Kitobni o'qish: «Где начинается чудо»

ГЛАВА 1. СЕМЕЙНЫЙ СОВЕТ

– Я дома! – Тома произносила эту фразу каждый раз, как только приходила домой. Но обычно её замечали не сразу, так как голос девочки терялся в звуках квартиры. И тогда у Томы была ещё пара минут наедине с собой. Она еле слышно закрыла входную дверь, сняла с плеча рюкзак и прислушалась.

Дома, как обычно, громко работал телевизор, в котором герои мультиков активно и звонко напевали весёлые песенки, стоял шум и слышался топот маленьких ножек. Близнецы уже вернулись из детского сада и теперь продолжали свои поединки дома. Тамара вздохнула, перешагнула через игрушечную машинку, разбросанные по полу детали детского конструктора и тихонько пошла в свою комнату. Едва только она успела переодеться в широкую футболку малинового цвета и тёмно-серые домашние шорты, как услышала громкий топот в коридоре.

– Тома, Тома пришла! – В её комнату вкатились, как разноцветные мячики, братья-близнецы пяти лет – две светло-русые макушки с карими глазами. Мальчишки тут же бросились обнимать девочку.

– Ну, ну, братва! Откуда у вас столько энергии? В садике вам не разрешают двигаться? – Улыбнувшись, Тома обняла мальчишек.

Несмотря на то, что, по мнению окружающих, братья доставляли много хлопот и наводили беспорядок ежеминутно и повсюду, все их очень любили. Ребятишки пахли солнышком и маминым печеньем. Они были как две капли воды похожи друг на друга внешне, но родные всегда различали их. Артёмка так забавно морщил носик, когда был чем-то недоволен. А одна прядка волос постоянно очень смешно закручивалась над ухом. Он почти всё время веселился, то и дело придумывал какие-то невероятные истории. Возле него, как правило, было много детей. Ребёнок-праздник, как говорил его папа. Никитка же был, напротив, очень серьёзный. Его можно было отличить от брата по глазам. Такие же тёмно-карие, но в них читалась глубокая любознательность ко всему. Если Никите в голову приходил очередной вопрос, он не ложился спать, пока кто-то не давал на него ответ. И в то же время он будто всегда знал то, что не знал никто вокруг. Родители были рады, что хоть один ребёнок будет более дисциплинированным и послушным. А дедушка говорил, что именно за такими детьми нужен глаз да глаз. Чтобы изучать мир, он не просто будет есть песок или хватать кота за хвост. Такой ребёнок сразу захочет узнать, откуда появляется огонь, почему в кране течёт вода и как она туда попадает, кто опасней – оса или шмель.

Тамара удивлялась, какие они разные, но с обоими мальчиками ей было очень интересно.

– Поиграй с нами! Мы будем воинами, а ты будешь принцессой! Мы будем тебя спасать от злого дракона! – перебивали друг друга мальчики. Каждому хотелось, чтобы его услышали первым. Они слегка тыкали деревянными мечами то друг в друга, то в подушки, лежащие на кровати Томы.

– Но обычно же принц спасает принцессу, – рассмеялась Тамара.

– Нет, тебя будем спасать мы! Мы – твои принцы! – почти в один голос кричали братья. Они тоже очень любили Тому. Только она одна из всей семьи никогда не ругала их за беспрерывный гомон, за рисунки в её тетрадках, за пролитые духи или рассыпанную пудру, за бесконечные и постоянно повторяющиеся вопросы, на которые нужно было обязательно отвечать снова и снова – как, зачем, откуда, что, когда? Почему-то остальным это не очень нравилось, у всех сразу находились какие-то неотложные дела, о которых они внезапно вспоминали. А вот с Томой было не так. Она терпеливо слушала все новости о разбитых коленках, об оторванном ухе какого-то неведомого плюшевого зверя, о новой девочке Оле, из-за которой Артёмка уже успел укусить за ухо Никиту, и ещё о миллионе событий, произошедших всего лишь за день. Тома потрепала по голове ребят и, приобняв, повела их на кухню.

– Привет, мам!

– Привет, Томуся, – ответила мама, не оборачиваясь. Она жарила котлеты и одновременно нарезала помидоры для салата. На ней был её любимый домашний костюм мятного цвета из струящейся вискозы – футболка и прямого кроя брюки. – Томусь, помогай, совсем не успеваю. Скоро Саша придёт.

Тома не любила такое «кошачье» прозвище. Только мама называла её Томусей. Но все попытки как-то заставить её этого не делать, так и не увенчались успехом. В конце концов Тома смирилась и старалась не обращать на это внимания. Тем более, что маму она видела не так часто. Та очень много времени проводила на работе, а по вечерам нередко задерживалась до поздна.

Усадив ребят за стол и вручив каждому из них по половинке яблока, Тома взяла из рук матери нож и принялась за работу.

– Как дела в школе? – спросила мама, доставая тарелки и расставляя их на столе.

– Всё хорошо, – произнесла в ответ Тома. Нож энергично нарезал огурцы на ровные тонкие ломтики, так учила мама, – Ничего нового. А как у тебя на работе?

– А у нас, как всегда, поджимают сроки. И, как обычно, надо было все документы сдать ещё вчера… – Мама вздохнула и её тело все как-то обмякло, она стала такой маленькой и хрупкой. Тамара вдруг заметила тёмные круги под глазами и мелкие сеточки морщинок в уголках маминых глаз.

Мать Томы – Анна Петровна – была статной, привлекательной молодой женщиной. Её темно-каштановые длинные волосы очень гармонично дополняли большие карие глаза. Мамин муж, Александр, называл эти глаза шоколадными. Казалось, они видят тебя насквозь. Такой же взгляд был у одного из её сыновей – мудрый, пытливый, глубокий. Ей было слегка за сорок, она была сильной и волевой. Всегда чётко знала, чего хочет, и без колебаний шла к цели, прямо и не сворачивая. Работала Анна Петровна главным бухгалтером в крупной торговой компании. И уже много лет она приносила в жертву работе своё время, свои интересы, свои выходные, свою семью…

Бывший супруг Анны – Игорь Сергеевич – был довольно обаятельным, интересным мужчиной сорока шести лет, среднего роста и телосложения. Немного продолговатое лицо, глубоко посаженные серо-голубые глаза, густые брови, практически не тронутые сединой тёмно-русые волосы. Он был талантливым архитектором. Ему пророчили умопомрачительную карьеру, успех и известность. Всё так и было. Но до определённого момента. Дела его фирмы тогда шли в гору – хорошая руководящая должность, проекты сыпались один за другим. Но неожиданно для коллег, а особенно для Анны, он вдруг ушёл из компании. Игорь своё решение никак не оправдывал, а на все вопросы отвечал сухо и сдержанно: «Так будет лучше. Правильней». Он начал оказывать консультационные услуги в проектировании зданий, услуги по подготовке дизайнов интерьера, проверке проектной документации, даже выполнял сложные чертежи на заказ.

Как-то раз Игорь встретил своего бывшего преподавателя по истории архитектуры. И тот предложил одному из лучших своих выпускников провести пару лекций в его родном университете, так сказать, поделиться практическими навыками со студентами. Вот таким случайным образом у Игоря вдруг пробудился интерес к чему-то новому и непривычному. И чем больше времени он проводил в стенах аудиторий, тем сильнее он горел желанием передать свои знания слушателям. Он нашёл ту нишу, в которой почувствовал себя действительно нужным. Он проводил занятия не просто ради заработка, он делился своим личным опытом, получая от этого немыслимое удовольствие.

Но Анна считала всё это проявлением неуверенности в себе, страхом перед ответственностью, нежеланием решать более глобальные проблемы, чем подготовка к очередной лекции. Ей, уверенной в себе, мечтающей построить собственную карьеру, были непонятны эти предрассудки. И как она не разглядела это раньше? А может, это из-за её напора и чрезмерной требовательности он стал таким? Ну нет, скорее, просто не разглядела…

Вот тогда между ними и появилась тёмная полоса, которая всего за пару лет превратилась в бездонную чёрную дыру и окончательно развела двух людей по разные стороны жизни. Людей, когда-то мечтающих и смотрящих в одном направлении. Да, их семья ни в чем не нуждалась, но и прежних трат они уже не могли себе позволить. А, как известно, к хорошему привыкаешь быстро. И тогда мама Томы в очередной для себя раз поняла, что свою жизнь нужно брать в собственные руки.

Её разговор с мужем был коротким. Не было никаких дискуссий, она просто озвучила своё желание развестись. А он просто посмотрел на неё своими серо-голубыми глазами, цвета неба после прошедшей бури, и согласился, потому что знал – в работе своей менять ничего не будет. Так будет лучше для всех. Девочки остались с Анной, а Игорь переехал в квартиру родителей, где он провёл своё детство и юность.

А Анна продолжила работать, потому что нужно было растить двух дочерей. На тот момент Томе было всего семь лет, а её старшей сестре Ирине – одиннадцать. И даже когда она познакомилась с Александром, харизматичным и уверенным в себе мужчиной, который хотя и был на два года моложе, но имел железную хватку ко всему, где предвидел слово «успех», она решила, что не будет повторять своих ошибок и надеяться на кого-то, кроме себя. И продолжала почти полностью отдавать себя работе.

И вот сейчас Тамара вдруг увидела не властную маму со строгим взглядом, а обычную женщину, которая просто жарит на кухне котлеты после трудного рабочего дня и ждёт мужа к ужину.

– Я тебя люблю, мамуль.

– И я тебя, дорогая, – ответила мама и удивлённо глянула на дочь. Хотела что-то добавить, но тут близнецы с грохотом и толкая друг друга понеслись к двери с криками: «Папа пришёл, папа-а-а-а!»

Уже через минуту на кухне появился Александр с двумя мальчишками на руках. Высокий, подтянутый – в силу нехватки времени он не занимался спортом регулярно, но любил и частенько совершал по утрам пробежки. Саша был на пару лет моложе Томиной мамы, и та часто шутила, что скоро ей придётся бегать вместе с «молодым супругом, чтобы не упасть лицом в грязь перед юными поклонницами». Александр улыбался, намеренно игриво приглаживая светло-русые волосы, именно от него доставшиеся близнецам, и подмигивал Анне. Его светло-карие глаза имели красивый карамельный оттенок. И по его весёлому взгляду всегда было непросто определить, шутит он или говорит серьёзно. Особенно странно было представить его директором транспортной компании, пусть небольшой, но стабильно преуспевающей. Тома с улыбкой посмотрела на этого сильного мужчину, который обнимал сыновей так, как если бы не видел их уже очень давно. «Как же он не похож на нашего папу», – мелькнула в голове нотка щемящей тоски. Но Тома сразу же подавила в себе эти эмоции. Одновременно с негодованием она очень радовалась за маму.

– Привет, хозяюшки мои! – Саша чмокнул маму в щёку, подмигнул Томе. Его белая в вертикальную тонкую полоску рубашка немного примялась под натиском маленьких воинов. – А где наша старшенькая? Небось, опять проводит кастинг женихов?

– Уже звонила, скоро будет дома. Ребята, ну-ка слезайте с папы, садимся за стол! Сейчас будем ужинать. – Мама принялась раскладывать еду по тарелкам. Тома быстренько перемешала салат и поставила блюдо на стол.

– Ну что, Тамара, уже придумала, как будешь отмечать свой день рождения? – спросил Саша, усаживаясь за столом. Близнецы умостились по обе стороны от отца и старались прижаться к нему как можно крепче. – Шестнадцать – это не шутка! Может быть, закатим вечеринку за городом? Можно поехать на дачу. Только скажи, на сколько человек нужно заказывать банкет.

– Нуу, – медленно протянула в ответ Тома, смотря в тарелку Артёмки, безуспешно пытающегося наколоть вилкой помидор черри. Мама, не отрываясь от телефона, машинально наколола помидор на свою вилку и сунула в рот ребёнка.

– Маамаа! Я саам! – сразу же захныкал малыш. Александр тотчас положил ему ещё один помидор в тарелку и с укором глянул на Анну. Та посмотрела на всю эту картину, закатила глаза и снова занялась делами в телефоне.

– Нуу, – передразнил Тому отчим, – что же ты решила?

– В общем, я тут подумала. Ну, может быть, не надо никакого праздника. Давайте просто посидим дома, ну там, торт, свечки, всё такое. Ну, типа, по-семейному.

– Ого, сколько содержательных слов мы услышали, – усмехнулся Саша и положил в рот кусок котлеты. – А как же, как это у вас там сейчас, устроить пати, пойти почилить?

– Саш, ну ты же знаешь, Томуся не любит никаких вечеринок. Да и кого она туда позовёт? Маринку да Пашку? – не выдержала мама. – Действительно, посидим дома. Захотят, прогуляются в кино.

– Ань, ты преувеличиваешь. У подростка всегда есть друзья, просто необязательно, что мы их всех знаем. Одноклассники хотя бы. Конечно, Марина и Паша. Мы же тоже считаемся, уже отряд.

– Отряд! Саш, ну что это, пионерский лагерь что ли. Давайте, мальчики, доедайте. Пора купаться. – Мама поднялась со стула, начала убирать тарелки малышей. Потом она направилась в ванную, а ребята наперегонки бросились за ней.

– Ура! Купаться! Я первый, я! – выкрикивая по очереди, ребятня с шумом убежала.

На кухне сразу стало непривычно тихо без гомона и возни близнецов. Лицо Александра стало вдумчивым. Он внимательно посмотрел на Тому, слегка наклонив голову.

– Тамар, мама, конечно, иногда слишком давит на тебя. Ну, у неё такой характер, ты сама знаешь. Она привыкла решать свои проблемы сама, а параллельно бонусом и ваши проблемы пытается решить. – Александр вздохнул. – Ирка-то сопротивляется, вся в мать. Но ты у нас натура романтичная, нежная, лишний раз боишься её обидеть. В общем, как ты хочешь, так и сделаем. Ты только скажи, чтобы я если что вместо себя в офисе кого-то оставил. И мы такой праздник тебе устроим! – Саша широко улыбнулся Томе и стал убирать тарелки в раковину.

– Спасибо, Саша. Я обязательно подумаю, – ответила Тома и кивнула головой на посуду. – Я сама уберу, иди. – Но потом окликнула отчима: – Саш…

– А? – Александр обернулся в дверях кухни.

– Маме повезло, что ты у неё есть. У нас есть.

ГЛАВА 2. ТОМКИНЫ МЫСЛИ

Позже, когда в квартире стало чуть тише, Тома устроилась на кровати в своей комнате с телефоном в руках. У окна стоял мольберт с незаконченной картиной. Очередное задание в художественной школе. На этой неделе нужно было сдать этюд карандашом. Задание не очень интересное, по мнению Томы, техническое – определение композиции, отработка затенения, постановка руки. Тома выбрала для наброска старый кувшин лавандового цвета, который стоял на её подоконнике уже много лет. Она выпросила его у деда из дома в деревне. Он служил вазой для свежих дачных цветов или полевых букетиков летом. Сейчас же из него тоскливо выглядывала веточка гипсофилы, готовая рассыпаться при малейшем прикосновении. Работа над рисунком не должна была занять много времени, но Тома никак не могла заставить себя её доделать. В очередной раз она мельком взглянула на холст, вспомнила, что в запасе есть ещё пара дней: «Успею».

В комнате стоял приятный полумрак. За окном уже смеркалось. Лучи закатного солнца слегка касались плотных темно-синих штор, рассеянно покрывая янтарной вуалью всё вокруг. Тома не любила яркий свет. Вечерами она часто задёргивала шторы, делая уроки, рисуя или просто слушая музыку при мягком свечении лампы. Родители ворчали, что это чревато ухудшением зрения. Но Томе так было легче настроиться на творческий лад. Справа от окна стоял письменный стол, а рядом книжный шкаф, где всегда был идеальный порядок. Множество книг, рисунков, коробочек с разными безделушками, сувенирами – вещицами, напоминавшими детство. Ира удивлялась: «Как у тебя, такой отрешённой и странной, все вещи в безупречном порядке!» В углу комнаты находился небольшой гардероб. Тома, в отличие от сестры, никогда не следила за модой, полки в её комнате не ломились от бесчисленного количества одежды. Она носила то, что ей нравилось – удобное, яркое, в то же время практичное. И, одарённая художественным вкусом, она могла сочетать, казалось бы, абсолютно несовместимые между собой оттенки.

Напротив шкафа располагалась кровать. Вот оно – её место силы. Пушистый и уютный плед цвета морской волны. Несколько маленьких разноцветных подушечек. Смешной плюшевый заяц, которому было столько же лет, сколько и Томе. Это был подарок папы на её рождение. Со временем и по стечению обстоятельств он стал её любимой игрушкой, оберегом её собственного пространства. И, конечно же, повсюду рисунки. Ещё неуверенной детской рукой нарисован дедушкин и бабушкин дом с коричневой крышей и клумбой красных маков. Эта синяя клякса и белые толстые чайки – поездка всей семьёй на море. А тут Тома изобразила соседского рыжего кота – упитанного и вальяжного. Вот работы посерьёзней – портреты её мамы и Саши, близнецов, её дедушки.

Ей всегда была больше по душе портретная живопись. Ещё в детстве, когда большинство детей рисовали «палку-палку-огуречик», Тамара изображала внушительного размера овал, а в нём появлялось что-то похожее на глазки, носик и ротик. Мама спрашивала: «Как же он будет ходить, если у него нет ножек?» А папа смеялся: «Это колобок, будет просто кататься туда-сюда».

Постепенно её рисунки становились более информативными: на них стали появляться брови, веснушки, спиральные щёчки. Взрослые умилялись, хвалили маленькую художницу. Бабушка даже говорила, что не мешало бы отдать девочку в художественную школу. Когда-то её сын – отец Томы – также любил рисовать. Только возможности с детства совершенствовать его талант не было. И он был согласен с своей матерью – у Томы такая возможность была. Но потом бабушки не стало…

На какое-то время Тамара перестала рисовать. На всех рисунках у неё каким-то необъяснимым образом всё время получалась бабуля. Даже на детских забавных портретах сходство было очевидным. У бабушки были густые, красивого медно-рыжего цвета волосы. Зелёные, почти изумрудные глаза, моментально притягивали к себе внимание. Внучка была очень на неё похожа. На такую любимую, милую, тёплую бабушку Зою. И малышка перестала брать карандаши и кисти в руки, чтобы не напоминать себе и своим родным о том, что бабули больше нет. Это была первая потеря близкого человека в её жизни. А как переживал папа. Его будто подменили тогда. Приходя домой он чаще просто сидел в кресле, молча смотрел в пол и о чём-то думал. Мама говорила ему что-то, а он просто молчал. Потом молча накрывал своей ладонью мамину руку, несколько секунд смотрел на неё влажными от слёз глазами и также молча уходил спать. Это продолжалось несколько недель.

А дальше в жизни Томы началась школа, первый класс. Вроде бы жизнь стала возвращаться в привычное русло. У Томы даже появились друзья, она стала приглашать одноклассников в гости. Родители стали, как будто прежними. Девочка радовалась, что наконец-то её мир снова стал ярче и красочней.

И вот новая жестокая шутка жизни – мама с папой развелись.

Тогда, в силу возраста, девочка не понимала, почему в их спокойной и благополучной жизни вдруг что-то опять поменялось. Сначала мама стала меньше улыбаться, а папа меньше шутить. Потом Ирка начала чаще ругаться с родителями. Интуитивно Тамара чувствовала – происходит что-то нехорошее. И в один хмурый день отец просто не пришёл с работы домой. А мама без всяких объяснений сообщила девочкам, что папа теперь будет жить отдельно, что так надо. «Вырастите – поймёте», – отрезала она. Но Тома до сих пор не догадывалась, что тогда произошло. Когда в жизни человека наступает тот момент, когда он становится взрослым и всё понимает?

Сейчас, сидя у себя в уютной комнате, Тома уже не сильно углублялась в те воспоминания. Перед ней стояла задача придумать «сценарий» празднования своего дня рождения. Как она не любила эти шумные мероприятия! «Вся в отца», – говорила мама. Но не со злости. Именно эти черты в нём так нравились ей, и именно их она так ненавидела. Черты, которых не хватало ей самой, но которых было слишком много в характере бывшего мужа – мягкости, некой романтичности, которую редко встретишь; доброты, переходящей в постоянное сочувствие всем, кому хуже тебя. Но ведь ещё вопрос, а кому хуже? А младшая дочка переняла эту натуру, полностью впитала при появлении на свет каждую чёрточку и каждый штрих папиной души.

Томе хотелось провести этот день спокойно, без лишнего пафоса. Рядом с родными. Без банальных поздравлений и громких тостов. Вот было бы здорово, если бы и папа, и дедушка тоже приехали. Но это было невозможно. Папа нечасто виделся с дочерями. Хотя они жили в одном городе, встречи случались довольно редко. В основном это была «передача подарков» на праздники и дежурные фразы по телефону: «Как дела?» О чём говорить отцу с двумя молодыми девушками, если он пропустил основные этапы их взросления? Вот и Тома не знала.

И тут в её голове мелькнула мысль, от которой ей стало тепло. Дедушка! Но мама никогда не позволит ему приехать к ним в гости. Всё, что связано с бывшим мужем, было ей неприятно. «Я хорошо отношусь к его родителям. Они порядочные люди. Но никаких напоминаний о прошлой жизни мне не нужно», – поясняла она. Последние пару лет дни рождения девочек отмечались шумно, весело и в компаниях, где не было места одинокому пожилому человеку. И сейчас Тома решила, что завтра, в её день, они просто посидят в семейном кругу. А в выходные она обязательно отправится к дедушке в деревню.

