежеспособности»²⁰⁰.

Заметим, что вопрос эволюции теоретических подходов к определению критериев несостоятельности (банкротства) имеет свою историю.

Для российского законодательства начиная с Устава о несостоятельности 1740 г. по 1917 г. характерным был критерий неоплатности.

Вместе с тем в российском праве велась научная дискуссия о сущности критерия неоплатности и целесообразности его применения²⁰¹. Так, одни ученые считали необходимым использовать в качестве критерия несостоятельности неплатежеспособность, поскольку признак неоплатности неочевиден, сложно доказуем, требует оценки актива и пассива и т. д. Сторонниками данного подхода являлись Г.Ф. Шершеневич, Д.В. Туткевич, Н.Д. Тур. Так, по мнению Г.Ф. Шершеневича, «удостоверение недостаточности имущества требует оценки его актива и проверки его пассива. Это обстоятельство является крайне затруднительным на практике ввиду того, что при разбросанности имущества нелегко собрать сведения о его существовании, а тем более о его ценности. С другой стороны, проверка пассива затрудняется невозможностью без содействия самих кредиторов определить величину долгов, лежащих на имуществе, особенно в больших торговых предприятиях»²⁰². Другие ученые считали, что критерием несостоятельности должна являться неоплатность должника (А.Ф. Федоров). Третья группа ученых полагала, что оба критерия должны применяться для определения несостоятельности (А.П. Башилов, А.Х. Гольмстен, К.И. Малышев).

Советское законодательство о несостоятельности 1920-х годов также основывалось на критерии неоплатности.

К примеру, ст. 318 Гражданско-процессуального кодекса 1923 г.²⁰³ закрепляла положение, согласно которому «должник, прекративший платежи по долгам на сумму свыше трех тысяч рублей или долженствующий прекратить их на означенную сумму по состоянию своих дел, может быть признан несостоятельным, если судом будет установлена неспособность его к полной оплате денежных требований кредиторам». Кроме того, в разд. 2 «О подсудности и порядке производства о несостоятельности» ст. 322 регламентировалось, что должник, возбуждающий дело об открытии несостоятельности, должен представить суду список своих кредиторов и должников с указанием их места жительства и сведений о состоянии своего имущества. Вместе с тем и в этот период некоторые ученые высказывались за изменение критерия. Так, Н. Бончковский отмечал, что «прекращение платежей или неспособность к оплате долгов еще не свидетельствует о безнадежности положения»²⁰⁴.

Критерий неоплатности был положен и в основу Закона РФ от 19 ноября 1992 г. № 3929-I «О несостоятельности (банкротстве) предприятий»²⁰⁵ (далее – Закон о банкротстве 1992 г.), в связи с чем под несостоятельностью (банкротством) понималась неспособность должника удовлетворить требования кредитора по оплате товаров (работ, услуг), включая неспособность обеспечить обязательные платежи в бюджет и внебюджетные фонды, в связи с превышением обязательств должника над его имуществом или в связи с неудовлетворительной структурой баланса должника (ч. 1 ст. 1 Закона о банкротстве 1992 г.). Кроме того, ч. 2 ст. 1 Закона о банкротстве 1992 г. устанавливала, что внешним признаком несостоятельности должника является приостановление его текущих платежей в течение трех месяцев со дня наступления сроков их исполнения; приостановление платежей было связано с тем, что должник не способен обеспечить выполнение этих требований кредитора.

По сути, Закон о банкротстве 1992 г. установил двойственную связь неплатежей с финансово-экономическим состоянием должника, которая выражалась, с одной стороны, в превышении обязательств должника над его имуществом, а с другой − в неудовлетворительной структуре баланса должника. Как отмечалось, само по себе превышение обязательств должника над его имуществом не представляет опасности для рыночных отношений, а балансовая стоимость активов часто не отражает реального состояния дел организации.

Интересную точку зрения по этому вопросу более 100 лет назад высказывал А.Н. Трайнин: «Спора нет, было бы значительно прочнее и лучше, если бы все предприятия владели бы собственным капиталом. Но ради неосуществимого лучшего нельзя жертвовать настоящим; невозможно разрушить функционирующие предприятия на основании того лишь, что пассив превышает актив»²⁰⁶.

Намного сложнее связь между несостоятельностью и финансовым состоянием должника, выражающаяся в неудовлетворительной структуре баланса должника. Так, ранее Закон о банкротстве 1992 г. ограничивался достаточно общей нормой, согласно которой под неудовлетворительной структурой баланса понималось такое состояние имущества и обязательств должника, когда за счет имущества не может быть обеспечено своевременное выполнение обязательств перед кредиторами в связи с недостаточной степенью ликвидности имущества должника. При этом общая стоимость имущества могла быть равна общей сумме обязательств должника или превышать ее.

Заметим, что в период действия Закона о банкротстве 1992 г. для определения признаков банкротства применялась методика, утвержденная Постановлением Правительства РФ от 20 мая 1994 г. № 498 «О некоторых мерах по реализации законодательства о несостоятельности (банкротстве) предприятий»²⁰⁷, а показателями для оценки удовлетворительности структуры баланса предприятия являлась система коэффициентов²⁰⁸: коэффициент текущей ликвидности; коэффициент обеспеченности собственными средствами; коэффициент восстановления (утраты) платежеспособности. Основанием для признания структуры баланса предприятия неудовлетворительной, а предприятия – неплатежеспособным являлось наличие одного из следующих условий: коэффициент текущей ликвидности на конец отчетного периода имеет значение менее 2; коэффициент обеспеченности собственными средствами на конец отчетного периода имеет значение менее 0,1. Коэффициент восстановления платежеспособности, принимавший значение более 1, свидетельствовал о наличии у предприятия реальной возможности восстановить свою платежеспособность. Значение менее 1 свидетельствовало о том, что у предприятия в ближайшее время нет такой возможности. Позднее были приняты Временные методические рекомендации по оценке финансового состояния предприятий, имеющих признаки несостоятельности²⁰⁹.

После определения неудовлетворительной структуры баланса арбитражный суд решал, имеются ли основания признать должника несостоятельным или следует проводить реорганизационные процедуры в рамках мер по восстановлению платежеспособности. Основанием для принятия решения являлся критерий структуры баланса.

Например, в Постановлении ФАС Северо-Западного округа от 9 июня 1998 г. указывалось, что «при рассмотрении дела суд был обязан установить, что должник длительный срок (свыше трех месяцев) не платит по долгам и что он в принципе не способен заплатить, в связи с чем суд должен был проверять состав и стоимость его имущества, оценивать структуру его баланса с точки зрения ликвидности его активов»²¹⁰.

Следует отметить, что в законодательстве некоторых зарубежных стран при определении критериев банкротства также используется принцип неоплатности.

В законодательстве Франции процедуры несостоятельности могут быть начаты, если субъект не в состоянии выполнить обязательства посредством имеющихся в его распоряжении активов²¹¹. Аналогичное правило действовало и в Законе Республики Польша о банкротстве 1934 г.: государственное предприятие, кооперативы, компании с ограниченной ответственностью и любые другие юридические лица, являющиеся хозяйствующими субъектами, а также зарегистрированные товарищества подлежат объявлению банкротами в случае, если стоимости их имущества недостаточно для погашения задолженности. Интересен тот факт, что в Германии для открытия производства по делу о несостоятельности закон требует, чтобы имелось в наличии достаточно имущества для покрытия судебных издержек по ведению дела. Общим основанием является неплатежеспособность, в качестве же дополнительного критерия может выступать превышение обязательств должника над стоимостью имущества (иными словами, используется критерий неоплатности)²¹².

Однако применение критерия неоплатности на практике приводит к тому, что кредиторам для возбуждения производства по делу о несостоятельности самим приходится заниматься предоставлением доказательств превышения обязательств должника над его активами. Вместе с тем получение такой информации по различным причинам может быть весьма затруднительным.

Закон о банкротстве 2002 г., так же как и Закон о банкротстве 1998 г., признает в качестве основного критерия для несостоятельного должника критерий неплатежеспособности.

В литературе некоторые авторы критерий неплатежеспособности называют «критерием финансовых потоков» и (или) «критерием свободных денежных потоков» в отличие от критерия неоплатности, именуемого «балансовым методом»²¹³. По их мнению, при использовании критерия неплатежеспособности (критерия «свободы денежных потоков») соотношение активов и пассивов должника, характер структуры баланса должника принципиального влияния ни на принятие судом заявления о банкротстве должника, ни на признание его банкротом не имеют.

В действующем законодательстве о несостоятельности (банкротстве) система формальных показателей финансового состояния должника содержится в Правилах проведения арбитражными управляющими финансового анализа, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 25 июля 2003 г. № 367²¹⁴. При этом следует учитывать, что нормативный анализ финансового состояния должника предполагает изучение хозяйственной, инвестиционной и финансовой деятельности организации, ее положения на товарных и иных рынках, анализ активов, пассивов, а также анализ возможности безубыточной деятельности организации.

В целом, как показывает практика, данные Правила содержат большое количество показателей²¹⁵, в большинстве своем трудно применяемых на практике, так как они не позволяют установить динамику финансового состояния должника и выявить возможности должника для восстановления его платежеспособности. В связи с этим на сегодняшний день остается актуальной проблема разработки системы формальных показателей, способных представить такую объективную оценку²¹⁶.

Однако вопрос нахождения оптимального критерия банкротства до настоящего времени не утратил своей актуальности, даже несмотря на то, что и Закон о банкротстве 1998 г., и Закон о банкротстве 2002 г. отдают предпочтение критерию неплатежеспособности²¹⁷.

Приводимая аргументация, как правило, основывается на выявлении недостатков и преимуществ данных критериев.

Так, к числу преимуществ критерия неоплатности относят тот факт, что он в большей степени выражает экономическую сущность несостоятельности, поскольку при превышении актива над пассивом нет необходимости применять особые правила распределения имущества должника между его кредиторами (актива достаточно для удовлетворения всех кредиторов)²¹⁸. Кроме того, данный критерий с высокой долей вероятности может определить неудовлетворительное финансовое состояние должника.

Среди недостатков критерия неоплатности представляется возможным выделить прежде всего трудности, связанные с его практической реализацией, требующие сложных бухгалтерских подсчетов, что может привести на практике к увеличению сроков между подачей заявления и началом процедур несостоятельности (банкротства). Помимо этого данный критерий не вполне учитывает такие задачи законодательства о банкротстве, как финансовое оздоровление участников экономического оборота, защита кредиторов от действий недобросовестных должников по сокрытию имущества в предвидении финансовых затруднений. Указанный критерий способствует возникновению системы неплатежей, негативно сказывающейся на определенном сегменте рынка. Кроме того, балансовый метод оценки соотношения неисполненных обязательств и имеющегося у должника имущества позволяет последнему избегать ситуации банкротства: должник при таком подходе может и не расплачиваться по своим долгам, лишь бы стоимость его имущества превышала размер неисполненных обязательств.

Действительно, критерий неоплатности существенно усложняет процесс рассмотрения дела, так как требует установления признаков неоплатности. Примечательно, что с подобными трудностями сталкивалось и дореволюционное российское законодательство. Основанием для объявления о банкротстве лиц, не занимавшихся торговлей, согласно ст. 502 Законов Российской империи о гражданском судопроизводстве, являлись случаи, когда «должник… покажет, или же и без того известными сделаются многие на нем неоплаченные обязательства и взыскания, равняющиеся всему известному его имению или превосходящие оное…»²¹⁹. Следствием такого подхода законодателя к понятию несостоятельности явились различные сложности правоприменительной практики. В частности, если инициаторами процедуры несостоятельности должника являлись кредиторы, то закон обязывал их представить доказательства неоплатности должника. «Если кредиторы не представят в суд вместе с ходатайством о признании должника несостоятельным доказательств наличности признаков неоплатности его или же эти доказательства будут опровергнуты должником, то суд должен, руководствуясь ст. 502 Устава Судопроизводства Торгового, постановить определение об отказе кредиторам в открытии несостоятельности и о прекращении производства по сему ходатайству (определение от 31 октября 1896 г. № 1138 по д. Лейферта)²²⁰.

К числу достоинств критерия неплатежеспособности следует отнести возможность оперативно установить контроль и управление над имуществом должника, более оперативно инициировать процесс несостоятельности (банкротства).

Отрицательными последствиями критерия неплатежеспособности являются:

1) возможность возбуждения конкурсного процесса против вполне состоятельных должников, которые соответствуют формальным признакам банкротства;

2) не исключена возможность злоупотреблений со стороны кредиторов, для которых предприятие представляет определенную ценность (либо с целью установления контроля над ним, либо с целью исключения его из числа реальных или потенциальных конкурентов, поскольку сам факт возбуждения конкурса может весьма негативно сказаться на имидже должника и стоимости его имущества)²²¹;

3) данный критерий не позволяет учитывать специфику конкретного должника, причины банкротства, а также потенциальные возможности должника для восстановления своей платежеспособности.

С учетом вышеизложенного можно сделать вывод о том, что и критерий неплатежеспособности, и критерий неоплатности имеют недостатки, нивелировать которые можно только с помощью элементов механизма правового регулирования отношений, связанных с несостоятельностью.

Однако при этом, на наш взгляд, необходимо учитывать три обстоятельства, влияющие на степень достоверности отстаиваемых выводов.

Во-первых, при выборе того или иного критерия законодатель должен принимать во внимание прежде всего особенности развития национальной экономики, социально-экономических отношений.

Во-вторых, признавая должника банкротом, в каждом конкретном случае суд сталкивается с индивидуальными причинами банкротства, особенностями функционирования должника, поэтому в теоретическом плане оптимальный критерий банкротства может быть установлен только для каждого конкретного случая.

В-третьих, рассматриваемые критерии не только обладают относительной самостоятельностью, но и дополняют друг друга, поэтому в связи с этим изначально следует признать неверным тезис об их противоположности или, более того, их противоречии.

На данное обстоятельство в свое время обращал внимание Г.Ф. Шершеневич: «Не следует думать, что платежная неспособность является совершенно оторванной от неоплатности должника.

Напротив, в громадном большинстве случаев неспособность должника тесно связана с недостаточностью его имущества, можно сказать – признание ее за основание открытия конкурсного производства является выводом из многочисленного опыта, из целого ряда наблюдений, доказавших эту связь»²²². М.И. Кулагин также отмечал: «Иногда грань между неоплатностью и неплатежеспособностью провести нельзя, но нельзя их отождествлять»²²³. Существует в доктрине и противоположная точка зрения. Так, по мнению К. Кораева, «между категориями «неоплатность» и «неплатежеспособность» нет ни экономической, ни юридической взаимосвязи. Обе категории являются экономически и юридически самостоятельными, исторически разными основаниями банкротства. Категория «неплатежеспособность» характеризует исключительно деятельность, при которой источником платежа является не стоимость всего имущества должника, а его часть, которая должна постоянно авансироваться. Понятие «неоплатность» характеризует невозможность исполнения обязательств тогда, когда источником исполнения выступает стоимость всего имущества должника, которое им авансируется»²²⁴.

Совершенно очевидно, что при совершенствовании законодательства в части выбора наиболее оптимального критерия банкротства нельзя применять крайности. Опыт развитых рыночных стран свидетельствует о том, что критерии банкротства могут быть разные, однако они должны позволить установить точный «экономический диагноз» должника и его способность платить по долгам.

Именно фактическое финансовое состояние должника должно стать своеобразным мерилом при выборе того или иного критерия несостоятельности.

В связи с этим предлагается использовать дифференцированный подход при выборе критериев несостоятельности с учетом специфики правового статуса и деятельности субъектов предпринимательства²²⁵. Иными словами, наиболее оптимальным решением, по нашему мнению, будет переход от «дуалистической» концепции²²⁶ в понимании несостоятельности к «плюралистической» трактовке²²⁷. Это, в свою очередь, актуализирует проблему допустимости и границ судебного усмотрения (судебной дискреции) в ходе признания должника банкротом с целью выбора судом максимально оптимального решения.

На наш взгляд, алгоритм признания должника банкротом может выглядеть следующим образом:

✓ законодатель закрепляет общие условия признания должника банкротом;

✓ законодатель допускает, что при наличии обстоятельств, явно свидетельствующих о возможности восстановления платежеспособности должника, или иных обстоятельств, положительно влияющих на динамику его финансовой стабильности, суд вправе не признавать должника банкротом.

5.3. Признаки несостоятельности (банкротства)

5.3.1. Признаки несостоятельности (банкротства):
понятие и классификация

Практическая значимость вопроса выработки оптимального критерия банкротства заключается также в том, что в рамках каждого из критериев закрепляется соответствующая система признаков несостоятельности (банкротства). Исходя из этого нахождение оптимального критерия несостоятельности будет означать и закрепление системы оптимальных признаков несостоятельности (банкротства).

В юридической литературе понятие «признаки несостоятельности (банкротства)» определяется по-разному. Одни ученые полагают, «что признаками банкротства является необходимая и достаточная совокупность формальных и материальных фактов, дающих возможность суду признать лицо банкротом или самому объявить о наличии несостоятельности (банкротства)»²²⁸. Другие ученые понимают под признаками банкротства «систему внешних характеристик должника, позволяющих предположить его несостоятельность»²²⁹. Кроме данных подходов существует мнение, что признаки банкротства представляют собой не систему внешних характеристик должника, позволяющих предположить несостоятельность, а приемы выражения (воплощения) в тексте правового акта критерия несостоятельности, избранного законодателем в отношении той или иной категории потенциальных банкротов²³⁰.

На наш взгляд, как было указано ранее, под признаками несостоятельности (банкротства) следует понимать необходимую совокупность юридических фактов, предоставляющих суду возможность инициировать дело о несостоятельности и впоследствии при наличии определенных оснований вынести решение о признании должника банкротом²³¹.

В доктрине принято классифицировать признаки банкротства на внешние и сущностные.

Следует отметить, что Закон о банкротстве 1992 г. закреплял понятие внешних признаков несостоятельности, в связи с этим в юридической литературе некоторыми авторами предлагалось деление всех признаков на сущностные и внешние. Так, В.Ф. Попондопуло в связи с этим отмечал, что признаки несостоятельности необходимо разделить на «внешние, служащие основанием для возбуждения производства по делу о несостоятельности, и сущностные, т. е. необходимые и достаточные для квалификации несостоятельности должника»²³².

По смыслу Закона о банкротстве 1992 г. сущностными признаками считались те, которые необходимы для квалификации несостоятельности должника, а внешние лишь указывали на факт наличия прекращения платежей и имелись основания для возбуждения производства по делу о несостоятельности. Иными словами, внешние признаки – это необходимые, но недостаточные для признания лица банкротом условия.

В соответствии с положениями Закона о банкротстве 1992 г. сущностными признаками являлись:

а) неспособность лица удовлетворить требования кредиторов в связи с неудовлетворительной структурой баланса либо в связи с превышением обязательств должника над его имуществом;

б) неспособность лица удовлетворить требования кредиторов и (или) уплатить обязательные платежи в бюджет.

Закон о банкротстве 1998 г., а вслед за ним и Закон о банкротстве 2002 г. не выделяли деления признаков на сущностные и внешние, ограничиваясь лишь указаниями на внешние признаки.

Так, Закон о банкротстве 1998 г. определял такую систему признаков, достаточных для инициирования конкурса, которая включала в себя:

✓ факт неисполнения обязательств в течение трех месяцев;

✓ наличие задолженности в размере не менее 500 минимальных размеров оплаты труда (100 МРОТ − для физических лиц).

Заметим, что в настоящее время не только в законодательстве, но и в доктрине не делается последовательного разграничения между основаниями возбуждения дела о банкротстве и основаниями признания должника банкротом, в доктрине лишь обосновывается сама необходимость такой дифференциации. Однако, на наш взгляд, это не снимает вопроса о необходимости разработки законодателем четких критериев дифференциации оснований возбуждения дела о банкротстве и оснований признания должника банкротом. Видимо, отправным началом в данном случае может служить тезис о том, что если при возбуждении дела о банкротстве достаточно лишь факта наличия соответствующих признаков, то при вынесении решения о признании должника банкротом суд должен помимо этого исходить из невозможности восстановления платежеспособности должника (с формальной точки зрения это означает отсутствие оснований для введения реабилитационных процедур).

Как было отмечено, для квалификации несостоятельности по действующему Закону о банкротстве не требуется указания на какие-либо «внешние» или «сущностные» признаки.

Закон устанавливает единую систему признаков, выполняющих двоякую роль: с одной стороны, они являются подтверждением невозможности должника исполнять свои обязательства, а с другой – представляют собой необходимое основание для признания лица несостоятельным (банкротом).

Представляется, что система признаков несостоятельности, согласно действующему законодательству, включает в себя:

✓ наличие денежного обязательства должника долгового характера;

✓ формальную установленность требований кредиторов;

✓ неспособность гражданина или юридического лица удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей в течение трех месяцев с момента наступления даты их исполнения;

✓ наличие установленного законодательством размера денежной задолженности (у гражданина-должника − не менее 500 тыс. рублей, у юридического лица должника – не менее 300 тыс. рублей);

✓ официальное признание несостоятельности арбитражным судом²³³. Заметим, что поскольку более детальный анализ признаков несостоятельности (банкротства) содержится в других главах настоящего учебника, в рамках данной главы ограничимся лишь положениями общего характера.

5.3.2. Наличие денежного обязательства долгового характера

Необходимо обратить внимание на то, что при определении наличия признаков несостоятельности (банкротства) и объема прав требований каждого из кредиторов юридическое значение придается лишь денежным долговым обязательствам, т. е. принимается во внимание собственно задолженность по денежным обязательствам, в том числе размер задолженности за переданные товары, выполненные работы и оказанные услуги, суммы займа с учетом процентов, подлежащих уплате должником, размер задолженности, возникшей вследствие неосновательного обогащения, и размер задолженности, возникшей вследствие причинения вреда имуществу кредиторов, за исключением обязательств перед гражданами, перед которыми должник несет ответственность за причинение вреда жизни или здоровью, обязательств по выплате компенсации сверх возмещения вреда, обязательств по выплате вознаграждения авторам результатов интеллектуальной деятельности, а также обязательств перед учредителями (участниками) должника, вытекающих из такого участия (ст. 4 Закона о банкротстве).

Судебно-арбитражная практика исходит из того, что для определения наличия признаков банкротства должника не учитываются денежные обязательства перед учредителями (участниками) должника, вытекающие из такого участия²³⁴. Заметим, что Конституционный Суд РФ в своем Определении указал, что «из числа конкурсных кредиторов исключаются учредители (участники) должника по обязательствам, вытекающим из такого участия», а следовательно, при определении объема денежных обязательств данные требования не учитываются²³⁵.

Под денежным обязательством понимается обязанность должника уплатить кредитору определенную денежную сумму по гражданско-правовому договору и по иным основаниям, предусмотренным ГК РФ.

Денежное обязательство представляет собой разновидность гражданско-правового обязательства. Предметной особенностью денежного обязательства является уплата должником кредитору денежной суммы²³⁶.

На практике возникает проблема, связанная с ответом на вопрос: как быть с достаточно широким кругом обязательств, связанных с поставкой товаров, передачей вещей, выполнением работ, оказанием услуг? И как следствие существует проблема трансформации неденежного обязательства в денежное²³⁷. Трансформация может быть произведена на основе положений ГК РФ о расторжении договоров, последствий этого и возмещения убытков (ст. 15, 393, 450, 453), на основе норм ГК РФ об обязательствах вследствие неосновательного обогащения (гл. 60), а также правил, предусмотренных ст. 397 и 405 ГК РФ. Более того, по мнению ряда авторов, можно привести и частные, предусмотренные законом для отдельных видов обязательств, случаи, когда возможна рассматриваемая трансформация обязательства²³⁸. Так, применительно к договору купли-продажи с условием о предварительной оплате товара ст. 487 ГК РФ закрепляет положение, согласно которому в случае, когда продавец, получивший сумму предварительной оплаты, не исполняет обязанность по передаче товара в установленный срок, покупатель вправе потребовать передачи оплаченного товара или возврата суммы предварительной оплаты за товар, не переданный продавцом. При этом денежное обязательство, трехмесячная просрочка исполнения которого приводит к образованию признаков банкротства, возникает у покупателя уже с момента сообщения требования о возврате суммы предоплаты у продавца.

Вместе с тем следует обратить внимание на тот факт, что в случае указанной трансформации кредитору следует обратиться в суд с заявлением о взыскании с должника убытков, причиненных неисполнением обязательства²³⁹. При этом суды исходят из того, что суммы, взысканные судом вместо причитавшегося кредитору исполнения обязательства в натуре, могут учитываться при определении наличия признаков банкротства должника²⁴⁰.

Основания возникновения денежных обязательств могут быть отнесены либо к договорным, либо к внедоговорным.

Наиболее распространенным основанием является договор, в силу которого обязанностям одной из сторон по передаче товаров, выполнению работ и оказанию услуг противостоит обязанность другой стороны по уплате определенной денежной суммы. Структурно, таким образом, выглядят практически все договоры, применяемые в гражданском обороте: купли-продажи, перевозки, подряда и т. д.

Однако денежное обязательство может возникнуть и по иным (внедоговорным) основаниям, а именно: вследствие неосновательного обогащения. Суть его заключается в том, что лицо, которое без установленных законом или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (ст. 1102 ГК РФ); вследствие причинения вреда (деликтные обязательства). Вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим его (ст. 1064 ГК РФ).

Так, по одному из дел вступившими в законную силу судебными актами было установлено наличие задолженности ООО «Дальмар-Про» перед заявителем по судебным расходам, а также по уплате процентов за пользование чужими денежными средствами. Определением суда во введении наблюдения в отношении ООО «Дальмар-Про» отказано, производство по заявлению ООО «Дальмар-Про» о признании должника банкротом прекращено. Судебный акт был мотивирован тем, что указанная заявителем задолженность не может быть учтена при определении наличия признаков банкротства в силу п. 2 ст. 4 Закона о банкротстве. В последующем суд апелляционной инстанции согласился с выводом арбитражного суда первой инстанции о том, что указанные заявителем обязательства должника не являются денежными и не учитываются при определении оснований для возбуждения дела о банкротстве. Суд кассационной инстанции признал правомерными выводы судов²⁴¹. Аналогичный вывод содержится и в иных судебных актах²⁴².

В силу императивных указаний законодателя, содержащихся в п. 2 ст. 4 Закона о банкротстве, некоторые обязательства, носящие денежный характер, не включаются в само денежное обязательство. Речь идет об обязательствах перед гражданами, перед которыми должник несет ответственность за причинение вреда жизни и здоровью, обязательств по выплате выходных пособий и оплате труда лиц, работающих по трудовому договору, обязательств по выплате вознаграждений по авторским договорам, а также обязательств перед учредителями (участниками) должника, вытекающих из такого участия. Такое решение законодателя вполне оправданно, поскольку, к примеру, граждане, которым производится возмещение за причинение вреда, а также получатели авторского вознаграждения наряду с лицами, состоящими с должником в трудовых отношениях, образуют в соответствии со ст. 64 ГК РФ и ст. 134 Закона о банкротстве первые две очереди кредиторов, находясь тем самым в привилегированном по сравнению с другими кредиторами положении. Более того, Закон о банкротстве предусматривает, что возбуждение арбитражным судом производства по делу о несостоятельности не приостанавливает действия исполнительных документов, выданных на основании судебных решений о взыскании задолженности по заработной плате, выплате авторского вознаграждения, об истребовании имущества из чужого незаконного владения, возмещении вреда, причиненного жизни и здоровью, вступивших в законную силу до момента принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом (п. 1 ст. 63). Кроме того, на эти требования не распространяется и мораторий на удовлетворение требований кредиторов, который устанавливается при осуществлении внешнего управления (п. 2 ст. 95). При определении наличия признаков банкротства не принимаются во внимание также подлежащие применению за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства неустойки (штрафы, пени), проценты за просрочку платежа, убытки в виде упущенной выгоды, подлежащие возмещению за неисполнение обязательства, а также иные имущественные и (или) финансовые санкции, в том числе за неисполнение обязанности по уплате обязательных платежей (п. 2 ст. 4).

Законодатель устанавливает особенности определения размера денежных обязательств, возникающих из финансовых договоров: так, если обязательство возникло из договоров, заключенных на условиях генерального соглашения (единого договора), которое соответствует примерным условиям договоров, предусмотренным положениями законодательства о рынке ценных бумаг, правилами организованных торгов и (или) правилами клиринга, то такое обязательство прекращается. В результате возникает нетто-обязательство − денежное обязательство, которое является следствием такого прекращения. Нетто-обязательство определяется по всем прекращающимся обязательствам и не включает в себя возмещение убытков в форме упущенной выгоды и взыскание неустоек (штрафов, пени).

Следует учесть, что в соответствии с положениями Закона о банкротстве ряд платежей может возникнуть после принятия заявления о признании должника банкротом (текущие платежи). Требования кредиторов по таким платежам не подлежат включению в реестр требований кредиторов. Кроме того, кредиторы по текущим платежам при проведении соответствующих процедур не признаются лицами, участвующими в деле о банкротстве.

Заметим, что Закон о банкротстве 2002 г. не ограничивается гражданско-правовыми обязательствами должника, поскольку при определении наличия признаков несостоятельности во внимание принимаются и публично-правовые обязанности соответствующего лица, т. е. обязанности по уплате налоговых и иных обязательных платежей в бюджет и внебюджетные фонды (налоги, сборы, страховые и иные взносы и т. п.).

Закон о несостоятельности следующим образом определяет понятие обязательные платежи: это налоги, сборы и иные обязательные взносы в бюджет соответствующего уровня и во внебюджетные фонды в порядке и на условиях, которые определяются законодательством Российской Федерации (ст. 2 Закона).

Размер обязательных платежей, принимаемых во внимание при определении наличия признаков банкротства должника, исчисляется без учета установленных законодательством штрафов (пени) и иных финансовых (экономических) санкций.

По вопросу определения процентов, начисляемых на требования кредиторов, необходимо учитывать разъяснения, содержащиеся в Постановлении Пленума ВАС РФ от 6 декабря 2013 г. № 88 «О начислении и уплате процентов по требованиям кредиторов при банкротстве»²⁴³. В частности, в Постановлении указывается на то, что если основное требование кредитора к должнику возникло до возбуждения дела о банкротстве, то и все связанные с ним дополнительные требования имеют при банкротстве тот же правовой режим, т. е. они не являются текущими и подлежат включению в реестр требований кредиторов.

Состав и размер денежных обязательств, требований о выплате выходных пособий и (или) об оплате труда лиц, работающих или работавших по трудовому договору, и обязательных платежей определяется на момент подачи в арбитражный суд заявления о признании должника банкротом, если иное не предусмотрено Законом о банкротстве (п. 1 ст. 4). Данное обстоятельство имеет принципиальное значение, например, для определения количества голосов кредиторов на собраниях кредиторов, которое признается пропорциональным сумме их требований к должнику.

