Kitobni o'qish: «Что надо знать о «цветных революциях»»

© МПГУ, 2018

© Ананченко А. Б. и др., текст, 2018

Введение

Вашему вниманию представляется 2-е издание учебного пособия для студентов вузов «Что надо знать о “цветных революциях”», подготовленное участниками межведомственного научного семинара «“Цветные революции”: современная эпоха и ее диагноз». В его рамках ежемесячно собираются ученые, преподаватели, студенты и аспиранты, общественные и политические деятели – люди, неравнодушные к тому, что происходит в стране и мире.

В работе семинара принимают участие специалисты из различных ведомств и вузов, а также независимые эксперты. На его заседаниях с докладами выступали известные эксперты, среди которых Сергей Георгиевич Кара-Мурза, Андрей Ильич Фурсов, Андрей Викторович Манойло, Татьяна Васильевна Евгеньева, Игорь Иванович Кузнецов, Александр Леонидович Дворкин и многие другие.

Можно привести только некоторые темы нашего семинара, чтобы дать представление о том, какие вопросы интересуют его участников: «цветные революции»: современная эпоха и ее диагноз; трансформация форм войны в современной политике: военное и невоенное противостояние на территории Украины в 2014–2016 гг.; «цветные революции»: развитие механизмов, сил и средств в современности и будущем; тоталитарные секты и «цветные революции»; текущий момент в больших циклах истории; и др.

Почему нам в педагогическом университете важно обсуждать и понимать такое явление нашей эпохи, как «цветные революции»? Вероятно, можно и без этого обойтись? Может быть, это только наш сиюминутный и суетливый интерес к окружающему миру? Конечно, нам необходимо понимать и изучать историю, но не менее важно, чтобы те, кто завтра будет учить других, разъяснять им происходящее, кто станет завтра политическими и общественными активистами у нас в стране, аналитиками в самых разных общественных сферах, чтобы эти люди могли понимать, анализировать, разъяснять другим, осознанно действовать в любых исторических обстоятельствах.

Многие думают, что «цветная революция», «майдан» может произойти, а может и не произойти, да и вообще, что конкретного, обычного («реального», как сейчас часто говорят молодые люди) человека это не касается. Многие поверили, что логика и смысл телесного прагматизма «моя хата с краю – ничего не знаю» – исторически победила. Но это не так, происходящее коснется каждого, изменяются базовые условия нашего социального существования, исторического развития. И от понимания и позиции каждого будет зависеть наше будущее, его направленность. Как такая зависимость действует, мы имели возможность увидеть на примере осуществленного государственного переворота в 2014 году на Украине или событий в Турции в июле 2016 года во время неудавшейся попытки государственного переворота.

«Цветные революции» – это не случайность, не результат ошибок. «Цветные революции» – это неизбежность. России не удастся просто так ее избежать и пережить. Наша жизнь натолкнулась на чужой интерес и технологии воздействия. Как? Почему?

После разрушения Советского Союза в 1991 году в мире начались глобальные изменения: вместо двухполюсной мировой системы, которая создавала устойчивость, безопасность, предсказуемость развития, США стали сознательно формировать новый мировой порядок, который означал запуск в обществах, находящихся на предшествующих стадиях развития, процессов архаизации, десоциализации, дегосударственнизации, деградации образования и культуры, социальной сферы. Главное, что для большинства государств и обществ планеты этот «порядок» означает вывод из истории, потерю не только формального суверенитета, независимости различных своих национальных сфер от глобальных, но и прекращение самостоятельного развития, исторической судьбы, целей и возможностей, потерю исторической субъектности. Создаваемый, навязываемый новый мир поставил под вопрос само существование, жизнь исторических государств и цивилизаций. Можно и по-другому сказать, вспомнить: у истории не одно направление, а два – прогресс и регресс. Новый мировой порядок, использование различных регрессивных технологий, в том числе и «цветных революций», разворачивает большинство человечества в обратную сторону, по пути регресса, пути небытия, пути смерти.

Технологии «цветных революций» являются частью большой мировой стратегии регрессивного развития человечества. Они представляют только часть этой мировой стратегии нынешней элиты по выводу большинства человечества из истории, прекращения их прогрессивного исторического движения. Впервые ли мы сталкиваемся с регрессом в истории, регрессом развития социальных организмов? Нет. Большинство известных исторических социальных сообществ, невзирая на продолжительность их существования в истории, от десятилетий – до столетий и тысячелетий, были тупиком исторического развития и не смогли стихийно выйти на следующий этап истории, следующий этап прогрессивного развития. Но эти примеры исторического регресса были результатом стихийного развития обществ, следствием естественно-исторического развития.

Сегодня мы попали в такую эпоху и уровень развития социальности, когда наиболее развитые общества, используя гуманитарные социальные технологии, могут сознательно влиять на развитие других обществ. Наиболее развитые общества используют для такого влияния разрушительные технологии запуска регресса как направления развития для других человеческих сообществ. Они хотят вывести других из истории, из субъектов исторического развития, превратив их в десубъективизированную часть постистории, лишив их ресурсов развития, сделав остальные сообщества и народы своеобразным «первобытным сообществом» современности, которое физически существует, но потеряло способность к прогрессу, пониманию и контролю за своим развитием.

Именно в связи с появлением таких технологий в последние 20–30 лет в мире возникло явление, получившее название «цветные революции». Точные хронологические границы его возникновения и существования должны дать конкретно-исторические исследования. Важно, что эти «цветные революции» рассматривались как в общественном сознании, так и среди аналитиков вначале как некий шаг к формированию политической демократии в той или иной стране, как история. «Цветные революции» воспринимались как новая форма старых революций в целях смены власти.

Но постепенно стали заметны некоторые общие элементы всех «цветных революций», а главное – общий результат их осуществления, который приводит не к обновлению, усилению, устойчивости и демократизации политической системы, а к ее разрушению, деградации и хаотизации. Победившие «цветные революции» приводят в конечном итоге к десуверенизации государств, к «доноризации» всех сфер и элементов этих обществ для создающегося центра нового мирового порядка.