ГЛАВА 3. СЕСТРА

Размышления Томы прервал звук открывающейся двери. В проёме появилась её старшая сестра.

– Привет, сестричка! – Ира слишком быстро закрыла дверь комнаты и прислушалась. – Эти детки какие-то неугомонные. Они устают когда-нибудь или нет? Еле сбежала от них. Что делаешь? – спросила она, присев на кровать рядом с Томой.

– Да так, ничего особенного.

– С Пашкой переписываешься? Как там твой Дон Жуан поживает? – Ирина начала поглаживать мягкую пёструю подушку и загадочно взглянула на сестру.

– Никакой он не Дон Жуан. Ты хоть знаешь, кто это? – рассмеялась Тома.

– Эх, Томка. Ты – зануда! – воскликнула Ира и слегка пихнула сестру плечом. – Уже решила, как мы твой день рождения будем отмечать?

– Что вы все прицепились ко мне с этим днём рождения! Не хочу я ничего отмечать. Поужинаем, да чай попьём. Ну, если хотите шашлыков поесть, давайте поедем на дачу. Но сначала я съезжу к дедушке.

– Зачем? – Ирина приподнялась на локте и вопросительно посмотрела на Тому. – Недавно же ездили. Через пару-тройку недель каникулы, так хоть на все лето езжай. Лишний раз трястись в электричке ради одного дня? – Задумчиво рассматривая длинный ноготь на указательном пальце, Ира слегка поморщилась. Тома в очередной раз отметила для себя, какая же красивая у неё сестра, особенно сейчас, когда солнце так мастерски подчёркивает безупречность её идеального лица и гладкую кожи, блеск роскошных волос.

– Ну, он там совсем один. Как справляется со всем? И связь постоянно плохая, мы даже поговорить нормально не можем. – Тома вздохнула, отложила телефон и встала с кровати.

Она подошла к окну и посмотрела на мерцающие огни, на вереницы машин, нетерпеливо движущихся в противоположные стороны, на людей, спешащих по своим делам. Через приоткрытое окно в комнату проникали сладкие запахи весеннего воздуха, монотонные звуки огромного живого организма со своими привычками, правилами, особенной притягательностью. Тома глянула вниз и увидела соседа, живущего парой этажей ниже. Он только что припарковал свой автомобиль и шёл домой после изнурительного рабочего дня. Подходя к дому, он остановился и что-то недовольно бормотал миловидной старушке с соседнего подъезда, которая каждое утро и каждый вечер кормила дворовых котов. Большинству жителей многоэтажки это не нравилось, но и бабушку все жалели. Её единственный сын много лет назад уехал за границу, обзавёлся там семьёй, но ни разу так и не навестил мать. Валентина Павловна жила одна, сколько Тома и Ира её помнили. И хотя старушка всегда приветливо улыбалась и казалась крепкой и жизнерадостной, практически все соседи, как могли, помогали ей.

Кто-то покупал для неё буханку хлеба по дороге домой, кто-то помогал выкинуть мусор, выходя из дома, а кто-то просто перекидывался с ней парой слов, понимая, что общение для таких людей порой бывает важнее материальной заботы. Она была для всех соседей немым напоминанием о том, что они и их близкие тоже могли бы оказаться такими одинокими и беззащитными.

– Что ты там увидела? – Ирина подошла к Томе и, приобняв её, выглянула в окошко через плечо сестры. – А, понятно… Сердобольная ты наша.

– Что такого? Я просто смотрю в окно.

– Да ладно! Скажи ещё, что и вздыхаешь ты просто так, типа воздухом свежим надышаться не можешь, – усмехнулась Ира. Она начала слегка накручивать рыжую прядку волос Томы на палец, глядя на ворчливого соседа и Валентину Павловну. – Даже по твоей спине заметно желание слететь вниз и пожалеть её. И заодно соседу врезать за его недовольный вид.

– Перестань. Даже мысли такой не было. А её и правда жаль… – Тома хотела было ещё что-то добавить, но Ирина моментально приложила свой палец к её губам и сказала:

– Всё, молчи. Давай, приглашай Марину, Пашку своего ненаглядного. Я на завтра все свои планы отменила ради тебя, так что вечер должен быть, по меньшей мере, роскошным!

– Уже написала им, не переживай. Надо маму предупредить. Но в субботу я всё равно съезжу к деду, – упрямо буркнула Тома и взяла телефон, чтобы проверить, не ответили ли ей друзья.

– Как хочешь, – протянула Ира. – Но предупреждаю сразу, я с тобой поехать не смогу. У меня дела.

– Какие такие дела? – также протяжно передразнила сестру Тома. – В парке с Максом или в кино с Костей?

– Деловые дела! – Ирина громко рассмеялась. Она подошла к Томе, взяла её веснушчатое лицо в свои ладони. – Я даже на тебя злиться не могу за твою простоту! Спокойной ночи. Пойду допишу конспекты, да спать. Завтра у кого-то важный день! – нараспев добавила Ира, чмокнула младшую сестру в лоб и тихонько вышла из комнаты.

– Спокойной ночи, – ответила ей вслед Тома.

Ирина была на четыре года старше Томы. Она заканчивала второй курс медицинского университета и планировала стать пластическим хирургом. Внешность её была эффектной и привлекательной. Чарующая женственность очень удачно сочеталась с решительностью, которой обладала Ира. Высокая, утончённая девушка с аккуратным, милым носиком, белоснежной приятной улыбкой. Густые от природы ресницы делали её взгляд ещё более выразительным и притягательным.

Роскошные длинные волосы, которые Ира чаще всего собирала в высокий хвост, она унаследовала от мамы. А их тёмно-русый цвет достался от папы, так же, как и проницательные серо-голубые глаза. Отец очень гордился этим сходством старшей дочери с ним, несмотря на её своенравный и напористый характер. Большое внимание она уделяла заботе о себе, тщательно следила за здоровьем и внешним видом. Ежедневно творила свой образ, что блестяще ей удавалось. Со школьных лет у Иры было много поклонников: одноклассники задаривали её любовными записками и конфетами, носили её сумки, провожали до дома, а позже приглашали на дискотеки, дрались за право танцевать с ней на выпускном вечере. В университете претендентов на симпатию девушки меньше не стало, но она не спешила отдавать кому-то предпочтение. Одинаково мило улыбалась всем, но не давала надежды никому. И многие удивлялись, что Ирина выбрала такую серьёзную специальность, так как её модельная внешность, на первый взгляд, вызывала сомнение в желании посвятить себя такой ответственной работе.

С детства она мечтала стать врачом, хотя никто в их семье не был связан с медициной. Сколько Ира себя помнила, ей всегда хотелось помочь плачущей из-за ссадины на руке сестрёнке, всхлипывающему однокласснику с ушибленной коленкой или поскуливающему неуклюжему щенку с занозой в лапе. На мягких игрушках она училась делать уколы, а на куклах практиковалась в перевязках «ран». Родители удивлялись, откуда в девочке такое страстное рвение к врачеванию. Но дочери не перечили, даже были рады её увлечению.

Почти каждое лето сёстры проводили у бабушки и дедушки в деревне. Они часто ходили с бабушкой по лесу и собирали разные непонятные для них растения со сложными названиями. Бережно складывали в свои детские рюкзачки мясистые листочки, причудливые бутоны, ароматные цветки, кроваво-красные и иссиня-чёрные ягоды. Наперстянка крупноцветная, адонис весенний, пустырник, корни одуванчика, бессмертник, можжевельник, лапчатка. Со временем девочки научились их различать; знали, у какого растения в июне нужно собирать листья, а в августе – соцветия. Им было крайне интересно наблюдать за тем, как бабуля, будто волшебница, аккуратно раскладывает по мешочкам засушенные травы, готовит душистые отвары и разливает их по баночкам необычной формы. Образ бабушки-травницы никак не вязался с той интеллигентной и грациозной женщиной, какой была Зоя Аркадьевна. Изящная, тонкая, с мягкими рыжими волосами, которые непременно были тщательно уложены. Её глаза, зелёные, оттенка мяты, с годами ставшие чуть темнее, смотрели на мир внимательно, вдумчиво и одновременно искренне. Она никогда не повышала голос, разговаривала уверенным, спокойным тоном; не ругала сестёр, но по её взгляду они всегда знали, когда нужно угомониться. Бабушка работала учителем начальных классов в сельской школе. Поэтому и она, и дети, понимали друг друга с полуслова. Раньше они вместе со своим сыном, отцом Томы и Иры, жили в городе. А когда тот крепко встал на ноги, женился, Зоя Аркадьевна и Сергей Фёдорович уехали в деревню.

Сначала, чтобы не мешать молодым, а потом они оба привыкли к размеренной и спокойной жизни вдали от шумного мегаполиса. Тогда бабушка девочек и увлеклась сбором лекарственных трав. Это было её увлечением, лечить кого-то она отказывалась, но при мелких недугах своим родным и соседям помочь могла.

Возможно, отчасти детство, проведённое с бабушкой за такими интересными занятиями, и повлияло на тягу Ирины к медицине. И даже в осознанном возрасте, зная, какой долгий и трудный пусть ей предстоит, она твёрдо решила идти к своей мечте.

Поступление в медицинский университет далось Ире нелегко. Она занималась днями напролёт, забывая обо всех увлечениях, которые были присущи девушкам её возраста. Папа говорил: «Мамин характер. Что вобьёт себе в голову, топором не выбьешь, пока не сделает». В итоге, конечно же, Ирина поступила. Прекрасно понимая, что впереди её ждут долгие годы учёбы, а потом ещё ординатура, сворачивать с пути она не собиралась. Интерес к учёбе, популярность и перспективы профессии, поддержка родителей – всё это придавало ей уверенности в том, что выбор её стал правильным.

Тома поражалась, какой сильной личностью была её старшая сестра. Она часто ставила себя на её место в той или иной ситуации и понимала, что она бы ни за что не справилась. Когда не стало бабушки, когда ушёл из семьи папа, а далее последовало замужество мамы и переезд в новую квартиру, именно Ира стала её спасительной соломинкой и надёжным другом. Тамаре не пришлось переживать все эти проблемы в одиночестве – девочки делили их на двоих. Хотя сейчас, по прошествии времени, Тома осознавала, что тогда сестра сама была ещё ребёнком, потихоньку пробирающимся к подростковому возрасту – очень сложному и чрезвычайно уязвимому периоду. И тем не менее, они держались друг за друга прочно и крепко, практически не ссорились и ничего не делили. «Это потому, что ты – мечтательная дурёха! – смеялась Ирка. – А иначе, два идеальных ребёнка в одной семье – это уже перебор!»

Сёстры всегда хорошо ладили, между ними не было соперничества – на зависть тем родителям, чьи дети не могли мирно поделить между собой игрушки, угощения, внимание окружающих. Трудности, встретившиеся им на пути в детстве, помогли понять, насколько родственными оказались их души. А полная противоречивость темпераментов и, порой, абсолютное расхождение мнений девочек окунали их в жизнь размеренную, но интересную. Задумчивая, романтичная, доверяющая интуиции Тома и сосредоточенная, рассудительная, полагающаяся только на рациональность Ирина. Великолепное дополнение к их умению жить в этом непрерывно меняющемся мире.

ГЛАВА 4. СНЫ

Солнце. Такое яркое, ослепительное, что почти невозможно открыть глаза. Золотистые лучи пронизывают кружевную листву деревьев, превращаясь в разноцветные блики.

Прищурившись, Тома медленно ступает по мягкой траве, которая приятно щекочет маленькие босые ножки. Горячий воздух скользит по её щеке. Непослушная прядка волос слегка шевелится от еле заметного дуновения летнего ветра. Девочка знает это место практически наизусть: каждую полянку, каждое деревце, каждый пролесок. Ей не разрешают уходить далеко от дома одной, поэтому она считает шаги и постоянно оглядывается назад – не идёт ли за ней сестра или мама. Один шаг, два, три… Вот огненно-красный гриб – его трогать нельзя – он ядовитый. Шаг четыре, пять… Тут медово-жёлтая шапочка календулы. Шесть, семь, восемь… А здесь – алые с серебристым блеском ягоды земляники.

– Тома! Тамара! – доносится откуда-то издалека мамин голос.

– Я здесь, мама! Сейчас, иду! – отзывается Тома, но не спешит возвращаться. Ей хочется идти дальше. Почему-то кажется, что там впереди она видит очертания кого-то очень знакомого. Воздух дрожит от зноя, ощущается слишком плотным, даже звуки вокруг непривычно стихают. Краски леса становятся ярче, резче, насыщенней. Тома продолжает двигаться, отдаляясь от дома. Она улавливает терпкий аромат пихты. Чересчур резкий, от которого начинает даже щипать в носу. Чуть левее Тома замечает бескрайнее подсолнуховое поле – тысячи чёрно-жёлтых головок, словно блестящие кляксы, удручённо склонились к земле. Внезапно всё вокруг озаряется нежно-лимонным светом. Девочка выходит к цветущему, необычайной красоты лугу с бесчисленными одуванчиками.

– Томочка, иди сюда! Не бойся, малышка… – Тома видит бабушку, совсем рядом, надо сделать всего пару шагов. – Давай руку!

Тома протягивает маленькую ладошку и чувствует тепло бабушкиной руки. Она шагает в полупрозрачную золотую дымку цветов. Теперь она в безопасности. Ей не страшно находиться далеко от дома, и ругать её точно не будут – ведь она не одна, а с бабушкой.

– Бабуля, ты откуда здесь?

– Пойдём, милая, – улыбнувшись, произносит бабушка. И они, взявшись за руки, идут сквозь воздушное царство одуванчиков дальше.

– Хочешь, я расскажу тебе одну историю? – спрашивает бабушка.

– Хочу, – с любопытством отвечает Тома.

– Ты знаешь, почему одуванчики сначала жёлтые, а потом становятся пушистыми, как белые облачка? – Тома отрицательно мотает головой. – Есть такая легенда, что Бог послал ангела на Землю, и тот спросил растения, как бы они хотели выглядеть?

– Всех-всех спросил? – удивлённо произносит девочка.

– Да, всех до единого!

– И что они ему ответили?

– Они все хотели быть красивыми. Кто-то хотел стать маленьким, кто-то, наоборот, большим; кто-то белым, а кто-то синим. И только одуванчик не знал, каким он хотел бы стать. – Тома молча смотрит на бабушку, а та продолжает: – Тогда ангел дал одуванчику ещё время на раздумья, но всего один день. Одуванчик поднял голову к небу, и увидел там солнышко. Он захотел быть похожим на него – жёлтым, ярким и прекрасным. А ночью он увидел луну и захотел стать похожим на неё – белым, нежным и почти прозрачным. Но потом он увидел звёзды! Они ему так понравились, что он захотел быть похожими и на них.

– И что потом? – нетерпеливо спрашивает Тома.

– Потом ангел пришёл снова, а одуванчик так и не придумал, на кого он хотел быть похожим – на солнце, на луну или на звёзды. И тогда Бог решил исполнить все три его желания. Вот поэтому одуванчик сначала жёлтый, как солнышко, потом белый, как луна.

– А когда он пушистый, я на него дую! – восклицает внучка.

– Именно! И тогда он разлетается на сотни маленьких звёздочек.

– А ещё Ира говорит, что если я сдую все пушинки сразу, то желание сбудется! Но только его никому нельзя говорить, – щебечет Тома.

– Верно Ира говорит, желания всегда сбываются, если ты сильно чего-то хочешь!

Тем временем бабушка и Тома подходят к отвесному склону. Тома озирается по сторонам и с удивлением обнаруживает, что вокруг уже нет одуванчиков, а под ногами мелкие камушки, сквозь которые пробивается редкая трава.

– Куда мы пришли? – недоумевает девочка.

Бабуля смотрит на внучку зелёными добрыми глазами. Тома не может объяснить, почему ей вдруг стало так грустно, ей хочется обнять бабушку, прижаться к ней щекой, ощутить знакомый запах. Но та только приобнимает её за плечи и говорит тихим голосом:

– Мне нужно уехать далеко-далеко. А ты должна сейчас пойти домой, но никому не говори, что я уехала.

– Но я не хочу, чтобы ты уезжала! – На глаза Томы наворачиваются слёзы, она пытается крепче прижаться к бабушке, чтобы не отпускать её. – Как ты там будешь совсем одна? Я хочу с тобой!

– Я знаю, милая. Мне будет там хорошо. Но тебе туда нельзя. Зато я буду знать про тебя всё-всё! И если тебе будет плохо или грустно, я буду рядом.

– Но как ты будешь рядом, если ты уедешь далеко? – глотая слёзы спрашивает внучка. – Тебя ангел привезёт ко мне, да?

– Да, моя хорошая, – с улыбкой отвечает бабушка. – Видишь, какая ты у меня умная!

Тома не успевает ничего возразить, как бабуля слегка отталкивает её от себя. И девочка падает со склона вниз, пытаясь ощутить хоть какую-то опору. Этот полёт длится бесконечно. Но она не испытывает чувства страха, только недоумение. В её глазах – отдаляющееся родное лицо и любящие изумрудные глаза.

В холодном поту Тома резко села в кровати. По детским щёчкам текли слёзы. Она не совсем проснулась и будто всё ещё стояла на том склоне, слышала бабушкин голос. Оглядевшись, Тома поняла, что находится дома, в своей постели. Всё хорошо – это сон, просто страшный сон, напугавший маленькую пятилетнюю девочку. Надо скорей рассказать маме, и тогда страх пройдёт. Но ведь бабушка велела никому не говорить. Тома поделилась своим сновидением гораздо позже, однако все посчитали это детской фантазией на фоне сильного потрясения. А в тот унылый день родители забрали её из детского сада пораньше. Она очень плохо помнила те события, собирала их потом по обрывкам воспоминаний и рассказов взрослых. Но отлично сохранила в памяти момент, когда услышала, что бабули больше нет. Сердце. Внезапно, так неожиданно, жить да жить… «Мне нужно уехать далеко-далеко». Тома почти не плакала, она не очень понимала, что значит уход близкого человека. Никогда до этого она не сталкивалась с горем и утратой. И потом, она же знала, что бабушке там хорошо, ведь она так сказала. Но Тома всё равно очень по ней скучала. Ей так хотелось прижаться к тёплому боку любимой бабули, взять её мягкую ладонь в свои руки, услышать её тихий и знакомый голос, узнать ещё какой-нибудь интересный рассказ. Даже неинтересный, любой, лишь бы бабушка опять была рядом. Ещё раз увидеть её, запомнить её красивое лицо, её любящий взгляд.

Вечерами Тома подходила к окну или забиралась под одеяло и просила Бога отправить ангела, чтобы он привёл к ней бабушку: «Боженька, всего лишь на минуточку. Я просто обниму её, скажу, что я её люблю, и пусть она снова уедет далеко-далеко». Но ангел не спешил ей помогать, и Тома стала просить всё реже и реже. Рисовать она тоже перестала, потому что на каждом рисунке она изображала бабулю. Где-то в глубине души она злилась на неё. Ведь бабушка обещала, что, если ей будет плохо и грустно, она будет рядом. Но ни её, ни ангела рядом не было. Несмотря на то, что Томе было и плохо, и очень грустно.

Каждый раз, когда сёстры видели одуванчики, они сдували их пышные шапочки, загадывая желание, чтобы бабушка снова была с ними. Они делали это так часто и такое несчётное число раз, что это превратилось в их личную традицию. А став постарше, они делали это в память о своей бабуле каждый раз, когда приезжали в деревню. Но Тома, глядя, как ветер уносит вдаль белоснежные пушинки, всё равно представляла, как они долетают до бабушки, как ложатся на её мягкую ладонь, а та ласково улыбается. И каждый раз до Томы доносится близкий сердцу голос: «Желания всегда сбываются, если ты сильно чего-то хочешь!»

Через два года после смерти бабушки, Тома опять увидела её во сне. Любимую, родную, с теми же добрыми глазами. Бабуля сидела на крылечке их деревенского дома. Тамара подбежала к ней, присела рядом и крепко обняла. Как же она соскучилась! В воздухе пахло яблочным вареньем, душистым чаем с чабрецом – такие знакомы ароматы!

– Бабулечка! Почему ты так долго не приходила? Ты же обещала! – со слезами воскликнула Тома.

– Милая моя, я всё время была с тобой. – Бабушка легонько погладила внучку по голове, бережно прижимая её к себе.

– Неправда! Тебя не было! – Тома обидчиво надула губки. Она крепко сжала руку бабушки. – Мы с Ирой столько раз загадывали желание, чтобы ты вернулась. Это всё неправда, ничего не сбывается!

– Моя девочка, все желания сбываются. Просто сейчас у меня очень много дел. Но я всегда знаю, что с тобой происходит, и всегда помогу тебе. – Бабушка внимательно посмотрела на Тому. – Послушай меня, Томочка. Ваш папа сейчас очень расстроен, вы с Ирой должны помогать ему. Он скоро уедет, потому что у него будет новая работа. Но вы не должны думать, что он больше вас не любит. Обязательно скажи сестре, что так будет лучше для мамы и папы. И для вас. Заботьтесь о своих родителях, сейчас ваша помощь им очень нужна. Ты поняла меня?

