Kitobni o'qish: «Спорим, это судьба?»

Иллюстрация на обложке Виктории Нестеренко

Иллюстрации во внутреннем оформлении AKONIT

© Софи Анри, 2026

© ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Глава 1

«Поезд “Кисловодск – Санкт-Петербург” отправляется с платформы номер четыре через десять минут!» – возвестил сухой женский голос из динамиков, и я ускорила шаг.

Колесики чемодана громко гремели, стукаясь о кирпичную брусчатку на перроне, но эти звуки заглушал голос мамы в наушниках.

– Ты точно ничего не забыла? Копии и оригиналы документов по разным папкам разложила? – спросила она, включив то ли фен, то ли пылесос, и я поморщилась от громкого неприятного звука.

– Ничего не забыла, мам, поезд уже у платформы, посадка скоро закончится.

– Напиши, как доедешь. И не забудь про встречу…

– С Михаилом Юрьевичем, – закончила за нее. – Я помню, мам.

– Умница.

Шум на другом конце провода усилился, и я быстро попрощалась, спустила наушники на шею и перешла на бег.

Пусть на мне были кеды, бежать с чемоданом, колесики которого застревали в каждой ямке и стыке брусчатки, было не так-то просто. Поэтому, когда добралась до нужного вагона, пот стекал с меня ручьем, а волосы липли к щекам и шее.

Небо гудело от надвигающейся грозы, а в нагретом летним зноем воздухе ощущался свежий озоновый запах. Я хватала его ртом, мысленно делая пометку, что пора бы возобновить утренние пробежки, которые пару лет назад были неотъемлемой частью моей жизни. Но из-за напряженного графика в старших классах и подготовке к экзаменам я совсем забросила спорт и прочие увлечения.

Стоявшая на платформе проводница смерила меня неодобрительным взглядом – очевидно, я была последним пассажиром в ее вагоне. Проверив мой паспорт, она кивнула в сторону тамбура, мол, проходи быстрее.

Вот только насчет скорости у меня возникли серьезные сомнения: чемодан, бег с которым и без того оказался сложным квестом, решил проверить на прочность мою нервную систему и здесь. Стоило мне взяться за ручку, чтобы поднять его на первую ступень, как она просто отвалилась.

– Да твою же… – простонала я и прямо-таки почувствовала затылком, как его сверлит недовольный взгляд проводницы.

Паровоз издал пронзительный свист, а голос из динамиков объявил о скорой отправке моего поезда.

– Девушка, можете поторопиться? – недовольно спросила проводница.

– Сейчас, секундочку.

Я уже хотела обхватить чемодан и поднять его, как надо мной нависла высокая тень, загораживая свет из тамбурного окошка.

– Давай помогу, – послышался приятный мужской голос.

Я подняла голову и увидела перед собой высокого парня в белой футболке с изображением ежа и зайца из «Смешариков» в банданах и с рок-гитарами. Лицо парня рассмотреть не успела. Пока пялилась на забавный принт, он быстро наклонился, поднял мой чемодан с такой легкостью, будто тот ничего не весил, и, развернувшись, зашел в вагон.

– Какое у тебя место? – спросил он, не оборачиваясь.

– Двадцатое.

Парень то ли хмыкнул, то ли прочистил горло и ускорил шаг. Мне же загородил путь мужчина средних лет, спустившийся с верхней полки прямо передо мной.

Когда я наконец дошла до секции, где располагалась моя полка, – к сожалению, верхняя, – моего помощника уже и след простыл. Свой чемодан я обнаружила под нижней полкой. Рядом с ним лежала черная спортивная сумка и ядерно-желтый рюкзак, увешанный значками с достопримечательностями из разных городов и стран.

Поезд дернулся и стал медленно набирать ход.

Успела!

Эта мысль позволила мне наконец облегченно выдохнуть и расслабиться.

Я присела на край нижней полки и стала изучать своих соседей на ближайшие сутки. В нашем открытом купе две верхние полки пустовали. На нижней боковой сидела темноволосая женщина в пестром сарафане, какие обычно продают на черноморских курортах страны. Вид у нее был хмурый и мог составить конкуренцию грозовым тучам, которые заволокли небо и готовы были вот-вот пролить долгожданный дождь на изнывающий от духоты город. На другой спал худощавый парень. Когда поезд набрал скорость, отчего монотонный звук стука колес усилился, он протяжно вздохнул и перевернулся лицом к стене, так что я не успела рассмотреть его.

Я любила изучать лица, наблюдать, как сменяются эмоции, а потом воспроизводить их в памяти, чтобы перенести на холст. Ну, или в специальную программу на планшете. Правда, я не рисовала уже несколько месяцев – лишь изредка баловалась ленивыми скетчами. В последний год меня полностью поглотили учебники, конспекты, занятия с репетиторами и вечные нотации родителей – как важно выбрать правильную серьезную профессию и получить диплом престижного университета.

