Kitobni o'qish: «Магические практики друидов»
Серия «Тайные знания»
© ООО «Литературная студия „Научная книга“», 2017
© Издание, оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2017
* * *
Происхождение друидов

В современном мире люди привыкли к тому, что словом «друиды» обозначается нечто весьма монументальное и значимое, как минимум философское течение или древнюю цивилизацию с богатым культурным наследием. Однако для тех, кто решился всерьез заняться изучением друидизма, уже давно не секрет, что за этим термином скрывается не более чем одна из многочисленных религий, к тому же по историческим меркам переживающую пока всего одну из первых стадий своего развития. Вообще, если бы не название «друиды», данное жрецам этой религии, вряд ли бы она пользовалась такой популярностью. В самом деле, кому охота писать о простых жрецах? Совсем другое дело – загадочные «друиды».
Впрочем, стоит только присмотреться, и становится понятно, что не такие уж они и загадочные, какими кажутся. Если говорить сухим словарным языком, то друиды – это жрецы-кельты, чья организация после окончания периода активных миграций получила распространение в основном у британских, итальянских и галльских кельтов. Существует, правда, распространенное убеждение, что религия друидов родом из Британии. Однако гораздо более убедительной выглядит версия, согласно которой установить ее подлинное происхождение оказалось невозможным, и ее «прописали» в Британии лишь из-за того, что в этой местности друидская религия сохранилась в наиболее первозданном виде.

Для того, чтобы избежать разного рода разночтений, стоит отметить, что под «друидизмом» мы подразумеваем только одну из его форм – веру галлов, живших в I веке до нашей эры. Это – пожалуй, единственная форма религии друидов, о которой сохранились более-менее точные сведения. О формах друидизма, существовавших в других странах, осталось чрезвычайно мало сведений, чтобы можно было рассуждать о них всерьез.

В значительной мере это подтверждается трудами Цезаря. Он писал об учении друидизма, что эта наука, «как обычно думают», возникла в Британии, а уже оттуда была перенесена в Галлию. То есть даже он рассказывает об этом, как об одном из устоявшихся мнений, упоминая, что те, кто хочет более вдумчиво изучить основы друидизма, едут за этим именно в Британию.
Если поразмыслить, уже исходя из этой информации, можно прийти к определенным выводам. Ведь даже если следовать простой логике – чтобы мнение о британском происхождении друидизма настолько укоренилось, это учение должно было до этого просуществовать в Британии хоть сколько-нибудь продолжительное время. А если вспомнить, что друиды из Галлии были известны уже за пару сотен лет до наступления нашей эры (а значит, они должны были обосноваться в Галлии как минимум за столетие до этого), то получается, что британский друидизм должен иметь еще более солидный возраст. Вероятно, после кельтского завоевания британское учение попало на кельтскую почву и получило распространение по Галлии. Отсюда, по всей видимости, и пошел друидизм в том виде, в котором он известен нам.
Но насколько вероятно определить, что именно в друидизме заинтересовало кельтов – религиозный (жречество) элемент или же само учение? Впрочем, вряд ли это могло быть жречество. Трудно представить, чтобы завоеватели позволили религии покоренной касты полностью подчинить их служителей и перестроить всю религиозную жизнь. Максимум, что можно было бы предположить – что кельтам не хватало религиозных служителей, и они привлекли британцев к себе на службу, а те, в свою очередь, основали свою организацию (кельтских друидов).
К слову, в пользу этой версии говорят некоторые обстоятельства. В частности, существует гипотеза, согласно которой жрецы-друиды не могут иметь кельтское происхождения – они попросту не характерны для индоевропейских народов. Кельты управлялись королями, которые исполняли в том числе и жреческие функции. Исходя из этого, можно с большой долей уверенности предположить, что на тот момент у кельтов (как и у других индоевропейских народов) не было самостоятельной жреческой «прослойки», и друиды никак не могли произойти от них. Это подтверждается древними кельтскими легендами, в которых подчеркивается божественная принадлежность королей. Более того, в кельтских войсках жрецов никогда не было.
Впрочем, говорить о том, что у кельтов не было своих жрецов вообще, также не приходится. Ведь убежденность в божественности вождей-королей – не более чем один из многих этапов в религиозной эволюции индоевропейских народов. На следующей стадии религиозные функции уже передаются специальному жреческому сословию, в частности, у латинян, а немного позже – и у германцев. Ввиду этого, не представляется возможным точно определить границы периода, в который кельты не имели своих жрецов.
Но в таком случае в самой Британии должно было существовать довольно мощное жреческое сословие. Однако завоеватели, пришедшие на Британские острова, не были впечатлены местным жреческим классом. Единственное стоящее упоминание о них имеется у римлян – будто бы некие дикие люди, которых называли друидами, подстрекали британских защитников к отчаянному сопротивлению захватчикам. Но даже во время самого восстания о них не говорится ни слова.
С другой стороны, имеет право на существование версия о жречестве, «жившем» в Ирландии, несмотря на то, что, согласно древним преданиям, ирландские друиды не имели единого верховного «вожака» и не были столь организованы. В народном представлении они больше похожи на волшебников, чем на служителей культа. Хотя, конечно, сами легенды и предания могли подвергнуться значительным изменениям вследствие христианской цензуры, разыгравшейся впоследствии. Если так, то народным преданиям нужно доверять с большой осторожностью – что называется, «делить на десять».
Все это в целом не дает нам прочных оснований считать, что галльские друиды «вышли» из сообщества именно ирландских жрецов. Скорее наоборот: известно, что друиды Ирландии обслуживали кельтскую систему годовых праздников. Это наводит исследователей на определенные размышления: вряд ли ирландцы, будучи достаточно сильными, чтобы навязать завоевателям свою религиозную организацию, оказались настолько бесхарактерными, что начали отмечать древние кельтские праздники.
Возможно, несколько прояснит ситуацию аргумент, который в свое время выдвинул Юлиус Покорный. Исследователи называют его «аргумент дуба». Суть его заключается в том, что одним из общих явлений индоевропейской религии являлся культ дуба, чьими служителями являлись галльские друиды. И если бы кельты переехали в Британию, когда у них уже были друиды, то в любом случае принесли бы с собой и этот культ (тем более что в Британии дубы растут практически повсеместно). Однако, судя по всему, в Ирландии никакого культа дуба не существовало: мало того, что это дерево в литературе того времени упоминается крайне редко, так еще и священным деревом ирландских друидов считалась рябина!
Исходя из этого, напрашивается вывод: народ, жрецами которого являлись ирландские друиды, не был знаком с культом дуба, а значит, кельтским жречеством друидов считать нельзя!

Впрочем, некоторые специалисты не без оснований полагают, что, если в одной отдельно взятой стране отсутствовал культ дуба, то это еще ни о чем не говорит. Причиной этого могло стать, например, утрата дубом своего священного статуса (особенно если учесть, что к тому моменту дуб «расплодился» практически повсюду). К тому же отдельные признаки почитания дуба в Ирландии все-таки сохранились – достаточно вспомнить так называемые «церкви дуба».

С другой стороны, если друиды были кельтскими жрецами, то, по логике, они должны были присутствовать везде, где обосновывались кельты, а не лишь на одном участке кельтского мира. На этот случай есть и еще одна теория (в целом, кстати, вызывающая доверие): друиды жили лишь на отдельных участках кельтских территорий, в частности, в Галлии и на Британских островах.
В конце концов, если бы они обитали на территории современной Европы – Италии и Испании – до наших дней наверняка дошло бы множество письменных свидетельств и источников информации об этом. Мы же вынуждены руководствоваться только лишь одним сочинением Цезаря (остальные авторы, писавшие на эту тему, пользовался его произведением в качестве источника информации) и ни у него самого, ни у его последователей нет ни единого (пусть даже косвенного) указания на то, что друиды жили и имели влияние где-либо еще.
Но если это так, тогда получается, что, несмотря на то, что друиды являлись исконно кельтским сословием, они жили только у нескольких кельтских народов, и никаким «национальным достоянием» не являлись. Этому странному, на первый взгляд, обстоятельству на самом деле есть вполне простое объяснение.
Дело в том, что кельты в то время существовали достаточно разобщенно, чему способствовали не только разногласия внутри каждой волны переселенцев, но и новые для них влияния, которым они подвергались на осваиваемых территориях. Поэтому у них не было и не могло быть какой-то единой и универсальной до мелочей религии или религиозной организации. Вполне вероятно, что представление о необходимости верховного жреца (короля) сменилось необходимостью наличия в обществе специального жреческого сословия.
Ввиду всего этого современные исследователи полагают разумным взять за основу теорию о том, что галльское жречество действительно имеет кельтское происхождение. Тем более, что галлы, бывшие в то время достаточно мощным народом, попросту не позволили бы какой-то иноземной касте контролировать их светскую или религиозную жизнь.
Впрочем, недостаточно изученными остаются пока другие стороны друидизма – теология, доктрины… Так, существуют небезосновательные мнения, что если внимательно прочитать труды античных авторов, в которых упоминается друидизм, то в этих сочинениях ему присущи некоторые черты, которые были неприемлемы для индоевропейцев и арийцев. Вопреки распространенной версии, о том, что индоевропейские народы в своих традициях последовали за друидами, существуют некоторые сомнения в том, что кельты могли перенять чуждую их духу некельтскую традицию, да еще в тот момент, когда они сами господствовали в Западной Европе.

Профессор Мак-Бейн в своем труде «Кельтская мифология и религия», изданном в 1917 году, утверждал, что «в дошедших до нашего времени сведениях о друидизме нет ничего, что можно было бы с уверенностью назвать неарийским элементом». По его убеждению, ближайшая аналогия, которую можно найти для такого устройства общества – включающего в себя жреческую касту, отделенную от остальных групп людей – это индуизм, где также существует закрытая каста брахманов, которым принадлежало исключительное право на проведение религиозных обрядов.

Если вернуться к древним Британии и Галлии, можно вспомнить, что некоторые из их провинций были связаны тесными торговыми отношениями. Более того, на их территории в период бронзового века существовала культурная общность, которая стала возможна благодаря довольно продолжительному периоду мирной и благополучной жизни. Но в то же время провинции тогда находились на достаточно примитивном уровне развития, и, соответственно, их религии должны были совпадать. Если между провинциями существовали тесные торговые связи, то и мировоззренческие, религиозные идеи, по логике, также должны были быть общими. В науке это называется провинциями единого религиозного пространства.
К таким провинциям можно отнести несколько территорий. Как представляется, самой важной из них была провинция Северной Галлии и Юго-Восточной и Восточной Англии. Их культурное единство и духовные связи длятся еще со времен каменного века. В бронзовом же веке эта провинция подверглась влиянию лигурийской и восточно-германской культур. Англия при этом оставалась наиболее консервативной частью провинции, закрытой для новейших и актуальных на то время цивилизационных тенденций. Благодаря этому можно рассчитывать, что британская территория имела все условия для того, чтобы сохранять свои верования в неизменном виде, и становилась все более архаичной. Это со временем приобретало все большую ценность.