– Нет, бабуля, я ничего не понимаю. Куда он уедет? А как же мы? – Тома вдруг почувствовала, как у неё закружилась голова. Густой туман обхватил её плотно и так сильно, что она не могла сделать вдох. Внезапно всё вокруг пропало. Она резко открыла глаза и не сразу поняла, что находится в своей кровати. На этот раз она сразу разбудила Иру и, всхлипывая, сбивчиво рассказала ей о странном сне. Ира ответила, что это просто сон, никуда папа не уйдёт, бабушка вообще не могла такое сказать. И добавила, что Тома просто маленькая чудачка, что надо меньше читать сказок.

А потом случилось то, что заставило обеих девочек оцепенеть от осознания того, что всё сказанное во сне Томы бабушкой сбылось. Папа действительно тогда поменял место работы, а потом он ушёл от них с мамой. Ира, обладая взрывным характером, постоянно ссорилась и конфликтовала с родителями. Но Тома вспоминала слова бабушки о том, что маме и папе нужна её поддержка. Она старалась угодить обоим, металась меж двух огней.

Мама и сама, как могла, старалась уделять больше времени девочкам. Папа тоже брал их на прогулку, звонил, приносил подарки и сладости. Но несмотря на это, семилетнему ребёнку, который только что пошёл в первый класс, было очень непросто привыкнуть к новой жизни. Но Тамара убедила себя, что бабушка и правда всё время рядом. В самый нужный момент она поможет.

Так и случилось пару месяцев спустя. Была поздняя зима. Небо было затянуто хмурыми, тёмными, почти чёрными тучами. Девочки были уже дома, а мама, как это часто случалось, задерживалась на работе. Ира смотрела какую-то телепередачу со странным ведущим в блестящем синем костюме и ядовито-жёлтом галстуке, который очень громко о чём-то рассказывал и неестественно смеялся. Тома не сочла это занятие увлекательным и пошла в комнату. Она прилегла на кровать, и мысли её вернулись к событиям дня. Учительница предложила детям на выбор несколько кружков, которые они могли бы посещать после уроков, и Тома задумалась, пытаясь понять, что ей больше по душе – пение или шахматы. Неожиданно она вздрогнула от тёплого прикосновения к своим волосам. Ей даже не надо было поворачивать голову, чтобы посмотреть, чья это рука. Она знала, что рядом снова бабуля. Только в её присутствии становится так спокойно и уютно. Тома не стала открывать глаза, боясь, что бабушка опять растворится в её фантазиях.

– Ты пришла… – произнесла тихо девочка.

– Да, моя девочка. Чтобы сказать тебе, что всё будет хорошо. Ничего не бойся. Скоро появится человек, который будет очень любить вашу маму. И вас он тоже полюбит, будет заботиться о вас. Но скажи Иринке, чтобы не протестовала. Эта девочка-ураган может выжить из дома кого угодно. – Бабушка улыбалась, она хорошо знала темперамент старшей внучки.

– Томка! Тома! Да проснись ты уже! – Ирина энергично трясла сестру за плечо. – Ты не видела мои наушники? Тома!

Тома открыла глаза и испуганно посмотрела на Иру. По всей видимости, её взгляд был настолько растерянным, что сестра немного опешила и сбавила темп.

– Что, снова видела бабушку? – округлив глаза спросила Ира. – И что она тебе сказала? Ну же, говори давай.

– Она сказала, что скоро нашу маму полюбит какой-то человек. Сначала маму, а потом нас. И что он будет о нас заботиться, – недоумённо ответила Тома.

– Ещё чего не хватало! У нас папа есть, нам никаких других отцов не надо! – моментально отреагировала Ира.

– Вот и бабушка сказала, что ты будешь против. Поэтому передала тебе, чтобы ты не мешала.

Ирина хотела было возразить, недовольно прикусив нижнюю губу. Но вдруг замерла, а потом задумчиво проговорила:

– Может быть, ты не такая и чокнутая. До этого же все сбывалось… Так уж и быть, поглядим, что там за человек такой. Но если он мне не понравится, ноги его тут не будет!

Познакомившись с Сашей, Анна долго не решалась рассказать о нём дочкам, опасаясь их реакции – очень много выпало на их долю в такой небольшой промежуток времени. Но Александр сам настоял на встрече с девочками. И в тот день, когда мама представила их друг другу, Ира нарочно прохладным тоном промолвила: «Ну, вы ничего такой. Ладно, приятно познакомиться. Но папой я вас звать не буду!» Мама облегчённо вздохнула: «Значит, ты ей понравился». А Тома просто молча обняла маму. Так должно было быть, значит, ей нечего бояться.

Дальше был сон, в котором Тома вместе с бабушкой срезала белоснежные розы с длинными ровными стеблями в великолепном саду. Тогда девочки узнали, что мама снова выйдет замуж. Тома увидела бабушку во сне накануне объявления мамой и Сашей новости о том, что семья переезжает в другую квартиру. А это означало, что их ждёт новый район, новая школа, новые друзья, новая жизнь… Немного позднее, когда у всех родных и друзей появилась нелёгкая задача выбрать цвета чепчиков и пинеток для новорождённого, сёстры уже точно знали, что выбирать нужно только «мальчишечьи» расцветки, умножая при этом все покупки на два. Не так часто, как этого хотелось бы Томе, но она видела бабушку во сне, когда в жизни происходили какие-то важные события. Ангел из рассказа бабули в самом первом детском сне не привёл её к внучке, но она сама стала ангелом-хранителем для своей любимой девочки.

О «встречах» с бабушкой Тома не рассказывала маме. Наивно она считала, что должна это сделать. Но скептически настроенная Ирина строго настрого запретила открывать свою тайну родителям. «Ты что, они тебя отправят лечиться, подумают, что у тебя крыша поехала», – отговаривала она Тому. Но сама уже окончательно убедилась во вменяемости младшей сестры. Так бабушка подсказала девочкам, что Ирина обязательно должна стремиться стать врачом. Что не без усилий, но у неё всё получится. Несомненно, это придало Ире сил.

И самое главное, что вернуло Томе радость и увлечённость дорогим сердцу делом – просьба бабушки начать вновь рисовать. Она ощутила вожделенную свободу, возможность вынуть свои чувства, скрываемые годами, из самых отдалённых уголков детской души. С помощью кисти и красок она могла удивительным образом переносить свои эмоции на холст, что делало её сознание ясным, а картины – живыми и выразительными. На них она могла показать жизнь такой, какой она её представляла; изобразить глаза человека так, чтобы в них читалась видимая ею душа. И в какой-то момент потеря близкого человека стала её спасением, избавлением от страхов, обретением уверенности в себе и окружающем её мире. Не имея больше возможности быть рядом с бабушкой наяву, она обрела её в своём сердце.

ГЛАВА 5. ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ

– Ай! Мама, он мне на ногу наступил! – плаксивым голосом пожаловался Артёмка.

– А он меня толкнул, больно! – сердито буркнул в ответ Никита.

– Тсс, дети тише! – шёпотом сказала мама. – Вы сейчас Тому разбудите, и у нас не получится сюрприз!

– Да не спит она уже давно! Ждёт, пока её сумасшедшая родня нагрянет к ней с подарками! – прыснула со смеху Ирка.

– Перестаньте, ну что вы, как маленькие! – недовольно произнесла Анна. – Тихо! На «раз-два-три» заходим!

Толпясь под дверью комнаты Томы, семья уже ровно в семь часов утра была готова поздравить её с днём рождения. Анна держала любимый торт младшей дочки – «Наполеон», украшенный равномерно расставленными свечами. Ирина, возвращаясь накануне домой, купила его в кафетерии в доме напротив. Они с Томой часто забегали туда выпить кофе или молочный коктейль, побаловать себя необыкновенно вкусными десертами. Александр стоял рядом с супругой, держа наготове зажигалку. У Иры, облокотившейся о стену, в руке были зажаты пять воздушных шаров нежно-фиолетового цвета, блестящие ленточки которых упруго пружинили при малейшем движении. Мальчики настороженно поглядывали на этих огромных сферических монстров, готовых в любую секунду разлететься на тысячу мелких лоскутков, и беспокойно переминались с ноги на ногу. Им не терпелось поскорее забежать в комнату Томы, потому что каждый из них хотел первым поздравить сестру.

– Давай, зажигай свечки, – сказала Анна мужу, – а то и правда мы, наверное, уже её разбудили своими разговорами.

Александр очень быстро зажёг все свечи на торте и скомандовал: «Ребята, заходите!» Близнецы наконец-то вбежали в комнату.

– Тоооомааа! С днём ра-жде-ни-яяя!!! Па-здрав-ля-ееееем!!! – нараспев кричали малыши.

– С днём рождения! – подхватили хором взрослые.

Тома, конечно, уже давно слышала бурные споры и громкий шёпот за дверью. Она лежала на кровати, слегка щурясь от первых лучей рассветного солнца. Улыбка появилась на её губах, когда она представила, как её любимые мальчишки топчутся на пороге комнаты, толкаются локтями и одаривают друг друга сердитыми взглядами. Ирина, скорей всего, зевает и, прикрыв свои прекрасные глаза, досматривает прерванный родителями сон. А те, стараясь не испортить торт, обожаемый младшей дочкой, торопливо зажигают свечки, уже шестнадцать штук…

Сколько Тома себя помнила, утро каждого дня её рождения начиналось с поздравлений родных, которые шумной компанией пробирались в комнату с воздушными шарами, угощениями, весёлым смехом. Все наперебой выкрикивали свои пожелания. Когда Тома немного подросла, она стала просыпаться раньше той минуты, когда домочадцы сначала заглядывали к ней, потом тихо по очереди заходили и, переглянувшись, хором восклицали: «С днём рождения!» Она прислушивалась к шагам в коридоре, не открывая глаз, и с улыбкой ждала, когда же откроется дверь. Тома искренне радовалась вместе с семьёй, она очень ценила такие моменты.

Традиция поздравлять девочек по утрам, пока те не успели встать с постели, появилась ещё в детстве Иры. Родители будили малышку, держа наготове новую мягкую игрушку или большую, с неестественно яркими синими глазами, куклу. Когда родилась Тома, Ирина также, как сейчас близнецы, с нетерпением ждала, когда же можно будет поздравить младшую сестрёнку. Позже Иру стали интересовать книги об устройстве человеческого организма, настольные игры и пособия по анатомии. Потом случился развод родителей. И хотя мама всё равно не переставала делать сюрпризы девочкам, предвкушение праздника было уже не таким сладостным, потому что рядом с Ирой не было отца. Появились более «серьёзные и взрослые» заботы, и она стала считать, что такие утренние поздравления – это забава исключительно для детей. Но семья, сначала в лице мамы и Томы, позже вместе с Александром и близнецами, продолжала каждый год шумной толпой поздравлять друг друга по утрам. И в тайне от родных Ирина тоже всегда наслаждалась моментом их ожидания, лишь себе признаваясь в том, что очень благодарна близким за эту любовь и внимание.

Вот и сегодня Ира стояла демонстративно безучастно, позёвывая. Но, войдя в комнату и увидев светящиеся от счастья глаза сестрёнки, не смогла скрыть довольную улыбку. А Тома в это время, смеясь, пыталась вырваться из объятий братьев, которые показывали ей свои рисунки-открытки, подготовленные специально ко дню её рождения. Мама слегка толкнула Сашу в бок, и тот достал из-за спины пакет весьма внушительного размера.

– Тамара, мы тут посовещались, – сказал Саша, окидывая взглядом всех присутствующих, – и эти два генерала единогласно решили, что тебе подарить. Мама с Ириной задорно переглянулись, а близнецы, посмотрев на отца, затихли. Не поняв истиной причины всеобщего внимания, они тут же продолжили рассказывать Томе что-то весёлое.

– Ну, давай, Томка, распаковывай. – с нетерпением произнесла Ира. – Похвастайся уже перед старшей сестрой, что родители тебя больше любят!

– Ира! – укоризненно покачала головой мама. – Не говори ерунды!

– Мамуль, ну шучу я, шучу. Пора уже привыкнуть! – Ира рассмеялась и чмокнула мать в щёку. – Давай, Тома, мне на учёбу пора, открывай уже свои презенты.

Тома притянула к себе пакет и достала оттуда большую и тяжёлую коробку. Рассмотрев её, она удивлённо взглянула на родителей, потом на Иру, потом снова на коробку.

– Ничего себе… – почти по слогам произнесла Тома. – Мам, Саш, вы с ума сошли… – На кровати лежал новенький ноутбук. Тома ничего не понимала в моделях и всяческих наворотах компьютерной техники, но у них с Ирой был один ноутбук на двоих, поэтому иметь свой собственный для неё уже было чудом. – Спасибо! Спасибо!

Тома кинулась обнимать маму и Сашу, расцеловала сестру.

– Спасибо! Ничего себе! Спасибо! – только и могла повторять она.

– От меня тоже есть небольшой подарок, – удалось вставить Ирине между поцелуями и объятиями. – Определённо, не такой шикарный, но тоже полезный. – Она протянула Томе ещё один пакет.

Тома открыла подарок сестры и не смогла сдержать восторженный возглас:

– Ира! Он же стоит целое состояние! – В руках у неё был графический планшет. Она уже давно хотела попробовать использовать его в учёбе. Отец говорил, что нет ничего живее и бесценнее, чем картина мастера, изображённая на холсте. Несомненно, Тома была абсолютно с ним согласна и сама так считала. Но в угоду времени многие студенты, даже современные художники использовали новшества научно-технического прогресса для совершенствования или разнообразия своего творчества.

– Ну, допустим, не целое состояние, а его часть. И потом, у меня был целый год, чтобы накопить на подарок сестричке. Извини, на поездку в Лувр я ещё не насобирала, но с этим желанием обращайся к родителям.

– Намёк понят, – усмехнулся Саша. А мама, бросив взгляд на часы, воскликнула:

– Так, дети, быстро пить чай и собираться по своим делам. Время идёт, бегом, бегом! – С этими словами она взяла за руки сыновей и направилась к двери комнаты. – Томуся, ещё раз с днём рождения! С работы сегодня отпрошусь пораньше. Давайте к половине седьмого соберёмся, отметим твой праздник. А Ира мне поможет приготовить ужин! – подытожила она, обращаясь к старшей дочери и не давая ей возможности возразить. Ирина обречённо вздохнула, понимая, что сопротивляться бессмысленно, поцеловала Тому в щёку и пошла собираться на пары.

– Я помогу, – с улыбкой сказала Тома и послала воздушный поцелуй сестре. Она с чувством упоительной теплоты и нежности смотрела, как её родные выходят из комнаты, торопя друг друга и думая о предстоящих будничных делах.

Когда закрылась дверь за последним выходящим членом её семьи, Тома сладко потянулась, посмотрела на свои подарки и подошла к окну. Сквозь шум и гудки машин воздух наполнялся звонким и радостным щебетанием птиц: «Добро пожаловать в новый день». Тут в очередной раз завибрировал телефон, лежащий на столе. Взяв его в руки, Тома увидела с десяток непрочитанных сообщений и примерно столько же пропущенных звонков. На ходу слушая сообщения, она поспешила умываться и чистить зубы.

Первым она прослушала голосовое сообщение от Марины: «Томка, чем ты таким неотложным с утра занята?! Или спишь ещё? Совести у тебя нет! Звоню-звоню, чтобы первой поздравить лучшую подругу, а ты трубку не берёшь! Поздравляю! С днём рождения! Перезвони мне или хоть отпишись, что я первая! Целую тебя! Люблююююююю!»

Тома от души рассмеялась, представив, с каким выражением лица Маринка записывала это сообщение после сотни неудачных попыток дозвониться подруге. Телефон ожил снова. Дедушка! Тома с радостью ответила на звонок.

– Дедуля, привет! Как ты? Как себя чувствуешь? – затараторила она в трубку.

– Помедленнее, внучка, – рассмеялся дед, – ишь, защебетала! Дай сначала дед тебя поздравит с днём рождения!

– Спасибо, дедушка! Я приеду к тебе в выходные! Жди! – закричала в трубку Тома.

– Да что ты так кричишь-то, я слышу тебя хорошо, – ответил дедушка. – Конечно, приезжай. Буду тебя ждать!

Попрощавшись с дедом, Тома глянула в телефон и увидела сообщение от Пашки. Присев на кровать, она нажала на кнопку произведения: «Доброе утро, Тома! С днём рождения тебя! Все пожелания скажу тебе при личной встрече, всё равно первым поздравить я тебя точно уже не успел. – Тома улыбнулась, поняв, что Паша имеет ввиду Марину. – Зайду за тобой, как обычно. До встречи, пока!» Простое, сдержанное сообщение, такое же, как и сам Павел. Тома привыкла к свойственным ему невозмутимости и самообладанию. Но почему-то ей хотелось услышать что-то более тёплое. «Да ну, глупости. Зачем ты так подумала?!» – тут же мысленно отругала себя Тома. Паша с Мариной – её лучшие друзья, которым она могла доверить свои сокровенные мысли и чувства. Они появились в жизни Томы в нелёгкий и странный для неё период, и стали по-настоящему близкими ей.

Встряхнув головой, Тома поспешила собираться в школу. Приведя себя в порядок, она надела тёмно-синюю трапециевидную юбку до колен и белую шёлковую блузку с коротким рукавом, ажурным воротничком и мелкими, как жемчужные капли, пуговицами.

Тома бросила взгляд на своё отражение в зеркале. Оттуда на неё смотрела стройная юная девушка среднего роста. Зелёные глаза – большие и блестящие – выделялись на белоснежном круглом лице, как два изумруда, обрамлённые густыми и пышными ресницами. Приподнятые брови придавали Томе по-детски удивлённый и открытый взгляд. На нежных щеках природа россыпью изобразила милые веснушки светло-морковного цвета. Небольшой, слегка вздёрнутый и такой же веснушчатый носик. Мягкие и немного вьющиеся волосы, рыжие с медным оттенком, Тома оставила несобранными, и они ниспадали на её тонкие плечи, чуть прикрывая их. Удлинённую чёлку девочка заколола невидимками по бокам от прямого пробора. Никакой косметики, лишь карамельный блеск для губ. Ещё раз окинув себя взглядом и оставшись вполне довольной своим внешним видом, Тома прихватила с вешалки слегка приталенный жакет под цвет юбки, поскольку по утрам было ещё довольно свежо, и вышла из комнаты.

На кухне стояла непривычная тишина, но только потому, что рты братьев были набиты вкуснейшим тортом. Близнецы молча жевали сладкий десерт, запивая его ароматным свежезаваренным чаем, но в их глазах бегущей строкой читались бесчисленные идеи, которыми им не терпелось поделиться с окружающими. Мама сидела рядом с ними, иногда подбирая со стола упавшие крошки.

– Садись, налила тебе чай. Иринка уже убежала, прихватила с собой пару кусков. Так что угощайся, пока что-то осталось, – сказала мама и повернулась к сыновьям. – Мальчики, давайте скорее, папа ждёт.

– Спасибо, мам. Мне тоже пора. – Тома сделала пару глотков чая, съела кусочек торта. – М-м-м, как вкусно! Всё, мамуль, я побежала, а то опоздаю. – Поцеловав маму в щёку, а ребят в макушки, Тома обулась и вышла из дома.

У подъезда она заметила Александра, он сидел в машине, уткнувшись в телефон. Она подошла ближе и постучала в приоткрытое окно. Тот поднял голову и, увидев Тому, открыл окошко побольше.

– Тебя подбросить в школу? – спросил он.

– Нет, Саш, спасибо. Пока мама соберёт мелких, я уже успею вернуться, – усмехнулась Тома.

– Да, сегодня у них тоже будто бы праздник, – рассмеялся Саша. – Ладно, вон Пашка уже минут десять около клумбы топчется, ждёт тебя.

Тома перевела взгляд в ту сторону, куда смотрел отчим, и увидела Пашу, который стоял, прислонившись к ограждению детской площадки. В строгом тёмно-синем костюме он выглядел старше ученика девятого класса. Попрощавшись с Сашей, Тома направилась к другу и уже за пару метров уловила хорошо знакомый ей аромат Пашиного парфюма.

– Привет, именинница! – произнёс Пашка и поцеловал Тому в щёку. Та моментально смутилась, ей показалось, что её лицо, и без того веснушчатое, стало ярко-красным. Она украдкой оглянулась на Сашу, а тот заговорщически подмигнул ей. – Ну что, пойдём? День рождения – не повод опаздывать на уроки, по крайней мере, так считает наша директриса.

Пашка жил через несколько домов от Томы. До школы ему было идти гораздо ближе, но почти каждое утро он сначала шёл за подругой, а потом они вместе шагали на уроки, болтая о том о сём. Подходя к школьной калитке, они обычно видели Марину, ожидающую друзей. Её дом стоял напротив школы, но она практически никогда не заходила в неё без Томы и Пашки. Все трое учились в одном классе, и никто из них не мог точно сказать, в какой момент появилась эта «традиция». Но им было спокойней от такого постоянства в их жизни. Вот и сейчас, завернув за угол дома, они сразу увидели Марину. Она ковыряла песок носком туфли, а заметив Тому и Пашку, радостно пошла им навстречу.

– Наконец-то! Я уже думала идти за вами! Скоро звонок, даже поболтать не успеем! – недовольно пробурчала Марина. – С днём рождения! – добавила она, чмокнув Тому в щёку.

– А, ты помнишь про это, спасибо! – ответила на её упрёк Тома и обняла подругу за плечи. – Не сердись, Мариш, ты же знаешь, какой дурдом у нас обычно в такие дни!

– Ладно, девчонки, проехали. Пошли. Тома ещё подарками не похвалилась, – сказал Паша, и друзья направились к зданию школы.

