Kitobni o'qish: «Как полюбить ближнего»

Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы любите друг друга.

Ин. 13, 34

© Религиозная организация «Данилов ставропигиальный мужской монастырь Русской Православной Церкви (Московский Патриархат)», составление, редактирование, оформление, верстка, 2016

* * *

Как полюбить ближнего
Протоиерей Валериан Кречетов

Ближний – это тот, кто промыслом Божиим поставлен рядом с нами и к кому мы должны проявлять любовь

Заповедь о любви к Богу и ближнему была уже в Ветхом Завете. Почему же Господь сказал: Заповедь новую даю вам? Потому, что в Ветхом Завете не была так ясно выражена Божественная сущность любви. Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас (Ин. 13, 34–35). А как Господь возлюбил нас? До самопожертвования. Эту сущность христианской любви нам открыл Иисус Христос. Вот это-то и есть самое главное. Поэтому Господь, когда его спросили, какая наибольшая заповедь, и сказал: Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всею крепостию твоею, и всем разумением твоим… И вторая подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя (Мф. 22, 37; Мк. 12, 29). Вопрос был – какая одна заповедь наибольшая, а Господь назвал сразу две. Правда, первая часть все-таки выше стоит, но в сущности это одна заповедь.

Но кто же ближний мой? Господь в притче о милосердном самарянине отвечает на этот вопрос: «Твой ближний – это тот, кто промыслом Божьим поставлен рядом с тобой». В семье каждый член семьи – это твой ближний. Святой праведный Алексий (Мечев), который является для всех нас примером христианской пастырской любви, говорил: «Нужно своих близких делать своими ближними». В этих словах как раз и есть указание на то, где нужно прежде всего исполнять эти две главные заповеди.

Но любовь к ближнему, любовь к человеку может быть истинной только тогда, когда она неотделима от любви к Богу.

Преподобный Иустин (Попович) прекрасно сказал, я часто привожу эти его слова, что любовь к человеку без любви к Богу есть самолюбие, а любовь к Богу без любви к человеку – есть самообман. Так нераздельно эти две заповеди соединяются. Как соединено Божество и человечество, так соединены две эти заповеди – неразлучно, нераздельно. Что такое крест? Это вертикальная составляющая – любовь к Богу, и горизонтальная – любовь к ближнему. Это две заповеди, которые пересекаются между собой. Они всегда взаимодействуют. И нет креста, если нет этих двух заповедей. Любовь к Богу, устремленная вверх, и любовь к ближнему, распространенная вокруг себя, горизонтально, на своем уровне. Поэтому крест есть символ любви, символ двух заповедей. Крест и есть свидетельство любви Божьей, и на нем Господь принес себя в жертву. Это и есть самопожертвование. Сам Себя предает на смерть. При таком понимании любви все остальное становится на свои места. Во-первых, надо помнить, что все мы есть плод любви Божьей.

Пришли ко мне однажды родители с ребенком. Это была девочка лет пяти. Взрослые говорят: «Батюшка, у этого ребенка есть вопрос к вам». Вопрос, который задал этот ребенок, я никогда не слышал и от взрослых: «Батюшка, а зачем Бог сотворил человека?» Услышать такой вопрос от пятилетнего ребенка – это было что-то непостижимое. Как было ответить на этот вопрос? Такой вопрос из уст младенца был для меня настолько неожидан, что в первый момент я был даже в растерянности. Это был вопрос к Богу: зачем Он сотворил человека? А спрашивают меня: зачем Бог сотворил человека? Это не так просто – ответить за Бога, зачем Он сотворил человека. Да еще ребенку. С ним не будешь философствовать, нужно сказать конкретно.

Бог есть любовь – Господь по своей любви вразумил меня грешного, как этому ребенку ответить: «У вас семья, папа с мамой, вы все друг друга любите, в любви живете. Это хорошо?» – «Хорошо», – ребенок понял. Но любви не свойственно жить в себе. Она должна на кого-то изливаться. Она вокруг себя все обнимает. Но ребенку я, конечно, этого не говорил. Ей я сказал так: «Деточка, поэтому Господь, будучи Сам любовью, совершенной любовью, пожелал, чтобы другие существа, подобные Ему, жили также в любви, по Его образу и подобию, и завещал нам жить в любви между собой. Вот поэтому Господь все и совершил, чтобы люди жили в любви и мире». И ребенок все понял.

На самом деле, человек живет только тогда, когда живет в любви. Это сказал в 1989 году афонский подвижник монах Климис: «Запомни, грядут времена, когда только любовь спасет нас, учись растить любовь – все остальное грех, хуже смерти. Мы пропадем без любви, пропадем». Прекрасно сказал. Вот, что такое любовь.

Вернемся к словам преподобного Иустина, что любовь к ближним без любви к Богу – самолюбие. Здесь имеется в виду, что когда человек проявляет свою любовь, забывая о любви Божьей, то он, можно сказать, любит по-своему, а нужно любить по-Божьи. Это не просто понять, тут нужно много молиться и тогда это почувствуешь. Бывает, что молится человек, молится, а результата никакого. Значит, нужно еще более усилить молитвы и ждать времени. Ведь сказано: «Мудрый молчит до времени, безумный говорит без времени». Есть даже такая притча, когда один приходит к старцу и спрашивает: «Почему у тебя получается, а у меня не получается?» Старец говорит: «Терпение нужно». – «Что такое терпение? Терпишь, терпишь, а ничего не меняется». – «А ты дождись зимы»…

Это о том, что когда мы чего-то хотим достигнуть, мы должны дождаться подходящего момента. Мы ведь сеем и сажаем не когда захотим, а когда погода подходящая – тогда сеем, иначе все пропадет. Так и слово, его иногда бесполезно говорить не вовремя. Вот почему – «мудрый молчит до времени, безумный говорит без времени».

Когда-то я услышал от отца Иоанна (Крестьянкина) замечательные слова: «А ты читал апостола Иакова – “У кого не хватает мудрости, пусть просит мудрости”?» Я говорю: «Да, батюшка, знаю, я с детства вырос в вере». – «Думаешь, это премудрость Соломонова? Это терпение».

Что такое терпение? Есть множество других формулировок этого свойства, но можно сказать, исходя из слов отца Иоанна, что это некая духовная мудрость, как надо себя вести: когда молчать, когда говорить, когда ласково, когда строго. Вот это как раз и есть мудрость. Терпеть не просто – мол, просто время идет, и все. Нет, время-то идет, но ведь нужно поступать, как нужно, и нужно в это время быть с каким-то правильным чувством.

От нас зло не должно исходить. Это непременное условие. То есть если тебя начинает что-то раздражать – это уже что-то не то, любовь не раздражается. Начинает тебе что-то не нравиться, что-то не так – а может быть, то, что сейчас происходит и тебе не нравится, потом как-то совершенно по-другому развернется. Ведь и Господь иногда делал такие вещи, которые ученики не понимали. Когда он умывал ноги ученикам, Петр воспротивился: «Не умоешь ног моих вовек». А Господь отвечает ему: «Тогда не будешь иметь части со Мной». – «Господи! Тогда не только ноги мои, но и руки и голову», – говорит Петр. «Нет, омытому нужно только ноги умыть, потому что чист весь». И еще Господь сказал: «Что Я делаю, теперь ты не узнаешь, а уразумеешь после» (см.: Ин. 13, 3–17). Ведь иногда результат того, что совершается сейчас, виден лишь потом, как было с апостолами, которые только потом поняли, что с ними совершалось. Ведь Господь апостолу Петру сначала дал ключи от Царствия Небесного, а через некоторое время, когда Петр начал противоречить, Господь сказал: «Отойди от меня, сатана». Человек часто непостоянен, даже бывало, что и святые колебались. Известный пример – апостол Фома. Когда что-то с человеком не так происходит, может быть, ему нужно пройти через какие-то испытания, чтобы избавиться от недоверия и еще более утвердится в своей вере. Апостол Фома потом и сказал:

«Господь мой и Бог мой». Конечно, святые тем от нас и отличаются, что они, если в чем-то уверились, потом уже обратно не поворачивают. Нам-то несколько раз нужно в чем-то убедиться, да и то можем опять начать сомневаться – это свойство, как говорится, грешных людей. Как отец Сергий Мечев говорил: «Мы отличаемся от святых непостоянством».

Так почему любовь к человеку без любви Божьей, без обращения к Богу, есть самолюбие? Ведь как бывает: стараемся мы для человека что-то хорошее делать, а ничего не получается, человеку это не нужно, он этого нашего добра не понимает и не принимает, – и мы начинаем раздражаться, потому что все идет не по-нашему. И получается, что в этом проявляется наша самость, а не наша любовь. А может, если что-то идет не по-нашему – то это значит, что так получилось в этот момент. И вообще, главное, чтобы было по-Божьи, а не по-нашему. То есть если мы проявляем свою любовь, как нам кажется, а человек этого не ценит, то мы начинаем на него раздражаться, обижаться, гневаться. Так вот, по наставлению оптинского старца Варсонофия, если ты видишь недостаток ближнего и хочешь его исправить, но он тебя раздражает, то и ты погрешаешь, а погрешностью погрешность не исправишь – она исправляется кротостью. Или, как сказал митрополит Филарет Дроздов, «грязью грязь не смывают». Или, как бывает, человек любит, любит, а вдруг в ответ получает предательство, измену, и тогда у него начинается злоба против еще совсем недавно любимого человека. Правильно говорится, что от любви до ненависти один шаг. А потому, что это страдает себялюбие, и это не есть любовь к ближнему.

Тут и начинается: «Как же так? Я все для него (или для нее, или для них) делал (или делала)! А со мной так поступили! Такая неблагодарность!» Во-первых, надо помнить, что в любом инциденте доля нашей вины обязательно есть. А во-вторых, больше виноват тот, кто умнее. Ведь когда человек начинает навязывать другому свою волю, это может вызвать неприятие и даже протест. Можно предложить, но если человеку этого не надо, то лучше, может быть, более с достоинством себя вести, сказать: «Ну, смотри, как хочешь, тебе жить». Потому что ведь у детей, например, такая реакция: его заставляют – он не хочет, в рот суют – он отворачивается, а начинают у него миску забирать – он за нее хватается. Это такое свойство нашей греховной натуры, что когда человеку что-то слишком настойчиво хотят сделать, даже и добро, то это иногда может вызвать даже обратную реакцию. Чрезмерное, можно сказать, выражение своего чувства может вызвать обратную реакцию. Например, ребенок нас не слушается, мы начинаем раздражаться: «Учись, не будешь учиться – тебе же будет плохо». А он нас не понимает, не слушается, и в результате он, действительно, сам себя наказывает, если не учится. А нужнен другой подход – с терпением и кротостью. По слову Апостола: «Родители, не раздражайте своих детей». Получается, что взрослые виною, а детям ответ держать. К детям надо особенно чутко относиться.

Нужно жить просто, по заповедям, которые нам Господь дал, и постараться никого не обидеть. Я думаю, что рецепт, который сказал отец Сергий Орлов: «От нас зло не должно исходить», – универсальный. Если мы видим, что на что-то мы начинаем раздражаться – это плохо, что-то тебя начинает задевать – опять плохо, потому что внутри нас зарождается зло, а нужно, чтобы оно там не рождалось, чтобы его там не было. И потом, самое печальное, что мы сейчас цепляемся за это зло, а ведь этот момент уже проходит, его уже нет. Мы сейчас говорим, а этого момента уже нет. Поэтому у нас должно быть отношение к земной жизни, как к временному состоянию, к чему-то проходящему и, причем, проходящему очень быстро. Это еще Александр Сергеевич Пушкин, по данному ему Богом дару, дал такое глубокое поучение:

 
Если жизнь тебя обманет,
Не печалься, не сердись!
В день уныния смирись…
 

К этому можно было бы прибавить – «а смиряясь, помолись». Но Александр Сергеевич был человеком светским, поэтому, может, не придавал большого значения молитве.

 
День веселья, верь, настанет.
Сердце в будущем живет;
Настоящее уныло:
Все мгновенно, все пройдет;
Что пройдет, то будет мило.
 

«Ведь оно от Бога было…» – это уже Серафим Вырицкий прибавил. Вот такое отношение к жизни должно у нас быть. И если стараться видеть только доброе в жизни, то тогда будет у нас другое настроение: нужно немножко потерпеть – все пройдет, уже проходит.

Именно о понимании любви как Божественного дара Господь и сказал: Заповедь новую даю вам, да любите друг друга… По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою (Ин. 13, 34–35). Вот главный признак христианина и последователя Спасителя. Только если любовь имеешь, ты христианин. И апостол Павел сказал: Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, – то я ничто. (1 Кор. 13, 1–2). Ничтоже есмь… – такое понимание любви и есть, можно сказать, главный смысл жизни. Если человек понимает это и старается так жить – то он живет. Только любовь – жизнь. Человек живет только тогда, когда живет в любви. Но как раз в том-то и дело, что мир всем своим устройством после грехопадения направлен против любви к Богу и ближнему. Поэтому ближний – это тот, кто промыслом Божьим поставлен рядом с нами и к кому мы должны проявлять любовь.

Но нужно помнить, что проявлять любовь – это подвиг и он происходит часто во внутренней борьбе, потому что грехи наши отделяют нас от Бога и друг от друга. Как раз об этом Господь сказал: И, по причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь (Мф. 24, 12).

Потому что когда человек видит, как другой человек все делает и делает что-то нехорошее, злое – то как же его любить? Но надо понимать, что слова апостола Павла ко всем относятся: «Бедный я человек! Кто избавит меня от сего тела смерти? Что со мной происходит? Всей душой люблю закон Бога, но его нарушаю… Не понимаю, что делаю: потому что не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю… Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю. Если же делаю то́, чего не хочу, уже не я делаю то, но живущий во мне грех… Умом моим служу закону Божию, а плотию закону греха» (см.: Рим. 7, 15–25). Вина человека в том, что он может когда-то один раз согласился на что-то, потом еще и еще раз, а потом это уже переходит в навык, иногда греховный навык.

Однажды я сподобился служить с Сербским патриархом Павлом. Патриарх смиренно совершал проскомидию, а другие батюшки в алтаре начали разговаривать, он им погрозил пальчиком – они все замолчали, конечно. Потом, когда закончил, сел и сказал:

– Василий Великий говорил, что разговаривать в церкви великий грех, но сербы, греки и русские (сербы и русские там были) – все этим занимаются, это уже навык, а от навыка трудно избавиться.