Некоторое время спустя келъты появились в отдельных областях Франции. Они мирно расселялись, осваивая новые для себя территории. Несмотря на не совсем гладкое соприкосновение новой и традиционной религий, впоследствии в результате этого взаимодействия образовалась одна общая вера.

После этого кельты вторглись в Англию. Впрочем, эти кельты были уже не бродячими народами (каковыми они являлись при переселении во Францию), а их потомками, превратившимися в местное население. Поселившись в Англии, они без особых усилий совместили свою веру с местной религией, сохранившейся в первозданном виде, и позволили ей «присвоить» свой ореол могучего народа-завоевателя. Однако шло время, а древняя религия все еще оставалась здесь главенствующей.
Что же касается происхождения самих друидов, то они могли возникнуть в период, когда кельты уже стали оседлым сообществом и при этом встретились со жреческим классом более прогрессивного и развитого народа.
В этом случае становится интересно, насколько вероятно возникновение жречества у кельтов на территории Альпийских земель и Центральной Европы до захватнического периода. Есть несколько обстоятельств, косвенно указывающих на то, что такое развитие событий вполне могло иметь место. К примеру, одна из цивилизаций – латенская – имеет все признаки долгого развития. А цивилизация может развиваться только в условиях долгого и спокойного благополучия. Впрочем, мнение, что кельтам незачем было организовывать отдельную жреческую касту до той поры, пока они не вышли за границы своей родной территории, также имеет право на существование.
Что же до тех кельтов, которые покинули свою землю и ушли в далекие странствия, быстрее других освоились на новой территории кельты, осевшие в Италии и во Франции. Хотя в их жизни также были и существенные отличия: «французские» кельты жили, можно сказать, размеренной жизнью, господствуя над захваченной ими территорией и наслаждаясь высшими на тот момент формами общественной жизни, в то время как «итальянцы» были вынуждены все время защищать свое влияние от постоянно нападавших противников и при этом из всех достижений европейской цивилизации наблюдать разве что карфагенский боевой строй.
Размышляя над появлением в этих условиях жреческой касты, можно прийти к выводу, что полная перестройка общества в условиях необходимости осваивания новых территорий была вряд ли возможна. Скорее новая, оседлая жизнь и европейские образцы дали благоприятную почву для завершения формирования этого процесса, ужа начавшегося раньше.
Воплощения политической и религиозной власти когда-то успешно сосуществовали в лице одного и того же человека. Теперь же функции власти стали разделяться, и начался процесс «разрастания» новых ветвей. Этим объясняется то обстоятельство, что в понимании греков друиды выполняли давно известные и почитаемые функции. Кроме того, в этом разгадка и противоречий в датах, указываемых в разных источниках: при невнимательном изучении кажется, что друиды появились позже, чем о них стало известно.
Таким образом, можно считать установленным фактом, что зарождение друидизма и появление самих друидов – два разных события, не связанных между собой хронологически.

В Галлии друидизм возник в результате смешения кельтской религии и местных верований, в Британии – кельтской и британской религий… И можно с уверенностью сказать, что друидизм – это религия, для которой характерно соединение кельтских и галло-британских религиозных влияний. При этом друиды как иерархированная организация существовали как представители местной религии с непременным превалированием именно кельтской традиции.

Впрочем, при осмыслении данного феномена не стоит забывать, что именно смешанность друидской традиции способствовала тому, что население приняло эту религию как всеобщую традицию для всей своей страны. Вследствие этого ее жрецы спустя некоторое время предсказуемо добились почета и уважения, сумев развить религию на межплеменной основе и на долгий период получить безусловный контроль над многими сферами жизни.
Впрочем, что касается Британии, то достоверных свидетельств о существовании некоей организации друидов на сегодняшний день не имеется. Возможно, все религиозные обязанности там исполнялись, как и прежде, верховными властителями.
Хотя, согласно отдельным источникам, галльские друиды путешествовали в Британию для проповеднической деятельности. Правда, вряд ли при этом они стремились к объединению их религиозных организаций, тем более что этому мешали и внешние факторы, в частности, римское завоевание. То есть обряды друидов там, безусловно, исполнялись, но никакой отдельной жреческой организации при этом не было. Поэтому, по всей видимости, можно смело говорить о том, что их роль выполняли обычные вожди племен.
Есть и еще одна сторона проблемы: всякая религия оставляет после себя как минимум ритуальные здания для отправления обрядов, не говоря уже о специальных аксессуарах и предметах, предназначенных для этого. Если рассматривать Британию с этой точки зрения, то ввиду того, что друидизм здесь распространился после кельтизации, ни одно из сохранившихся зданий нельзя назвать в полном смысле друидическим. Даже дата постройки знаменитого Стоунхенджа до сих пор вызывает ожесточенные споры. То же касается и не менее известных каменных кругов: возможно выдвигать лишь более или менее убедительные предположения.
А вот в Ирландии появившаяся здесь (кстати, в довольно поздний период) кельтская традиция, по всей видимости, явилась результатом соединения местной и кельтской религий (что напоминает распространение друидизма в Англии). При этом, судя по всему, кельты попытались, помимо религии, навязать жителям новой территории еще и жреческую организацию.
Хотя есть и другая точка зрения, согласно которой эта организация была всего лишь бледным подобием того, что в итоге получилось в Галлии, только оказавшимся изолированным и утерявшим всякое влияние.
Впрочем, даже спустя многие сотни лет происхождение друидов (как во многом и сами друиды как явление) остается в значительной степени тайной. Как и исследователи, жившие двести или триста лет назад, мы вынуждены продираться через огромное количество предположений и догадок, фактически не имея никакой возможности узнать, какие из них верны. А значит, их можно считать равноценными, и каждый волен сам выбрать, какие теории ему кажутся более убедительными.
Жрецы, прорицатели, целители

Обучение и посвящение
Как следует из сказанного выше, друиды обладали огромным влиянием – точнее, властью – и колоссальным авторитетом среди своих соплеменников. Это проявлялось, прежде всего, в том, что они обладали сверхъестественными с точки зрения окружающих способностями и возможностями. Такими, как, например, дар прорицать и исцелять.
Вот как пишет об этом древнегреческий историк и исследователь мифов Диодор Сицилийский, рассказывая о действиях друидов-теологов и главных жрецов при совершении жертвоприношений:
– Наконец, они прибегают к помощи прорицателей, за которыми признают большой авторитет. Эти прорицатели предсказывают будущее, наблюдая за птицами и принося жертвы, и держат в подчинении себе весь народ. Но особенно когда они вопрошают предзнаменования ради каких-либо крупных выгод, то совершают невообразимый и странный ритуал. Посвятив человека богам, они ударяют его мечом в область диафрагмы, и когда жертва падет под ударом, они предсказывают будущее, наблюдая за его падением, движением его членов и за истечением крови. Такого рода наблюдения издавна используются ими, и они полагаются на них.
Ему вторит историк и географ Страбон, рассказывая о нравах кельтов:
– Римляне отучили их от обычаев, жертвоприношений и гаданий, противоположных тем, что в ходу у нас. Они наносили человеку, обреченному в жертву, удар в спину и гадали по его судорогам. Однако они не приносили жертв без друидов. Упоминаются еще и другого рода человеческие жертвоприношения; они расстреливали свои жертвы из лука, или распинали их в святилищах, или же сооружали огромную статую из сена и дерева, затем бросали туда скот и всевозможных диких животных, а также людей, и все это вместе сжигали.
Разговор о жертвоприношениях мы продолжим более подробно в следующих главах, а пока скажем, что друиды не только убивали людей во имя милости богов, но и лечили, причем добиваясь поразительных результатов.

В древних письменных источниках сохранилось имя Фингена, который был, говоря современным языком, личным врачом короля Улъстера Кохнобара. Ему приписывались чудодейственные способности – он мог с одного взгляда определить болезнь каждого пациента и дать ему нужное лекарство в виде снадобья, причем, ни разу не ошибся.

В кельтском эпосе есть упоминания того, как о Фингене отзывался герой исландских саг Фергус:
– Этот человек обладает силой и мудростью целителя, искусством заживления ран, умением побеждать смерть и преодолевать любое недомогание… Он распознавал недуг человека по одному дыму, выходящему из его дома, или по одним лишь его выдохам.
В знаменитой саге «Смерть Кохнобара» говорится о том, как Фингена к смертельно раненому королю, в голове которого застрял камень, брошенный с помощь пращи. Вот этот отрывок:
– Добро же тебе, Конхобар, – сказал Финген, – если я вытащу этот камень из твоей головы, ты сразу умрешь. Если же оставить его, я смогу тебя выходить, то покроет тебя пятно позора.
– Легче нам, – сказали улады. – Перенести его позор, чем смерть.
Была тогда голова его исцелена, и был тот камень в ней покрыт золотом под цвет волос Конхобара, ибо волосы его и золото были одного цвета. Сказал Конхобару его врачеватель, что не должен он теперь ездить верхом, общаться с женщинами, наедаться досыта и бегать.
Конечно, все это не более, чем миф, часть эпоса, а не документальное свидетельство проведения столь серьезной хирургической операции. Но в данном случае важно другое – друид-целитель занимал такое положение в кельтском обществе, что мог позволить себе предписывать королю – правителю государства – как ему себя вести и какие жизненные правила неукоснительно соблюдать.
Все это говорит о том, что друиды владели тайными знаниями, которые могли только передаваться в процессе обучения – от учителей к ученикам. Процесс обучения друидов окутан тайнами – во многом это связано с тем, что он происходил в отдалении от человеческих жилищ, в чащах труднопроходимых лесов и в глубине загадочных пещер. При этом надо отметить, как важнейшую особенность, что эти удивительные люди не только сохраняли и расшифровывали для своих современников то, что им досталось от мудрецов, живущих в более ранние эпохи. Нет, они еще и развивали, совершенствовали это знание – и данный процесс был непрерывным, безостановочным. Античные авторы, хорошо знакомые с друидами – в их числе великий римлянин Юлий Цезарь – отмечали, что кельтские жрецы, являвшиеся одновременно прорицателями и целителями, обладали особым учением, представлявшим собой упорядоченное, систематизированное знание, своего рода доктрину, открывавшую путь для дальнейшего продвижения по пути мудрости новым избранным и посвященным ученикам.

К знанию учеников приобщали в непосредственном общении с природой, которая воспринималась как некое сакральное начало. Тайнами природы владел жрец – и он выступал как учитель, способный передать их своему ученику – обязательно под покровом секретности, доверительно и непосредственно.