Уроки пролетели незаметно. Весь учебный день Тому поздравляли одноклассники, учителя, звонили родственники, хорошие знакомые. Её мягкость и романтичность характера импонировали окружающим, поэтому многие, кто знал Тому, испытывали к ней чувство симпатии. Но слишком доверительных отношений с кем-либо у девочки не было, и действительно близкими друзьями она считала только Марину и Пашу. Но и это произошло не сразу.

ГЛАВА 6. РОДСТВЕННЫЕ ДУШИ

Тамара перешла в новую школу в третьем классе, когда семья переехала в их нынешнюю квартиру; после того, как мама вышла замуж за Александра. Она попала в коллектив детей, которые уже успели довольно-таки неплохо подружиться между собой, и новенькой девочке было непросто освоиться в новой среде. В первый же день учёбы она получила прозвище «Красная шапочка» от самого озорного и драчливого мальчугана Славки. Что он только не придумывал, чтобы задеть испуганную и робкую Тому: бросал в неё бумажные шарики, высыпал карандашную стружку в её рюкзак, склеивал странички тетрадей. Но последней каплей был случай, с которого неожиданно началась дружба троих одноклассников.

Тома сидела как раз рядом с Пашей, но они практически не общались друг с другом, обмениваясь только просьбами поделиться линейкой или запасной ручкой. Паша всегда выделялся на фоне других детей своей уверенностью, чувством юмора. А Тома была тихой и незаметной. Марина сидела за Пашкой, и в тот день её соседка по парте не пришла на занятия. Славка, воспользовавшись прекрасной возможностью насолить новенькой, уселся рядом с Мариной, прямо позади Томы. И на одном из уроков та почувствовала, как что-то коснулось её волос. Протянув руку, она нащупала в волосах жевательную резинку! Тот ужас, который она испытала тогда, Тома помнила ещё долго. Она вскочила из-за парты и со слезами выбежала из класса. Марина, которая видела, что произошло, стукнула Славку учебником по голове и, не обращая внимания на замечание учителя, побежала вслед за Томой. В классе стало шумно, все были возбуждены таким необычным инцидентом. А Пашка вдруг тоже встал, повернулся к Славке и дал ему кулаком в нос.

Потом все они ждали в приёмной директора своих родителей, которых срочно вызвали по причине ситуации «из ряда вон выходящей». Все «виновники» получили строгий выговор, а Пашке даже грозили исключением из школы за применение физической силы. Но взрослые решили дать детям шанс на исправление и, проведя строжайшую беседу, отпустили домой. Позже Анна тщательно и осторожно вытаскивала жвачку из волос Томы, а Марина сидела рядом на стуле, пила чай и напряжённо наблюдала за этим процессом.

Лучшая подруга была весьма миниатюрной девочкой, худенькой и ниже всех в классе. Она носила стрижку каре на чёрные, будто ночное беззвёздное небо, волосы. И сколько Тома её знала, причёска Марины была всегда безупречной – удлинённая чёлка обрамляла её милое личико точно по контуру – ни одной выбившейся из-под контроля волосинки. Тома никак не могла разгадать тайну их покорности, поскольку сама имела непослушные, постоянно пушащиеся волосы, живущие свободной и независимой жизнью на её голове. У Марины была смуглая кожа и чёрные глаза миндалевидной формы, слегка приподнятые с внешних уголков. Носик подруги был маленький и чуть округлой формы, словно кнопочка. Но он так идеально дополнял все остальные черты хорошенького облика Марины, что Тома вполне справедливо считала её очень красивой. Даже манера одеваться всегда подчёркивала Маринкино обаяние. Она предпочитала деловой и строгий стиль одежды, даже шорты и джинсы носила в основном с рубашками, а обувь непременно была хотя бы на небольшом каблучке. За внешний облик Пашка постоянно придумывал ей различные прозвища: «Маринка-крупинка», «Маринка-песчинка», «Маринка-пушинка», а когда Марина пыталась на него злиться, он тут же «переименовывал» её в «Маринку-льдинку» или «Маринку-горчинку». Узнав друг друга получше, девочки привыкли к его шуткам, только изредка Марина ворчливо замечала, что Томе он никаких дурацких имён не придумывает. Но на Пашку она обижаться перестала.

Этот случай, послуживший началом их дружбы, как и многие другие интересные истории, как раз и вспоминали со смехом домочадцы и гости, сидя вечером за праздничным столом. Собралась семья Томы и её лучшие друзья.

Марина вручила ей пухлый, песочного цвета альбом, сделанный своими руками и украшенный яркими бусинами, тесьмой, бумажными цветами. В нём Тома увидела их общие фотографии разных лет, вложенные в самодельные кармашки записки, которыми они обменивались на уроках, раскрашенные цветными маркерами листы. Марина написала на каждой странице то, за что она любит свою подругу. Девочки обменялись искренними взглядами, понятными только им.

Когда настала очередь Пашки, он преподнёс имениннице прекрасный букетик ирисов, которые только-только начали появляться в это время года. Когда Тома брала цветы из его рук, их пальцы едва соприкоснулись. Почему-то в этот момент Тома внезапно вздрогнула, будто обожглась о горячий утюг. Вокруг она слышала оживлённые разговоры своих родных, которые продолжали веселиться как ни в чём ни бывало, и мысленно приказала себе успокоиться. Только Ирина заметила, как веснушки сестры на лице стали ещё ярче от смущения. Ира улыбнулась. «Друзья, значит… – подумала она, с интересом поглядывая на эту парочку. – Вот ты и выросла, сестрёнка».

А Пашка тем временем достал коробку среднего размера, а из неё вытащил хорошенький светильник в виде букета лиловых и золотых цветов.

– Ух ты! Какой красивый! – воскликнула Тома. Вся семья переключила внимание на подарок.

– Он не просто светится, – сказал Паша, – это ещё и проектор. Теперь у тебя и на потолке будут цветы. Ты же любишь всякие такие штуки, – робко добавил он.

– Спасибо, Паша! Мне очень нравится! – ответила Тома. В этот момент у неё зазвонил телефон. Она посмотрела на определившийся номер – папа. Жестом показав, что ей нужно ответить на звонок, Тамара вышла в коридор и провела пальцем по экрану в сторону ответа.

– Алло! Привет, пап!

– Привет, Томочка, – таким знакомым голосом произнёс Игорь. – С днём рождения!

– Спасибо, пап! Я тебе звонила днём, видела твоё сообщение, но ты не ответил, – тихо сказала Тома.

– Да, я весь день был на конференции. Ты же знаешь, там не до телефона. Вот освободился, сразу же тебе и звоню. – Отец замолчал. Тома ждала. Молчание длилось так долго, что Тома уже начала сомневаться, нет ли на линии помех связи. Но папа продолжил: – Давай завтра увидимся, у меня подарок для тебя. Во сколько ты сможешь?

– После уроков, я тебе позвоню.

– Хорошо, дочка. Буду ждать. Тогда… До завтра? – Тома услышала, как отец устало вздохнул.

– До завтра, пап, – ответила она и про себя добавила: «Я тебя люблю».

Положив трубку, Тома подошла к двери кухни и посмотрела на тёплую компанию, сидящую за столом. Братья на удивление мирно собирали конструктор, который Саша купил им по дороге домой, чтобы занять их интересным делом. Мама накладывала пюре в тарелку Паши, а тот что-то увлечённо рассказывал Александру. Марина и Ира листали альбом с фотографиями, подаренный Томе, и громко смеялись. Такие непохожие друг на друга – разного возраста, с разными интересами и характерами. Но все они были соединены между собой неосязаемыми нитями, связавшими их судьбы прочно и крепко. Тома наблюдала за ними, и её сердце переполняло чувство благодарности и такой необъятной любви, какой она никогда не ощущала прежде. Уже не в первый раз за сегодняшний день она испытывала новые, непривычные ей эмоции. «Может быть, это и есть взросление?.."

ГЛАВА 7. ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

Ночью Тома спала беспокойным сном. Она долго не могла уснуть, переполненная радостными эмоциями прошедшего дня. А когда ей наконец удалось это сделать, всю ночь она видела странные, даже пугающие видения. Сначала она с Мариной ехала в электричке к дедушке, а их поезд сошёл с рельсов. Потом кинофильм, просматриваемый сознанием Томы, переключился на следующий кадр. В нём она сдавала зачёт в художественной школе, во время которого ученики выполняли зарисовку с натуры. Натурой служил пышный букет сирени, стоявший на столе у окна. Тома старательно прорисовывала тёмно-лиловые соцветия, приторный аромат которых мгновенно пропитал воздух кабинета. Вдруг девочке показалось, что ей стало тяжелее дышать, будто запах цветов каким-то образом вытеснял весь кислород. Она оглянулась по сторонам и с ужасом увидела, что стены начинают сдавливать пространство, подбираясь к ней всё ближе. Не находя выхода, Тома присела на корточки рядом с мольбертом, зажмурила глаза и прикрыла голову руками. Стало темно и слишком тихо. Секунда, две…

Яркий свет внезапно ударил в лицо. «Томочка, девочка моя, открой глаза!» – такой знакомый голос, но слышится откуда-то издалека. «Бабушка! – мелькнула догадка в голове Томы. – Нет, это невозможно».

Последний раз бабушка приснилась ей семь или восемь месяцев назад. И то был хороший сон, где она порадовала Тому новостью о приятной поездке. И действительно, семья тогда поехала в гости к тёте Оле, маминой сестре, в столицу. После этого долгие месяцы Тома бабулю во сне не видела. Бабушка стала сниться ей гораздо реже, чем в детстве. Сначала Тома очень переживала и, засыпая, мысленно просила её прийти и поговорить с ней. Позже у неё появились друзья, много разных дел, дни были расписаны по часам. Тома решила, что, возможно, она просто очень устаёт и крепко спит, поэтому утром просто не помнит свои сны. И она внушила себе, что бабуля всё равно всегда присутствует в её жизни, как и обещала когда-то Томе.

И вот сейчас этот голос – тихий и родной – её голос! Тома медленно открыла глаза.

– Бабушка! Это ты! – прошептала она и огляделась. Вокруг было так много солнечного света, что окружающие предметы расплывались и, не имея чётких очертаний, будто бы плавно перетекали в это мерцание.

– Да, внучка. Пришла поздравить тебя с днём рождения. Ты ведь так хотела меня увидеть. – Бабушка улыбнулась и прижала к себе Тому, а та подняла голову и посмотрела в любимые глаза, словно в своё отражение.

– Почему ты не приходишь чаще, как раньше? – спросила Тома. – Я очень скучаю.

Она так явно ощутила тепло близкого человека, почувствовала еле уловимый запах полевых цветов и бабушкиных любимых духов – с ароматом фиалок.

– Ты уже прекрасно справляешься без меня, дорогая, – ласково ответила бабушка.

– Нет, не правда! Мне так не хватает тебя и твоих советов! – возразила Тома.

– Это не так. Ты сама не знаешь, какая ты у нас сильная, – сказала бабушка и, не давая внучке возможности воспротивиться, продолжила: – Послушай меня. Скажи отцу, что ему нужно держаться подальше от дороги. И надо найти Веру, мою улицу, камень…

Последние слова Тома почти не расслышала, голос бабушки неожиданно стал отдаляться.

– От дороги? Не понимаю… Не ездить на машине? – опешила Тома. Ей вдруг стало очень холодно, тело покалывали тысячи мелких мурашек. Она осмотрелась по сторонам и заметила, что солнца уже нет. И опять это чувство падения. Нет, только не это, они с бабушкой ещё не договорили!

Охваченная неприятной дрожью, Тома проснулась и не сразу поняла, что произошло. Она лежала в постели, смотря невидящим взглядом в потолок и ещё не придя в себя после сна. Постепенно она начала различать звуки, доносившиеся с улицы. Вот почему стало так холодно – Тома забыла закрыть перед сном окно, а ночи были ещё довольно прохладные. Девочка поёжилась и, укутавшись в одеяло, встала. Подойдя к окну, она закрыла его и попыталась вспомнить всю последовательность увиденного. Те кошмары, в которых она видела поезд и стены, явно нарисовало её переутомившееся и возбуждённое сознание. Но бабушка… Её появление во сне никак не может быть игрой воображения. Спустя столько лет Тома была абсолютно в этом уверена.

Находясь в растерянном состоянии, Тома машинально собралась в школу и вышла из дома. Полностью погрузившись в свои мысли, она даже не заметила Пашку, который, как обычно, ждал её во дворе.

– Тома! Тоооома! – Пашка догнал подругу и тронул её за плечо. Девочка вздрогнула и с недоумением посмотрела на него. – Что с тобой, не выспалась что ли? Идёшь, никого не замечаешь, – возмутился он. – Мы ушли, так вы дальше, видать, отмечали? – пытался пошутить Паша, но, увидев отстранённое выражение лица Томы, сразу стал серьёзным. – Что случилось?

– Я бабушку видела сегодня, – тихо проговорила Тома и остановилась, – но она что-то непонятное мне сказала. Я знаю, что это что-то плохое, но не понимаю, что именно.

Тома долгое время не рассказывала Марине и Паше о своих снах. Если родная сестра поначалу посчитала её сумасшедшей, то остальные уж наверняка причислят её к ненормальным. Они узнали об этом случайно. Однажды, когда друзьям было лет по двенадцать, они зашли к Томе на чай. В это время домой вернулась Ира и, не заметив, что у них гости, прямо с порога закричала:

– Томка, ты дома? Тома, бабушка тебе во сне правду сказала, снова! Слышишь? Я сдала этот экзамен! Точно, как бабушка говорила, что надо про катализ повторить! Да ты слышишь меня или нет? – Последнюю фразу Ира произнесла уже тише и медленней, почти заикаясь, так как она уже дошла до кухни и увидела рядом с сестрой ошарашенных Маринку и Пашку. – Привет, малышня, – произнесла она, не зная, что делать дальше.

– Привет, Ира, – ответила Марина и, переведя взгляд на Тому, спросила: – Чья бабушка сказала? Ваша? Во сне? Ничего не хочешь нам рассказать? – Она выжидающе смотрела на подругу. Паша молча поставил чашку на стол и тоже сосредоточенно глядел то на одну сестру, то на другую.

Тогда Тома и Ирина и рассказали невероятную историю про сновидения и бабушку, которая помогает и предупреждает о тех или иных событиях в жизни девочек. Они ожидали, что ребята просто покрутят пальцем у виска, найдут причину попрощаться и больше никогда даже не заговорят с Томой. Но Марина слушала сестёр с неподдельным интересом, то открывая рот от удивления, то хлопая глазами от страха. Паша молчал на протяжении всего рассказа, и по его взгляду было непонятно, считает он девчонок нормальными или совершенно безумными. Пару раз он скептически ухмыльнулся. Но чем дольше слушал, тем озабоченней становилось его лицо.

Когда сёстры закончили своё повествование, воцарилась долгая тишина. Никто не решался нарушить её первым. Тома опустила взгляд и рассеянно смотрела на свои сцепленные под столом руки. Ира стояла, облокотившись на подоконник, и смотрела в окно, покусывая нижнюю губу. Первой заговорила Марина:

– Девочки, ну вы даёте… – Все с опаской посмотрели на неё, ожидая самой худшей оценки психики Томы. – Это же… Да это круче, чем мистический триллер! Как интересно…

– Ага, кино можно снимать, – фыркнула Ира.

– Да вы не понимаете, это же так здорово! Если у вас какие-то проблемы, Томка может попросить бабушку, чтобы она во сне что-то посоветовала. И всё! Проблем нет! – горячо продолжала Маринка.

– Это так не работает, – вздохнув, ответила Тома. – Я не могу специально попросить её прийти. Она сама снится, когда считает нужным.

– Да уж, девчонки. С вами весело, – пробормотал Пашка. Он как ни чём не бывало продолжил пить чай, не зная, что ещё сказать.

Больше ребята на эту тему не говорили, но, к радости Томы, отношения между ними не изменились. Они не лезли к ней с вопросами, а когда она делилась с ними очередным сном, внимательно слушали и пытались вместе понять его значение. Как правило, слушательницей была Марина, так как Пашка большую часть времени проводил с друзьями или на своих тренировках по баскетболу. Но Тома с того самого дня облегчённо вздохнула, осознав, что может снова доверять кому-то.

И сейчас, услышав слова Томы, Пашка отнюдь не удивился. Но в этот раз её волнение передалось и ему, поскольку такой расстроенной Тому он практически никогда не видел. По дороге в школу она рассказала ему в подробностях свой сон.

– Ну, наверное, тебе надо предупредить отца, чтобы он не ездил никуда в ближайшее время, – размышлял Паша.

– Это же невозможно, – ответила Тома, – и сколько ему нужно опасаться, до конца жизни что ли? Ничего не понимаю… И что значит вера, найти веру, улица какая-то, при чём тут камень?

– Да уж, детектив какой-то, – нахмурился Пашка. – Давай я вечером после тренировки забегу, ещё поговорим.

– Хорошо. А я после уроков с папой как раз встречаюсь. Но что я ему скажу? Папа, сиди дома и никуда не выходи? Бред какой-то. Он же про мои сны эти ничего не знает, подумает, что дочь совсем свихнулась.

– Хочешь, я с тобой? Или Иру попроси, вдвоём убедительнее будет, – предложил Паша.

– Нет уж, Ирку я точно сюда вмешивать не буду. Да и у тебя свои заботы. Сама поеду, придумаю, что сказать, – размышляя вслух, сказала Тома.

Придя в школу, Тома в двух словах рассказала о нехорошем сне Марине. Та внимательно её выслушала, но тоже не совсем поняла, какие действия нужно предпринимать дальше.

В течение дня Тамара несколько раз набирала номер отца, но в ответ слышала только длинные гудки. После пятой или шестой неудачной попытки дозвониться, Тома еле дождалась, пока закончатся уроки, и снова позвонила отцу. Опять долгие гудки. Но, как только Тома уже собралась нажать кнопку отбоя и поехать к отцу на работу, тот неожиданно ответил.

– Алло, Тома! Извини, дочь, не мог ответить – был на лекциях, – громко сказал Игорь. – Уже освободилась? Ты где? Куда мне подъехать?

– Не надо никуда ехать, пап. – Тома облегчённо вздохнула, услышав его голос и тут же добавила: – Давай, я сама подъеду к тебе, в сквере встретимся.

ГЛАВА 8. ОТЕЦ

Получив утвердительный ответ от папы, Тома отключила телефон и поспешила на автобус. Нужно было проехать всего четыре остановки, поэтому дорога заняла у неё примерно полчаса. Выйдя на нужной ей улице, она направилась в сторону папиной работы и через пару минут была уже на месте. Сквер был довольно старый, высокие развесистые деревья создавали своими ветвями уютный полумрак и лёгкую прохладу.

Отца она увидела сразу. Он сидел спиной к ней на скамейке напротив главного входа в учебное заведение. Коричневый вельветовый пиджак, сумка-кейс через плечо, которую ему подарила мама на один из дней рождения, очки в прямоугольной серой оправе. Его голова с волосами оттенка крепко-заваренного чая низко склонилась над толстенной книгой в руках. Подходя ближе, Тома заметила, как папа потёр висок и слегка поправил очки мизинцем. Тома помнила этот жест, над которым они с мамой и Ирой всегда смеялись: «Почему именно мизинцем?» А папа отвечал: «Ну, по сути, это самый бесполезный палец. Пусть хотя бы так пригодится». Воспоминания о прошлом молниеносно пронеслись в голове Томы. И, глядя сейчас на одинокую фигуру, склонившуюся над книгой, она ощутила трепетную нежность к отцу.

– Папа, привет! – поздоровалась Тома, подойдя к нему.

– О, привет, дочка! – с радостью в голосе ответил Игорь и поспешно закрыл книгу. – С днём рождения тебя ещё раз! Вот, тут подарок от меня. Надеюсь, тебе понравится, – смущённо добавил он, доставая из сумки плоскую коробочку и протягивая её Томе.

– Ого! Папа, это же «Винзор и Ньютон»! – Тома бережно держала в руках набор кистей для рисования от известного производителя. – Где ты их достал?

– У нас аспирант один находчивый на стажировке был в Лондоне. Вот и попросил его поискать там что-то полезное для художника. Они то ли из норки, то ли из белки.

– Из соболя, пап! – рассмеялась Тома. – И дорогущие, между прочим! Спасибо тебе! – Она обняла отца и поцеловала его в щёку, ощутив прикосновение лёгкой папиной щетины к губам.

– Пользуйся на здоровье! Могу же я дочь порадовать! – Игорь хитро подмигнул Тамаре. – Рассказывай, как жизнь? Что в школе? Уже готовишься к своей выставке мирового масштаба?

– О да! – с улыбкой ответила Тома. Вся та же папина манера общения, привычная и непринуждённая, делала их диалог даже дружеским. – С такими кистями я точно стану профессиональным портретистом. А в школе все хорошо, скоро каникулы. Собираемся с классом в поездку на природу, с палатками, всё такое. Дома тоже все нормально, Ира к сессии готовится, постоянно раздражённая ходит. Мама… Работает, как всегда. А Артём с Никиткой – они такие потешные, постоянно то спорят, то какие-то концерты вместе устраивают, смешные… – Тома вдруг осеклась, поняв, что какие-то важные детали её жизни уже не являются частью жизни отца. Она решила сменить тему, тем более, что ей надо было как-то предупредить папу о том, что бабушка сказала ей во сне. Ну, была не была!

– Пап, слушай, а ты на машине ездишь сейчас? – осторожно поинтересовалась Тома, теребя лямку своего рюкзака.