Стоило подумать о родителях, как телефон завибрировал от входящего сообщения. В душе всколыхнулась слабая надежда, что мне написал Макс, что он не забыл о моем скором приезде в Питер, но, увы, это был мой отец.

Мне с трудом удалось подавить раздражение.

Да помню я!

На самом деле я не хотела встречаться с Михаилом Юрьевичем – деканом в университете, который когда-то закончил мой папа. Теперь же родители мечтали, чтобы туда поступила и я. Поэтому он попросил старого приятеля «замолвить за меня словечко», чтобы я уж точно поступила. Хотя с моими-то баллами за ЕГЭ это было вполне реально и без блата.

На протяжении двух последних недель я постоянно выслушивала от родителей напоминания, что должна передать оригиналы документов лично в руки Михаилу Юрьевичу, а в остальные университеты достаточно будет копий. Ну так, для галочки. И никому даже в голову не пришло, что я, возможно, хотела поступить своими силами и в совершенно другой вуз.

Чтобы как-то отвлечься от навязчивых мыслей, я встала и начала готовить спальное место – проводница как раз принесла постельное белье. Моего соседа, занимающего нижнюю полку, все еще не было. И я очень надеялась, что он появится нескоро и мне не придется залезать наверх до самой ночи.

Но моим надеждам не суждено было сбыться.

Когда я, стоя на цыпочках, затыкала края простыни под матрас, кто-то прошел в купе и остановился у меня за спиной.

– Ты знаешь, что у тебя на голове сидит кузнечик? – прямо у моего уха раздался низкий хрипловатый голос, показавшийся мне отдаленно знакомым. – Большой такой.

Я в недоумении обернулась и обнаружила перед собой того самого парня, который помог мне занести чемодан в вагон. Когда мы встретились взглядами, он удивленно выгнул брови и уставился на меня так, словно увидел привидение. Я же, в свою очередь, изучала его. Он был симпатичным, хоть и не подходил под типаж парней, которые мне обычно нравились. Высокий, с медно-каштановыми волосами, спадающими на лоб в творческом беспорядке, с глазами необычного серовато-синего оттенка, как грозовые тучи, и с пирсингом-колечком в правом уголке нижней губы.

Пока разглядывала его, до моего сознания медленно доходил смысл сказанных им слов. Очень медленно, надо отметить. Когда шестеренки у меня в мозгу наконец натужно заскрипели, обрабатывая полученную информацию, – клянусь, это все потому, что я очень опаздывала на поезд и не снабдила свой организм жизненно необходимой дозой глюкозы и кофеина, – я содрогнулась всем телом. Руки сами собой потянулись к макушке, и, наткнувшись пальцами на чудовище, угнездившееся в моих светлых локонах, я заверещала на весь вагон.

– Фу, фу!

Когда кузнечик упал с моей головы на пол, я брезгливо поморщилась и попыталась придавить его подошвой кеда.

– Да стой ты! – выпалил парень, выйдя из ступора.

Он легонько отодвинул меня, опустился на корточки и, поймав насекомое, осторожно сжал его в руке так, чтобы не раздавить. Он отправился в сторону тамбура, а я только сейчас заметила недовольные взгляды соседки с бокового места и кондукторши, которая прибежала на мой крик. На меня также поглядывали любопытные пассажиры из соседнего плацкарта. Зато парень с полки напротив продолжал спать как ни в чем не бывало.

– Простите, – сконфуженно пробормотала я, потупив глаза.

Проводница, недовольно цокнув, ушла. Я снова опустилась на нижнюю полку и брезгливо передернула плечами из-за фантомного ощущения, будто у меня по спине ползает полчище мохнатых насекомых.

Уже через минуту в купе вернулся мой спаситель в футболке со смешариками.

– Отнес кузнечика в тамбур? – со скепсисом спросила я.

– Да, а что? – Парень широко улыбнулся, явно довольный собой, а я пожала плечами.

– Ненавижу насекомых.

– А я терпеть не могу кота младшей сестры, но это не дает мне права его убивать.

Он явно намекал на мой порыв раздавить бедного кузнечика, и мне стало чуточку стыдно.

– Это твое место? – догадалась я и уже хотела встать, но парень остановил меня жестом.

– Сиди, ты мне не мешаешь. – Он прошел к столику и сел у окна, облокотившись о подушку. – Как тебя зовут?

– Влада.

– Шутишь? – Он недоверчиво усмехнулся.

– Нет.

Его тонкие губы сначала странно скривились, а потом медленно растянулись в широченной улыбке. Мой взгляд тут же устремился к его пирсингу. Не потому, что улыбка у парня была красивой, хотя это неоспоримый факт. А потому, что сама всегда мечтала о пирсинге в губе или в носу, но моих консервативных родителей хватил бы удар, решись я на такие манипуляции с телом.

– Приятно познакомиться, Влада. А я Влад.

– Вот так совпадение, – усмехнулась я и пожала протянутую ладонь, теплую и немного шершавую из-за мозолей.

– Куда путь держишь, Питер или Москва?

– Питер.