Так смиренно сказал этот святой жизни человек – патриарх Павел. Не отделил себя от своего народа, а назвал в числе первых согрешающих. Как мы говорим перед Чашей: «от них же первый есмь аз». И патриарх Павел пояснил, что когда приобретается греховный навык, то человек часто поступает уже по привычке. Мы, в общем-то, даже едим во многом по привычке. Один привык пить кофе, и он пьет кофе не потому, что ему это необходимо, а просто потому, что он привык к этому. Другой пьет чай, третий еще что-то пьет или ест – и это все просто привычка. В нашей обыденной жизни много вещей, к которым мы привыкли. Почему говорят: «Привычка вторая натура». Едва ли кто специально, еще будучи грудным ребенком, стремился к кофе, или чаю, или еще к чему-то такому. Я уже не говорю о том, когда, к несчастью, человек приучается курить. Это все привычки. Но когда говорят: «Привычка вторая натура», то возникает вопрос: «А какая первая натура?» А первая – это как раз та, которая дается человеку, когда он рождается. В некоторой степени, натура человеческая – это его характер. Это бывает уже от рождения: один – флегматичный, другой – энергичный. Со временем человек начинает понимать, что у одного такой характер, у другого другой характер – ну что ж; тебя вот это раздражает, другого другое раздражает. Одному кажется, что должно быть так, а другому – не так. И вот как раз эти мелкие шероховатости, всякие несущественные вещи, за которые часто цепляются люди, – они-то и мешают нашей жизни.

Апостол Павел удивительным образом характеризует любовь: Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде… А потом апостол Павел говорит: любовь сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает… (1 Кор. 13, 4–70). То есть описание любви начинается в основном с отрицания всего, что с ней несовместимо, а кончается утверждением – что любовь неизменна, любовь не может предать. Нужно очистить сердце для принятия любви.

Вот, например, когда одного скульптора спросили: «Как вы делаете скульптуру?» – он ответил: «Я беру кусок мрамора и все лишнее убираю, а остается то, что нужно». Вот и любовь также – если все лишнее в жизни отсечь, то остается то, что дано человеку от Бога, – это любовь. Действительно, любовь есть основа жизни, а все остальное, так сказать, в подчинении. Это значит, что для того, чтобы стяжать любовь, нужно от всего, что мешает и не соответствует ей, избавляться, т. е. не раздражаться, не гордиться, и тогда уготовится место для любви. Потому что любовь – это дар Божий. Даже в земном смысле, люди могут как человек к человеку хорошо относиться, а какого-то особого чувства нет. Мне одна раба Божия, Царство ей Небесное, рассказывала, что во время войны овдовела и так и осталась вдовой, замуж второй раз не вышла. Потому что хотя ей и предлагали руку и сердце, но у нее не было этого чувства, а если, говорит, Бог не даст любви – не полюбишь. Но если дал – береги и расти ее как высший дар Божий.

Любовь нужно просить. Ведь это как с учебой: все мы учимся, но дарования у всех разные, иногда дарований у человека особых нет, и ему знания не даются – тогда молятся. Преподобный Сергий, например, – у него сначала не было дара учиться, а потом Господь дал ему этот дар. Отцу Иоанну Кронштадтскому тоже не давалось учение, а потом Господь дал, потому что он просил. Так что любви нужно просить.

Как относиться к ближнему? Я недавно услышал такое изречение, может, правда, неточно его перескажу, что духовное оздоровление, даже духовное возрастание начинается только тогда, когда человек начинает о ком-то заботиться. Потому что если человек не о ком не заботится – он живет для себя, он думает только о себе, а любовь не ищет своего, не думает о себе, она заботится о другом. Человек должен выйти из своего внутреннего себялюбия, самолюбия, из своей самости и направить свое внимание и заботу на другого человека. И тогда чувство любви, которое уже есть, начнет разгораться, развиваться.

Описать это словами трудно, потому что все эти вещи познаются только личным опытом. Это очень сложно бывает иногда, когда уже создались какие-то отношения и мы, привыкнув к какому-то непониманию или повторению одного и того же, уже, как говорится, ставим крест на каком-то человеке, как на могиле покойника. Это уже мы осуждаем его, потому что осуждение – это не то, когда мы видим, что человек что-то не так делает. Осуждение – это когда мы говорим: «Он бездельник, он лентяй». То есть конченный человек.

Кстати, дети очень четко на осуждение реагируют. Когда ребенку говорят: «Ты опять?..» – он сразу: «А почему опять?..» Это момент очень тонкий, потому что если скажешь: «бездельник», то уже все – бездельник. Но ведь это не так, ведь не совсем же бездельник, ведь нужно как-то его поддержать, ведь можно было сказать по-другому: «Ты же можешь это делать, а почему сейчас не делаешь?» Вместо того чтобы говорить: «Ты не делаешь, ты бездельник». То есть когда с любовью ребенку говоришь, то он может потопорщиться, а потом все-таки сделает.

Есть такое замечательное изречение восточное: «Человек прозревает трижды: первый раз – от солнца, упавшего в колыбель; второй раз – от большого горя; третий раз – от большой любви. А некоторые так и умирают полуслепыми». Замечательно сказано. Но, как сказал отец Иоанн (Крестьянкин): «Любовь несовершенна, если она не страдала». Поэтому истинная любовь – она проходит все испытания и преодолевает все трудности. Другое дело, что иногда человек проявляет к другому любовь, а у того закрыто сердце. Но это уже пути Промысла Божьего. В таких случаях нужно молиться и просить, чтобы Господь указал, как поступить. Как сказал митрополит Филарет (Дроздов), «с советом можно идти только в открытую дверь, а в закрытую – стучаться с молитвой». Было в свое время в Дивеевском журнале опубликовано интервью с митрополитом Неофитом из Морфу. Он в нем говорит: «Как Господь сказал: кто больше – возлежащий или служащий? Не возлежащий ли? Ведь служащий ему прислуживает? Ясно, что важнее служащий. Поэтому игумен должен быть в услужении братии, родители – у детей, причем не в смысле потакания их прихотям, а именно в служении, в проявлении жертвенности. Главное – служение. Это показал Иисус Христос своим примером. А если ничего не получается, ничего не действует – тогда молиться: Господи, укажи мне, что с ним делать, как мне с ним быть?» Замечательные слова.

Вообще во всех случаях в отношении любви, да и вообще всех духовных вещей, нужно прежде всего помнить о Боге. Потому что когда мы начинаем о чем-то рассуждать, не надо забывать, что ведь Господь все видит. Отец Сергий Орлов наш мне сказал, когда мы рассуждали о чем-то еще с одним батюшкой: «Ну да, все так, но только про Бога забыли»… То есть смысл здесь в том, что ты видишь – и Господь видит, и если ты хочешь, чтобы все было хорошо, то прежде всего помолись, чтобы Господь указал тебе и помог в том, чтобы твое слово принесло пользу или чтобы твое действие возымело силу. Потому, что сказано: «Аще не Господь созиждет дом, всуе трудятся строители, аще не Господь сохранит град, всуе бодрствует стража…» (см.: Пс. 126, 1) – то есть ничего не построишь и ничего не сохранишь, если Господь не поможет. То есть нужна молитва, нужна непрестанная молитва, непрестанное обращение к Богу, непрестанное взывание к Богу, чтобы стяжать любовь к ближнему и вообще любовь. Нужно, прежде всего, просить помощи Божьей и вразумления. Как митрополит Неофит сказал: «Господи, вразуми меня, как мне поступать с ним, что делать!»

Есть один пример, из Пролога, как некий монах Евлогий решил, что ему для спасения нужно кому-то служить, являть дела любви. Нашел калеку без рук, без ног, который на рынке собирал милостыню, взял его к себе и стал за ним ухаживать и так служил ему много лет. Но враг, противник всякого добра и всякого блага, такую брань возбудил в этом калеке, что он стал ругаться на Евлогия и требовать, например: «Хочу мяса». Авва принес ему мяса, тот поел мяса, а не это же нужно, нужно просто мучить. Потом калека говорит: «Хочу веселья». Евлогий говорит: «Я позову друзей своих», – тот говорит: «Мне на твою-то постную рожу противно смотреть, а ты еще приведешь таких же. Нет, неси меня обратно на рынок, буду лучше там лежать, чем у тебя тут прозябать» (Как у нас часто сейчас говорят: «Что это – посты, молитвы?.. Не жизнь, а прозябание…») В общем, калека ругается, Евлогий посадил его в тележку и привез к Антонию Великому, чтобы узнать, как ему с ним поступить. Когда он туда пришел, Антоний Великий три дня не выходил из затвора, и вдруг сразу вышел, весь народ к нему бросился, а он зовет: «Евлогий! Евлогий из Александрии!» Тот подходит. «Скажи, зачем ты приехал?» – «Отче, ты, – говорит Евлогий, – не видя меня, назвал тут же, кто я и откуда, ты же все знаешь». Антоний говорит: «Да я-то все знаю, мне Господь открыл, а ты скажи, чтобы люди слышали». Евлогий стал говорить с ним через переводчика, потому что там были египтяне и греки, рассказал всю свою историю, и спросил, как теперь ему быть, что с ним делать. И Антоний Великий говорит: «Если ты его бросишь, Бог его не бросит, найдется кто-то лучше тебя и упокоит его». То есть сначала смирил Евлогия, а потом обратился к калеке: «А ты недостоин ни неба, ни земли! Тебе ангел служит! А если Ангел смерти придет и не найдет вас вместе, вы оба потеряете свои венцы». И они остались вместе и вскоре один за другим скончались. Замечательная история!

Нужно помнить, прежде всего, о Боге, и молиться, и просить, и Господь, там через Антония Великого, а нам Господь может через кого угодно, через Валаамского осла, сказать, что нам делать, или того, другого, вразумит. Так что, чтобы стяжать любовь к ближним, нужно, конечно, наше желание и помощь Божья.

Недавно появилась замечательная сказка о золотой рыбке, она старинная, но о ней совсем забыли. Посвящена она Александру Сергеевичу Пушкину. 1880 год, автор Карлин, по-моему, больше о нем я даже ничего и не знаю. В ней рассказывается про мальчика, который живет с бабушкой. Он сиротка, папа и мама умерли, а бабушка его воспитывает. Он послушный, труженичек. И вот он видит одну мать, которая никак не может справиться со своим ребенком, ничего у нее не получается.

И он начинает с этим мальчиком заниматься, и действительно ребенок перерождается, становится совершенно другим. И его спрашивают: «Как ты смог с ним справиться? Расскажи про свое искусство», – а он отвечает: «Не велика мудрость. Не нужна тут новь. Велико желание – велика любовь! Подойди с любовью к зверю – так и тот, чувствует и видит и тебя поймет». Если есть желание и любовь, то дальше Господь помогает.

Так что, для того чтобы иметь любовь к ближнему, нужно прежде иметь само желание иметь эту любовь, и совершенно необходима помощь Божия. Причем это относится ко всему на земле, чего мы хотим достигнуть. Всегда для стяжания всякого доброго чувства, навыка необходимы труд и время, потому что Господь же сеет, но семя, согласно Евангелию, прорастает не сразу, сначала появляется стебелечек, потом колосочек, потом он зреет. Всему требуется время, и нужно набраться терпения. Важно терпение, в терпении вашем стяжите души ваша (Лк. 21, 19). И если свою душу можно стяжать в терпении, то душу ближнего можно стяжать только в сугубом терпении. А то иногда люди хотят, чтобы результат был быстро. Нет. От нас труды, а результат от Бога и тогда, когда Богу будет угодно.

Есть трогательные примеры, когда у человека, когда он уже отходит в мир иной, открывались глаза на всю его жизнь, и он ужасался: «Что же я делал, как же так!» – и человек в этот момент менялся. Так что, бывает, что плоды любви можно будет увидеть уже не в этой жизни, а только «оттуда». Поэтому не нужно ждать, что все должно обязательно здесь произойти, нужно спокойно трудиться, а когда это будет – это уже когда Бог даст.

У нас, например, в храме был алтарник Афанасий Ульянович. Он был монахом, принял постриг – жена даже не знала, они уже были в возрасте. И он все сокрушался, что жена его не ходит в церковь. Она даже его била иногда. И он смиренно, с любовью и кротостью нес свой такой крест, а когда умер, она, во-первых, была поражена тем, что он был монахом, а во-вторых, когда сама тяжело болела, она говорила: «Вот теперь я поняла, что одно только нужно – храм Божий и добрые дела творить». Я ее причащать ездил, Ефросинья ее звали.

Вот поэтому, когда мы говорим о любви, то, во-первых, надо понимать, что тот, кто имеет любовь, – он уже обладает сокровищем, для него это уже благо. А тот, на кого направлена эта любовь, если не оценит этого – значит, званые не были достойны… (Мф. 22, 14). Если человек не был этой любви достоин, он лишит себя многого, но он может это только потом понять, и тогда, конечно, все равно плод-то будет, но только уже в будущей жизни. Состояние любви к ближнему простирается – по возможности, конечно, кому сколько дано, – на всех окружающих. Как старец отец Николай Гурьянов сказал: «Хочу пожелать вам любви КО ВСЕМ И ВСЕМУ окружающему». Так просто. Аминь.

24 апреля 2015 г.

Как полюбить ближнего

Можно сказать, что основа Христианства выражена в словах апостола любви Иоанна, которые все прекрасно знают: Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем (1 Ин. 4, 16). Пройдут столетия, тысячелетия, и один афонский подвижник, монах Климис, выскажет ту же мысль уже в наши времена, когда в мире все больше оскудевает любовь и ослабевает вера. Это можно считать обращением к каждому христианину: «Грядут времена, когда только любовь спасет нас. Учись растить в себе любовь. Все остальное грех, хуже смерти, и только она жизнь».

Господь говорит: Аз есмь Альфа и Омега, начало и конец (Откр. 1, 8; 21, 6; 22, 13). Начало всего бытия есть плод любви Божией. Святая Троица по любви своей неизреченной сотворила все сущее, и в первую очередь, конечно, был сотворен по образу Божию человек. И человеческое естество сподобилось такой славы, о которой невозможно даже подумать: Иисус Христос – Сын Божий, Богочеловек. То есть человеческое естество воссело на Престоле вместе с Отцем и Духом. И это свидетельство неизреченной любви Божией. Поэтому очень часто в молитвах, в возгласах священников Господа называют Человеколюбцем: «Человеколюбец Господь».

Будем любить Его (Бога), потому что Он первый возлюбил нас, – говорит Апостол (1 Ин. 4, 19). Это жизнь в любви к Богу и между собой – опять же тоже в Боге. С Богом и в Боге между собой.