– Ну да, на работу же надо как-то добираться. Правда, именно сейчас она в ремонте. Надеюсь, что через недельку заберу. А что? Тебе нужно ехать куда-то? – в свою очередь спросил Игорь и положил книгу в сумку.

– Нет, просто интересно… А сейчас ты как добираешься до работы? – не унималась Тома. Отец наморщил лоб и внимательно посмотрел на дочь поверх очков.

– Почему ты спрашиваешь? Точно у тебя всё хорошо? Тома, ну-ка посмотри на меня! – потребовал он.

– Всё хорошо, пап, точно. Просто ответь, не спрашивай ни о чём, – умоляющим голосом попросила Тома.

– На трамвае я езжу. Очень удобно, оказывается. По прямой, без пересадок и пробок.

– А на метро ты добираться можешь? – никак не успокаивалась Тома.

– Да что с тобой такое? Ты не заболела? – с неподдельной тревогой в голосе спросил папа. Но, встретившись глазами с решительным взглядом дочери, ответил:

– Неудобно мне на метро, ещё целый квартал пешком надо идти. Всё, опрос окончен? Может, наконец, объяснишь?

– Папа, – тяжело вздохнув, начала Тамара, – ты не думай, что я сошла с ума. Но ты можешь какое-то время ездить на метро? Погода сейчас хорошая, лишний раз прогуляешься. Не спрашивай меня, просто плохой сон приснился.

– Уф! Я думал, что у моей младшенькой совсем крыша поехала! – расхохотался Игорь. – А тут сны какие-то, предрассудки. Ты что, дочь, веришь во всё это? Ладно тебе, что человек сам себе внушит, то с ним и происходит. А иначе, если постоянно всего бояться, как жить-то тогда? – Отец привлёк к себе Тому и обнял за плечи.

– Пап, пожалуйста, – отчаянно проговорила Тома. – Хотя бы недельку или две. Ну ради меня!

Отец посмотрел во влажные глаза дочери. Его так растрогали взволнованность и забота в её голосе, хотя он и не видел для этого веских причин, что просто поцеловал Тому в лоб и тихо прошептал ей на ухо:

– Хорошо, раз ты так настаиваешь, я буду ездить пока на метро. И правда, прогулки пешком мне не повредят.

– Обещаешь? – как в детстве спросила Тома.

– Обещаю, – в ответ улыбнулся папа.

ГЛАВА 9. ДОГАДКИ

Со спокойной душой Тома возвращалась домой после встречи с отцом. Зайдя в квартиру и закрыв за собой дверь, она включила телевизор, нашла музыкальный канал и, сделав громче популярный хит Тейлор Свифт, отправилась на кухню. В тот момент, когда она разогревала суп с фрикадельками, который так вкусно готовила мама, зазвонил телефон.

– Подруга, ты дома? – Тома услышала бодрый голос Марины. – Я тут в магазин бегала, сейчас пакет домой занесу и к тебе приду!

– Забегай, жду тебя, – ответила Тома. Она налила себе суп, уселась за стол и стала проверять сообщения в телефоне. Хорошо, что мамы нет дома, иначе она бы её уже отругала. Взрослые всегда против гаджетов за столом. Будь их воля, вообще забирали бы их у детей по приходу домой. Хотя сами постоянно сидят в телефонах – у них дела, а у детей – забава. И она тут же увидела сообщение от мамы, которое заставило Тому улыбнуться: «Томусь, покушай обязательно хорошо, куски не хватай. Сегодня, думаю, вовремя с работы приду. Если задержусь – сообщу, вдруг надо будет мальчишек из сада забрать. Телефон держи рядом, целую!»

Следующее сообщение было от Ирки: «Том, привет! Как дела? Слушай, я сегодня буду поздно. Мы с девчонками хотим собраться вечером. Ты предупреди, пожалуйста, маму. А то если я ей сама позвоню, она ругаться будет. Я потом ей позвоню уже из кафе. Пока-пока». Тома слегка закатила глаза: Ира, как обычно, в своём репертуаре.

Тома прочитала ещё несколько сообщений: от папы с вопросом, доехала ли она до дома; от одноклассницы с просьбой прислать ей задание по геометрии; от Пашки, который напомнил, что зайдёт к ней после тренировки.

Минут через пятнадцать в дверь позвонили – это пришла Маринка. Девочки уселись на кровати и, обсудив все новости почти прошедшего дня, вернулись к обсуждению Томкиного странного сна.

– Ты папе что сказала? – спросила Марина.

– Сказала, что сон плохой видела. Попросила его пока на метро ездить и пешком ходить, что я ещё ему скажу. – Тома вздохнула.

– Думаешь, он так и сделает? – засомневалась подруга.

– Не знаю, Мариш. Он в такие глупости не верит. Так на меня смотрел, я думала, что он сразу меня в психушку повезёт, – усмехнулась Тома.

– Ага, на метро, – рассмеялась Марина. Девочки расхохотались. Но тут же снова стали серьёзными. – Ну, а какие идеи вообще есть? Что там бабушка ещё сказала?

– Про папу сначала сказала, потом сказала найти веру, мою улицу, камень или каменный, не помню, – с досадой произнесла Тома, откинувшись на подушку.

– Найти веру… Что за веру, имя Вера или, может, в церковь ему сходить надо? Он верующий у тебя? – постукивая телефоном о ладонь, спросила Маринка.

– Ну мы ходили раньше в церковь. Верующий, наверное, мы никогда с ним не говорили об этом, – озадаченно ответила Тома. – Если я ему скажу в церковь пойти, он точно подумает, что я чокнулась.

– М-да, как всё сложно, – задумчиво пробормотала Марина. Подруги притихли, и несколько секунд в комнате стояла давящая тишина, прерываемая только мерным тиканьем настенных часов. Наконец Марина прервала молчание: – А улица, интересно, тут причём? Слушай, а бабушка на какой улице жила?

– Когда они с дедушкой в городе жили – на Циолковского, а в посёлок уехали – там на улице Горького. Ничего общего, мне ни о чём это не говорит, – нахмурившись, сказала Тома.

– А папа твой на какой улице живёт? – тут же спросила подруга.

– Марин, на той же улице, на Циолковского! Он же в бабушкиной квартире живёт, забыла? – Тома сердито глянула на Марину.

– А, точно… Так, ладно. «Мою улицу» она сказала? Значит, тут её улица важна. Наверное, там, где сейчас дедушка живёт, в деревне вашей, – предположила Марина.

– Ну, допустим, а камень?

– Дом там каменный или деревянный? – моментально отреагировала Марина.

– Не деревянный точно, значит, каменный, – медленно ответила Тома. – И что это означает?

– Это означает, подруга, – победным тоном заявила Марина, – что тебе надо ехать туда, к деду, и найти что-то в этом доме! – С этими словами она встала, подошла к окну и слегка потёрла между пальцами соцветие гипсофилы, одиноко стоящей в кувшине на подоконнике. Белоснежный сухой комочек моментально рассыпался.

– Знать бы ещё, что искать, – мрачно сказала Тома, – если ты действительно права.

– Конечно, права! Вот увидишь, что-то там должно быть. Бабушка тебе подсказку дала, твоя задача – найти что-то важное. Пока непонятно только, что означает вера. Может, икона или драгоценность какая-то, – рассуждала Маринка.

– Не знаю, можно гадать бесконечно. Поеду в выходные к дедушке, я итак собиралась. Может, ты со мной? – предложила Тома.

– О нет, подруга, в сельскую местность – это без меня. Пашку с собой возьми, и безопасней будет в такую даль ехать. Он с радостью согласится. – Марина многозначительно подмигнула Томе, потом посмотрела на часы и воскликнула: – Ого, время пролетело. Побежала я, Томка! Позвони мне вечером, поболтаем ещё, – говорила Марина уже на ходу, выходя из комнаты.

Проводив Марину, Тома вернулась в комнату, устроилась поудобнее в мягком облаке подушек и посмотрела на экран телефона. Пашка обещал зайти вечером, но ни сообщений от него, ни его самого ещё не было. Даже от того, что Тома почти целую минуту пристально смотрела на свой телефон, ничего не изменилось. Тогда она сделала уроки, продолжила задание по рисованию этюда, которое надо было сдать в художественной школе послезавтра. Когда она почти закончила работу, оценив её, как довольно неплохую, в дверь позвонили. Сердце Томы замерло, она молниеносно ринулась в прихожую и распахнула дверь.

ГЛАВА 10. РАЗГОВОР С МАМОЙ

– Боже мой, Тома! – громко воскликнула мама от неожиданности. Анна стояла на лестничной площадке с пакетами в обеих руках. Сзади топтались близнецы, выглядывая из-за матери на старшую сестру. – Так же покалечить недолго – распахиваешь дверь похлеще урагана! Давайте, заходим все домой, скорей. Томусь, сумки возьми, тяжело, – обратилась мама к дочери.

– У тебя ключей нет что ли? – разочарованно спросила Тома.

– Есть, искать долго. И видишь, руки заняты. Ты же дома, неужели трудно дверь открыть, – начала раздражаться мама.

– Всё, всё, мам, прости. Давай пакеты! – мирно сказала Тома, пропуская мать и братьев в квартиру, и обратилась к малышам: – Вы голодные? Кушать будете?

– Да! Да! – в один голос закричали ребята, сбросили с себя курточки и помчались наперегонки на кухню.

– Руки помойте! – крикнула им вслед мама, со вздохом поднимая с пола детскую одежду. Она разулась, сняла с себя бежевый плащ и повесила его на крючок. – Перед садом дома завтракают, после сада ужинают. Не кормят их там нормально, что ли, – ворчала Анна, спеша вслед за ними. – Тома, ты будешь с нами кушать? – обратилась она к дочке.

– Нет, мамуль, я уже ела. Только чай попью, – отозвалась Тома. Она быстро разобрала пакеты с продуктами, разогрела и поставила на стол еду для мамы и братьев.

Когда общими усилиями близнецы были накормлены и отправлены в свою комнату смотреть мультики, Тома с мамой остались вдвоём. Анна заварила свежий чай, поставила на стол стеклянную вазочку с песочным печеньем и вторую – с земляничным вареньем.

– О, это дедушкино варенье? – радостно спросила Тома и отправила в рот ложку с тёмно-красной сладостью. Потом вдохнула аромат душистого чая и прикрыла глаза от удовольствия.

– Да, оно самое. И чай с чабрецом и мятой, как ты любишь, тоже дед собирал, – подметила мама и исподлобья посмотрела на Тому. Её взгляд не предвещал ничего хорошего. – Ты всё-таки поедешь в выходные к нему?

– Да, мам, поеду, – настороженно ответила Тома и приготовилась принять оборонительную позицию, ожидая, что скажет мама.

– Хорошо, – после недолгой паузы произнесла Анна, – но только если Саша тебя отвезёт.

– Я на электричке могу доехать, – попыталась возразить Тома. – Зачем Сашу напрягать, он итак всю неделю почти живёт на работе. А потом ты скажешь, что это я виновата, что он с вами время не проводит! Ааа, если Саша поехать не сможет, у тебя будет повод меня не отпустить? – догадалась она.

Мама ничего не ответила, и в кухне повисло тягостное молчание. Тома заговорила первой:

– Мам… Почему тебе так не нравится дедушка? Это из-за папы?..

– Мне не нравится, что ты ездишь бог весть куда одна! – резко ответила Анна. Она нарочно громко и ритмично помешивала чай ложкой. – Моё личное отношение ни при чём. Я его уважаю, сто раз тебе говорила. Но ты рвёшься туда, будто там мёдом намазано. А я каждый раз волнуюсь.

– Так из-за чего волноваться-то? Села здесь на электричку, там из неё вышла, ничего страшного нет! Ну дед же не в дремучем лесу живёт, в конце концов, мам! – защищалась девочка.

– Тома… – Мама устало вздохнула, придвинулась поближе к дочери и обняла её. Она пыталась подобрать нужные слова. – Дочка, ты ездишь туда, в тот дом, где жила бабушка. Нет, я не спорю, это очень хорошо, что ты не забываешь дедушку. Наоборот… Просто, понимаешь, там столько напоминаний о ней. Каждый раз ты тревожишь старую рану в своём сердце. Ты так тяжело переживала её уход. У тебя была, как сейчас принято говорить, глубокая депрессия. У моего пятилетнего ребёнка! А второму ребёнку было всего девять. – Мама помолчала немного и, опять вздохнув, продолжила: – Ты можешь представить моё состояние? Особенно, когда у тебя были эти галлюцинации.

– Галлюцинации? – переспросила Тома.

– Ну, Тамара, ты не помнишь. Ты несколько лет плохо спала по ночам, кричала во сне, что бабушка живая, что она приходит к тебе, разговаривает с тобой. Ты представляешь, как я испугалась? Я думала, что моя дочь заболела, что ты навсегда останешься ребёнком с поломанной психикой! Потом папа, все эти взрослые проблемы. Всё то, чего не должны испытывать и видеть маленькие дети…

Тома с удивлением взглянула на мать. Её красивые длинные волосы были собраны в пучок, который Анна закрепила простым карандашом – привычка, принесённая с работы. Глаза, словно угольки, смотрели на дочь спокойно и мягко, но в то же время с беспокойством. Опять Тома вдруг заметила накопившуюся усталость на лице матери, и её душу согрело чувство нежности к ней. Они раньше никогда не разговаривали так откровенно о прошлом, о том времени, когда изменилась их жизнь. Мама всячески отмахивалась от любых вопросов дочерей на эту тему. А оказывается, она слышала, как в детстве дочь по ночам звала бабушку и просила её не уходить. «Знала бы ты, мамуля, что на самом деле я вижу во снах», – грустно подумала Тома, но в слух сказала:

– Мамуль, не волнуйся. Сейчас же всё в порядке. Видишь, у тебя нормальная и адекватная дочь, вроде бы. – Мама и дочь не смогли сдержать улыбки. – Наоборот, когда я езжу в тот дом, я вспоминаю, как было хорошо, когда все мы были вместе. И дедушка, он там совсем один. Ему ведь тоже пришлось несладко, мам. Ты представляешь, они же с бабушкой жили столько лет вместе, только они вдвоём. А тут бабули не стало, теперь он – там, мы все – здесь.

– Сердобольная ты у нас, Томочка. Тебе всех жалко, кроме себя самой, – ласково заметила Анна, и Тома уловила нотки озабоченности в её голосе.

– Вся в мать, – рассмеялась она. – Так я поеду? Мамуль, ну пожалуйста! – Тома умоляюще смотрела на маму. Та тяжело вздохнула.

– В мать… – повторила она, усмехнувшись. – Скорее, в отца! – Анна встала и начала убирать со стола. – Хорошо, поедешь, поедешь. Но всё равно поговорим с Сашей, и если он сможет, то отвезёт тебя сам.

– Спасибо, мамулечка! – Тома вскочила и обняла маму. – Ты – лучшая!

– Ладно, согласна, я – лучшая мать на свете! – ухмыльнулась Анна. И, заметив, что дочь в очередной раз бросила взгляд на телефон, спросила: – Ждёшь звонка от кого-то? Глаз не сводишь с телефона.

– Нет, не жду, – слишком быстро ответила Тома, но, увидев пристальный взгляд мамы, добавила: – Да Пашка должен был прийти, но, наверное, занят. Мам…

– Что, Томусь, – поворачиваясь к раковине, чтобы помыть посуду, откликнулась мама.

– А ты как поняла, что папа… Ну, что ты… Ну, что у вас любовь, как вы это поняли? – смущаясь и краснея, решилась спросить Тома.

Мама выключила воду и повернулась к дочери. Не спеша вытерев руки о полотенце, она подошла к дочке, внимательно заглянула ей в глаза и, улыбнувшись, сказала:

– Не буду тебе рассказывать про бабочек в животе и про то, как моё сердце пронзила молния любви с первого взгляда. – Мама поцеловала Тому в висок, отошла к окну и задумчиво посмотрела на плывущие по небу облака. – Когда я узнала вашего отца получше, я разглядела в нём то, что я не могла никогда разглядеть в себе самой. Я привыкла надеяться на себя, вся такая самоуверенная, деловая. А тут появился он – такой сильный, заботливый, надёжный, но при этом такой романтичный. – Мама усмехнулась. – И он так ухаживал за мной, не только букеты-конфеты, а он дал мне возможность почувствовать себя любимой, настоящей женщиной. Понять, чего мне так не хватало.

– Как? – спросила Тома.

– Оказывается, это так просто, – посмотрев на неё, ответила Анна. – Подать пальто, случайно заправить прядку волос за ухо, незаметно положить в сумку шоколадку, оставить записку с нежной фразой где-то на видном месте.

– Счастье в мелочах, да? – с улыбкой подметила Тома.

– Именно, – отозвалась мама и задала встречный вопрос: – Как я понимаю, ты не просто так завела об этом речь, я права? Дело в Пашке?

– Не знаю, мам. Вроде бы мы дружим, ну я, он, Маринка. У него своих друзей полно, он постоянно на виду и в школе, и вообще. А тут носится с нами. Со мной… Почему? – с недоумением спросила Тома.

– Может быть, потому что ты ему небезразлична?

– Думаешь, мам?

– Я не знаю, это только ты сможешь понять, почувствовать, – ласковым голосом произнесла мама. – Вы ещё юные, ещё дети, хотя и считаете себя уже взрослыми. Главное, не рисуй себе волшебную сказку на всю жизнь. Ой, наверное, не должна мать такое говорить дочери. Но в вашем возрасте сложно отличить влюблённость и настоящую любовь. А любовь для каждого своя, но у всех безмерная и безусловная. А ещё её надо суметь заметить.

– Мамуль, ты всё-таки сентиментальная у меня, – улыбнувшись сказала Тома.

– Не настолько, чтобы парить в облаках! – ответила мама. – Чувства любят проверку, – рассмеялась она. – Всё, не слушай свою прагматичную мать, наслаждайся жизнью. Естественно, в рамках разумного! – строго добавила она.

Домыв посуду и наведя порядок на кухне, Анна поспешила к сыновьям. Тома напомнила ей, что Ира задержится сегодня, на что мама недовольно покачала головой. Зайдя в комнату, Тома снова просмотрела сообщения в телефоне, но Пашка по-прежнему молчал. Она уже собралась написать ему и спросить, придёт ли он. «Чувства любят проверку», – вспомнила она слова мамы и решительно отложила телефон в сторону. Она никак не могла понять, более того, в какой-то мере стыдилась тех чувств, которые ощущала. Досада, даже некое отчаяние, смятение и одновременно непонятное чувство привязанности, теплоты. Как же не терпелось выразить и объяснить свои эмоции! Но это было невозможно, поскольку она сама в них ещё не разобралась.

ГЛАВА 11. ЗАТАЁННЫЕ ЧУВСТВА

Следующим утром Пашка как ни в чём не бывало встретил Тому у подъезда. Она решила ни в коем случае не спрашивать, почему он не пришёл и даже не позвонил ей накануне. Но Паша сам первым делом сообщил ей о том, что после тренировки они с ребятами решили прогуляться по городу, а потом было очень поздно для визита. «Можно было и сообщить», – с необъяснимой обидой почему-то подумала Тома, но вслух сказала:

– Ничего, мы всё равно с Маринкой до поздна засиделись. Потом с мамой разговаривали о том о сём. Так что не страшно.

Полдня пролетело незаметно и без происшествий. После школы Тома забежала домой, перекусила, собрала всё необходимое в художественную школу, в том числе и завершённый наконец-то этюд, и отправилась на занятия. По дороге она позвонила отцу.

Тот ответил почти сразу, дав Томе великолепную возможность слегка успокоиться.

– Привет, Тамара, – тихо проговорил Игорь, – у тебя что-то срочное? У меня лекция началась. Давай я тебе перезвоню через часок?

– Нет, пап, – быстро отозвалась Тома, – всё нормально. Просто хотела спросить, как у тебя дела.

Положив трубку, Тома снова задумалась о недавнем сне. Как-то всё очень спокойно и странно. Бабушка предупредила её об опасности, которая грозила отцу. Тома ясно это почувствовала, хотя противоречие в её душе стремилось убедить сознание в обратном. Но в какой роковой момент и каким образом эта опасность могла проявиться? Есть ли хоть малейший шанс увернуться от неё, ведь все события, о которых бабушка говорила в сновидениях, происходили в реальной жизни. Конечно, Тома раньше никогда не делала попыток изменить «предсказания». Она просто принимала их, как неизбежные факты, которые должны были случиться в жизни семьи. Но в этот раз бабуля настаивала на том, что отца надо предупредить. Вдруг Томе надо каким-то образом предотвратить то, что могло произойти с ним? Раздумья гигантским и беспорядочным роем жужжали в её голове и никак не хотели из неё убираться. И чем дольше Тома пыталась прояснить и обдумать возникшую ситуацию, тем сильнее вся картина напоминала ей фантастический фильм, а всё происходящее в нём – неправдоподобный сценарий. Если бы можно было что-то изменить, за столько лет она бы уже это поняла. Погружённая в размышления, Тома чуть не пропустила свою остановку. Торопливо она зашла в кабинет и полностью погрузилась в атмосферу вожделенного искусства. На несколько часов занятий рисованием её разум немного пришёл в себя, благодаря отсутствию хотя бы в это время назойливых шушуканий неприятных мыслей. Жаль, что пролетело это время незаметно быстро.