О строгом соблюдении тайны говорит и такое наблюдение Юлия Цезаря – друиды не разрешали записывать основные положения своего учения, которые они излагали в необычном виде – в форме стихов. Знаменитый римлянин так истолковывал эту особенность друидского обучения:
– Там, говорят, они учат наизусть множество стихов, и поэтому некоторые остаются в школе друидов по двадцать лет. Они считают даже грехом записывать эти стихи, между тем как почти во всех других случаях, именно в общественных и частных записях, они пользуются греческим алфавитом. Мне кажется, такой порядок у них заведен по двум причинам: друиды не желают, чтобы их учение делалось общедоступным и чтобы их воспитанники, слишком полагаясь на запись, обращали меньше внимания на укрепление памяти; да и действительно со многими людьми бывает, что они, находя себе опору в записи, с меньшей старательностью учат наизусть и запоминают прочитанное. Больше всего стараются друиды укрепить убеждение в бессмертии души: душа, по их учению, переходит по смерти одного тела в другое; они думают, что эта вера устраняет страх смерти и тем возбуждает храбрость. Кроме того, они много говорят своим молодым ученикам о светилах и их движении, о величине мира и земли, о природе и о могуществе и власти бессмертных богов.
Родоначальник римской географической науки Помпоний Мела, который составил подробное описание Галлии почти через сто лет после того как там правил Цезарь – то есть, в I веке уже нашей эры – во многом повторяет вышесказанное, при этом делая упор именно на тайный характер обучения:
– Они (друиды), утверждают, что им ведомы величина и форма Земли и мира, движение неба и звезд и желанья богов. Они обучают многим вещам самых благородных юношей своего народа, втайне, в течение двадцати лет, пребывая в пещерах либо в лесном уединении. Одно из тех положений, в которых они наставляют, было распространено в народе, очевидно, с тем, чтобы они (галлы) храбрее вели себя на войне, зная о том, что души вечны, и существует другая жизнь у магов…
Современные исследователи – например, Франсуаз Леру – объясняют это нежеланием друидов допустить даже малейшей профанации своего учения, которое изначально было предназначено лишь для духовной аристократии. Запрет на записи не позволял распространять частицы тайного знания среди непосвященных.
Но означает ли это, что друиды общались лишь с избранными, находясь, в таком случае, в изоляции от современного им кельтского общества? Видимо, нет. Согласно свидетельствам древних авторов, в их учении были общедоступные стороны. То есть, такие, что могли быть доведены если не до всей молодежи, то, по крайней мере, до той, что принадлежала к знатным родам.
Обучение юношества было важнейшим предназначением друидов – и они выполняли его великолепно, создав поистине блистательную систему образования и, что еще важнее, воспитания. Перед молодыми представителями кельтской знати открывались пути познания священных тайн мироздания, что было основано на глубочайших познаниях в таких сферах как астрономия и астрология. Узнавали будущие предводители племен и о своих обязанностях, вытекающих из устройства общества и из внутренних закономерностей жизни человека.
Если говорить коротко, то в первую очередь знатные кельты должны были овладеть искусством воина и умением… правильно умирать. На первый взгляд это выглядит парадоксально, поскольку друиды были сословием, освобожденным от военной службы, в отличие от большинства кельтов. Но при этом они считались «воинами знания» и по праву наставляли молодежь в духе традиций народа, отличавшегося очень большой воинственностью. Следует отметить, что срок обучения под началом друидов был весьма велик, по свидетельству тех авторов, что мы упоминали ранее – двадцать лет. Судя по всему, это было связано с большими расходами на учебу, что позволяло становиться учениками лишь детям состоятельных родителей.
С другой стороны, образование, которое давали друиды, включало в себя знания во всех сферах, которые входили в современную им картину мира. Речь ведь идет и о естественных науках, и о математике, астрономии, географии, и, конечно, о том, что позже стали называть гуманитарными дисциплинами – литературе, истории, теологии, философии, право, генеалогию, искусство стихосложения, которые были положены в основу друидского воспитания юношества.

Очень интересно, что друидические школы просуществовали в Галлии и в Ирландии очень долгое время, невзирая на римское завоевание и попытки новых властей насадить свое образование, светское по сути. Часть друидов получила статус профессиональных преподавателей и под их руководством отпрыски благородных кельтских семейств изучали науки, которые позволяли им входить в друидское сообщество на его нижнем уровне.

Снова процитируем высказывание Цезаря об особенностях друидского обучения:
– Друиды обладают великой силой образования. Тот, кто не получил образования, не допускается к ведению каких-либо публичных занятий. Все люди из высшего класса стремятся послать своих детей в обучение и выказывают желание оставить их в Ордене. Университеты похожи на монастыри. Обучаемая друидами молодежь уводится в наиболее уединенные места, в пещеры, леса или скалистые ущелья. Полный срок получения законченного образования составляет не менее двадцати лет. Молодые друиды обучаются по индивидуальным или общим программам, но независимо от этого, каждый должен выучить около двадцати тысяч стихов. Согласно установленным правилам, детям, не достигшим четырнадцатилетнего возраста, запрещается общение с родителями. Это является, очевидно, прекрасной стратегией привлечения, молодежи в Орден и предохранения ее от влияния естественной привязанности, наносящей вред их интересам в обучении. Друиды никогда не позволят проникнуть в головы своих соплеменников мыслям о раздробленности их империи.
Здесь говорится об университетах друидов, которые в то время были учебными заведениями, обладающими большим влиянием. Их называли «Корами» – Cors – и, по ряду свидетельств их было, самое меньшее, несколько сотен. Получать образование в таких заведениях могли лишь те, кто принадлежал к высшему и знатному слою общества и, кроме того, сумел проявить недюжинные способности, позволяющие выдержать весь процесс обучения.

Что же касается подходов, которые применялись при передаче знаний молодым людям, то здесь налицо трудно представимое нашим современникам сочетание религиозных понятий и основ естественной философии. В этом заключалась подлинная уникальность друидского обучения, получившего наглядное воплощение в образе «лестницы знания» из двадцати одной ступени, где каждая ступень соответствовала особой букве.

Если верить источникам, дошедшим до нас, друиды исходили из того, что уникальные способности к восприятию знаний свойственны человеку в детском и подростковом возрасте. Очень важно не упустить этот момент, иначе с возрастом эти способности могут быть потеряны.
Нетрудно заметить, что такой подход очень напоминает тезисы, сформулированные родоначальником одной из известнейших психологических школ современности Пиаже – автором так называемой теории «этапов» или «критических периодов» в развитии ребенка. Эти этапы у Пиаже именуются «окнами обучения», открывающимися на ранней стадии человеческой жизни.
При этом у каждого «окна» есть свое предназначение – в пору его открытия следует наиболее интенсивно и тщательно изучать определенную сферу знания. Здесь, в частности, кроется разгадка удивительной способности детей усваивать иностранные языки – причем малыш может одновременно учиться нескольким языкам, не путаясь в их грамматических и прочих особенностях. Время проходит – и «языковое» окно закрывается, зато приходит время учиться изобразительным искусствам или развивать певческие способности, которые, так или иначе, присутствуют у каждого человека. Обычно «окна» открываются до периода, когда приходит половое созревание.
Гениальный физик, нобелевский лауреат Роберт Оппенгеймер так говорил по этому поводу:
– Среди играющих, на, улице детей всегда найдутся те, кто мог бы помочь в решении самых сложных стоящих передо мной физических задач, поскольку эти малыши обладают такими методами чувственного восприятия, которые я уже давно утратил… Вещи, вселяющие во взрослых ужас, вызывают у детей лишь любопытство. Трудно испугать того, кто так легко всему изумляется. Молодость предъявляет так мало претензий к Неизведанному, что, встретившись с ним, она, скорее всего, будет им восхищаться.
В сохранившихся книгах мы находим очень похожие высказывания:
– Дети одинаково воспринимают как этот мир, так и мир потусторонний, Взрослые же утратили эту способность. Поэтому основы нашего обучения должны заключаться в восстановлении этих детских способностей.
Именно эта способность представителей молодого поколения воспринимать с повышенной чувствительностью как «видимый», так и «невидимый» мир легла в основу обучения детей по друидической системе – обеим разновидностям мира, противоположным друг другу и вместе с тем постоянно пересекающимся, уделялось равное внимание.
В памяти далеких потомков сохранились названия самых известных школ, где западные друиды проходили ступени своего таинственного обучения – как в духовном, так и в общественном, гражданском смысле, готовились к высокой миссии жрецов, прорицателей и целителей. Эти школы находились на острове, который сейчас называется Англси. На валлийском же языке, сохранившем кельтскую основу, эта точка на карте именуется «Мона» – «Мопа» или «Муинидх-и» («Muineadh-i»), то есть, дословно «остров обучения». Можно обратить внимание на то, что корень «Мона» происходит от латинского слова monasterium, которое традиционно переводится как «монастырь», а в более глубоком смысле обозначает место, где живут служители культа, жрецы. По сей день это название, пришедшее из седой древности, звучит в обозначении пролива Меней, который лежит между островом Англси и Уэльсом.
Еще более поразительно, что в древности существовало такое понятие как обмен учащимися и преподавателями между университетами, находящимися в разных концах античной Европы и даже на разных материках – в Европе и в Африке. Такой обмен происходил между университетами друидов и эллинов – последние были расположены в Греции и в Александрии. При этом философия древних греков и друидов имела много общего в своих основных понятиях, что могло быть следствием, в том числе, и постоянных интенсивных контактов между носителями знания. По своему сформулировал свойственное друидам отношение к воспитанию и обучению детей знаменитый философ Еврипид:
– Тот, кто пренебрегает обучением в юности, теряет прошлое и умирает для будущего.

Не только школы и университеты основывали жрецы-друиды на территории Британии – они также создавали удивительные библиотеки, где хранилось множество книг на классических языках античности – греческом и латинском. Особый фонд составляли трактаты, рассказывающие о тайнах верований самих друидов – они были написаны на особом Алфавите Древа Огама, который применяли и понимали только сами жрецы.