Судебная практика исходит из того, что положения п. 1 ст. 4 Закона о банкротстве распространяются только на те обязательства, которые возникли до принятия заявления о признании должника банкротом²⁴⁴.

При этом состав и размер денежных обязательств, требований о выплате выходных пособий и (или) об оплате труда лиц, работающих или работавших по трудовому договору, и обязательных платежей, возникших до принятия судом или арбитражным судом заявления о признании должника банкротом и заявленных после принятия судом такого заявления, определяются на дату введения первой процедуры, применяемой в деле о банкротстве.

Следует обратить внимание на то, что положения данной нормы не распространяются на случаи определения состава и размера текущих платежей²⁴⁵. На это обстоятельство обращается внимание и в решениях отдельных судов²⁴⁶.

Состав и размер денежных обязательств, требований о выплате выходных пособий и (или) об оплате труда лиц, работающих или работавших по трудовому договору, выраженных в иностранной валюте, определяются в рублях по курсу, установленному ЦБ РФ, на дату введения каждой процедуры, применяемой в деле о банкротстве и следующей после наступления срока исполнения соответствующего обязательства.

5.3.3. Формальная установленность требований кредиторов

По общему правилу, размер денежных обязательств по требованиям кредиторов считается установленным, если он подтвержден вступившим в силу решением суда или документами, свидетельствующими о признании должником этих требований (к примеру, ответ на претензию, акт сверки расчетов и т. п.).

К числу установленных относятся также требования кредиторов, по которым должником не представлены возражения в определенный срок.

Таким образом, действующее законодательство расценивает как бесспорный факт установленность размера денежного обязательства до обращения в арбитражный суд с заявлением о возбуждении производства по делу о банкротстве.

При этом судебно-арбитражная практика исходит из того, что «пока требования кредитора не установлены судом, узнать, является ли лицо кредитором или не является таковым, не представляется возможным»²⁴⁷.

Однако если должник по каким-либо причинам оспаривает требования кредиторов, то данное обстоятельство не является препятствием для обращения в арбитражный суд. В этом случае обоснованность требований, равно как и размер денежных обязательств и обязательных платежей, определяет сам арбитражный суд в порядке подготовки дела к судебному разбирательству.

Следует обратить внимание на тот факт, что Закон о банкротстве 2002 г. (в отличие от Закона о банкротстве 1998 г.) исключил положение, в соответствии с которым кредитор, чьи требования признаны должником, является установленным. Установленными в соответствии с действующим законодательством считаются только требования, подтвержденные решением суда.

По общему правилу право на обращение в арбитражный суд возникает у заявителя с даты вступления в законную силу решения суда, арбитражного суда или судебного акта о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решений третейского суда о взыскании с должника денежных средств (п. 2 ст. 7).

Данное законодательное положение подвергается критике отдельными авторами. Так, по мнению В.Ф. Попондопуло, «указанное положение неоправданно, поскольку усиливает продолжниковый характер законодательства о банкротстве и не исключает возможность злоупотребления кредиторов. При сохранении необходимости предварительного установления размера требования заявителя в судебном порядке теряет смысл такой внешний признак банкротства, как трехмесячная просрочка платежа. Дело в том, что пока рассматривается требование кредитора о взыскании задолженности в обычном процессуальном порядке, пока один кредитор приобретает право на обращение в суд с заявлением о признании должника банкротом, другие кредиторы могут получить удовлетворение своих требований «по-дружески» или должник успеет иным образом распорядиться своими активами и ко дню возбуждения дела о банкротстве размер имущества должника, а следовательно, и конкурсной массы может уменьшиться»²⁴⁸.

При этом следует учитывать определенную особенность обращения с заявлением о признании гражданина банкротом, а именно законодатель счел необходимым выделить две группы требований, учитываемых при обращении с заявлением конкурсного кредитора или уполномоченного органа:

а) денежные требования к должнику, которые подтверждены вступившими в законную силу решениями судов (п. 1 ст. 213.5);

б) денежные требования к должнику по исчерпывающему законом перечню (п. 2 ст. 213.5), для подтверждения которых не требуется вступившее в законную силу решение суда²⁴⁹, а именно:

− требования об уплате обязательных платежей;

− требования, основанные на совершенном нотариусом протесте векселя в неплатеже, неакцепте или недатировании акцепта;

− требования, подтвержденные исполнительной надписью нотариуса;

− требования, основанные на документах, представленных кредитором, и устанавливающие денежные обязательства, которые гражданином признаются, но не исполняются;

− требования, основанные на нотариально удостоверенных сделках;

− требования, основанные на кредитных договорах с кредитными организациями;

− требования о взыскании алиментов на несовершеннолетних детей, не связанные с установлением отцовства, оспариванием отцовства (материнства) или необходимостью привлечения других заинтересованных лиц.

Заметим, что определенной спецификой отличается механизм установления требований в рамках наблюдения и внешнего управления. На стадии наблюдения требования устанавливаются для целей участия в первом собрании кредиторов. Процедура установления начинается с публикации сообщения о введении наблюдения. В течение 30 дней с момента публикации кредиторы вправе предъявить свои требования к должнику. Эти требования должны быть направлены должнику, временному управляющему и в арбитражный суд.

Отличается определенной спецификой и процедура установления требований кредиторов в рамках внешнего управления. На этом этапе кредиторы могут предъявить свои требования в любой момент, направив их в суд и внешнему управляющему. В течение месяца после получения требования внешним управляющим кредиторы, чьи требования уже внесены в реестр, а также представитель учредителей (участников) и представитель собственника имущества унитарного предприятия могут заявить возражения. Впоследствии, как и в рамках наблюдения, арбитражный суд рассматривает обоснованность требований либо обоснованность возражений.

5.3.4. Минимальный размер задолженности

Закон о банкротстве 2002 г. в качестве одного из признаков банкротства устанавливает минимальный размер задолженности субъекта, в отношении которого инициируется дело о несостоятельности. Так, дело о банкротстве может быть возбуждено арбитражным судом, если требования к должнику − юридическому лицу в совокупности составляют не менее 300 тыс. рублей, а к должнику-гражданину − не менее 500 тыс. рублей.

Следует обратить внимание на то, что в числе признаков банкротства (ст. 3 Закона о банкротстве) действующий законодатель не называет размер неисполненного обязательства, из чего можно сделать вывод, что размер долга не имеет юридического значения для признания должника банкротом. Вместе с тем п. 2 ст. 6 Закона о банкротстве предусматривает, что производство по делу о банкротстве может быть возбуждено арбитражным судом при условии, что требования к должнику − юридическому лицу в совокупности составляют не менее чем 300 тыс. рублей. Минимальный размер требований является обязательным квалифицирующим признаком и при инициировании дела о банкротстве в отношении гражданина- должника. Пункт 2 ст. 213.3 Закона о банкротстве устанавливает, что заявление о признании гражданина банкротом принимается судом при условии, что требования к гражданину составляют не менее чем 500 тыс. рублей. Аналогичное требование установлено положениями п. 2 ст. 33 Закона о банкротстве. Судебно-арбитражная практика также исходит из данных положений²⁵⁰. Следовательно, на наш взгляд, и размер задолженности также отнесен законодателем к числу признаков банкротства. Вместе с тем указанная неопределенность норм Закона о банкротстве влечет различные трактовки соответствующих законодательных положений: одни ученые трактуют данные положения расширительно²⁵¹, другие – буквально²⁵².

Законодательное закрепление минимального размера требований кредиторов фактически означает следующее: права кредиторов могут быть защищены специальными средствами и способами, установленными Законом о банкротстве, лишь при превышении установленного законодательством минимального размера денежных притязаний к должнику. В противном случае данные механизмы защиты прав кредиторов неприменимы по причине недостаточного размера конфликтности в системе отношений «должник − кредитор»²⁵³.

Вместе с тем из этого не следует, что в ходе осуществления процедур банкротства не могут быть защищены и учтены права тех кредиторов, размер требований которых является меньшим, чем установленный законом минимум, необходимый для признания субъекта банкротом.

Во-первых, данный минимум требований кредиторов может быть достигнут не только за счет учета прав отдельного кредитора, но и за счет совокупного требования кредиторов, размер требования каждого из которых существенно меньше установленной законом нормы²⁵⁴.

Во-вторых, установленное Законом о банкротстве ограничение минимального размера требований кредиторов касается только требования кредитора-заявителя, необходимого для инициации процедуры банкротства, тогда как после начала осуществления процедуры банкротства механизм банкротства может быть использован и для защиты прав иных кредиторов, требования которых менее установленного законодательством минимального размера.

Следует отметить, что законодательством предусматриваются исключения из общего правила, касающегося минимального размера требований кредиторов. Так, для ликвидируемого предприятия основанием для признания его несостоятельным (банкротом) служит недостаточность стоимости его имущества для удовлетворения требований кредиторов, а заявление о признании банкротом отсутствующего должника может быть подано независимо от размера его кредиторской задолженности. Кроме того, гражданин обязан обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании его банкротом в случае, если удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения гражданином денежных обязательств и (или) обязанности по уплате обязательных платежей в полном объеме. Указанное распространяется и на право гражданина обратиться в суд о признании себя банкротом²⁵⁵.

На фоне оживленных дискуссий в литературе возникла проблема определения наиболее разумного, отвечающего как интересам должника, так и кредиторов размера минимальной суммы требований к должнику. Так, ряд авторов высказывается за увеличение минимального размера задолженности. В частности, Е.А. Васильев ставит под сомнение необходимость законодательного закрепления минимального размера задолженности и указывает на то, что такое положение уже высказывалось, к примеру, в юридической литературе Англии. Аргументом выступало то обстоятельство, что очень часто на практике минимальная задолженность, формально дающая право начать процесс, не отражает истинного размера и масштаба банкротства²⁵⁶. Аналогичную позицию в настоящее время высказывает и К. Кораев, утверждая, что «если неплатежеспособность с экономической точки зрения представляет собой неспособность предпринимателя извлекать авансированный капитал (источник платежа), то должник, не способный извлечь из обращения авансированную им 1 копейку, никогда не сможет извлечь из обращения 10 000 или 100 000 рублей. Тогда какое значение имеет размер неудовлетворенного требования?»²⁵⁷. Анализируя данную проблему, В.В. Витрянский отмечает, что при разработке Закона о банкротстве 1998 г. «установление величины долга и срока его неуплаты имело целью упорядочить рынок, повысить уровень договорной дисциплины, однако этим целям не суждено было реализоваться, так как это зависит от уровня имущественного оборота, а в условиях специфического российского рынка неисполнение должником своего обязательства в течение 3 месяцев не воспринимается как нечто недопустимое, свидетельствующее о несостоятельности должника – напротив, такое явление считается обычным… поэтому оптимальными внешними признаками несостоятельности, по-видимому, могли бы служить 6-месячная просрочка исполнения денежного обязательства или обязанности по уплате налогов и иных обязательных платежей, а также их сумма, составляющая тысячекратную величину установленного законом минимального размера оплаты труда»²⁵⁸. В связи с рассматриваемым вопросом определенный интерес представляет тот факт, что, к примеру, по законодательству Китая обычными средствами проведения теста на несостоятельность является определение соответствия признакам, установленным законодательством, а именно наличие невозможности выполнить обязательства должником на сумму не менее чем 5 тыс. юань, существующей в течение трех недель.

В связи с вышесказанным вполне обосновано предложение о том, что закрепление в действующем законодательстве минимального размера задолженности в качестве необходимого условия инициирования дела о банкротстве является вполне обоснованным. Однако при этом следовало бы использовать так называемый дифференцированный подход, в соответствии с которым для субъектов предпринимательской деятельности в зависимости от их экономического положения и вида деятельности применялся бы тот или иной размер задолженности²⁵⁹.

Законодательное закрепление данного подхода было бы актуальным и для крупных предприятий, для которых неисполнение небольшого по размеру обязательства является скорее случайностью, нежели стабильной закономерностью, и для субъектов малого предпринимательства, для которых соответствующий размер задолженности выступал бы в качестве льготного условия осуществления предпринимательской деятельности.

5.3.5. Официальное признание несостоятельности арбитражным судом

Данный признак несостоятельности был подробно рассмотрен в § 2 настоящей главы. Между тем следует отметить, что в правовой литературе высказывается точка зрения о том, что данный признак носит не столько содержательный, сколько формальный характер, а именно для того, чтобы неплатежеспособность трансформировалась в несостоятельность, необходимо ее юридическое оформление – официальное признание ее компетентным судом. Данный вывод вытекает из легального определения несостоятельности, содержащегося в ст. 2 Закона о банкротстве.

Вместе с тем следует учитывать, что для отдельных категорий должников Закон о банкротстве устанавливает несколько иные признаки несостоятельности (банкротства). Так, в целях защиты прежде всего публичных интересов законодатель увеличивает срок неисполнения обязательств должником – стратегическим предприятием и размер требований к должнику по сравнению с общими признаками несостоятельности. Стратегическое предприятие и организация считаются неспособными удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, если соответствующие обязательства и (или) обязанности не исполнены в течение шести месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены, и сумма требований должна составлять не менее 1 млн рублей (ст. 190 Закона)²⁶⁰.

Статья 197 Закона о банкротстве предусматривает, что для инициирования дела о несостоятельности субъектов естественной монополии необходима задолженность в 1 млн рублей, не уплачиваемая в течение шести месяцев. При этом Закон о банкротстве устанавливает, что соответствующие требования должны быть подтверждены исполнительным документом и не удовлетворены в полном объеме путем обращения взыскания на имущество должника, указанное в п. 1−3 ч. 1 ст. 94 Федерального закона «Об исполнительном производстве».

Краткие выводы

1. В современном российском законодательстве понятие несостоятельности (банкротства) закрепляется положениями Закона о банкротстве 2002 г., где указывается, что несостоятельность (банкротство) есть признанная арбитражным судом неспособность должника в полном объеме удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей.

2. В самом общем виде экономическое содержание несостоятельности составляет неспособность субъекта рыночных отношений по тем или иным причинам рассчитаться по своим долгам, неспособность его исполнить в будущем, а также отсутствие оснований для восстановления платежеспособности должника. В научном плане неспособность исполнять свои долги как социально-экономическое содержание несостоятельности может быть охарактеризована с помощью системы следующих показателей: неплатежеспособностью лица; особым имущественным состоянием должника; уровнем эффективности управления финансовыми ресурсами; степенью сбалансированности входящего и исходящего денежных потоков.

3. Юридическое содержание несостоятельности составляет пределы юридически возможного и необходимого поведения того или иного субъекта права в случае невозможности исполнения им своих обязательств.

4. Следует дифференцировать понятия «несостоятельность» и «банкротство». Такая дифференциация, основанная на практической необходимости и закрепленная законодательно, позволит применять различные правовые последствия для лиц, являющихся несостоятельными, и лиц, признанных в установленном законом порядке банкротами. В рыночных условиях большое значение имеют вопросы деловой репутации, поэтому для должника будет очень важно называться именно несостоятельным, а не банкротом. В ряде случаев должник, находившийся в процессе производства по делу о банкротстве, будет продолжать свою деятельность. В такой ситуации квалификация положения должника как несостоятельность либо как банкротство будет иметь принципиальное значение не только для самого должника, но и для его контрагентов (как реальных, так и потенциальных).

5. Имеющиеся в науке подходы к определению сути несостоятельности условно можно разделить на определенные группы: несостоятельность рассматривается как особое состояние имущества должника; как особое состояние самого должника; как юридический факт; как стечение кредиторов; как концепция процедуры; как форма юридической ответственности.

6. Под признаками несостоятельности (банкротства) следует понимать необходимую совокупность юридических фактов, предоставляющих суду возможность инициировать дело о несостоятельности и впоследствии при наличии определенных оснований признать должника банкротом. Данный вывод основывается на положении о том, что Закон о банкротстве устанавливает единую систему признаков, выполняющих двоякую роль: с одной стороны, они являются подтверждением невозможности должника исполнять свои обязательства, а с другой – представляют собой необходимое основание для признания лица несостоятельным (банкротом).

7. Система признаков несостоятельности по действующему законодательству включает в себя:

− неспособность должника исполнить денежные обязательства и обязанность по уплате обязательных платежей;

− формальную установленность этих требований арбитражным судом;

− факт неисполнения денежных требований кредиторов в течение установленного Законом о банкротстве для данного должника срока с даты, когда они должны были быть исполнены;

− наличие установленного законодательством минимального размера задолженности;

− отсутствие возможности у должника и его денежных кредиторов прийти к соглашению об отсрочке, рассрочке и (или) переносе сроков погашения должником обязательств перед его денежными кредиторами;

− официальное признание несостоятельности арбитражным судом. 8. Отсутствие и в законодательстве, и в доктрине последовательного разграничения между основаниями возбуждения дела о несостоятельности и основаниями признания должника банкротом актуализирует необходимость разработки законодателем четких критериев дифференциации этих оснований. Отправным началом в данном случае может служить тезис о том, что если при возбуждении дела о банкротстве достаточно лишь факта наличия соответствующих признаков, то при вынесении решения о признании должника банкротом суд должен помимо этого исходить из невозможности восстановления платежеспособности должника (с формальной точки зрения это означает отсутствие оснований для введения реабилитационных процедур).

9. Под критерием несостоятельности (банкротства) следует понимать законодательно установленный подход для оценки финансовой состоятельности субъекта. При этом критерий неплатежеспособности предполагает факт наличия долга, т. е. факт неоплаты должником требований кредиторов. Критерий неоплатности основывается на положении о том, что банкротом может быть признан тот, кто не только не платит по долгам, но и в принципе не может заплатить, кроме того, размер задолженности такого должника превышает размер принадлежащего ему имущества.

10. Фактическое финансовое состояние должника должно стать своеобразным мерилом при выборе того или иного критерия несостоятельности.

В связи с этим предлагается использовать дифференцированный подход при выборе критериев несостоятельности с учетом специфики правового статуса и деятельности субъектов предпринимательства²⁶¹. Иными словами, наиболее оптимальным решением, по нашему мнению, будет переход от «дуалистической» концепции²⁶² в понимании несостоятельности к «плюралистической» трактовке²⁶³. Это, в свою очередь, актуализирует проблему допустимости и границ судебного усмотрения (судебной дискреции) в ходе признания должника банкротом с целью выбора судом максимально оптимального решения.

Рекомендуемая литература

Белых В.С., Дубинчин А.А., Скуратовский М.Л. Правовые основы несостоятельности (банкротства): Учебно-практич. пособие. М., 2001.

Бруско Б.С. Категория защиты в российском конкурсном праве. М.: Волтерс Клувер, 2006. С. 33.

Васильев Е.А. Правовое регулирование конкурсного производства в капиталистических странах: Учеб. пособие. М., 1989.

Власенко Н.А. Проблемы точности выражения формы права (лингво-логический анализ): Дис. … д-ра юрид. наук. Екатеринбург, 1997.

Законодательная техника: Научно-практич. пособие / Под ред. Ю.А. Тихомирова. М., 2000.

Гутникова А.С. Правовое регулирование открытия и проведения конкурсного производства: Автореф. дис… канд. юрид. наук. М., 2004.

Дорохина Е.Г. Природа правоотношения несостоятельности (банкротства) // Журнал российского права. 2006. № 5.

Карелина С.А. Правовое регулирование несостоятельности (банкротства). М., 2007.

Карелина С.А. Категория ответственности и институт несостоятельности (банкротства) // Предпринимательское право. 2015. № 2.

Карелина С.А., Фролов И.В. Механизм освобождения гражданина-должника от обязательств как следствие его банкротства: условия и порядок применения // Право и экономика. 2015. № 10.

Карелина С.А., Фролов И.В. О введении института банкротства физических лиц: реальность и иллюзии // Законодательство. 2015. № 8.

Карелина С.А., Эрлих М.Е. Право ненадежных кредиторов на участие в процессе несостоятельности (банкротства) должника // Предпринимательское право. 2007. № 3.

Клейнман А.Ф. О несостоятельности частных лиц по советскому процессуальному праву. Иркутск, 1929.

Кораев К.Б. Неплатежеспособность − новый институт современного права // Российская юстиция. 2016. № 9.

Кораев К.Б. К вопросу о соотношении категорий «неплатежеспособность» и «неоплатность» // Юрист. 2014. № 4.

Красавчиков О.А. Категории науки гражданского права. Избранные труды. В 2 т. Т. II. М., 2005.

Красавчиков О.А. Юридические факты в советском гражданском праве. М., 1958.

Малышев К.И. Исторический очерк конкурсного процесса. СПб., 1871.

Махнева Е.А. Развитие гражданских правоотношений в процедурах банкротства: Дис. … канд. юрид. наук. М., 2003.

Мухачев И.Ю., Пахаруков А.А. Понятия несостоятельности и банкротства // Вестник Иркутской гос. экономич. академии. 1999. № 3.

Попондопуло В.Ф. Конкурсное право. Правовое регулирование несостоятельности (банкротства) предпринимателей. СПб., 1995.

Попондопуло В.Ф. Коммерческое (предпринимательское) право. М., 2005.

Попондопуло В.Ф. Банкротство: Научно-практич. пособие. М., 2013. Предпринимательское право: Курс лекций: Учебник / Под ред. Н.И. Клейн. М., 1993.

Телюкина М.В. Соотношение понятий «несостоятельность» и «банкротство» в дореволюционном и современном праве // Юрист. 1997. № 12.

Телюкина М.В. Конкурсное право: теория и практика несостоятельности (банкротства). М., 2002.

Телюкина М.В. Основы конкурсного права. М., 2004.

Ткачев В.Н. Конкурсное право. Правовое регулирование несостоятельности (банкротства) в России. М., 2006.

Фадейкина Н.В. О юридической и экономической несостоятельности организациях и методах диагностики вероятности их банкротства // Сибирская финансовая школа. 2014. № 6 (107).

Фролов И.В. Правовое регулирование и механизмы управления финансовой несостоятельностью (банкротством) хозяйствующих субъектов: вопросы теории и практики: Учеб. пособие. Новосибирск, 2011.

Фролов И.В. Проблемы прокредиторской и продолжниковой концепции современного российского законодательства о несостоятельности (банкротстве) // Предпринимательское право. 2011. № 4.

Фролов И.В. Банкротство как административно-правовой механизм регулирования экономических конфликтов: Монография. Новосибирск, 2010. С. 10−18.

Химичев В. Защита прав кредиторов при банкротстве. М., 2005.

Шершеневич Г.Ф. Торговое право. Т. I. Введение. Торговые деятели. Изд. 4 (по изд. 1908 г.) // аllpravo.ru

Шершеневич Г.Ф. Конкурсное право. СПб., 1898.

Шершеневич Г.Ф. Учение о несостоятельности. Казань, 1890.

Шишмарева Т.П. Институт несостоятельности в России и Германии. М., 2015.

Юлова Ю.С. Правовое регулирование несостоятельности (банкротства): Учебник и практикум. М., 2016.

Контрольные вопросы

1. В чем состоит экономическая сущность несостоятельности?

2. Что понимается под правовой формой несостоятельности?

3. Является ли несостоятельность (банкротство) видом юридической ответственности?

4. Перечислите критерии несостоятельности.

5. Назовите признаки несостоятельности.

6. Каково соотношение понятий «несостоятельность» и «банкротство»?

Глава 2
Правоотношения, возникающие в связи с несостоятельностью (банкротством): понятие, сущность, особенности, классификация

§ 1. Правоотношения, возникающие в связи с несостоятельностью (банкротством): понятие и сущность

1.1. Понятие правоотношения, возникающего в связи с несостоятельностью (банкротством)

1.2. Правовая природа отношений несостоятельности (банкротства)

§ 2. Особенности правоотношений, возникающих в связи с несостоятельностью (банкротством) должника

2.1. Специфика предмета правового регулирования

2.2. Особенности субъектного состава

2.3. Специфика оснований возникновения, изменения, прекращения отношений, возникающих в связи с несостоятельностью

2.4. Специфика содержания правоотношений, возникающих при несостоятельности (банкротстве)

2.5. Особенности структуры правоотношений несостоятельности (банкротства) 2.6. Особенности способов и средств защиты прав и интересов субъектов конкурса

§ 3. Классификация правоотношений, возникающих в связи с несостоятельностью (банкротством)

Основные нормативные акты

Федеральный закон от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» // СЗ РФ. 2002. № 43. Ст. 4190.

Федеральный закон от 29 июня 2015 г. № 154-ФЗ «Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» // СЗ РФ. 2015. № 27. Ст. 3945.

Федеральный закон от 29 декабря 2014 г. № 482-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» // СЗ РФ. 2015. № 1 (ч. I). Ст. 35.

Федеральный закон от 21 декабря 2013 г. № 367-ФЗ «О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных законодательных актов (положений законодательных актов) Российской Федерации» // СЗ РФ. 2013. № 51. Ст. 6687.

Федеральный закон от 5 мая 2014 г. № 99-ФЗ «О внесении изменений в главу 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации и о признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации» // СЗ РФ. 2014. № 19. Ст. 2304.

Судебная практика

Постановление Конституционного Суда РФ от 12 марта 2001 г. № 4-П по делу о проверке конституционности ряда положений Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», касающихся возможности обжалования определений, выносимых Арбитражным судом по делам о банкротстве, иных его положений, статьи 49 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций», а также статей 106, 160, 179 и 191 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом Арбитражного суда Челябинской области, жалобами граждан и юридических лиц // Вестник КС РФ. 2001. № 5.

Постановление Конституционного Суда РФ от 16 мая 2000 г. № 8-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений п. 4 ст. 104 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» в связи с жалобой компании «Timber holding international limited»» // СЗ РФ. 2000. № 21. Ст. 2258.

Определение Верховного Суда РФ от 24 марта 2017 г. № 308-ЭС14-7166(4) по делу № А32-19671/2013.

Определение Конституционного Суда РФ от 29 сентября 2016 г. № 1879-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы общества с ограниченной ответственностью «АББОТТ» на нарушение конституционных прав и свобод положениями пункта 1 статьи 189.59 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»».

Основные понятия

Право на защиту – это материальное субъективное право управомоченного лица реализовать меры охранительного характера, возникающее в момент нарушения регулятивного субъективного права.

Фактические юридические факты – обстоятельства, свидетельствующие о невозможности должника в течение определенного времени расплатиться по своим долгам, а также о невозможности удовлетворить требования кредиторов в общеисковом порядке.

Формальные юридические факты – совершение процессуальных действий, а именно: обращение с заявлением о признании должника банкротом; вынесение арбитражным судом решения об инициировании дела о несостоятельности; вынесение определения о введении процедуры наблюдения. Именно с момента введения данной процедуры возникают новые материальные правоотношения, субъектами которых становятся не только кредиторы и должник, но также иные лица, участвующие в деле о банкротстве.

Правоотношение несостоятельности (банкротства) – отношение, возникающее в связи с неспособностью должника удовлетворить в полном объеме требования кредиторов при недостаточности его имущества, связанное с осуществлением мер по предупреждению банкротства, реализацией процедур банкротства и признанием должника банкротом.

Интерес в праве – интеллектуально осознанная нуждаемость субъекта в тех или иных благах материального или нематериального характера.

Структура правоотношения – способ взаимосвязи между элементами правоотношения, позволяющий рассматривать данное правоотношение в динамике.

§ 1. Правоотношения, возникающие в связи с несостоятельностью (банкротством): понятие и сущность

1.1. Понятие правоотношения, возникающего в связи с несостоятельностью (банкротством)

В настоящее время правоотношения, возникающие в связи с несостоятельностью (банкротством), являются предметом исследования лишь небольшого круга авторов²⁶⁴. Между тем ряд проблем, связанных с определением правовой природы правоотношения, его сущности, особенностей, классификации, остается не до конца исследованными.

Категория «правоотношение», явившаяся предметом исследования С.Ф. Кечекьяна²⁶⁵, Г.Ф. Шершеневича²⁶⁶, О.А. Красавчикова²⁶⁷, Р.О. Халфиной²⁶⁸, О.С. Иоффе²⁶⁹, Н.М. Коркунова²⁷⁰, Ю.К. Толстого²⁷¹, Ю.И. Гревцова²⁷², Л.А. Чеговадзе²⁷³ и других ученых, относится к числу наиболее сложных комплексных проблем правовой науки.

Вопросам правоотношения традиционно уделяется значительное внимание не только в теории права, но и при изучении отраслевых наук²⁷⁴.

В юридической литературе правоотношение определяется двояко. С одной стороны, признается самостоятельное существование отношений двух видов: фактического общественного отношения и соответствующего ему правового отношения²⁷⁵. С другой стороны, правоотношение рассматривается как общественное отношение, урегулированное нормами права. При этом признается существование единого правоотношения, характеризующегося единством формы и содержания²⁷⁶. Так, с точки зрения Н.М. Коркунова, «юридическое отношение есть то же житейское, бытовое отношение, только регулируемое юридической нормой»²⁷⁷. Подобной точки зрения придерживается К.И. Малышев, утверждая, что «бытовые отношения, определенные системой положительного права, становятся юридическими отношениями, или правоотношениями»²⁷⁸.

Р.О. Халфина ценность понятия правоотношения видит в том, что «оно обозначает конкретное, реальное общественное отношение, облеченное в правовую форму и являющееся результатом реализации нормы»²⁷⁹. По мнению С.С. Алексеева, «правоотношения – это не что иное, как та форма или тот вид, который приобретают фактические отношения, будучи урегулированными нормами права. Реальные жизненные отношения, урегулированные нормами социалистического права, представляют собой прочное единство фактического материального содержания и юридической формы»²⁸⁰. Существует и другой подход, в соответствии с которым право регулирует правоотношения. Данная точка зрения получила развитие в работах некоторых цивилистов, в частности К.К. Яичкова²⁸¹, А.И. Ваксберга²⁸², В.Г. Вердникова²⁸³. Однако концепция, согласно которой право регулирует правоотношения, практически не была воспринята доктриной²⁸⁴ и была подвергнута критике²⁸⁵.

В настоящее время устоявшейся является точка зрения, согласно которой правоотношение – это «общественное отношение, урегулированное правом»²⁸⁶, «урегулированное правом и находящееся под охраной государства общественное отношение, участники которого выступают в качестве носителей взаимно корреспондирующих друг другу юридических прав и обязанностей»²⁸⁷. «Право регулирует отношения, − как утверждает В.Ф. Яковлев, − путем установления правовой связи между их участниками, выражающейся в соответствующих правах и обязанностях»²⁸⁸.

Если одному из участников правоотношения принадлежит субъективное право как возможность собственного поведения либо возможность требования чужого поведения, это означает, что существует правовое состояние связанности этого лица с иным лицом (иными лицами), которое должно обеспечить правомочному лицу осуществление этой возможности. Если признать, что всякое отношение предполагает связь, зависимость и вытекающую из этой зависимости возможность воздействия²⁸⁹, то такие же качества следует признавать и за правоотношением, возникающим в связи с несостоятельностью должника, которое есть не что иное, как разновидность отношений в обществе.