Выйдя из здания художественной школы и оказавшись на шумной улице, Тамара первым делом достала из заднего кармана джинсов телефон. Не обращая внимания на полученные и ещё непрочитанные сообщения, она сразу заметила два пропущенных вызова от Паши. Недолго думая, Тома набрала его номер, отправив гордость заниматься другими эмоциональными проблемами своей хозяйки. И только после третьего или четвёртого гудка Тамару вдруг охватили внезапная растерянность и неловкость. Но не успела она осознать, что означало это её состояние, как услышала бодрый голос Пашки.

– Тома, привет! Алло, что так шумно у тебя, где ты? Ты ещё в художке? – тараторил он и, не дожидаясь ответа, тут же продолжил: – А я звоню тебе, звоню. Уже и к вам домой сходил, а там никого. Я забыл, что у тебя сегодня занятия. Чего молчишь?

– Так ты же всё время говоришь. Сам спросил, сам и ответил, – рассмеялась Тома. – Я ещё здесь, только вышла.

– Тогда стой там и жди меня, я скоро. В нашем парке погуляем, заодно поговорим. – сказал Пашка. – Жди меня у входа, никуда не уходи!

– Слушаюсь, – ответила Тома, улыбнувшись. Она положила трубку и стала прогуливаться туда-сюда вдоль забора школы. Паша прекрасно знал, где находится студия живописи Томы. Он уже не раз встречал её здесь, и они проводили свободное время в соседнем парке. «В нашем парке…» Эта фраза врезалась в слух девочки неожиданным, но сладостным вихрем, создав ощущение неразрывности, общей тайны, сокровенного доверия к человеку, который невольно вызывал в её душе что-то большее, чем просто симпатия и привязанность. В последние дни мысли Томы всё чаще естественным образом соприкасались с именем друга: «Надо спросить у Пашки», «А что скажет Пашка?», «Интересно, что думает об этом Пашка?» Тома, словно бесчисленные пазлы, пыталась сложить в логической последовательности свои эмоции, настроение, влечение… Но в попытке использовать рациональный подход для понимания природы возникновения урагана, терзавшего всю её изнутри, она потерпела неоспоримый провал. Вот Ирка обычно легко рассуждала на такие темы. Они с мамой подходили к вопросам любви и влюблённости, руководствуясь не сиюминутным порывом, а используя основательный и практичный, чуть ли доказательный с математической точки зрения метод. Когда у Ирины появлялся очередной кавалер, она в первую очередь составляла длинный список его достоинств и недостатков. Буквально на тысячу частичек разбивала внешность, черты характера, материальное состояние, привычки ухажёра, чтобы составить для себя полную и ясную картину возможных отношений. Такая тактика была абсолютно не свойственна Томе. Она считала, что чувства либо есть – только это является плюсом, либо их нет – и только в этом случае можно поставить жирный минус. Но когда она уловила нечто похожее на описание влюблённости в себе самой, ни подход Иры и мамы, ни её собственный не давали чёткого ответа на вопрос: то, что она сейчас ощущала в сердце, является плюсом или минусом?

И сейчас в сотый раз Тома убеждала себя, что нужно сосредоточиться на задачах посерьёзней, чем все эти романтические и иллюзорные переживания. И, как чудесное спасение от копания в себе, она наконец-то увидела Пашку. Немного запыхавшись, он торопливо шагал к ней.

– Не очень долго ждала? Устала? – Томе показалось, что его тон был чересчур заботливым. Но она сразу же отмахнулась от этого наблюдения. – Вот, держи, купил по дороге. Твоё любимое. – Паша протягивал подруге эскимо – сливочный пломбир в тёмном шоколаде. Тома заметила, что и себе он взял такое же.

– Спасибо! Ты же тёмный шоколад терпеть не можешь, – прищурившись, лукаво заметила она.

– Это за твои страдания, – сострил Пашка, – вчера меня ждала, сегодня ждала, теперь моя очередь мучиться от нелюбимого мороженого.

– Всем бы такие мучения, – рассмеялась Тома. Пашка по-доброму усмехнулся, и ребята неспешно направились в сторону парка, смакуя холодное лакомство.

Как только друзья перешли на другую сторону улицы, перед ними открылась завораживающая картина: прямо в центре города располагался зелёный и необозримый оазис. Они очень любили этот парк, поскольку здесь существовал поразительный контраст между шумным, суетливым городом и, будто бы отдельно существующим кусочком дикой природы. Поэтому, если позволяло время, они не упускали возможности прогуляться по необычной местности. Небольшой, но ухоженный и чистый пруд был окружён лесопарковой зоной. Часть берега была разумно обустроена – имелось немало беседок для отдыха, как у воды, так и ближе к лесу, несколько детских площадок, присутствовала вся необходимая инфраструктура. Но, несмотря на это, естественный природный облик парка поддерживался заметно бережно.

На одной стороне пруда преобладали густорастущие кустарники, высокие и стройные берёзы, ивы. Последние опустили свои печальные ветви так близко к зеркальной глади воды, что, казалось, они навечно соединили свою истинную красоту с причудливым отражением, слегка подрагивающим от каждого дуновения ветра. На другой стороне росли преимущественно величественные сосны, чьи верхушки уносили взгляд далеко в бездонное небо, пушистые и раскидистые ели, аккуратные конусообразные туи. Пологий песчаный берег бледно-жёлтого цвета позволял отдыхающим подойти вплотную к воде. Обычно здесь никто не купался. Семьи с детьми кормили и без того довольно упитанных серых уточек и селезней с блестящими нефритовыми головками, молодые пары, небольшие компании, пожилые горожане беззаботно отдыхали на мягкой траве либо бродили по тропинкам, наслаждаясь свежим воздухом и покоем.

В парке было довольно многолюдно, несмотря на будний день. Будто не желая дожидаться наступления лета, погода спешила радовать жителей солнечными и тёплыми днями. Тома и Паша ушли чуть подальше от оживлённых и громких мест и устроились недалеко от воды. Пашка расстелил на траве свою ветровку, и ребята сели рядышком, молча глядя на сверкающую поверхность пруда, словно покрытую миллионом разноцветных кристаллов. Заворожённая удивительной красотой, которую так непосредственно создала природа, Тома на какое-то время потеряла чувство реальности. Ей даже показалось, что есть только она и это захватывающее дух великолепие. Душа художника вызвала в её разуме неописуемое восхищение увиденным, хотя она много раз наблюдала подобную панораму: озеро, лес, закатное солнце.

Ей вдруг захотелось поделиться своим настроением с другом. Она резко повернулась к Паше и встретилась с его взглядом. Она вздрогнула от неожиданности, и её лицо вспыхнуло от смущения. Пашины глаза, голубого цвета с янтарными, почти коричневыми вкраплениями, обрамляющими зрачок, смотрели на Тому пристально, изучающе, тревожно. Эти глаза… Тома вдруг поймала себя на мысли, что она хочет смотреть в них бесконечно.

Хочет утонуть в этом бескрайнем, невероятно тёплом океане – небесно-голубом, каким он бывает в ясную и солнечную погоду. Высокий, худощавого телосложения, но крепкий и мускулистый парень. «Надёжный», – всплыли в голове слова мамы. Его фигура сразу выдавала молодого человека, профессионально занимающегося спортом. Светло-русые волосы были коротко подстрижены. И такой знакомый аромат – его запах – древесный, терпкий, очень приятный, со шлейфом цитрусовых оттенков. Тома отлично знала этот бренд – Пашин любимый и неизменный уже на протяжении нескольких лет.

– Что ты так на меня смотришь? – нарочито весёлым голосом спросила Тома, хотя во рту у неё вдруг пересохло от волнения.

– Ничего, смотреть нельзя что ли? – весело ответил Паша. Но, немного помолчав, сказал: – Ты просто так смотришь на озеро… Что у тебя в голове происходит, никак не могу понять. Рассказывай, как с отцом поговорили? Наверняка, уже с Маринкой обсудили план действий? – снова помолчав, спросил он.

Тома, взяв себя в руки, поведала о разговоре с подругой, о её предположении о том, что нужно найти что-то ценное в доме бабушки и дедушки. Паша внимательно выслушал, не перебивая, рассказ Томы. Когда она замолчала, он задумчиво подвёл итог Томиным словам:

– Значит, тебе надо ехать к деду.

– По всей видимости, да, – отозвалась Тома. – Но что искать, о чём его спрашивать – я понятия не имею. Мама вообще не хочет, чтобы я ехала туда.

– Она за тебя переживает, – сказал Паша, – все мы переживаем. И я переживаю… – тихо добавил он и перевёл взгляд на пруд. Тома проследила глазами, куда смотрит Пашка.

У кромки воды стояла молодая мама с малышом в оранжевом комбинезоне, который, должно быть, только недавно научился ходить, поскольку ещё совсем неуверенно стоял на ногах. Но, несмотря на то, что земное притяжение всё время пыталось усадить его на песок, ребёнок упрямо топал к водоёму, по-детски смешно переставляя маленькие ножки. Он двигался по направлению к многочисленным уткам, которые настороженно начали отплывать от берега. Тома с интересом наблюдала эту забавную картину. В тот момент, когда малыш практически дошёл до воды, мама поспешно подняла его на руки и понесла прочь от пруда. Кроха тотчас горько расплакался, так как все его усилия по достижению цели оказались напрасными. Ребята добродушно рассмеялись, напряжение Томы постепенно уходило.

– Хочешь, я с тобой поеду в деревню вашу? – будто невзначай спросил Пашка.

– Нет, Паш, я лучше сама поеду, – сразу ответила Тома, – поговорю с дедушкой. Может быть, он что-то прояснит, поможет разобраться.

– Ну смотри сама. – Паша сорвал тонкую, но сочную травинку. – Если что только скажи, у меня никаких планов на выходные нет.

Он осторожно и ласково провёл стебельком по Томиной руке, от чего её кожа молочного цвета тут же покрылась мурашками. Очерчивая невидимые линии и завитушки, травинка коснулась запястья Томы. Паша вдруг нежно взял её ладошку своей ладонью, большой и тёплой, и крепко, но бережно сжал. Тома посмотрела на сплетение их рук, потом почти незаметно придвинулась ближе. Она не решалась посмотреть в глаза Паше, не знала, что нужно говорить в такие моменты и нужно ли. Учащённый и ритмичный стук её сердца гулко отдавался в висках. Только откуда-то издалека она слышала беззаботное щебетание птиц и размеренный плеск воды. И ей стало очень спокойно, уютно и легко. Они сидели так ещё долго, прижавшись друг к другу, почти не двигаясь и молча наслаждаясь красотой окружающего их мира – две юные души, впервые испытывающие и окунающиеся с головой в бездну не совсем понятных и незнакомых им чувств, но оттого сильных и приятных.

ГЛАВА 12. У ДЕДУШКИ

Утро субботы началось с щекотания лица Томы лучиками яркого солнца и запаха маминых блинчиков. По выходным Анна всегда просыпалась раньше всех, чтобы напечь блины – это было традицией, введённой ею самой. Александр шутил, что тем, кто обречён в выходные идти на работу, даже будильник ставить не нужно – аромат маминой выпечки разбудит всех, даже соседей. Но вся семья с огромным удовольствием собиралась утром за завтраком и обсуждала планы на предстоящий день. Даже Ирка, не любившая ранние подъёмы, ни разу не пропустила «семейное утро».

Открыв глаза, Тома несколько минут лежала и слушала, как во дворе завёл машину кто-то из соседей, а на детской площадке уже с раннего утра гомонили ребятишки. Мама о чём-то негромко переговаривалась с Сашей на кухне, а из комнаты близнецов доносилась бодрая песенка из «Фиксиков». Ира, скорей всего, ещё спала – она всегда появлялась к завтраку, когда все домочадцы были уже в сборе.

Тома сладко потянулась, и к ней вернулись приятные воспоминания минувшего дня. В её ладони снова появилось тепло, стало хорошо, как вчера на берегу пруда в парке. После прогулки Тома и Паша благополучно добрались до дома, попрощались, как ни в чём не бывало. Девочка даже стала сомневаться, а было ли что-то между ними, или ей всё это привиделось. Но память тут же чётким фотоснимком воспроизвела прозрачно-голубые глаза Паши, смотревшие на подругу задумчиво, с неподдельным любованием, так открыто. Неравнодушно. Нет, ничего ей не показалось. Между ними действительно промелькнула искра взаимной симпатии, и Томе очень хотелось, чтобы эта искра разгорелась ярче и превратилась в скором времени из милой юношеской влюблённости в глубокие ответные чувства.

Тихий стук в дверь прервал её лирические размышления. Это была мама, которая пришла разбудить дочь.

– Томусь, ты уже проснулась? Вставай, завтракай, Саша тебя отвезёт на вокзал. Ты же помнишь, что у тебя в 10.40 электричка? – спросила мама.

– Доброе утро, мам. Да, помню. Сейчас иду. – Накануне Тома с мамой заказали на сайте пригородной пассажирской компании билет на скоростную электричку до дедушкиного посёлка. Он был куплен с таким расчётом, чтобы Александр смог отвезти Тому на вокзал и лично посадить её на поезд. После этого он должен был ехать в офис, несмотря на нерабочий день: где-то по пути из Калининграда застрял груз, доставляемый его транспортной компанией, и ему необходимо было срочно разобраться с возникшей проблемой.

За кухонным столом она увидела сонную Ирку с растрёпанными волосами, которая жевала блин, но весь её вид говорил о том, что завтракала она не дома, а в компании доброго Морфея. Рядом сидел Александр, который пролистывал в телефоне ленту новостей, допивая крепкий кофе.

Наспех съев пару потрясающе вкусных блинчиков и почти залпом выпив чашку чая, Тома быстро привела себя в порядок и оделась. Вещи в поездку были собраны перед сном. Их было совсем немного, так как Тома уезжала всего на день, и все они поместились в небольшой рюкзак. Александр уже стоял у входной двери. Поцеловав маму в щёку и взяв связку ключей, он обулся и крикнул Томе:

– Жду тебя в машине!

– Хорошо! – громко ответила ему Тома. Она схватила рюкзак, лёгкую курточку ванильно-бежевого цвета и заскочила на кухню. Прихватив с собой несколько ещё не успевших остыть блинов, она, слегка поморщившись, откусила кусочек от одного из них и, жуя на ходу, направилась в прихожую.

– Тома, давай я их тебе нормально положу! – воскликнула Анна.

– Не надо, мам, – проговорила Тома с набитым ртом, – времени нет, я опоздаю!

– Томочка, я тебя прошу, будь осторожней, – взволнованно давала наставления мама, – ни с кем по пути не разговаривай, телефон всё время держи рядом. Кстати, зарядное устройство положила? Никаких угощений ни от кого не принимай! Вот, возьми яблоко! Пиши мне на каждой станции. И как доедешь, сразу же позвони! Ты меня слушаешь? – Пристально глядя дочери в глаза, она настойчиво ждала немедленного ответа.

– Мамуль, мой мозг не успевает за твоим потоком инструкций, – с улыбкой вздохнула Тома. – Всё положила, зарядное тоже. Всё будет отлично! Я буду тебе писать, звонить постоянно. И как только дедушка меня встретит, я сразу же тебе сообщу, не волнуйся! Ехать всего полтора часа. Не успеешь за ребятнёй бардак убрать, как я уже буду там.

Не дав возможности маме добавить что-либо ещё, Тома поцеловала её, окликнула братьев, которые тут же прибежали обниматься на прощанье, и поспешно выскользнула за дверь.

До вокзала Саша доехал очень быстро. Проводив Тому до перрона, так же как и мама, он попросил её быть осторожной, нежно приобнял на прощанье и сунул в карман её куртки пару денежных купюр.

– Это тебе на карманные расходы, – ответил он на попытку Томы возразить. – Если что, сразу же звони, – добавил он.

– Вы с мамой как сговорились! – Тома закатила глаза. – Мама мне целую лекцию прочитала перед выходом, как будто мне десять лет!

– Пусть и не десять, а девочке-подростку, да ещё такой милой, одной ездить на такие расстояния нежелательно. – Саша слегка щёлкнул Тому по носу. – Если б не этот форс-мажор, сам бы отвёз тебя к Сергею Фёдоровичу.

– Спасибо, Саш, всё будет нормально. Я позвоню. – С этими словами Тома заскочила в вагон, нашла своё место и махнула Саше рукой, показав, что он может ехать. Но тот продолжал стоять, улыбаясь и демонстрируя всем своим видом, что так просто Тома от него не отделается. Девочка тоже улыбнулась. Ей нравился Саша, она была очень рада, что мама наконец-то чувствовала себя счастливой. И для сестёр он стал своего рода опорой. Конечно, он не заменил им отца и даже не претендовал на эту роль, но они всегда могли найти в его лице поддержку и ощутить его заботу.

Поезд наконец-то тронулся. Ещё раз помахав Саше, Тома откинулась в мягком кресле и проверила телефон. Вероятно, Маринка ещё спала крепким и мирным сном, пользуясь возможностью провести утро в уютной постели, потому что сообщения, ранее отправленные Томой, оставались непрочитанными. От Паши тоже ничего не было, и Тома решила, что напишет ему первая. «Ну, а что в этом такого?» – оправдывалось её сердце. «Не смей, это безрассудно!» – запрещал её разум. «Они знают друг друга наизусть, это нормально!» – настаивало сердце. «Не имеет значения, теперь у них другие отношения!» – не сдавался разум. А пальцы Томы тем временем взяли инициативу на себя и молниеносно, чтобы ни сердце, ни разум не успели ничего понять, написали кратко: «Привет!»

Тома посмотрела на экран телефона, потом подняла глаза и взглянула на открывшийся вид за окнами. Электричка уже отъехала от здания вокзала и была готова покинуть современный мегаполис, чтобы ворваться на полной скорости в загородный бескрайний простор. Мимо проносились пёстрые ковры лугов: готовая вот-вот зацвести дикая герань, лиловое море чабреца, золотые брызги лютиков.

По другую сторону железнодорожных путей виднелись необъятные взором поля только-только высаженной кукурузы и картофеля. «Интересно, дедушка уже посадил картошку?» – подумала Тома. Он всегда сажал её только после того, как расцветали любимые Томины одуванчики. Дедушка говорил, что это самая верная примета: как только появились ярко-жёлтые головки, значит, можно высаживать картофель.

Тома зачаровано смотрела на раскинувшееся вокруг разнообразие красок. От размеренного покачивания поезда на неё стала наваливаться приятная полудрёма. Но не успела она окончательно провалиться в сон, как почувствовала вибрацию телефона в руке. Она тут же прочитала полученное сообщение. Оно было от Пашки: «Привет, Тома! Ты, наверное, уже в пути. Лёгкой дороги! Сообщи, как доедешь». И следом пришло второе сообщение от него: «И пока не доедешь, тоже можешь звонить или писать. Буду ждать!» И после этой фразы он отправил третье сообщение: «Целую!», за которым следовал смайлик «воздушный поцелуй». У Томы в груди вдруг что-то ухнуло, и на миг ей показалось, что у неё остановилось дыхание. «Вот так, наверное, порхают бабочки в животе, – подумала она, и почему-то ей пришла в голову другая мысль: – Почему в животе, если замирает в груди?..» Она неотрывно смотрела на экран, словно ждала ещё чего-то. Потом глубоко вздохнула и написала Пашке: «Хорошо». Подумав секунду, Тома отправила улыбающийся смайлик с сердечками вместо глаз.

Остаток пути пролетел почти незаметно. Когда появлялась мобильная связь, Тома звонила то маме, то Паше, то Марине. Поэтому дорога не показалась ей продолжительной. Подъезжая к станции дедушкиного посёлка, электричка заметно сбавила ход. Тома смотрела в окно, с нетерпением ожидая, когда же она увидит знакомый и родной силуэт.

Как только вагон поравнялся с перроном, она заметила дедушку, – он стоял, опёршись на ограждение вдоль платформы, и оживлённо беседовал с несколькими мужчинами, скорей всего, местными. Высокий, довольно крепкий для своего возраста, в коричневом свитере крупной вязки и тёмных брюках. Как только электричка полностью остановилась, и Томе удалось выйти из неё, пробиваясь сквозь толпу дачников и мам с детьми, приехавших на выходные к своим родным, дедушка уже с улыбкой стоял напротив дверей. Тома подскочила к нему и с по-детски неподдельной радостью его обняла. Прижавшись к его щеке, она ощутила сладковатый аромат бергамота, не сильно резкий, запах машинного масла, дегтярного мыла с едва уловимым привкусом свежеиспечённого хлеба. Все эти запахи тут же возвращали Тому в детство.

Сергею Фёдоровичу было семьдесят шесть. Его некогда густые и тёмные, ближе к чёрному цвету, волосы покрылись сединой, будто инеем в морозный день. Тот же иней коснулся заодно и дедушкиных жёстких усов, и широких бровей. Эти брови, на удивление, не делали его сердитым, а придавали довольно добродушное выражение лицу. Серые глаза теперь, казалось бы, всё время отражали мрачное предгрозовое небо, хотя в молодости в них отчётливо различался лазурный отблеск.

Дедушка родился в послевоенные годы. Его отец, Томин прадед, работал машинистом локомотива, и был отправлен в эти края после войны для перевозки грузов по одному из главных железнодорожных путей страны. На тот момент у него уже была семья – молодая жена и годовалая дочь. Они устроились жить в посёлке, который располагался между двумя крупными городами, предположительно, на некоторое время. Прабабушка Томы, будучи тогда молодой девушкой, устроилась работать диспетчером на станции. Через пару лет родился Сергей Фёдорович, а ещё через четыре года – его младшая сестра. Таким образом, эта местность стала для них укромным и спокойным пристанищем.