Особенностью этих «книг» было то, что каждая буква огамического алфавита обозначалась листком дерева, выражавшего название этой буквы. Слова и фразы составлялись путем нанизывания этих листьев на веревки. Считалось, что при этом содержание не зависит от «руки пишущего» – ведь деревья происходили «от богов», были их даром. Кроме всего прочего, такая своеобразная форма письма позволяла делать священные стихи – те самые, что было запрещено записывать – недоступными и непонятными для посторонних и непосвященных.
«Книги из листьев», нанизанные на веревки, хранились в строениях, которые сооружались специально для этой цели. Для того, чтобы прочесть трактат, человек должен был идти вдоль такой гирлянды, от начала к концу, передвигая при этом листья – не отсюда ли наша манера называть книжные страницы «листами», а их переворачивание «перелистыванием».
О том, чтобы книги-гирлянды постоянно находились в состоянии, позволявшем их читать, заботились библиотекари, также прошедшие специальное обучение. «Страницы» или отдельные «буквы» постоянно заменялись, когда устаревали и приходили в негодность.
Магия кельтских чисел

Друиды придавали огромное значение числам, и главным из них являлось число «3». «Тройка» присутствует в кельтских сказаниях и назиданиях бесчисленное количество раз. Можно сказать, что друиды думали и действовали триадами – настолько любая вещь у них описывалась в трех различных ипостасях. Это касалось фактов, наставлений, персонажей, стихов, частей литературных произведений и многого другого. Друиды исповедовали универсальный принцип, который по их мнению вытекал из природных явлений. Он гласил, во-первых, что все в мире выражается через тройку, а во-вторых, что любой урок повторяется трижды.
Мудрость друидов, во-первых, заключалась в трехстишиях (так называемых триадах), а во-вторых, всегда произносилась трижды, как для лучшего запоминания, так и в ритуально-магических целях. Собственно, звание друида можно было заработать, осуществив успешно три поиска, каждый длиной в один солнечный год. Произносимая три раза молитва усиливает энергетику заклинания, причем, как может заметить любой непредвзятый исследователь, это характерно не только для друидических языческих практик, но и находит свое отражение в других мировых религиях, в том числе в таких монотеистических, как христианство и ислам.
Само устройство кельтского мира состояло из трех сфер: Небо, Земля и Преисподняя. Все эти сферы соединялись между собой центральной осью, что символически выражало копье. У кельтов была триада богинь, игравшая огромную роль в почитании женского начала. Богини покровительствовали соответственно рождению, жизни и смерти, и это тоже своего рода триада главных событий для человека, пускай рождение и смерть – лишь мгновения, а жизнь – огромное временное пространство между этими двумя мгновениями. Кельтские богини представали в виде:
• молодой девушки или Морриган, которая была ответственна за рождение человека;
• зрелой женщины или Маха, которая сопровождала человеческую жизнь;
• и, наконец, старухи или Ба, которая, увы, покровительствовала неизбежной для любого смерти.
Триадой было и представление кельтов о времени: прошлое, настоящее и будущее.
У кельтов, как и у многих других народов древности, в особом почитании были быки, имевшие статус священных животных. Изображение бычьей головы использовались в качестве ручек ковшей VII века, которые находили археологи. Но особенность кельтов заключалась в том, что быки у них изображались с тремя рогами, и это символизировало утроение силы, коей быки во все времена славились. Впрочем, были варианты изображений быков – например, они представали иногда в компании с журавлями. Это тоже важный момент, поскольку журавль был символом утра, а также предвестником дождя. На рельефах древней Галлии можно увидеть также дерево, которое рубит кельтский бог. В мифологической традиции бык тесно связан с Великой богиней, а она ассоциируется с Мировым Древом – своего рода кельтским аналогом Дерева Жизни. Кстати, кельты устраивали регулярные жертвоприношения белых быков, и специально выбранный жрец ритуально отведывал мясо и кровь убитых животных, а после этого засыпал и погружался в сновидения. Результатом сновидения, что интересно, становилось пророчество о новом правителе государства, о чем жрец потом публично заявлял.

Келъты Галлии (современной Франции) изображали также людей с тремя головами, и такое божество называлось трицефал. Оно могло носить как мужскую, так и женскую природу, и во втором случае келъты изображали вышеупомянутую триаду богинь (молодую, зрелую и старуху). Надо также отметить, что любое повествование друидов состояло из трех частей. Неудивительно, что такой фундаментальный компонент христианства как Троица лег на подготовленную почву – в средние века Ирландия была центром христианства на Западе, и оттуда по всей Европе разъезжались весьма успешные католические миссионеры.

Некоторые исследователи кельтского средневековья отмечали, что эта традиция с опорой на число «три» есть продолжение общей индоевропейской традиции, которую кельты сохранили, возможно, в большей степени, чем другие народы. Впрочем, те же исследователи расширяют географию троичного восприятия мира, говоря о том, что в принципе почти все все традиционные цивилизации древности были склонны к этому. Во всяком случае, представление о мире как трехэтажном строении (Небо-Земля-Преисподняя) было свойственно и другим народам. «Тройка» имела для древних культур фундаментальное значение и затрагивала глубинные пласты мышления. Однако кельты в своей мифологии и друидических практиках довели понятие триады практически до совершенства. О том, как конкретно это проявлялось, мы разберем на многочисленных примерах ниже.
Начинающий друид доказывал свою состоятельность в результате экзамена, в течение которого его подвергали трем так называемым «Поискам Власти», которые соответствовали прошлому, настоящему и будущему. Если ученик успешно проходил эти Поиски, то был готов к инициации в друиды, что в свою очередь открывало путь на новый уровень. Еще одна фундаментальная кельтская триада заключалась в том, что друид должен был все увидеть, все познать и все выстрадать.
При этом существовал нюанс, заключавшийся в отрицании равновесия и стабильности, на который делали акцент другие философские и эзотерические системы, в частности такие известные, как индийские и китайские. У друидов, наоборот, ценился дисбаланс, причем порою намеренный – он, по мнению учителей был необходим для развития сознания. В христианстве этот момент присутствует в виде страдания или испытания, которые посылает Бог человеку для его духовного роста. Примерно так же у друидов сознательно культивировался дисбаланс, в который учитель намеренно ввергал ученика для того, чтобы выявить его слабое место и скорректировать его.
Понятие сакральной тайны для друидов было очень важно, поскольку именно это помогало сохранять вокруг них атмосферу мистической таинственности. Собственно, это справедливо к любой религии и даже к духовно-философскому учению, где поддерживается некоторая дистанция между посвященными и всеми остальными. Это великолепно объяснимо с психологической точки зрения – основная масса людей принимает только то, что позволяет ей уровень интеллекта и весь предыдущий мыслительный опыт. Всегда служители культа что-то скрывают, что-то недоговаривают, где-то уходят от прямого ответа. Это объясняется тем, что правда во всей своей наготе не может пробудить массы пойти за тем или иным культом. Пресловутые недоговорки и уходы от прямого ответа друиды использовали очень часто, повторяя тезис «в молчании скрыта великая сила». Здесь друиды играли на том, что люди всегда с опаской относятся к тем вещам, которые недоступны их пониманию. Жрецы друидов своими умолчаниями увеличивали ореол таинственности, витавший над ними и укрепляли их власть над сознанием других людей.

Магия чисел и триады служили для друидов основой для проведения различных магических ритуалов. Эти ритуалы неплохо показаны в средневековом сборнике «Книга Фериллт», который был составлен в XVI веке Лдъюэллином Сайоном Глэморганом на основании более древней работы Вергилия. На ее основе в 2002 году была издана, пожалуй, самая популярная ныне книга о друидских ритуалах современного американского исследователя Дугласа Монро «21 урок Мерлина».

Эта книга представляет собой смесь художественного и научно-популярного жанров. Она посвящена периоду конца V века и конкретно юным годам короля Артура (462–516), которого в возрасте десяти лет взял в ученики один из последних известных друидов Мерлин и научил множеству ритуальных практик, а также посвятил в философские воззрения друидов. Повествование содержит некоторую критику распространившегося тогда в Британии христианства, хотя автор делает это осторожно и даже предпринимает попытки создать некую синкретическую общность язычества и христианства, найти опорные точки для синтеза. Ученым не удалось найти достоверные и стопроцентно аутентичные сведения о философии и практиках друидов и раскрыть тему в достаточной полноте. Разумеется, кое-что в повествовании Монро является выдумкой и плодом фантазии, но он опирался на такие источники, как Национальный Музей Уэльса, рукописи из некоторых частных коллекций, а также издания, хранящиеся в университетских библиотеках Кардиффа, Оксфорда, Лондона и Дублина.
Труды Дугласа Монро подвергались серьезной критике со стороны современных орденов друидов и других исследователей, которые даже обвиняли его за распространение ложной информации о кельтах. Однако в условиях крайне отрывочных и несистематизированных сведениях о друидах и их ритуалах его трактовки можно рассматривать как пускай не до конца достоверными, но весьма талантливыми и пригодными для понимания сути философии друидов.
Перу Дугласа Монро принадлежит также еще один труд под названием «Утерянные уроки Мерлина», в которых он описывает уже свой собственный мистический опыт 1980-х годов, который он испытал в Уэльсе.
В целом период британской средневековой истории до пришествия Вильгельма Завоевателя отнесен серьезными исследователями к так называемым Туманным или Темным Векам. К этому периоду часто обращаются различного рода творческие личности в поисках романтической окраски своих произведений, он чрезвычайно популярен в мифологическом сознании современной Британии, однако всем этим поискам суждено опираться скорее на фантазии, нежели на достоверные исторические исследования. Множество британских рок-музыкантов строили на легендах Темных Веков свои произведения, достаточно вспомнить такие работы прогрессив-рок музыкантов 1970-х годов, как Рика Уэйкмана «Мифы и легенды короля Артура и рыцарей Круглого Стола» или Брайана Ферри и группы Roxy Music «Авалон».
«21 урок Мерлина» начинается с неожиданного появления друида перед 10-летним Артуром, который жил в то время в монастыре Гластонберри и проходил послушание вместе с детьми его же возраста под руководством аббата. Всего за одну встречу Мерлин сумел войти в контакт с мальчиком и заинтересовать его настолько, что тот с нетерпением ждал следующей встречи. Мерлин притягивал одним своим видом – он курил длинную трубку, а на плече у него сидел гигантский ворон, которого звали Соломон Мудрый. Друид подарил Артуру небольшой голубоватый камешек, а также перо ворона. Мерлин обещал Артуру, что голубой камешек может стать инструментом для того, чтобы научиться заглядывать за пределы обычного физического мира, или в так называемые королевства Потустороннего Мира.
Поскольку кельты с пиететом относились к природе, то принимали все ее проявления, как приятные и комфортные, так и неприятные и даже катастрофические для человека. Соотношение Земли, Неба и Преисподней в их почитании было равным. Мир Света и Мир Тьмы существовали объективно и, следовательно, оба были сотворены Богом. Мерлин в одном из его первых наставлений юному Артуру говорил, что в мире нет ничего такого, что было бы плохо само по себе, а все сушее есть лишь часть общего равновесия, присущего природе. Философское понятие единства и борьбы противоположностей, таким образом, у кельтов является божественным, предопределенным контрастом. Метафорически развивая тему, Мерлин говорит о том, что нельзя представить себе ночь без дня, зиму без весны и Солнце без Луны, поскольку каждый элемент здесь играет свою роль именно потому, что противоположен другому.

Одна из главных друидических истин – преодоление страха, который сковывает человека на пути постижения тайн. Преодоление в том числе, и в главной степени, внутреннего страха есть основная задача друида. Мерлин прямо говорит о том, что стать господином можно только тогда, когда научишься управлять своим чувством страха. Страх выступает здесь, таким образом, в роли объекта духовного сражения.