Вспомним, что называют революциями и политическими революциями. Это поможет нам в оценках такого явления, как «цветные революции». Особенно важно это именно сегодня, когда падает уровень знания и анализа истории, ее теоретического, социального, экономического, политического и культурологического анализа.

Итак, революция – это качественное изменение любой системы, объекта.

Политическая революция – это качественное изменение политической системы общества, хронологически длящееся относительно длительное время – от нескольких лет до нескольких десятилетий. Важно подчеркнуть, что массовые выступления трудящихся и даже свержение той или иной власти или смена политических режимов – все это не является синонимами политической революции. Они бывают, как правило, спутниками таких процессов, но сам процесс революции к ним не сводится. Но и этого мало. Важно помнить, что сама политическая революция может состояться только как часть качественного изменения всего общества в рамках социальной революции, в рамках его естественно-исторического развития.

Многие часто сводят революцию к политической революции и выступлениям трудящихся, в том числе и вооруженным, а политическую революцию также часто – к государственному перевороту. Государственный переворот – это, конечно, часто повторяющаяся часть политической революции, но политическая революция не сводится к государственному перевороту, а государственные перевороты бывают и без революций, как, например, в России XVIII века или на Украине в 2014 году.

А что же такое «цветные революции»? Почему мы не можем назвать их просто «революциями», пусть и политическими? Проблем немного, но они есть. Во-первых, «цветные революции» возникают не в рамках социальных революций. Общества, где случаются эти «революции», как правило, не переживают качественной трансформации. Во-вторых, сами события и процессы «цветных революций» являются не результатом естественно-исторических событий, а набором взаимосвязанных искусственных действий, вызывающих прогнозируемую и управляемую дестабилизацию и разрушение политической системы власти.

Таким образом, «цветные революции» представляют собой сознательное разрушение и изменение политической системы того или иного общества внешним социальным субъектом, осуществляющим это в своих интересах. «Цветные революции» – это не результат внутреннего развития социального организма, а результат внешних сознательных воздействий с помощью различных социально-политических технологий.

«Цветные революции» – это вопрос не просто естественного развития общества, а разработки, владения и применения социально-политических технологий. Чтобы было понятно, напомню пример появления ядерных технологий. Когда-то ядерные технологии появились впервые, и появились они не у всех. У кого их нет, у того ограничены возможности суверенитета, самостоятельного развития, выбора будущего. Это правда. Простая и ясная. Советскому Союзу пришлось, для того чтобы сохраниться и остаться в истории (в том числе и просто физически выжить), совершить всем обществом подвиг и самостоятельно создать ядерные технологии, добиться военно-стратегического паритета.

Сегодня новая эпоха, и появились новые технологии, и не только в физике или химии. «Цветные революции» – один из примеров этого. Такие технологии есть не у всех, и появиться они могут не у всех. Самое главное, что эти технологии охватывают совсем другую, непривычную реальность. Они охватывают не «производство вещей», не индустриальное производство, не то, к чему мы привыкли во всей нашей человеческой истории. Технологии «цветных революций» охватили различные сферы общественной жизни, общественные отношения, они охватили общественную, национальную, историческую психологию, образование и другие сферы. Технологии «цветных революций» – это появившиеся разрушительные социоподобные технологии.

Мы должны подчеркнуть и особое внимание уделить тому, что сегодня мало сформировать инфраструктуру противодействия технологиям «цветных революций». Это даст возможность оттянуть свою гибель в истории, но не позволит сохраниться в ней. Важным для будущего, для возможности нашего будущего является не только овладение разрушительными социально-политическими технологиями, но создание технологий социально-политического и духовного прогресса – того, что даст альтернативу попыткам сегодня запустить мировой прогресс для всего человечества. Технологии прогресса с необходимостью требуют решения стратегии будущего, национальной идеи будущего, миссии будущего, смыслов и ценностей существования, развития.

Многие невольно представляют, что будущее связано прежде всего с техническими достижениями. Говорят еще об информационной революции и многом другом. Но не техника является самым главным и важным символом будущего, идущим к нам вместе с ним изменениями.

Символом будущего является иное развитие человека – вертикальное, духовное и нравственное. Но можно запустить и запускается другое, к человеку и обществу лишенным нравственности, к Зверю.

Человек с техникой, но без души – это печник в концлагере Освенцим или Заксенхаузен. У печников нет вопросов, их беспокоит разве что эффективность техники. В будущее пропускает нравственная позиция, совесть, а не зомбирующие электронные игры. Разрушать настоящее можно с помощью социально-политических технологий, спасти будущее можно только «экологией» смыслов и ценностей.

Главное, что новые социально-политические технологии позволяют добиться извне общества с помощью набора специальных технологий, внутренних изменений в том или ином обществе, разрушительных изменений вне зависимости от желания самого общества и при потере им контроля над своей жизнью. Так действует в человеческом организме вирус – он проникает в организм, не обнаруживаемый иммунной системой. Социальные технологии «цветных революций» тоже запускают системы разрушения, деградации общества, мимикрируя под социально позитивные процессы, например, демократию, борьбу за законность, права, справедливость, правду или свободу.

Надо понять простую и незатейливую истину: прошлой истории больше не будет. Не будет той истории, где совокупный результат получался как незапланированный стихийный результат совокупных действий всех людей того или другого общества. Мир становится совершенно другим на наших глазах. Вот и наши близкие соседи показывают кое-что очень важное из этого нового управляемого мира. Это, конечно, я говорю про Украину.