Анализ имеющихся доктринальных подходов к определению правоотношения позволил сформулировать несколько существенных положений, имеющих значение для понимания сути отношений, возникающих в связи с несостоятельностью:

– правоотношение есть единство правовой формы и материального содержания;

– правоотношение устанавливается с целью правового регулирования социального взаимодействия субъектов, и поэтому упорядочение их поведения облекается в форму субъективных прав и обязанностей для достижения тех или иных целей;

– правоотношение делает поведение участников функционально пригодным для удовлетворения их интересов;

– правовое регулирование общественных отношений не изменяет их характера, они остаются такими же, какими были до опосредования их нормами права;

– правоотношение обладает интегративными свойствами системы. Теоретический и практический интерес к категории «правоотношение несостоятельности» не случаен, поскольку решение этого вопроса с неизбежностью предопределяет проблему определения правовой природы института несостоятельности (банкротства), его места в российской правовой системе, а в научном плане задает предметную область исследования.

В науке в настоящее время общепринятым является подход, в соответствии с которым обозначенные отношения именуются конкурсными, а система правовых норм, регулирующих данные отношения, − конкурсным правом. С. Рухтин именует «отношениями банкротства»

весь комплекс отношений, связанных с несостоятельностью должника²⁹⁰. Близкую позицию занимает Ю.С. Юлова, именуя рассматриваемые отношения как «регулируемое нормами института банкротства общественное отношение, связанное с банкротством и его предупреждением»²⁹¹. Заслуживает внимания точка зрения В.Ф. Попондопуло, который определяет конкурсное правоотношение как правоотношение, возникающее между неплатежеспособным должником, в отношении которого возбуждено производство по делу о банкротстве по неисполненным им денежным обязательствам или обязательным платежам, и кредиторами по поводу соразмерного удовлетворения их требований, из нарушения каких бы отношений эти требования ни возникли, за счет имущества должника в очередности, предусмотренной законом²⁹².

Следует обратить внимание на тот факт, что законодатель традиционно именует рассматриваемые отношения как отношения, возникающие при неспособности должника удовлетворить в полном объеме требования кредиторов (п. 1 ст. 1 Закона о банкротстве 2002 г.). Следуя принципу преемственности в праве, законодатель переносит определение отношений, регулируемых соответствующими нормами, из одного нормативно-правового акта в другой.

В действующем законодательстве закреплено, что в соответствии с ГК РФ устанавливаются основания для признания должника несостоятельным (банкротом), порядок и условия осуществления мер по предупреждению несостоятельности (банкротства), порядок и условия проведения процедур банкротства и иные отношения, возникающие при неспособности должника удовлетворить в полном объеме требования кредиторов (ст. 1). Очевиден тот факт, что на законодательном уровне значение придается не только правоотношению как таковому, но и порядку (процессу) его осуществления как в рамках процедур банкротства, так и при осуществлении мер по предупреждению несостоятельности (банкротства).

Буквальное толкование соответствующей нормы позволяет сделать несколько предварительных выводов.

Во-первых, законодатель, определяя предметную сферу регулирования Закона о банкротстве, оперирует понятием «отношения, возникающие при неспособности должника удовлетворить в полном объеме требования кредиторов».

Во-вторых, использование словосочетания «и иные отношения» дает основание рассматривать обозначенные отношения в качестве системы, включающей: 1) отношения, связанные с признанием должника банкротом; 2) отношения, касающиеся порядка проведения процедур банкротства; 3) отношения, возникающие при осуществлении мер по предупреждению несостоятельности (банкротства); 4) иные отношения.

Принимая во внимание указанное, правоотношение, возникающее в связи с несостоятельностью (банкротством)(правоотношение несостоятельности (банкротства) (в целях настоящего исследования именуемое как отношение несостоятельности (банкротства)), представляет собой отношение, возникающее в связи с неспособностью должника удовлетворить в полном объеме требования кредиторов при недостаточности его имущества, связанное с осуществлением мер по предупреждению банкротства, реализацией процедур банкротства и признанием должника банкротом.

1.2. Правовая природа отношений несостоятельности (банкротства)

Основываясь на положениях общей теории права, правоотношение, возникающее при несостоятельности, в самом общем виде представляет собой определенную общественную (социальную) связь субъектов. Как и всякая другая общественная связь, данное правоотношение не является одномоментным явлением и протекает во времени более или менее длительный период. Устанавливается оно с целью правового регулирования социального взаимодействия субъектов, и поэтому упорядочение их поведения в этом процессе облекается в форму субъективных прав и обязанностей не бесцельно, а для достижения значимых целей. Установление субъективного права в системе правоотношения, обеспеченность его правовой обязанностью, реализация опосредованных возможностей не проходит бесследно для уже существующих правоотношений, влечет к их изменениям. Этот процесс предопределяет динамику отношений, возникающих при несостоятельности, их связанность.

Безусловно, ограничиться только таким пониманием сути обозначенных отношений невозможно, поскольку при таком подходе мы имеем дело с некоей абстракцией, не более того, не позволяющей проследить динамику правоотношения во взаимодействии с другими системами (их элементами) и выявить его специфику.

О.С. Иоффе в связи с этим отмечал: «Всякое общественное отношение, становясь отношением правовым, обеспечивается также и новыми юридически предопределенными условиями своего движения»²⁹³. Продолжая его мысль, хочется добавить, что движение отношения, возникающего в рамках несостоятельности, происходит не в вакууме: возникая и развиваясь, каждое правоотношение связано невидимыми нитями с другими общественными отношениями.

Правоотношения, возникающие при несостоятельности (банкротстве), суть отношения экономические, имущественные, связанные с тем, что один из участников имущественного оборота не в состоянии по тем или иным причинам рассчитаться по своим долгам. Именно невозможность субъекта рассчитаться по своим долгам и определяет экономическую сущность несостоятельности.

Данное обстоятельство, по мнению Б.С. Бруско, обусловливает необходимость рассмотрения предмета конкурсного права через призму имущественно-стоимостных (товарно-денежных), а также иных предпринимательских отношений²⁹⁴.

Показательна по этому вопросу позиция Конституционного Суда РФ. Так, обосновывая принятие жалобы по одному из дел, Конституционный Суд РФ исходил из того, что положения о передаче муниципальным образованиям жизненно необходимых объектов должника регулируют также имущественные отношения должника и кредиторов, поскольку понятием «имущество» в его конституционно-правовом смысле охватываются, в частности, вещные права и права требования, в том числе принадлежащие кредиторам»²⁹⁵.

Заметим, что, по мнению С.А. Комарова, «центральным в теории правоотношений является дискуссионный вопрос о их связи с экономическими и другими фактическими отношениями»²⁹⁶.

Общепризнанным в науке теории права является тезис о том, что правовые отношения вплетаются в реальную ткань экономических отношений; воздействуя на волю субъектов, они в конечном счете способствуют развитию данных отношений.

Вместе с тем верно и другое положение: правовое регулирование экономических отношений не изменяет их характера, они остаются такими же, какими были до опосредования их нормами права²⁹⁷.

Имущественные отношения являются одной из разновидностей экономических отношений.

Следует отметить, что в советской юридической науке категория имущественных отношений представляла самостоятельный предмет исследования. Выделялись три концепции относительно сути имущественных отношений: юридическая; волевая; экономическая.

Юридическая концепция в качестве основного признавала подход, согласно которому имущественные отношения представляют собой такие социальные связи, «которые возникают в результате владения, пользования, распоряжения вещами и другими продуктами труда, либо вследствие наступления иных юридических фактов и, как правило, влекут за собой признание или закрепление прав на указанные объекты за определенными лицами, либо переход этих объектов от одних лиц к другим»²⁹⁸.

Критикуя данную позицию, О.А. Красавчиков отмечал: «Имущественные отношения являются предметом, а не результатом правового регулирования, следовательно, формируются (складываются, изменяются и реализуются) в современных условиях, хотя и в правовой форме, тем не менее, к этой форме не сводимы и не тождественны. Последняя (правовая форма) лишь юридически выражает (например, в виде правоотношения) то, что дает содержание (социально-экономическое, имущественное отношение), но не меняет существа и природы указанного содержания»²⁹⁹.

Волевая концепция имущественных отношений получила довольно обстоятельное обоснование в работах С.Н. Братуся³⁰⁰, С.С. Алексеева³⁰¹, В.П. Грибанова³⁰² и других исследователей проблемы. Суть этой концепции заключалась в том, что имущественные отношения рассматривались как волевые отношения между отдельными людьми и между отдельными коллективами по владению, пользованию и распоряжению материальными благами³⁰³. Логически выстраивая свою линию аргументации, сторонники этой позиции утверждали, что правовые отношения – это особые социальные связи между людьми. Учитывая, что социальная связь есть не что иное, как взаимодействие между индивидуумами (их взаимное действие), делался вывод о том, что содержание общественных отношений наполняется жизнедеятельностью членов гражданского общества. В то же время деятельность – это совокупность действий, а действие по своей сути – это «форма выражения воли и устремлений лица»³⁰⁴ посредством волеизъявления через поведение. Стоит отметить, что в современной доктрине данная концепция получила дальнейшее развитие: имущественное отношение рассматривается как проявление не только частной, но и общественной воли. По мнению Л.А. Чеговадзе, «поскольку правовое отношение возникает в результате деятельности физических и юридических лиц и его осуществление без актов поведения также невозможно, можно сделать вывод о том, что общественная, государственная воля сопровождает каждое из этих деяний»³⁰⁵.

Экономическая концепция нашла свое выражение и развитие в трудах С.И. Вильнянского³⁰⁶, М.И. Бару³⁰⁷, Д.М. Генкина³⁰⁸, Ю.К. Толстого³⁰⁹, О.А. Красавчикова³¹⁰. Сторонники данной концепции рассматривали имущественные отношения в качестве разновидности конкретных экономических отношений, складывающихся между конкретными лицами по поводу известных материальных благ. Особую точку зрения о сути имущественных отношений высказывал О.С. Иоффе, определяя их как «такие общественные отношения, которые, будучи волевым опосредованием производственных отношений, обладают определенной экономической ценностью ввиду их связи со средствами производства, предметами потребления или иными продуктами труда человека»³¹¹.

Определенный научный интерес применительно к рассматриваемому вопросу о сущности правоотношений, возникающих в связи с несостоятельностью, представляет «экономическая концепция», которая к числу важнейших признаков имущественных отношений относит экономическую ценность соответствующих материальных благ, по поводу которых и складываются имущественные отношения.

С учетом этого, к примеру, О.А. Красавчиков определял имущественные отношения как «конкретные общественно-экономические отношения по владению, пользованию и распоряжению конкретными материальными благами, складывающиеся на основе экономических актов участников данных социальных связей»³¹². Развивая данную позицию, Л.А. Чеговадзе указывает на то, что «когда в качестве предмета интереса (потребление) выступают вещи или чужие действия, это означает, что между сторонами устанавливаются имущественные отношения, связанные либо с принадлежностью имущества, либо с движением имущественных благ»³¹³.

Применительно к отношениям, возникающим в связи с несостоятельностью должника, особое внимание необходимо обратить на тесную связь материальных и нематериальных благ и интереса.

Интерес в праве определяется как интеллектуально осознанная нуждаемость субъекта в тех или иных благах материального или нематериального характера. В.П. Грибанов по этому поводу отмечал, что сочетание объективного (существование того или иного блага в объективной реальности) и субъективного (осознанная необходимость в обладании этим благом) применительно к категории интереса объясняется тем, что интерес – не только плод человеческого разума и сознания, а есть реально существующее в жизни явление, которое необходимо учитывать и с которым нельзя не считаться³¹⁴. Вместе с тем в науке существовал и иной подход (объективистский) в понимании категории интереса (С.Н. Братусь, Г.В. Мальцев, Д.М. Чечот, Р.Е. Гукасян, С.В. Михайлов и др.). Суть данного подхода заключается в том, что правовой регуляции должны подвергаться только те общественно значимые интересы, о существовании которых субъект права может и не подозревать. В соответствии с этим законодатель выделяет наиболее важные, актуальные и типичные общественные отношения и не только дает основу для формирования норм права, но и закрепляет в общественном сознании стереотипы поведения, формирует нормы морали и нравственности, дает обществу ценностную ориентировку³¹⁵.

Не оспаривая значимости общих начал, принципов в праве, следует признать, что для динамики правоотношения, в том числе и правоотношения, возникающего при несостоятельности, большее значение имеет осознанный интерес, поскольку для того, чтобы субъект начал действовать, интересы, лежащие в основе этой деятельности, должны быть осознаны. Поэтому, характеризуя интерес, существующий в институте несостоятельности (банкротства), необходимо признать, что эта правовая категория с необходимостью является категорией объективно-субъективной³¹⁶.

Такое дуалистическое понимание интереса достаточно рельефно проявляется в процессе реализации прав и интересов кредиторов в деле о банкротстве. К примеру, законодатель предоставляет кредиторам возможность реализовать свои права и законные интересы посредством участия в собрании или комитете кредиторов, в частности, путем принятия решения о введении той или иной процедуры. Однако это еще не означает, что кредитор реализует это право, к примеру, из-за нежелания участвовать в собрании.

Итак, главным основанием для появления системы отношений несостоятельности является правоотношение имущественного характера, существующее между кредитором и должником. При этом отраслевой характер этого правоотношения может быть различным. Это может быть задолженность, возникшая из гражданско-правовых отношений, административных, финансовых и др.

Рассматривая отраслевую принадлежность правоотношений, вовлекаемых в сферу правового регулирования института несостоятельности, многие исследователи справедливо отмечают многоотраслевой характер этих отношений³¹⁷. В.Н. Ткачев полагает, что «при решении вопросов, связанных с банкротством, используются нормы гражданского, уголовного, административного, семейного, земельного и трудового права, а также гражданского и арбитражного процесса»³¹⁸.

Данные правоотношения могут возникнуть на основании различных обстоятельств. Так, гражданско-правовые отношения возникают в результате гражданско-правовой сделки или иного предусмотренного ГК РФ основания, обязательства по уплате обязательных платежей

(налогов и сборов в бюджет соответствующего уровня и государственные внебюджетные фонды) – на основании законодательных актов, устанавливающих соответствующую обязанность лица, а также в результате активного поведения участников, связанных, например, с реализацией товаров, работ, услуг.

Несмотря на различия в основаниях возникновения, эти правоотношения объединяет одно качество: все они с точки зрения экономического содержания представляют собой отношения, связанные с невозможностью расплатиться по своим долгам. В процессе реализации правовых норм эти отношения облекаются в форму обязательства.

Как было отмечено ранее, при определении наличия признаков несостоятельности (банкротства) и объема прав требований кредиторов юридическое значение придается лишь денежным долговым обязательствам³¹⁹. Денежное обязательство представляет собой разновидность гражданско-правового обязательства.

Отмечая специфику денежного обязательства, в литературе подчеркивается, что «требование совершения конкретных действий как заранее заданной деятельности всегда может быть оценено, выражено в деньгах, и, стало быть, право требования носит имущественный характер. И в этом смысле оценке подлежит не право, а требование кредитора как предмет обязанности должника. Только то может быть предметом обязательства, что может быть выплачено деньгами»³²⁰. Анализируя данную проблему, Л.А. Чеговадзе утверждает: «Право (как явление идеальное) само по себе ничего не стоит, его нельзя «сосчитать», но можно выразить в деньгах требование кредитора в обязательстве, например, стоимость работ или услуг, подлежащих выполнению должником. В этом случае есть право кредитора (идеальное явление действительности, совокупность субъективных правомочий) и есть объект права – требование о выполнении работ оговоренной стоимости. Право в любом случае существует как возможность собственного поведения, как притязание на чужое, заранее определенное поведение, а требование подлежит выражению через содержание имущественной обязанности должника»³²¹.

Заметим, что наличие денежного обязательства не во всех правовых системах является основанием для признания наличия признаков банкротства. Так, в частности, в отличие от российского немецкий законодатель принимает во внимание не только денежные обязательства, но и иные имущественные, а также связанные с имущественными требования, исполнение которых не направлено на уплату денежной суммы. Исходя из данного законодательного опыта А.В. Валуйский полагает, что формулировка российского закона о том, что конкурсные кредиторы есть кредиторы по денежным обязательствам, является неудачной. По его мнению, под конкурсными кредиторами следует понимать кредиторов, имеющих имущественные требования к должнику, по основаниям, предусмотренным ГК РФ³²². В. Химичев, оценивая данную позицию, отмечает, что «такое предложение, теоретически оправданное, без кардинального изменения правового регулирования института несостоятельности (банкротства) неприменимо на практике, так как в законе для денежных и неденежных и иных имущественных обязательств установлен различный правовой режим»³²³.

Под денежным обязательством российский законодатель понимает обязанность должника уплатить кредитору определенную денежную сумму по гражданско-правовой сделке и (или) иному предусмотренному ГК РФ основанию (ст. 2 Закона). Анализ соответствующей дефинитивной нормы позволяет прийти к выводу о том, что, во-первых, денежным следует рассматривать не все обязательство в целом (в значении всего юридического отношения), а в качестве обязанности должника (обязанного лица).

Соответствующую позицию относительно определения денежного обязательства занимает и судебно-арбитражная практика: в Постановлении Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 8 октября 1998 г. № 13/14 «О практике применения положений ГК РФ о процентах за пользование чужими денежными средствами»³²⁴ установлено, что «денежным может быть как обязательство в целом (в договоре займа), так и обязанность одной из сторон в обязательстве (оплата товаров, работ или услуг)».

Во-вторых, в определении денежного обязательства должника Закон закрепляет основания его возникновения: гражданско-правовая сделка и (или) иное основание, предусмотренное ГК РФ.

Заметим, что ГК РФ не содержит определения рассматриваемой категории, что приводит на практике к различному толкованию соответствующей правовой нормы. Так, ряд авторов при анализе данной нормы исходит из буквального толкования, утверждая, что указание в определении на гражданско-правовой договор и на иные основания, предусмотренные только ГК РФ, позволяет сделать вывод об отсутствии у юридического лица признаков банкротства при наличии задолженности по другим основаниям, если таковые, конечно, прямо не названы в Законе о банкротстве (налоги). В частности, длительное время велись дискуссии относительно возможности рассматривать в качестве таких оснований задолженность по основаниям, установленным трудовым законодательством, включая долги по заработной плате работникам юридического лица³²⁵. Многие авторы высказывали мнение, согласно которому «требование по выплате заработной платы, основанное на трудовом правоотношении, никак нельзя считать денежным обязательством в контексте законодательства о банкротстве»³²⁶. В правовой литературе существовала и иная точка зрения, основанная на расширительном толковании данного положения. Так, по мнению М.В. Телюкиной, Закон о банкротстве 2002 г. не содержит понятия задолженности, в то же время в соответствии со ст. 8 ГК РФ гражданские права и обязанности возникают «из договоров и иных видов сделок, предусмотренных законом». Таким образом, обязанность работодателя выплачивать зарплату работнику возникает из трудового договора, предусмотренного ТК РФ. Более того, с точки зрения М.В. Телюкиной, это один из возможных способов заставить нерадивых и необязательных работодателей платить заработную плату³²⁷. Как известно, в настоящее время второй подход нашел законодательное воплощение: в соответствии с п. 1 ст. 7 Закона о банкротстве наряду с конкурсными кредиторами, должником и уполномоченными органами право на обращение в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом приобрели работник, бывший работник должника, имеющие требование о выплате выходных пособий и (или) об оплате труда. Положения п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве дополняют указанную норму, а именно: соответствующее право на обращение в арбитражный суд возникает у работника, бывшего работника, если имеется не погашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке, которые установлены в соответствии с трудовым законодательством³²⁸.

Наряду с денежными обязательствами при определении наличия признаков банкротства, как было замечено ранее, принимается во внимание и задолженность по уплате обязательных платежей.

Итак, как правило, основным в системе правоотношений, связанных с несостоятельностью, является долговое обязательство. Однако в отношении банкротства кредитных организаций и граждан в основе правоотношений несостоятельности могут лежать юридические факты: для кредитных организаций − отсутствие средств на корреспондентском счете организации; для граждан − тяжелое финансовое положение.

В условиях позитивного поведения участников хозяйственного оборота правоотношения обязательственного характера являются регулятивными.

С.С. Алексеев определял регулятивные отношения как особые правовые связи, представляющие собой состояние, в котором находится данный субъект и которое определяет его положение по отношению ко всем другим лицам³²⁹. По мнению В.Ф. Яковлева, регулятивные отношения – это «многочисленные и разнообразные относительные связи, являющиеся правовой формой отношений по обмену имущественными благами»³³⁰.

Анализ доктринальных позиций позволил выделить существенные признаки регулятивных отношений:

✓ обладателем права в них выступает не любое, а конкретное лицо;

✓ конкретному лицу принадлежит конкретное субъективное право, а не только предпосылки обладания этим правом;

✓ субъекту принадлежит социальное благо и субъективное гражданское право на это благо, тогда как все иные лица, не располагая этим благом как своим, обязаны претерпевать любое поведение правомочного субъекта и воздерживаться от нарушения его частных интересов.

Именно данные правоотношения, являясь «первоначальными»³³¹, представляют собой основу для формирования системы правоотношений, возникающих в связи с несостоятельностью должника.

Характерной особенностью этих отношений является тот факт, что управомоченное лицо удовлетворяет свои потребности в результате осуществления обязанным лицом тех действий, обязанность совершения которых последний возложил на себя путем соглашения.

В этом случае индивидуализация участников правоотношения происходит в связи с наличием права относительно требования определенного содержания (выполнить работы, оказать услуги, передать товары, уплатить деньги и т. п.). Вместе с тем требованию противопоставляется необходимость его выполнить. В этих условиях «стороны отношения как его непосредственные участники знают, кому надлежит действовать в целях сложения долга, кому получать удовлетворение требования. Однако как долг не тождественен обязанности, так и требование не тождественно праву. Чтобы их «уравнять» (отождествить), должна произойти реализация тех возможностей, которые предоставляет субъективное гражданское право, а это происходит лишь тогда, когда поведение обязанного лица сообразно предполагаемому, определенному (заданному) законом либо соглашением сторон, когда оно соответствует содержанию права субъекта как условиям его осуществления»³³².

В случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязанной стороной требований, установленных законом или соглашением, управомоченная сторона вправе применить различные по своему характеру способы защиты субъективных прав и законных интересов, содержащихся в охранительных нормах.

В условиях конфликтной ситуации происходит переход от осуществления права субъектом к его применению.

Эту стадию развития правоотношения С.С. Алексеев называл «стадией принудительного осуществления правоотношения»³³³. В.Ф. Яковлев указывает на то, что когда правоотношение переходит в «конфликтное состояние», его реализация приостанавливается³³⁴. Такое состояние требует своего разрешения как разрешения конфликта, целью которого является «возврат» взаимодействия субъектов в правовые рамки правоотношения как меры, т. е. придание ему правомерного, а не конфликтного характера. Совершенно справедливо в связи с этим отмечает Л.А. Чеговадзе, что в этом случае анализируется правовое состояние каждого из участников правоотношения одно применительно к другому для соотнесения реального поведения с нормой объективного права и условиями, составляющими материальное содержание правоотношения³³⁵.

Безусловно, для разрешения конфликта важно определить правовое состояние субъектов, оценить это состояние с точки зрения соответствия объективно существующей норме права и модели правоотношения, с тем чтобы устранить препятствия на пути осуществления права одним лицом посредством понуждения другого лица к выполнению обязанности. Заметим, что в рамках отношений, связанных с несостоятельностью, оценка правового состояния субъекта осуществляется неоднократно, в отличие, скажем, от гражданско-правового отношения, предполагающего определение правового состояния лишь на этапе «перехода» к конфликтной ситуации. На наш взгляд, исключительный характер института несостоятельности предопределяет и данную особенность соответствующих отношений. Первоначальная оценка правового состояния должника осуществляется за рамками конкурсного процесса. Согласно норме п. 3 ст. 6 Закона для возбуждения дела о банкротстве принимаются во внимание требования, подтвержденные вступившими в законную силу решениями суда, арбитражного суда, третейского суда, а также решениями налогового органа, таможенного органа о взыскании задолженности за счет имущества должника. Анализ данной нормы позволяет прийти к выводу о том, что для целей инициирования процесса банкротства принципиальное значение имеет подтвержденный факт неблагополучного финансового состояния должника, находящегося в конфликтной ситуации с кредитором. Формальным показателем состояния должника является его неспособность удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, если соответствующие обязательства и (или) обязанность не исполнены им в течение трех месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены (с размером задолженности 300 тыс. рублей для юридического лица и 500 тыс. рублей – для гражданина).

Однако динамика отношения несостоятельности обусловливает необходимость оценки правового состояния должника и в дальнейшем. Так, в рамках наблюдения кредиторы вправе предъявить свои требования к должнику с целью участия в первом собрании кредиторов (ст. 71). Однако факт предъявления требования еще не означает факта его включения в реестр требований кредиторов, поскольку арбитражный суд должен признать это требование обоснованным. Процедура предъявления требований, признания их обоснованными имеет своим результатом установление размера требований кредиторов, что свидетельствует в первую очередь о финансовом состоянии должника.

Оценка правового состояния должника имеет принципиальное значение и при введении последующих процедур банкротства, а также при принятии арбитражным судом решения о признании должника банкротом и открытии конкурного производства.

В результате нарушения субъективного права кредитора могут возникать охранительные правоотношения, содержанием которых являются самостоятельное субъективное право (право на защиту), а также новая обязанность правонарушителя.

Право на защиту следует определить как материальное субъективное право управомоченного лица реализовать меры охранительного характера, возникающее в момент нарушения регулятивного субъективного права.

Правовая природа данного права обусловлена возможностью требовать от правонарушителя восстановления положения, существовавшего до нарушения субъективного права, причем управомоченное лицо может по своему усмотрению выбрать конкретный способ защиты нарушенного субъективного права, предусмотренный нормами материального права³³⁶.

Кредитор, приобретший субъективное право на защиту, может реализовать его путем обращения в судебный орган с соответствующим материально-правовым требованием в рамках искового или административного производства. Именно с этого момента возникают охранительные правоотношения.

Следует отметить, что восстановление нарушенного или признание оспоренного права лица-кредитора еще не означает реализации его законного интереса. Законный интерес, как правило, проявляется в том, что управомоченное лицо (кредитор), имея материально-правовое притязание, «освященное» силой судебного акта, получает непосредственное удовлетворение этого притязания. При отсутствии надлежащего исполнения соответствующего притязания со стороны должника законный интерес кредитора остается нереализованным. Таким образом, «первоначальное» обязательство между кредитором и должником, при отсутствии надлежащего удовлетворения по судебному акту, продолжает существовать.

В рамках возникших охранительных правоотношений кредитор может обратиться в суд с заявлением о признании должника банкротом, тем самым требуя защиты своего имущественного интереса. Вместе с тем в отношении должника может быть применен предупредительный механизм, препятствующий инициированию процесса несостоятельности (ст. 30−31 Закона о банкротстве). В результате еще до момента инициирования процесса несостоятельности (банкротства) формируется система отношений, связанных с несостоятельностью, в основе которой, как правило, лежит денежное долговое обязательство.

В связи с рассматриваемой проблемой логично возникает вопрос: что же происходит с «первоначальным» долговым обязательством? Исчезает ли оно или «трансформируется» в иное правоотношение? Анализируя данную проблему, В.Ф. Попондопуло отмечает, что указанные первоначальные отношения с момента приобретения обязанной стороной статуса должника в деле о банкротстве или добровольного объявления им о своем банкротстве приобретают характер частноправовых отношений. К таким отношениям, даже если они возникли из нарушения обязанности по уплате обязательных платежей (административной обязанности), применяются специальные нормы гражданского права»³³⁷. Поддерживая данную позицию, Е.Ю. Пустовалова говорит о «трансформации» первоначального обязательства, существовавшего между должником и кредитором, в иное обязательство, денежное (гражданско-правового характера)»³³⁸.

Предлагаемый подход, на наш взгляд, проблемы в целом не решает, более того, способствует постановке новых вопросов. При таком подходе не до конца ясным остается вопрос: какими специальными нормами гражданского права будут регулироваться новые правоотношения (денежное обязательство)? Какими нормами будут регулироваться отношения с участием государства в лице уполномоченного органа, с участием арбитражного суда, арбитражного управляющего?

Более обоснованной, на наш взгляд, является позиция, в соответствии с которой «первоначальные» отношения не исчезают, они продолжают существовать и не утрачивают свой сущностный характер. Подобного мнения придерживаются, к примеру, В. Химичев, Б.С. Бруско и другие авторы. В частности, В. Химичев отмечает: «Введение в отношении должника процедур банкротства не изменяет существа правоотношения, из которого возникло право требования кредитора к должнику: кредитор в конкурсном производстве сохраняет право требования к должнику, а последний не освобождается от обязанности совершить в пользу кредитора определенное действие»³³⁹. По мнению Б.С. Бруско, «изменяется охранительно-правовой аспект данных правоотношений. Права и обязанности, из них вытекающие, с момента введения процедуры наблюдения подлежат защите только посредством специфических конкурсно-правовых средств и способов»³⁴⁰.

Заметим, для того, чтобы попасть в сферу регулирования законодательства о несостоятельности (банкротстве), необходимо соблюдение определенных условий. Как представляется, к числу условий «перехода» правоотношения из регулятивного в охранительное можно отнести:

1) наличие конфликтной ситуации между должником и кредитором; 2) изменение правового состояния правоотношения, включая состояние прав и обязанностей субъектов, а также состояние взаимоотношений должника и кредиторов с государством и другими лицами;

Противопоставление прав кредиторов и должника в рамках возникающих отношений несостоятельности само по себе лишено какого-либо смысла, поскольку происходит вмешательство государства в имущественные отношения должника с кредиторами не в целях защиты одного перед другими, а в целях изменения экономического состояния имущества должника, а также прав должника и кредиторов. Анализируя эту проблему, С. Рухтин приходит к обоснованному выводу, что для этого государство, с одной стороны, одновременно игнорирует право собственности должника и права требования кредиторов, переводя их в иной режим имущественных отношений, а с другой – вводит новые правила, изменяя статус должника и кредиторов»³⁴¹.

3) соответствие долгового обязательства признакам банкротства.

Наличие конфликтной ситуации и состояния «связанности» субъектов можно расценивать лишь как общие условия, необходимые, но не достаточные для понимания сути отношений несостоятельности. Необходимы законодательно установленные специальные условия − признаки банкротства.

Следует отметить, что для понимания сути правоотношений несостоятельности (банкротства), а также их динамики необходимо определить момент, с которого возникают данные правоотношения.