Влад улыбнулся еще шире.

– Значит, нам по пути. Дай угадаю, собираешься подавать документы на поступление?

– Да. А ты?

– Уже перешел на второй курс. – Он потянулся к столику и, взяв бутылку воды, сделал несколько глотков.

– На кого ты учишься? – спросила я, усаживаясь поудобнее.

– На архитектора.

– А зачем едешь в Питер посреди лета?

Обычно к этому времени студенты закрывали сессию и, наоборот, разъезжались по домам. Не все, конечно. Макс, например, остался в Питере на лето, потому что устроился на подработку.

Стоило мне снова подумать о своем парне, как в кармане завибрировал телефон. Звонил Макс.

Я извинилась перед Владом и быстро вышла в тамбур.

– Привет. – В трубке послышался усталый голос моего парня. – Прости, весь день был на работе, только добрался до телефона. Как ты?

– Все в порядке. – Я прислонилась лбом к прохладному стеклу тамбурного окошка, по другую сторону которого барабанили крупные капли дождя. – Села в поезд, так что послезавтра утром уже увидимся.

Повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь стуком колес и звуками ливня.

– В смысле послезавтра? – после долгой паузы переспросил Макс.

– Я ведь еще на прошлой неделе говорила тебе, что купила билеты.

– Черт, Влада, прости, я с этой работой совсем замотался. Все из головы вылетело. – Его голос стал до жалобного виноватым. – А на сколько ты приедешь?

– На четыре дня. В конце недели возвращаюсь в Ростов.

– Вот черт.

– Что такое? – Я нахмурилась и стала нервно постукивать ногтем по стеклу.

– Я завтра уезжаю на неделю в Москву. Там проходит форум для студентов-медиков. Прости, у меня все из головы вылетело с этой работой и сессией. Мне жаль.

Моя грудь содрогнулась от тяжелого вздоха, полного досады.

– Владу-у-усь? – позвал Макс, и я натянуто улыбнулась, будто он мог меня видеть.

Так меня называла его мама, тетя Марина, а по совместительству и лучшая подруга моей. Собственно, именно благодаря их таланту сводниц мы с Максом, знавшие друг друга с детства, начали встречаться два года назад.

Наша история не похожа на те, что показывают в романтических комедиях и мелодрамах. Между нами не вспыхивало никакой искры, не было непреодолимого притяжения и химии, а когда мы целовались, у меня в животе не трепетали никакие бабочки. Но Макса я знала уже сто лет и доверяла ему. Нам всегда было комфортно вместе, мы понимали друг друга с полуслова, а это, по мнению моей мамы, в отношениях чуть ли не самое важное.

Я не сильно расстроилась из-за того, что не увижусь с ним на этой неделе, хоть и очень соскучилась. Понимала, что Макс болеет учебой и мечтает стать высококвалифицированным врачом, поэтому не может пропустить форум. Вот только я надеялась, что мне не придется проводить время в чужом городе в одиночестве.

– Ладно, ничего страшного, – ответила я обманчиво бодрым тоном. – Ты ведь приедешь в Ростов в следующем месяце. Наверстаем упущенное за год.

– Уверен, ты уже целый список занятий составила, – со смешком сказал Макс, но было в его голосе что-то такое, что не давало мне покоя. Усталость? Тревога?

Мы поговорили еще несколько минут, пока связь не прервалась. Я сделала несколько фото умытых ливнем пейзажей, стремительно проносящихся мимо, чтобы потом выложить в блог, и уже собиралась вернуться в вагон, но мне преградил путь новый знакомый.

В ответ на мой вопросительный взгляд он вытащил из кармана джинсов зажигалку «Зиппо» и щелкнул крышкой. А потом, внимательно посмотрев мне в глаза, нахмурился.

– У тебя все хорошо?

– Да, – недоуменно ответила я. – А что?

– Выглядишь расстроенной.

Я вновь повернулась к окну, за которым простиралась бесконечная лесополоса, тонущая в густых сумерках.

– Все нормально, просто узнала, что парень не сможет встретить меня в Питере и мне придется провести все дни одной.

Влад приблизился и оперся плечом о стену. Он продолжал играть с крышкой зажигалки, но меня это почему-то не нервировало.

– А чего так? Не может взять отгул на работе? Сессия-то по-любому закончилась.

– У него медицинский форум в Москве.

– А-а-а, – понимающе протянул он. – Против науки не попрешь.

– Ты так и не ответил, почему едешь в Питер в разгар летних каникул.

Моя попытка сменить тему не осталась не замеченной Владом. Он растянул губы в снисходительной улыбке, снова привлекая мое внимание к пирсингу.

– Дома скучно: родители работают, сестра поехала в Москву подавать документы, а друзья на морях. Решил вернуться в Питер поработать.

– Понятно.

Мы замолчали, и Влад достал из кармана красно-белую пачку. Я терпеть не могла запах сигаретного дыма, поэтому направилась к выходу.

– Влада, – позвал он, когда я уже открыла дверь в вагон.