Авва Дорофей в своем образном сравнении говорит, что Бог есть центр, а мы как бы точки окружности. И когда мы к Богу стремимся, то чем ближе мы к Богу, тем ближе между собой, и в конце концов все мы соединяемся и сливаемся воедино – вместе с Богом. Богословие раскрывается и может быть понимаемо только в смысле любви. Без любви невозможно понять богословие. Потому что Бог есть Любовь. Поэтому и воспевает Церковь: «Яко полн сый любве, полн бысть и богословия» (Минея сентябрь, 26 день, на «Господи воззвах», «Слава»). То есть полнота Любви дает полноту богословия.

Что может свидетельствовать о любви. Иоанн Богослов, например, был неотступно при Кресте Господнем. При Кресте Иисуса стояли Матерь Его и сестра Матери Его, Мария Клеопова, и Мария Магдалина и ученик, егоже любляше Иисус (Ин. 19, 25–26). Церковь избрала как свидетельство любви апостола и евангелиста Иоанна Богослова Евангельское чтение о том, что он был при Кресте Господнем, причем единственный из всех учеников. Это свидетельство истинной любви. Любовь истинная – это та, которая остается при Кресте. Эту истину Божественную знает простой православный народ, который говорит, что любовь проявляется при тяжелых обстоятельствах жизни. Если, что бы ни происходило, человек не озлобляется – это значит, что в человеке есть любовь. А если он начинает раздражаться, роптать, злиться – то значит, любовь оскудевает, а может, и не было ее вообще.

Всегда считалось, что любовь между людьми свидетельствуется несчастьем. Друг, говорят, познается в беде. То есть при кресте и страданиях познается, есть ли любовь, и любит ли тебя этот человек. Поэтому теперь, во времена оскудения любви, так непрочна всякая дружба или всякое совместное пребывание, какой бы характер оно не носило: семейной ли жизни, сотрудничества ли или просто совместной жизни под одним кровом. Почему, к несчастью, особенно супружеские союзы в наше время так непрочны? Потому что нет самого главного – любви, ее нет в том смысле, в котором она должна быть. Есть временные порывы. Если человек ставит себя во главу угла, тогда, естественно, он пользуется чувством другого, как вещью, как чем-то, принадлежащим ему. И когда нужно хоть какое-то самопожертвование, то моментально начинает все разваливаться. А в Евангелии сказано: Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя (см.: Ин. 13, 15). Значит, отдать жизнь за другого есть выражение истинной любви. Но эта высота истинной любви – высота святых, к которой мы должны стремиться, но часто она от нас очень далека. Нам в нашей жизни нужен подвиг небольшой: «Великое для великих, а для нас – немногое». Нам сказано – учись растить в себе любовь.

В чем конкретно заключается подвиг любви для каждого человека? В свое время эту проблему ставил Достоевский. Он говорил: «Легко любить весь мир. Но труднее любить близкого тебе человека, ближнего, с кем ты живешь, с кем ты общаешься». А сейчас много громких слов о всяческой гуманитарной помощи, о том, что в каких-нибудь дальних странах люди гибнут, страдают… Это, конечно, все верно. Надо помогать. Но после этого правильного сострадания к тем, кто страдает где-то там, сразу может быть раздражение на своего ближнего, своего домочадца, например. Один из подвижников благочестия недавнего времени, поэтому его советы для нас особенно ценны, святой праведный Алексий (Мечев) – пастырь, исполненный любви настолько, что каждому из его духовных чад казалось, что батюшка его любит больше всех, – говорил, что нужно из своих близких делать ближних, и поступать по заповеди – возлюби ближнего твоего (Мф. 22, 39; Мк. 12, 31; Иак. 2, 8).

В чем должна выражаться наша любовь? Идти на смерть за своего близкого – это еще не наша мера. Наша мера – это хотя бы не раздражаться на него по пустякам.

Вот, например, человек не вымыл посуду или же не убрал за собой – и начинается: «Ты лентяй, ты бездельник! Я что – нанялся на тебя работать, что ли?!» – вот она, любовь-то наша какая… Ведь не при Кресте, не на смерть идти – посуду помой, картошку почисть, и хватит с тебя. Но без раздражения! Смирись, не мни себя тем, кем ты должен был, по твоему мнению, стать. Был такой социалист-утопист Сен-Симон, его утром слуга будил фразой: «Вставайте, граф, вас ждут великие дела!» Эта закваска великих самомнений противна духу Православия. Наши «великие дела» – это подвиг стяжания любви, подвиг малого доброделания, как сказал подвижник благочестия нашего времени отец Иоанн (Крестьянкин). Ты хотя бы не раздражись, не осуди случайного человека, которого, может, один раз встретил и больше никогда не увидишь.

Сидишь ты, например, где-то в транспорте, а перед тобой какая-то личность разодетая или физиономия намазанная. И ты начинаешь смотреть и думать: «Ну и ну, вот это да!» А зачем ты смотришь? Ты сиди и молись лучше, а не осуждай. Ну конечно, легко быть благочестивым, когда тебе пятьдесят-шестьдесят лет, когда на тебя никто не смотрит. А если бы тебе было сейчас пятнадцать-двадцать, то неизвестно, как бы ты выглядел. Поэтому сиди и не осуждай. И когда мы начинаем раздражаться на своих близких, то, как сказал тот же отец Иоанн (Крестьянкин) одному рабу Божию: «Что ты хочешь сделать из своего ребенка то, что из себя смог сделать только годам к пятидесяти. А от него хочешь, чтобы это же получилось – и даже еще лучше – годам к двадцати? Это недостижимо». Терпения у нас нет, любви нет и смирения. Любовь долготерпит (1 Кор. 13, 4), – апостол Павел с этого начинает. Где уж там долготерпит? У нас терпения даже элементарного нет, мы тут же начинаем раздражаться. Всегда можно найти, на что раздражаться: на кошку, или на собаку, или же еще на какую-нибудь животину, например, на комара: тот – «з-з-з-з-з-з-з-з», а человек раздражается. Можно начать раздражаться, когда что-нибудь уронишь или закатилось что-то. На что раздражаться-то? Что ты размазня и растеряха? На себя раздражаться?

Сказано: Возлюби ближнего как самого себя (Мф. 19, 19; Мк. 12, 31). Господь не сказал, что любить себя – это плохо. Любить только себя, только себялюбие – вот это плохо, это грех, но любить себя надо. Ведь сказано: Возлюби ближнего как самого себя – это значит, что себя тоже нужно любить, в истинном смысле, конечно. А любовь заключается в том, чтобы терпеть. Как обычно бывает – когда сами хотим полакомиться, то себе мы снисходительно позволяем: «Уж ладно, грешен, ну ничего страшного». А когда видим, что другой чем-то лакомится, возмущаемся: «Как же так можно!» То есть тут ты как раз ближний сам себе. Ты ближнему скажи, как себе: «Ну что же, хочется вкусненького, понятно. Чего ж теперь поделаешь». Будь снисходительным и терпеливым к другому, как к себе.

Святые Отцы говорят, что себя тоже нужно терпеть. А себя иногда очень трудно бывает терпеть. Почему? Да потому что с кем-то ты видишься только на работе, с кем-то только после работы, с кем-то видишься даже не каждый день. Но с собой-то ты с утра до вечера, и даже ночью, когда не спится – вот тут-то и начинается: человек часто сам себя изводит, и сам себя мучает. Не надо так, себя тоже нужно уметь терпеть. Святые отцы говорили: «Терпение – это та добродетель, которая, как сказано, дает спасение: Претерпевый же до конца, той спасен будет (Мф. 10, 22)». Значит, любовь должна быть ко всем.

Будем стараться даже в самых незначительных моментах, в любых моментах нашей жизни, нашего общения стараться проявлять любовь. И терпение. Друг друга тяготы носите, и тако исполните закон Христов (Гал. 6, 2). Это опять та же самая истина, только сказанная другими словами. И как говорится, хотя это больше самооправдание, конечно: «Ты полюби меня серенького, а беленького-то меня всякий полюбит».

Труднее всего проявлять любовь к человеку, когда он при этом не испытывает к тебе благодарности, но тогда-то подвиг любви и происходит. Истинная любовь именно этим и проверяется. Враг, зная это, именно неблагодарностью старается человека отучить от любви. Даже есть такое изречение в миру: «Если хочешь с кем-то поссориться, начни делать ему добро». Это в шутку говорят, конечно. Но это давно замечено, что когда человек начинает проявлять любовь, добрые дела творить, то начинает нападать враг. Причем нападает часто на человека, которому делается добро, чтобы тот ответил неблагодарностью и отучил своего благодетеля делать добро. Чтобы тот перестал делать добро да еще и пожалел об этом: «Зря я все это делал», – и все его добро пропадет.

Враг знает об этом и всегда старается помешать. Поэтому все, что делается доброго в истинном смысле, так или иначе за собой влечет противодействие нечистой силы. Поэтому сказано: Аще приступаеши работати Господеви Богу (то есть творить добро, стараться стяжать любовь, растить ее), уготови душу твою во искушение; управи сердце твое и потерпи (Сир. 2, 1–2).) Святые отцы эту же истину изрекли так, что если какое-либо доброе дело делается, и при этом нет никакого искушения, ничего не мешает, то это знак того, что Богу оно не угодно и Господь его не принял.

Этот закон любви абсолютен. Почему абсолютен? Потому что всему, что делается с любовью в этом мире, пытается противостоять зло. Поэтому-то и Господь, посылая апостолов на проповедь, сказал: «Сия заповедаю вам, да любите друг друга. Аще мир вас ненавидит, ведите, яко Мене прежде вас возненавидел. Аще бы вы были от мира – мир бы любил свое. Якоже вы не от мира – сего ради ненавидит вас мир» (см.: Ин. 15, 17–19).

Ненависть, злоба обрушивается на всех, кто не от мира сего, кто так или иначе стремится к Богу, к православному жительству. И этот закон действует постоянно. В нашей обычной повседневной жизни нужно чаще себе эту истину напоминать, мы часто о ней забываем. И вот, как говорил мой духовник отец Сергий Орлов: «Нужно перестраивать души свои на Евангельский строй». Мы часто об этом забываем, точнее, постоянно забываем. Когда что-то случается, начинаем расстраиваться или иногда даже раздражаться. А нужно наоборот: если начинаются искушения за доброе дело – значит, все правильно делается. Конечно, это трудно. Видишь, что человек на тебя сердится – помолись: «Помоги ему, Господи, избавиться от раздражения».

Господь все исправит, все устроит, потому что человек часто многого не понимает, и не только в начале жизни, но и в конце жизни, а многое и вообще начнет понимать только за порогом этой жизни, в будущей жизни. А то, что ему казалось, – это только казалось, все на самом деле было не так. Как Господь апостолу Петру сказал: Что Я делаю, теперь ты не знаешь, а уразумеешь после (Ин. 13, 7).

Главное – старайтесь не раздражаться, не терять состояние мира, любви в душе. А что из этого получится – узнаешь, может быть, уже после смерти. Потому что, здесь живущие, мы невольно все сворачиваем на мирское, земное. И это часто заслоняет истинное значение всего. «Я хотел так – а получилось все не так». Господь нас здесь испытывает, мы проходим здесь испытания, наши чувства, наша вера, наша любовь, наше постоянство проходят испытания. И результат всех этих испытаний будет нам показан только в будущей жизни.

В этой жизни мы часто не сможем понять, почему что у человека бывает: скорби, напасти, неожиданная смерть. «Как это, почему, за что?» Но во все этом есть смысл. Простой народ эту истину так выразил: «Что Бог ни делает – все к лучшему». И еще так сказано: Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную (Ин. 3, 16). В чем после этого можно сомневаться или колебаться?! Значит, все Господь управит.

С верой и надеждой будем все время помнить любовь Божию, и по любви Божией к нам будем и сами проявлять к ближнему любовь и снисхождение. Ведь ты живешь, и он живет, и Господь его терпит. Да скольких Господь терпит! А мы уже ли одного человека не потерпим, близкого нам?

Все время себе напоминать это нужно, твердить и твердить, опять и опять. И как сказано: «Бог даст молитву молящемуся» – так Бог даст и любовь стремящемуся любить. Аминь.

9 октября 1999 г.

Как избежать озлобления в мире всеобщего озлобления

Слово, которое наиболее полно, пожалуй, показывает состояние современного мира, – это озлобленность. Озлобление – само это славянское слово удивительно глубоко отражает сущность этого явления: озлобление – обстояние (то есть окружение) злобой. Злоба имеет свойство замкнутой системы, она замыкается на источнике злобы и не может повредить в духовном смысле другому человеку, если в том не возникает ответная злоба. В Библии сказано: «[Сын мой!] если ты мудр, то мудр для себя и [для ближних твоих]; и если буен, то один потерпишь (Притч. 9, 12). Можно сказать: «Аще добр будешь – себе и ближним твоим, аще зол будешь – един зла и пожнеши». В общем: «Если зол будешь – себе зол будешь».

Пророка Иезекииля Господь посылает к народу и говорит: Я посылаю тебя к сынам Израилевым, к людям непокорным…

и ты скажешь им: «так говорит Господь Бог!»… и ты будешь жить у скорпионов (Иез. 2, 3–6) – то есть как среди страшных ядовитых существ. И вот это обстояние злобы свидетельствует о том, что мир в своем озлоблении теряет чувство. А чувство – это то, что святые отцы называют сердцем. Разуму даси глас твой – то есть дай голос твоему разуму, прислушайся к нему, – чувство же взыщеши велиим гласом (Притч. 2, 3) – то есть, если разум говорит тебе – прислушивайся к нему, но чувства – это высший глас.

Вся сущность подвига преподобных заключалась в очищении сердца, а именно – в очищении чувств, в устроении чувств в Боге, в строе Евангельском. И это главное, потому что мы часто, высказав что-то, только потом начинаем осмысливать то, что сказали. Это свидетельствует о том, что человек говорит так, как и сказано: От избытка сердца говорят уста (Мф. 12, 34). Что у человека в душе – то и выкладывает словами. А уже потом начинает осознавать то, что наговорил.

Озлобление – это выражение состояния душ людей, которые поддались злобе. Обстояние злобы, которое бывает в мире, – это то, о чем Господь сказал: Аще бы от мира были, мир бы свое любил, якоже от мира несте… сего ради ненавидит вас мир (Ин. 15, 17–19). Человек с окружающими находится в определенных отношениях, и если это окружение – мирское, а он духовный, то это окружение не может воспринимать его, потому что он, как белая ворона.

Эту истину люди в обиходе так выразили – «не от мира сего». Именно так это и есть в жизни, и удивляться этому нечего. Это естественно. Другое дело, что человек «не от мира сего», если это ему дано Богом еще и по его желанию, может влиять на окружение так, что люди начинают понимать это и тянуться к нему.