У одних будут внешние цели, которые и начнут определять направление совокупных усилий человеческих сообществ, а у других будет возможность эти цели разрабатывать, формулировать и определять ценности и смыслы для таких целей. В этом смысле Ф. Фукуяма прав со своим тезисом о «конце истории»: для большинства человеческих сообществ и людей история закончилась. Для них не существует будущего, отсутствует возможность самостоятельного развития и попадания в это будущее. Для них существуют границы и направление развития, задаются смыслы их существования. И эти границы задаются извне теми самыми технологиями, например, так называемых цветных революций.

Вопрос «цветной революции» для России – это не вопрос того, случится это или не случится, это не вопрос нашего выбора. Это неизбежность, что диктует другое отношение, решение и действие. Важно, что Россия сегодня – единственное государство, кроме стран, объединенных в НАТО, имеющее научный, общественный и нравственный потенциал для разработки как таких социальных технологий, так и технологий противодействия им.

Чем отличаются «цветные революции» от обычных естественно-исторических политических революций? В главном только одним: в «цветных революциях» естественно-исторические процессы заменяются на социально-политические технологии.

Вопрос «цветных революций» – это не только вопрос национальной безопасности, это вопрос необходимости брать свою судьбу и историю в свои руки. «Цветных революций» можно избежать, если понимать, что стихийная история заканчивается, жить по-старому уже не получится. Общество может сохраниться в современном мире только в одном случае: если оно само будет создавать и использовать социальные технологии не для уничтожения, как в «цветных революциях», а для созидания и развития.

Когда-то атомные технологии позволили создать ядерную бомбу как для уничтожения, так и сдерживания этого уничтожения, а еще позволили СССР образовать целое направление мирного атома, примером чему может служить первая атомная станция и известный ледокол «Ленин». Сегодня разработка и создание новых социальных технологий тоже должно позволить как блокировать дальнейшее уничтожение обществ с помощью разрушительных технологий «цветных революций», так и создать технологии прогрессивного развития общества, различных его сфер и социально-исторических процессов.

В нашу эпоху появляются не только биоподобные технологии, или нанотехнологии, которые активно создаются в одном из сильнейших российских фундаментальных научных и технологических центров – Курчатовском институте. Не менее важный прорыв сегодня происходит и ожидается в сфере разработки и создания социоподобных технологий, в частности одним из разрушительных направлений которых и выступает «цветная революция». Но кроме них, огромный потенциал и будущее не только России, а и всего мира за прогрессивными, созидательными, развивающими, гуманными социоподобными технологиями.

Технологиям «мирного» саморазрушения надо противопоставить технологии мирного самосозидания и самоусложнения, – нового гуманизма XXI века, соединяющего развитие и свободу личности, ее духовную самостоятельность и нравственную определенность. Россия сегодня – мировой центр складывающегося альтернативного развития, прогрессивного развития, опирающегося не на внешние, вещественные, материальные элементы, а на главный элемент не только производительных сил, но и всей истории – на человека, на развитие его души, нравственности, ответственности, осознанности мышления и любви как одной из базовых ценностей движения в будущее.

Ананченко Алексей Брониславович, к.и.н., директор Института истории и политики МПГУ

Глава 1. «Цветные революции» как фактор современной геополитики

Мы победили наших противников в Грузии, на Украине и в Киргизии. В нашем списке еще одна страна …

Из выступления М. Саакашвили на расширенном заседании коллегии Генеральной прокуратуры Грузии 15 апреля 2005 г.

1.1. Основные геополитические тенденции развития современного мира

Последним крупномасштабным событием, связанным с трансформацией всего политического мироустройства, явился распад СССР в начале 90-х годов прошлого столетия¹.

Распад Советского Союза в декабре 1991 года стал, по мнению В.В. Путина, «крупнейшей геополитической катастрофой XX века»². Он привел к резкому изменению баланса сил в мире в пользу одной оставшейся сверхдержавы, Соединенных Штатов, и стал непосредственной причиной последующих войн и вооруженных противостояний с участием американцев. Ликвидация Советского Союза способствовала значительной дестабилизации ситуации на постсоветском пространстве, вызвала ряд вооруженных конфликтов (приднестровский, грузино-абхазский, грузино-югоосетинский, армяно-азербайджанский конфликты, военные действия на территории Чечни, гражданская война в Таджикистане, гражданская война на Украине и др.).

Распад СССР привел к резкому ослаблению геополитических позиций России, ее экономического и военно-политического потенциала. В результате Россия, как правопреемник Советского Союза, потеряла почти половину ВВП, половину населения. В Советском Союзе проживало 294 миллиона человек, в России в настоящее время живет около 146 миллионов. Были потеряны значительные территории. Правда, наша страна по-прежнему в территориальном отношении – самое крупное государство мира³. Однако мы потеряли густонаселенные, теплые, удобные для проживания южные и западные территории и оказались отброшены на северо-восток. Россия лишилась земель, которые были присоединены к нашей стране в течение последних 350 лет!

В 90-е годы XX века Россия пережила системный политический и социально-экономический кризис, поставивший в повестку дня вопрос о самом существовании страны как суверенного государства⁴.

После завершения холодной войны и распада Советского Союза произошло резкое усиление геополитических позиций Соединенных Штатов. Оставшись единственной сверхдержавой, США предприняли попытку установления мирового господства, взяв на себя функции мирового арбитра и мирового полицейского. Для реализации этих планов США приняли активное участие во всех наиболее важных международных конфликтах современности, осуществив вооруженное вмешательство во внутренние дела ряда суверенных государств.

В течение последней четверти века американцами и их союзниками были осуществлены военные нападения на Югославию, Афганистан, Ирак, Ливию, Сирию. Результатом военных действий стали разрушение ряда суверенных государств, масштабная гуманитарная катастрофа, хаос и расширение зоны нестабильности, эскалация насилия и конфликтов на межэтнической, межрелигиозной и межплеменной основе.