– Что?

Влад долго смотрел на меня, пуская в сторону спираль дыма. Его серые глаза отдавали синевой, делая взгляд до того глубоким и пронзительным, что в нем, казалось, можно было утонуть.

– Ты веришь в судьбу? – вдруг спросил он.

Вопрос ввел меня в ступор. Не похоже, что этот парень пытался меня закадрить. Слишком серьезным было выражение его лица, а тон – задумчивым.

– Я верю в свои собственные силы, – после недолгой заминки ответила я и пожала плечами, словно пытаясь стряхнуть со спины неуместные мурашки, вызванные его глубоким голосом.

Глава 2

Факт обо мне номер один: я очень боюсь летать на самолетах. Знаю, что по статистике авиакатастроф в разы меньше, чем автомобильных аварий, – даже поезда с рельс сходят чаще, чем падают самолеты, – но от одной мысли о смерти на высоте в десятки тысяч километров у меня начинается паника.

Факт номер два: я очень плохо сплю в поездах. Бесконечная тряска, стук колес, хождение людей туда-сюда, шумные соседи по плацкарте – все это мне дико мешает. Поэтому в поездки я всегда беру с собой беруши.

Но в этот раз даже они меня не спасли.

Пассажирка с бокового нижнего места, которую, как я позже выяснила, звали Зинаида Георгиевна, храпела так громко, что ее недобрым словом поминали даже в конце вагона.

Проворочавшись целый час, я поняла, что ни за что не усну под эти утробные звуки, и свесила голову, чтобы разведать обстановку внизу. Сосед с противоположной нижней полки лежал в наушниках и смотрел что-то на телефоне. Свет от экрана позволил мне разглядеть его худое лицо с тонкими обветренными губами и почти черными глазами. Его темно-русые волосы были сальными, да и он весь выглядел таким неопрятным, что я сразу потеряла интерес. Не люблю нерях.

Мой взгляд переместился к полке Влада. Он тоже не спал: сидел за столом с планшетом и стилусом и… рисовал!

На мгновение меня это поразило, но я быстро вспомнила, что парень учится в архитектурном, и в этом нет ничего удивительного.

Прищурившись, я разглядела на белом экране рисунок. На нем красовалась Нюша, свинка из «Смешариков», в очень экстравагантном наряде: кожаной косухе, черной короткой юбке, колготках в сетку и высоких сапогах на тонких копытцах. Довершал образ ядерный макияж с оттенками розового и фиолетового.

Меня вдруг осенило, что принт на футболке Влада был создан им самим.

Я громко фыркнула от смеха, привлекая внимание Влада.

– Не спится? – спросил он, вытащив из уха беспроводной наушник.

– Уснешь тут… – отозвалась я, с недовольством покосившись на храпящую, как трактор, Зинаиду Георгиевну.

Влад хмыкнул и, свернув программу для рисования, убрал планшет в рюкзак.

– Спускайся, попьем чай. У меня есть манговый и малиновый, какой будешь?

– Малиновый.

Он одобрительно кивнул и направился в купе проводницы, держа в руке граненый стакан на железной подставке. Когда я начала спускаться с полки, поезд сильно качнуло, и я бы точно упала, если бы Влад вовремя не придержал меня за талию – он как раз еще стоял в проходе. На меня повеяло ароматом ментоловой жвачки и моего любимого парфюма от «Кензо». Помню, дарила такой же Максу в надежде, что он будет брызгаться им перед нашими свиданиями, но он сказал, что это не его аромат.

– Осторожнее, – сказал Влад и провел языком по внутренней стороне губы, задевая злосчастный пирсинг.

Я смущенно потупилась и отстранилась, поправляя белую майку. Она задралась, пока я слезала с верхней полки, и Влад случайно коснулся ладонью оголенного участка на моем животе. Там теперь ощущалось странное жгучее покалывание.

Пока Влада не было, я спросила у соседа напротив, не хочет ли он присоединиться к нашему чаепитию. В ответ тот лишь неразборчиво пробубнил, что собирается спать, убрал телефон под подушку и, не вытаскивая из ушей наушники, уткнулся лицом в стену.

В нашем плацкарте не прекращала храпеть Зинаида Георгиевна, в соседних шушукались между собой пассажиры, а из конца вагона доносились звуки, словно кто-то листал видео в соцсети. В таком шуме я смогла бы уснуть, только если бы сильно устала. Хотя и бодрой меня не назовешь. С утра, прежде чем поехать на вокзал, я успела сделать генеральную уборку и наготовить еды на три дня вперед, поскольку у мамы не будет на это времени из-за напряженного рабочего графика.

Пару минут спустя вернулся Влад с двумя кружками, над которыми спиралями вился полупрозрачный пар.

– С нашим титаном что-то случилось, еле набрал воду, такая тонкая струйка течет, – с досадой сказал он, поставив кружки на стол. – Это твой, малиновый. – Он вытащил из коробки чайный пакетик с розовой биркой и сел рядом. – Ну рассказывай.