В юридической науке существует точка зрения, в соответствии с которой конкурсные правоотношения возникают с момента возбуждения производства по делу о банкротстве. В общем, обоснованность данного тезиса не вызывает сомнений. Однако означает ли это, что все отношения, связанные с неспособностью должника удовлетворить требования кредиторов, возникают с момента вынесения арбитражным судом определения о принятии заявления о признании должника банкротом? Обратившись к ст. 30 Закона, закрепляющей порядок осуществления мер по предупреждению банкротства, можно увидеть, что данные меры могут быть предприняты до момента возбуждения дела о несостоятельности. Единственным условием для их осуществления, как это следует из п. 1 ст. 30, является наличие признаков банкротства, установленных п. 2 ст. 3 Закона. Представляется, что в рамках осуществления таких мер должник уже является субъектом правоотношений с участием не только кредиторов, но также иных лиц. В свою очередь, п. 1 ст. 1 Закона определяет круг отношений, регулируемых Законом о банкротстве, к числу которых относит и правоотношения, связанные с порядком и условиями осуществления мер по предупреждению несостоятельности (банкротства). Логически из данных рассуждений вытекают два важных вывода: во-первых, отношения, возникающие в связи с неспособностью должника удовлетворить требования кредиторов, суть не тождественны конкурсным правоотношениям; в противном случае мы вынуждены признать, что правоотношений, связанных с осуществлением мер по предупреждению банкротства, вообще не возникает, что, в свою очередь, противоречит не только п. 1 ст. 1 Закона, но и общей логике развития отношений, связанных с несостоятельностью должника. Во-вторых, для возникновения данных отношений достаточно лишь наличия признаков банкротства.

Возникновение системы соответствующих правоотношений не следует однозначно соотносить с моментом инициирования процесса несостоятельности (банкротства).

Вместе с тем следует признать, что при наличии признаков банкротства не все правоотношения переходят в сферу регулирования специального законодательства. Часть правоотношений действительно возникает только после вынесения арбитражным судом определения о принятии заявления о признании должника банкротом.

Вместе с тем существует еще одна группа отношений, возникающих исключительно с момента приобретения статуса должника по смыслу Закона о банкротстве.

Лицо приобретает в полном объеме статус должника с момента введения процедуры наблюдения, что влечет как для самого должника, так и для иных лиц возникновение новых регулятивных прав и обязанностей.

Для возникновения этой группы правоотношений необходим сложный юридический состав. Материально-правовые отношения с участием должника, кредиторов, суда, саморегулируемой организации, арбитражного управляющего и иных лиц могут возникнуть лишь при наличии нескольких юридических фактов:

1) возникновение у должника определенного размера задолженности по денежному обязательству или обязанности по уплате обязательных платежей;

2) установленная законом просрочка в исполнении денежного обязательства должника;

3) вынесение решений суда (с обязательным вступлением в законную силу решений суда, арбитражного суда, третейского суда, а также решений налогового органа, таможенного органа о взыскании задолженности за счет имущества должника (по обязательным платежам));

4) обращение определенного лица и (или) группы лиц в установленном законом порядке в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом;

5) вынесение арбитражным судом определения о принятии заявления о признании должника банкротом и введении в отношении должника одной из процедур банкротства.

Возникает и самостоятельная группа правоотношений – процессуальных: «в результате возбуждения арбитражным судом производства по делу о банкротстве у кредиторов и должника появляются новые, уже процессуальные права и обязанности, обязательным участником которых становится арбитражный суд»³⁴².

В теории права признана общетеоретическая взаимосвязь материальных и процессуальных норм: нормы процесса всегда определяют процедуры реализации материальных норм³⁴³.

Представляется, что с момента введения наблюдения возникает целый комплекс правоотношений материального характера, устанавливающих новые субъективные права и обязанности кредиторов и должника, а также иных субъектов − в частности, с участием арбитражных управляющих, саморегулируемых организаций, органа по контролю и надзору за деятельностью саморегулируемых организаций и т. д. Данная группа правоотношений отличается по отношению к основному правоотношению производным характером.

Таким образом, преобразование уже существующих отношений между должником и кредиторами, а также возникновение некоторых новых правоотношений между теми же и другими лицами позволяет говорить о формировании системы правоотношений, возникающих в связи с несостоятельностью должника.

Систему правоотношений, возникающих в связи с несостоятельностью должника, образуют следующие виды отношений:

− «первоначальное» (долговое обязательство), характеризующееся изменением своего правового состояния;

− вновь возникшие в рамках конкурсного процесса правоотношения материального характера, связанные с приобретением статуса «должника» по смыслу Закона о банкротстве;

− возникшие в связи с этим отношения процессуального характера, опосредующие процесс реализации материальных норм права.

Заметим, что детальный анализ и классификация разнообразных правоотношений, возникающих в связи с несостоятельностью должника, не являются основным предметом исследования в данном параграфе. Классификация данных отношений будет рассмотрена в § 3 данной главы.

§ 2. Особенности правоотношений, возникающих в связи с несостоятельностью (банкротством) должника

Определить сущность какого-либо явления представляется возможным с помощью различных приемов, в том числе посредством выделения и исследования его особенностей.

Именно особенности рассматриваемых отношений в конечном счете определяют специфику института несостоятельности (банкротства), механизма правового регулирования, его структурных элементов.

В правовой литературе в настоящее время устоявшимся является подход, в соответствии с которым анализ правоотношений, возникающих в связи с несостоятельностью, включает в себя в том числе и определение их специфики.

На наш взгляд, к числу особенностей правоотношений сферы несостоятельности (банкротства) следует отнести:

• специфику предмета правового регулирования;

• особенности субъектного состава;

• специфику оснований возникновения, изменения и прекращения правоотношений, возникающих в связи с несостоятельностью (банкротством);

• специфику содержания правоотношений несостоятельности (банкротства);

• особенности структуры правоотношений несостоятельности (банкротства);

• специфику способов и средств защиты прав и законных интересов субъектов правоотношений несостоятельности (банкротства).

Остановимся на анализе некоторых из них.

2.1. Специфика предмета правового регулирования

Большинство современных авторов при исследовании отношений несостоятельности (банкротства) отмечает предметную специфику конкурсного права, а не института несостоятельности (банкротства).

В частности, Ю.С. Юлова в качестве предмета конкурсного права рассматривает регулируемые нормами института банкротства общественные отношения, связанные с банкротством и его предупреждением³⁴⁴. При определении предмета правового регулирования конкурсного права авторы преимущественно исходят из того, что его составляют имущественные отношения. Данный вывод не вызывает возражений, вместе с тем нельзя не учитывать ряд обстоятельств³⁴⁵.

Во-первых, с учетом положений, рассмотренных в § 1 настоящей главы, следует признать, что конкурсные правоотношения являются лишь частью правоотношений несостоятельности (банкротства). С учетом данного обстоятельства целесообразнее определить предмет правового регулирования законодательства несостоятельности (банкротства), а не конкурсного права.

Во-вторых, имущественные отношения являются предметом правового регулирования не только в сфере несостоятельности (банкротства), но и в сфере гражданского, налогового, трудового, административного права.

В-третьих, специфика имущественных отношений именно в рамках института несостоятельности (банкротства) заключается в том, что эти отношения развиваются в определенных условиях:

а) при наличии неисполненного обязательства должником, подпадающего под признаки несостоятельности (банкротства);

б) при недостаточности имущества должника для удовлетворения требований кредиторов в полном объеме;

в) при реально существующей конкуренции (столкновении) прав кредиторов;

г) при наличии неразрешенного конфликта интересов между должником и его непубличными кредиторами (конкурсные кредиторы) и публичными кредиторами (уполномоченные органы);

д) при установлении особого порядка удовлетворения требований кредиторов.

Именно данная специфика определяет своеобразие предмета правового регулирования института несостоятельности (банкротства) и имеет следствием установление «особого режима имущественных требований к должнику, что составляет публично-правовое вмешательство в частные отношения, направленное на предоставление всем кредиторам равных правовых возможностей при реализации экономических интересов в условиях несостоятельности должника»³⁴⁶.

2.2. Особенности субъектного состава

Специфика предмета правового регулирования предопределяет и особенности субъектного состава отношений, возникающих в рамках несостоятельности (банкротства).

Состав лиц, участвующих в деле о банкротстве, достаточно широк³⁴⁷. К числу таких лиц относятся:

− должник-гражданин или юридическое лицо, неспособные удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей;

− конкурсный кредитор;

− арбитражный управляющий (в зависимости от процедур несостоятельности (банкротства) − временный, административный, внешний или конкурсный управляющий; в отношении должника-гражданина – финансовый управляющий);

− уполномоченные органы по требованиям, вытекающим из обязательных платежей;

− иные лица, в частности органы местного самоуправления, федеральные органы исполнительной власти и органы исполнительной власти соответствующего субъекта Российской Федерации при рассмотрении дела о несостоятельности (банкротстве) градообразующей организации, лицо, предоставившее обеспечение для проведения финансового оздоровления, и т. д.

Помимо этого Законом о банкротстве предоставлена возможность участия в процессе несостоятельности представителям учредителей (участников) должника, которые наделяются всеми правами, предусмотренными арбитражным процессуальным законодательством для лиц, участвующих в процессе, а также правом на обжалование решений арбитражного суда, отдельных решений и действий арбитражного управляющего и кредиторов, правом на получение информации о ходе процедур и т. д. Расширяя права государства в деле о банкротстве, Закон предусматривает возможность участия в нем представителя собственника имущества должника – унитарного предприятия и наделяет его правом обжаловать действия арбитражного управляющего, решения собрания и комитета кредиторов, судебные акты о введении внешнего управления и конкурсного производства.

Правовой статус лиц, участвующих в конкурсном процессе, зависит от многих факторов: во-первых, от характера правомочий, которыми наделяет законодатель данное лицо; во-вторых, от процедуры несостоятельности (банкротства), в рамках которой действует данное лицо, и от целей, которые являются приоритетными на данном этапе банкротства; в-третьих, от особенностей несостоятельности (банкротства) отдельных категорий должников и т. д.

Динамика правоотношений, возникающих в рамках несостоятельности (банкротства), предопределяет и динамику субъектного состава, что находит свое выражение:

во-первых, в изменении субъектного состава, связанном с переходом от одной процедуры к другой (так, согласно п. 7 ст. 71 Закона о банкротстве требования кредиторов, предъявленные по истечении предусмотренного законом срока, для предъявления требований подлежат рассмотрению арбитражным судом после введения процедуры, следующей за процедурой наблюдения. Введение последующей процедуры может сказаться не только на простом количестве кредиторов, но и на составе и размере общей кредиторской задолженности. Согласно ст. 75 Закона о банкротстве по заявлению заинтересованных лиц либо по собственному усмотрению арбитражный суд может принять решение об окончании наблюдения и о введении финансового оздоровления. На этом этапе в процесс могут быть вовлечены новые субъекты – учредители должника, собственник имущества должника – унитарного предприятия, третьи лица, предоставившие обеспечение исполнения обязательств должника в целях введения данной восстановительной процедуры);

во-вторых, в изменении объема правоспособности и дееспособности должника;

в-третьих, в расширении объема правомочий арбитражного управляющего и т. д.

Своеобразие субъектного состава находит свое выражение и в особой роли арбитражного суда в процессе несостоятельности³⁴⁸. Не останавливаясь детально на анализе роли и места арбитражного суда в процессе несостоятельности (банкротства), поскольку данный вопрос будет подробно рассмотрен в других главах настоящего курса, отметим лишь, что суд в соответствии с действующим законодательством наделен реальными возможностями для достижения целей и задач процесса несостоятельности, главной из которых является защита нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве (ст. 2 АПК РФ).

2.3. Специфика оснований возникновения, изменения, прекращения отношений, возникающих в связи с несостоятельностью

Динамика самого правоотношения, возникающего в рамках несостоятельности (банкротства), оказывает воздействие на составляющие его элементы. Вместе с тем движение рассматриваемого правоотношения опосредуется:

− динамикой субъектного состава;

− динамикой прав и обязанностей субъектов конкурсных отношений; − развитием процедурного механизма;

− динамикой принимаемых участниками процесса решений.

Анализируя влияние принимаемых участниками процесса решений на динамику правоотношения, следует признать, что все они направлены на установление, изменение и прекращение прав и обязанностей участников. И речь идет не только об актах, принимаемых арбитражным судом. Для развития рассматриваемых отношений необходимо принятие решений, не входящих в компетенцию арбитражного суда. Так, участники процесса могут совершать действия, которые изменяют их взаимные права и обязанности (например, принятие решений собранием или комитетом кредиторов).

По мнению Е.А. Махневой, «в развитии системы правоотношений, складывающихся в процессе признания должника банкротом, важную роль играют отдельные действия их участников: пролонгация и реструктуризация задолженности, отказ кредитора от своих требований, предоставление отступного, замена исполнения, зачет, выдача векселя и т. д. Эти действия преобразуют права и обязанности участников, а при определенных условиях ведут к прекращению всей системы правоотношений»³⁴⁹. Близкая позиция высказывается Б.С. Бруско³⁵⁰, А.В. Солодиловым³⁵¹ и другими авторами.

Однако для возникновения правоотношений несостоятельности (банкротства) недостаточно единичного факта – вынесения решения.

Следует отметить, что в доктрине под возникновением правоотношения понимают «установление между лицами общественного отношения юридической связи. При этом одно из лиц наделяется правом, другое − обязанностью»³⁵².

В научной литературе возникновение правоотношений связывается с наступлением юридических фактов. В общей теории права под юридическими фактами понимают определенные обстоятельства, с которыми правовые нормы связывают возникновение, изменение или прекращение правоотношений³⁵³. Аналогично юридические факты определяются в отраслевых науках³⁵⁴.

В большинстве случаев основание возникновения, изменения или прекращения правоотношения связывают с одним обстоятельством, с одним юридическим фактом, к которым относятся совершение сделки, издание административного акта, совершение юридического поступка и т. д., влекущие определенные юридические последствия.

В некоторых случаях юридические последствия наступают в связи не с отдельным фактом, а с двумя или более фактами, которые называют юридическим составом.

Для возникновения рассматриваемых отношений, как ранее было отмечено, необходима совокупность юридических фактов, которые неоднородны по своему характеру, однако только взятая в совокупности система юридических фактов может привести к определенным правовым последствиям.

На наш взгляд, представленные юридические факты могут быть разделены на две группы:

а) фактические;

б) формальные.

Фактические юридические факты представляют собой обстоятельства, свидетельствующие о невозможности должника в течение определенного времени расплатиться по своим долгам, а также о невозможности удовлетворить требования кредиторов в общеисковом порядке.

К числу формальных юридических фактов следует отнести совершение процессуальных действий, а именно: обращение с заявлением о признании должника банкротом; вынесение арбитражным судом решения об инициировании дела о несостоятельности; вынесение определения о введении процедуры наблюдения. Именно с момента введения данной процедуры, как указывалось, возникают новые материальные правоотношения, субъектами которых становятся не только кредиторы и должник, но также иные лица, участвующие в деле о банкротстве.

Судебные акты, оказывая существенное влияние на динамику правоотношения, вместе с тем не меняют его природу.

Следует отметить, что вопрос о возможности судебного органа породить вновь, изменить по содержанию или субъектам³⁵⁵ или прекратить правоотношение является дискуссионным как в советской, так и в современной литературе. Одни авторы отрицают такой характер деятельности судебной власти и считают, что изменение или прекращение правоотношения зависит не от воли суда, а от фактов и права, которые до суда были у истца (кредитора) и независимо от суда³⁵⁶. Другие ученые занимают противоположную позицию и утверждают, что суд защищает не право заинтересованного лица на изменение или прекращение правоотношения, а сам своим решением прекращает или изменяет спорное правоотношение или создает новое правоотношение – и тем самым решение суда становится юридическим фактом, с которым связываются прежде всего преобразовательные права³⁵⁷. С точки зрения Б.С. Бруско, принятие арбитражным судом соответствующих актов «не влечет каких бы то ни было правовых последствий в виде возникновения прав и обязанностей конкурсного характера, а также не влияет на материальную сторону «первоначальных» обязательств должника»³⁵⁸. К аналогичному выводу в своем исследовании приходит Е.А. Махнева³⁵⁹.

Вместе с тем с момента возбуждения производства по делу о банкротстве возникают процессуальные правоотношения между лицами, участвующими в конкурсном процессе, и судом, рассматривающим дело.

Таким образом, решения, принимаемые в рамках дела о несостоятельности, могут выступать в качестве юридических фактов, порождающих определенные правовые последствия.

2.4. Специфика содержания правоотношений, возникающих при несостоятельности (банкротстве)

Определенной спецификой в рамках действия норм специального законодательства о несостоятельности отличается и содержание правоотношений, возникающих в сфере несостоятельности (банкротства), выражающееся в специфике реализации субъективных прав и юридических обязанностей участников правоотношения.

Следует отметить, что в общей теории права отсутствует единство во мнениях относительно определения категории «содержание правоотношения». В него включают «поведение субъектов в пределах предоставленных субъективных прав и юридических обязанностей»³⁶⁰, «взаимодействие участников, протекающее в определенной форме, предписанной нормой объективного права»³⁶¹, «акты жизнедеятельности»³⁶² и т. д.

Согласно наиболее устоявшейся точке зрения содержание правоотношения составляют его субъективные права и юридические обязанности³⁶³.

Именно данный подход будет взят за основу при исследовании особенностей содержания правоотношений, возникающих в рамках несостоятельности.

Содержание «первоначального» регулятивно-охранительного денежного обязательства образуют право требования кредитора и соответствующие ему обязанности должника.

Особенностью данного правоотношения является тот факт, что кредитор не может самостоятельно совершать действия, направленные на удовлетворение его требований.

Указанное находит свое выражение в следующем:

во-первых, в закреплении особого порядка реализации прав кредиторов (как в материально-правовом, так и в процессуально-правовом плане);

во-вторых, поскольку в рамках конкретной системы правоотношений могут существовать несколько самостоятельных «первоначальных»

(базовых) денежных обязательств, субъектами которых будут являться кредиторы с самостоятельными требованиями, представляется возможным говорить о системе прав требований кредиторов;

в-третьих, права требования конкурсных кредиторов представляют собой определенное единство, которое находит свое выражение прежде всего в зависимости этих прав друг от друга. Данная зависимость проявляется двояко: а) в возможности влияния на судьбу должника и динамику всего конкурсного процесса путем принятия совместных решений, основываясь на принципе подчинения меньшинства кредиторов большинству; б) в возможности осуществления контроля в отношении друг друга. Так, согласно положениям ст. 71 Закона о банкротстве в отношении заявленных требований кредиторов могут быть представлены возражения не только самим должником, как в обычной ситуации, но и кредиторами, уже предъявившими свои требования. Такие же возражения могут предъявляться кредиторами и в рамках внешнего управления (ст. 100 Закона о банкротстве).

Смысл таких возражений вполне понятен. Согласно п. 4 ст. 134 Закона требования кредиторов каждой очереди удовлетворяются после полного удовлетворения требований кредиторов предыдущей очереди, следовательно, срок удовлетворения требований кредиторов, уже включенных в реестр, может быть отодвинут на более позднее время. Но при этом может возникнуть риск, что эти требования будут удовлетворены не в полном объеме. Кроме того, при недостаточности денежных средств должника для удовлетворения требований кредиторов одной очереди денежные средства распределяются между кредиторами соответствующей очереди пропорционально суммам их требований. Более того, вполне вероятно, что требования кредиторов определенной очереди окажутся совсем без удовлетворения, если имущество должника будет исчерпано в процессе удовлетворения требований кредиторов очереди, предшествующей очереди данного кредитора.

Таким образом, в рамках возбужденного дела о несостоятельности речь идет о некой «связанности» прав различных групп кредиторов.

Однако поскольку в процесс банкротства включены разнородные субъекты, вопрос о системе прав и обязанностей приобретает известную сложность³⁶⁴.

Законодатель наделяет участников процесса значительным кругом прав и обязанностей. Данные права и обязанности могут возникать, изменяться, прекращаться в зависимости от перехода к той или иной процедуре банкротства. Деятельность различных субъектов весьма многообразна. При этом некоторые субъекты могут принимать решения, непосредственно касающиеся правового статуса должника, введения той или иной процедуры, а также осуществления реабилитационных или ликвидационных мероприятий. В первую очередь это относится к собранию (комитету) кредиторов и арбитражному управляющему. Такое положение объективно создает предпосылки конфликта возможностей реализации своих прав участниками дела о банкротстве, а также возможности нарушения прав одних участников другими. При этом, на наш взгляд, основным способом решения этих проблем является установление определенных пределов в осуществлении прав отдельных субъектов исходя из специфики отношений, возникающих в связи с несостоятельностью должника.

В свое время О.С. Иоффе утверждал, что «право регулирует поведение в человеческом обществе, а регулировать, значит, определять, устанавливать определенные пределы»³⁶⁵. В.П. Грибанов отмечал: «Как само субъективное право по содержанию, так и та свобода, которая гарантируется законом в целях реального осуществления права управомоченным лицом, не могут быть безграничными. Всякое субъективное право, будучи мерой возможного поведения управомоченного лица, имеет определенные границы, как по содержанию, так и по характеру осуществления. Границы эти могут быть большими или меньшими, но они существуют всегда. Границы есть неотъемлемое свойство всякого субъективного права, ибо при отсутствии таких границ право превращается в свою противоположность – в произвол, и тем самым вообще перестает быть правом»³⁶⁶.

Однако при этом «установление в законе правовых гарантий реальности прав граждан и организаций не сводится и не может быть сведено исключительно к обеспечению реального осуществления прав только управомоченного лица. Наряду с этим право призвано также гарантировать и правовую защиту интересов других граждан и организаций, которые могут быть затронуты при осуществлении права управомоченным лицом»³⁶⁷.

Своеобразное единство реализации прав кредиторов в рамках конкурсного процесса в определенной степени влечет ограничение этих прав³⁶⁸.

2.5. Особенности структуры правоотношений несостоятельности (банкротства)

Взаимосвязь и взаимообусловленность прав и обязанностей субъектов рассматриваемых отношений актуализируют проблему исследования структуры правоотношений, возникающих в связи с несостоятельностью должника, а также выявление особенностей этой структуры.

Изучение структуры правоотношения упрощает исследование его развития и дает реальную возможность проследить его динамику во взаимосвязи с фактическими обстоятельствами взаимного положения лиц, участвующих в нем в качестве сторон.

Исходя из формального понимания структуры правоотношения как способа связи между субъективными правами и обязанностями можно говорить о том, что изучение этого способа облегчает понимание правоотношения в единстве двух его составляющих – юридической формы и реального наполнения актами поведения субъектов.

При самом общем подходе к пониманию сути данной категории можно отметить, что структура правоотношения и само правоотношение – явления разного порядка. Структура правоотношения – это и не само общественное отношение (связь правовой формы и материального наполнения актами действительного поведения), а только показатель того, «как правоотношение, рассматриваемое в качестве правовой связи, «устроено изнутри» и посредством чего поддерживается его связь с внешним миром, как с действительностью»³⁶⁹.

Категория «структура правоотношения» на протяжении длительного времени привлекала к себе внимание многих исследователей теории права, а также отраслевых наук.

Так, в частности, С.С. Алексеев под структурой правоотношения понимал «форму организации связей между самостоятельными субъектами»³⁷⁰. Р.О. Халфина структуру правоотношения характеризует как целостность его правовой формы и материального содержания, считая, что «наиболее плодотворным для анализа представляется определение понятия структуры как способа связи элементов, как системы их отношений в рамках целого»³⁷¹. Рассматривая структуру правоотношения во взаимосвязи возможности и действительности, Р.О. Халфина критикует С.С. Алексеева, который для целей анализа структуры правоотношения предлагает разграничить материальное содержание правоотношения с его юридической формой³⁷². Р.О. Халфина считает, что правоотношение не может существовать в виде «чистых» правовых связей, а всегда наполняется материальным содержанием, и тогда «в структуре правоотношения появляются новые элементы – акты реального поведения в их соотношении с правами и обязанностями». На основании этих рассуждений Р.О. Халфина делает вывод, что при исследовании структуры следует рассматривать правовой статус участников правоотношения, взаимосвязь их прав и обязанностей, а также реальное поведение участников отношения в соотношении с их правами и обязанностями³⁷³.

О.С. Иоффе, характеризуя структуру гражданского правоотношения, писал: «Наука гражданского права рассматривает гражданское правоотношение как отношение между определенными субъектами, установленное в связи с определенным объектом, по поводу которого у его участников возникают определенные правомочия и обязанности. Субъект и объект, правомочие и обязанность – таковы элементы всякого, в том числе и гражданского, правоотношения»³⁷⁴. О.С. Иоффе, а также ряд других авторов в своих рассуждениях исходили из того, что перечисленные элементы правоотношения образуют его структуру, что соответствовало наиболее распространенной позиции, сформулированной в дореволюционной юридической науке.

Однако высказывания дореволюционных правоведов также не отличались единством мнений. Так, Г.Ф. Шершеневич писал: «Юридическое отношение разлагается на следующие элементы: субъект, объект, право, обязанность»³⁷⁵. Интересен тот факт, что Г.Ф. Шершеневич для определения совокупности обозначенных элементов использует понятие «строение юридического отношения».

Е.Н Трубецкой рассматривал правоотношение лишь как совокупность элементов, не сводя их к общему понятию «структура»: «Выяснив вопрос о сущности правоотношения, мы можем перейти к рассмотрению отдельных его элементов. Элементами всякого правоотношения являются: правомочие, обязанность, субъект, обладающий правом, и объект права»³⁷⁶. Подобной позиции придерживался и Ф.В. Тарановский, считая, что «субъективное право и обязанность составляют собою коррелятивные элементы юридического отношения». Он включает в число последних также их субъектов и объект³⁷⁷. Определенный научный интерес представляет позиция Н.М. Коркунова, который писал: «Каждое юридическое отношение предполагает субъекта права, субъекта обязанности и объект. Этими элементами и определяется структура юридических отношений»³⁷⁸. Актуальность позиции Н.М. Коркунова заключается в том, что он наряду с этими элементами предлагал рассматривать форму и условия движения правоотношений, т. е. вопрос о структуре правоотношения связывал с его динамикой и влиянием на нее юридических фактов.

Следует иметь в виду, что в современной доктрине применяют системный подход при исследовании способа взаимосвязей элементов правоотношения.

Как справедливо отмечается в литературе, «наличность элементов и их взаимосвязь – явления разного порядка, и поэтому взятое в качестве системы правовое отношение представляет собой совокупное единство четырех элементов: субъект, объект, субъективное право, юридическая обязанность»³⁷⁹, структурно характеризуется тем, как соотносятся между собой его отдельные элементы в процессе становления правоотношения и его динамики³⁸⁰.

В.Ф. Яковлев полагает, что «под структурой правоотношения следует понимать взаимодействие прав и обязанностей его субъектов как их соотношения, устройства внутри системы гражданского правоотношения»³⁸¹.

Ю.И. Гревцов в вопросе исследования структуры правового отношения также рекомендует применять системный подход, полагая, что «особое значение приобретает требование обращать главное внимание на способы связи между элементами, составляющими систему», т. е. на его формальную структуру³⁸². Следует обратить внимание на то, что Ю.И. Гревцов, рассматривая правоотношение как систему, выделяет помимо формальной структуры также генетическую и функциональную.

Генетическая структура предлагается к пониманию как способ связи между правоотношением и его социальными предпосылками. Под формальной структурой правоотношения понимается «способ (порядок) связи между субъективным правом и юридической обязанностью», тогда как функциональная структура, по мнению ученого, − «это как бы результат динамики, реализации правового отношения, его фактического развития, в процессе которого взаимодействующие субъекты используют правомочия, предусмотренные общей нормой объективного права»³⁸³.

На наш взгляд, применительно к отношениям, возникающим при несостоятельности (банкротстве), выводы, сделанные данным автором, имеют важное значение, поскольку помогают проследить динамику этих правоотношений во взаимосвязи с фактическим положением лиц, являющихся его субъектами.

Исходя из системного подхода под структурой правоотношения, возникающего в рамках несостоятельности (банкротства), следует понимать способ взаимосвязи между элементами правоотношения, позволяющий рассматривать данное правоотношение в динамике.

Однако исключительной особенностью рассматриваемых отношений, возникающих в рамках несостоятельности (банкротства), является тот факт, что на характер такой взаимосвязи оказывает влияние не только динамика самого правоотношения, но и развитие других правоотношений, образующих единую, целостную систему.

Следует обратить внимание на то, что правоотношение несостоятельности (банкротства) представляет собой развивающееся правоотношение. Правоотношение, связанное с несостоятельностью («первоначальное»), в своей динамике проходит три стадии:

I стадия – позитивного развития (когда правоотношение развивается в нормальных позитивных условиях хозяйственного оборота);

II стадия – переходная (когда у правомочного лица появляется право на защиту, включая возможность использования способов и средств, предусматриваемых конкурсным правом);

III стадия – развитие правоотношения в рамках действия специального (конкурсного) законодательства.

Одним из показателей динамики правового отношения является изменение правового состояния самого правоотношения, а также правового состояния его субъектов.

Вообще «состояние» − это философская категория, отражающая специфическую форму реализации бытия, фиксирующая момент устойчивости в изменении, развитии, движении материальных объектов в некоторый данный момент времени при определенных условиях³⁸⁴. К числу состояний как одной из множества возможных характеристик участников общественных отношений и предметов (явлений) внешнего по отношению к человеку окружающего мира во времени и пространстве можно отнести состояние лица и состояние какого-либо явления (предмета), характеризуя лицо в процессе практической деятельности, а предмет – как объект приложения усилий деятельности индивидуума. Законодатель применительно к процессу банкротства оперирует понятием «финансовое состояние должника». Так, в частности, в соответствии со ст. 70 Закона анализ финансового состояния должника проводится в целях определения стоимости принадлежащего должнику имущества для покрытия судебных расходов, расходов на выплату вознаграждения арбитражным управляющим, а также в целях определения возможности или невозможности восстановления платежеспособности должника.

Пункт 2 ст. 129 Закона о банкротстве устанавливает обязанность конкурсного управляющего анализировать финансовое состояние должника. Л.А. Чеговадзе, проводя подобное исследование применительно к состояниям в гражданском правоотношении, приводит достаточно тонкое, но показательное сравнение: при анализе состояния здоровья человека, его имущественного состояния определяется сам человек, но признаки берутся разные, и поэтому дается не характеристика человека, а характеристика его состояний. «Безусловно, есть родовые и видовые качества человека как части мира, но есть такие, которые получаются как результат непрочных и скоропреходящих образований. И вот эти образования и называются состояниями»³⁸⁵. По меткому выражению Аристотеля, «качественные определения не даются в зависимости от них: ведь краснеющий от стыда человек не называется краснолицым, а бледнеющий от страха – бледнолицым, но скорее о них говорят, что они испытали что-нибудь. Поэтому в этих случаях говорят о состояниях»³⁸⁶. Те же самые подходы, приемы необходимы для процессов определения и познания правовых явлений, поскольку, по словам Б.Н. Мезрина, «любым правовым явлениям, формам, категориям присущи внешние, поверхностные, и внутренние, сущностные, признаки. Правовые явления, формы и категории… должны изучаться с разных сторон, под разными углами зрения»³⁸⁷.