Следствием политики США стала эрозия норм международного права, разрушение системы международных отношений, созданной после Второй мировой войны, ослабление позиции Организации Объединенных Наций и других международных структур. Военные действия США и их союзников, осуществленные без санкции ООН в Югославии, Ираке и Ливии, подрывают позиции ООН и нарушают основы современной системы международной безопасности, основанной на возможности применения силы только с согласия Совета безопасности ООН. Предпринимаются попытки «подчинения неэффективной ООН эффективной НАТО», т. е. подмены ООН западными региональными структурами, НАТО и Евросоюзом. Американские концепции превентивной войны, гуманитарной интервенции и избирательной легитимности наносят удар по основополагающему принципу международных отношений – невмешательству во внутренние дела суверенных государств.

Таким образом, нынешняя политика США – это стремление к созданию однополярного мира при полном подчинении всех стран их политической воле. При этом используются различные методы воздействия, от прямого применения вооруженной силы до косвенного воздействия на те или иные страны путем политических и экономических санкций, экспорта демократических ценностей, осуществления «цветных революций»⁵.

1.2. «Мягкая сила» в мировой политике

Американское доминирование в последние годы в большей степени определяется военной мощью и культурным влиянием, тогда как экономическое преимущество выглядит уже не столь подавляющим. На фоне ослабления своего экономического веса США стремятся сохранить status quo, установив контроль над использованием, прежде всего, энергетических ресурсов, питающих государство потребления. Для этого применяется весь арсенал средств, от навязывания своих политических стандартов и культурных образцов, создания групп влияния в представляющих интерес странах до прямого военного вмешательства. В терминологии, используемой политологами, такие средства обозначаются как «мягкая сила» (soft power) и «жесткая сила» (hard power)⁶.

Основание «жесткой силы» обусловливает экономическая и военная мощь государства. «Мягкая сила» включает в себя три основных компонента:

• во-первых, культуру страны, в т. ч. массовую, понимаемую как набор значимых для общества ценностей, стандартов и стилей жизни, национальных достижений;

• во-вторых, политическую идеологию, включающую основополагающие идеи (к примеру, классический либерализм), модели (та же рыночная экономика), интерпретации мировой и национальной истории;

• в-третьих, внешнюю политику, которая не ограничивается внешнеполитическим влиянием, но и распространяется в область публичной, «народной дипломатии» неправительственных организаций и рядовых граждан.

«Мягкая сила» зиждется как на факторах влияния (infl uence), так и привлекательности (attractive power). Ее ресурсами в мировой политике выступает все то, что «вдохновляет и привлекает» к источнику соответствующего воздействия, позволяя тому, кто его контролирует, добиваться желаемого результата. Таким образом, она охватывает культурное влияние и престиж, дипломатическое влияние и политическое убеждение, а также дополнительные факторы, которые заставляют уважать страну и желать стать связанными с ней и принимать ее ценности и представления.

Cиловые методы, совершаемые под флагом «демократизации», оказываются весьма затратными (даже для такой страны, как США). Их применение создает риск увязнуть в военных действиях, вызвать гнев населения, которое воспринимает эти действия как оккупацию и потерю независимости. Наглядный этому пример – фактический захват американскими войсками и ее союзниками Ирака, располагающего большими запасами нефти, под предлогом освобождения от диктатуры и построения демократии. Между тем эти действия справедливо позволяют говорить о США как факторе нестабильности в мире. Захват Ирака вызвал значительные протесты как в странах Запада и Востока, так и в самих Соединенных Штатах, а «пробирка Колина Пауэлла» стала примером политического вероломства и цинизма⁷.

Практика показала, что западный мир действует в своих интересах более эффективно, используя не военную силу, а комплекс гуманитарных технологий, укладывающихся в концепцию «мягкой силы». Они позволяют ведущим государствам, прежде всего США, решая проблемы геополитики и геоэкономики, устанавливать «мягкий» режим внешнего управления и контроля с помощью более гибких и менее затратных способов, целый комплекс которых показал свою эффективность в проведении «цветных революций».

Как демонстрирует мировой опыт, этот арсенал «мягких технологий», как правило, используется против молодых демократий. В мировом масштабе цель применения «мягких технологий» очевидна: чтобы установить контроль над геополитическим пространством, ресурсами и системами транспортировки, нужны управляемые извне режимы. Не является случайным, что большинство «цветных революций» произошло в сфере влияния России. Эти действия направлены в первую очередь на ослабление Hоссийского государства. Они представляют реальную угрозу сохранению его суверенитета. В конечном итоге преследуется цель поставить под контроль богатую природными ресурсами Россию⁸.

Если до недавнего времени основным способом политического переустройства мира, основной «технологией» слияний и поглощений стран и народов, оставались вооруженная борьба и вооруженное насилие с многочисленными людскими и экономическими потерями, то события последнего времени четко обозначили переход к новой технологии передела мира за счет использования разного рода «невоенных» методов, в том числе и внутреннего протестного потенциала страны-цели или страны-мишени.

Так, уход с политической арены Советского Союза, распад социалистического лагеря и его военной составляющей, Организации Варшавского Договора, сопровождался в ряде стран так называемыми бархатными революциями оппозиции, которые в конечном итоге привели к практически бескровной смене действующей власти, а в ряде случаев – и к смене социально-экономических моделей развития страны.

Позже череда подобных событий, получивших уже название «цветных революций», прокатилась по странам Восточной Европы, Центральной Азии и Арабского Востока. В части стран технологии «цветной революции» сработали, но часть стран сумела организовать противодействие попыткам «ненасильственной» смены власти.