– Что рассказывать? – переспросила я, закинув пакетик в кипяченую воду, которая сразу окрасилась в малиновый цвет.

– Все, что хочешь. С меня чай, с тебя истории. – Влад подмигнул мне и тоже взял кружку.

– Из меня так себе рассказчик.

– Ладно, буду задавать наводящие вопросы. Почему именно Питер, а не Москва, к примеру?

– В Питере учились мои родители, а теперь и мой парень. К тому же там живет близкая подруга моей мамы.

Я не стала уточнять, что эта подруга – сестра-близнец матери моего парня, и уж тем более не упоминала Михаила Юрьевича.

– Ну а сама-то хочешь там учиться? – спросил Влад.

Прислонившись спиной к стене, он скинул кеды и скрестил ноги по-турецки. Было в нем что-то такое, из-за чего Влад напоминал мне довольного жизнью кота. Может, дело в его каштановых волосах, отливающих медной рыжиной даже в тусклом ночном освещении вагона, или в нахальной улыбке, которая, казалось, намертво прилипла к лицу.

– Хочу. – Мой ответ прозвучал совсем неуверенно. Влад подозрительно прищурился и уже собирался что-то сказать, но я опередила его встречным вопросом: – Это ты сам рисовал? – я ткнула пальцем в его футболку со смешариками-рокерами.

– Ага, у знакомого магазин кастомной одежды и аксессуаров, и я иногда подрабатываю у него художником.

– Нюшу тоже для него рисовал?

– Подглядывала, значит?

– Случайно увидела, когда с верхней полки спускалась.

Влад явно мне не поверил, о чем свидетельствовал хитрый блеск в его глазах, которые в полумраке выглядели почти черными.

– А у тебя есть хобби?

– Я тоже люблю рисовать.

– Вот как? – Уголки его губ дрогнули в легкой улыбке, хотя он не выглядел удивленным. – И что рисуешь?

Следующие полчаса мы обсуждали общее увлечение. Как оказалось, Влад окончил художественную школу, не раз выигрывал в различных всероссийских конкурсах, а одна из его картин даже побывала на выставке в Московском музее современного искусства. Рисунки – те, что украшали его футболку, и который я увидела в его планшете, – Влад называл баловством, но даже они были исполнены на таком уровне, до которого мне еще учиться и учиться.

Разговор плавно перетек к учебе, и когда Влад услышал, что я собираюсь поступать на юридический, сильно удивился.

– После общения с тобой я решил, что ты выбрала более творческую профессию.

– Я тебе рассказывала про хобби, это другое, – отмахнулась я.

– А по-моему, нет ничего круче, когда ты по жизни занимаешься тем, что любишь.

– Ага. Это только на словах звучит романтично и круто, на деле же все куда сложнее. – Допив уже остывший чай, я поставила кружку на столик. – Спасибо за чай, я поднимусь к себе.

– Будешь спать? – спросил он невозмутимым тоном.

Стоило мне раскрыть рот, как сбоку раздался особенно громкий всхрап нашей соседки.

Ага, уснешь тут.

– Постараюсь, – ответила я без особой надежды и уже поднялась с полки, но Влад остановил меня, сжав мою ладонь. Не сильно, но прикосновение ощущалось так, словно я окунула руку в теплое парное молоко.

– Останься, Влада, сейчас ты все равно не уснешь, а мне скучно. – Он состроил такую жалобную моську, что даже кот из «Шрека» позавидовал бы. – Давай в карты поиграем?

Я понимала, что мне не следует потакать просьбам этого странного, но в то же время обаятельного парня. Нет, меня не влекло к нему, и я не забыла о том, что встречаюсь с другим, но что от меня нужно Владу?

– А у тебя есть девушка? – выпалила я, не подумав, и тут же мысленно выругалась.

Господи, Влада, ну ты и дура!

Словно в подтверждение моих мыслей, Влад комично выгнул брови.

– Понятно, – многозначительно протянул он. – Решила, что я к тебе клинья подбиваю? Расслабься, тезка, я просто дикий экстраверт и уже сутки еду в обществе самых скучных соседей. – Он поочередно указал подбородком на уткнувшегося в стену парня и храпящую Зинаиду Георгиевну. – А тут в вагон подсела ты, свежая кровь, и мне интересно узнать, что ты за фрукт.

– А в чем была проблема познакомиться с людьми из соседних плацкартов?

– А я почти со всеми уже познакомился. Самой чумовой собеседницей оказалась Софья Степановна, но она сегодня сошла в Ростове. Офигенная бабуля, мы с ней обсудили все на свете, начиная с теорий заговора о смерти Майкла Джексона и Уитни Хьюстон и заканчивая философией Де Сада.

– Это который «120 дней Содома» написал? – Я и не заметила, как он увлек меня в новый диалог.

Я снова устроилась поудобнее, подобрав под себя ноги.

– Он самый. – Влад улыбнулся, обнажая белоснежный ряд зубов с немного выпирающими клыками. – Хочешь обсудить?