Безусловно, использование подобных приемов представляется также необходимым и актуальным как при анализе финансового состояния должника (не только раскрыть внешние признаки – признаки банкротства, но и внутренние, сущностные, позволяющие или, напротив, не позволяющие говорить о возможности восстановления платежеспособности должника), так и с целью более глубокого раскрытия сущности, структуры и динамики правоотношений, возникающих при несостоятельности (банкротстве).

Заметим, что не любое состояние предмета или субъекта является юридическим, напротив, только тогда состояние может быть признано таковым, когда законодатель придает ему такое значение. В нашем случае это, бесспорно, вытекает из положений ст. 70, 146, 154 Закона о банкротстве.

Под правовым состоянием субъектов отношений несостоятельности следует понимать положение их правовой связанности и взаимообусловленности в рамках правоотношения, влияющее на динамику этого правоотношения.

В рамках банкротства правовое состояние одного субъекта испытывает на себе влияние правового состояния других субъектов: должник обязан следовать воле кредиторов, кредиторы оказывают влияние на состояние прав и обязанностей арбитражного управляющего, арбитражный управляющий должен соблюдать правила, установленные саморегулируемой организацией, и т. д.

Кроме того, правовое состояние всех субъектов в рамках конкурсного процесса зависит от конкретной процедуры банкротства. Закон для каждой из процедур определяет свои задачи, устанавливает особый круг прав и обязанностей субъектов, определяет порядок их реализации.

«Связанность» субъектов в рамках рассматриваемого правоотношения предопределена не только взаимным положением субъектов по отношению друг к другу в определенный момент времени, но и «привязкой» к той или иной процедуре банкротства, что обусловлено спецификой соответствующего правоотношения.

Состояние лица является правовым, когда:

1) его характеристика представляет собой сущность правового положения субъекта на той или иной стадии установления или осуществления правоотношения;

2) лицо характеризуется в качестве обладателя субъективных прав относительно юридической обязанности в пределах конкретного правоотношения или совокупности взаимосвязанных правоотношений.

Именно наличие права и корреспондирующей ему обязанности отражает «правовую связанность» субъектов в процесс достижения ими социальных и экономических целей.

«Правовая связанность» субъектов в рамках правоотношений несостоятельности обладает определенной спецификой: находясь в рамках специального правового регулирования, субъекты оказывают взаимное влияние друг на друга, что не может не отразиться на состоянии их прав и обязанностей. Наиболее рельефно, как было показано, это проявляется в отношении прав конкурсных кредиторов.

В рамках конкурсного процесса права отдельных кредиторов как бы аккумулируются, представляя собой определенное единство: конкурсные кредиторы имеют общее право по отношению к должнику. «Общее право» кредиторов реализуется посредством выражения «общей» воли, которая находит воплощение в решениях собрания и комитета кредиторов. При принятии решений на собрании кредиторов принимается во внимание воля большинства кредиторов, определяемая не количеством кредиторов, а суммой их требований к должнику.

Вместе с тем специфика реализации принципа равных прав не гарантирует каждому кредитору равных возможностей в ходе проведения процедур банкротства, поскольку законодатель защищает обобщенный (консолидированный), а не частный интерес отдельного кредитора.

2.6. Особенности способов и средств защиты прав и интересов субъектов конкурса

Одной из характерных особенностей отношений, возникающих в рамках несостоятельности (банкротства), следует признать самостоятельность способов и средств защиты прав и интересов субъектов конкурса³⁸⁸.

Своеобразие цели института несостоятельности, правового статуса субъектов рассматриваемых отношений предопределяет специфику используемых средств и способов защиты прав и интересов.

По мнению А.В. Солодилова, «в судебном процессе несостоятельности нарушенные права и интересы защищаются совершенно особыми способами, которые не характерны ни для какого другого вида арбитражных судопроизводств»³⁸⁹.

Между тем следует иметь в виду, что использование специальных средств и способов защиты, присущих институту несостоятельности, становится преимущественно возможным лишь после реализации кредитором своего права на судебную защиту в исковом производстве (в ситуации банкротства граждан возможно инициирование процесса и без наличия судебного акта по отдельным категориям обязательств).

Данное обстоятельство также следует отнести к числу особенностей рассматриваемых отношений. На момент обращения кредитора с заявлением об инициировании дела о банкротстве спор о праве уже должен быть разрешен. Только в случае, если данное средство защиты не привело к фактическому восстановлению нарушенного материального права, а судебные акты, предъявленные к исполнению в установленном порядке, не исполнены, при наличии признаков банкротства суд принимает заявление о признании должника банкротом.

Заметим, что к заявлению уполномоченного органа должно быть приложено решение налогового или таможенного органа о взыскании задолженности за счет имущества должника, что также свидетельствует о необходимости подтверждения заявителем того обстоятельства, что другие способы и средства защиты не привели к восстановлению нарушенного права.

Одним из специальных, свойственных конкурсному процессу способов защиты нарушенных материальных норм является предъявление кредитором требований к должнику. Посредством процесса установления требований кредиторов защищаются, с одной стороны, нарушенные права кредитора, а с другой – права должника от необоснованных требований кредиторов, а также права других кредиторов, которые могут быть нарушены включением в реестр необоснованных требований.

Не менее важным аспектом, на наш взгляд, является рассмотрение процесса установления требований кредиторов не только в качестве способа защиты прав последних, но и в качестве способа защиты прав других кредиторов, а также прав должника, которые могут быть нарушены включением в реестр необоснованных требований.

Таким образом, правоотношение несостоятельности представляет собой системно-структурное образование, состоящее из совокупности составляющих ее элементов, характеризующееся особым типом связи этих элементов в рамках целого. Особенности самого правоотношения, а также его структурных элементов предопределяют специфику используемых средств правового регулирования.

§ 3. Классификация правоотношений, возникающих в связи с несостоятельностью (банкротством)

Исследование многообразных правоотношений в сфере несостоятельности актуализирует проблему их классификации, поскольку последняя создает основу для правильного понимания их правовой природы, а также исследования их динамики.

Классификация правоотношений является определенным шагом в познании многообразия правоотношений, в том числе и правоотношений, возникающих в связи с несостоятельностью (банкротством).

Для проведения любой классификации должен быть избран определенный критерий. При сопоставлении различных явлений становится возможным разграничить их по этому признаку.

Следует отметить, что в доктрине вопрос классификации правоотношений, возникающих в связи с несостоятельностью должника, не являлся предметом самостоятельного исследования. Лишь в ряде работ современных авторов можно встретить единичные основания разграничения рассматриваемых отношений.

Так, анализируя проблему правового регулирования деятельности арбитражного управляющего, И.Ю. Мухачев рассматривает теоретические и практические основания систематизации правоотношений с участием арбитражного управляющего. В результате исследования данный автор приходит к выводу о том, что все правоотношения, возникающие при банкротстве, можно условно разделить на «основные» и «вспомогательные» в зависимости от той роли, которую они играют в общей системе правоотношений³⁹⁰. При этом вспомогательные правоотношения, по мнению указанного автора, в свою очередь, включают в себя: 1) процессуальные правоотношения; 2) правоотношения с участием саморегулируемой организации; 3) правоотношения с участием государства (не в роли кредитора как защитника общественных и социальных интересов, как регулирующего органа); 4) правоотношения с участием кредиторов, не связанные с долговым обязательством; 5) правоотношения с участием арбитражного управляющего; 6) правоотношения с участием должника, не связанные с долговым обязательством; 7) иные правоотношения (с участием учредителей, собственника имущества унитарного предприятия, представителей и др.)³⁹¹. Р.Г. Смирнов, исследуя правовую природу отношения несостоятельности (банкротства), делает вывод о том, что с момента принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом возникает правоотношение несостоятельности и одновременно возникает процессуальное правоотношение, которое рассматривается указанным автором как процессуальная форма правоотношения несостоятельности³⁹². Не проводя детальной классификации правоотношений несостоятельности, Е.Г. Дорохина утверждает, что они возникают между кредитором и должником, на котором лежит правовая обязанность по удовлетворению требований кредиторов. Между тем Е.Г. Дорохина признает, что «отношения между кредиторами и конкурсным управляющим (равно как и иным арбитражным управляющим), а также между ним и должником являются отдельной разновидностью конкурсных отношений»³⁹³. В.Ф. Попондопуло при анализе законодательства о несостоятельности отмечает, что оно состоит из норм частного и публичного права, направленных на урегулирование комплекса взаимосвязанных в реальной действительности частных (горизонтальных) и публичных (вертикальных) отношений, возникающих в связи с несостоятельностью лица»³⁹⁴.

Между тем, как представляется, многообразие этих отношений, а также сложный механизм их возникновения обуславловают необходимость анализа ряда оснований разграничения обозначенных отношений.

К числу критериев классификации правоотношений, возникающих в связи с несостоятельностью (банкротством), могут быть отнесены:

✓ субъектный состав;

✓ момент возникновения;

✓ правовой характер;

✓ содержание;

✓ роль в общей системе рассматриваемых отношений и т. д.

Рассмотрим более подробно некоторые критерии классификации.

Наиболее существенной представляется классификация правоотношений по моменту их возникновения, который в конечном счете обусловливает место и роль этих правоотношений в общей системе правоотношений, возникающих в связи с неспособностью должника рассчитаться по своим долгам. Исходя из данного критерия все рассматриваемые правоотношения можно условно разделить на две группы: «первоначальные» и «производные».

«Первоначальным» является денежное долговое обязательство (независимо от отраслевого характера), существующее между должником и конкретным кредитором и характеризующееся изменением своего правового состояния в связи с возбуждением дела о несостоятельности.

К числу «производных» следует отнести правоотношения, существующие исключительно в рамках конкурсного процесса, а именно:

а) правоотношения материального характера, связанные с приобретением статуса должника по смыслу Закона о банкротстве;

б) возникающие в связи с этим правоотношения процессуального характера, опосредующие процесс реализации материальных норм права.

Заметим, что момент возникновения «производных» − материальных и процессуальных правоотношений может и не совпадать, за исключением ситуации, при которой инициатором дела о несостоятельности выступает сам должник: в этом случае арбитражный суд, принимая заявление о признании должника банкротом, выносит определение о введении процедуры наблюдения, наделяя тем самым должника соответствующим статусом.

«Производные» правоотношения способствуют динамике и реализации «первоначальных» правоотношений, а также существующих в их рамках субъективных прав и юридических обязанностей участников.

Данные правоотношения многообразны и разноплановы, что позволяет говорить о том, что каждое такое правоотношение может выступать в качестве самостоятельной системы, при этом оставаясь в качестве составляющего элемента более сложной системы.

К числу «производных» правоотношений могут быть также отнесены:

− правоотношения, направленные на обеспечение законности проведения процедур банкротства;

− правоотношения, опосредующие регулирование (государственное регулирование и саморегулирование) и контроль в рамках осуществления конкурсного процесса;

− правоотношения, направленные на обеспечение интересов государства как публичной организации;

− правоотношения, направленные на обеспечение баланса интересов участников процесса (к примеру, правоотношения, участниками которых являются конкурсные кредиторы или уполномоченные органы; правоотношения, возникающие в связи с удовлетворением требований различных категорий кредиторов в порядке очередности, установленной Законом, и т. д.);

− иные правоотношения.

Поскольку в отношении конкретного должника могут быть предъявлены требования нескольких конкурсных кредиторов и (или) уполномоченных органов, это означает возможность одновременного существования нескольких сложных «первоначальных» систем, включающих, в свою очередь, множество подсистем.

Взаимообусловленность и взаимовлияние всех сложных систем в рамках конкурса предопределяют единство всей системы отношений, возникающих при несостоятельности (банкротстве). При этом взаимообусловленность этих отношений выражается двояко: с одной стороны, в рамках каждой конкретной системы, формирующейся на основе конкретного (одного) долгового обязательства, с другой стороны, во взаимодействии нескольких самостоятельных систем по отношению друг к другу.

Примером первой связи является взаимообусловленность прежде всего прав и обязанностей кредиторов и должника. Кредитор является держателем требования по отношению к лицу обязанному, и принадлежность данного права обусловливает возможность кредитора требовать от должника совершения разного рода действий, которые ему необходимо произвести в целях сложения с себя долга. И в этом смысле действия должника будут представлять собой ту деятельность, в которой кредитор испытывает потребность с целью удовлетворения своего интереса. В то же время эта деятельность необходима и должнику, причем цель должника − удовлетворение требований кредиторов и возврат к нормальной финансово-хозяйственной деятельности также свидетельствует об удовлетворении и его социально-экономического интереса.

Вместе с тем если для обязательственного правоотношения, протекающего в нормальных условиях, характерным признаком является отсутствие возможности у кредитора непосредственного воздействия на должника (поскольку все сделки, направленные на ограничение правоспособности должника, ничтожны), то в рамках процесса несостоятельности (банкротства) это становится вполне возможным. Так, в соответствии с п. 2 ст. 82 Закона о банкротстве арбитражный суд вправе отстранить руководителя должника от должности на основании ходатайства собрания кредиторов, содержащего сведения о ненадлежащем исполнении руководителем должника плана финансового оздоровления или о совершении руководителем должника действий, нарушающих права и законные интересы кредиторов³⁹⁵.

Кроме того, Закон о банкротстве содержит ряд положений, свидетельствующих об изменении как правоспособности, так и дееспособности должника в период проведения процедуры наблюдения.

В частности, должник не вправе без согласия собрания кредиторов (комитета кредиторов) совершать сделки или несколько взаимосвязанных сделок, в совершении которых у него имеется заинтересованность или которые связаны с приобретением, отчуждением или возможностью отчуждения прямо или косвенно имущества должника, балансовая стоимость которого составляет более 5 % балансовой стоимости активов должника, а также влекут за собой выдачу займов (кредитов), выдачу поручительств, гарантий и учреждение доверительного имущества должника (п. 3 ст. 82).

Помимо этого согласие собрания кредиторов (комитета кредиторов) необходимо для принятия должником решения о своей реорганизации (п. 3 ст. 82).

Все иные сделки, влекущие за собой возникновение новых обязательств должника, могут быть совершены исключительно с согласия собрания кредиторов (комитета кредиторов) при условии, если размер денежных обязательств должника, возникших после введения финансового оздоровления, составляет более 20 % суммы включенных в реестр требований кредиторов.

Взаимодействие нескольких самостоятельных систем по отношению друг к другу представляется не менее сложным, чем в первом случае. Согласно п. 1 ст. 63 Закона о банкротстве одним из последствий введения процедуры наблюдения является невозможность предъявления требований кредиторов по денежным обязательствам и об уплате обязательных платежей в индивидуальном порядке: данные требования могут быть предъявлены только с соблюдением установленного законом порядка.

Приведенные положения позволяют говорить об органическом единстве всех элементов системы правоотношений, возникающих при несостоятельности (банкротстве).

Органическое единство как признак рассматриваемой системы правоотношений свидетельствует о том, что каждый из составляющих систему элементов не может существовать в отрыве от нее, равным образом как вся система, являющаяся совокупностью элементов в целом, немыслима при отсутствии хотя бы одного из них. Данное обстоятельство является проявлением одного из главных свойств системы − способности создавать качественно новые свойства, которые не могут быть присущи элементам вне системы. К примеру, динамика правоотношения, связанного с несостоятельностью, опосредована динамикой процедур банкротства, что не может не отразиться на свойствах всей системы рассматриваемых отношений в целом. Могут возникать новые правоотношения, в том числе и с участием новых субъектов. И это вполне объяснимо. Во-первых, «новые» субъекты могут иметь в конкурсном процессе свой собственный интерес, во-вторых, для каждой процедуры банкротства свойственны свои специфические задачи.

Представленная классификация, основанная на системном подходе, на наш взгляд, является не единственной. К подобному выводу позволяют прийти положения ст. 1 Закона о банкротстве, содержащие указание на отношения, регулируемые Законом, позволяющие классифицировать их в зависимости от времени возникновения. Буквальное толкование диспозиции данной нормы способствует формированию представления о том, что разного рода правоотношения, связанные с неспособностью должника удовлетворить требования кредиторов в полном объеме, с одной стороны, опосредуют определенный этап движения процесса, а с другой стороны, представляют собой некое единство в этом движении.

К их числу законодатель относит следующие группы правоотношений: I группа − правоотношения, связанные с порядком и условиями осуществления мер по предупреждению несостоятельности (банкротства);

II группа − правоотношения, возникающие в связи с установлением оснований для признания должника несостоятельным (банкротом);

III группа − правоотношения, опосредующие порядок и условия проведения процедур банкротства;

IV группа − иные правоотношения.

В рамках каждой из классификационных групп правоотношения могут различаться по своему содержанию, субъектному составу, характеру и т. д. Однако эти правоотношения объединяет существенная особенность – они возникают на определенном этапе несостоятельности для решения конкретной задачи.

Так, I группа представленной классификации опосредует процесс предупреждения несостоятельности (банкротства) и включает всю совокупность правоотношений, возникающих в связи с этим.

Достаточно сложна и разнопланова III группа правоотношений, объединяющая весь комплекс правоотношений, связанных с осуществлением реорганизационных и ликвидационных мероприятий в рамках конкурсного процесса.

Для уяснения сущности и особенностей отношений, связанных с несостоятельностью, определенный научный и практический интерес представляет классификация обозначенных правоотношений по их содержанию.

Исходя из данного критерия рассматриваемые правоотношения можно разделить на организуемые и организационные.

Следует обратить внимание на то, что рассматриваемый критерий в науке гражданского права был предложен О.А. Красавчиковым: «Подразделение всей совокупности организационных отношений, безотносительно к тому, какой именно отраслью права они регулируются (исходя только из их начал – субординации и координации), на два самостоятельных вида не исключает возможности рассматривать данные отношения как определенное единство социальных связей»³⁹⁶. «Организуемые» отношения, по мнению О.А. Красавчикова, обладают имущественным, трудовым, личным неимущественным и другим аналогичным содержанием. Содержание организационного отношения имеет иной характер. Оно складывается из действий организационных (неимущественных, неличных, нетрудовых и т. д.), направленных на упорядочение (нормализацию) «организуемых» отношений³⁹⁷.

В системе отношений, возникающих в связи с несостоятельностью должника, основным является имущественное правоотношение, связанное с невозможностью должника расплатиться по своим долгам. В нашем случае именно это правоотношение по своей сути является организуемым. Оно в отличие от организационных отношений обладает определенной спецификой, касающейся:

а) содержания;

б) объекта;

в) цели.

Так, если объектом имущественного правоотношения (организуемого правоотношения) являются определенные блага, а также деятельность должника, то объектом организационного правоотношения выступает упорядоченность связей, действий «организуемых» отношений.

Применительно к институту несостоятельности (банкротства) представляется возможным выделить две группы рассматриваемых правоотношений: связанные с имущественными; не связанные с имущественными.

К организационным правоотношениям первой группы представляется возможным отнести правоотношения, связанные с формированием и реализацией конкурсной массы; с оказанием финансовой помощи должнику; с осуществлением ряда восстановительных мероприятий (замещение активов должника, увеличение уставного капитала должника – акционерного общества путем размещения дополнительных обыкновенных акций) и т. д.

Вторая группа организационных правоотношений, в свою очередь, может включать в себя:

− организационно-делегирующие;

− организационно-контрольные;

− организационно-информационные правоотношения³⁹⁸.

Организационно-делегирующие правоотношения характеризуются тем, что посредством их реализации происходит наделение определенными полномочиями одних лиц по осуществлению определенного рода действий от имени других.

В данную группу представляется целесообразным отнести правоотношения, возникающие при избрании комитета кредиторов и наделении его соответствующей компетенцией (ст. 17, 18 Закона о банкротстве); избрании представителей собрания или комитета кредиторов (ст. 35 Закона); выборе саморегулируемой организации, из числа членов которой избирается арбитражный управляющий (ст. 12 Закона).

Особенностью организационно-контрольных отношений является тот факт, что содержащиеся в них права дают возможность одному субъекту конкурсного права контролировать действия другого, состоящего с первым в определенном правоотношении.

Так, одной из функций регулирующего органа является осуществление контроля за соблюдением саморегулируемыми организациями арбитражных управляющих федеральных законов и иных нормативных правовых актов (п. 4 ст. 29 Закона). Статья 22 Закона о банкротстве устанавливает обязанности саморегулируемой организации, одной из которых является осуществление контроля за профессиональной деятельностью своих членов. Комитет кредиторов наделяется законодателем рядом функций, в том числе и функцией контроля за действиями арбитражного управляющего (п. 1 ст. 17 Закона).

Суть организационно-информационных отношений сводится к тому, что они возникают в результате обмена субъектами информацией. Так, согласно положениям ст. 71 Закона о банкротстве арбитражный суд обязан направить определение о включении или об отказе во включении требований кредиторов должнику, арбитражному управляющему, кредитору, предъявившему требования, и реестродержателю. Законодатель устанавливает обязанность временного управляющего уведомить о дате проведения первого собрания кредиторов всех выявленных конкурсных кредиторов, уполномоченные органы, представителя работников должника и иных лиц, имеющих право на участие в первом собрании кредиторов (п. 1 ст. 72 Закона).

Представленная классификация правоотношений, связанных с несостоятельностью, не исключает возможности их дифференциации на имущественные, организационные, информационные и иные.

Подобная классификация позволит сместить акцент в сторону детализации субъективных прав и юридических обязанностей участников соответствующих правоотношений. В частности, в рамках организационных правоотношений, связанных с подготовкой и проведением собрания кредиторов, представляется возможным выделить правоотношения, касающиеся его созыва. Содержание обозначенных правоотношений составляют соответствующие субъективные права и юридические обязанности лиц, указанных в п. 1 ст. 14 Закона о банкротстве. Так, комитет кредиторов наделяется правом инициировать созыв собрания кредиторов. Данному праву корреспондирует обязанность арбитражного управляющего провести его не позднее чем в течение трех недель с даты получения арбитражным управляющим соответствующего требования о его проведении. Вместе с тем инициаторы созыва собрания обязаны в требовании сформулировать вопросы, подлежащие внесению в повестку собрания кредиторов. Представляется, что в противном случае арбитражный управляющий вправе не проводить собрание кредиторов. К данному выводу позволяет прийти буквальное толкование диспозиции ст. 14 Закона о банкротстве.

Небезынтересной представляется классификация правоотношений, связанных с несостоятельностью (банкротством), с точки зрения субъектного состава. Как было отмечено, одной из особенностей данных правоотношений является разнообразие и разноплановость субъектов, вовлекаемых в орбиту процесса несостоятельности (банкротства), и как результат многообразие правоотношений с их участием.

На наш взгляд, исходя из данного критерия, все правоотношения могут быть разделены на:

а) основные;

б) дополнительные.

Основным следует признать правоотношение, субъектами которого являются должник и кредитор (денежное долговое обязательство). Поскольку в деле о несостоятельности конкретного должника свои требования могут заявить несколько кредиторов, речь может идти и о нескольких основных правоотношениях³⁹⁹.

Наряду с основными возникает множество дополнительных правоотношений, которые обеспечивают динамику основных правоотношений. Следует отметить, что термин «дополнительные» в их названии нисколько не умаляет их значимости в общей системе правоотношений, возникающих в связи с несостоятельностью должника. Данный термин придает лишь оттенок зависимости и производности этой группы правоотношений от основных.

К числу дополнительных могут быть отнесены правоотношения с участием: арбитражного управляющего; саморегулируемой организации; государства, представляющего и защищающего свои публичные интересы; третьего лица (третьих лиц); собственника имущества должника – унитарного предприятия и т. д.

При этом должник и кредиторы могут и не выступать субъектами данных правоотношений.

Так, субъектами правоотношения, возникающего в связи с предоставлением обеспечения обязательств должника в целях введения финансового оздоровления, выступают лицо или лица, предоставившие обеспечение, а также временный или административный управляющий, действующий в интересах кредиторов (п. 3 ст. 79 Закона о банкротстве).

В рамках конкурсного производства после проведения конкурса по продаже социально значимых объектов орган местного самоуправления заключает с покупателем соглашение о выполнении условий конкурса (п. 4 ст. 132 Закона), что также доказывает возможность возникновения правоотношений без участия должника и кредиторов.

Определенный интерес в свете рассматриваемой проблемы представляют правоотношения, складывающиеся между кредиторами.

Анализируя место данных правоотношений в общей системе правоотношений, связанных с несостоятельностью, авторы высказывают различные позиции. Так, по мнению А.И. Белоликова, отношения кредиторов друг с другом являются основным предметом регулирования законодательства о банкротстве, что дает основание, в свою очередь, рассматривать банкротство в качестве способа защиты права кредитора не столько от должника, сколько от иных кредиторов⁴⁰⁰. Критикуя данную позицию, Е.Г. Дорохина утверждает, что «нельзя согласиться с утверждением, что предметом конкурсного права являются преимущественно правоотношения между кредиторами, поскольку разногласия между кредиторами не могут являться основой для развития правоотношений в процессе банкротства»⁴⁰¹. На наш взгляд, при оценке роли и места данных правоотношений среди иных правоотношений, связанных с несостоятельностью, представляется целесообразным избегать крайностей в суждениях. Действительно, правоотношения между кредиторами не являются основными, исходными при формировании и развитии всей системы правоотношений. Скорее они являются следствием возникновения основных (базовых) правоотношений между должником и кредиторами. Между тем нельзя не недооценивать их роли в общей динамике системы правоотношений.

В основе рассматриваемых правоотношений находится конкуренция прав кредиторов, сопровождающая весь процесс несостоятельности (банкротства).

В частности, принятие решений собранием (комитетом) кредиторов, направленных на формирование единой воли кредиторов, оказывает существенное влияние на динамику всей системы правоотношений, возникающих в рамках несостоятельности (банкротства).

Ряд действий арбитражного управляющего зависит не от принятого судебного акта, а от решений собрания кредиторов, а именно: заключение внешним управляющим крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность (п. 1 ст. 101 Закона о банкротстве), определение порядка, сроков и условий продажи имущества должника в ходе конкурсного производства (п. 1–3 ст. 139 Закона)⁴⁰².

Кроме того, весьма существенным представляется то обстоятельство, что решения, принимаемые собранием кредиторов, в ряде случаев определяют последующие решения арбитражного суда в рамках дела о несостоятельности. К примеру, принятие решений о введении или об изменении сроков проведения финансового оздоровления, утверждение и изменение плана внешнего управления, утверждение плана финансового оздоровления и графика погашения задолженности, утверждение требований к кандидатурам административного, внешнего, конкурсного управляющего, принятие решения о заключении мирового соглашения, принятие решения об обращении в арбитражный суд с ходатайством о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства и т. д. являются определяющими при принятии арбитражным судом того или иного акта.

Определенной спецификой обладает правоотношение, одним из субъектов которого выступает третье лицо (третьи лица) в случае исполнения последними обязательств должника⁴⁰³.

Исполнение обязательств по общему правилу производится должником лично. Однако в условиях усложняющихся экономических отношений исполнение обязательств одним лицом становится затруднительным, поэтому законодатель при определенных условиях допускает исполнение обязательств должника третьим лицом.

Согласно п. 1 ст. 313 ГК РФ исполнение обязательства может быть возложено должником на третье лицо, если из закона, иных правовых актов, условий обязательства или его существа не вытекает обязанность должника исполнить обязательство лично.

Закон о банкротстве также предусматривает возможность исполнения обязательств должника в процессе банкротства третьим лицом или третьими лицами, собственником имущества должника – унитарного предприятия, а также учредителями (участниками).

Отечественное законодательство о несостоятельности представляет собой пример специального регулирования соответствующих отношений: дополнительно к общегражданским положениям о порядке исполнения обязательства должника третьим лицом закреплена норма, предусматривающая необходимость одновременного удовлетворения всех требований конкурсных кредиторов.

Законодатель рассматривает данное исполнение в качестве меры по восстановлению платежеспособности должника наряду с другими мероприятиями экономического характера, осуществляемыми в рамках внешнего управления, − перепрофилированием производства, закрытием нерентабельных производств, взысканием дебиторской задолженности, размещением дополнительных обыкновенных акций должника и т. д. (ст. 109 Закона о банкротстве), тем самым определяя его в качестве одного из элементов восстановительного механизма.

Исполнение обязательств должника третьим лицом предусмотрено и при осуществлении конкурсного производства до момента его окончания (п. 1 ст. 125 Закона).

Экономическая составляющая исполнения обязательств должника очевидна, поскольку у должника появляется возможность привлечь на определенных условиях финансовые средства других лиц, в частности третьих лиц, в целях решения проблемы полного и одновременного удовлетворения требований кредиторов. В рамках внешнего управления данная цель дополняется целью прекращения производства по делу о банкротстве, о чем говорится в п. 1 ст. 113 Закона о банкротстве.

Но если применительно к внешнему управлению восстановительная направленность соответствующей меры не вызывает сомнений, о чем свидетельствует ст. 109 Закона о банкротстве, то в отношении возможности ее применения в рамках конкурсного производства реабилитационный характер исполнения обязательств должника требует дополнения с учетом цели конкурсного производства, определяемой в ст. 2 Закона о банкротстве: соразмерное удовлетворение требований кредиторов должником, уже признанным банкротом. Однако было бы ошибочным полагать, что данная цель может быть достигнута только через ликвидационный механизм, т. е. путем продажи имущества должника и последующей ликвидации должника как субъекта права. Достижение цели конкурсного производства возможно и путем реализации отдельных восстановительных мероприятий, в том числе путем исполнения обязательств должника третьим лицом или третьими лицами, собственником имущества должника или учредителями (участниками).

Применение многих положений Закона о банкротстве, предусматривающих возможность исполнения обязательств должника третьим лицом (лицами), вызывает на практике многочисленные проблемы. Исходя из буквального толкования п. 2 ст. 113 Закона о банкротстве следует признать, что это прежде всего лицо, которое самостоятельно приступает к удовлетворению требований кредиторов в течение недельного срока с момента направления уведомления либо предоставляет должнику денежные средства, достаточные для удовлетворения всех требований кредиторов. Безусловно, данный признак является существенным при определении лица, обладающего правом на исполнение обязательств должника, но не единственным. Следует учитывать и другие обстоятельства. Помимо этого такое лицо обязано поставить в известность арбитражного управляющего и кредиторов о начале удовлетворения их требований путем направления уведомления в письменной форме. Императивность норм, закрепляющих положения о начале погашения требований кредиторов либо предоставлении средств для этого путем направления уведомления, позволяет сформулировать важный вывод: отсутствие хотя бы одного из названных положений исключает возможность признания лица правомочным исполнить обязательства должника. Зачастую на практике либо один, либо другой из обязательных элементов наличия необходимого статуса отсутствует, что приводит к нарушению положений п. 1 ст. 125, а также п. 1 ст. 113 Закона о банкротстве, касающихся субъектного состава лиц, обладающих правом на исполнение обязательств должника. Так, по одному из дел арбитражным управляющим было получено уведомление о начале удовлетворения требований кредиторов. Практически одновременно на счет должника другим лицом были перечислены денежные средства в счет погашения требований кредиторов, хотя и без направления соответствующего уведомления. Впоследствии уведомление, направленное первым лицом, было признано арбитражным судом недействительным, поскольку данное лицо так и не приступило к исполнению обязательств в недельный срок после направления уведомления, как этого требует п. 2 ст. 113 Закона о банкротстве. Однако применительно и ко второму лицу арбитражный суд не нашел оснований для признания законности совершенного платежа, а требований кредиторов – погашенными, поскольку отсутствовал факт уведомления арбитражного управляющего и кредиторов о перечислении денежных средств.