Вот пример более или менее известный в наше время, литературное произведение, автобиографическое кстати, – «Отец Арсений». Он, находясь в тюрьме, среди заключенных, был «не от мира сего». И все, в ком была хоть какая-то искра Божия, кто тоже был «не от мира сего», это чувствовали и тянулись к нему. Ведь, как говорили нам отцы христианства: вера – это жизнь, это не философия, не рассуждение умственное – это жизнь во всей полноте чувств и мыслей.

Есть философия, рассуждения, умствования, но они оторваны от сердечной деятельности. Есть влечения сердечные, но они оторваны от умственной деятельности, то есть они не контролируются размышлениями. Но так как мы находимся в разной степени, но греховного состояния, то чувства, которые не очищены, не устроены еще в духовном смысле, нас и заводят часто не туда. Мы увлекаемся этими своими чувствами, и только потом начинаем осмысливать. Чувства были для нас велиим гласом (Притч. 2, 3), но только это были не те чувства.

Чтобы очищать наши чувства и существует Церковь наша с Таинствами. Господь, по милости Своей, дает наставников, старцев, и дает разумение даже простым священнослужителям, по благодати священства, сказать так, что это будет ответ как из уст Бога. Нужно стараться свою душу очищать от греха, чувства свои очищать, ум свой напитывать словом Божиим. Читать чаще, во-первых, Евангелие, Святых Отцов, чтобы в их строе начинать мыслить. И молиться, и просить помощи Божией, испрашивать совета, особенно у духовных лиц. Потому что желающий узнать истину и жить в ней – он это получит. Как поется в известной песенке – «кто ищет, тот всегда найдет». А откуда это взято? Как всегда, все хорошее берется из духовного, из Евангелия: Ищите и обрящете, толцыте и отверзется вам (Лк. 11, 9). Только они ищут другого и находят то, что ищут. А нам нужно искать истины духовные. Ищущий обретает – Господь посылает.

Известны такие примеры, люди рассказывают, что когда они начинали обращаться к вере, к Церкви, у них было желание что-нибудь об этом почитать, что-то узнать – Господь посылал столько книг, что только читай, узнавай. Но нужно узнавать и читать не одними только глазами и умом, но еще опытом, чувством, потому что оторванное от сердечной деятельности, от труда чтение – это развлечение, и оно может послужить только в осуждение. То есть если много прочитал духовной литературы, то с тебя много и спросится: а что ты сделал? А сделал ты, может, совсем немного из того, что прочитал.

У святых отцов есть пример, как один человек пришел к старцу и говорит: «Я хочу учиться». «Хочешь – ну хорошо», – и старец начал читать ему. А когда дошел до слов еже не согрешати языком своим (Пс. 38, 2), тот говорит: «Ну и хватит». И ушел. Через двадцать лет пришел опять. «Что ж ты не приходил?» – спросил старец. – «Да я только теперь начал понимать, как можно язык придерживать».

Представляете, какой подвиг – воздержание языка! Но это все опять же сказано в Библии: «мудрый молчит до времени, безумный говорит без времени», то есть: Мудрый человек будет молчать до времени; а тщеславный и безрассудный не будет ждать времени (Сир. 20, 7). Или еще жестче, но в том же духе: «Отвечать прежде вопроса – безумие» (ср.: Притч. 18, 14). Сколько же премудрости во всем этом!

Старайтесь почаще читать Библию. Особенно Премудрости Соломоновы. Там даны важнейшие жизненные рецепты. Читаешь – все точно так и есть. Как у нас говорят – «не в бровь, а в глаз», да не просто в глаз, а в зрачок. Словеса Твоя: паче меда устом моим (Пс. 118, 103), как говорит Пророк. Такая сладость, когда читаешь духовные строки – точно так в твоей жизни все и есть, и все – Свет стезям моим (Пс. 118, 105), потому что без слова Божия человек во тьме ходит. Аз есмь свет миру (Ин. 8, 12), – сказал Господь.

Обычный житейский пример. Если посмотреть на какую-либо деятельность людей с точки зрения того, согласуется ли она с законом Божиим и заповедями Божиими, то многое начинает выявляться – для чего и почему это делается. Человек вроде хочет что-то сделать, организует целое движение, а не столько для того, чтобы кому-то пользу принести, а чтобы быть в этом движении начальником. Сначала все прикрывается благой целью, но когда проходит время, то оказывается, что человеку было важно только выбраться наверх и начать руководить. Как у нас народ православный говорит: «Начинается за здравие, а кончается за упокой». Ведь как все начинали – за «благо народа», а потом весь народ перестреляли. То есть сначала за здравие, а потом за упокой – так все и вышло.

На первой седмице поста читалось в паримии: Аще помолят тя, глаголюще: иди с нами, приобщися крове, скрыем же в землю мужа праведна неправедно… стяжание его многоценное примем, исполним же домы наша корыстей… – то есть отнимем у других, разделим все, все будет общее – обще же влагалище стяжем вси, и мешец един да будет всем нам. Так нас к коммунизму и звали. Дальше говорится: Не иди в путь с ними: уклони же ногу твою от стезь их: нозе бо их на зло текут, и скори суть излияти кровь (Притч. 1, 11–16).

Будем стараться жизнь свою устраивать по Евангелию, по заповедям Божиим. А на все остальное надо смотреть, как сказал преподобный Амвросий Оптинский, взглядом оттуда (из того мира), и тогда все будет на своих местах.

1 мая 2002 г.

О том, что чувство свято, а увлечения греховны, и о том, что надо просить любви у бога

Слово о семейной жизни

В Евангелии есть повествование о том, как фарисеи спрашивают Спасителя: Аще достоит мужу жену пустити (Мк. 10, 2) – по-современному выражаясь: можно ли разводиться с женой или нет? То есть ее отпускать или самому уходить от нее – другими словами, разрушать брак. И Господь в ответ сказал: Что вам заповеда Моисей? – Моисей повеле книгу распустную написати, и пустити. Тогда Господь им говорит: По жестосердию вашему написа вам заповедь сию (Мк. 10, 3–5). То есть от начала не было так, так не подобает.

Иными словами, здесь говорится о том, что появились некоторые установления, которые Моисей дал своему народу потому, что развращенность стала расти. И чтобы как-то этот процесс сдержать, как-то его упорядочить, Моисей и сказал книгу распустную написати. Потому что, если будут сходиться и расходится просто так, что получится тогда? Будет стадо, в котором неизвестно, кто с кем и как.

Но, по сути, книга эта (то есть разводное письмо) была свидетельством того, что брак-то не состоялся! Ведь просто так не расходятся, есть какая-то причина. Может быть, отношение к браку кого-то было несерьезным, может, еще какие-то причины, но все-таки где-то что-то было сделано неправильно, потому что зачем иначе расходиться?

И вот именно это важно: неудачники получали некий документ, который имел двоякое значение. С одной стороны – оба свободны и даже как бы можно опять вступать в брак. Но есть и вторая сторона, не менее, а может, и более важная. Если он или она захотят вступать в новый брак, то этот документ свидетельствует о том, что один брак уже не получился! Получается, что два неудачника хотят сделать удачный брак?

У нас ведь в обычной жизни, если человек приходит куда-то устраиваться на работу, то требуется характеристика или рекомендация, чтобы ясно было, откуда он и что за человек. Вот и получается, что разводное письмо и является такой характеристикой: уже ничего не получилось у него или у нее в одном браке. Потому что в таких случаях есть вина каждого – не бывает так, что только один был полностью виноват. Хотя, как сказано, больше виноват тот, кто умнее.

Кстати, обычно в жизни, когда такие вот печальные вещи происходят, то, к сожалению, мало кто говорит, что он сам делал что-то не то, а больше все о том, что «кто-то» виноват. Но на самом деле сказано, что умный найдет выход из сложного положения, а мудрый такого положения просто не допустит.

То есть если умный человек совершил какой-то поступок, сделал что-то не то и обстоятельства сложились так, что теперь сложно в них находиться, то он сможет найти, как выправить все это. Выправить так, чтобы все стало на свои места. Мудрый же наперед учтет, что такое может случиться, продумает и предпримет все, чтобы этих сложностей не допустить.

Но тем не менее человек ограничен. И он не может большей частью знать что-то наперед. Он может лишь предполагать с какой-то степенью вероятности. Потому что мы не только про другого не знаем, но и себя еще не знаем – не знаем, что еще можем в жизни натворить. Поэтому требуется молитва. Требуется молитва и просьба о помощи Божией.

И такой важный шаг, как вступление в семейную жизнь, нужно прежде всего начинать с молитвы и получать еще и благословение. И вот, когда так все начинается, получается благословение, тогда Господь, если и бывают трудности, то помогает, и все выправляется. Помогает, одним словом, сохранить этот союз.

Сегодняшнее евангельское чтение кончается на том, что Господь объясняет: тот, кто разводится, тот прелюбодействует. То есть он и жену отпускает на такую жизнь, и сам начинает такую жизнь незаконную. Но дальше в этом тексте Евангелия идет речь о детях. Когда детей не допускали к Спасителю, Он сказал: «Не мешайте детям приходить ко Мне». Сегодня-то об этом не читалось, но это продолжение проливает свет на то, что еще происходит при разводах – страдают именно дети.

При разводах неизбежно страдают дети. И поведение родителей мешает им приходить к Богу. Потому что они видят плохой пример, а это – соблазн. Соблазн же малых сих – грех очень страшный.

И вот приведенная в сегодняшнем евангельском чтении беседа свидетельствует о том, что у тех, кто вопрошал Спасителя, можно ли разводиться, на душе-то было неспокойно. А иначе зачем бы им было спрашивать? Хотя они и поступали так, ссылаясь на закон: «Моисей так велел, так завещал нам!»

Но, видимо, совесть иногда все же обличала тех, кто так поступал. Поэтому они и задали этот вопрос. И Господь утвердил суд совести: так не должно быть! Это по жестосердию – от жесткого сердца вы так поступаете.

Потому что на самом деле здесь – потеря любви. Если она, конечно, была. Ибо любовь истинная, духовная нечасто бывает. Чаще это чувство лишь человеческое, душевное.

Но любовь человеческая без любви Божией есть самолюбие. И когда оно уязвляется, тогда эта «любовь» и вовсе обращается только на себя самого. И уже о другом человек и не думает, даже о детях. Вот это и есть отсутствие истинной любви.

Потому что если есть любовь, то мы всех должны любить. И тем более самого близкого человека. Потому что муж и жена – это одно, здесь мы должны просто любить. А если не любим – значит, в нас, видимо, нет любви.

А откуда ее взять? Нужно просить ее. Просить у Бога! Потому что есть такое изречение: «От человека – подвиг веры, от Бога – дар любви». И вот подвиг веры – это как раз то, что является источником силы в таких обстоятельствах: верить, что Господь может все совершить. И Господь тогда даст любовь.

Выражение «сердцу не прикажешь», которое мы часто употребляем, как раз к этому и относится. Самому заставить сердце любить – это действительно не возможно. Любовь – это свободное произволение, да еще дар Божий. Поэтому даже свое сердце не заставишь любить, а тем более сердце другого человека.

Но подвиг стяжания любви – это как раз и есть тот подвиг, который от нас требуется в этой жизни. Апостол прямо говорит: Аще языки человеческими глаголю и ангелскими, любве же не имам, бых яко медь звенящи, или кимвал звяцаяй; аще имам пророчество, и вем тайны вся и весь разум, и аще имам всю веру, яко и горы преставляти, любве же не имам, ничтоже есмь (1 Кор. 13, 1–2). То есть ты – пустой звук без любви.

Без любви – без Божией любви – собственно человека-то в истинном смысле практически и нету. Я не раз уже цитировал вам эти замечательные слова преподобного Иустина (Поповича) о том, что любовь не есть свойство Божества, любовь есть сущность Божества. И человек, сотворенный по образу Божию, должен иметь своей сущностью любовь. Если он этого не имеет – это недочеловек, получеловек.

Вот это и есть то, над чем нужно трудиться. Потому что человек сотворен по образу Божию. И зародыш этой любви Божией в нем должен быть. Вот когда доброе что-то чувствуется в душе, это и есть тот самый зародыш, который нужно растить. Об этом сказал один афонский подвижник: «Запомни – грядут времена, когда только любовь спасет нас. Учись растить в себе любовь. Все остальное – грех, хуже смерти. Только она – жизнь. Мы пропадем без любви, пропадем!»

Отсутствие истинной любви и есть та причина, по которой происходит разделение, разрушаются союзы. Потому что союз сердец связывается любовью. Союзом любве апостолы Твоя связавый, Христе, и нас, Твоих верных рабов к Себе тем крепко связав, творити заповеди Твоя и друг друга любити нелицемерно сотвори, молитвами Богородицы, Едине Человеколюбче. Это тропарь об умножении любви.

Вот поэтому и любой союз будет тогда только истинным, когда в нем есть именно такая любовь. Она может быть более сильной или менее сильной, но она должна быть. Испытания жизни проверяют наличие этой любви и проявляют ее силу.

Поэтому и брак прежде всего есть союз любящих сердец. И если ожесточается человек, только тогда этот союз может разрушиться. Почему и сказано: По жестосердию вашему написа вам заповедь сию. Жестосердие – это жестокость.

Таким образом, сегодняшнее Евангелие ясно отвечает на вопрос о том, можно ли разводиться или нельзя. Нельзя! Правда, есть еще слова в другом месте: нельзя, кроме греха прелюбодеяния. То есть когда одна половина оставляет семью добровольно, тогда вторая половина имеет право (это не значит, что она должна, но как бы имеет право) устраивать свою жизнь. Но опять: если уж так получилось, значит, где-то что-то было не так сделано. Значит, прежде всего нужно каяться. Каяться и просить воли Божией.

Ибо, если уже брак не получился, может быть, и вообще не семейный путь должно выбрать человеку? Но это ведомо одному Богу. И поэтому есть такое изречение: «Когда Небо молчит, не надо ничего предпринимать». В таких ситуациях, в таких обстоятельствах нужно опять же молиться и просить вразумления свыше, чтобы Господь засвидетельствовал, каким путем дальше идти. Есть такое правило благочестивое – молиться и просить воли Божией. И Господь покажет.

Или же нужно, укрепив любовь, потерпеть. И уже бороться за душу. Потому что большей частью грех-то ведь совершается телом, а не душой. И если это – истинное чувство, то оно не обязательно должно быть связано с земной стороной. Как говорят старцы, чувство свято, а увлечение, как правило, греховно. Поэтому чувство – это одно, а поведение физическое, телесное – это другое. Телесная привязанность тоже бывает, но она временна, преходяща.