В семнадцать лет дед поехал учиться в город. Он стал инженером путей сообщения – проектировал железнодорожные пути и развязки, тоннели, принимал непосредственное участие в их строительстве. А с 80-х годов работал над проектом и контролировал строительство городского метрополитена в команде лучших специалистов. Ещё во время учёбы он познакомился с бабушкой Томы, Зоей – студенткой педагогического университета с заметной, яркой внешностью. Молодые и амбициозные люди занимались карьерой упорно и с неистовым рвением, оба полностью посвящали себя работе. Так сложилось, что Игорь, Томин отец, был их единственным сыном. И они окружали его своей нерастраченной любовью и лаской. Даже в посёлок они вернулись через много лет только ради того, чтобы оставить свою городскую квартиру молодой семье – родителям Томы. К тому времени отца и матери Сергея Фёдоровича уже не стало, старшая сестра много лет назад уехала в Казахстан и на родину возвращаться не собиралась, а младшая жила с мужем на Дальнем Востоке. Обе на старый дом в сельской местности не претендовали. Но для Томы и её сестры именно этот дом стал местом, где они чувствовали себя в безопасности, где каждая его часть являлась добрым воспоминанием о детстве, хранила свои маленькие, но важные для девочек тайны.

И сейчас, добравшись до него на дедушкиной старенькой «Ниве», Томе не терпелось поскорее зайти внутрь, дотронуться до бревенчатых стен, провести рукой по всегда тёплой кирпичной печи, увидеть полупрозрачные ситцевые занавески на окнах, кремового цвета с тёмно-красными бутонами, глубоко вдохнуть сладкий запах яблок, хранившихся в погребе, и обожаемого ею земляничного варенья.

– Дедушка, как тут хорошо, – не смогла сдержать радости Тома, – я бы тут с тобой жить осталась! – Она уселась на широкую лавку у высокого деревянного стола у окна, накрытого серой льняной скатертью. На нём уже стояли чашки, пузатый чайник с чаем и душистый пирог с яблоками.

– Ты давай-ка, не болтай, а садись чай пить, – весело сказал дедушка, – проголодалась небось с дороги?

– Ехать-то совсем недолго. Но от твоего чая я ни за что не откажусь! Ты и пирог сам испёк? – с сомнением спросила Тома.

– А как же! Внучка приехала, да ещё и именинница! Это по бабушкиному рецепту! – с гордостью ответил Сергей Фёдорович.

Дедушка и внучка с нескрываемым аппетитом принялись за нежное угощение, оживлённо обсуждая все последние новости из жизни Томы. Дедушкины большие шершавые руки уверенно нарезали пирог на ровные куски, которые очень быстро исчезали с тарелки. Тома наслаждалась каждым мгновением общения, возможности не думать ни о чём плохом, находиться тут, спрятаться от окружающего мира.

– Дедушка, тебе не одиноко тут? – задумчиво жуя кусок пирога, поинтересовалась Тома. Одновременно она обдумывала, как выяснить у дедушки, что такое важное она должна или может найти в доме, если Маринка была права.

– Так ты же так часто ко мне приезжаешь, что я не успеваю соскучиться, – пошутил дедушка. Оба рассмеялись, но Тома всё равно внимательно смотрела на деда и ждала ответа. – Да тут у меня сосед, Михалыч, то на рыбалку зовёт, то заходит поболтать о том о сём. Ещё, ты помнишь, Алевтина жила через два дома от станции? У неё дети вахтами работают, так к ней внуки пока сюда перебрались, карапузы совсем. Вот, познакомились мы с ними, теперь ходим друг к другу в гости – то старик к малышам, то малыши к старику. – Сергей Фёдорович отхлебнул с кружки чай и посмотрел на Тому. Она вдруг увидела в его глазах такую нежность, тоску по заботе о ком-то, кроме себя, что у неё моментально защемило сердце.

– Это хорошо, – не зная, что сказать, произнесла она, – что ты не совсем один. – Сделав паузу, она вдруг спросила: – Деда, а тебе снится бабушка?

– Снится, внучка, часто снится. Как мы с ней молодые были, как работали, столько времени зря тратили, глупые были. Как ездили отдыхать, уже когда папка твой родился. – Дедушка отрешённо смотрел в свою чашку, на дне которой медленно плавали темно-зелёные чаинки. Тома ждала, что он продолжит говорить, но тот словно забыл о том, что внучка сидит рядом.

– И мне иногда снится, – решилась произнести Тома. – Дом наш, поле с одуванчиками. Бабушка мне говорит что-то, как предупреждает о чём-то. – Тома пристально посмотрела на дедушку, но не заметила в его глазах ни удивления, ни растерянности.

– Скучаешь ты просто по ней, – взглянув на неё, ответил дед. Помолчал, но потом вдруг спросил: – А о чём предупреждает-то?

– Да так, ни о чём таком… – пробормотала девочка.

– Кстати, чуть не забыл! – Дедушка внезапно поднялся и торопливо подошёл к высокому комоду, накрытому вышитым бабушкой полотенцем. – Память совсем дырявая стала. У меня же есть подарок для тебя! Если точнее, от нас с бабушкой, – добавил он и открыл верхний ящик.

Он достал небольшую плоскую коробочку. Тома помнила её из детства – обычную картонную коробочку коричневого цвета. Она была то ли из-под дедушкиного одеколона, то ли электрической бритвы. Несмотря на свой неброский вид, она всегда вызывала огромный интерес у девочек, потому что в ней хранились настоящие сокровища: дедушкины сверкающие запонки, небывалой красоты бабушкины колечки, золотая блестящая цепочка, ослепляющие своим великолепием серьги, бусы из разноцветных гладких камешков. На самом деле, все эти украшения не были дорогостоящими, но Томе и Ире они тогда казались волшебными. Тома затаила дыхание, может быть, как раз в этой коробочке и находится то, что бабушка просила её найти? Она упёрлась взглядом в широкую спину дедушки и с нетерпением ждала, что он достанет из неё. Сергей Фёдорович наконец отыскал то, что нужно. Он повернулся к Томе и, подойдя к ней, взял за руку.

– Вот, внучка, пусть он будет у тебя. – С ликующим видом дед вложил в ладонь девочки прохладную тоненькую цепочку с пристёгнутым к ней маленьким золотым медальоном овальной формы. – Открой, – попросил дедушка.

Тома дрожащими от нетерпения руками открыла украшение и увидела внутри образок. Она вопросительно посмотрела на деда.

– Это образ Божией Матери. Зоенька… Бабушка носила его, говорила, что она всегда ей помогает. Ты уже у нас девушка взрослая, можно доверить тебе эту ценность, – по-мальчишески подмигнул дедушка. Он взял цепочку из рук Томы и осторожно надел её на шею девочки. – Ну вот, теперь будет и тебя оберегать!

– Спасибо, деда! Он очень красивый! – растроганно воскликнула Тома, рассматривая бесценный для неё подарок. Ей даже показалось, что по её телу разлилась нежная теплота, как бывает в присутствии близкого человека. Она не понимала, как может быть связан этот образок с её сновидением, но сейчас она меньше всего хотела об этом думать. Она обняла дедушку, прижалась к его груди так сильно, что услышала, как бьётся его сердце. На неё нахлынули смешанные чувства: сожаление о том, что она не может в любой момент просто подойти к деду и, как маленькая девочка, уткнуться носом в его плечо; благодарность за то, что у неё есть возможность приехать к любимому дедушке, который всегда рад ей и будет рядом, когда это так необходимо.

Оставшийся вечер прошёл в тёплой и душевной обстановке. Тома засыпала с внутренним состоянием счастья и умиротворённости. Она ни разу не вспомнила о том, что должна опасаться чего-то. Сон её был крепким. Этой ночью она снова видела во сне маленького ребёнка. Он уже несколько раз снился ей, однако она не придавала значения таким снам – это воспоминания о детстве, не более того. Его силуэт был окружён ярким размытым свечением. Он убегал от неё, а она упрямо бежала следом. «Стой! Иди сюда! Пожалуйста, не убегай!» – звала Тома, не поспевая за босыми загорелыми ножками. Почему она была уверена, что видела себя?

Ведь теперь она чётко замечает, что волосы малыша не такого же медно-рыжего цвета, как у неё, а гораздо темнее. Ребёнок оборачивается и озорным голосом кричит ей: «Догоняй!» И тут же скрывается за небольшим пригорком. Она останавливается в лёгком недоумении, решает, броситься за ним или вернуться домой, ведь там дедушка. И в этот момент Тома улавливает еле заметное движение за спиной, кто-то стоит прямо за ней.

Тёплая ладонь, чуть касаясь, ласково гладит её по голове, по пушистым волосам. Она заставляет себя открыть глаза и видит дедушку, склонившегося над ней. Пару секунд она пытается сфокусировать взгляд на знакомом лице и постепенно возвращается в реальность.

– Деда? Что случилось? Пора вставать? – сонно спросила Тома.

– Томочка, мама звонила, – взволнованным и тихим голосом произнёс Сергей Фёдорович, – Саша скоро за нами приедет, собирайся. Папа в больнице…

ГЛАВА 13. ПРОИСШЕСТВИЕ

Александр приехал очень быстро. Он в двух словах рассказал то, что знал сам: ранним утром Анне позвонили из больницы – её номер был записан в телефоне папы, как «Жена». Игорь Сергеевич был сбит автомобилем прямо на пешеходном переходе рядом с его домом. Водителя задержали, но больше никакой информации мама получить не смогла. Она срочно отправилась в больницу, Ира осталась дома присматривать за малышами, а Саша поехал за Томой. Общими усилиями им удалось отговорить Сергея Фёдоровича ехать вместе с ними. Ни к чему ему лишние волнения вдалеке от дома, да и всем так будет спокойней. На всякий случай они попросили соседку Алевтину приглядеть за дедушкой и взяли её номер. Крепко обняв деда и пообещав звонить при каждой полученной новости об отце, плохой или хорошей, Тома села в машину, и они с Александром поспешили в город.

По дороге они почти не разговаривали. Тома заперла своё сознание на ключ, чтобы переварить всё случившееся, а Саша почти каждую минуту обеспокоенно посматривал на неё в зеркало заднего вида. В голове у Томы в хаотичном движении летали туда-сюда вопросы и предположения: что папа делал на улице ранним воскресным утром, куда он направлялся, как не заметил на пустой дороге несущийся на него автомобиль, и как водитель этого автомобиля не заметил на безлюдной дороге отца, в каком он состоянии сейчас, что теперь будет? Но ни на один из этих вопросов никто пока не дал ответы. Зато Тома поняла: никак предотвратить то, о чём бабушка её предупреждает, нельзя. Она пыталась отговорить отца ездить на машине, не передвигаться автотранспортом, но не подумала, что виновником аварии может быть совсем не он, ему даже не обязательно было находиться в автомобиле. Пару раз она набирала мамин номер, но та не отвечала. Мучаясь от неведения, она наконец-то заметила, что их машина уже подъехала к одному из зданий больничного комплекса.

Тома зашла внутрь приёмного отделения и сразу увидела маму, которая сидела на диванчике в зале ожидания. Анна тотчас поднялась навстречу дочери.

– Мама! Что случилось? – дрожащим голосом спросила Тома. Она обтёрла вспотевшие от волнения ладони о свой спортивный костюм.

– Томусь, дочка, я сама толком ничего не знаю. Мы только проснулись утром, как позвонили из полиции, сказали, что отца сбила машина, что он тут, в больнице, – торопливо и сбивчиво начала говорить мама. – Я даже не поверила сначала – бывает же, что мошенники звонят родственникам, вымогают деньги. Тем более, что сегодня воскресенье, утро, кто бы мог подумать, что он пойдёт куда-то в такую рань! Потом уже я позвонила сюда, а тут всё подтвердили. – Мама тихонько увлекла дочь за собой, и они обе присели на диван. Саша стоял неподалёку, но не решался подойти ближе, чтобы не мешать. Он безучастно перебирал рекламные буклеты на стенде у выхода, изредка поглядывая на супругу и Тому.

– Машина сбила… – растерянно повторила Тома. И вдруг, будто очнувшись, взволнованно спросила: – А как он? К нему можно? Что он сам говорит, как это случилось?

– Тома… – Мама нервно обернулась на женщину, сидящую за стойкой регистрации, и взяла дочь за руку. Второй рукой она гладила Тому по волосам. – Он пока ничего не говорит, он в коме. Врач говорит, что ему повезло – повреждения не такие серьёзные. Но его беспокоит то, что был сильный удар головой. Папа ещё не приходил в себя, его наблюдают, взяли все анализы, снимки делают, но пока ничего конкретного не сказали. Сказали ждать.

– Я тут буду ждать! – упрямо заявила Тома.

– Нет! – так же твёрдо ответила мама. – Мы сейчас едем домой, если отец придёт в себя, врачи нам сразу же сообщат. Вот тогда и поедешь. И не возражай, одну мы тебя тут не оставим. Посмотри на себя, тебе самой надо отдохнуть.

Тома действительно была настолько слаба от неожиданного потрясения, от безысходности того, что она ничего не смогла изменить, что даже не возражала матери. Мерзкое чувство вины грызло её душу, но она ничего не могла с этим поделать. Девочка молча встала и, поддаваясь маминым движениям, позволила увести себя и посадить в машину. Дома дверь открыла Ира. Она тревожно посмотрела на всех по очереди и только собралась открыть рот, чтобы что-то спросить, как мама сделала строгие глаза и одними губами произнесла: «Потом!» Анна махнула головой в сторону кухни, мягко приобняла Тому и отвела девочку в комнату.

– Приляг, отдохни, Томусь. Что-нибудь хочешь? – Тома отрицательно помотала головой. Мама заботливо усадила дочку на кровать, подложила под спину подушку и добавила, опережая её просьбу: – Если я что-то узнаю, то сразу же тебе скажу. – И вышла из комнаты.

Оставшись одна, Тома сначала просто лежала и смотрела перед собой, пытаясь осознать всё случившееся. Ведь она была уверена, что, предупредив отца, она сможет оградить его от вероятного несчастного случая. Но чуда не случилось. Она нащупала рукой бабушкин медальон, сжала его, и мысленно спросила, сама не зная кого: «Почему?» Звонок мобильного телефона отвлёк Тому от мрачных размышлений. Она ответила – звонила Марина.

– Том, привет! Ну ты что не звонишь полдня? Ты ещё у дедушки? – ещё ничего не зная о случившемся, бодро спросила подруга.

– Привет, Мариш, я дома, – очень тихим голосом проговорила Тома, – папа в больнице. ЭТО случилось… – Она намеренно выделила интонацией слово «это». В трубке на мгновенье повисла тишина, а когда до Марины дошёл смысл сказанного, она тут же быстро произнесла:

– Так, спокойно. Я сейчас приду! – И не успела Тома ничего ответить, как Марина уже положила трубку.

Вспомнив, что она обещала звонить дедушке, Тома поспешила набрать его номер. Она рассказала ему то, что сама услышала от мамы. Обнадёжив его словами, что папа в скором времени придёт в сознание, она решительным тоном попросила дедушку беречь себя и попрощалась с ним.

Не успела она отключить телефон, как заиграла мелодия входящего вызова. «Слишком весёлая и энергичная при данных обстоятельствах», – почему-то мелькнула мысль в голове девочки. Это был Паша. Тома вскочила с кровати, ринулась к окну и посмотрела вниз во двор, как будто Пашка должен был стоять там и также пристально смотреть на неё снизу.

– Тома, ало! Привет! Мне Марина позвонила, – встревоженным голосом говорил Паша, – всё рассказала. Она уже пришла? Ало?

– Нет, ещё не пришла, – ответила Тома, обратив внимание, что Пашка говорил слишком отрывисто, глубоко дыша. – А ты где?

– Я к твоему дому подхожу. Ты же вон у окна стоишь, не видишь, что ли, меня? – удивился Пашка. И правда, Тома только сейчас заметила парня в серой футболке и ярких синих джинсах, машущего ей с другого конца двора. Она помахала в ответ и, положив трубку, бросилась к зеркалу. Она причесала волосы, собрала их в аккуратный хвост, потом распустила, но снова собрала. Слегка нанесла блеск для губ. Посмотрела на себя в зеркало, окинув взглядом спортивный костюм песочного цвета. «О чём ты сейчас думаешь, дурында?» – шепнул её разум. В этот раз никакого сопротивления логики и чувств не последовало, и Тома, облегчённо вздохнув, пошла на кухню ожидать гостей.

Мама и Ира сидели за столом и тихо, почти шёпотом, разговаривали. Увидев Тому, они обе внезапно замолчали. Потом, словно пробудившись от кошмарного сна, Анна резко встала со стула и начала хлопотать вокруг дочки.

– Тома, садись, давай, – зачастила мама, – сейчас тебе чаёк налью. Садись, садись, бледная вся! – Она достала из шкафа ещё одну чашку, налила чай и поставила её перед Томой. Потом нежно посмотрела на неё. – Что-нибудь ещё хочешь?

– Нет, мам, спасибо. Сейчас Паша с Мариной придут, ничего?

– Конечно, ничего! – оживлённым голосом воскликнула мама. – Наоборот, это очень хорошо, что они придут. Отвлечёшься.

– Ну да… – проронила, будто в никуда, Тома. Мама с Ирой озабоченно переглянулись.

– Тома, ты слишком волнуешься. Я понимаю, что это наш папа, но ведь ничего плохого нам ещё не сказали, – осторожно начала Ирина.

– И ничего хорошего пока что тоже, – укоризненно взглянув на сестру, перебила её Тома. Все трое притихли. Потом мама, внимательно посмотрев на дочерей, взяла в руки телефон и отошла к окну, набирая номер Саши. Тот, чтобы малыши хотя бы какое-то время не находились в напряжённой обстановке, забрал их на прогулку. Ирина, воспользовавшись тем, что мама отвлеклась, больно вцепилась в руку младшей сестры. Тома ойкнула от неожиданности и большими от замешательства глазами уставилась на Ирину.

– Томка! – почти зашипела Ира. – Ты мне чего-то не договариваешь! Слишком ты паникуешь, сестрёнка! Ну-ка, давай, выкладывай. Ты опять видела сон? – Она, не отрывая взгляд от Томы, ждала ответа.

– Нет! – соврала Тома. Увидев, что сестра не сдаётся, она повторила громким шёпотом и более жёстко: – Нет, Ира! Просто переживаю за него. А ты нет? – раздражительным тоном спросила она, выбрав тактику нападения, как способ защиты.

– Переживаю, – смягчившимся голосом тихо ответила Ирина. Она отпустила Томину руку, несмотря на то, что сомнение в её глазах никуда не делось. – Но я думала, что ты опять что-то видела.

– Нет, ничего, – снова соврала Тома, и ей показалось, что её щёки запылали багряным огнём от стыда. Но она не хотела ничего рассказывать Ире, пока сама не разгадает подкинутую ей бабушкой загадку.

Разговор прервал звонок в дверь – это пришёл Паша, а ещё через пару минут и Марина. Ребята уединились в комнате, где Тома ещё раз поведала им о происшествии. Оставалось только ждать известий из больницы. Часы тянулись неумолимо медленно, а никто ничего не спешил сообщать.

Друзья прекрасно понимали, каким могучим грузом давит на подругу отчаяние и беспомощность, но не знали, чем ей помочь. Марина пыталась обсуждать одноклассников, показывать фотографии модных обновок нового сезона, потом друзья предприняли попытку разобраться с домашним заданием. Когда все трое поняли, что отвлечься всё равно не получается, они притихли и просто сидели в полной тишине. В конце концов Пашка, не выдержав затянувшегося молчания, нарушил его первым.

– Кстати, Том, ты нашла что-нибудь важное? Маринкина гипотеза сработала? – скрестив ноги и легонько покачиваясь на стуле, спросил он.

– Не знаю, то это или нет, – отозвалась Тома, снимая с шеи цепочку с медальоном, подаренную Сергеем Фёдоровичем, и протягивая её Паше. – Вот, дедушка подарил, ничего искать не пришлось. Это бабушкин медальон.

Паша бережно взял в руки украшение и стал изучающе разглядывать его. Аккуратно повертел в руках, также аккуратно открыл и посмотрел на образок внутри медальона. Не обнаружив ничего примечательного, он передал его Марине, в глазах которой было такое же непонимание. Подруга передала цепочку обратно Томе, и в этот момент в комнату зашла Ира.

ГЛАВА 14. НЕОЖИДАННАЯ ВСТРЕЧА

– Есть новости? – тотчас воскликнула Тома. Ребята, как по команде, повернули головы и вопросительно посмотрели на Иру такими испытующими взглядами, будто она должна была объявить им о раскрытии секретной и чрезвычайно важной информации.

– Нет, – немного смутившись под натиском трёх пар почти немигающих глаз, ответила сестра, – я просто зашла проверить, как вы тут…

Тома тяжело вздохнула, надела бабушкин медальон на шею, застегнула цепочку, а потом решительно встала с кровати и подошла к Ирине.

– Давай поедем в больницу, – умоляющим тоном попросила она, – узнаем, как папа. У них столько пациентов, наверняка им некогда звонить. Спросим, вдруг что-то нужно. Ира, пожалуйста, я не успокоюсь! – Тома выжидающе глядела в удивлённые глаза сестры. Та бросила растерянный взгляд на Пашу и Марину, с любопытством наблюдающих за дальнейшим развитием событий.

– Не успокоится! – практически в один голос подтвердили они.

– Так, молодёжь, сговорились, значит. Ладно, сделаем так, – сдалась Ира и тут же решила перехватить инициативу. – Мы с Томкой поедем в больницу, если тебе так станет легче, а вы, образцовая группа поддержки, – Ира многозначительно посмотрела на друзей, – расходитесь по домам. А дальше – по ситуации.