Большой интерес представляет проблема, связанная с ответом на вопрос, обладают ли кредиторы возможностью отказаться от принятия исполнения должника, если они, к примеру, требуют личного исполнения обязательства от самого должника. Ответ на данный вопрос очевиден. Положения п. 3 ст. 113 Закона указывают на то, что при исполнении обязательств должника лицами, указанными в Законе о банкротстве, кредиторы должника обязаны принять такое удовлетворение. Иными словами, не требуется получения предварительного согласия кредиторов в отличие от ситуации перевода должником своего долга на другое лицо, поскольку в силу п. 1 ст. 391 ГК РФ перевод долга допускается лишь с согласия кредиторов, так как в этом случае имеет место замена должника на третье лицо. В случае же исполнения обязательств должника собственником имущества должника – унитарного предприятия, учредителями (участниками), третьим лицом или третьими лицами не возникает обязательств этих лиц перед кредиторами должника. Дополнительным доказательством этого служит положение п. 3 ст. 113 Закона о банкротстве, в котором говорится, что именно должник обязан удовлетворить требования кредиторов и уполномоченных органов за счет предоставленных ему средств. Во избежание дублирования исполнения обязательств должника одновременно несколькими лицами в Законе содержится норма, согласно которой после получения первого уведомления арбитражным управляющим исполнение обязательств должника перед кредиторами от других лиц не принимается. В случае невозможности удовлетворения требований кредиторов в связи с уклонением кредитора от принятия исполнения обязательств должника любыми способами, включая непредоставление сведений о себе, предоставление ложных сведений, денежные средства могут быть внесены в депозит нотариуса. Совершение данного нотариального действия, как представляется, будет свидетельствовать о факте исполнения обязательств должника.

Таким образом, рассмотренные классификации, безусловно, способствуют исследованию специфики правоотношений, связанных с несостоятельностью, их динамики, а также динамики составляющих правоотношения элементов.

При этом необходимо иметь в виду, что все классификации носят условный характер, поэтому вычленение тех или иных групп правоотношений не препятствует их рассмотрению в качестве единой, органически целостной системы правоотношений, возникающих в рамках несостоятельности должника.

Краткие выводы

1. Правоотношения, возникающие при несостоятельности (банкротстве), суть отношения экономические, имущественные, связанные с тем, что один из участников имущественного оборота не в состоянии по тем или иным причинам рассчитаться по своим долгам. Именно невозможность субъекта рассчитаться по своим долгам и определяет экономическую сущность несостоятельности. Несмотря на различия в основаниях возникновения, эти правоотношения объединяет одно качество: все они с точки зрения экономического содержания представляют собой отношения, связанные с неспособностью расплатиться по своим долгам. В процессе реализации правовых норм эти отношения облекаются в форму обязательства.

2. Основу формирования системы рассматриваемых правоотношений составляет «первоначальное» регулятивное правоотношение долгового характера, существующее между кредитором и должником.

3. К числу условий «перехода» правоотношения из регулятивного в охранительное можно отнести: наличие конфликтной ситуации между должником и кредитором; изменение правового состояния правоотношения, включая состояние прав и обязанностей субъектов, а также состояние взаимоотношений должника и кредиторов с государством и другими лицами; соответствие долгового обязательства признакам банкротства.

4. Преобразование уже существующих отношений между должником и кредиторами, а также возникновение некоторых новых правоотношений между теми же и другими лицами позволяет говорить о формировании системы правоотношений, существующих при несостоятельности.

5. Систему правоотношений, возникающих в связи с несостоятельностью должника, образуют следующие виды отношений: а) «первоначальное» (долговое обязательство), характеризующееся изменением своего правового состояния; б) вновь возникшие в рамках конкурсного процесса правоотношения материального характера, связанные с приобретением статуса должника по смыслу Закона о банкротстве; в) возникшие в связи с этим отношения процессуального характера, опосредующие процесс реализации материальных норм права. Участниками вновь возникающих в рамках процесса правоотношений (независимо от их характера) являются не только должник и кредиторы, но и иные лица, прежде всего государство в лице соответствующих государственных органов, представляющих и защищающих публичные интересы.

6. Как ранее существовавшие отношения, так и вновь возникшие правоотношения существуют параллельно, составляя в целом систему правоотношений несостоятельности (банкротства). Системный подход при исследовании отношений, связанных с несостоятельностью, позволяет выделить в рамках системы «первоначальные» и «производные» правоотношения. «Первоначальные» правоотношения опосредуют экономические отношения по уплате долга. «Производные» правоотношения, возникающие в рамках банкротства, способствуют динамике и реализации «первоначальных» основных правоотношений, а также существующих в их рамках субъективных прав и обязанностей.

7. Буквальное толкование диспозиции ст. 1 Закона о банкротстве позволяет сделать вывод о том, что разного рода правоотношения, возникающие в связи с неспособностью должника удовлетворить требования кредиторов, с одной стороны, опосредуют определенный этап движения процесса, а с другой − представляют собой некое единство в этом движении. Проведенная классификация позволяет «вписать» в эту систему и правоотношения, возникающие в рамках еще не возбужденного дела о несостоятельности, но уже связанные с неспособностью должника расплатиться по своим долгам. В контексте нормы ст. 1 Закона о банкротстве это лишь предполагаемая неспособность, требующая соблюдения определенного (в рамках процедур) порядка признания. Предполагаемая неспособность в условиях рыночных отношений может иметь место не только (и не столько) в рамках непосредственно конкурсного процесса, но и на внесудебном этапе, т. е. в рамках еще не возбужденного дела о банкротстве. Исходя из этого, по нашему мнению, не вполне корректно отождествлять понятия «конкурсные отношения» и «отношения, связанные с неспособностью должника удовлетворить требования кредитора», поскольку последние будут включать в себя конкурсные отношения, и тогда следует говорить о соотношении этих понятий как целого и части.

Рекомендуемая литература

Алексеев С.С. Предмет советского социалистического гражданского права: Ученые труды Свердловского юридического института. Т. 1. Свердловск, 1959.

Алексеев С.С. Общая теория социалистического права. Вып. 2. Свердловск, 1964.

Алексеев С.С. Проблемы теории права: Курс лекций. В 2 т. Т. 1. М., 1982.

Алексеев С.С. Предмет советского гражданского права и метод гражданско-правового регулирования // Антология уральской цивилистики. 1925−1989: Сб. статей. М.: Статут, 2001.

Аристотель. Этика. Политика. Риторика. Категории. М., 1998.

Бару М.И. Возмездность и безвозмездность в советском гражданском праве: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 1957.

Белоликов А.И. Принципы банкротства // Право и экономика. 2004. № 8.

Братусь С.Н. Имущественные и организационные отношения и их правовое регулирование в СССР. М., 1960.

Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность. М., 1976.

Валуйский А.В. Проблемы удовлетворения требований кредиторов по законодательству о несостоятельности (банкротстве) России и зарубежных стран. Саратов, 2002.

Венгеров А.Б. Теория государства и права: Учебник для юридических вузов. М., 1998. С. 465.

Власова А.В. Структура субъективного гражданского права. Ярославль, 1998.

Генкин Д.М. Право собственности в СССР. М., 1961.

Гревцов Ю.И. Проблемы теории правового отношения. Л., 1981.

Губенко Р.Г. Конституционные правоотношения (вопросы теории и советской государственно-правовой практики): Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1981.

Гражданское право: Учебник / Под ред. Е.А. Суханова. 2-е изд. В 2 т. Т. 1. М., 1998.

Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. М., 2000.

Дорохина Е.Г. Природа правоотношения несостоятельности (банкротства) // Журнал российского права. 2006. № 5.

Иоффе О.С. Избранные труды по гражданскому праву. М., 2000.

Карева М.П., Кечекьян С.Ф. О социалистических правоотношениях: Тезисы докладов. М., 1956.

Корецкий В.И. Гражданское право и гражданские правоотношения в СССР. Душанбе, 1967.

Коток В.Ф. Конституционно-правовые отношения в социалистических странах // Правоведение. 1962. № 1.

Красавчиков О.А. Категории науки гражданского права: Избранные труды. В 2 т. Т. 2. М., 2005.

Коркунов Н.М. Лекции по общей теории права. СПб., 1904.

Кечекьян С.Ф. Правоотношения в социалистическом обществе. М., 1958.

Малышев К.И. Курс общего гражданского права России. Кн. 1 // Антология мировой правовой мысли. В 5 т. Т. 4. М., 1999.

Михайлов С.В. Категория интереса в российском гражданском праве. М., 2002.

Основин В.С. Советские государственно-правовые отношения. М., 1965.

Овсянников С.В. О казусе снятия корпоративной вуали с налогоплательщика. Комментарий к Определению Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ от 27 января 2015 г. № 81-КГ14-19 // Вестник экономического правосудия РФ. 2015. № 5.

Попондопуло В.Ф. Банкротство: Научно-практич. пособие. М., 2013.

Попондопуло В.Ф. Динамика обязательственного правоотношения и гражданско-правовая ответственность. Владивосток, 1985.

Попондопуло В.Ф. Конкурсное право. М., 2001.

Попондопуло В.Ф. Конкурсное право (правовое регулирование несостоятельности (банкротства) предпринимателей). СПб., 1995.

Пустовалова Е.Ю. Судьба требований кредиторов при банкротстве должника. М., 2003. С. 17.

Рухтин С. Правоспособность несостоятельного юридического лица // Российская юстиция. 2001. № 7.

Солодилов А.В. Общие проблемы арбитражного процесса по делам о несостоятельности (банкротстве): правовая природа и структура. Томск, 2006.

Теория государства и права: Курс лекций / Под ред. Н.И. Матузова, А.В. Малько. Саратов, 1995.

Теория государства и права: Учебник / Под ред. В.В. Лазарева. 2-е изд. М., 1996.

Теория государства и права: Курс лекций / Под ред. Н.И. Матузова, А.В. Малько. М., 1997.

Телюкина М.В. Особенности нового законодательства о несостоятельности (банкротстве) // Законодательство. 1999. № 5.

Толстой Ю.К. Понятие права собственности. Л., 1962.

Толстой Ю.К. Правоотношение. Общая теория государства и права. Т. 2. Л., 1974.

Ткачев В.Н. Правовое регулирование несостоятельности (банкротства) в России. М., 2002.

Фогельсон Ю.Б. Избранные вопросы общей теории обязательств: Курс лекций. М., 2001.

Фролов И.В. Управлеческие функции судебных органов, их место в системе государственного (административного) управления сферы финансового оздоровления, несостоятельности (банкротства) // Вестник Томского гос. ун-та. 2009. № 324.

Фролов И.В. Банкротство гражданина: проблемы введения и модели правового регулирования // Законы России: опыт, анализ, практика. 2016. № 2.

Халфина Р.О. Общее учение о правоотношении. М., 1974.

Химичев В. Осуществление и защита гражданских прав при несостоятельности (банкротстве). М., 2006.

Чеговадзе Л.А. Структура и состояние гражданского правоотношения. М., 2004.

Шершеневич Г.Ф. Общая теория права // Теория государства и права: Хрестоматия. В 2 т. Т. 2. М., 2001.

Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. М., 1997.

Юлова Ю.С. Правовое регулирование несостоятельности (банкротства): Учебник и практикум. М., 2016.

Яичков К.К. Система обязательства из причинения вреда в советском праве. М., 1957.

Контрольные вопросы

1. Дайте определение понятия правоотношений, возникающих в связи с несостоятельностью (банкротством).

2. Определите правовую природу отношений в сфере несостоятельности (банкротства).

3. Что представляет собой экономическая концепция несостоятельности?

4. Каковы основания возникновения отношений несостоятельности (банкротства)?

5. Назовите признаки регулятивных правоотношений.

6. Перечислите признаки охранительных правоотношений.

7. Каковы условия перехода регулятивных отношений в охранительные?

8. В чем заключаются особенности правоотношений в сфере несостоятельности (банкротства)?

9. Каковы особенности субъектного состава правоотношений в сфере несостоятельности (банкротства)?

10. Что понимается под динамикой правоотношений в рамках несостоятельности (банкротства)?

11. В чем суть фактических и формальных юридических фактов, лежащих в основе правоотношений в сфере несостоятельности (банкротства)?

12. Какова особенность структуры правоотношений несостоятельности (банкротства)?

13. В чем проявляются особенности способов и средств защиты прав и интересов кредиторов?

14. Перечислите виды правоотношений несостоятельности (банкротства).

Глава 3
Источники правового регулирования отношений несостоятельности (банкротства)

§ 1. Понятие источника правового регулирования отношений несостоятельности (банкротства)

1.1. Понятие источника права

1.2. Понятие источника правового регулирования отношений несостоятельности (банкротства)

§ 2. Виды источников правового регулирования отношений несостоятельности (банкротства)

2.1. Нормативные договоры

2.2. Нормативные правовые акты

2.3. Конституция Российской Федерации

2.4. Федеральные законы

2.5. Подзаконные нормативные правовые акты

2.6. Обычай

2.7. Судебная практика

2.8. Внутреннее (локальное) нормотворчество

2.8.1. Понятие и признаки внутренних (локальных) актов в сфере несостоятельности (банкротства)

2.8.2. Правовая природа внутренних (локальных) актов в сфере несостоятельности (банкротства)

2.8.3. Правовая природа плана внешнего управления в сфере несостоятельности (банкротства)

Основные нормативные акты

Федеральный конституционный закон от 21 июля 1994 г. № 1-ФКЗ (ред. от 28 декабря 2016 г.) «О Конституционном Суде Российской Федерации» // СЗ РФ. 1994. № 13. Ст. 1447.

Федеральный закон от 15 июля 1995 г. № 101-ФЗ (ред. от 12 марта 2014 г.) «О международных договорах Российской Федерации» // СЗ РФ. 1995. № 29. Ст. 2757.

Федеральный закон от 2 октября 2007 г. № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» // СЗ РФ. 2007. № 41. Ст. 4849.

Федеральный закон от 9 июля 2002 г. № 83-ФЗ «О финансовом оздоровлении сельскохозяйственных товаропроизводителей» // СЗ РФ. 2002. № 28. Ст. 2787.

Федеральный закон от 1 декабря 2007 г. № 315-ФЗ «О саморегулируемых организациях» // СЗ РФ. 2007. № 49. Ст. 6076.

Указ Президента РФ от 4 августа 2004 г. № 1009 (ред. от 21 августа 2017 г.) «Об утверждении Перечня стратегических предприятий и стратегических акционерных обществ» // СЗ РФ. 2004. № 32. Ст. 3313.

Указ Президента РФ от 16 июля 2003 г. № 784 «О дополнительных мерах по улучшению финансового состояния сельскохозяйственных товаропроизводителей» // СЗ РФ. 2003. № 29. Ст. 2990.

Указ Президента РФ от 2 февраля 2005 г. № 116 «О приведении некоторых актов Президента Российской Федерации в соответствие с Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)»» // СЗ РФ. 2005. № 6. Ст. 441.

Постановление Правительства РФ от 29 мая 2004 г. № 257 (ред. от 21 июля 2017 г.) «Об обеспечении интересов Российской Федерации как кредитора в деле о банкротстве и в процедурах, применяемых в деле о банкротстве» (вместе с Положением о порядке предъявления требований по обязательствам перед Российской Федерацией в деле о банкротстве и в процедурах, применяемых в деле о банкротстве) // СЗ РФ. 2004. № 23. Ст. 2310.

Постановление Правительства РФ от 17 ноября 2005 г. № 684 «О стратегических предприятиях и стратегических акционерных обществах, в отношении которых применяются специальные правила банкротства» // СЗ РФ. 2005. № 47. Ст. 4938.

Постановление Правительства РФ от 21 октября 2004 г. № 573 «О порядке и условиях финансирования процедур банкротства отсутствующих должников» // СЗ РФ. 2004. № 44. Ст. 4347.

Приказ Минэкономразвития России от 5 апреля 2013 г. № 178 (ред. от 23 июля 2015 г.) «Об утверждении Порядка формирования и ведения Единого федерального реестра сведений о фактах деятельности юридических лиц и Единого федерального реестра сведений о банкротстве и Перечня сведений, подлежащих включению в Единый федеральный реестр сведений о банкротстве» // РГ. 2013. № 172. 7 авг.

Приказ Минэкономразвития России от 13 июня 2012 г. № 332 (ред. от 4 мая 2017 г.) «О Порядке выбора контрольным органом кандидатуры арбитражного управляющего или саморегулируемой организации, из числа членов которой должен быть утвержден арбитражный управляющий в деле о банкротстве финансовой организации» // РГ. 2012. № 200. 31 авг.

Приказ Минэкономразвития России от 3 июля 2015 г. № 432 «Об утверждении Федерального стандарта деятельности саморегулируемых организаций арбитражных управляющих «Правила проведения саморегулируемой организацией арбитражных управляющих проверок профессиональной деятельности членов саморегулируемой организации в части соблюдения требований Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», других федеральных законов, иных нормативных правовых актов Российской Федерации, федеральных стандартов, стандартов и правил профессиональной деятельности»» // РГ. 2015. № 150. 10 июля.

Приказ Минфина России от 12 апреля 2005 г. № 56н «Об утверждении Положения о порядке представления Федеральной налоговой службой в делах о банкротстве банков прав требования к банку, перешедших к государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» в результате выплаты указанной корпорацией возмещения по вкладам» // БНА ФОИВ. 2005. № 24.

Приказ Минэкономразвития России от 20 февраля 2012 г. № 72 «Об утверждении Федерального стандарта профессиональной деятельности арбитражных управляющих «Правила ведения Реестра требований о передаче жилых помещений»» // РГ. 2012. № 55. 14 марта.

Приказ Министерства юстиции России от 14 августа 2003 г. № 195 «Об утверждении типовых форм отчетов (заключений) арбитражного управляющего» // РГ. 2003. № 181. 11 сент.

Приказ Министерства промышленности и торговли РФ от 21 февраля 2011 г. № 201 «Об утверждении формы отчетов о целевом использовании субсидии с целью предупреждения банкротства стратегической организации оборонно-промышленного комплекса и о реализации мероприятий, предусмотренных программой финансового оздоровления (планом внешнего управления) указанной организации» // БНА ФОИВ. 2011. № 18.

Указание Банка России от 12 июля 2017 г. № 4462-У «О порядке утверждения Банком России плана участия государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» в осуществлении мер по предупреждению банкротства банка, порядке внесения изменений в утвержденный план участия государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» в осуществлении мер по предупреждению банкротства банка, порядке представления на рассмотрение Комитета банковского надзора Банка России плана участия государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» в урегулировании обязательств банка, о составе отчета государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» о ходе выполнения мероприятий, предусмотренных планом участия государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» в осуществлении мер по предупреждению банкротства банка, и порядке его представления в Банк России» // Вестник Банка России. 2017. № 71.

Указание Банка России от 12 июля 2017 г. № 4464-У «О порядке и методике проведения анализа финансового положения банка для решения вопроса об участии Банка России в осуществлении мер по предупреждению банкротства или урегулировании обязательств банка» // Вестник Банка России. 2017. № 71.

Указание Банка России от 13 июня 2017 г. № 4404-У «О порядке представления конкурсным управляющим страховой организации в Банк России документов и информации, предусмотренных пунктами 9 и 10 статьи 184.4–1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», порядке изъятия конкурсным управляющим у страховых агентов и иных лиц, которым были переданы бланки строгой отчетности страховой организации, бланков строгой отчетности страховой организации и их уничтожения конкурсным управляющим» // Вестник Банка России. 2017. № 75.

Указание Банка России от 29 декабря 2014 г. № 3520-У «О порядке подачи Банком России заявления о признании кредитного потребительского кооператива банкротом по ходатайству саморегулируемой организации кредитных потребительских кооперативов» // Вестник Банка России. 2015. № 21.

Методические рекомендации по исполнению исполнительных документов при введении в отношении должника процедур банкротства (утв. ФССП России 30 июня 2010 г. № 02-1) (ред. от 1 января 2012 г.) // Бюллетень Федеральной службы судебных приставов. 2010. № 9.

Судебная практика

Постановление Конституционного Суда РФ от 31 января 2011 г. № 1-П «По делу о проверке конституционности положений частей первой, третьей и девятой статьи 115, пункта 2 части первой статьи 208 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и абзаца девятого пункта 1 статьи 126 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» в связи с жалобами закрытого акционерного общества «Недвижимость-М», общества с ограниченной ответственностью «Соломатинское хлебоприемное предприятие» и гражданки Л.И. Костаревой» // СЗ РФ. 2011. № 6. Ст. 897.

Постановление Конституционного Суда РФ от 22 июля 2002 г. № 14-П «По делу о проверке конституционности ряда положений Федерального закона «О реструктуризации кредитных организаций», пунктов 5 и 6 статьи 120 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» в связи с жалобами граждан, жалобой региональной общественной организации «Ассоциация защиты прав акционеров и вкладчиков» и жалобой ОАО «Воронежское конструкторское бюро антенно-фидерных устройств»» // СЗ РФ. 2002. № 31. Ст. 3161.

Постановление Конституционного Суда РФ от 19 декабря 2005 г. № 12-П «По делу о проверке конституционности абзаца восьмого пункта 1 статьи 20 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» в связи с жалобой гражданина А.Г. Меженцева» // СЗ РФ. 2006. № 3. Ст. 335.

Определение Конституционного Суда РФ от 5 ноября 1999 г. № 182-0 «По запросу Арбитражного суда г. Москвы о проверке конституционности пунктов 1 и 4 части четвертой ст. 20 Федерального закона «О банках и банковской деятельности»» // СЗ РФ. 1999. № 52. Ст. 6460.

Определение Конституционного Суда РФ от 29 сентября 2015 г. № 2017- О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Лудиной Ольги Александровны на нарушение ее конституционных прав пунктом 3 статьи 61.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»» // Документ опубликован не был. СПС «КонсультантПлюс».

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 г. № 5 (ред. от 5 марта 2013 г.) «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» // Бюллетень ВС РФ. 2003. № 12.

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2007 г. № 48 (ред. от 9 февраля 2012 г.) «О практике рассмотрения судами дел об оспаривании нормативных правовых актов полностью или в части» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2008. № 1.

Определение Верховного Суда РФ от 9 октября 2015 г. № 305-КГ15-5805 // СПС «КонсультантПлюс».

Постановление Пленума ВАС РФ от 8 апреля 2003 г. № 4 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»» // Вестник ВАС РФ. 2005. № 12. Специальное приложение.

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» // Бюллетень ВС РФ. 2015. № 8.

Постановление Пленума ВАС РФ от 8 апреля 2003 г. № 4 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» // Вестник ВАС РФ. 2005. № 12. Специальное приложение.

Постановление Пленума ВАС РФ от 23 декабря 2010 г. № 63 (ред. от 30 июля 2013 г.) «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»» // Вестник ВАС РФ. 2011. № 3.

Информационное письмо ВАС РФ от 22 декабря 2005 г. № 96 «Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел о признании и приведении в исполнение решений иностранных судов, об оспаривании решений третейских судов и о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решений третейских судов» // Вестник ВАС РФ. 2006. № 3 (Обзор).

Основные понятия

Нормативный договор – акт волеизъявления участников общественных отношений, который получает поддержку государства.

Нормативный правовой акт – изданный в установленном порядке уполномоченным органом государственной власти, органом местного самоуправления или должностным лицом акт при наличии в нем правовых норм (правил поведения), обязательных для неопределенного круга лиц, рассчитанных на неоднократное применение, направленных на урегулирование общественных отношений либо на изменение или прекращение существующих правоотношений.

Обычай – сложившееся и широко применяемое в какой-либо области предпринимательской или иной деятельности, не предусмотренное законодательством правило поведения, независимо от того, зафиксировано ли оно в каком-либо документе; правило поведения, основанное на длительности и многократности его применения.

Внутренние (локальные) акты (применительно к законодательству о несостоятельности (банкротстве)) – это акты, принимаемые органами сообществ участников отношений несостоятельности (банкротства) в соответствии с действующим законодательством, регулирующие реализацию процедур несостоятельности (банкротства), применение разного рода механизмов, носящих предупредительный, восстановительный и ликвидационный характер, которые содержат общие правила поведения, рассчитаны на неоднократное применение и обязательны для всех участников отношений несостоятельности (банкротства).

§ 1. Понятие источника правового регулирования отношений несостоятельности (банкротства)

1.1. Понятие источника права

В литературе по общей теории государства и права отсутствует единообразие подходов к определению понятия «источник права». Данная категория рассматривается как «форма выражения и закрепления правовых норм»⁴⁰⁴, «сама интерсубъективная деятельность членов общества»⁴⁰⁵, «различные виды правообразования: спонтанное; посредством создания конкретных юридических норм; посредством создания общих норм; юридическая доктрина»⁴⁰⁶, «внешняя форма выражения права»⁴⁰⁷ и др.

Многообразие подходов к определению данного понятия формировалось на фоне оживленной дискуссии о соотношении понятий «источник права» и «форма права». Так, ряд современных авторов утверждает, что форму права следует рассматривать как синоним источника права⁴⁰⁸. Однако в юридической литературе дореволюционных лет и в современных научных исследованиях не все авторы разделяют эту точку зрения. Признавая тот факт, что «различные формы, в которых выражается право, носят издавна название источников права, Г.Ф. Шершеневич, тем не менее, считал, что данный термин является «малопригодным ввиду своей многозначности»⁴⁰⁹. Заметим, что в теории права принято различать материальные, идеальные и юридические источники права. Материальные, по мнению авторов, коренятся прежде всего в системе объективных потребностей общественного развития, в своеобразии данного способа производства, в базисных отношениях. Идеальные представляют собой уровень правосознания и политической ориентации. Юридические источники права имеют объективированное выражение в юридических актах и в этом смысле совпадают по своему содержанию с формой права»⁴¹⁰. Данная дифференциация является определяющей не только в общей теории права, но и в отраслевых науках⁴¹¹.

Более обоснованным нам представляется подход, в соответствии с которым источник права рассматривается в «формально-юридическом смысле» как внешняя форма выражения права, как форма объективирования норм права.

Такой подход позволяет выявить особенности действующего законодательства, установить иерархию нормативных правовых актов соответствующей отрасли, раскрыть правила действия источников – внешних форм выражения права во времени, в пространстве и по кругу лиц⁴¹².

На протяжении многих столетий эволюционировали не только подходы к определению понятия «источник права», но и их видовое многообразие. Некоторые из них (к примеру, нормативный правовой акт, обычай), совершив значительное развитие, сохранились в правовых системах и в настоящее время, другие (к примеру, высказывания юристов, доктрина) сохранили лишь историческую ценность.

По обоснованному утверждению В.А. Вайпана, «система формальных источников права постоянно усложняется, изменяется, усовершенствуется… Состав, содержание и система источников права в каждой стране определяется ее историческими и национальными особенностями, а также принадлежностью к той или иной правовой семье (англосаксонской, романо-германской (европейской (континентальной)), социалистической и т. д.)»⁴¹³.

В современной теории права к числу наиболее значимых относят следующие виды источников права⁴¹⁴:

• нормативный договор;

• нормативный правовой акт;

• санкционированный обычай;

• судебный прецедент.

Вместе с тем следует согласиться с мнением М.Н. Марченко о том, что «формы (источники) права варьировались и варьируются не только в зависимости от этапов развития общества, государства и прав, но и в зависимости от особенностей самих правовых систем… Известная иерархия форм или источников права прослеживается не только в правовых семьях, охватывающих многие страны, но и в правовых системах отдельных стран»⁴¹⁵.

В настоящее время некоторые ученые отмечают трансформацию правовых систем, традиционно основывающихся на доминировании того или иного источника права. В частности, В.А. Вайпан

отмечает, что «в последние годы в России происходит трансформация правовой системы, направленная на размывание принципа исключительности нормативных правовых актов. Все большее значение придается их толкованию и судебному усмотрению при разрешении конкретных дел. От современных юристов при выявлении правового содержания источников права требуется не только формальное знание текстов статей законов и иных актов, но и умение их истолковывать на основе сложившейся судебной практики применительно к фактическим обстоятельствам дела»⁴¹⁶.

В разных правовых системах различные источники права играют далеко не одинаковую регулятивную роль. Кроме того, все отчетливее видна тенденция на включение в систему источников правовой регламентации специфических правовых регулятивных средств, не всегда исходящих непосредственно от государства.

1.2. Понятие источника правового регулирования отношений несостоятельности (банкротства)

Институт несостоятельности (банкротства), как было отмечено ранее, является сложным экономико-правовым и социальным явлением. Сложность данного института предопределена прежде всего многообразием отношений, возникающих в связи с невозможностью субъекта расплатиться по своим обязательствам в ситуации недостаточности имущества должника, видовой спецификой субъектов, вовлекаемых в орбиту несостоятельности (банкротства), наличием конфликта между должником и его денежными кредиторами и как следствие сложностью и неоднородностью средств правовой регламентации соответствующих отношений.

Усложнение всего механизма правового регулирования рыночных отношений не может не отразиться на системе средств правового регулирования рассматриваемого нами института. Данная тенденция является в настоящее время устоявшейся для многих обособившихся сфер правовой регламентации.

Так, мы солидарны с мнением И.С. Шиткиной, высказанной применительно к анализу источников корпоративного права, согласно которому «корпоративное право характеризует многообразие средств регламентации, включая внутрикорпоративное правотворчество, «мягкое право»»⁴¹⁷.

Полагаем, что в настоящее время в систему источников правовой регламентации правоотношений несостоятельности (банкротства) входят не только источники правового регулирования, непосредственно исходящие от государства или санкционированные им (к примеру, нормативные правовые акты, правовой обычай и т. д.), но и иные правовые регулятивные средства (разного рода соглашения, заключаемые между субъектами на различных этапах несостоятельности (банкротства), стандарты профессиональной деятельности арбитражных управляющих и др.).

Таким образом, расположенные с учетом единства и дифференциации нормы института несостоятельности (банкротства) находят свое выражение в различных нормативных правовых актах, а также в иных средствах правовой регламентации, которые следует именовать источниками правового регулирования отношений несостоятельности (банкротства).

Применительно к рассматриваемому вопросу теоретический и практический интерес представляет проблема соотношения понятий «источник правового регулирования отношений несостоятельности (банкротства)» и «законодательство в сфере несостоятельности (банкротства)». Безусловно, необходимо разграничивать данные понятия, причем принимать во внимание тот факт, что понятие «источник правового регулирования отношений несостоятельности (банкротства)» по своему объему шире, чем категория «законодательство в сфере несостоятельности (банкротства)», поскольку законодательство представляет собой совокупность нормативных правовых актов, которые являются лишь одним из видов источников правового регулирования отношений в сфере несостоятельности (банкротства).