Это, кстати, очень наглядно показал Александр Сергеевич Пушкин в литературном примере. Когда Онегин прибегает к уже вышедшей замуж Татьяне, она ему говорит:

 
Я вас люблю (к чему лукавить?),
Но я другому отдана;
Я буду век ему верна.
 

Это пример, данный нам светским человеком, но который, видимо, прекрасно знал и Евангелие, и Библию – многие вещи знал. Почему он и создал такой литературный образ, как некий образец сочетания чувства и поведения. То есть речь здесь идет о том, что брак – это неприкосновенное, это святое.

Бывает, конечно, когда превращают жительство в браке в просто сожительство. Но это уже как раз то, о чем сказано: мерзость запустения, стояща на месте святе (Мф. 24, 15). То есть там, где должно быть святое и неприкосновенное, – там одна только плоть, одни только плотские вещи. Тогда уже брака, собственно, как такового почти и нет.

Святитель Иоанн Златоуст о браке пишет так, что прежде всего должно быть духовное единство, потом уже душевное.

И только как последняя ступень – плотское соединение, если на то есть обоюдное произволение.

Потому что бывали такие браки, когда люди на первых двух ступенях останавливались. И жили дальше ради Бога. Вчера только мы праздновали память праведного Иоанна Кронштадтского. Это как раз пример такой святой жизни – брака, который имел духовную основу, но все остальное было посвящено Богу. Поэтому и это возможно Богу. Ведь они же не расходились, а жили совместно, только в чистоте. Больше того, мы имеем пример Петра и Февронии – тоже брак святой жизни. И это было для остальных примером верности и чистоты.

Вот такие мысли возникают при чтении этого евангельского повествования. И жития святых, и примеры святых говорят, что Богу все возможно. А уж кто в какую меру может с помощью Божией – это дело каждого человека.

Это вопрос особенно сложный в наше время, когда люди уходят все дальше от истинного понимания смысла брачной жизни, когда брак перестал быть венчанным. Некоторое время держался гражданский брак, то есть хотя бы юридически узаконенный. Но теперь уже и от него отказываются. И нынешний «гражданский брак» – это очередной шаг по пути отступления. Уже никакой это и не брак, а просто сожительство, даже и юридически не оформляемое. И это – свидетельство того, что если не держаться за корни, за основание, то дальше все начинает разваливаться. У нас даже сейчас спрашивают иногда: «Ну, а прежний, гражданский – он все-таки брак?» Да, он все-таки брак. Но это опять же по жестосердию допускаемое. А должен быть христианский брак, как было от начала.

Поэтому, когда мы уже находимся в таком вот затруднительном положении, когда уже что-то нами «наделано», нужно просить помощи Божией. Невозможная у человек возможна суть у Бога, – именно так, как мы помним, Спаситель ответил апостолам на их вопрос, как же возможно спастись (Лк. 18, 27). И это как раз касается и семейной стороны земной жизни.

3 января 2012 г.

Дорогая истинная любовь
Главы из книги «Слова»
Преподобный Паисий Святогорец

Любовь и смирение – две добродетели-сестры

– Геронда (старец, принятое в Греции обращение. – Ред.), как я спасусь, когда у меня столько страстей?

– Любовью и смирением. Как только разовьются любовь и смирение, гордость и злоба придут в истощение и наступит агония страстей. Так постепенно все страсти погибнут и все остальные добродетели придут сами собой. Поэтому все свои силы направь на приобретение любви и смирения.

Истинная любовь неразрывно связана со смирением, как два брата близнеца, которые друг друга очень сильно любят. Любовь неотделима от смирения. В любви ты находишь смирение и в смирении находишь любовь.

Для меня основание духовной жизни – любовь и смирение. Где есть любовь, там обитает Христос – Любовь, и где есть смирение, оно словно силой удерживает в человеке Благодать Божию. Тогда повсюду царствует Бог и земля превращается в рай. А где любви и смирения нет, там обитает тангалашка – враг, и люди вместе с ним уже здесь живут словно в аду, и день ото дня ухудшают свою участь в другой жизни.

Самый легкий путь к спасению – это любовь и смирение. Если у нас их не будет, то мы будем судимы. Эти две добродетели преклоняют Бога на милость и возводят Его создания на Небеса. По этим отличительным признакам – по смирению и любви – святые Ангелы определяют чад Божиих, с любовью берут их и без страха проводят через воздушные мытарства, и возводят к нежно любящему Отцу, Богу.

Дорогая истинная любовь

– По моему мнению, любовь бывает трех видов: плотская любовь, которая полна духовных микробов; мирская любовь – кажущаяся, внешняя, лицемерная, неглубокая; и духовная любовь – истинная, чистая и дорогая. Эта любовь бессмертна, она пребывает «в век века».

– Как я смогу понять, геронда, есть ли у меня истинная любовь?

– Чтобы это понять, нужно испытать себя, любишь ли ты одинаково всех людей и считаешь ли всех лучшими себя.

– Геронда, моя любовь к Богу и ближнему охладилась.

– Посей тот небольшой остаток любви, что у тебя есть. Пусть она даст ростки, вырастет, принесет плод любви, который ты и соберешь. Потом ты посеешь уже больше любви и еще больше соберешь, так постепенно заполнится твой амбар, так что тебе уже некуда будет ее складывать, ведь чем больше любви сеешь, тем больше она растет. Допустим, у земледельца есть небольшой пакетик семян и он их сеет. Потом он собирает плод, наполняет им большой пакет. Если он затем высеет плод из пакета, то, когда соберет урожай, наполнит семенами целый мешок. И когда у него станет много семян и он их высеет, то потом заполнит целый амбар. Но если он будет держать семена в пакетике и не посеет их, то в них заведутся черви. Он должен бросить семена в землю, чтобы они проросли, выросли и дали плод.

Хочу сказать, что то же самое происходит и с любовью. Чтобы любовь возрастала, нужно ее отдавать. Человек, который не отдает даже ту немногую любовь, что у него есть, словно держит в руке горсть семян и не хочет их посеять. Такой человек – лукавый раб, который скрыл талант (см.: Мф. 25, 25).

В зависимости от того, сколько любви ты отдашь, столько и получишь. Если не дашь любви, не получишь любви. Видишь, мать постоянно отдает свою любовь детям, но и постоянно берет от детей, и ее любовь постоянно растет. Но когда мы требуем любви от других только для себя, хотим только получать от других и, делая какое-нибудь добро, думаем о воздаянии, тогда у нас не дорогая, а дешевая любовь. Тогда мы становимся чужими Богу и не получаем любви ни от Бога, ни от других людей.

Те, у кого мирская любовь, спорят друг с другом, кому ухватить для себя побольше любви. Но те, у кого духовная, дорогая любовь, спорят друг с другом, кто отдаст другому больше любви. Они любят, не думая о том, любят их другие или не любят, и даже не требуют, чтобы другие их любили. Хотят постоянно отдавать свое и себя и не требуют от других, чтобы они отдавали им свое и себя. Таких людей любят все, но больше всего Бог, с Которым они одного рода.

Любовь без воздаяния! Не надо оказывать благодеяния с тем, чтобы получить блага. Надо взращивать благородную, дорогую любовь, такую, какой любит Бог, а не дешевую мирскую любовь, которая исполнена всех человеческих немощей.

– Геронда, мне трудно отдавать свою любовь туда, где ее не оценят.

– У тебя нет настоящей любви, поэтому тебе и трудно. Того, у кого настоящая любовь, не волнует, оценят его любовь или нет. Жертву, которую он совершает ради ближнего по чистой любви, он даже не помнит.

– Как мне научиться забывать добро, которое я делаю?

– Брось его в море… Так и забудешь. Но и зло, которое тебе делают, тоже нужно забывать. Так ты, сама того не замечая, соберешь себе духовное богатство.

Удалять свое «я» из нашей любви

– Геронда, каков эталон любви?

– Да любите друг друга: якоже возлюбих вы (Ин. 13, 34). Этим Христос говорит, что мы должны всегда жертвовать собой ради других, как Он принес Себя в жертву за нас.

– Может в жертве присутствовать корысть?

– Да, может. Помню, (я тогда был еще мирянином) один из жителей Коницы после пасхальной службы говорил каждому встречному-поперечному: «Пойду в монастырь на горе, к Божией Матери, зажгу лампадки». Но по тому, как он это говорил, было видно, что в человеке сидит гордость и корысть… Пошел он ночью в монастырь зажигать лампадки, два часа дороги туда, два часа обратно. А дорога – жуть! И церковь заброшенная, все валяется, где уж найти фитильки и поплавки для лампад! Так что оказалось, что весь его труд был напрасным. А ведь, наверное, если бы кто-то ему сказал после службы: «Зажги лампадку, как придешь домой», – может быть, он бы и не зажег! Если бы он на самом деле захотел принести жертву Богу, то должен был бы пойти в монастырь зажигать лампадки просто, без шума.

– Значит, человек способен жертвовать собой и по гордости?

– Может, как не может? Он может пожертвовать даже, как говорит апостол Павел, своей жизнью, а любви не иметь (см.: 1 Кор. 13, 3).

– Такая жертва имеет ценность?

– Не помнишь, что перед тем говорит апостол Павел? Любве же не имам, ничтоже есмь(1 Кор. 13, 2). Жертва, чтобы она была по Богу, должна быть свободна от человеческого: корысти, гордости и т. д. Когда человек смиренно жертвует собой, тогда это означает, что у него есть любовь, тогда он преклоняет к себе Бога. Когда я говорю о любви, говорю о настоящей, подлинной любви, в которой есть благородство. Ведь человек может быть уверенным в своем помысле и думать, что имеет любовь, потому что все раздает, и, однако, не иметь любви, потому что в его любви есть его «я», то есть его любовь направлена на достижение его личного интереса.

Чтобы наша любовь была подлинной, мы должны ее очистить, удалить свое «я» из нашей любви. И когда все удаляют свое «я» из своей любви, тогда каждый в другом и все объединены одной любовью Христовой. А во Христе разрешаются все проблемы, потому что любовь Христова ликвидирует все проблемы.

Материнская любовь ко всем

– Геронда, как человек может принять весь мир в свое сердце?

– Как может обнять весь мир, когда у него короткие руки?.. Чтобы человеку поместить весь мир в свое сердце, он должен расширить свое сердце.

– Как это сделать, геронда?

– Любовью. Но и этого недостаточно. Нужна материнская любовь. Мать любит своих детей больше себя самой. Если человек приобретет такую любовь, то он станет любить не только тех, кто его любит, но и тех, кто ему вредит, потому что будет всегда для других находить смягчающие обстоятельства и обвинять во всем себя. Даже если его обворуют, он будет чувствовать угрызения совести, когда вора поймают и посадят в тюрьму. «Из-за меня человек попал в тюрьму, – будет говорить он. Если бы я нашел способ дать ему деньги, в которых он нуждался, то он бы сейчас не был в темнице».

Материнская любовь все покрывает и все угашает. Если ребенок что-то повредит, что-то сломает или сделает что-то плохое, мать его сразу прощает, потому что он ее чадо. Так, если ты любишь своего ближнего материнской любовью, то оправдываешь все его слабости, и не видишь его прегрешений, а если и видишь, то сразу прощаешь. Тогда твое сердце переполняется любовью, потому что ты делаешься подражателем Христа, Который всех нас терпит.

– Геронда, я ко всему подхожу как-то узко. Может, у меня нет сердца?

– Это у тебя нет сердца? Да знаешь, какое у тебя сердце? Но ты допускаешь, чтобы его душила твоя узколобость, а потом мучаешься. У кого широкое сердце, тот все может понести, а тот, у кого узкое сердце, малодушный, из-за одного замечания, одного неприятного события впадает в уныние, не может его понести.

– Почему?

– Потому что настолько хватает его аккумуляторной батареи.

– Что мне сделать, чтобы увеличить мощность моей батареи?

– Оправдывай несобранность и недостатки других. Ко всему относись духовно, с верой и доверием к Богу. Думай о том, что ты в руках Божиих, и если что-то происходит не так, как ты хочешь и желаешь, принимай это с благодарностью.

– И мое сердце расширится?

– Чтобы твое сердце стало шире, нужно что-то из него убрать: избавиться от себялюбия. Если плющ себялюбия и узости мысли, которая тебя душит, засохнет, то твое духовное древо станет развиваться свободно. Желаю, чтобы твое сердце в скором времени освободилось совершенно, разрослось и расширилось. Аминь.

Я сейчас, знаете, что ощущаю? Ощущаю такую материнскую любовь, такую мягкость и нежность, каких у меня не было раньше¹. Во мне умещается весь мир. Я хочу объять всех людей, хочу им помочь. Потому что любовь не может оставаться спрятанной в сердце. Как у матери, которая потеряла ребенка, молоко льется из груди, так и любовь ищет выхода.

Сердце не стареет никогда

– Геронда, авва Памво говорит: «Если имеешь сердце, можешь спастись». Что он имеет в виду, говоря: «если имеешь сердце»?

– Многое можно иметь в виду. Во-первых, «если имеешь сердце» может значить «если любишь Бога». Во-вторых, «если имеешь сердце» может значить «если имеешь восприимчивость и не являешься бесчувственным». В-третьих, «если имеешь сердце» может значить «если ты добр». В-четвертых, «если имеешь сердце» может означать «если у тебя есть терпимость». В-пятых, «если имеешь сердце» может означать «если у тебя есть мужество». Когда мы говорим «сердце», то имеем в виду не кусок плоти, а расположение к жертвенности, благородную любовь.

Великое дело сила сердца! Сердце словно аккумуляторная батарея, которая постоянно подзаряжается. Оно не устает и не стареет, его сила не исчерпывается никогда. Но над сердцем надо работать. Ведь и у меня есть сердце, и у тебя есть сердце, но какой в нем прок, если мы над ним не работаем? Если человек не работает над своим сердцем, он может быть великаном и при этом совсем не иметь дерзновения. А другой, маленький и тщедушный, делая все с сердцем, никогда не устает. Вот и здесь есть одна слабая сестра, но, так как она в каждое дело вкладывает сердце, не чувствует усталости. Смотрит не на то, как бы увильнуть от работы, а как бы помочь другому. Каждое дело она делает с любовью, потому что болеет за него, а не потому, что ждет, чтобы другие ее заметили и похвалили. У нее нет самолюбия, человекоугодия, она живет так, чтобы ее не было видно, потому и получает Божественную Благодать и принимает помощь от Бога.