Мальчик Артур первый раз преодолел свой страх, войдя в таинственную пещеру и обрел голубой кристалл в виде огненного шара Пелен Тан. Этот шар находился в пещере и вызывал благоговейный ужас, который, однако, тут же прекратился, когда Артур преодолел себя и прикоснулся к шару.
Своеобразным является друидский Ритуал Трех Лучей. В истории Мерлина и Артура он использовался Артуром в поединке с другим учеником. Для того чтобы одержать победу, ему необходимо было воспользоваться всеми знаниями Потустороннего мира, которые были приобретены им в процессе обучения. Этот ритуал применяется также и вполне состоявшимися друидами, попадающими в ситуацию конфликта с «коллегами». Ритуал отличается тем, что должен исполняться с предельной концентрации и имеет целью достичь полного автоматизма в деле привлечения силы, вдохновения или покровительства высших сил. Здесь друид должен стараться максимально освободить тело, ум и дух от нежелательного груза сил, а также устранить внешние негативные факторы.
Три луча делятся на правый, левый и средний. Правый Луч представляет собой мужские атрибуты Солнца, тогда как Левый представляет женские энергии Луны, а Средний (Хрустальный) Луч символизирует равновесие и разделение.
С философской точки зрения это испытание важно, поскольку требует от ученика немедленного, неотложного принятия решения, и предыдущий опыт должен автоматически помочь ему. При этом друиды не придают в поединке большого значения физическим данным, важна лишь интуитивная реакция.
Поединок между Артуром и его ровесником Морфином, племянником Мерлина, состоялся в ночь летнего солнцестояния, на каменной площадке. Она была разделена на две равные половины тонкой длинной веревкой, натянутой между двумя валунами. Оба ученика имели при себе шкатулки, в которых хранили свои Символы Власти. По команде Мерлина оба мальчика достали свои Жезлы Ветра и Разума. Потом Мерлин достал светящийся шарик, который магическим образом остался висеть в воздухе. Задача обоих учеников заключалась в том, чтобы усилием воли и разума (иными словами, при помощи своего Жезла) перебрасывать шар на половину соперника. Шар долгое время летал по площадке, останавливаясь ровно над головами обоих мальчиков. При этом если кто-либо из мальчиков случайно бы нанес удар жезлом непосредственно по огненному шару, то мгновенно проигрывал, причем терял как статус ученика, так и возможность продолжить обучение у Мерлина. В какой-то момент Артур заметил, что его противник изменил тактику и с каждым новым ударом делал шаг по направлению к разделяющей мальчиков веревке. Поэтому Артур перенял тактику Морфина и также стал приближаться к веревке. Наконец наступил момент, когда оба мальчика поняли, что для того, чтобы одержать победу, им надо убить друг друга. Первым бросил на землю жезл Артур, отказавшись таким образом убивать Морфина. В следующий момент то же самое сделал Морфин. Собственно, в этом и заключался ритуал – оба мальчика успешно его прошли, оба были объявлены победителями, перешли на следующий уровень посвящения, поскольку преодолели инстинкт мести и ревности. Впоследствии Артур и Морфин стали добрыми друзьями.
Три Поиска Видения – друидическая практика, имеющая цель преодоление страха. Вернее, даже не существующего осязаемо страха, а страха скрытого, дремлющего в подсознании. Задача друида – обнаружить этот страх, а потом победить его. Для этого друид обязан погрузиться в Потусторонний Мир.
Мерлин наставлял Артура спустя полгода после начала обучения следующим образом: ты должен идти один, без какой бы то ни было помощи и не должен брать с собой никакого оружия. Артур в процессе обнаружения этого скрытого страха оказался на острове посреди озера, окруженный густым туманом. Из этой ситуации он вышел традиционным для друидов способом: разложил кругом двенадцать магическим камнем и совершил опять же действие, ложащееся в понятие триады. Нужно было трижды окружить место узором, трижды освятить его танцем и трижды очистить его огнем. После совершения этих ритуальных действий туман рассеялся.
Собственно, густой туман в друидической традиции имел очень важное значение, поскольку считался пороговым состоянием и воротами в потусторонний мир. Практика намеренного насылания тумана использовалась друидами для того, чтобы дезориентировать кого-то, кто враждебно настроен к ним.
Пороговые или сумеречные состояния, когда связь с потусторонним миром облегчается, устанавливаются в моменты определенных природных явлений. Их довольно много: это и естественные астрономические периоды (рассвет, сумерки, полночь, полнолуние), это и природные катаклизмы (ураган, туман, землетрясение, ливень, буран, затмения, извержения вулкана). Кроме того, имели значения и традиционные кельтские праздники, о которых речь пойдет ниже. Как считали друиды, во время этих состояний могущественные силы Земли активизируются, и поэтому реализующий магическую практику друид может устанавливать с ним контакт и забирать у них необходимую энергию.
Из «Книги Фериллт» можно узнать также о трех категориях, или тотемных спутниках. У каждого человека, согласно этой доктрине, есть три тотема: дерево, животное и предок. Причем эти три тотема уже являются частью каждого из нас, и человеку остается только их вспомнить. Для этого необходима тщательная медитация, начать которую надо с того, что внимательно просмотреть свою жизнь в обратном порядке – с текущего момента до самого раннего воспоминания детства. При этом надо внимательно посмотреть на все три категории, где можно обнаружить потенциальные тотемы. Иными словами, необходимо понять, какие именно деревья, животные и родственники больше всего вас притягивают и вызывают симпатию.
Другая известная книга «Барддас», представляющая собой компиляцию из различных выдержек древней валлийской друидической традиции была опубликована Джоном Уильямсом в 1862 и 1874 годах. Она может рассматриваться как выдающийся документ древней философии Британских островов, в том числе сквозь призму кельтских триад.
Например, там описываются три круга возвышения души, которые представлялись кельтами в солярной форме. Это Сеугант – обиталище верховного Бога, под которым скорее всего подразумевалось Солнце: Гвинуид – обитель бессмертных в виде внешнего обода; Абред – внешняя тьма. Соответственно, перед человеком стоит три обязанности: страдать, меняться и выбирать. В данном случае выбор заключается между Абредом (тьмой) и Гвинуидом (обителью бессмертных, которая связывается со светом и счастьем). Сеугант в данной триаде выступает как сфера исключительно Бога и поэтому недостижима для человека. Тем не менее, для человека приличествует двигаться вперед, пусть временами и скатываясь в Абред, но стремясь неуклонно к Гвинуиду.

Кругом Гвинуида со своей стороны определены три закона человеческих действий: необходимость, выбор и суждение. Поскольку эти три вещи можно обнаружить практически везде, то следуя правильному пути, можно освободиться от тьмы Абреда. Триада непознанного у кельтов обозначена в виде самого Сегуанта (сферы Бога), протяженности вечности и любви Бога.

Каковы ресурсы самого человека? Для этого есть своя триада: вдохновение, привязанность и интеллект. При этом существует три уровня одухотворенности: Бог в Сеуганте, одушевленность в Гвинуиде и телесность в Абреде. Здесь можно четко проследить аналогию с христианскими понятиями Тела, Души и Духа. Сама же природа существования человека имеет три условия: осуществляющее (Бог и его сила), осуществляемое (человек) и неосуществляемое (то, что не создано и не создает само, а именно пространство, время, смертность и тьма). Существовала также триада устойчивости тождества: всеобщность, бесконечность и неизменность.
В плане освобождения от плена Абреда, то есть земного, если использовать христианские аналогии, работала следующая триада: болезни, борьба и наказания. Последнее понимается как справедливое и разумное вмешательство Бога в человеческую жизнь, которое иногда принимает форму войн и убийств. Следовательно, древняя друидская философия, изложенная в «Барддас» характеризуется весьма мрачным взглядом на жизнь как на некий тягостный опыт, который можно преодолеть правильной тренировкой сознания. Говоря иными словами, процесс адаптации к реальности, которая может казаться очень часто невыносимой и несправедливой, друиды воспринимали с позиции почти что христианского смирения. Можно провести аналогии и с исламским понятием «на все воля Аллаха».
Никаких иллюзий по поводу Абреда (то есть земной сферы бытия) друиды не испытывали – в «Барддас» говорится о том, что основное правило Абреда – это преобладание раздора над благоденствием и духовным исправлением. А если это так, то смерть является одним из инструментов освобождения от тягот Абреда. Причем определяется это ни чем иным, как милосердием Бога. Во многом Абред подавался как некая необходимость, некий путь, который должен пройти человек в процессе своей духовной эволюции. Вспомнить при этом можно также буддистский принцип жизни как «цепи страданий». В соответствии со всем этим человеку преподавалась аксиома о том, что жизнь на земле не может быть счастливой, и поэтому он должен смириться с элементами страданий. Что же касается духовного мира, то есть Гвинуида, то там существует своя триада о трех необходимостях. Это преобладание добра над злом, безупречное суждение и совершенное понимание, победа над смертью.
Но не только число «3» почиталось у друидов. Важное значение имело также число «4», которое прежде всего относилось к четырем почитаемым друидами стихиям: Ветра, Огня, Воды и Земли.
Есть несколько мифов о друиде Мог Руитхе, которые свидетельствуют о том, насколько мощной была власть друидов над стихиями. Поэт Аэд Мак-Айнин сошелся с женой могущественного Конхобара, и когда об этом стало известно, то поэта схватили, и Конхобар решил утопить его. Его не удалось утопить в одном озере, поэтому решили попробовать это сделать на втором. Однако результат был тем же, причем когда попытки повторились в других местах, то и в третий и в четырнадцатый раз ничего не получилось – друид налагал заклятье на воды, и всякий раз они отступали перед ним. Осечка с друидом случилась только у дома Лоегайра – там его чары на озеро не сработали. Но тут вступил в действие сам Лоегайр, который не захотел сомнительной славы, не захотел, чтобы поэта утопили в озере на его территории, взял свой меч и убил тридцать человек из тех, кто пришел топить Аэда. И хотя Лоегайр погиб при этом сам, в суматохе друиду удалось спастись.
Обратную операцию провел друид Мог Руитх, расколдовав воды в провинции Мунстер, которые связали другие друиды. Путем заклинаний и с помощью ритуального копья он сумел сделать так, что в том месте, куда упало острие копья, из недр земли забил поток. Затем друид приказал всем собравшимся аристократам вдоволь напиться из этого источника, чтобы к ним вернулись сила, твердость и достоинство. Вскоре после этого вода заструилась ручьями и реками и напоила все окрестные долины.
Мог Руитху был подвластен также огонь, причем благодатный, посредством которого он смог победить губительный огонь из рябины, разожженный друидами короля Кормака. Огонь у друидов имел особый ритуальный смысл, и два главных кельтских праздника (Белтайн и Самайн) были сопряжены с возжиганием костров. В Ирландии друиды собирались все вместе в ночь Самайна, дабы совершить жертвоприношения всем богам. В эту ночь все были обязаны потушить огни в своих домах, и никому не дозволялось зажигать огонь иначе, чем от священного костра на холме Тара. Оттуда гонцы разбегались в разные стороны Ирландии, неся головешки от священного огня в каждый город, а оттуда в каждый дом. Некоторые источники утверждают, что нарушение этого указа грозило смертью.
Тот же Мог Руитх владел ветром, и в сказаниях о нем говорится, что ему было обещано богом, что враги обратятся в камень посредством лишь его дуновения на них. Друиды при помощи ветра пытались воспрепятствовать также высадке сыновей Миля на ирландский берег. Когда они приблизились, то ирландские друиды стали петь заклинания, и вода со дня моря выплеснулась на поверхность и поднялась сильная буря. Эта буря отнесла корабли сыновей Миля далеко на запад от Ирландии, где один из них упал на скалы, а остальные двое, упорствуя в своем желании, попали в еще одну более сильную бурю, которая окончательно погребла обоих на морском дне.
Власть над землей проявилась в том, что Мог Руитх повелел исчезнуть холму, на котором располагалось неприятельское войско. Инструментом воздействия на холм выступило дуновение друида, и ни один из воинов Севера не смог удержаться в своем шатре. Вся армия была охвачена ужасом и фактически передавила друг друга в панике.
Вода у кельтов символизировала силу, быстроту и упорство. Водной стихии предназначались определенные талисманы и амулеты, которые носили друиды. Водные талисманы не разрещалось носить женщинам, поскольку покровителем воды был дракон, символизировавший мужскую силу и мужское начало. Дракон в кельтской мифологии вообще был существом, давшим жизнь всей планете.
Водные талисманы, как правило, делались в форме дракона или волны и изготавливались из прозрачных материалов голубоватого или синего оттенка. Талисманы воды дарили своему обладателю змеиную мудрость, хитрость и силу мысли.
Огонь для кельтов являлся сверхъестественным явлением, обладавшим как благотворным, так и разрушительным действием. Огонь, подобно солнечным лучам, мог согреть, но мог и обжечь. Более того, иногда огонь падал с неба в виде молнии. Тем не менее, в основном огонь был священным, который защищал, оберегал и очищал. На углях потухших костров выпекали хлеб, который должен был излечить от всех болезней.
В «21 уроке Мерлина» учитель говорил о том, что половое влечение многими используется в качестве инструмента духовного роста под предлогом «духовной любви, истинной реализации, судьбы» и другой подобной романтики, что в корне неправильно. Люди, основывающиеся на этом, принадлежат лишь к одному, видимому, миру. Невидимое остается неподвластно им, пускай даже им кажется, что сексуальные отношения приводят их к постижению магии, что секс дает им силу.
По мнению друидов, мужчин в мужские таинства должны посвящать мужчины, родственные им по духу, потому что именно такова цель того, кто Дважды Рожден как человек. Однако при этом не следует забывать, что все мы проходим через много жизней в образе Бога, поэтому иногда нам случается прожить жизнь в образе Богини, то есть родиться женщиной.