Нормативные правовые акты, посредством которых осуществляется правовое регулирование отношений, возникающих в связи с несостоятельностью (банкротством) должника, составляют в совокупности систему законодательства, которую целесообразно именовать законодательством о несостоятельности (банкротстве).

Исследуя систему хозяйственного законодательства, О.С. Иоффе писал: «Если система норм, регулирующих один и тот же вид общественных отношений, где бы они ни возникали, есть отрасль права, то система норм, регулирующих один и тот же вид общественной деятельности, какие бы отношения ею ни порождались, есть отрасль законодательства»⁴¹⁸. В.П. Мозолин, в свою очередь, отмечал, что «элементы системы законодательства не следует называть отраслями законодательства. Это законодательные образования, имеющие объективную основу формирования – совокупность отношений в определенной сфере государственной или иной жизнедеятельности общества»⁴¹⁹.

Правовая форма несостоятельности находит свое отражение в законодательстве, которое устанавливает пределы юридически возможного поведения субъекта в случае имущественной невозможности исполнения своих долгов.

При этом следует различать законодательство в сфере несостоятельности (банкротства) в широком и узком смысле слова.

В широком смысле слова под законодательством в сфере несостоятельности (банкротства) следует понимать совокупность федеральных законов и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы права, регулирующие отношения, связанные с несостоятельностью (банкротством) (указы Президента РФ, постановления Правительства РФ, акты федеральных органов власти), а в узком − исключительно совокупность федеральных законов⁴²⁰.

В настоящем курсе за основу взят подход, базирующийся на широком понимании категории «законодательство в сфере несостоятельности (банкротства)».

Заметим, что в доктрине многие авторы также придерживаются указанного подхода. Так, по мнению Е.С. Пироговой и А.Я. Курбатова, «действующее российское законодательство о несостоятельности (банкротстве) представляет собой определенную систему нормативных правовых актов. Правовые нормы, регулирующие отношения, связанные с несостоятельностью (банкротством), содержатся не только в ГК РФ и в Законе о банкротстве, но и в ряде других нормативных правовых актов»⁴²¹.

В.Ф. Попондопуло полагает, что «законодательство о банкротстве − это не только Закон о банкротстве. Оно состоит как из конституционных… так и текущих законов… как из общих… так и из специальных законов… как из законов, так и из подзаконных нормативных правовых актов…»⁴²².

Помимо законодательства к источникам правового регулирования отношений несостоятельности (банкротства) следует отнести нормативные договоры, обычаи, правовые позиции высших судебных инстанций, а также иные средства правовой регламентации (акты собрания (комитета) кредиторов, разного рода соглашения, заключаемые субъектами отношений несостоятельности (банкротства), и др.).

Стоит обратить внимание на то, что схожую позицию по указанному вопросу занимает и ряд других авторов, в частности В.Ф. Попондопуло⁴²³, Ю.С. Юлова⁴²⁴, Е.С. Пирогова, А.Я. Курбатов⁴²⁵.

Анализируя источники корпоративного права, В.К. Андреев приходит к обоснованному выводу о том, что «термин «источник права» в определенной степени носит условный характер. Им охватывается весь массив норм и правил поведения, содержащихся в актах и документах различного уровня, начиная с Конституции РФ и заканчивая правами и обязанностями сторон в непоименованном договоре или положениями устава корпорации, не предусмотренными законом, не противоречащими ему, утвержденными высшим органом корпоративной организации. Для каждой отрасли права существует свой «набор» таких актов, документов. Поэтому в общетеоретическом плане нельзя предложить перечень форм права, которые были бы свойственны всем отраслям права, учитывая, что права и обязанности граждан и юридических лиц, в частности корпоративные, возникают и помимо норм права и юридических фактов»⁴²⁶.

Исходя из понимания сути источника права как акта, порождающего определенные права и обязанности для участников соответствующих отношений, мы относим к источникам правового регулирования отношений несостоятельности (банкротства) наряду с традиционно рассматриваемыми в качестве таковых (нормативный правовой акт, нормативный договор и т. д.) также разного рода соглашения, заключаемые субъектами отношений несостоятельности (банкротства) на различных этапах процесса банкротства, стандарты профессиональной деятельности арбитражных управляющих и др.

Многообразие источников правового регулирования отношений несостоятельности вызывает необходимость их классификации. Могут быть предложены различные критерии классификации: в частности, способ закрепления, субъект принятия (или издания), момент принятия (или издания) и т. д. Так, по способу закрепления различают писаные (к примеру, нормативные правовые акты) и неписаные (к примеру, обычаи⁴²⁷) источники правового регулирования отношений несостоятельности (банкротства).

С точки зрения такого критерия, как субъект принятия (или издания), выделяют источники, исходящие от государства или санкционируемые им (к примеру, нормативные правовые акты, нормативные договоры), а также источники, исходящие от самих субъектов отношений несостоятельности (банкротства) (к примеру, акты собрания (комитета) кредиторов, план внешнего управления, план реструктуризации долгов гражданина-должника и т. д.).

Специалистами предлагаются различные критерии классификации источников права.

Так, к основаниям классификации источников предпринимательского права В.А. Вайпан относит: субъектов правотворчества, юридическую силу, предмет регулирования, предмет ведения и полномочия Российской Федерации и субъектов Российской Федерации⁴²⁸. В специальной литературе к источникам права относят нормативные акты организаций⁴²⁹. В связи с этим выделяется такой критерий классификации, как масштаб их действия. В соответствии с данным критерием различают нормативные акты централизованного правового регулирования, осуществляемого органами государства, и локальные акты, принимаемые субъектами. К числу последних относят внутренние документы или локальные акты, принимаемые компетентными органами управления организаций, регулирующие внутренние отношения в организации, имеющие общий характер и обязательные для всех участников соответствующих отношений⁴³⁰. Применительно к корпоративному праву И.С. Шиткина акцентирует внимание на классификации его источников по субъекту формирования. При таком подходе автор выделяет источники, исходящие: а) от государства или санкционированные государством (нормативные договоры, законодательство и другие нормативно-правовые акты, правовые позиции высших судов, обычаи); б) от самой корпорации (устав, внутренние регламенты корпорации); в) от профессионального сообщества (рекомендательные акты, своды лучшей практики корпоративного управления)⁴³¹.

Рассмотрим более подробно источники правового регулирования отношений несостоятельности (банкротства).

§ 2. Виды источников правового регулирования отношений несостоятельности (банкротства)

2.1. Нормативные договоры

Традиционно в общей теории права к нормативным договорам относят договоры, заключаемые между федеральными органами власти и органами власти субъектов Российской Федерации, а также международные договоры.

Анализируя источники предпринимательского права, В.А. Вайпан отмечает, что «среди источников предпринимательского права выделяют нормативный правовой договор, который отличается от нормативного правового акта по органам и способам его принятия. По своей сущности договор является индивидуальным актом, устанавливающим права и обязанности лиц в конкретном правоотношении. Однако в отдельных случаях договор может выступать источником права»⁴³².

Под нормативным договором понимают акт волеизъявления самих участников общественных отношений, который получает поддержку государства.

В системе источников правового регулирования отношений несостоятельности (банкротства) особое место занимают общепризнанные принципы и нормы международного права, а также международные договоры Российской Федерации (ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, ст. 7 ГК РФ).

Верховный Суд РФ в своем Постановлении от 10 октября 2003 г. № 5 разъяснил, что исходя из положений ч. 4 ст. 15, ч. 1 ст. 17, ст. 18 Конституции РФ права и свободы человека, согласно общепризнанным принципам и нормам международного права, а также международным договорам Российской Федерации, являются непосредственно действующими в пределах юрисдикции Российской Федерации. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием. Под общепризнанными принципами международного права следует понимать основополагающие императивные нормы международного права, принимаемые и признаваемые международным сообществом государств в целом, отклонение от которых недопустимо. К общепризнанным принципам международного права, в частности, относятся принцип всеобщего уважения прав человека и принцип добросовестного выполнения международных обязательств⁴³³.

В соответствии с п. «а» ст. 2 Федерального закона от 15 июля 1995 г. № 101-ФЗ «О международных договорах Российской Федерации» под международным договором Российской Федерации следует понимать международное соглашение, заключенное Российской Федерацией с иностранным государством (или государствами), с международной организацией либо с иным образованием, обладающим правом заключать международные договоры, в письменной форме и регулируемое международным правом, независимо от того, содержится такое соглашение в одном документе или в нескольких связанных между собой документах, а также независимо от его конкретного наименования (например, конвенция, пакт и др.).

Выделяют различные виды международных договоров:

а) межгосударственные договоры, заключаемые от имени Российской Федерации;

б) межправительственные договоры, заключаемые от имени Правительства РФ;

в) договоры межведомственного характера, заключаемые от имени федеральных органов исполнительной власти или уполномоченных организаций.

Согласно ч. 3 ст. 5 Закона «О международных договорах Российской Федерации» положения официально опубликованных международных договоров Российской Федерации, не требующие издания внутригосударственных актов для применения, действуют в Российской Федерации непосредственно. Для осуществления иных положений международных договоров Российской Федерации принимаются соответствующие правовые акты. Иными словами, имеются два способа включения международных договоров в российскую правовую систему: прямое непосредственное действие и на основании специально принятых актов об их имплементации.

Согласно положениям Конституции РФ, если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора. Иными словами, устанавливается приоритет норм международного права по сравнению с нормами национального права. Это отражает специфику нашей правовой системы в целом и является исходным началом для отдельных отраслей и институтов права в частности. Не является исключением и институт несостоятельности (банкротства).

В п. 4 ст. 1 Закона о банкротстве в развитие ч. 4 ст. 15 Конституции РФ установлено, что если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем те, которые предусмотрены Законом о банкротстве, то применяются правила международного договора Российской Федерации. Приоритет норм международного договора закреплен и в иных положениях Закона о банкротстве. Так, согласно п. 5 ст. 1 положения Закона о банкротстве применяются к отношениям с участием иностранных лиц в качестве кредиторов, если иное не предусмотрено международным договором Российской Федерации.

Пункт 6 ст. 1 Закона о банкротстве устанавливает специальное правовое регулирование признания и приведения в исполнение иностранных судебных решений, согласно которому решения судов иностранных государств по делам о несостоятельности (банкротстве) признаются на территории Российской Федерации в соответствии с международными договорами Российской Федерации. При отсутствии международных договоров Российской Федерации решения судов иностранных государств по делам о несостоятельности (банкротстве) признаются на территории Российской Федерации на началах взаимности, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Как следует из п. 3 информационного письма ВАС РФ от 22 декабря 2005 г.№ 96 «Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел о признании и приведении в исполнение решений иностранных судов, об оспаривании решений третейских судов и о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решений третейских судов»⁴³⁴, заявление о признании и исполнении иностранного судебного решения, вынесенное против лица, в отношении которого подано заявление о признании его банкротом и вынесено определение о введении наблюдения, рассматривается в деле о банкротстве. Иными словами, требование о признании и приведении в исполнение решения иностранного суда, заявленное в деле о банкротстве, трансформируется в заявление о включении требования, подтвержденного данным решением, в реестр требований кредиторов должника и подлежит рассмотрению в деле о банкротстве⁴³⁵.

Так, по одному из дел, признав, что решение Специализированного межрайонного экономического суда г. Алматы от 7 августа 2013 г. по делу № 2-2806/13 подлежит признанию и приведению в исполнение в Российской Федерации, суды правомерно на основании ст. 71 Закона о банкротстве удовлетворили заявление АО «БТА Банк» о включении требования в реестр требований кредиторов должника⁴³⁶.

Заметим, что странами − участницами СНГ подписано Соглашение от 20 марта 1992 г. «О порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности», в соответствии со ст. 7 которого государства − участники Содружества Независимых Государств взаимно признают и исполняют вступившие в законную силу решения компетентных судов. При этом согласно ст. 8 указанного Соглашения в судебном порядке производится только приведение в исполнение решения иностранного суда. Для признания решения иностранного суда судебный порядок не установлен.

Следует обратить внимание на то, что перечень оснований для отказа в признании и приведении в исполнение решения иностранного суда, поименованный в ст. 244 АПК РФ, является исчерпывающим и расширительному толкованию не подлежит, из чего исходит и судебная практика⁴³⁷.

Так, Арбитражный суд Северо-Западного округа, рассмотрев кассационную жалобу российской компании-должника, отменил Определение Арбитражного суда Тверской области от 24 июня 2015 г. о признании и приведении в исполнение на территории Российской Федерации решения суда общей юрисдикции Араратской и Вайоцдзорской областей Республики Армения от 3 марта 2014 г. и прекратил производство по делу⁴³⁸. Кассационный суд исходил из того, что Определением Арбитражного суда от 11 марта 2015 г. по другому делу в отношении российской компании введена процедура банкротства − наблюдение. Следовательно, основанные на решении иностранного суда имущественные требования иностранной фирмы не могут быть рассмотрены в порядке гл. 31 АПК РФ «Производство по делам о признании и приведении в исполнение решений иностранных судов и иностранных арбитражных решений», а подлежат рассмотрению исключительно в рамках дела о банкротстве российской компании путем их включения в реестр требований кредиторов. Иной подход, по мнению кассационного суда, дает возможность преимущественного удовлетворения требований одного из кредиторов несостоятельного должника без учета прав и законных интересов других его кредиторов.

Согласно п. 2 информационного письма Президиума ВАС РФ от 26 февраля 2013 г. № 156 «Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел о применении оговорки о публичном порядке как основания отказа в признании и приведении в исполнение иностранных судебных и арбитражных решений»⁴³⁹ арбитражный суд вправе отказать в признании и приведении в исполнение иностранных судебных или арбитражных решений по собственной инициативе, если установит, что такое признание и приведение в исполнение противоречит публичному порядку Российской Федерации.

Применительно к данному вопросу заслуживает внимания правовая позиция, сформулированная в Определении Верховного Суда РФ от 9 октября 2015 г. № 305-КГ15-5805, которая сводится к следующему. Защита охраняемых законом интересов третьих лиц, в частности в отношениях с неплатежеспособным должником, есть важная функция правосудия, являющаяся элементом публичного порядка государства. Следовательно, при рассмотрении заявления о признании и приведении в исполнение иностранного арбитражного решения вопрос о защите интересов третьих лиц подлежит судебному контролю как элемент публичного порядка государства исполнения. Поскольку введение процедур банкротства в целях защиты публичных интересов и имущественных интересов третьих лиц − кредиторов должника, находящегося в банкротстве, влечет наступление предусмотренных законом последствий, лицу, подавшему исковое заявление о взыскании с должника долга по денежным обязательствам или обязательным платежам до даты введения процедуры наблюдения, предоставляется возможность либо остаться в рамках возбужденного в общем порядке процесса по признанию и приведению в исполнение решения третейского суда, либо обратиться в суд, рассматривающий дело о банкротстве. Однако на возникновение публично-правовых последствий отношений процессуальное волеизъявление такого лица не влияет: исполнительный лист в ходе процедур банкротства по такому отдельному делу не выдается в силу запрета на осуществление по подобным требованиям исполнительного производства в процедурах наблюдения, финансового оздоровления и внешнего управления и в целях обеспечения баланса прав всех кредиторов должника⁴⁴⁰.

Приоритет норм международного договора прослеживается и в случае вынесения судебного акта о реализации расположенного за рубежом имущества гражданина при его банкротстве. Абзац 3 п. 1 ст. 213.26 Закона о банкротстве, посвященный особенностям реализации имущества гражданина, предусматривает, что в отношении имущества гражданина, находящегося за пределами Российской Федерации, выносится отдельное определение, исполнение которого осуществляется по правилам процессуального законодательства государства, на территории которого это имущество находится, или в соответствии с международными договорами Российской Федерации с государством, на территории которого это имущество находится.

2.2. Нормативные правовые акты

Нормативные правовые акты занимают центральное место в системе источников правового регулирования отношений несостоятельности (банкротства), формируя обособившуюся систему законодательного регулирования соответствующих отношений.

В широком смысле законодательство о несостоятельности (банкротстве) представляет собой совокупность федеральных законов и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы, регулирующие отношения, связанные с установлением оснований признания должника несостоятельным (банкротом), с порядком и условиями осуществления мер по предупреждению несостоятельности (банкротства) и осуществления процедур банкротства, а также иные отношения, возникающие при неспособности должника удовлетворить в полном объеме требования кредиторов (п. 1 ст. 1 Закона о банкротстве).

Нормативный правовой акт – это изданный в установленном порядке уполномоченным органом государственной власти, органом местного самоуправления или должностным лицом акт, при наличии в нем правовых норм (правил поведения), обязательных для неопределенного круга лиц, рассчитанных на неоднократное применение, направленных на урегулирование общественных отношений либо на изменение или прекращение существующих правоотношений⁴⁴¹.

Нормы института несостоятельности (банкротства) могут быть закреплены как в законах, так и в иных нормативных актах. Все эти нормативные акты в зависимости от юридической силы располагаются в строгой иерархии, образуя целостную систему.

Системность отражает внутреннюю структуру и внешнюю связь нормативных правовых актов различной юридической силы и уровней правового регулирования.

Важным с точки зрения рассматриваемой проблемы является тезис о том, что чем больше юридическая сила нормативного акта, тем выше его положение в системе законодательства. Безусловно, закон как акт высшей юридической силы имеет приоритет перед иными правовыми актами и как следствие акт определенного вида не может противоречить акту более высокой юридической силы. Так, согласно ч. 3 ст. 76 Конституции РФ федеральные законы не могут противоречить федеральным конституционным законам, в силу ч. 3 ст. 90 Конституции РФ указы и распоряжения Президента РФ не должны противоречить Конституции РФ и федеральным законам.

Такое построение нормативных актов, образующих определенную систему, имеет не только теоретическое, но и важное практическое значение. К примеру, суды, установив при разрешении дела, что нормативный акт не соответствует акту, имеющему более высокую юридическую силу, обязаны применить нормы акта, имеющего наибольшую юридическую силу (ч. 2 ст. 120 Конституции РФ, ч. 2 ст. 13 АПК РФ).

По юридической силе нормативные правовые акты, которые содержат правовые нормы, регулирующие отношения несостоятельности (банкротства), можно классифицировать следующим образом:

− Конституция РФ;

− законодательные акты;

− подзаконные нормативные правовые акты.

Следует отметить, что действующая нормативная база регулирования отношений в сфере несостоятельности представляет собой разветвленную систему нормативных правовых актов различных уровней с точки зрения их юридической силы. Вместе с тем следует обратить внимание на то, что в соответствии с п. «ж» ст. 71 Конституции РФ установление правовых основ единого рынка относится к исключительному ведению Российской Федерации. Учитывая, что законодательство о несостоятельности (банкротства) является одним из элементов, формирующих правовые основы единого рынка на территории Российской Федерации, представляется необходимым отнести данную систему законодательства к исключительному ведению Российской Федерации.

Между тем в доктрине длительное время предметом дискуссий являлся вопрос: могут ли входить в систему нормативных правовых актов как источников правового регулирования отношений несостоятельности (банкротства) нормативные акты субъектов Российской Федерации, принимаемые по отдельным вопросам, возникающим при регулировании отношений несостоятельности (банкротства)? В доктрине встречаются различные мнения по данному вопросу.

Так, В.Н. Ткачев утверждает, что законодательство о несостоятельности (банкротстве) включает в себя нормативные правовые акты только федеральных органов государственной власти⁴⁴².

Аналогичную точку зрения высказывает В.Ф. Попондопуло. По его мнению, «в соответствии с п. «о» ст. 71 Конституции РФ судопроизводство, гражданское законодательство, арбитражно-процессуальное законодательство находятся в ведении Российской Федерации. Следовательно, ни органы субъектов РФ, ни органы местного самоуправления не вправе принимать нормативные правовые акты, регулирующие отношения банкротства»⁴⁴³.

Противоположную позицию занимают В.С. Белых, А.А. Дубинчин и М.Л. Скуратовский, которые полагают, что в законодательство должны включаться не только нормативные акты федерального уровня, но и акты субъектов Российской Федерации⁴⁴⁴. При этом, в качестве обоснования указанной позиции данные авторы признают, что «в вопросах принципиального характера (признаки банкротства, ограничения прав субъектов предпринимательской деятельности, вводимые с открытием производства по делам этой категории, порядок разбирательства этих дел и т. п.) введение региональной специфики неуместно. Вместе с тем отношения, возникающие в связи с несостоятельностью, достаточно многогранны. Некоторые из этих граней требуют учета особенностей экономического развития отдельных субъектов РФ, специфики государственного управления в регионах»⁴⁴⁵.

Анализ положений действующего законодательства о несостоятельности (банкротстве), на наш взгляд, позволяет прийти к выводу о том, что Закон о банкротстве учитывает отраслевую специфику организаций, а также особенности, связанные с осуществлением предприятиями отдельных видов деятельности. Заметим, что законодатель лишь в некоторых случаях предусматривает возможность ссылаться на положения законов и иных нормативных правовых актов субъектов Российской Федерации и правовых актов органов местного самоуправления, а именно: при определении компетенции органов исполнительной власти как кредиторов по обязательным платежам в ходе процедур банкротства (п. 5, 6 ст. 29 Закона о банкротстве). На основании принципа единого экономического пространства (ст. 71 Конституции РФ) должно быть обеспечено единообразное применение правовых норм, регулирующих отношения, возникающие в условиях рыночного хозяйства. Институт несостоятельности, безусловно, является институтом рыночной экономики. С учетом этого вряд ли представляется целесообразной практика «делегирования» полномочий по принятию нормативных правовых актов по регулированию отношений в сфере несостоятельности на уровень субъектов Российской Федерации. На наш взгляд, это осложнит и без того достаточно непростой процесс применения положений федеральных законов.

Анализируя особенности законодательства в сфере несостоятельности (банкротства), следует отметить, что особенности любой совокупности нормативных актов определяются спецификой регулируемых отношений и вытекают из них. Как было отмечено, основная особенность отношений, возникающих в рамках несостоятельности (банкротства), заключается в их комплексном характере.

Комплексный характер обозначенных отношений предопределяет и комплексность законодательства о несостоятельности (банкротстве), имеющего свои особенности, структуру, функции. Данный вывод не умаляет роли и значения имущественных отношений, регулируемых нормами гражданского права и являющихся «первоначальными» по сравнению с иными правоотношениями, возникающими в рамках конкурсного процесса. Однако это не означает, что единое законодательство о банкротстве состоит из отдельных самостоятельных частей – гражданского законодательства, арбитражно-процессуального, налогового, уголовного и т. д.

Выделение частного и публичного права, анализ особенностей обособления в науке частного и публичного права не должны сказываться на формировании законодательства. Законодательство в сфере предпринимательства, экономики в принципе не может быть только частным или только публичным. Соответствующие сферы жизнедеятельности общества не предполагают возможности формирования частного или публичного законодательства⁴⁴⁶.

В этой связи представляется неверной точка зрения, в соответствии с которой основой формирования законодательства является исключительно разграничение норм частного и публичного права⁴⁴⁷.

Вывод о комплексном характере законодательства о банкротстве не подлежит сомнению, несмотря на то что некоторые отношения, возникающие в этой сфере, получили закрепление в части первой ГК РФ (ст. 25, 61, 64, 65).

В рамках гражданско-правового регулирования банкротство служит одним из оснований для ликвидации юридического лица и не более. Остальные вопросы (например, судебный и внесудебный порядок) урегулированы нормами других отраслей права⁴⁴⁸.

По мнению некоторых авторов, законодательство о несостоятельности (банкротстве), «являясь важнейшей составной частью всего законодательства о предпринимательстве, предопределяет эффективность товарно-денежных отношений»⁴⁴⁹.

При этом общие принципы, подходы, которые применяются при совершенствовании законодательства о предпринимательской деятельности, на наш взгляд, могут быть положены в основу дальнейшего развития законодательства о банкротстве.

В доктрине устоявшимся считается подход, в соответствии с которым системность законодательства во многом обеспечивается путем издания кодифицированных актов, предназначенных для правового регламентирования соответствующих видов отношений в сфере хозяйствования. Вместе с тем следует согласиться с мнением, согласно которому «тезис о том, что каждая отрасль законодательства должна иметь единый, юридически и логически цельный кодифицированный акт, не является абсолютным»⁴⁵⁰.

Однако не во всех сферах отношений может быть принят кодифицированный акт⁴⁵¹.

Вместе с тем развитие законодательства о несостоятельности (банкротстве) в последние годы (признание утратившими силу Федерального закона от 25 февраля 1999 г. № 40-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций»⁴⁵², Федерального закона от 24 июня 1999 г. № 122-ФЗ «Об особенностях несостоятельности (банкротства) субъектов естественных монополий топливно-энергетического комплекса»⁴⁵³, а также принятие Закона о банкротстве граждан⁴⁵⁴ и включение соответствующих положений, предусматривающих особенности несостоятельности (банкротства) особых категорий должников, непосредственно в текст Закона о банкротстве), на наш взгляд, не исключает возможности принятия в будущем в нашей стране кодифицированного акта в сфере несостоятельности (банкротства), построенного структурно из общей и особенной частей.

2.3. Конституция Российской Федерации

Конституция РФ обладает высшей юридической силой исходя из места в иерархии источников правового регулирования отношений несостоятельности. В основе механизма правового регулирования отношений несостоятельности положены следующие конституционные принципы:

− признание и защита равным образом всех форм собственности (ч. 2 ст. 8);

− использование своих способностей и имущества для занятия предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельностью (ч. 1 ст. 34);

− недопустимость лишения имущества иначе как по решению суда (ч. 3 ст. 35);

− право на самозащиту и на судебную защиту своих прав и свобод (ст. 45, 46);

− возможность ограничения прав и свобод человека федеральным законом в той мере, в какой это необходимо в целях защиты прав и законных интересов других лиц (ч. 3 ст. 55);

− осуществление судебной власти посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства (ст. 118) и др.

2.4. Федеральные законы

Как было отмечено, федеральные законы и иные нормативные правовые акты занимают центральное место в системе источников правового регулирования отношений несостоятельности (банкротства).

Действующее российское законодательство о несостоятельности (банкротстве) представляет собой сложную систему правовых норм, основанием которой, безусловно, являются положения Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК РФ). Данные положения можно разделить на три группы:

− нормы ГК РФ, непосредственно регулирующие несостоятельность (банкротство) индивидуальных предпринимателей (ст. 25) и юридических лиц (ст. 65);

− нормы ГК РФ, содержащие специальные указания по применению положений о несостоятельности (банкротстве), − ст. 64 (об очередности удовлетворения требований кредиторов), ст. 56, 105 (о субсидиарной ответственности лиц, которые имеют право давать обязательные для должника − юридического лица указания либо иным образом определять его действия, за доведение должника до банкротства) и др.;

− нормы ГК РФ, непосредственно не затрагивающие отношения несостоятельности (банкротства), но имеющие определяющее значение для решения вопросов, возникающих в связи с несостоятельностью (банкротством) юридических лиц (например, положения, регулирующие организационно-правовые формы юридических лиц, вопросы ответственности за нарушение обязательств и т. д.).

Если нормы ГК РФ содержат, как правило, общие положения, касающиеся правового регулирования отношений несостоятельности (банкротства) граждан и юридических лиц, то основу специального регулирования составляют нормы Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»⁴⁵⁵, задачами которого являются, с одной стороны, исключение из гражданского оборота неплатежеспособных субъектов, а с другой − предоставление возможности добросовестным предпринимателям улучшить свои дела под контролем арбитражного суда и кредиторов и вновь достичь финансовой стабильности. В этом смысле институт банкротства служит средством, элементом механизма правового регулирования, гарантией социальной справедливости в условиях рынка, одним из основных элементов которого является конкуренция.

Правовая модель регулирования отношений в сфере несостоятельности (банкротства), построенная на применении положений как ГК РФ, так и специальных федеральных законов, базируется прежде всего на принципе приоритета нормы, обладающей более высокой юридической силой. При этом юридическая сила акта определяется прежде всего исходя из того, каким органом принят данный акт, а в некоторых случаях – исходя из вида акта (к примеру, применительно к соотношению Конституции с иными актами, а также федеральных конституционных законов с федеральными законами).

Вместе с тем может возникнуть вопрос: каким образом определяется иерархия актов внутри одного их вида, а именно какой из федеральных законов – ГК РФ или Закон о несостоятельности (банкротстве) обладает большей юридической силой?

Вполне обоснованным является мнение Е.С. Пироговой и А.Я. Курбатова по данному вопросу, согласно которому «нормы кодифицированных актов не могут иметь безусловного приоритета перед нормами других федеральных законов, хотя иногда в кодифицированных актах это закрепляется, как в п. 2 ст. 3 ГК РФ»⁴⁵⁶. Определяя место ГК РФ в системе источников права, В.В. Лаптев обоснованно полагает, что «Гражданский кодекс является не конституционным, а обычным законом, который не имеет каких-либо преимуществ перед другими законами. По существу п. 2 ст. 3 ГК РФ является моральным обязательством депутатов не издавать законы, противоречащие Гражданскому кодексу. Но включение таких обязательств в закон весьма сомнительно, и, как показывает практика, сами депутаты данным пунктом не руководствуются, издавая законы, прямо противоречащие Гражданскому кодексу»⁴⁵⁷. Анализируя данную проблему, В.Ф. Попондопуло полагает, что «общее правило п. 2 ст. 3 ГК РФ нейтрализуется специальными правилами ГК РФ (п. 5 ст. 25, п. 2 ст. 65), адресующими правоприменителя к Закону о банкротстве в части оснований признания лица банкротом и порядка ликвидации юридических лиц – должников, признанных банкротами. В остальной части нормы гражданского права (материального права), содержащиеся в Законе о банкротстве, должны соответствовать ГК РФ, как этого требует норма п. 2 ст. 3 ГК РФ»⁴⁵⁸.

Этой же точке зрения придерживался и ВАС РФ, который изложил свою позицию в п. 2 Постановления Пленума от 8 апреля 2003 г. № 4 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»»⁴⁵⁹. Позиция Конституционного Суда по данному вопросу состоит в следующем: в ст. 76 Конституции РФ не определяется и не может определяться иерархия актов внутри одного их вида, в данном случае федеральных законов. Ни один федеральный закон в силу ст. 76 Конституции РФ не обладает по отношению к другому федеральному закону большей юридической силой⁴⁶⁰.

Положение п. 2 ст. 3 ГК РФ не исключает применения специальных законов, имеющих приоритет перед ГК РФ.

При наличии определенных противоречий между нормами ГК РФ и других федеральных законов необходимо следовать правилам, согласно которым приоритет перед общим законом имеет специальный закон. Указанные правила нашли свое отражение в определениях Верховного Суда РФ от 18 августа 2016 г. № 305-ЭС16-4051; от 27 октября 2017 г. № 305-КГ17-9802.