Если человек по природе немощен или уже состарился, и его тело не может выносить большой нагрузки, если он научился работать над сердцем, тогда его сердце понуждает тело к работе. Он словно старый автомобиль со спущенными колесами, с поломанными осями, но с крепким мотором – толкаешь такой автомобиль, он и бежит. А другой человек и молод, и силен, но если он не работает над своим сердцем, то похож на новую машину со слабым мотором, которая не может двигаться вперед. Любое, даже самое легкое дело, ему кажется невыполнимым. Иногда случается, что какой-нибудь старчик забывает у меня в келье зонтик или сумку, и я прошу кого-нибудь из молодых: «Давай-ка, орел, сбегай, догони старчика». Стоит мне только это сказать, «орел» тяжело вздыхает: «Отче, а он сам не вернется?» «Ну что ты, давай, сделай доброе дело», – прошу я снова. Он опять вздыхает. Да он от одного слова «сбегай» уже устал, куда уж там бежать!

Если человек не работает над сердцем, то он даже не как животное, он становится как статуя, памятник. Сердце его ни к чему не пригодно.

Совместная работа ума и сердца

– Геронда, иногда я умом понимаю, что нужно возлюбить другого, но любви внутри не чувствую.

– Потихоньку из ума перейдет и в сердце, и почувствуешь любовь. Чтобы возлюбить другого человека необходимо, чтобы работало сердце тоже, одного ума недостаточно. Максимально, что может сделать ум, это привести тебя в состояние, когда ты сможешь сказать: «Я должна потерпеть этого человека» или «я должна держать себя в руках, чтобы не сказать или не сделать ему чего-то плохого» и т. д. Это значит, что ты другого не любишь. Смотришь на него, как на чужого, не видишь в нем брата, чтобы переживать о нем и чтобы сердце трепетало.

– Если между умом и сердцем существует дистанция, я могу логическим рассуждением сделать так, чтобы сердце последовало за умом?

– И какое расстояние между сердцем и умом? Почему должно быть расстояние?

– Потому что хотя умом я мыслю правильно, но сердце не может за ним последовать, потому что оно в плену страстей.

– Диагноз верный, но этого недостаточно, нужно позаботиться о лечении. Всю духовную работу делает ум вместе с сердцем. Ум – передатчик, а сердце – приемник. Как человек настроит передатчик, на такой частоте работает и приемник. Если ум работает по-мирски, то посылает сердцу мирские сообщения. Если работает духовно, то сердце умиляется и духовно болезнует. Как ты можешь, например, объедаться, если знаешь, что в другом месте люди умирают от голода или что бедуины едят верблюжий навоз²?

– Геронда, я заметила, что люблю не сердцем, а умом. Как заставить сердце работать?

– Разве ты не знаешь? Сейчас врачи, чтобы заставить сердце работать, разрезают грудную клетку и вставляют внутрь… батарейку. И мы должны сделать так, чтобы ум резал сердце, завел его и заставил работать.

– Как это?

– Я думаю, что это происходит тремя способами. Либо человек чувствует благодарность за благодеяния Божии, так что изнемогает и прославляет Бога. Либо он ощущает тяжесть своих грехов и с болью просит у Бога прощения. Либо он ставит себя на место человека, находящегося в трудном положении и сострадает ему самым естественным образом.

– Геронда, я веду себя непосредственно, так, как чувствую. Это хорошо?

– Смотри, когда в сердце есть чистая и всецелая любовь к Богу, тогда каждое самопроизвольное движение сердца чисто. Но когда в сердце нет чистой любви, тогда нужно непосредственность ограничивать, потому что тогда это самопроизвольное движение сердца исполнено мирских токсинов.

– Что мне сделать, чтобы ограничить свою непосредственность?

– Ты разве не водила машину? В машине есть тормоза? Ну, скажи мне теперь, человек… без тормозов, что нужно сделать?

– Нужно поставить в сердце тормоза.

– Да, ум должен тормозить сердце, потому что если сердце идет впереди ума, то работает вхолостую. Тебе Бог дал много ума и большое сердце, но ты не пользуешься умом с тем, чтобы тормозить сердце, и потому оно у тебя работает вхолостую. Прежде чем что-то сделать – подумай и так работай над сердцем, которое тебе дал Бог, просто и с любочестием.

«От лишения…»³

– Геронда, апостол Павел говорит: Доброхотна бо дателя любит Бог (2 Кор. 9, 7). Я принуждаю себя, когда нужно что-то дать или сделать какое-нибудь доброе дело.

– Мы дети Божии, и наш долг делать добро, потому что Бог весь есть любовь. Помнишь вдову, которая приняла у себя пророка Илию(см.: 3 Цар. 17, 1–24)? Она была язычницей, но какую имела любовь! Когда пророк пришел и попросил у нее хлеба, она сказала: «У нас есть немного масла и муки, это мы съедим с моими детьми и умрем». Не сказала ему: «У нас ничего нет». И когда пророк, чтобы испытать ее произволение, сказал ей сделать хлеб сначала для него, а потом для себя и детей, то бедняга сразу согласилась. Если бы в ней не было любви, у нее стали бы рождаться разные помыслы. «Мало ему, – думала бы она, – что я ему сказала, что у нас мало масла и муки, он еще хочет, чтобы я сначала испекла хлеб для него!» Проявилось ее расположение, чтобы нам был добрый пример. Мы читаем Священное Писание, столько всего в нем находим, а на деле как применяем его?

Помню, как на Синае дети бедуинов⁴, которые не знали, что такое Евангелие, когда я им давал что-нибудь, делили это между собой, даже если я им давал совсем чуть-чуть. Всем доставалось понемногу. А если последнему не хватало, то каждый уделял ему от своей части.

Все это пусть будет для вас примером. Рассматривайте себя, чтобы понять, где находитесь. Если человек так подвизается, то извлекает для себя пользу не только из примера святых и подвижников, но из жизни всех людей. Думает: «А во мне есть это хорошее качество? Как я приду на Суд?»

Ценно то, что мы уделяем другому от своей скудости, идет ли речь о духовной помощи или о материальной.

Допустим, у меня есть три подушки. Если я отдам другому ту подушку, которой не пользуюсь, то в этом нет ничего ценного. Но, если я отдам ему ту подушку, на которой сплю сам, вот тогда это ценно, потому что здесь присутствует жертва. Поэтому Христос и сказал о вдове: Вдовица сия убогая множае всех верже (Лк. 21, 3).

Брось свои старые счеты в огонь любви

– Мне нелегко прощать других, геронда.

– Ты не хочешь, чтобы Христос тебя простил?

– Хочу, геронда. Как же не хочу?

– Тогда, почему ты сама не прощаешь других? Подумай хорошенько, ведь этим ты сильно печалишь Христа. Он простил тебе долг в десять тысяч талантов, а ты не хочешь простить другому сто динариев (см.: Мф. 18, 23–35). Говори в своем помысле так: «Как возможно, что Христос, Который не имеет греха, постоянно меня терпит, а еще терпит и прощает миллиарды других людей, а я не прощаю одну единственную сестру?»

Однажды ко мне в келью пришел юноша, который поссорился с человеком и, хотя тот просил у него прощения, его не прощал. Однажды он мне говорит: «Помолись, геронда, чтобы Бог меня простил». «Я буду молиться, – отвечаю я, – чтобы Бог тебя не простил». Он опять меня просит: «Я хочу, геронда, чтобы Бог меня простил». «Если ты, дорогой, не простишь других, – сказал я ему, – тогда как же Бог тебя простит?»

Правосудие Божие – это любовь и долготерпение. Оно не имеет ничего общего с человеческой справедливостью. Эту Божественную справедливость нам и нужно стяжать. Однажды в келью отца Тихона пришел один мирянин, чтобы обворовать его. После того как он достаточно помучил старца – душил его веревкой, – понял, что у того нет денег, и собрался уходить. Когда он уходил, отец Тихон сказал ему: «Бог простит, чадо мое». Потом этот бандит пошел грабить келью другого старца, но там его поймала полиция. Он сам признался, что ходил грабить и келью отца Тихона. Полицейский послал жандарма, чтобы он привел отца Тихона на допрос, но тот не хотел идти. «Я, чадо мое, – говорил старец жандарму, – простил вора от всего сердца». Но жандарм не обращал никакого внимания на его слова. «Давай, отец, пошли быстрее, – говорил он. Что мне до твоих “прости” да “благослови”». В конце концов, когда уже старец стал плакать как маленький ребенок, начальник полиции его пожалел и отпустил. Когда старец вспоминал этот случай, он никак не мог понять: «Чадо мое, – говорил он, – у этих мирских свой устав, нет у них ни “благослови”, ни “Бог простит”»!

– Геронда, что значит памятозлобие? Помнить зло, которое тебе причинили, или злиться на того, кто его сделал?

– Если ты помнишь зло и огорчаешься, когда у того, кто его причинил, все идет хорошо, или радуешься, когда плохо, тогда это памятозлобие. Но если, несмотря на зло, которое тебе причинил другой, ты радуешься его успехам, тогда это не памятозлобие. Вот так ты можешь испытывать себя в этом вопросе.

Я любое зло, которое мне делают, забываю. Бросаю старые счеты в огонь любви, они и сгорают. Во время гражданской войны 1944 года к нам в деревню пришли повстанцы. Было очень холодно. Я подумал: «У них, наверное, нет еды. Люди останутся голодными. Отнесу-ка я им немного хлеба». Когда я им принес хлеба, они сочли меня подозрительным и задержали. Я даже и не думал о том, что эти мятежники охотятся за моими братьями, которые скрывались в горах. Что сказал Христос? «Любите своих врагов и делайте добро тем, кто вас ненавидит» (ср.: Мф. 5, 44; Лк. 6, 27).

Любовь с состраданием

– Геронда, как же вам трудно в келии! Приходят душевнобольные, наркоманы…

– Вот тут-то и становится понятно, есть ли в нас настоящая любовь. В лице нашего брата мы видим Христа. Потому что, делая что-то ради брата, делаем Самому Христу. Понеже со-твористе единому сих братий Моих меньших, – сказал Христос, – Мне сотвористе (Мф. 25, 40).

Однажды ко мне в келию пришел отец с бесноватым сыном-юношей. Почти одновременно с ними пришел и мой знакомый. Я отвел отца юноши в сторону, чтобы с ним немного поговорить, так как причиной беснования мальчика был он. Бедный парень! Здоровый, а из носа текли сопли… Увидев это, мой знакомый подошел к нему, вытащил из кармана платок, вытер парню нос, а потом платок положил обратно себе в карман. Потом снял с себя золотой нательный крест и надел его юноше на шею. Но не это меня поразило, а то с какой любовью он вытирал ему нос – и видели бы вы того юношу, в каком он был состоянии! Этот человек сострадал ему как брату. Если бы он не видел в нем брата, разве поступил бы так? Если ты любишь другого человека как брата, то можешь своим платком вытереть ему нос, а потом положишь платок обратно в свой карман! Но если такого чувства нет, то другой человек для тебя как инородное тело, потому тебя передергивает от любого его прикосновения, и стоит ему случайно обрызгать тебя слюнями, ты тут же сломя голову побежишь умываться.

Так как нам Благой Бог дал обильные дарования и не попустил, чтобы мы страдали, то мы должны сострадать своему ближнему, который страдает. Например, видим инвалида. Если подумаем так: «Если бы я был инвалидом и не мог бы ходить, как бы я себя чувствовал?» – то ощутим к нему сострадание. Или, если кто-то, кто находится в трудном положении, попросит у нас помощи, мы сразу должны подумать так: «Если бы я был на его месте, разве я бы не хотел, чтобы мне помогли?» В этом будет наше к нему сострадание. Но даже когда сам человек находится в беде, если в нем есть подлинная любовь к ближнему с состраданием, то такой человек забывает свою собственную болезнь и болезнует о других. Я, если кто-то говорит мне о своей боли, перестаю ощущать собственную боль, даже если бы сидел на гвоздях или ходил бы босиком по битому стеклу.

– Святой Марк Подвижник пишет: «Одна страсть препятствует нам творить по силе добро – нерадение. Страсть эта врачуется молитвой и милостыней». Почему он в этом случае говорит о милостыне?

– Потому что милостыня, доброта умягчают сердце. Милостыня действует на сердце, как масло на ржавый замок. Жестокое сердце умягчается, когда человек смотрит на страдания других, становится более восприимчивым и смиренным. Бог не создал человека жестоким и немилосердным, но люди не развивают в себе милосердие, данное им Богом, они не сострадают ближнему и от нерадения постепенно становятся жестокосердными.

– А как умягчить сердце?

– Чтобы умягчить свое сердце, нужно ставить себя на место не только других людей, но и животных, и даже змей. Подумаем, например, так: «Хорошо было бы мне, если бы я был змеей: выползаю я на солнышко погреться, а ко мне бежит человек с палкой и бьет меня по голове? Нет, не хорошо». Если будем так думать, то станем жалеть и любить даже змей. Если человек не будет ставить себя на место других людей, и не только людей, но даже животных и насекомых, то не сможет стать человеком.

В сострадании сокрыта любовь такой силы, что она больше обычной любви. Если ты сострадаешь другому, то начинаешь любить его сильнее. Когда в любви есть сострадание, то ты сжимаешь в объятиях своего брата, одержимого бесом, и бес выходит из него. Потому что «крепкая» любовь, духовная любовь, в которой есть сострадание, утешает создания Божии святым утешением, потопляет полки демонов, освобождает душу, врачует ее раны бальзамом изливаемой на нее любви Христовой.

Человек духовный – весь одно большое сострадание. Изнемогает, сострадая другим, молится, утешает. И, хотя берет на себя чужие страдания, всегда полон радости, так как Христос отнимает от него его боль и утешает духовно.

Любовь извещает

– Геронда, как я могу проявить любовь?

– Проявить любовь? Я этого не понимаю. Это ложь и лицемерие. В нас есть любовь, и эта любовь нас выдает? Это понятно. Настоящая любовь сама извещает о себе другого человека без показных выражений. Любовь – это значит выслушать с состраданием чужую боль. Любовь – это значит сострадательный взгляд и слово, сказанное человеку в тяжелую минуту.

Любовь – это значит разделить его горе, упокоить в трудностях. Любовь – это значит принять от него грубое слово. Все это полезнее многих слов и показных выражений.

Когда ты внутренне сострадаешь другому человеку, то Бог его извещает о твоем расположении, твоей любви, и он понимает ее без показных проявлений. Так же и злоба, если она внешне не выражается, но внутри есть, то другой человек ее чувствует. Ведь и диавол, когда является в образе ангела светла (2 Кор. 11, 14), приносит смущение, а настоящий Ангел приносит невыразимую легкую радость.

– Что, геронда, мне мешает получать извещение о любви ко мне других людей?