1.3. «Цветные революции» и современный миропорядок

В настоящее время проблематика «цветных революций» продолжает набирать все большую популярность. В современном мире инструментами геополитической борьбы все чаще становятся неконвенционные формы и методы ведения вооруженной борьбы: «гибридные войны» (элементом которых стали войны информационные и психологические), «цветные революции» и «управляемый хаос». Это не случайно: мировая цивилизация на современном этапе своего развития столкнулась с принципиально новыми инструментами формирования политической реальности, чрезвычайно эффективными в условиях кризиса однополярного мира, но, вместе с тем, представляющими исключительную опасность для современных наций-государств. Эта опасность исходит из того, что «цветные революции» – явления сравнительно новые, и для этих явлений, способных потрясти и разрушить сами основы современного общества, еще не выработано сбалансированных противовесов, противоядий, сдерживающих механизмов, ограничительных норм международного права. Сегодня технологиями «гибридных войн» и технологиями «цветных революций» практически на праве монополии владеют Соединенные Штаты, которым даже сам термин «цветная революция» обязан своим происхождением, и любое государство, отстаивающее свое суверенное право на проведение независимой внешней политики, тем самым рискует стать мишенью для применения этих инструментов и технологий.

«Цветные революции» – это технологии государственных переворотов в условиях искусственно созданной нестабильности, в которых давление на власть осуществляется в форме политического шантажа, а инструментом шантажа выступает молодежное протестное движение, организованное по специальной сетевой схеме. Цель «цветных революций» – государственный переворот, после его успешного осуществления «цветная революция» заканчивается. На практике «цветные революции» довольно часто перерастают в вооруженные мятежи или сочетаются с военной интервенцией. Применение военной силы в «цветных революциях» – скорее исключение, чем правило. Но «цветные революции», являясь технологиями демонтажа политических режимов, создают условия для вмешательства других государств во внутренние дела страны, ставшей жертвой «цветной революции», для военной интервенции, военных мятежей, гражданских войн. В этом плане последствия «цветных революций» могут быть не менее катастрофичными, чем сама «цветная революция». Это мы хорошо видим на примере гражданской войны на Украине (рис. 1).

Рис. 1. «Евромайдан» в действии⁹

Проблемы демонтажа политических режимов и связанная с ними проблематика «цветных революций» в современных условиях приобретают чрезвычайную остроту и актуальность. Связано это не только с тем, что события 2013–14 гг. на Украине при детальном рассмотрении в точности повторяют сценарий «цветных революций» в Северной Африке и на Ближнем Востоке, получивших название «арабской весны», в частности – сценарий революции в Египте, что указывает на неслучайность данных событий. Причина в том, что на смену традиционным, привычным для мирового сообщества инструментам демонтажа приходит новое поколение более тонких инструментов, сочетающих силовые методы воздействия с технологиями манипулятивного управления массовым сознанием и массовым поведением широких масс гражданского населения.

В мировой истории проблемы, связанные с демонтажем политических режимов, возникали всегда. Но прежде инструментами этого демонтажа выступали в основном силовые методы в их классическом понимании, применявшиеся в ходе вооруженных переворотов, локальных вооруженных конфликтов, гражданских войн и военных интервенций. И мировое сообщество сумело выработать действенные методы противодействия этой угрозе и создать эффективные механизмы политического регулирования этих процессов, в том числе на международном уровне: кто бы и как бы ни критиковал ООН, эта организация действует, и ее потенциал и возможности по управлению политической стабильностью и урегулированию международных конфликтов даже в условиях распада Вестфальской системы далеко не исчерпаны. Острота проблемы, связанная с угрозой вооруженных переворотов в различных странах мира, не перестает быть актуальной и не снимается с повестки дня. Но в целом для мирового сообщества эта категория угроз является знакомой, и мировое сообщество знает, как на нее реагировать.

Вместе с тем мир меняется, и на смену технологиям вооруженных переворотов приходят более тонкие технологии «цветных революций», которые умело маскируются под истинные революционные движения и практически не встречают сопротивления со стороны как стран с вполне уже сложившейся демократией, так и государств восточного типа, сохранивших традиционный жизненный уклад. Повторение сценария «цветных революций» на Украине вызывает обоснованную тревогу, поскольку возникает и крепнет уверенность в том, что Украина – далеко не конечный пункт этого сценария, а разменная карта в той геополитической игре, в которой главный удар американских режиссеров «цветных революций» может быть направлен на Россию, Китай и Казахстан (см. рис. 2).

Причины возросшего внимания к «цветным революциям» кроются в том, что в течение последних пяти лет в целом ряде государств, с вполне устойчивыми политическими режимами, произошли государственные перевороты, приведшие к полному или частичному демонтажу политических режимов, долгие годы успешно сопротивлявшихся внешним и внутренним врагам: так, египетский, тунисский, сирийский и ливийский режимы успешно противостояли исламизму.

Рис. 2. Выбор следующей цели¹⁰

При этом в сценариях смены политических режимов в этих странах наблюдается поразительное сходство, в котором можно усмотреть многократное повторение одного и того же шаблона или организационной схемы. В ней угадываются общие черты так называемых «бархатных революций», уничтоживших коммунистические режимы в странах Восточной Европы после распада СССР.

Такое совпадение вряд ли можно назвать случайным, поскольку вероятность точного совпадения сценариев смены политических режимов в странах, заметно различающихся и по уровню политической организации власти, и по уровню социально-экономического развития, и по спектру нерешенных проблем, сравнительно (если не сказать ничтожно) мала. В этом плане Сирия и Ливия кардинально отличаются от Украины и Грузии, однако несложно отметить, что революция 2014 года на Украине (получившая название Евромайдана) в точности совпадает со сценарием «арабской весны» в Египте, вплоть до стиля поведения противоборствующих сторон.

Несмотря на существенные различия государств, в которых они вспыхивают, между собой (в геополитическом, социальном, экономическом плане и международном положении) все «революции» укладываются в одну и ту же схему, предполагающую организацию по шаблону молодежного протестного движения, преобразования его в политическую толпу и использование этой силы против действующей власти в качестве инструмента политического шантажа.

Это прямо указывает на то, что «цветные революции» в принципе не могут быть реализацией объективных надежд и стремлений большинства населения. Они только внешне напоминают настоящие революционные движения. В отличие от революций, вызванных объективным развитием исторического процесса, «цветные революции» – это технологии, успешно маскирующиеся под стихийные процессы¹¹.