– Нет, спасибо. Но ты так и не ответил на мой вопрос насчет девушки.

– Есть одна. Нравится мне давно, но она занята. – Влад перестал кривляться и теперь смотрел на меня спокойно и даже немного печально. – Такой ответ тебя устроит?

Я протяжно вздохнула, сдаваясь.

– Ладно, доставай свои карты. Во что будем играть?

Влад с ловкостью фокусника вытащил колоду словно из ниоткуда, а потом виртуозно подбросил ее в воздухе и подхватил, не уронив ни одной карты.

– В дурака. – Он сделал мхатовскую паузу. – На желание.

Мы играли больше часа, и за это время удача, как вертлявая змея, постоянно ускользала от меня к Владу. Я даже решила, что его карты крапленые, и несколько минут тщательно изучала рубашки под фонариком телефона. Влад лишь посмеивался надо мной и утверждал, что он просто виртуозный игрок, к тому же очень везучий.

И к этому списку я бы еще добавила изощренную фантазию.

За череду проигрышей мне пришлось притвориться лунатиком и прогуляться по вагону с закрытыми глазами (уверена, на утро у меня появятся свежие синяки от столкновения с несколькими полками и плацкартными проемами); сходить в соседний вагон и спеть песню из репертуара группы «Руки вверх» (благо в вагоне ехала компания вахтовиков, и мое представление они восприняли с большим энтузиазмом и даже предложили присоединиться к застолью); прилечь рядом с женщиной в конце вагона и сказать, что перепутала ее место со своим; постучаться к проводнице и попросить таблетки от диареи – казалось, в тот момент она одним только злобным взглядом могла бы навести порчу на понос.

Влад тоже проиграл пару раз, но моя фантазия была не такой изощренной. Я отправляла его сделать нам чай, просила продекламировать любимые стихи (он прочитал «Смерть поэта» Лермонтова, да с таким пылом, что меня промурашило); чуть не умерла со смеху, когда он пел Зинаиде Георгиевне хрипловатым полушепотом колыбельную медведицы из старого советского мультфильма, и – о чудо! – после этого она повернулась набок и перестала храпеть.

– Я за всю жизнь столько глупостей не вытворяла, как за эту ночь, – призналась я со смехом, после того как Влад загадал мне стащить коробку рафинада из соседнего плацкарта, а я, перенервничав, споткнулась о чей-то тапок. Удержаться на ногах мне все же удалось, но вот рафинад рассыпался по всему вагону, и мы с Владом собирали его, ползая на четвереньках, под возмущенные возгласы женщины, которую я пыталась обокрасть.

– Уверен, что и посмеялась ты вдоволь, – ответил Влад, не испытывая ни капли вины или сожаления.

– Еще одна такая выходка – нас точно высадят из поезда на ближайшей остановке, так что умерь свою фантазию, шулер.

Мое лицо все еще горело от стыда, после того, как я выслушала гневную тираду за кражу сахара.

Но Влад не ошибся. Так много и так от души я давно не смеялась.

– Почему это я шулер? Я не виноват, что ты так хреново играешь, – нагло заявил он и громко отхлебнул чай из кружки.

– Давай во что-то другое сыграем. – Я не стала продолжать бессмысленный спор, потому что Влад прав: я не то чтобы виртуоз по части карт. – И, пожалуйста, без желаний.

Влад притворился, будто глубоко задумался, а потом вновь заулыбался, как Чеширский кот.

– Давай на правду. Проигравший отвечает честно на любой вопрос.

Я представила, какие каверзные вопросы будет задавать этот плут, но азарт уже захлестнул меня с головой, поэтому я согласилась.

Тогда я не задумывалась о том, откуда во мне, любительнице спокойствия и порядка, столько тяги к авантюризму. Почему я с таким энтузиазмом творила разные глупости, не боясь, что незнакомые люди в вагоне плохо подумают обо мне и осудят? В тот вечер Влад пробудил во мне то, что таилось глубоко в душе под огромным грузом родительских правил и установок, моих собственных страхов и сомнений, но сама я еще об этом не подозревала.

– Хорошо, – согласилась я не без волнения. – Во что будем играть?

– Умеешь в козла?

– Играла когда-то в летнем лагере.

Влад быстро рассказал правила, освежив мне память, и мы начали первую партию.

С наступлением ночи поезд набрал большую скорость, посторонние шумы в вагоне стихли (почти все уже спали), и даже наша соседка перестала храпеть – лишь время от времени ворочалась и громко сопела. Слышался только мерный стук колес, звук встречного воздуха и наши с Владом едва слышные перешептывания.

Первая партия, к нашему общему удивлению, закончилась в мою пользу, и я долго думала, что бы такого спросить.

– За какой поступок тебе было очень стыдно? – спросила я спустя пару минут, когда Влад уже начал терять терпение и демонстративно зевать.