– Наверное, ты не развила в себе любовь? Человек, который любит, получает извещение о любви к нему другого человека, но и другого извещает о своей к нему любви.

Человек понимает, любишь ли ты его по-настоящему или притворяешься, потому что любовь летит к нему, как телеграмма. Если, например, мы придем в детский дом, дети сразу поймут, с каким расположением мы пришли. Как-то ко мне в келью пришли несколько человек, которые хотели организовать детский приют. «Главное, – сказал я им, – переживать за этих детей, как за своих собственных, и даже больше, чем за своих. Если этого не будет, то лучше ничего и не начинать». Тогда один врач, человек очень благочестивый, сказал: «Ты прав, геронда. Когда мы пришли первый раз в детский дом, дети сразу поняли, с чем пришел каждый. “Этот господин, – говорят, – пришел просто так, этот пришел с нами поиграть, а этот господин по-настоящему нас любит”». Видите каким образом любовь извещает?

Любовь упраздняет расстояния

– Геронда, как люди духовно общаются друг с другом на расстоянии?

– Передают друг другу послания по рации или с помощью азбуки Морзе!..

– Как это?

– Чтобы люди могли друг с другом духовно общаться, они должны работать на одной частоте. Этого никак не могут понять люди ученые. Помнишь случай, о котором говорится в книге «Отцы-святогорцы…»? Как-то раз монах собрался посетить другого монаха, жившего в Капсале, и стал прикидывать, что ему отнести в подарок. Он добыл две рыбы и стал их чистить, готовясь подарить. Между тем другой отец получил извещение от Бога о визите брата и задумался: «Чем мне угостить брата, когда он придет?» В то время когда первый брат чистил рыбу, неожиданно прилетел ворон, схватил одну из рыб и отнес ее второму монаху в Капсалу на расстояние пять с половиной часов пути. Понимаете? Один человек думал о том, как порадовать другого, а ворон стал между ними посредником!

Когда человек имеет Любовь – Христа, даже если он нем, он найдет общий язык с миллиардами разных людей, с человеком любого возраста, хотя у каждого возраста есть свой язык общения. Посади рядом двух людей, которые не любят друг друга, и скажи им сидеть молча – и посади тех, у кого взаимная любовь, и им скажи сидеть молча. Как будут чувствовать себя те и другие? И первые молчат, и вторые молчат. Однако вторые, хотя и молчат, разговаривают, потому что между ними есть связь. И, наоборот, первые не смогут общаться, потому что они изолированы один от другого. Когда нет любви, два человека физически могут находиться рядом, но быть далеки друг от друга.

– Геронда, мне жаль, что пришел день, когда вы опять должны нас покинуть и уехать далеко.

– В духовной жизни не существует «далеко» и «близко». Любовь Христову не разделяют расстояния, потому что Христос Своей любовью расстояния упраздняет. Следовательно, далеко или близко находится человек, он всегда чувствует, что находится рядом, когда он близок Христу и связан с другим человеком братскими узами Христовой любви.

Я благодарю Бога, что имею такого рода любовь, духовную, ангельскую, так что расстояния упраздняются, и я буду общаться с вами и в этой жизни на расстоянии, и при переходе в другую жизнь, хотя расстояние будет куда больше, – потому что и оно будет совсем недалеким, так как нас объединяет Любовь – Христос.

Архимандрит Кирилл (Павлов)
О прощении обид

О заповеди любви
На день преставления апостола и евангелиста Иоанна Богослова

Дорогие братия и сестры, сегодня Святая Православная Церковь светло празднует кончину одного из первых и любимых учеников Христовых, Его наперсника, апостола и евангелиста святого Иоанна Богослова. Святой Иоанн был сыном галилейского рыбаря Зеведея и Саломии. До своего обращения ко Христу он был учеником святого Иоанна Предтечи. После обращения ко Христу святой Иоанн уже больше никогда не отходил от Господа, потому что полюбил Его своим чистым сердцем больше всего на свете. Во время земной жизни Господа Иоанн в числе трех любимых учеников Господа удостоился быть свидетелем явления божественной славы на горе Фавор, был при воскрешении дочери Иаира, на Тайной Вечере ему Господь открыл Иуду-предателя. Проникнутый любовью к своему Господу и Небесному Учителю, Иоанн, единственный из учеников, стоял у креста во время страданий Господних, и ему, как чистому девственнику, Господь со креста поручил в свои предсмертные минуты заботу о Своей Пречистой Матери. До Успения Божией Матери он жил в Иерусалиме, а после Ее Успения – в городе Ефесе, где и проповедовал Евангелие Христово. За проповедь Евангелия он был сослан сперва в Рим, где его подвергали пыткам, и когда яд и кипящее масло не повредили ему, то император Домициан сослал его на остров Патмос, где он и написал книгу Апокалипсис, в которой изложена будущая судьба христианского мира. При добром преемнике Домициана, Нерве, святой Иоанн был освобожден и снова возвратился в Ефес, где и скончался мирно, единственный из всех апостолов. Кроме Апокалипсиса, им написано Евангелие и три соборных послания.

Апостола Иоанна Богослова обычно именуют Апостолом любви, потому что он преимущественно проповедовал любовь взаимную друг ко другу. Святой Иоанн был проникнут глубокой любовью к жившим при нем христианам и вообще ко всем христианам и желанием, чтобы между ними распространялись мир и любовь, а не вражда и ненависть. Он придавал любви высокое значение и считал, что исполнения одной заповеди о любви достаточно для спасения. Предание говорит, что когда он глубоко состарился и не мог ходить по разным странам с проповедью Евангелия, то, сидя в своем доме, постоянно повторял приходящим к нему: «Дети, любите друг друга!» Когда его спрашивали, почему он так часто повторяет эти слова, то он отвечал: «Кто исполнит заповедь о любви, тот исполнит все заповеди». И в посланиях своих к христианам, дошедших до нас, он часто повторяет: Будем любить Бога, потому что Он прежде возлюбил нас. Кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь (1 Ин. 4, 19, 8). Кто любит Бога, тот должен любить и ближнего своего, потому что, кто не любит брата своего, тот этим показывает, что не любит и Бога. Как Христос положил за нас жизнь, так и мы должны полагать души свои за братьев. Кто любит брата своего, тот пребывает во свете… А кто ненавидит брата своего, тот находится во тьме (1 Ин. 3, 16; 2, 10–11). Равно и в Евангелии апостол Иоанн обращает внимание главным образом на те случаи из жизни Спасителя, в которых по преимуществу выражалась Его любовь к людям и которые по преимуществу возбуждают любовь ко Христу Спасителю.

Какие причины побуждают нас, чтобы мы любили друг друга? Прежде всего по своей природе мы братья, потому что все произошли от одного прародителя Адама, а на небе у нас общий Отец – Бог. Значит, все мы составляем одно великое семейство и потому должны любить друг друга, как единокровные.

Кроме того, составляя одно семейство, как люди, все мы по званию христиан находимся в еще более близком родстве между собою, потому что, по учению апостола Павла, мы составляем одно духовное тело, у коего глава – Христос (см.: Кол. 1, 18). Но в каком отношении находятся члены друг ко другу в одном естественном теле? Враждуют ли они между собою? Вооружается ли, например, рука против ноги или глаз против уха? Нет, они между собою действуют согласно, взаимно друг другу содействуют и находятся в таком содружестве, что если один страдает член, то с ним страждут и другие. Если же так действуют неразумные члены, то тем более должны так поступать мы, разумные члены духовного Тела, коего глава – Христос – желает, чтобы мы жили в мире и согласии между собою. Господь Иисус Христос больше всего заповедует, чтобы мы любили друг друга. Вспомните, о чем Он молил и что внушал апостолам пред страданиями Своими. «Отче Святый, – взывал Он к Отцу Своему Небесному, – соблюди их от неприязни, да будут едины они, как и Мы» (см.: Ин. 17, 11). «Дети Мои, – говорил Он апостолам, – заповедую вам, да любите друг друга» (Ин. 13, 34). Видите, как сильно желал Иисус Христос, чтобы мы жили во взаимной любви.

Иисус Христос не только заповедал нам любить других людей, но и представил в Себе Самом образец любви к нам. Для чего Он, будучи Богом, сошел с небес на землю и принял на Себя бренную плоть нашу? По любви к нам, людям. Почему Он, невинный, подвергался тяжким страданиям и распят на кресте, как беззаконник? По той же любви к нам. Почему Он долготерпит нашим грехам и не только милует нас, но еще посылает нам разные дары благодати? По любви к нам. Мы должны любить друг друга потому еще более, что любовь к ближним имеет высокое нравственное достоинство, составляет великое совершенство христианина. Она уподобляет нас Богу, потому что Бог есть любовь (1 Ин. 4, 8). Бог во всем действует по любви к Своим творениям, в особенности к нам – человекам, которых Он так любит, что Сына Своего Единородного послал в мир, да живы будем Им. Любовь есть источник и совокупность всех добродетелей, и потому она выше всех других добродетелей. «Ныне, – говорит апостол Павел, – пребывают вера, надежда, любовь; но любовь из них больше» (1 Кор. 13, 13). Без любви все наши знания, подвиги и самая вера не имеют нравственной цены…

О любви к врагам
Девятнадцатая неделя по Пятидесятнице

Дорогие братия и сестры, Господь наш Иисус Христос, имея заботу о нашем спасении, о том, чтобы между нами сохранялись постоянные чувства любви друг ко другу и поддерживались нормальные, правильные взаимоотношения, сегодня в читанном святом Евангелии преподает нам чудное Свое божественное наставление, которое должно быть руководственным правилом в нашей повседневной христианской жизни. Господь говорит: И как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними (Лк. 6, 31).

Человеку присуще чувство самосохранения – постоянное стремление поддерживать и сохранять свою жизнь и ставить ее в возможно лучшее положение. Это чувство побуждает нас, людей, избегать опасностей и всего вредного для нашей жизни, здоровья же, чести, благосостояния, напротив, желать и искать всего полезного и для нашей жизни, и для нашей нравственности. Под влиянием этого чувства мы не только сами стараемся делать то, что полезно для нашей жизни, но желаем, чтобы и другие делали нам только добро, содействовали осуществлению наших стремлений и планов и возвышению нашего счастия и благоденствия. Это желание наше – желание, чтобы люди делали нам добро, – простирается на всех, не исключая и самых ожесточенных врагов наших. Мы желаем, чтобы и они творили нам добро. В самом деле, если мы проникнем в глубину нашей души, в сокровенные помышления и желания свои, то мы должны будем признаться, что и от самих врагов мы желаем себе добра и только добра и что наша мысль всегда старается найти основания для оправдания этого желания – для уменьшения нашей вины пред врагами, для оправдания нас пред ними. И вот, руководясь этим чувством самосохранения разумно и помня, что наше личное благо тесно связано с благом ближнего, мы среди попечения о своем благополучии стараемся поддерживать и благополучие ближнего, который, в свою очередь, помогает нам в том, что для нас необходимо и полезно. При таком взаимодействии, при такой взаимной, дружеской помощи людей друг другу, естественно, устрояется и возвышается счастие людей, и чувство самосохранения является благотворной силою, устроителем счастия человеческого.

Но часто под влиянием чувства самосохранения, ложно направленного, мы выходим из пределов справедливости и, заботясь о себе преувеличенно, даем место самолюбию, а поэтому попираем права ближнего и ради собственных выгод наносим вред его благополучию, чести. Оскорбленный этим отношением ближний, естественно, обижается и часто за зло мстит злом, старается оградить свое право; рождается ненависть, месть, и все это в конце концов приводит к очень гибельным последствиям – к убийству, к позору для враждующих. И вот для того, чтобы уничтожить это зло и восстановить добрые отношения, Господь указывает нам на то же чувство самосохранения, злоупотребление которым так гибельно влияет на судьбы людей. Итак во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними (Мф. 7, 12), – говорит Господь, внушая нам любовь к ближним, даже и ко врагам. Кто из нас не желает, чтобы к нам относились дружелюбно и сами враги наши, чтобы и они не только не вредили нам, но и делали нам добро? Так же точно должны и мы поступать по отношению к врагам, зная, что и они от нас желают и требуют только добра; и наше мирное, доброжелательное поведение по отношению к ним послужит первым, вернейшим шагом к примирению с ними. Деятельность по отношению к врагам, дружелюбная, миротворная, есть самое лучшее средство к тому, чтобы обуздать, притупить, обезоружить вражду самую ожесточенную, погасить всякую ненависть.

Никому не воздавайте злом за зло, – говорит святой апостол Павел, – но пекитесь о добром перед всеми человеками. Если возможно с вашей стороны, будьте в мире со всеми людьми… Итак, если враг твой голоден, накорми его; если жаждет, напой его: ибо, делая сие, ты соберешь ему на голову горящие уголья (Рим. 12, 17–18, 20). Наша любовь и благотворительность к врагам будет для них такой же тяжкой пыткой, как пытка горящими угольями, и погасит в сердцах их вражду и ненависть к нам. Первые же проявления нашей любви и благожелательности к врагам смягчат их ненависть и раздражение и поставят их в мирные отношения к нам, а если мы станем настойчиво и постоянно выказывать любовь к ним и благожелание, то и они со своей стороны не замедлят ответить нам такими же чувствами. Только нравственные уроды могут упорствовать во вражде и ненависти к тем, которые стремятся к примирению, и отвечать на любовь враждою. Но это настроение души нравственно-болезненное, ненормальное, противоестественное, оно не свойственно людям нравственно здоровым, хотя и оно все же проявляется. По большей части люди склонны к миролюбию, а потому, замечая мирное и дружественное расположение, они начинают мало-помалу успокаиваться, изгонять из своей души враждебные чувства и платить прежним своим врагам за добро добром, за дружбу дружбою.

Сильнейшее побуждение любить врагов своих дает указание Господа на превосходство христиан пред другими людьми. Если для язычников пределом нравственной высоты являлось любить друзей своих, то для христиан указан высший путь нравственного совершенства: любить врагов, потому что и Сам Бог благ и к неблагодарным и злым (Лк. 6, 35). Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных (Мф. 5, 45). И христиане должны быть совершенны, как совершен Отец их Небесный (Мф. 5, 48). Они должны быть милосерды, как и Отец их милосерд (Лк. 6, 36). А если обратим внимание на дело нашего искупления, то здесь встретим еще более сильные примеры любви ко врагам. Здесь любовь к нам, грешным, открылась во всем своем поражающем величии. Бог, – говорит святой апостол Павел, – Свою любовь к нам доказывает тем, что Христос умер за нас, когда мы были еще грешниками… будучи врагами, мы примирились с Богом смертью Сына Его (Рим. 5, 8, 10). А Сын Божий на кресте молится Отцу Небесному за Своих распинателей и хулителей: Отче! прости им, ибо не знают, что делают (Лк. 23, 34). Такова любовь Божия к врагам, грешникам. Так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную (Ин. 3, 16).