Друиды считали, что Бог воплощает людей в мужчин или женщин в зависимости от того, какая часть нашего Я нуждается в развитии. При этом образ Отца отражает интеллектуальные потребности, потребности утверждения власти над внешним миром, а образ Матери означает эмоциональные потребности и потребности внутреннего мира.

В случае же поверхностных сексуальных связей человек сознательно разбавляет свою половую энергию и идет против природы истинного духовного роста. Однако проблема заключается в том, что человек понимая Истину не может ей следовать, ему приходится напрягаться, чтобы совершить простой правильный поступок.
Мерлин бросается в рассуждения по поводу Истины и говорит, что это понятие, которое для каждого зависит от обстоятельств и их подоплеки, что Истина – вопрос ситуации, что нельзя смешивать Истину с Законом. Применительно к современности это означает, что вещь, абсолютно правильная для одной культуры, может быть смертельным грехом для другой. Разные группы людей могут принимать различные законы, которые являются истиной только для этой самой группы. Но проблема в том, что эта истина создана человеком, а существуют еще и законы природы, универсальные для всех творений. Они же не являются ни белыми ни черными, а объективными и ближе всех к Абсолютной Истине.
Применительно к половым отношениям это означает, что женщина поглощает жизненную энергию, тогда как мужчина ее излучает. Друидическая система мужчин основана на сохранении энергии для позднейшего использования, а учение друидесс – наоборот, на приобретении энергии для немедленного использования. Как говорил Мерлин, по прошествии девических лет жрицы не придают целомудрию никакого значения, поскольку званий Матроны или Смотрительницы невозможно достичь, не расставшись со своей девственностью.
Друидическая же система, в противоположность этому, ставит целибат превыше всего: независимо от ранга, он считается замечательным достижением на самых высших ступенях, поскольку дает доступ к вершинам Магии, закрытым для менее дисциплинированных людей. Христиане-католики и православные потом аналогично вводили целибат для своих священнослужителей – католики для всех духовных лиц, православные – только для духовных лиц высшего ранга.
Однако и друиды и христиане утверждали одну и ту же истину, которая заключается в том, что только святой достигает друховной власти. Иными словами, плоды может принести только то, от чего ты заставишь себя отказаться ради собственного роста. Дисциплина тела питает дух, и это называется самопожертвованием.
Артур в процессе постижения различий между полами и их внутренней философией говорил о том, что если Отцовство подобно Солнцу, потому что оно дает энергию и свет, то Материнство подобно Луне, поскольку поглощает энергию и свет Солнца в своих собственных целях. Он даже пришел к выводу, что у женщин более легкий путь духовного роста, чем у мужчин. Однако Мерлин предостерег его от поверхностности суждений, поскольку, по его мнению, в природе редко одна вещь бывает лучше или хуже, чем другая. Они просто разные, и судить о них с позиций «лучше»-«хуже» все равно, что спрашивать о том, какой цвет лучше – голубой и желтый.
В итоге получается, что по мнению продвинутых друидов, правильный путь выбрать совсем не трудно – это то, что идеально согласуется с тобой и, более того, это истины, которые ты знал всегда.
В заключении этой главы мы приведем многочисленные примеры кельтских духовных триад.
Три достоинства мудрости: знать обо всем, пережить все, быть вдалеке от всего.
Три духовных наставника человека: власть над собой, власть над миром, власть над неизвестным.
Три права друида: друид идет своим путем, в его присутствии прекращаются все распри, его советы важнее всяких других.
Три закона барда: за один раз обучать только одного ученика, не объединять певцов с музыкантами, не позволять ученикам брать своих учеников.
Три тайны барда: губительная правда, позор товарища, секреты друидов.
Три лица человека: то, что он думает о себе; то, что о нем думают другие; то, что он есть на самом деле.
Три условия необходимого перерождения человека: он не достиг мудрости, он не достиг независимости, он не свободен от низких инстинктов.
Три вещи, требующие контроля: рука, язык, желание.
Три признака жестокости: без нужды пугать животное, без нужды обрывать растение, без нужды просить благосклонности.
Трое людей, достойных восхищения: те, кто с любовью смотрит на красоту земли, на маленьких детей, на великие произведения искусства.
Три признака сострадания: понимать детские жалобы, не беспокоить лежащих животных, быть искренним с незнакомыми.
Три вещи для избегания: ожидание невозможного, сожаление о непоправимом, страх перед неизбежным.
Три умения правителя: сознательно учить своим примером, хранить доброе имя, красиво петь.
Три причины исключения из друидов: убийство или подстрекательство к войне, обман, несохранение доверенной тайны.
Три основы мастерства друидов: знать, сметь, хранить молчание.
Три духовных правила: владение собой, владение миром, владение неведомым.
Три вещи, необходимые для правосудия: разум, мера, совесть.
Три неудачных вещи для человека: недостаток мудрости, жажда в пивной, узкое место на поле.
Три радости, сопровождаемые горем: докучливый поклонник, вор, сплетник.
Три радости, худшие чем горе: радость человека, который обманул другого; радость человека, который дал ложное показание; радость человека, который совершил убийство.
Три неудачных вещи для домовладельца: предложение плохой женщине, служба плохому хозяину, обмен на бесплодную землю.
Три удачных вещи для домовладельца: предложение хорошей женщине, служба хорошему хозяину, обмен на хорошую землю.
Три стройных вещи, поддерживающих мир: стройный поток молока от коровы льющийся в ведро, стройный зеленый росток зерна на поле, стройная нить вьющаяся в руке мастерицы.
Три лучших руки в мире: рука хорошего плотника, рука хорошего кузнеца, рука доброй женщины.
Три вещи для разума: мудрость, проницательность, знание.
Три вещи для вожделения: вздохи, игривость, тайные встречи.
Три вещи, которые любят врага: богатство, красота, слава.
Три вещи, которые ненавидят друга: нарушение границы, безответственность, жизнь в стороне от других.
Три грубости в поведении: мальчик, дразнящий старика; здоровый, дразнящий инвалида; мудрый, дразнящий дурака.
Три вещи, вызывающие глухоту: предупреждение, сказанное обреченному; сожаление, высказанное нищему; отказ женщине в исполнении ее желания.
Три красивых вещи, затмевающих уродство: благовоспитанность некрасивого, навык раба, мудрость калеки.
Три уродства, затмевающих красоту: красивая корова без молока, прекрасная лошадь без скорости, красивый человек без сути.
Три искры, разжигающие любовь: красота лица, красота поведения, красота речи.
Три красоты, привлекающих внимание: красивая жена, хорошая лошадь, быстрая собака.
Три улыбки, которые хуже чем горе: улыбка, тающая как снег; улыбка жены мужу после встречи с любовником; усмешка готовой прыгнуть собаки.
Три смерти, которые лучше чем жизнь: смерть лосося, смерть жирной свиньи, смерть грабителя.
Три вещи, которых чем меньше, тем лучше: немногочисленность слов, немногочисленность коров на маленьком лугу, немногочисленность друзей вокруг пива.
Три посмешища для мира: сердитый, ревнивый, скупой.
Три вещи в доме хорошего хозяина: пиво, ванна, тепло очага.
Три вещи в доме плохого хозяина: ссоры, жалобы, злая собака.
Три крика в доме хорошего воина: призыв к распределению пищи, призыв садиться за стол, призыв поднять кубки.
Три тьмы, которых должна избегать женщина: темнота тумана, темнота ночи, темнота леса.
Три опоры упрямства: заверения, утверждения, пререкания.
Три особенности упрямства: долгие визиты, назойливость, постоянные вопросы.
Трое живых, которые избавляются от мертвого: олень, теряющий рога; лес, теряющий листья; баран, теряющий шерсть.
Три девы, приносящие ненависть и неудачу: болтовня, лень, неискренность.
Три девы, приносящие любовь и удачу: тишина, усердие, искренность.
Три тишины, которые лучше чем речь: тишина во время наставления, тишина во время музыки, тишина во время ритуала.
Три речи, которые лучше чем тишина: призыв на битву, распространение знаний, похвала после награды.
Три невозможных требования: идти, когда не можешь; принести то, что не получал; сделать то, что не можешь.
Три главных греха: жадность, ненасытность, жажда.
Три вещи, ведущие к неприятностям: совместное владение землей, общая слава, брачный союз.
Три капли преданной женщины: капля крови, слезы, пота.
Три знака проклятия на участок: старик, коростель, насмешка.
Три помощника воровства: лес, плащ, ночь.
Три качества, ведущие к удаче: жить свободно, своим умом, по своей воле.
Три качества, ведущие к неудаче: усталость, преждевременная старость, укоризненность.
Три сестры лжи: «возможно», «может быть», «я думаю».
Три брата робости: тише! Постой! Послушай!
Три сына безумия и возмущения: хмурый взгляд, ссора, осмеяние.
Три сына грубости и нетерпения: дрожь, скупость, шум.
Три источника обновления мира: чрево женщины, вымя коровы, меха кузнечного горна.
Три вещи, которые нельзя отобрать: приданое жены, пища семьи, способности мальчика.
Три вещи, чей урожай никогда не приходит вовремя: невежество, небрежность, смерть.
Три животных, чье нападения на человека происходит по его вине: собака на цепи, бык за оградой, скачущая лошадь.
Три двери неправды: молитва в гневе, знание без основы, утверждение без памяти.
Три двери правды: терпеливый ответ, устойчивая молитва, обращение к свидетелям.
Три знака отсутствия мудрости: молитва без подношения, суждение без знания, болтовня без смысла.
Три красоты речи: устойчивость, мудрость, краткость.
Три украшения мудрости: изобилие знания, знание использования, использование хороших советов.
Три ненавистных вещи в речи: чопорность, туманность, плохая дикция.
Три вещи, разрушающие руководителя: неправда, хитрость, преступление.
Три признака сердитого человека: вспышка страсти, дрожь, побледнение.
Три признака терпеливого человека: покой, тишина, румянец.
Три признака надменного человека: напыщенность, элегантность, похвальба богатством.
Три признака скромного человека: бедность, домоседство, подчинение.
Три признака доброго человека: талант, доблесть, благочестие.
Три признака дурного человека: жестокость, ненависть, трусость.
Три признака благочестивого человека: искать правду, выполнять правосудие, осуществлять милосердие.
Три признака мудрости: терпение, уединение, дар пророчества.
Три признака безумия: споры, пререкания, приставание к каждому.
Три вещи, которые из дурака делают мудрого: изучение, терпение, послушание.
Три вещи, которые делают мудрого дураком: ссора, гнев, опьянение.
Три свечи, освещающие тьму: истина, природа, знание.
Три замка, запирающие тайны: позор, тишина, доверие.
Три ключа, открывающие мысли: опьянение, доверчивость, любовь.
Три сестры юности: желание, красота, великодушие.
Три сестры старости: стон, целомудрие, безобразие.
Три воспитанных сестры: постоянство, учтивость, доброта.
Три невоспитанных сестры: ярость, похоть, косность.
Три сестры удачи: хороший урожай, свобода и радость.
Три сестры доброй славы: усердие, благоразумие, щедрость.
Три сестры дурной славы: лень, зависть, дверь, закрытая для гостей.
Три признака грубости: спор, утверждение, принятие одного человека за другого.
Три вещи, разрушающие мудрость: невежество, неточное знание, забвение.
Три покровительницы достоинства: хорошая фигура, хорошая память, хорошая честь.
Три запрета на пиру: есть без благодарности, есть до времени, есть, не предложив гостю.
Три долга, которыми нельзя пренебречь: долг земли, плата за битву, обучение поэзии.
Три вещи для избегания: гордость, жестокость, жадность.
Три неподходящих качества: назойливость в вопросах, скупость в дарах, зло в сознании.
Три вещи, вызывающие потерю приглашений: слишком много ест, слишком много говорит, слишком много спрашивает.
Три мужчины, которых не надлежит приглашать: лестный обманщик, презрительный насмешник, завистливый предатель.
Три вещи, которые не повредят никому: сокрытие плохих манер, управление страстью, разрушение злых намерений.
Три причины для разговора: устранение невежества, совет в битве, выяснение истины.
Три причины для молчания: вещи, о которых нельзя говорить; время, в которое нельзя говорить; место, в котором нельзя говорить.
Три условия хорошей жизни: поклоняться богам, не делать зла, вести себя с мужеством.
Три вещи, которые не должны притупляться: меч, лопата, разум.
Три вещи, которые невозможно вернуть: выпущенная стрела, сказанное слово, уходящее время.
Три вида познания: природы вещей, причин, влияний.
Три вещи, от которых не стоит отступать: вера в себя, вера в богов, вера в истину.
Три вида любви: любовь сердца, любовь разума, любовь души.
Три основы дружбы: уважение, доверие, понимание.
Три достоинства жреца-короля: придерживаться своего пути; всегда предпочитать свой совет всем остальным; никогда не допускать, чтобы обнаженное оружие было принесено в его присутствии.
Календарь друидов