«Цветные революции» отличаются от классических революций тем, что общественный строй не претерпевает изменений. Приход условно новой группировки к власти влечет за собой лишь изменение политического курса и смену внешнеполитических ориентиров. При этом замена политических элит носит ограниченный характер: власть переходит от одной группы элиты, занимавшей в системе власти доминирующее положение, к разношерстной коалиции других сегментов элиты. Результаты «цветных революций» сводятся к перетасовкам в правящей элите после неправового перехвата власти. Исходя из этого, следует признать понятие «цветные революции» в качестве лишь яркой метафоры, вводящей в заблуждение, за которой скрывается неблаговидный, извне организованный государственный переворот¹².

Для «цветных революций» характерен почти театральный уровень драматургии, который западные политологи старательно пытаются выдать за самопроизвольное и стихийное проявление воли народа, внезапно решившего вернуть себе право управлять собственной страной.

Главным признаком «цветной революции» является реализация эталонного сценария, который следует зафиксировать как реперную точку, выбрав соответствующий политический прецедент – уже состоявшуюся в одной из стран мира «цветную революцию», относимость которой именно к «цветным революциям» никто в целом не оспаривает. В этом случае, имея такой эталон, мы всегда сможем определить, происходит ли где-нибудь «цветная революция», методом сравнения текущих событий с эталоном, в роли которого можно выбрать одну из «бархатных революций» в Восточной Европе (например, в Чехословакии) или «бульдозерную революцию» 2000 года в Югославии. Метод аналогии на современном этапе исследования «цветных революций», когда мы еще не имеем целостного представления об этом явлении и природе его происхождения, может работать намного лучше, чем конкурирующий метод идентификации «цветных революций» по характерному для них одних набору признаков, поскольку задача выявления таких признаков сама по себе довольно сложна.

В «цветных революциях» используется особая символика, цель которой – запустить механизм распознавания «свой – чужой», благодаря которому участники протестных акций опознают друг друга в политической толпе и одновременно идентифицируют противников, не имеющих соответствующих опознавательных символов (маркеров). На протяжении длительного времени типичным символом «цветных революционеров» были цветы: розы в Грузии, тюльпаны в Киргизии, васильки в Беларуси, жасмин в Тунисе и т. д. Природа происхождения этих «цветочных» символов и атрибутов предельно проста – она лежит в архетипах исторической памяти американцев, помнящих движение хиппи – «детей цветов», выражавших особым образом свой протест по отношению к государству и проводимой им политике. Это сразу выдает в сценариях «цветных революций» характерный почерк. Кроме того, в выборе цветочной символики кроется стремление сценаристов «цветных революций» с помощью цветков в руках протестующих граждан, среди которых немало женщин и подростков, подчеркнуть «ненасильственный» характер «цветной революции», маскируя происходящий в стране государственный переворот.

При этом сопровождающее государственные перевороты разрушение государственности и утрата суверенитета выдается за процесс демократизации, модернизации, либерализации или «приобщения к европейской культуре».

Практически всегда прямым следствием «цветных революций», помимо осуществления их главной (и единственной) задачи – совершения государственного переворота, становится погружение страны в политический хаос, который американцы любят называть «управляемым», переход страны под внешнее управление (вспомните назначение иностранцев-«легионеров» на ключевые посты в Кабинете министров постмайданной Украины), а также гражданская война, геноцид мирного населения и военная интервенция.

Страна, пережившая переворот, не становится от этого более свободной; напротив, в подавляющем большинстве случаев она попадает в тяжелую кабальную зависимость от США и их военно-политических союзников, превращаясь в их колонию.

Дальнейшая судьба этих государств печальна: люди, экономика, природные ресурсы становятся расходным материалом для инициирования «цветных революций» в других странах, для провоцирования новых международных конфликтов, в которых особая роль отводится новым акторам – государствам-провокаторам, ведомым марионетками, поставленными Вашингтоном, готовыми на все ради расположения и благосклонности своих настоящих американских «хозяев».

Довольно часто страны-провокаторы (такие как Грузия в грузино-югоосетинском конфликте 2008 года, Украина в гражданской войне в Донбассе) получают от США статус основного союзника вне блока НАТО и миллиардные кредиты на закупку новейших вооружений и военной техники.

При всей неоднозначности отношения современного общества к такого рода мятежам все же следует признать, что большинство из них – чрезвычайно эффективный инструмент преобразования политической картины мира, который сегодня находится в неустойчивом и несбалансированном состоянии, называемом «кризисом однополярного мира».

При этом довольно часто свет «истинной» демократии народам мира несут политические силы, достаточно далекие от идеалов свободы и демократии. В «цветных революциях» «арабской весны» носителями демократических ценностей выступили монархии Персидского залива – Саудовская Аравия и Катар, жесткие авторитарные государства, в которых демократией даже не пахнет.

В Египте главной движущей силой «демократизации» общества стали «Братья-мусульмане», в Ливии – исламисты, в Сирии – все те же исламисты, представленные широким спектром террористических организаций – от сирийских ячеек «АльКаиды» до «Исламского государства»¹³.

На Украине для Соединенных Штатов Америки передовым отрядом «демократизации» общества и его «приобщения к европейским ценностям» стали неонацисты, целое поколение которых США вырастили за 25 лет «независимости» страны, прошедших с момента распада Советского Союза.

Несмотря на то что даже при поверхностном рассмотрении несложно увидеть технологию, причем одну-единственную, применяющуюся последовательно (с незначительными доработками) к различным странам как демократического, так и авторитарного типа, довольно большое количество политиков и исследователей продолжают рассматривать «цветные революции» на феноменологическом уровне, как социальное явление, природа которого связана с процессами модернизации традиционных обществ, обеспечивающих им скачкообразный переход в новый, более современный уклад.