Примером применения специальной по отношению к нормам ГК РФ нормы об очередности удовлетворения требований кредиторов при ликвидации юридического лица (ст. 64 ГК РФ) является положение Закона о банкротстве, регламентирующее порядок удовлетворения требований кредиторов в рамках конкурсного производства (ст. 134). Разъясняя специальный порядок удовлетворения требований кредиторов в процессе несостоятельности (банкротства), Пленум ВАС РФ указал, что «Закон о банкротстве изменил правовое положение залоговых кредиторов и очередность удовлетворения требований кредиторов. Изменение очередности удовлетворения требований кредиторов при несостоятельности должника не затрагивает установленную п. 1 ст. 64 ГК РФ очередность удовлетворения требований при ликвидации юридических лиц, не связанной с банкротством»⁴⁶¹.

Обосновывая необходимость специального порядка удовлетворения требований кредиторов, Конституционный Суд РФ отметил, что «при правовом регулировании процедур банкротства необходимо, чтобы был обеспечен конституционно обоснованный разумный компромисс между интересами кредиторов, должника, его учредителей (участников) и сотрудников, а также государства. Созданию таких условий должно способствовать, в частности, правовое регулирование, направленное на сохранение конкурсной массы, необходимой для справедливого удовлетворения требований кредиторов»⁴⁶².

Равным образом примером применения специальной по отношению к нормам ГК РФ следует считать положение Закона о банкротстве, регулирующее продажу имущества должника в конкурсном производстве. Из этого исходит и судебно-арбитражная практика.

Так, в Определении от 19 августа 2013 г. № ВАС-10180/13 по делу № А 76–67/2010 ВАС РФ указал, что установленные Законом о банкротстве правила о порядке и условиях реализации имущества должника, признанного банкротом, направлены на обеспечение удовлетворения требований кредиторов за счет имущества, включенного в конкурсную массу, носят специальный характер, поэтому подлежат приоритетному применению. Более того, было отмечено, что соответствующие положения не исключают применения норм гражданского законодательства в той мере, в какой эти нормы не вступают в противоречие с целями и задачами законодательства о банкротстве. Аналогичная позиция содержится в ряде иных судебных актов⁴⁶³.

Согласно п. 2. ст. 213.27 Закона о банкротстве, предусматривающему очередность удовлетворения текущих требований, действует принцип календарной очередности. Именно по указанной причине, к примеру, расходы на охрану наследства сами по себе принципиально не являются приоритетными в сравнении с нотариальными расходами. Данное правило является отступлением от общих предписаний ГК РФ, исходя из которых расходы, вызванные болезнью и похоронами наследодателя, имеют приоритет по отношению к расходам на охрану наследства и управление им (п. 2 ст. 1174 ГК РФ). Указанное означает, что законодательство о банкротстве и общегражданское законодательство, прямо не предусматривающее каких-либо изъятий, по разному регулируют сходные отношения⁴⁶⁴. В связи с этим при возникновении ситуации конкуренции п. 2 ст. 213.27 Закона о банкротстве и п. 2 ст. 1174 ГК РФ, как нам представляется, должен применяться принцип приоритета специальной нормы перед общей.

Закон о банкротстве выступает специальным законом в отношении других федеральных законов, в частности в отношении Арбитражного процессуального кодекса РФ (АПК РФ). Это следует из положений ст. 223 АПК РФ и ст. 33 Закона о банкротстве, в соответствии с которыми дела о банкротстве организаций и граждан рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными Законом о банкротстве и другими федеральными законами, регулирующими отношения банкротства. Это означает, что во всех случаях, если иное не установлено специальными законами о банкротстве, применяются положения АПК РФ.

Аналогичную точку зрения высказывает М.Л. Скуратовский, утверждая, что, «рассматривая дела о банкротстве, арбитражный суд, прежде всего, руководствуется нормами АПК, дополнительно применяя в случаях, предусмотренных законодательством о банкротстве, процессуальные нормы, содержащиеся в этом законодательстве»⁴⁶⁵.

По мнению А.В. Солодилова, применение норм Закона о банкротстве носит приоритетный характер по отношению к применению общих норм арбитражного процессуального законодательства⁴⁶⁶. «Процессуальные нормы, − утверждает О.Ю. Скворцов, − размещенные в специальном законе, опираются на нормы общего процессуального законодательства (АПК), которые оказываются особенно важными как общая часть, являющаяся нормативным актом процессуального характера. В том случае, если в Законе о банкротстве отсутствуют нормы, регулирующие те или иные процессуальные отношения, «наступает черед» регулирования процессуальными нормами, зафиксированными в АПК, выполняющем, таким образом, функцию общего законодательства, которое в силу lex specialis derogate generali подлежит вторичному применению … нет нужды переносить в закон о банкротстве процессуальные нормы, которые имеют общепроцессуальное значение. Такие нормы, конечно, должны располагаться в АПК»⁴⁶⁷.

Судебно-арбитражная практика исходит из приоритета норм законодательства о банкротстве по отношению к положениям АПК РФ.

В частности, по одному из дел кредитор обратился с требованием об увеличении требований после закрытия реестра требований кредиторов, ссылаясь на ст. 49 АПК РФ. Согласно положениям данной статьи истец вправе до принятия судебного акта, которым заканчивается дело по существу, увеличить размер требований. Вместе с тем суд установил, что требования, заявленные после закрытия реестра, рассматриваются как самостоятельные, указав, что «доводы кассационной жалобы не могут быть положены в основу постановления кассационной инстанции как противоречащие нормам специального Закона о банкротстве, являющегося приоритетным по отношению с общими нормами процессуального права»⁴⁶⁸.

Приоритетность норм законодательства о несостоятельности (банкротстве) установлена и по отношению к нормам уголовно-процессуального законодательства.

Длительное время на практике определенную сложность вызывал вопрос о соотношении положений п. 1 ст. 126 Закона о банкротстве и ч. 9 ст. 115 Уголовного процессуального кодекса (УПК РФ). Так, согласно п. 1 ст. 126 Закона о банкротстве с даты принятия арбитражным судом решения о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства снимаются ранее наложенные аресты на имущество должника и иные ограничения распоряжения имуществом должника. Вместе с тем в соответствии с положениями ч. 9 ст. 115 УПК РФ арест, наложенный на имущество, либо отдельные ограничения, которым подвергнуто арестованное имущество, отменяются на основании постановления, определения лица или органа, в производстве которого находится уголовное дело, когда в применении данной меры процессуального принуждения либо отдельных ограничений, которым подвергнуто арестованное имущество, отпадает необходимость, а также в случае истечения установленного судом срока ареста, наложенного на имущество, или отказа в его продлении.

Выражая свою позицию по данному вопросу, Конституционный Суд РФ отметил, что «положения ст. 115 УПК РФ во взаимосвязи с п. 1 ст. 126 Закона о банкротстве признаны не противоречащими Конституции РФ, поскольку содержащиеся в них нормативные положения – по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования – не предполагают наложение ареста на имущество должника, в отношении которого введена процедура конкурсного производства, либо сохранение после введения данной процедуры ранее наложенного в рамках уголовного судопроизводства ареста на имущество для обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска в отношении отдельных лиц, являющихся конкурсными кредиторами»⁴⁶⁹. Вывод Конституционного Суда РФ основан на том, что специальные нормы гражданского законодательства о банкротстве, устанавливающие особый режим имущественных требований к должнику и обеспечивающие принцип равенства кредиторов, должны пользоваться приоритетом перед общими правилами производства по гражданскому иску в уголовном процессе. Указанный подход в судебной практике в настоящее время является устоявшимся⁴⁷⁰.

Закон о банкротстве аналогичным образом соотносится с Федеральным законом от 2 октября 2007 г. № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» (далее – Закон об исполнительном производстве)⁴⁷¹, который является общим законом по отношению к Закону о банкротстве. Данное утверждение основывается как на нормах Закона об исполнительном производстве, так и на положениях Закона о банкротстве, согласно которым принудительное исполнение решений арбитражного суда по делу о банкротстве (к примеру, реализация имущества должника, распределение денежных средств между кредиторами и т. д.) осуществляется по правилам Закона о банкротстве, а не в соответствии с нормами Закона об исполнительном производстве. Так, в соответствии с под. 5 п. 1 ст. 40 Закона об исполнительном производстве исполнительное производство подлежит приостановлению в случаях реализации арбитражным судом процедуры банкротства в порядке, установленном ст. 96 Закона об исполнительном производстве.

В соответствии с положениями п. 1 ст. 47 Закона об исполнительном производстве исполнительное производство оканчивается в случаях признания должника банкротом и направления исполнительного документа конкурсному управляющему, за исключением исполнительных документов, указанных в ч. 4 ст. 96 Закона об исполнительном производстве. Данное обстоятельство нормативно закрепляется в Методических рекомендациях по исполнению исполнительных документов при введении в отношении должника процедур банкротства⁴⁷².

По справедливому утверждению В.Ф. Попондопуло, «эти и другие нормы Закона об исполнительном производстве обеспечивают исключение возможной ситуации, когда исполнение решения арбитражного суда об удовлетворении требований одного кредитора (при недостаточности имущества должника для полного удовлетворения требований всех кредиторов) ущемило бы права других кредиторов того же должника. В ситуации недостаточности имущества должника для полного удовлетворения требований кредиторов подлежат применению правила специального Закона о банкротстве, направленные на соразмерное (пропорциональное) удовлетворение требований кредиторов в очередности, предусмотренной Законом о банкротстве»⁴⁷³.

Соответствующие положения Закона об исполнительном производстве соответствуют нормам Закона о банкротстве. Так, согласно ст. 63 Закона о банкротстве с даты вынесения арбитражным судом определения о введении наблюдения приостанавливается исполнение исполнительных документов по имущественным взысканиям, в том числе снимаются аресты на имущество должника и иные ограничения в части распоряжения имуществом должника, наложенные в ходе исполнительного производства, за исключением исполнительных документов, выданных на основании вступивших в законную силу до даты введения наблюдения судебных актов о взыскании задолженности по заработной плате, выплате вознаграждений по авторским договорам, об истребовании имущества из чужого незаконного владения, о возмещении вреда, причиненного жизни и здоровью, и о возмещении морального вреда.

В частности, по одному из дел судебный пристав-исполнитель возбудил исполнительное производство в отношении должника, находящегося в процессе несостоятельности (банкротства). Разрешая спор по существу, суд установил нарушение судебным приставом при вынесении постановления о возбуждении исполнительного производства требований действующего законодательства, что повлекло за собой нарушение прав заявителя, находящегося в процедуре банкротства⁴⁷⁴. ВАС РФ, отказывая в передаче дела для пересмотра этого решения, указал, что «при принятии решения и подтверждении его законности суды всех инстанций обоснованно исходили из приоритета норм Закона о банкротстве»⁴⁷⁵.

Законодатель исходит из приоритетности норм законодательства о банкротстве и по отношению к нормам таможенного законодательства.

Так, по одному из дел, в рамках которого декларант ссылался на неправомерный отказ таможенного органа о снятии ограничений на пользование и распоряжение имуществом, ввезенным в качестве вклада в уставной капитал, Верховный Суд РФ, основываясь на приоритетном значении норм Закона о банкротстве перед положениями таможенного законодательства, указал, что таможенный орган не вправе осуществлять предусмотренные таможенным законодательством ограничения по распоряжению имуществом должника-банкрота, а также возлагать обязанность уплатить таможенные платежи в целях снятия установленных ограничений в отношении той части имущества должника, применительно к которой срок действия условного полного освобождения от уплаты таможенных платежей не прекращен, иначе как в установленном Законом о банкротстве порядке⁴⁷⁶.

Как общее и специальное следует рассматривать трудовое законодательство и законодательство о несостоятельности (банкротстве). Так, следует согласиться с позицией В.Ф. Попондопуло, согласно которой «особый подход законодателя к правовому регулированию труда работников в условиях реализации процедур банкротства работодателя отвечает защитной и экономической функциям трудового права, а также соответствует основным задачам института банкротства»⁴⁷⁷. В частности, п. 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 23 декабря 2010 г. № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»» установлено, что по правилам главы III.1 Закона о банкротстве может, в частности, оспариваться выплата заработной платы, в том числе премии⁴⁷⁸.

В одном из дел заявитель указал, что признание судами приказа о премировании работников должника недействительным противоречит положениям Трудового кодекса РФ. ВАС РФ, отказывая в удовлетворении требования заявителя об отмене судебных актов, поддержал суд апелляционной инстанции, посчитав, что требования о возврате уплаченных сумм в конкурсную массу суд удовлетворил на основании п. 1 ст. 61.6 Закона о банкротстве, указав на приоритетный характер норм законодательства о банкротстве⁴⁷⁹.

Особое внимание следует обратить на достаточно непоследовательную позицию законодателя по вопросу соотношения норм законодательства о банкротстве и налогового законодательства.

Заслуживает внимания позиция В.Ф. Попондопуло, согласно которой «с одной стороны, Закон о банкротстве уравнял государство в лице уполномоченных органов с конкурсными кредиторами, поместив требования по обязательным платежам в третью очередь удовлетворения требований кредиторов, предоставив уполномоченным органам право голоса на собрании кредиторов, а также право заключать мировое соглашение в деле о банкротстве наряду с конкурсными кредиторами. С другой стороны, Закон о банкротстве предусматривает правило о том, что условия мирового соглашения, касающиеся погашения задолженности по обязательным платежам, взимаемым в соответствии с законодательством о налогах и сборах, не должны противоречить требованиям законодательства о налогах и сборах (п. 1 ст. 156). Налоговое же законодательство ограничивает возможности уполномоченного органа по заключению мирового соглашения (ст. 64 Налогового кодекса РФ)»⁴⁸⁰.

Непоследовательность в решении вопроса о соотношении законодательства о несостоятельности (банкротстве) и налогового законодательства прослеживается и в судебно-арбитражной практике.

По одному из дел суд пришел к выводу о том, что Закон о банкротстве не предусматривает специальных правил, касающихся заключения мирового соглашения в отношении обязательных платежей, поэтому в части сроков и порядка уплаты обязательных платежей к спорным правоотношениям подлежит применению налоговое законодательство в части, не противоречащей положениям Закона о банкротстве. Налоговым кодексом РФ не предусмотрены специальные правила, касающиеся изменения сроков и порядка погашения задолженности по обязательным платежам при заключении мировых соглашений по делам о банкротстве. Вместе с тем суд отметил, что мировое соглашение должно содержать положения о порядке и сроках исполнения обязательств должника в денежной форме, при этом возможно изменять в нем сроки и порядок уплаты обязательных платежей, включенных в реестр требований кредиторов (п. 1 ст. 156 Закона о банкротстве). Поскольку названная норма носит специальный характер по отношению к законодательству о налогах и сборах, поэтому она подлежит применению непосредственно, в связи с чем при заключении мирового соглашения кредиторы имеют право включить положения о сроках и порядке погашения реестровой задолженности по обязательным платежам. Абзац четвертый п. 1 ст. 156 Закона о банкротстве определяет условия мирового соглашения, относящиеся к размеру задолженности по обязательным платежам, подлежащей погашению, и не устанавливает условий мирового соглашения об изменении сроков и порядка уплаты реестровых обязательных платежей, которые регулируются, в свою очередь, абзацем третьим п. 1 ст. 156 Закона о банкротстве. С учетом изложенного суд пришел к выводу о том, что условия мирового соглашения, устанавливающие сроки погашения задолженности по реестровым обязательным платежам, включенной в реестр требований кредиторов, не противоречат ни положениям ст. 156 Закона о банкротстве, ни положениям ч. 1 ст. 64 Налогового кодекса РФ⁴⁸¹.

Однако по другому делу суд отметил, что условия мирового соглашения, касающиеся погашения задолженности по обязательным платежам, не должны противоречить требованиям законодательства о налогах и сборах (п. 1 ст. 156 Закона о банкротстве). Приведенная норма, по мнению суда, по своей правовой природе является отсылочной и не устанавливает иного правила поведения сторон при заключении мирового соглашения в деле о банкротстве, нежели это предусмотрено налоговым законодательством. Исходя из этого суд констатировал, что в мировом соглашении, заключенном в рамках дела о банкротстве, стороны вправе предусмотреть условие об отсрочке (рассрочке) налоговых платежей на срок, не превышающий один год⁴⁸².

Таким образом, несмотря на имеющиеся исключения из общего правила, законодатель последовательно исходит из приоритета норм законодательства о несостоятельности (банкротстве) по отношению к нормам иных систем законодательного регулирования.

Заметим, что основной тенденцией развития законодательства о несостоятельности (банкротстве) на современном этапе является развитие его по схеме: общий закон – специальный закон – иные нормативные акты.

К числу общих законов, как кодифицированных, так и некодифицированных, следует отнести ГК РФ, АПК РФ, УПК РФ, Семейный кодекс (далее – СК РФ), Трудовой кодекс (далее − ТК РФ), Уголовный кодекс (далее – УК РФ), Налоговый кодекс (далее – НК РФ), Закон об исполнительном производстве, Закон о банках и банковской деятельности, Закон о Банке России, Закон о регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, Основы законодательства РФ о нотариате и др.

Специальным является Закон о банкротстве. До недавнего времени, как было отмечено, к числу специальных относились Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций», Федеральный закон «Об особенностях несостоятельности (банкротства) субъектов естественных монополий топливно-энергетического комплекса», которые в настоящее время являются признанными утратившими силу. К числу специальных следует также отнести Федеральный закон от 9 июля 2002 г. № 83-ФЗ «О финансовом оздоровлении сельскохозяйственных товаропроизводителей»⁴⁸³, который устанавливает правовые основы и условия реструктуризации долгов в целях улучшения финансового состояния сельскохозяйственных товаропроизводителей до применения процедур банкротства⁴⁸⁴.

В числе иных нормативных правовых актов следует отметить значительный законодательный массив, включающий федеральные законы, а также подзаконные нормативные правовые акты, содержащие нормы, отражающие специфику регулирования отношений несостоятельности (банкротства) применительно к тем или иным субъектам⁴⁸⁵ и (или) видам предпринимательской деятельности. Так, к числу таких актов следует отнести Федеральный закон от 1 декабря 2007 г. № 315-ФЗ «О саморегулируемых организациях»⁴⁸⁶, устанавливающий правовые основы для осуществления деятельности арбитражных управляющих в процессе несостоятельности (банкротства).

2.5. Подзаконные нормативные правовые акты

Среди источников правового регулирования отношений несостоятельности (банкротства) значительное место занимают подзаконные нормативные правовые акты.

Согласно ч. 3 ст. 90 Конституции РФ подзаконные нормативные акты не должны противоречить положениям Конституции РФ и федеральным законам.

К числу подзаконных нормативных правовых актов следует отнести указы Президента РФ, постановления Правительства РФ, ведомственные нормативные правовые акты.

Так, среди указов Президента РФ целесообразно выделить:

• Указ Президента РФ от 4 августа 2004 г. № 1009 «Об утверждении Перечня стратегических предприятий и стратегических акционерных обществ»⁴⁸⁷;

• Указ Президента РФ от 16 июля 2003 г. № 784 «О дополнительных мерах по улучшению финансового состояния сельскохозяйственных товаропроизводителей»⁴⁸⁸;

• Указ Президента РФ от 10 июня 1994 г. № 1184 «О совершенствовании работы банковской системы Российской Федерации»»⁴⁸⁹;

• Указ Президента РФ от 2 февраля 2005 г. № 116 «О приведении некоторых актов Президента Российской Федерации в соответствие с Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)»⁴⁹⁰.

В числе постановлений Правительства РФ в сфере несостоятельности (банкротства) можно выделить следующие акты:

✓ Постановление Правительства РФ от 29 мая 2004 г. № 257 (ред. от 21 июля 2017 г.) «Об обеспечении интересов Российской Федерации как кредитора в деле о банкротстве и в процедурах, применяемых в деле о банкротстве» (вместе с Положением о порядке предъявления требований по обязательствам перед Российской Федерацией в деле о банкротстве и в процедурах, применяемых в деле о банкротстве)⁴⁹¹;

✓ Постановление Правительства РФ от 7 мая 2008 г. № 368 (ред. от 3 ноября 2016 г.) «Об утверждении Правил предоставления из федерального бюджета субсидий стратегическим организациям оборонно-промышленного комплекса в целях предупреждения банкротства»⁴⁹²;

✓ Постановление Правительства РФ от 7 ноября 2013 г. № 999 «О представлении оператором Единого федерального реестра сведений о банкротстве сводной информации о результатах процедур, применявшихся в деле о банкротстве, в федеральные органы исполнительной власти»⁴⁹³;

✓ Постановление Правительства РФ от 20 октября 2010 г. № 851 «О порядке осуществления расчетов в целях погашения учредителями (участниками) должника, собственником имущества должника − унитарного предприятия и (или) третьим лицом требований к должнику об уплате обязательных платежей в ходе процедур, применяемых в деле о банкротстве» (вместе с Правилами осуществления расчетов в целях погашения учредителями (участниками) должника, собственником имущества должника − унитарного предприятия и (или) третьим лицом требований к должнику об уплате обязательных платежей в ходе процедур, применяемых в деле о банкротстве)⁴⁹⁴;

✓ Постановление Правительства РФ от 17 ноября 2005 г. № 684 «О стратегических предприятиях и стратегических акционерных обществах, в отношении которых применяются специальные правила банкротства»⁴⁹⁵;

✓ Постановление Правительства РФ от 27 декабря 2004 г. № 855 «Об утверждении Временных правил проверки арбитражным управляющим наличия признаков фиктивного и преднамеренного банкротства»⁴⁹⁶;

✓ Постановление Правительства РФ от 21 октября 2004 г. № 573 «О порядке и условиях финансирования процедур банкротства отсутствующих должников»⁴⁹⁷;

✓ Постановление Правительства РФ от 19 сентября 2003 г. № 586 «О требованиях к кандидатуре арбитражного управляющего в деле о банкротстве стратегического предприятия или организации»⁴⁹⁸ и др.

Значительное место в системе подзаконных нормативных правовых актов, регламентирующих отношения несостоятельности (банкротства), занимают ведомственные акты. Прежде всего речь идет об актах, издаваемых Минэкономразвития России, который выступает федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере банкротства⁴⁹⁹.

К числу наиболее значимых актов Минэкономразвития России следует отнести:

− приказ Минэкономразвития России от 1 сентября 2010 г. № 402 «О порядке возмещения арбитражному управляющему расходов на уведомление кредиторов о предъявлении требований уполномоченного органа к должнику»⁵⁰⁰;

− приказ Минэкономразвития России от 5 апреля 2013 г. № 178 (ред. от 23 июля 2015 г.) «Об утверждении Порядка формирования и ведения Единого федерального реестра сведений о фактах деятельности юридических лиц и Единого федерального реестра сведений о банкротстве и Перечня сведений, подлежащих включению в Единый федеральный реестр сведений о банкротстве»⁵⁰¹;

− приказ Минэкономразвития России от 23 июля 2015 г. № 495 (с изм. от 4 апреля 2017 г.) «Об утверждении Порядка проведения торгов в электронной форме по продаже имущества или предприятия должников в ходе процедур, применяемых в деле о банкротстве, Требований к операторам электронных площадок, к электронным площадкам, в том числе технологическим, программным, лингвистическим, правовым и организационным средствам, необходимым для проведения торгов в электронной форме по продаже имущества или предприятия должников в ходе процедур, применяемых в деле о банкротстве, внесении изменений в приказ Минэкономразвития России от 5 апреля 2013 г. № 178 и признании утратившими силу некоторых приказов Минэкономразвития России»⁵⁰²;

− приказ Минэкономразвития России от 13 июня 2012 г. № 332 (ред. от 4 мая 2017 г.) «О Порядке выбора контрольным органом кандидатуры арбитражного управляющего или саморегулируемой организации, из числа членов которой должен быть утвержден арбитражный управляющий в деле о банкротстве финансовой организации»⁵⁰³;

− приказ Минэкономразвития России от 3 августа 2004 г. № 219 (ред. от 21 августа 2015 г.) «О Порядке голосования органа, уполномоченного представлять в делах о банкротстве и в процедурах банкротства требования об уплате обязательных платежей и требования Российской Федерации по денежным обязательствам при участии в собраниях кредиторов»⁵⁰⁴;

− приказ Минэкономразвития России от 5 августа 2015 г. № 530 «Об утверждении форм документов, представляемых гражданином при обращении в суд с заявлением о признании его банкротом»⁵⁰⁵;

− приказ Минэкономразвития России от 3 июля 2015 г. № 432 «Об утверждении Федерального стандарта деятельности саморегулируемых организаций арбитражных управляющих «Правила проведения саморегулируемой организацией арбитражных управляющих проверок профессиональной деятельности членов саморегулируемой организации в части соблюдения требований Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», других федеральных законов, иных нормативных правовых актов Российской Федерации, федеральных стандартов, стандартов и правил профессиональной деятельности»»⁵⁰⁶ и др.

Определенную роль среди подзаконных актов, регламентирующих отношения несостоятельности (банкротства), занимают приказы Министерства финансов Российской Федерации, к наиболее значимым из которых относятся:

− приказ Минфина России от 12 апреля 2005 г. № 56н «Об утверждении Положения о порядке представления Федеральной налоговой службой в делах о банкротстве банков прав требования к банку, перешедших к государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» в результате выплаты указанной корпорацией возмещения по вкладам»⁵⁰⁷;

− приказ Минфина России от 21 февраля 2011 г. № 22н «Об утверждении форм документов, применяемых в целях реализации прав третьих лиц на погашение требований к должнику в ходе процедур банкротства»⁵⁰⁸ и др.

Говоря о тенденциях развития ведомственного нормотворчества в сфере несостоятельности (банкротства), следует отметить тенденцию утверждения приказами Минэкономразвития России федеральных стандартов профессиональной деятельности арбитражных управляющих и деятельности саморегулируемых организаций арбитражных управляющих⁵⁰⁹. Среди данных актов, в частности, можно назвать:

− приказ Минэкономразвития России от 20 февраля 2012 г. № 72 «Об утверждении Федерального стандарта профессиональной деятельности арбитражных управляющих «Правила ведения Реестра требований о передаче жилых помещений»»⁵¹⁰;

− приказ Минэкономразвития России от 18 декабря 2012 г. № 799 «Об утверждении Федерального стандарта деятельности саморегулируемых организаций арбитражных управляющих «Правила проведения стажировки в качестве помощника арбитражного управляющего»⁵¹¹.

Другие федеральные органы исполнительной власти также вправе регулировать отношения, возникающие в сфере несостоятельности (банкротства). В частности, речь идет о приказе Министерства юстиции России от 14 августа 2003 г. № 195 «Об утверждении типовых форм отчетов (заключений) арбитражного управляющего»⁵¹², о приказе Министерства промышленности и торговли РФ от 21 февраля 2011 г. № 201 «Об утверждении формы отчетов о целевом использовании субсидии с целью предупреждения банкротства стратегической организации оборонно-промышленного комплекса и о реализации мероприятий, предусмотренных программой финансового оздоровления (планом внешнего управления) указанной организации»⁵¹³.

Особенности несостоятельности (банкротства) особых категорий должников регламентированы не только на уровне законов, но и на уровне подзаконных актов, имеющих особую правовую природу и силу действия⁵¹⁴, например, таких как указания Центрального банка Российской Федерации (Банка России), к числу которых прежде всего следует отнести:

− указание Банка России от 12 июля 2017 г. № 4462-У «О порядке утверждения Банком России плана участия государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» в осуществлении мер по предупреждению банкротства банка, порядке внесения изменений в утвержденный план участия государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» в осуществлении мер по предупреждению банкротства банка, порядке представления на рассмотрение Комитета банковского надзора Банка России плана участия государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» в урегулировании обязательств банка, о составе отчета государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» о ходе выполнения мероприятий, предусмотренных планом участия государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» в осуществлении мер по предупреждению банкротства банка, и порядке его представления в Банк России»⁵¹⁵;

− указание Банка России от 12 июля 2017 г. № 4460-У «О порядке разработки и утверждения Банком России плана участия Банка России в осуществлении мер по предупреждению банкротства банка, внесения изменений в утвержденный план участия Банка России в осуществлении мер по предупреждению банкротства банка, представления на рассмотрение Комитета банковского надзора Банка России и утверждение Советом директоров Банка России плана участия Банка России в урегулировании обязательств банка, о составе отчета общества с ограниченной ответственностью «Управляющая компания Фонда консолидации банковского сектора» о ходе выполнения мероприятий, предусмотренных планом участия Банка России в осуществлении мер по предупреждению банкротства банка, и порядке его представления в Банк России»⁵¹⁶;

− указание Банка России от 12 июля 2017 г. № 4464-У «О порядке и методике проведения анализа финансового положения банка для решения вопроса об участии Банка России в осуществлении мер по предупреждению банкротства или урегулировании обязательств банка»⁵¹⁷;

− указание Банка России от 12 июля 2017 г. № 4465-У «О порядке принятия Банком России решения об уменьшении размера уставного капитала банка до величины собственных средств (капитала) или до одного рубля в период деятельности временной администрации по управлению кредитной организацией, назначенной в соответствии с планом участия Банка России в осуществлении мер по предупреждению банкротства банка»⁵¹⁸;

− указание Банка России от 13 июня 2017 г. № 4404-У «О порядке представления конкурсным управляющим страховой организации в Банк России документов и информации, предусмотренных пунктами 9 и 10 статьи 184.4–1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», порядке изъятия конкурсным управляющим у страховых агентов и иных лиц, которым были переданы бланки строгой отчетности страховой организации, бланков строгой отчетности страховой организации и их уничтожения конкурсным управляющим»⁵¹⁹;

− указание Банка России от 13 марта 2017 г. № 4313-У «Об утверждении программы обучения арбитражных управляющих в качестве конкурсных управляющих при банкротстве кредитных организаций»⁵²⁰;

− указание Банка России от 29 декабря 2014 г. № 3520-У «О порядке подачи Банком России заявления о признании кредитного потребительского кооператива банкротом по ходатайству саморегулируемой организации кредитных потребительских кооперативов»⁵²¹ и др.

К числу подзаконных нормативных правовых актов следует отнести также федеральные стандарты профессиональной деятельности арбитражных управляющих и саморегулируемых организаций арбитражных управляющих⁵²², разрабатываемые Национальным объединением саморегулируемых организаций арбитражных управляющих.

Расширяя видовой состав источников права на уровне ведомственных актов и придавая им характер нормативности, и законодатель, и правоприменитель исходят из необходимости их регистрации в Минюсте и обязательности официального опубликования соответствующих актов. В противном случае данные акты не влекут каких-либо правовых последствий и на них нельзя ссылаться при разрешении споров.

Следует обратить внимание на то, что в связи с принятием Кодекса административного судопроизводства РФ (КАС РФ)⁵²³ в системе источников российского права появилась еще одна категория актов – акты, содержащие разъяснения законодательства и обладающие нормативными свойствами (п. 2 ст. 1 КАС РФ). Таким образом, на законодательном уровне признано, что не только нормативные акты, т. е. акты, содержащие непосредственно правила поведения, но и акты, которые содержат разъяснения положений действующего законодательства, обладают свойствами нормативности, следовательно, также могут быть отнесены к источникам права.