Особое значение для друидов имеют праздники, связанные с традиционным календарем, завязанном на естественных циклах движения Солнца и связанных с ними сменами времен года. Этих праздников у кельтов восемь, они являются производной от цифры «4» и официально называются Восемью Праздниками Рощи. Четыре праздника связаны с зимним и летним солнцестояниями, а также весенним и осенним равноденствиями, и они назывались Четырьмя Альбанами. Однако, возможно, даже более важными являются другие праздники, которые отмечаются в промежутках между этими астрономическими датами. Особо следует выделить два праздника, симметрично расположенные и символизирующие соответственно весну и осень.
Кельтский календарь грубо делил год на две части: темную, начинавшуюся в конце октября и начале ноября, и светлую, которая начиналась на стыке апреля-мая. Наступление темной части года связывалась у кельтов с новым годом, а первый месяц нового года, примерно соответствовавший ноябрю, назывался Самониос (в латинской транскрипции). В результате языковых изменений, прошедших через века, в современности мы имеем название Самайн.
Еще древнеримские источники указывали на то, что кельты строго почитали силы природы, светила и циклы, по которым они действуют в мире. По словам Помпония Мела, друиды прекрасно осведомлены о величине и форме земного шара и звездах. Сам Юлий Цезарь отмечал, что галлы исчисляли время «не по дням, а по ночам: день рождения, начало месяца и года они исчисляют так, что сперва идет ночь, а за ней день».
Если посмотреть на известный археологический памятник – галльский календарь из Колиньи, который обнаружили во Франции и который сейчас является экспонатом Галло-Римского музея в Лионе, то он примерно датируется I веком до нашей эры.
Календарь состоит из бронзовых фрагментов, расположенных на одной большой пластине и покрыт письменами на галльском языке, выполненными при помощи латинского алфавита, и использует римские цифры. Этот календарь представлял собой попытку согласовать солнечные и лунные циклы, как это сделано в современном григорианском календаре, однако в данном случае сделан важный акцент на фазы Луны – каждый месяц начинается с одной и той же лунной фазы.
Календарь разбит на 16 столбцов из месяцев, охватывающих период в 5 лет, при этом каждый месяц разделен на две части, и в первой части оказываются 15 дней, а во второй – либо 14, либо 15 дней, причем нумерация начинается заново. Это связано с фазами прибывания и убывания Луны. В итоге в лунном году насчитывается только 355 дней, и ежегодная нехватка 10 дней по сравнению с солнечным годом возмещается появлением раз в каждые 2,5 года дополнительного месяца из 30 дней, занимающего двойное положение в столбце. За 5 лет такая система в 62 лунных месяцах дает 1835 дней и приводит к переизбытку солнечного времени, которое не должно превышать 1826 дней.
В «Книге Фериллт» содержится вместе с тем некая зодиакальная диаграмма, которая заинтересовала Дугласа Монро и навела его на то, чтобы составить ритуальный календарь созвездий друидов.
Чисто внешне кельтский календарь делит солнечный год на систему сезонов, которые совпадают с кельтскими сезонными праздниками. Задача их календаря состояла, таким образом, в том, чтобы отражать расписание этих священных событий, а не просто отмечать ход времени.

Келъты упорно начинали свой новый год 1 ноября вместо дня зимнего солнцестояния, что казалось более логичным. Но диаграмма Фериллт указывала на то, что друиды делили год на 8 «праздничных периодов созвездий», однако в дополнение к этому присутствовала одна промежуточная пятидневная фаза перед днем Зимнего Солнцестояния. Сама нумерология (8 + 1=9) намекала на священное кельтское число.