Основными мотивами такого подхода, помимо принципа взвешенности, непредвзятости, историзма и следующей из него позиции принципиального отрицания любых «конспирологических» инсинуаций, нередко выступает стремление упростить себе жизнь.

Если «цветные революции» – явление объективное, связанное с особенностями протекания исторического процесса на современном этапе развития общечеловеческой цивилизации, то противодействовать им – дело заведомо бесполезное, так как социальное явление устранить из жизни общества нельзя, но можно пытаться регулировать его уровень социальной опасности, минимизируя издержки и максимизируя конструктивные качества.

Но при этом не очень понятно, почему именно в последние десятилетия, в эпоху просвещенной демократии и глобального демократического общества, наиболее эффективным инструментом разрешения этих самых объективных противоречий стали сценарии и схемы государственных переворотов, единственная цель которых – насильственный захват и удержание власти, причем любыми способами, в том числе насильственными, в форме вооруженного мятежа и развязывания террора против собственного мирного населения (пример – Украина 2014–2015 гг.).

В целом же феноменологический подход к «цветным революциям» ведет к фактическому оправданию их организаторов и исполнителей, снятию с них клейма уголовных преступников, ответственных за разрушение государства, утрату им (полностью или частично) суверенитета, за жертвы среди мирного населения, геноцид, этнические чистки и военные преступления (такие, которые сейчас совершают ВСУ и многочисленные «добровольческие» карательные батальоны в Донбассе).

В том, что «цветные революции» являются современной формой истинных революций, есть все основания сомневаться. Практически все из них, начиная от «бархатных» в Восточной Европе и заканчивая украинским евромайданом и «зонтичной» в Гонконге, сделаны как под копирку по одной и той же схеме, сценарию, или, как его называют в Великобритании, «демократическому шаблону».

Все разговоры о демократизации и «мягкой силе», транзите демократических ценностей (или дрейфе их же) выглядят при этом как легенда прикрытия (выражаясь языком разведчиков и шпионов).

Их сила в другом: перевороты дают гарантированный результат при строгом соблюдении технологического цикла.

Эти технологии действуют как часы и дают сбои только в редчайших случаях, что делает их высокоэффективным и потому опаснейшим инструментом демонтажа современных политических режимов. И сегодня он находится в руках (в эксклюзивном владении) США – прямых авторов и разработчиков этих технологий. Только они умеют этот инструмент применять таким образом, чтобы не нарушить технологический цикл. И делают это весьма успешно¹⁴.

Контрольные вопросы и задания

1. Перечислите основные тенденции развития современной мировой политики.

2. Определите роль и место США и России в современном мироустройстве.

3. Дайте характеристику однополярной, биполярной и многополярной структуре мира. Какая структура мира, с вашей точки зрения, существует в настоящее время.

4. Прокомментируйте следующие слова Президента России В. В. Путина: «Однако что же такое однополярный мир? Как бы ни украшали этот термин, он в конечном итоге означает на практике только одно: это один центр власти, один центр силы, один центр принятия решения. Это мир одного хозяина, одного суверена. И это в конечном итоге губительно не только для всех, кто находится в рамках этой системы, но и для самого суверена, потому что разрушает его изнутри. И это ничего общего не имеет, конечно, с демократией. Потому что демократия – это, как известно, власть большинства, при учете интересов и мнений меньшинства». Как вы считаете, в чем причины негативного отношения российского президента к однополярной конструкции мира?

5. Что такое «мягкая сила»? Перечислите основные компоненты «мягкой силы».

6. В чем состоит преимущество «мягкой силы» в сравнении с «жесткой силой»? В чем, с вашей точки зрения, состоят основные недостатки «мягкой силы»?

7. Приведите примеры эффективного использования «мягкой силы» в мировой политике.

8. Сравните «мягкую силу» США и России. Определите сильные и слабые стороны России в контексте ее возможности применения «мягкой силы»; сильные и слабые стороны США.

9. В каких государствах, с вашей точки зрения, были организованы «цветные революции»? Перечислите их.

10. Определите основные черты «цветной революции».

11. В чем причины реализации сценария «цветной революции» в той или иной стране?

12. В каких государствах «цветные революции» закончились успехом, в каких – неудачей? Почему?

13. Выявите признаки, отличающие «цветную революцию» от настоящего революционного процесса.

Глава 2. Подготовка «цветной революции»

Ненасильственное сопротивление является ящиком с инструментами, своего рода арсеналом оружия, великолепно подходящим для ключевых регионов, где хотят утвердить свое влияние политики США.

Питер Акерман

2.1. Методология «цветных революций»

Рассмотрев общий контекст, перейдем непосредственно к изучению технологии организации и проведения «цветных революций».

«Цветные революции» в различных странах основывались на одной методической базе. Общая методология «цветных революций» основана на модели, при которой власть теряет свою способность сопротивляться. В противовес ее действиям по наведению правопорядка оппозиционеры пропагандируют т. н. «идеологию ненасилия», ограничивая тем самым власти от законного применения силы.

Идеология ненасилия, которая заключается в пропаганде и использовании методов действий без применения насилия, во многом опирается на теоретические и практические изыскания американского агента спецслужб Джина Шарпа. Его книга «От диктатуры к демократии» стала учебным пособием для организаторов переворотов. Предлагаемые Дж. Шарпом методы строятся на выработке стратегии, определении сильных и слабых сторон власти (нахождение «ахиллесовой пяты») и планировании действий.

Дж. Шарп четко разделяет генеральную стратегию, собственно стратегию и тактику действий. Генеральная стратегия в его определении – это концепция, которая дает возможность группе, стремящейся достичь своих целей, координировать и направить все нужные и доступные ресурсы (экономические, человеческие, нравственные, политические, организационные и т. д.). Тогда как стратегия – это концепция того, как наилучшим образом достичь своих целей в конфликте, стоит ли, когда и как бороться, как достичь максимальной эффективности в достижении определенных целей. Дж. Шарп сравнивает стратегию с замыслом художника, а стратегический план – с архитектурными чертежами¹⁵. В свою очередь тактика – это возможность умело и с наибольшей выгодой использовать свои силы в конкретной ситуации. Планирование стратегии основывается на исходном анализе, который должен определить, какие источники власти, «столпы поддержки» оппонента должны быть ослаблены.