Так возлюбил грешников Сын Божий. Не должен ли и христианин, следуя примеру Спасителя, подражать Ему в любви ко врагам? Побуждая любить врагов наших, Господь указывает на ту высокую награду, которой удостоятся христиане за любовь ко врагам. И будет вам награда великая, и будете сынами Всевышнего (Лк. 6, 35), – говорит Господь. В этом мире мы должны жить для вечности. Здесь мы сеем, чтобы пожать в вечности; здесь мы трудимся, чтобы в вечности получить воздаяние за труд. И наш труд будет бесплоден, если он не принесет никакого плода похвалы в вечности. А как раз труд жизни, состоящий в любви и благотворении только друзьям и близким, в дружелюбных отношениях к ним, считается бесплодным трудом. Господь Иисус Христос не обещает никакой похвалы и награды христианам за подобную любовь и благотворительность. Если любите любящих вас, – говорит Господь, – какая вам за то благодарность? ибо и грешники любящих их любят.

И если делаете добро тем, которые вам делают добро, какая вам за то благодарность? ибо и грешники то же делают. И если взаймы даете тем, от которых надеетесь получить обратно, какая вам за то благодарность? ибо и грешники дают взаймы грешникам, чтобы получить обратно столько же (Лк. 6, 32–34). Никакой награды на небе Господь не обещает христианам, любовь которых не возвышается над любовью людей грешников – мытарей и язычников. Сеющий в плоть свою, то есть сеющий только под влиянием своего самолюбия, по расчету, чтобы устроить лучше свое временное благополучие, от плоти пожнет тление. Он явится в вечность без дел добрых. Только сеющий в дух от духа пожнет жизнь вечную (Гал. 6, 8). Вот эта-то награда – жизнь вечная – будет достоянием только тех людей, которые, возвышаясь до любви ко врагам, сеют в дух, которые в своих взаимоотношениях руководствуются не плотскими, земными выгодами или расчетами, а требованиями закона и учения Христа, требованиями совершенства богоподобного. Жизнь вечная будет их наградой. Они будут сынами Всевышнего, потому что подражали Богу в любви ко врагам и искореняли из своих сердец дух вражды и ненависти и бескорыстно всем благотворили. За то и Господь прославит их в Царстве Своем: Блажени миротворцы, яко тии сынове Божии нарекутся (Мф. 5, 9).

Какая высокая честь наименоваться сыном Божиим! И поэтому ради такой высокой чести стоит и потрудиться и вступить в решительную борьбу со своим самолюбием для искоренения неприязни и вражды, чтобы стяжать дух любви и благожелания ко врагам своим и удостоиться названия сына Божия. Это право наименоваться сыном Божиим делает христианина наследником Божиим и приближает его к Отцу Небесному. А каково блаженство наследников Божиих, о том дает нам понять святой апостол Павел в ныне чтенном апостольском повествовании. Апостол Павел говорит: Не полезно хвалиться мне, ибо я приду к видениям и откровениям Господним. Знаю человека во Христе, который назад тому четырнадцать лет (в теле ли – не знаю, вне ли тела – не знаю: Бог знает) восхищен был до третьего неба. И знаю о таком человеке (только не знаю – в теле или вне тела: Бог знает), что он был восхищен в рай и слышал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать. Таким человеком могу хвалиться; собою же не похвалюсь, разве только немощами моими (2 Кор. 12, 1–5). И еще апостол Павел говорит, что не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его (1 Кор. 2, 9).

Вот какие побуждения располагают нас любить врагов своих. Поэтому, дорогие братия и сестры, помня эти наставления Господни, постараемся уразуметь их, напечатлеть их на своих сердцах. Любите же всех людей от искреннего сердца, любите и врагов ваших. Обуздайте свое самолюбие, влекущее нас к вражде и мстительности, не увлекайтесь гневом, ненавистью и местью. Кто мстит врагу, тот подливает масло в огонь – усиливает раздор и ненависть и таким образом сам становится причиной великих беспорядков и для себя и для других. Кто мстит врагу, тот доказывает, что он христианин только по имени, а не по существу, что он не сын Всевышнего и что его ожидают в будущей жизни не награды, а наказания. Помолимся Господу, чтобы Он Своей благодатию даровал бы нам этот дар всепрощающей любви. И будем помнить слова Господни: Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас, да будете сынами Отца вашего Небесного (Мф. 5, 44). Аминь.

О любви к ближним. О единении и взаимной любви первых христиан
Память великомученика Димитрия Солунского

Сегодня, дорогие братия и сестры, мы чествуем память святого великомученика Димитрия Солунского и просим его молитв за нас пред престолом Божиим, куда он удостоился переселиться за свои доблестные подвиги в исповедании Христовой веры. Этот дивный страстотерпец Христов подвизался в конце III века, когда было воздвигнуто страшное гонение против христианской веры. Он происходил от благородных и знатных родителей. Отец его был воеводой города Солуни, при этом тайно он был христианином, имея в своей молельне образы Христа Спасителя и Божией Матери. Христианской вере он научил и своего единственного сына Димитрия, который сохранил свою веру до самого конца своей жизни и запечатлел ее своей мученической кончиной. За благородные и мужественные качества души император Максимиан поставил Димитрия после смерти его отца воеводой города Солуни и приказал ему истреблять в своем городе христиан, но святой Димитрий по приезде в свой город, напротив, дал свободу христианам и сам открыто исповедал себя христианином, о чем было донесено царю Максимиану. По возвращении с войны Максимиан заехал в Солунь, и когда убедился, что святой Димитрий – христианин, то приказал заключить его в темницу, и в темнице он был заколот копьями, и таким образом за исповедание веры Христовой он принял славную мученическую кончину и отошел ко Господу. Вот краткое повествование о его кончине.

Наше внимание, дорогие братия и сестры, обращает на себя слово из Евангелия, ныне чтенное в память славного великомученика Димитрия. Сие заповедаю вам, да любите друг друга, – говорит Господь Своим ученикам. – Если мир вас ненавидит, знайте, что Меня прежде вас возненавидел. Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое; а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир. Помните слово, которое Я сказал вам: раб не больше господина своего. Если Меня гнали, будут гнать и вас; если Мое слово соблюдали, будут соблюдать и ваше. Но все то сделают вам за имя Мое, потому что не знают Пославшего Меня (Ин. 15, 17–21). Как видим, Господь заповедует своим ученикам иметь любовь между собою и затем предрекает им, что их ожидают скорби, что они будут гонимы и ненавидимы миром, то есть будут ненавидимы людьми, которые не знают и не принимают Господа Иисуса Христа, пришедшего во плоти ради нашего спасения, или отвергаются Его своим поведением; людьми, которые отвергают будущую жизнь и любят только одну землю и здесь утверждают свое вечное жилище и полагают свою радость в удовлетворении своих страстей; небо для них страна чуждая, они не признают божественных законов, а руководствуются обычаями века сего: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская (1 Ин. 2, 16). Вот этот-то мир, прежде возненавидевший Самого Христа, возненавидит и верных Христовых последователей. В мире будете иметь скорбь (Ин. 16, 33), – говорил Господь. Мир ненавидит истинных последователей Христовых потому, что они не участвуют с ним в его темных, худых, злых делах: жизнь последователя Христова не походит на жизнь миролюбцев⁵, он бегает путей их, как нечистот; он живет для их обличения, поэтому он тяжек им, и они не могут его видеть. Он терновая игла для глаз их, это человек самый несносный для мира, поэтому и бывает ненавидим миролюбцами; мир ненавидит добрых еще и потому, что Господь являет Свою великую благодать к добрым людям, но не к нечестивым, а потому из-за зависти преследуют праведных, как это видим на примере многих праведных людей, например, патриарха Исаака, праведного Иосифа и других. За то ненавидят их, что они не участвуют в области греховной тьмы, где властелин диавол, но служат Своему Господу и повинуются Его божественному закону. И эти страдания Господь попускает для нас, для нашей же пользы, чтобы чрез них низложить нашу самонадеянность, испытать нашу верность. Человек в счастье, в довольстве, в почести может легко надмиться и забыть Бога, скорби же очищают нашу душу, и смиряют ее, и приближают нас к Богу. Вот в силу этих обстоятельств Господь и заповедует любить друг друга, иметь взаимное общение и единение между собой.

Любовь свою мы должны распространять на всех ближних, начиная со своих родителей, родственников и кончая нашими недоброжелателями и врагами. Заповедь о любви сама по себе легкая и приятная, потому что сама по себе любовь уже есть высокое наслаждение. Жить в любви и согласии составляет для человека счастье и блаженство. Любовь к ближним иногда требует от нас некоторых жертв, ибо мы по долгу призываемся иногда служить ближним, в чем необходимо, помогать им; но ведь и то доброделание для ближнего доставляет счастье, оно есть самое чистое наслаждение любящего сердца. Пусть ближние наши будут и враги. Бог с ними. Должно и их не только любить, но и добро творить им и молиться за них, потому что не они на нас враждуют, а общий наш враг – диавол. Чрез любовь к врагам и им благотворения враг посрамляется, посрамляется нашей любовью. Любить ближних нам не трудно, а даже приятно. Но не всегда мы ощущаем в себе такие чувства любви по отношению к другим. В нас иногда проявляются самолюбивые чувства, которые заглушают и убивают любовь к ближним. Господь, повелевая нам любить ближних наших, указывает нам и образец любви, меру этой любви, по которой мы должны любить их. Эта мера всегда с нами – это мы сами. Смотри каждый на себя, и как любишь себя, так же точно люби и ближнего твоего. Возлюбиши… ближнего своего, яко сам себе (Лк. 10, 27). Иногда эти три слова бывают нам тяжелы. Как – скажет наше самолюбие – любить других, как себя, делать их равными себе? Да. Такова именно есть воля Божия, и воля святая и праведная.

Побуждения к равной любви к ближним мы усматриваем прежде всего в нашей природе. Не все ли мы по природе и по вере братия? Не у всех ли нас один Бог, один Спаситель, одна Святая Церковь? Все мы крестились единым крещением и от единого Хлеба и единой Чаши причащаемся. Не всем ли нам уготовано одно Небесное Царство? Не всех ли равно любит и милует Отец наш Небесный? Одно преступное наше самолюбие хочет преимущественно пользоваться всем, а заповедь Божия, повелевающая любить ближнего, как самого себя, предписывает иметь со всеми братское единение, делать другим то же, чего желаем себе. Как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними (Мф. 7, 12).

И действительно, если мы посмотрим на христианскую Церковь, то здесь, как нигде, требуется во всем именно братское единение, и самое понятие союза взаимного общения имеет весьма важное значение. По самому своему существу и названию своему Церковь есть общение, союз высший, нравственный, духовный союз. Поэтому взаимное общение, единение, любовь суть основные начала религиозной христианской жизни. «О сем разумеют вcu, яко Мои ученицы есте, аще любовь имате между собою» (Ин. 13, 35), – говорил Господь в последней прощальной беседе ученикам Своим.

И действительно, живое единение, взаимная любовь и общение были всегда самыми главными отличительными свойствами христианской жизни в лучшие времена ее развития. О первых христианах Иерусалимской Церкви дееписатель говорит: У множества уверовавших было одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения своего не называл своим, но все у них было общее… Не было между ними никого нуждающегося, ибо все, которые владели землями или домами, продавая их, приносили цену проданного и полагали к ногам апостолов; и каждому давалось, в чем кто имел нужду (Деян. 4, 32, 34–35). Вызывает изумление это совершеннейшее единение первых христиан – единение в духе и в самой внешней жизни, среди тогдашнего общества языческого и иудейского, испорченного, развращенного и грубого, где каждый заботился о своих выгодах и где все старались теснить друг друга, и потому всем было тесно друг от друга. И после времен апостольских, в последующие века христианской истории, взаимная любовь и общение между христианами были настолько высокие, что ничего подобного не было в древнем языческом мире. Христианские Церкви скоро распространялись по всем городам и странам тогдашнего мира, но Церковь в каждом городе имела сравнительно малое число последователей, окруженных со всех сторон громадным множеством неверовавших и враждебных христианству язычников. И тем не менее члены различных христианских Церквей, рассеянные по всему миру, по разным странам и племенам, окруженные и постоянно преследуемые со всех сторон множеством врагов и наветников, были как бы членами одной семьи – братьями и сестрами, как они и называли друг друга с искренностью и в истинном значении этих слов. В сохраненных до нас пастырских посланиях того времени, пересылавшихся часто между лицами, никогда в глаза не видевшими друг друга, дышит такой дух близости, искренности, взаимного доверия, взаимного участия, как будто это действительно переписывались друг с другом члены одной семьи, с детства росшие вместе и издавна привыкшие делить между собою мысли и чувства, радости и горести. Когда в какой-нибудь Церкви возникала какая-либо нужда или горе – голод, гонение от неверных, – члены других Церквей принимали это бедствие как свое собственное и старались помогать бедствующим, чем могли. В Иерусалиме начался голод – в Антиохии спешили собрать пособие голодающим. Из Македонии христиане во времена апостольские посылали помощь и жертву по одну сторону моря – в Палестину, а по другую сторону – в Рим. Сами язычники удивлялись такой любви и близости между христианами, не понимая той силы, которая так связывает их между собою союзом любви. И христиане своим примером добродетельной жизни преобразовывали самые нравственные устои существовавшего тогда мира единственно духом веры и силой любви своей. Сия есть победа, победившая мир, вера наша (1 Ин. 5, 4), вера, любовью споспешествуемая. Таким образом, любовь и взаимное общение есть основное начало и существенное свойство в развитии религиозной жизни христианства. Без этого жизнь телесная и в особенности духовная будет мертва, только любовь дает начало всякой жизни. Поэтому и нам необходимо заботиться о стяжании любви, которая по слову апостола Павла, долготерпит, милосердствует…не завидует…не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает (1 Кор. 13, 4–8), и в будущем веке она будет преобладать между членами Царства Небесного.

Да будет же пример святых мучеников и ныне празднуемого святого великомученика Димитрия для нас образцом истинной любви к ближним: и мы должны полагать души свои за братьев (1 Ин. 3, 16). Пусть это воодушевляет нас и на мужественное и спокойное перенесение скорбей, ибо мы знаем, что скорби нам предлежат и что многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие (Деян. 14, 22). Аминь.