Чисто математически год вполне может быть поделен на восемь частей (два дня солнцестояний, два дня равноденствий и промежуточные точки между ними), и тогда получалось, что в каждом периоде по 45 дней (45 X 8 = 360), однако у кельтов присутствовал еще один пятидневный промежуточный период, что давало возможность довести цифру дней от 360 до 365 и полностью закрыть календарный год. В кельтской терминологии это представет как цикл Гилгалов (небесных кругов камней), причем восемь из них по 45 дней, а последний девятый – самый короткий и занимает всего пять дней. В результате получается следующая схема:
• Первый Гилгал (21 декабря – 31 января): олень с семью отростками на рогах, приносящий жизнь и дух через Чашу и приходяший в день Зимнего Солнцестояния. Символизирует возрождение Солнца и рождение божественного младенца, символ по алфавиту огам – береза;
• Второй Гилгал (1 февраля – 21 марта): пламя матроны, символ Матери божественного младенца, которая ведет и защищает ребенка в темные дни зимы. Приходит в кельтский Праздник Свечей, символ по алфавиту огам – ива;
• Третий Гилгал (22 марта – 30 апреля): ворон Ки Хилаинна, вестник судьбы, приходит в кельтский Праздник Птиц или день весеннего равноденствия. Символизирует жребий божественного младенца, символ по алфавиту огам – боярышник;
• Четвертый Гилгал (1 мая – 21 июня): цветы маса, приносящие в мир красоту и приятные иллюзии в кельтский Праздник Цветов. Символизирует привитие красоты божественному младенцу, символ по алфавиту огам – дикая яблоня;
• Пятый Гилгал (22 июня – 31 июля): красный дракон Артура, приносящий в мир победу и материальные блага в кельтский праздник Короля Дуба. Символизирует дар величия и храбрости божественному младенцу, символ по алфавиту огам – дуб;
• Шестой Гилгал (1 августа – 21 сентября): орел Ллеи, приносит плоды, добытые трудом в кельтский Праздник Зерна. Символизирует вознаграждение божественному младенцу, символ по алфавиту огам – виноградная лоза;
• Седьмой Гилгал (22 сентября – 31 октября): котел Талиесина, приносящий свое «я» и трансформацию мира в кельтский Праздник Урожая или день осеннего равноденствия. Символизирует движение по спирали и самосовершенствование божественного младенца, символ по алфавиту огам – плющ;
• Восьмой Гилгал (1 ноября – 15 декабря): голова барана, приносит безопасный выход из мира в кельтский Праздник Мертвых. Символизирует пылающую дверь между мирами, когда косуля вместе со старым годом убегает, преследуемая гончими Аннона, а также инициацию божественного младенца за пределами царств Смерти, символ по алфавиту огам – терновник;
• Девятый Гилгал (16 декабря – 20 декабря): гончие Аннона, погонщики рока и судьбы человечества. Собаки, понукаемые Королем Преисподней в течение пяти дней гонятся за косулей, но олень из Потустороннего мира приносит на своей спине сына Нового года. Солнце рождается заново, дикая погоня продолжается через оставшиеся семь созвездий года, чтобы опять погрузиться в Аннон в день Праздника Мертвых, когда Пылающая Дверь остается приоткрытой. Эти пять дней можно представить в виде темной могилы Пяти Старейшин (там прячутся Трехликая Богиня и Двуликий Бог Света и Тьмы), в виде времени вне времени перед триумфальным возрождением Солнца.
Эта схема представляла кельтский ритуальный год как исключительно солнечный. Поскольку друиды были в первую очередь жрецами, они не видели никакого смысла в том, чтобы заканчивать год именно 31-го числа определенного месяца или начинать его 21-го числа следующего месяца, а только так можно только попытаться «втиснуть» кельтский календарь в другие системы.
Мифологически рождение года должно начинаться в день зимнего солнцестояния, и счет дней следует производить именно с этого момента вплоть до начала следующего периода по 45 дней. Это был астрономический календарь, основанный только на кельтском ритуальном году, и больше не нужно было пытаться согласовать друидическое деление года на 8 частей с римским делением на 12! Кроме того, символика друидической зодиакальной системы прекрасно согласуется с Восемью Праздниками Рощ – они почти полностью совпадают.
ВОСЕМЬ ПРАЗДНИКОВ РОЩ
Восемь Праздников Рощ – важнейшие календарные точки для кельтов. Это:
• Самайн (1 ноября);
• АльбанАртан (22 декабря);
• Имболк (1 февраля);
• Альбан Эйлер (22 марта);
• Белтайн (1 мая);
• Альбан Хеффин (22 июня);
• Лугнассадх (1 августа);
• Альбан Эльвед (22 сентября).
Каждый праздник являлся итогом определенного периода и был самодостаточен, он образовывал полный цикл и замкнутый временной период, приравниваемый к вечности мира богов с той же легкостью, что и к краткой человеческой жизни.
1. Самайн
Безусловное первое место в кельтском календаре занимает Самайн (ночь с 31 октября на 1 ноября), он же Праздник мертвых, он же ночь Дикой Охоты. Этот праздник знаменует собой приход темной половины года и, соответственно, окончание светлой. Согласно друидским представлениям, в течение ночи, от вечерней и до утренней зари, завеса между здешним и потусторонним мирами становится наиболее тонкой и любые существа легко могут проскальзывать из одного мира в другой. Кельты рассматривали Самайн как Новый Год, поэтому он автоматически занимал первое место в иерархии. Эта же ночь в современном западном христианском мире является праздником Всех Святых.
Кульминация праздника наступала в полночь, зажигались костры, проводились ритуалы заклинания огня, однако главным атрибутом праздника являлись устрашающие костюмы. Основным символом праздника является тыква, а вспомогательными – травы и черепа.
В центре философии праздника стоит такая сильная человеческая эмоция, как страх и сопряженное с ним благоговение. На Самайн едят много что, но традиционно стол не обходится без яблоков и мяса (говядины, баранины и свинины). В ходу также огромное количество овощей (как раз осенью наблюдается их особенное изобилие).
Самайн – кельтский аналог популярного Хеллоуина или Дня Всех Святых по католическому календарю. Вернее, надо было бы сказать, что наоборот, Хеллоуин стал аналогом Самайна и хорошо лег на древние кельтские обычаи. Тем не менее, христианские и друидские ощущения от этого дня и праздника совершенно разные.
Если христиане относятся к ночи с 31 октября на 1 ноября с определенным благоговейным ужасом, а уж в средние века вообще сидели по домам и старались без нужды не высовываться на улицу. Кельты же, напротив, в эту ночь на своих полях активно жгли костры и предавались алкогольным возлияниям.
Согласно представлениям друидов, в в это время пелена, отделяющая наш мир от Потустороннего, становится наиболее тонкой, что позволяет бесчисленным мирам проходить сквозь людей с величайшей легкостью. Это время, когда необходимо тщательно следить за собой, чтобы преодолеть страх.
В канун Самайна будущий король Артур совершил сражение с демонами своего собственного сознания, которые, по словам его учителя Мерлина, являются силами, преодолеть которые труднее всего. В это время Мерлин был одет в черный плащ, и это был важный момент, поскольку черный цвет является символом глубочайших тайн Магии. Белое представляет все чистое и видимое в земной сфере Абреда, тогда как черное – это мост в Потусторонний мир. Артур оказался на древнем кладбище и был подвергнут нашествию восставших из могил покойников. Однако он боролся со своими страхами и смог добиться того, что призраки отступили.
Друиды находили особое удовольствие в том, чтобы ночью, собравшись вокруг костра, рассказывать ученикам зловещие сказки. Это обеспечивало идеальную почву для ритуала Вызывания духов.

Самайн не зря считался днем, когда грань между живыми и мертвыми истончается – в это время солнечный бог умирал, и начиналось правление миром владыкой смерти или Повелителем Зимы. Смена правителей образовывала брешь, через которую умершие могли прийти к живым навестить их. Силы тьмы также попадали в мир, и чтобы они вместе с душами врагов не узнали людей и не причинили им вреда, люди и наряжались в страшные маски.

Ночь Самайна была коротким промежутком времени, который не принадлежал ни прошедшему, ни будущему году. Эта ночь была временем прямого контакта между сидами, потусторонним миром с его нелинейным временем и миром Абреда с его точной хронологией. Поэтому некоторые исследователи считают вправе придать Самайну эпитет периода хаотического времени или конфликтного времени между неизмеряемым временем потустороннего мира и обычным человеческим временем.
Для праздника Самайн характерен также уникальный обряд – дикая охота. Если вы представили людей на лошадях, гончих собак и валторны, в которые дуют специальные люди, то это верно лишь отчасти. Королевская охота средневековья, образ которой четко впечатался в сознание многих поколений читателей – вещь производная от этого древнего обряда и уже слишком обросшая дополнительными атрибутами.

Изначально Дикая Охота – это соревнование между друидом и силами природы. Если охота закончится успешно, и друид выдержит испытания, то Короли Стихий, контролирующие свои участки бытия, будут вынуждены предоставить ему власть над их территориями. Иными словами, друид вставал на следующую ступень иерархии и получал дополнительную возможность контакта с потусторонними мирами. В противном случае друид, если даже останется жив, то будет вынужден служить Королям Стихий до конца своей жизни.

Интересно, что в последующих христианских трактовках Дикой Охоты в Англии ее возглавлял Херн-охотник, заместивший короля Артура на этом поприще и рассматривавшийся как воплощение дьявола.
Для охоты использовались специальные ритуалы и настой корня мандрагоры. Чисто технически для Дикой Охоты нужно определить место начала и место завершения охоты, куда нужно добраться, чтобы считать ритуал завершенным. Для Охоты может быть отведено различное время – это может быть один час, а может быть и все время с полуночи до утра.
Согласно учению друидов, за три дня до проведения ритуала крайне желательно приходить на место откуда начнется ритуал и разжигая костер приносить жертву духам природы. Не рекомендовалось использовать жертвоприношения животных или жертвы, связанные с кровью, а в качестве заменителя предлагалось красное вино. Непосредственно на Самхейн нужно разжечь костер и сжечь полынь. После того, как она прогорела, нужно сразу же двигаться к точке завершения ритуала.
Празднество Самайна длилось целых семь дней и было отмечено играми и обильными пиршествами. В этот праздник платили подать и приносили дары правителям. В ходу были также жертвоприношения, и скорее всего речь шла о детенышах домашних животных.
С чисто житейской позиции Самайн был поворотным моментом скотоводческого цикла – к этому времени заканчивался летний пастбищный сезон, и овцы с коровами возвращались с холмов домой. Многих из них пускали на убой, отсюда и повышенная доля мясных блюд на пирах Самайна.
Для правителей и аристократии праздник Самайн также имел важное значение – в этот день все собирались вместе, что способствовало упрочению внутриэлитных связей. Для простого народа Самайн, помимо благоговейного страха и наводящих ужас одежд означал возможность невозбранно и масштабно пьянствовать. Обильные возлияния нередко приводили к печальным последствиям. Многие мифы заканчивались именно в Самайн – например, такой известный герой как Кухулин умер именно в момент этого праздника, также на Самайн случилось сражение при Маг Туиред. Многие другие мифы обретали в Самайн либо свое предвестье либо свой эпилог.
Самайн имел и важное социально-политическое значение, поскольку был связан со страхом перед потусторонним – простолюдину было опасно находиться вне своего жилища, но одновременно он чувствовал на себе заботу жрецов-друидов и правителей. Поэтому фактор сплоченности людей вокруг правителя именно в ночь, открытую для потусторонних сил, нельзя недооценивать. Подразумевается, что злые силы уничтожат любого, не присутствующего на спасительном пиру.
Поскольку страх для простого народа – один из мощнейших мотиваторов поведения, то он сохранился, несмотря на все усилия христианской церкви по искоренению этого языческого праздника. В средние века народ упорно следовал своим традициям, передававшимся из поколения в поколение.
2. Алъбан Артан
День зимнего солнцестояния Альбан Артан праздновался с 21 на 22 декабря и имел второе название Праздник Кануна.
Прежде всего этот день знаменовал собой рождение нового Солнца, а оно имело у кельтов определяющее божественное значение. Друиды утверждали также, что этой ночью рождается бог-ребенок наступающего года и начинает отсчитывать числа наступающего года. Начальное же число он принимает от бога старого года, то есть себя самого в предыдущем воплощении.
С этой датой отчетливо соотносится христианское Рождество, которое празднуется в западном мире с 24 на 25 декабря. К обычаям Альбан Артана стоит отнести украшение деревьев (опять же явные аналоги с современным Рождеством и Новым годом), разжигание костров, звон колоколов и бубенчиков.
Bepul matn qismi tugad.