Он на мгновение задумался, а потом серьезным тоном начал исповедь:

– В старших классах у меня был знакомый, Саша. Такой, знаешь, типичный ботан: очки в старомодной оправе, вечно лохматые волосы, прыщи. Он был необщительный, закомплексованный, а рядом с девчонками так и вовсе терялся, начинал заикаться. Короче, все печально.

– И ты его за это гнобил? – спросила я, а сама мысленно уже разочаровалась в новом знакомом.

Влад покачал головой.

– Нет. Я искренне хотел помочь ему, но, как говорится, благими намерениями… – Он поморщился, будто рассказ доставлял ему физический дискомфорт. – Я завел фейковый аккаунт, загрузил туда фотки симпатичной девушки из интернета, сочинил целую легенду, мол, я девчонка из его района, часто вижу его, но вживую подойти стесняюсь. Я просто хотел вселить в него уверенность, чтобы он поверил в себя. Мы общались всего пару недель, а Саша влип по полной программе в выдуманный образ. Еще и обратился ко мне за помощью. Когда я понял, что он всерьез намерен позвать «новую знакомую» на свидание, мне не хватило смелости признаться ему во всем. С аккаунта той девчонки я написал, что они с семьей срочно переезжают на другой конец страны и встретиться не получится, ну, чтобы хоть как-то сгладить «расставание». – Влад показал пальцами кавычки. – Потом и вовсе удалил аккаунт, потому что этот горе-Ромео предлагал отношения на расстоянии и даже заявил, что накопит деньги на билет и приедет к ней на каникулах.

– И что потом? Он так и не узнал правду?

– В том-то и дело, что узнал. Я, как последний идиот, рассказал обо всем другу по секрету. А друг мой, теперь уже бывший, оказался балаболом и растрепал это всему классу. Представляешь, каково было Саше? Мало того, что он влюбился в фейк, выдуманный его одноклассником, так еще и стал всеобщим посмешищем.

– Это ужасно, – с грустью сказала я. – Ты хотя бы извинился?

– Конечно, – незамедлительно ответил Влад. – Потом приложил все усилия, чтобы одноклассники прекратили над ним насмехаться. Но это не отменяет того, что я поступил глупо.

– А как сейчас у него дела? Не знаешь?

Влад снова улыбнулся, на этот раз тепло и искренне.

– У него все отлично. Поступил в МГУ на бюджет, представляешь? Там сменил имидж: снял очки, стал регулярно ходить в качалку. Летом мы встречались с классом, и все были в полном шоке от его преображения. Вот только со мной Саша больше не общается. До сих пор думает, что я только ради издевки это провернул. – Влад прочистил горло и начал перетасовывать карты. – Ладно, что-то я тоски нагнал. Новый раунд?

Во второй раз выиграл уже он и задал самый банальный вопрос, который, однако, поставил меня в тупик.

– О чем ты мечтаешь?

Чем дольше я размышляла над ответом, тем сильнее менялось выражение его лица: от насмешливого к задумчивому и даже разочарованному.

– Ну, не знаю, путешествовать по миру, наверное, – выдавила я неуверенно. – Правда боюсь летать на самолетах, так что…

– А есть мечты, которые ты хотела бы осуществить в ближайший год?

Я растерянно пожала плечами.

– Не знаю, не задумывалась. Последние два года я мечтала лишь о том, как бы сдать успешно ЕГЭ и закончить школу с золотой медалью.

Влад задумчиво склонил голову набок.

– И как? Сбылось?

– Не сбылось, а добилась. – Я горделиво расправила плечи.

– М-да… скукотища, – протянул он и откинул голову на стену.

– А что, по-твоему, относится к нескучным мечтам? Полет на воздушном шаре и покорение Эвереста?

Не знаю, почему слова Влада так задели меня. Не все люди были романтиками или мечтателями. Мне же некогда забивать голову подобными мыслями, ведь сейчас в моей жизни главное – поступить в престижный вуз, успешно окончить его и самореализоваться.

– Мечты необязательно должны быть масштабными, – спокойно ответил Влад. – Наша жизнь складывается не только из значимых событий, но и из самых разных мелочей, которые, может, и не запоминаются так ярко, но делают ее гораздо приятнее. Например, посидеть с друзьями у костра и всю ночь напролет травить страшные байки; сходить в кино на любимый фильм и объесться карамельным попкорном, а потом обсудить это с кем-то близким. Или же прыгнуть с тарзанки, научиться играть на гитаре, посмотреть на звезды через телескоп, изменить имидж просто по приколу, поцеловать любимую девушку под проливным дождем, как в романтических фильмах. – Пока Влад говорил, его глаза блестели даже в полумраке вагона, а мое сердце билось о ребра в ускоренном ритме, потому что половина сказанного входила в мой список тайных желаний.

Особенно последнее.

После просмотра «Дневника памяти» я мечтала поцеловаться с парнем под дождем. Даже намекала об этом Максиму, когда мы только начали встречаться, – заставила его дважды посмотреть этот фильм со мной, надеясь, что он поймет, чего именно я от него хочу. Но, к сожалению, он так и не догадался, а попросить напрямую мне было стыдно.