В целом стратегия Дж. Шарпа во многом напоминает политическое джиу-джитсу, когда оппонента пытаются вытолкнуть в ту сферу, где он менее всего подготовлен, где он реально слабее. Более того, сознательно создаются ситуации, призванные продемонстрировать его слабость для широкой аудитории. Власть втягивается в такие ситуации, в которых она не может эффективно работать.

Одним из способов создания таких ситуаций являются ненасильственные методы протеста в форме неподчинения. В качестве средств Дж. Шарп предлагает использовать в организуемых кампаниях политического неповиновения множество методов ненасильственного действия. Он приводит около двухсот конкретных методов, которые разбиваются на три большие группы: протест и убеждение, отказ от сотрудничества, вмешательство. Методы ненасильственного протеста и убеждения включают символические демонстрации, в том числе процессии, марши и пикет. Отказ от сотрудничества разделяется на четыре подгруппы:

• отказ от социального сотрудничества;

• отказ от экономического сотрудничества, в том числе бойкот;

• забастовки;

• отказ от политического сотрудничества.

Последнюю группу образуют методы ненасильственного вмешательства с использованием таких средств, как голодовки, захват и параллельное самоуправление.

Проблемы власти лежат в основном в политической плоскости, поэтому формы ненасильственных действий могут быть использованы для ее непризнания и отказа от сотрудничества. Любое правительство может управлять, если только его силы пополняет сотрудничество, подчинение и послушание отдельных людей и общественных организаций. Действенность стратегии ненасильственного протеста основывается на простом тезисе: «Правитель не может править, если люди ему не подчиняются». Согласно Дж. Шарпу, источники политической силы, против которых направлены методы ненасильственного действия, заключаются в следующем:

• авторитет власти, признание ее легитимности;

• человеческие ресурсы, т. е. люди, подчиняющиеся и сотрудничающие с властью;

• умения и знания, в которых нуждается власть и которые предоставляются отдельными лицами и группами;

• нематериальные факторы, психологические и идеологические, которые заставляют людей подчиняться;

• материальные ресурсы, включающие контроль и допуск к собственности, распределению средств, средствам массовой коммуникации;

• санкции как угроза или применяемые наказания для достижения сотрудничества.

Дж. Шарп и его последователи строят свои обобщения и изобретают технологии на основании исторического опыта признанных авторитетов, которые внесли значительный вклад в достижение свободы и демократии в своих странах. Махатма Ганди, например, заставил в 1930-е годы с помощью акций мирного сопротивления встать на колени британских колониалистов. Мартин Лютер Кинг в 1950-е годы вместе со своими афро-американскими сторонниками бойкотами и маршами протестов уничтожил расовые барьеры. Польский профсоюзный лидер Лех Валенса и чешский писатель Вацлав Гавел в борьбе за гражданское общество внесли свой вклад в крушение системы социализма в Восточной Европе. Организаторы «цветных революций» адаптировали их идеи и опыт к современности и эксплуатируют как элементы технологического «конструктора».

Вдохновители «цветных революций» рассматривали демарши без насилия одновременно как вопрос этики и эффективности: «Ненасилие дает моральное превосходство и влечет за собой поддержку других, и потом, насилие – это та область, в которой власть сильнее»¹⁶. Например, почти каждый арест кого-нибудь из активистов становится рекламой для привлечения новых людей. Активное использование ненасильственных методов дает следующие результаты:

• достижение симпатий и поддержки у населения;

• сведение к минимуму числа жертв;

• подрыв уверенности в кругу противников;

• привлечение максимального участия граждан;

• получение широкой поддержки в среде общественности;

• содействие международных правозащитных организаций.

В целом методология реализуется по одной схеме: поскольку материальные ресурсы охраняются государством, делается попытка забрать нематериальные. Как отмечают специалисты в области психологии массовых коммуникаций, по этой причине эксплуатируется поле морального свойства. Отсюда типичные лозунги о несправедливости и нечестности. Выгодность этих лозунгов состоит еще в том, что они являются не столько доказательством, сколько типичными обвинениями против власти, которые невозможно проверить толпе.

Оппозиция захватывает инициативу и определяет повестку дня, что ставит власть в ситуацию цейтнота. В информационном поле власть становится лишь комментатором событий, тогда как динамика действия остается за оппозицией. Информация должна выполнять следующие функции:

• активировать массовое сознание;

• удерживать своих сторонников в активном состоянии все время до победы;

• легитимизировать «революционные» действия для внутренней и внешней аудитории;

• предупреждать оппонентов о невозможности применения активных ответных действий;

• выдвигать новых лиц в качестве лидеров и руководителей.

Задачи, которые вольно или невольно стояли перед сценаристами и организаторами событий на пути к узурпации власти, можно представить в следующем виде, где каждая последующая задача опирается на предыдущую:

• захват непубличного (бытового, обыденного) пространства;

• захват неконтролируемого публичного (общественный транспорт, очереди и другие места скопления людей) пространства;

• захват контролируемого публичного (освещение событий с другой стороны) пространства;

• захват официального (переориентация значительной части властной элиты, блокирование правительственных учреждений) пространства;

• захват «сакрального» (захват национальных символов, правовое закрепление итогов выборов) пространства¹⁷.

Таким образом, целенаправленные действия оппозиции при проведении переворота призваны продемонстрировать: собственную легитимность и нелегитимность власти; свою силу и бессилие власти; поддержку населения и отсутствие такой поддержки у власти; информационную поддержку (переход СМИ на сторону оппозиции); международную поддержку¹⁸.