Как такое возможно, что с человеком, с которым я познакомилась всего несколько часов назад, у меня оказалось гораздо больше общего, чем с половиной моих друзей?

«Ты веришь в судьбу, Влада?» – вспыхнул в памяти его вопрос.

– Влада, прием! Земля вызывает Космос. – Влад пощелкал пальцами перед моим лицом, отчего черные бусины на его браслете с тихим звяканьем стукнулись друг об друга.

– Прости, задумалась, – пробормотала я, застигнутая врасплох, и как бы невзначай приложила ладонь к щеке, чтобы унять жар.

– Так что насчет маленьких мечт? – спросил он. – Есть что-то подобное?

– Есть. – Я попыталась выдавить непринужденную улыбку. – Например, я тоже была бы не прочь поцеловаться с парнем под дождем. А еще мне бы хотелось сменить имидж. Ну, знаешь, подстричь волосы, покрасить пряди в розовый или фиолетовый, сделать пирсинг в губе или в носу.

Я не стала говорить, что вряд ли когда-нибудь решусь на это, потому что мои консервативные родители придут в ужас.

Взгляд Влада – цепкий, как осока, и до жара в груди пронзительный – прошелся по моим светлым волосам, ниспадающим до самой талии, а потом переместился к губам, которые я нервно покусывала.

– Пирсинг, говоришь? – он загадочно улыбнулся. – Это можно легко устроить.

Он подался вперед так, что расстояние между нашими лицами сократилось до нескольких сантиметров. Мне бы отшатнуться и сделать ему замечание, но я замерла как вкопанная, боясь даже вздохнуть.

Влад поднял руку к губам и быстро снял колечко. Оказалось, у него не было никакого прокола. Он повертел в пальцах стальную блестящую клипсу и игриво подмигнул мне.

– Хочешь померить? – вкрадчиво спросил он, и я закивала как болванчик. – Айн момент.

Он достал из-под полки рюкзак и нашел там антисептические салфетки. Я удивленно вскинула брови – не ожидала от парня такой педантичности. Влад протер салфеткой клипсу и придвинулся ко мне еще ближе. Воздух между нами сгустился и накалился до предела. Все вокруг пропиталось ароматом его парфюма и жаром ментолового дыхания с легкими нотками мангового чая, так что я даже перестала дышать.

Мысленно обматерив себя за то, что позволила постороннему парню нарушить личные границы, я призвала всю свою силу воли и лишь потом отпрянула от него.

– Могу и сама… – едва слышно ответила я на его недоуменный взгляд и забрала клипсу.

– Без проблем, – пожал плечами Влад.

Следующие пару минут я провозилась со стальным колечком, используя фронтальную камеру телефона вместо зеркала. Когда мне наконец удалось надеть клипсу на пухлую губу, я заулыбалась во все зубы, любуясь отражением в экране.

– Нравится? – спросил Влад, не скрывая самодовольства.

– Да, очень!

Я провела языком по колечку и в этот же момент поймала на себе взгляд Влада. В голове вдруг пронеслась мысль, что минуту назад это колечко красовалось на его губе, и он точно так же касался его своим языком. Щеки загорелись от стыда, а в животе все сжалось в тугой комок и ухнуло куда-то в пропасть, как будто я сделала «солнышко» на качели.

– Мне нужно в уборную, – промямлила я и сбежала самым позорным образом.

Запершись в туалете, включила холодную воду, намочила ладони и прижала их к пылающим щекам. Над раковиной висело зеркало, и с отражения на меня смотрела незнакомка. Всегда аккуратно уложенные волосы растрепались, светло-голубые глаза лихорадочно блестели, а лицо покрылось красными пятнами, как от аллергии. Я не узнавала себя. Не понимала, что со мной творится, и это здорово меня напугало.

Сполоснув лицо ледяной водой, я выскользнула в тамбур и проторчала там почти полчаса, пока за мной не пришел Влад.

– Эй, с тобой все в порядке? – спросил он без привычной насмешливой ухмылки.

– Да, просто в вагоне душно, решила немного проветриться перед сном, – ответила я, избегая зрительного контакта. – Кстати, вот твоя клипса.

Я достала из кармана сверток бумажного полотенца и протянула Владу.

– Не нужно, дарю.

– Не стоит, я просто примерила, вряд ли буду носить.

– Влада, это всего лишь бижутерия. Оставь на память. – Он подмигнул, а потом подошел к окну, вынимая на ходу зажигалку.

– Ладно, пойду спать, а то уже совсем поздно. – Я поежилась от ветерка, подувшего из открытого Владом окна. – Спасибо за чай и игру.

– Ярких снов, Влада. – Он не обернулся, поэтому не заметил, как я вздрогнула от его слов.

Я всегда желала родным и близким именно ярких запоминающихся снов, потому что самой очень редко они снились.

«Ты веришь в судьбу, Влада?»