– Ирка! Я так тебя люблю! – Тома с радостным вскриком бросилась на шею сестре.

– Только маме ни слова! Мы все вместе идём гулять. Вам понятно, мелюзга? – Ира угрожающе впилась глазами в Пашу с Мариной, а те в ответ безропотно закивали.

Ребятам удалось беспрепятственно выйти из дома, сообщив Анне, что они отправляются подышать свежим воздухом, чему она была несказанно рада. На всякий случай они сначала скрылись со двора, завернув за угол дома, и только после этого разошлись каждый в свою сторону. Договорившись, что Тома будет держать друзей в курсе дела, они попрощались, при этом Паша едва заметно дотронулся своей рукой до руки Томы и шепнул ей на ухо: «Будь на связи!» Тому обдало жаром в тот момент, когда Пашина щека коснулась её щеки. Почти физически девочка почувствовала, как земля стремительно уходит из-под ног, и она испугалась, что сейчас потеряет своё несчастное сознание, которое итак находилось в состоянии крайне сильного беспокойства и смятения.

– Ну и что это было? – игриво улыбаясь, спросила Ира. И без промедления, не давая возможности сестре что-то ответить, выставила вперёд руку, словно останавливая потенциальный поток её возражений. – Ой, только не говори, что мне показалось! Колись, что у вас? – Ирина подмигнула сестрёнке, тихонько пихнула её локтем, и они продолжили двигаться по направлению к автобусной остановке.

– Не знаю я, Ира. У меня в последнее время в жизни возникают какие-то ненормальные вопросы, ответы к которым не прилагаются. По крайней мере, логические, – прижавшись ближе к сестре, произнесла Тома.

– И один из таких вопросов – это Паша, да? – добродушно поинтересовалась Ира.

– Да, – удручённо кивнула головой Тома, – потому что я ни свои чувства, ни его отношение ко мне истолковать никак не могу. – Она в двух словах упомянула про их с Пашей прогулку в парке, про его тёплые сообщения, утаив только свои необъяснимо приятные ощущения в его присутствии. – Это так странно, да? – Тома робко взглянула на Ирину.

– Это прекрасно, сестричка! – ласково ответила та и махнула в сторону подъезжающего автобуса. – Наш, побежали! Просто это называется – первая любовь! – прерывисто дыша, выпалила на ходу Ира.

Приехав в больницу, сёстры подошли к женщине-регистратору, которая натренировано чопорно попросила их присесть в холле и ожидать, поскольку все врачи были заняты. Девочки сидели на диванчике у окошка и то и дело прислушивались к разговорам медсестёр в надежде услышать знакомое имя. Мучаясь от нетерпения, Тома встала и начала бесцельно бродить взад-вперёд.

Она наблюдала за машинами скорой помощи, то и дело проезжавшими мимо центрального входа, за взволнованными посетителями, мрачно подходившими к регистратуре, чтобы разузнать что-то о состоянии своих родных, за молоденькими девушками в белых халатах, суетливо снующих туда-сюда с бумажками и папками. Но к ним до сих пор никто не подошёл.

Тома уже направлялась к строгой женщине, чтобы спросить ещё раз, не забыла ли она об их присутствии, как в здание вошла эффектная девушка в бордовом лёгком плаще ниже колен с модной маленькой сумочкой вишнёвого цвета, висящей через плечо. На вид ей было около тридцати лет. Постукивание высоких каблуков её ярко-красных туфель звонким эхом отдавалось по всему помещению. Она была смуглой, неестественно загорелой для местного региона. Пухлые губы были накрашены помадой сочного тёмно-красного оттенка, броский макияж выдавал привычку его обладательницы тщательно следить за своей внешностью. Причёска каре на каштановые волосы с осветлёнными прядками была безупречной. Тома невольно обратила на неё внимание, залюбовавшись изящностью молодой особы. Между тем девушка подошла к регистратуре, и Тома услышала бархатистый и негромкий голосок.

– Добрый день! – вкрадчивым голосом начала разговор девушка, обращаясь к женщине, сидящей за стойкой регистрации. Та, не поднимая головы, продолжала перебирать бумажки на столе, но головой подала знак, что она вся во внимании. Девушка в плаще откашлялась и продолжила свой монолог. – Извините, у вас тут находится мой… Друг. Его зовут Игорь, Игорь Сергеевич…

– Фамилия! – громко рявкнула регистраторша и наконец удостоила посетительницу взглядом.

Тома внезапно замерла и поддалась вперёд. И тут она услышала фамилию папы. Свою фамилию. Вся усталость, которая буквально прибивала её к земле на протяжении всего мучительно жуткого и долгого дня, словно испарилась. Она напряглась, как натянутая струна, и начала медленно подходить ещё ближе, стараясь не упустить ни единого слова. Одновременно она оглянулась на Ирину, но сестра уставилась в телефон, что-то сосредоточенно в нём просматривая и не замечая ничего вокруг. Тома снова переключила внимание на женщин.

– Девушка, – терпеливо произнесла сотрудница больницы, – мы информацию даём по пациентам только родственникам. А вы, как я понимаю, не родственница?

– Н-нет, я… – растерявшись, медленно произнесла та, – я просто хотела узнать, как он… В тяжёлом состоянии? Есть надежда, что… Ну, что он останется в живых?

У Томы по спине пробежал противный холодок, когда она услышала эти слова. Что значит, «останется в живых»? Как вообще можно предполагать, что может произойти что-то неизбежно ужасное?

Незаметно для себя она оказалась практически рядом с незнакомкой, и вдруг регистраторша резким движением указала на девочку пальцем.

– Вот дочка его, даже ей доктор ещё никакой информации не дал. Сидят тут, бедняжки, уже бог знает сколько. Шли бы домой, девочки. – Последняя фраза относилась уже непосредственно к Томе, которая с недоумением продолжала в упор смотреть на странную молодую женщину. Та повернулась и также ошарашенно уставилась на Тому. Потом порывисто пробормотала: «Извините» и, развернувшись, быстро пошла к выходу. Тома, неожиданно для себя поспешила вслед за ней, крикнув:

– Подождите! Стойте!

Ира, всё это время погруженная в виртуальный мир, вмиг вернулась в мир реальный, услышав пронзительный возглас сестры. Она кинула взгляд на Тому, потом на неизвестную девушку. Ей хватило всего секунды на раздумья, чтобы вскочить и быстро двинуться к выходу наперерез уже практически бежавшей незнакомки. Иркины кроссовки победили в схватке по скорости на короткие дистанции с элегантными шпильками, поэтому Ира оказалась у дверей первой. Будучи на целую голову выше, она встала, как вкопанная, перед беглянкой и угрожающе впилась в неё глазами. Девушка тут же остановилась и посмотрела на Иру. Замешательство в её взгляде почему-то сменилось страхом, и Ира это отчётливо заметила. Оглянувшись на Тому, неизвестная оглядела холл, видимо, в поисках охраны.

– Что всё это значит? Дайте мне пройти! – потребовала она, нервно сложив руки на груди. – Мне охрану позвать?!

– Конечно! Зовите! – вступила в диалог Ирка. Её деловитость и уверенность в себе всегда служили ей отличными козырями во всех ситуациях, особенно в тех, в которых она абсолютно ничего не понимала. Как и в данный момент. Она знала только одно, что сейчас надо действовать исключительно в интересах младшей сестры. Но всё-таки она вопросительно глянула на Тому, и та поспешила объяснить, что произошло.

– Эта женщина пришла к папе, Ира. Кто вы? Откуда вы его знаете? Вы… Вы с ним живёте? – Тома задала этот вопрос и ощутила, как кровь прилила к её лицу. Но как ещё объяснить её появление здесь?

– Вы любовница его? – бесцеремонно вмешалась в допрос Ира. – Ааа, нет! Тома, это, наверное, жена того подонка, который сбил нашего отца? Что, пришли договориться, отмазать этого мерзавца? Давайте тогда сразу полицию вызовем, пусть разбираются! – не на шутку распалилась гневом Ирина. Тома даже немного испугалась за незнакомку: она не могла определить, сестра профессионально вжилась в роль следователя или она на самом деле была готова разорвать на мелкие кусочки эту дамочку.

– Подождите, – тихо, почти неслышно, произнесла девушка. Она притупила взгляд, и Ире даже показалось, что она заметила подступившие слёзы. – Всё равно я шла ему сказать, так какая уже разница…

ГЛАВА 15. ИСТОРИЯ НЕЗНАКОМКИ

Девушки разместились в кафе рядом с больницей. Сёстры настороженно смотрели на незнакомку, а та, присев за столик и скинув с себя плащ, положила его рядом и вытащила из сумочки пачку сигарет. Когда она дрожащей рукой достала одну из них, к ним подошёл официант, совсем молодой парень, и вежливо предупредил, что курить в заведении запрещено. Девушка досадно ухмыльнулась в ответ, но спорить не стала. Тогда она заказала крепкий чёрный кофе, а Тома и Ира попросили принести зелёный чай. После того, как официант удалился, чтобы выполнить их заказ, сёстры выжидающе уставились на девушку. Ира нервно постукивала пальцами по столу, всем видом показывая, что пора начинать повествование. Незнакомка вздохнула, прижав ухоженную руку с идеальным маникюром к груди, как если бы ей не хватало воздуха. Видимо, поняв, что этот жест не вызвал в сёстрах ни грамма жалости и сочувствия, она тихо заговорила:

– Я не знаю с чего начать, правда. Мне нелегко всё объяснить. – Услышав это, Ира подозрительно прищурилась, показывая, что сострадания от неё по-прежнему не дождаться. – Для начала, меня зовут Римма. А вы, если я правильно помню, Ирина и Тамара… – После этой фразы Ира нахмурилась, а Тома испуганно посмотрела на старшую сестру. Им обеим вся эта история уже не нравилась. А девушка, не обращая внимания на изумлённые лица напротив неё, продолжала: – Ну, будем считать, что знакомство состоялось, пусть и не столь приятное. В общем, моя подруга работает в одном университете с вашим отцом, с Игорем… Сергеевичем. Собственно, я от неё и узнала о несчастном случае. Как обычно, новости там разлетаются очень быстро, ничего не изменилось… – Римма слегка скривила свои прелестные губки в горькой улыбке. В этот момент к ним подошёл официант и не спеша начал расставлять заказанные напитки на столике. Девушка замолчала, и все трое с нетерпением ждали, пока парень закончит свою работу и удалится. Будто специально, все его действия совершались с поразительной медлительностью. Видимо, он был новенький и хотел выполнить свою работу идеально. В конце концов парень отошёл от девушек, и Римма смогла продолжить свой рассказ.

– Так вот, моя подруга, Даша её зовут, ну, это неважно. Она позвонила мне сегодня и сообщила эту страшную новость. Но она не знала, жив он или нет. Извините… – проговорила девушка, увидев округлившиеся от ужаса глаза Томы. – И я решила, что мне надо с ним поговорить, если он жив. Обязательно нужно рассказать ему об этом, давно надо было рассказать. А если он никогда не будет таким, как прежде… Ему тем более нужно всё знать…

– Вы очень долго ходите вокруг да около, Римма, не знаю, как вас по отчеству! – прервав рассказ, гневно произнесла Ира. – Давайте уже переходить к сути. Отец жив, с ним всё будет в порядке! Так что выкладывайте вашу тайну, что там вы скрываете. Рано или поздно мы всё равно всё узнаем. Вы же для этого и пришли сюда, не так ли?

– Да-да, вы правы. Сейчас, – промокнув салфеткой уголки влажных глаз, аккуратно, чтобы не повредить макияж, промолвила девушка. – Дело в том, что я познакомилась с Игорем одиннадцать лет назад. Мы с Дарьей учились вместе на графических дизайнеров, дружили, можно сказать. – Римма сделала паузу, погружаясь в воспоминания тех лет. – Мы тогда почти окончили первый курс и пришли на ознакомительную практику в строительную компанию. Посмотреть на деле, как всё устроено – брендинг, реклама, всё такое. Всего-то на пару недель. Оказалось, что в этой компании работал ваш отец. Ему поручили ввести нашу группу в курс дела, всё показать и рассказать. Потом он перепоручил нас кому-то из отдела маркетинга. Но я смутно помню, о чём нам рассказывали, какие отчёты мы тогда сдавали. Я влюбилась, восемнадцатилетняя дурочка. В мужчину, который был почти в два раза старше меня! – Римма опустила глаза и исступлённо начала теребить в руках салфетку. Тома ошеломлённо смотрела на девушку и не могла поверить, что услышанное на самом деле касается её папы. У Иры была похожая реакция, в её взгляде читались недоверие и подозрение. А Римма тем временем говорила дальше.

– Вы не подумайте, я никогда не предполагала ничего подобного! Понимаете, я из хорошей семьи. Мой отец… Он довольно влиятельный человек. Меня всегда воспитывали так, что я просто не имела права на ошибки, на глупые и необдуманные поступки. От меня ожидали слишком многого. Если окончить школу, то только с медалью, если университет, то только с красным дипломом. Вся такая прилежная! Я не могла подвести родителей – лучшая в школе, лучшая в университете, лучшая везде и во всём. А Игорь был женат, у него были вы, тогда ещё маленькие дочки. Он был семьянином до мозга костей! И с его стороны ничего ко мне не было! Он даже не знал, что я к нему испытываю. Зато я в его присутствии не могла вымолвить ни слова. А потом лето, новый учебный год, как-то всё забылось. То есть я так думала. Но на втором курсе группу студентов опять отправили в его компанию на практику – часть с нашего факультета, а часть с архитектурного. Я сама напросилась туда, даже отца умоляла помочь. Знал бы он тогда, какие будут последствия. – Римма прервалась на несколько секунд и отпила глоток кофе. Снова машинально достала сигарету из пачки, но, вспомнив предупреждение официанта, засунула её обратно. – Я была уверена, что увижу его снова и пойму, что ничего не чувствую, что всё это я сама себе придумала. Ведь год прошёл с первой встречи. Но увидела и поняла, что жить без него не смогу. Нам с ребятами поручили подготовить проект торгового комплекса, каждый по своей специализации работал над его частями. Я тогда первый раз нашла повод остаться с Игорем наедине. Как будто бы мне нужен был его профессиональный совет, уже не помню, что и спрашивала. Он так серьёзно относился к своей работе, перепроверял каждую мелочь, заставлял исправлять даже самые мелкие ошибки – всё должно было быть безупречно. У него так горели глаза, вы себе не представляете! Он обожал свою работу! Он произносил какие-то термины, а мне казалось, что я слышу невероятно захватывающую историю! – Римма так увлеклась воспоминаниями, так погрузилась в те эмоции, оставшиеся в прошлом, словно сейчас переживала их заново каждой клеточкой своего тела.

А Тома вдруг подумала, что она не может вспомнить отца таким одухотворённым и увлечённым, каким его описывает эта абсолютно незнакомая им девушка. Это осознание некого упущения важной главы жизни её папы было странным, даже противоестественным. Скорее всего, мысли Ирины тоже закрутились в огромный и безнадёжно запутанный клубок, потому что даже она притихла и не делала попыток перебить рассказчицу.

– Но я не пыталась ему ни в чём признаться, девочки, – продолжала Римма. – Я жила в придуманной мною сказке, мне просто нужно было видеть его, быть рядом, слышать его голос. Мне стыдно было даже подумать, что между нами может быть что-то больше, чем просто моё любование и желание восхищаться им. Да, я им восхищалась! Его манерой говорить, тем, как он прищуривал глаза, задумавшись о чём-то, как смахивал волосы со лба, как поправлял очки, представляете, мизинцем! – Римма улыбнулась, а Тому вдруг охватила закипающая злость, ведь это был жест, который принадлежал только папе и им, его семье. Ей захотелось немедленно встать и уйти, просто вычеркнуть из памяти эту встречу, вернуться в больницу к отцу. Но её тело словно онемело, она не могла пошевелиться от всех свалившихся на неё потрясений. И она постаралась снова сосредоточиться на том, что рассказывает им эта чужая девушка, так хорошо, как оказалось, знавшая их папу.

– Давайте поменьше маловажных деталей, переходите уже к делу! – резко вставила Ирина, заметив, как побледнела её сестра.

– Конечно, я и веду к сути, – поторопилась с ответом Римма. – Как раз, когда мы работали над проектом, умерла его мама – ваша бабушка. И его как подменили. Он стал тихим поникшим, ходил, как тень. Мы часто видели, как он сидел и просто смотрел в стену, не двигаясь по несколько часов. Мне было так его жаль, но что я могла сделать? Я для него была просто студенткой, которую ему навязали. Он стал до поздна оставаться в офисе. Сначала коллеги пытались его отвлечь, приглашали куда-то сходить. Потом перестали, наверное, решили, что ему надо просто дать время. Однажды я осталась подольше, специально ждала, пока все уйдут. Зашла к нему в кабинет, он сидел за столом и листал какие-то бумаги. Но взгляд был такой, знаете, пустой, что ли. Он смотрел в никуда. Даже не заметил, что я вошла.

ГЛАВА 16. ТАЙНА

– Я тогда первый раз с ним заговорила просто так, не о работе. Думала, что он не ответит. Сначала вообще пожалела, что пришла. Но, наверное, ему надо было выговориться. Он так много рассказывал о своём детстве, о матери, о своей семье. А я слушала, ловила каждое его слово. Сгорала от дикой ревности, но слушала, чтобы просто быть рядом с ним. Закончилась практика, а я всё равно приходила к нему, ждала после работы. Мы просто гуляли по улицам, наивные, и даже не думали, что кто-то может нас увидеть и подумать, что мы… – Девушка замолчала. Она робко посмотрела на Тому, в глазах которой читалось уже не волнение, а панический страх. – Тебе сколько лет сейчас? Я представляю, как тебе тяжело всё это слушать. Никогда я ничего никому не рассказала бы, если бы не этот случай.

Тома судорожно сглотнула, но стоявший комок в горле никуда не делся. Они с Ирой были тогда маленькие, многого не понимали, почти ничего не помнили о том времени. Она знала, что скажет эта ужасная Римма, ей шестнадцать, она уже не маленькая. Тома сама уже поняла, что значит любить… Теперь, кажется, поняла… И Римма действительно произнесла те слова, которые ни Тома, ни Ира слышать не хотели.

– Мы начали встречаться. Да, я виновата, я знаю. Я сама всё это начала, а он… Он молчал, обнимал меня, но словно был не со мной, а где-то очень далеко. Но он меня не остановил, и я тоже не остановилась. Наш роман, если его можно было так назвать, длился недолго, около месяца. Банально, но это был один из самых прекрасных периодов в моей жизни. Я была на седьмом небе от счастья, представляла, что так будет всегда. Хотя и понимала, что он ни за что не бросит свою жену, вас. И в один день он всё прекратил. Просто сказал больше не звонить, не приходить, не преследовать его. Он назвал это преследованием… У меня тогда была тяжёлая депрессия, кусок жизни выпал из моей памяти. А потом… – Римма взмахнула длинными ресницами, и девочки заметили навернувшиеся слёзы. – Потом я узнала, что беременна.

У Томы в глазах резко потемнело, а висок пронзила такая сильная боль, что она чуть не потеряла сознание. Она крепко сжала руку сидящей рядом Иры, которая тут же обхватила сестру за плечи.

– Тома! Тома, ты что?! Тебе плохо? – Ира встревоженно начала озираться по сторонам, одновременно пытаясь достать телефон, чтобы вызвать скорую. Но Тома отрицательно помотала головой и показала рукой, что всё хорошо.

Но всё было плохо, очень плохо. Мир в одночасье перевернулся с ног на голову. Её собственный мир, в котором она была в безопасности, в окружении своих близких, как в надёжном и прочном коконе. Она была любимой младшей дочкой своего отца. Пусть он не жил с ними много лет, пусть он ошибся, когда пошёл на поводу у этой женщины, пусть он не идеальный. Но он только её папа, их с Ирой папа. Как может где-то ещё родиться и радостно жить ещё один его ребёнок, какой-то чужой для них ребёнок?

Тома не знала, что в её душе может разгореться такая ярость, какую она испытывала в данный момент. Такая нестерпимая обида: на отца – как он мог так с ними поступить, ведь не он один страдал, им тоже было плохо; на мать – как она могла допустить такое, как не заметила, что происходит; на бабушку – почему она покинула их, ушла так внезапно; на саму себя, пусть и маленькую, – надо было никуда не отпускать папу из дома, держать его всё время за руку; на весь мир – за его необъяснимую жестокость и несправедливость. Она не принимала, не хотела принимать ту новость, которую только что узнала. Она не принимала этого ребёнка, он – не их семья. Эта женщина – не их семья!

– Может быть, мы закончим разговор? Уже поздно, и девочке, вон, плохо. Неправильная была идея приходить сюда. – Римма вопрошающе смотрела на Иру, так как та была, похоже, единственным человеком, способным рационально мыслить в сложившихся обстоятельствах.

– Нет-нет, всё нормально, – вмешалась Тома. Ира тихонько отстранилась от сестры, но продолжила держать её за руку. – Так, значит, у нас есть брат или сестра? – почти шёпотом промолвила девочка.

– Есть, – еле слышно ответила Римма. Она вдруг закашлялась, сделала глоток уже остывшего и горького кофе. – Я родила мальчика. Я думаю, что он жив и здоров.

– Что значит – вы думаете? – чуть ли ни в один голос воскликнули сёстры.

– Я… Сейчас… – Девушка снова прокашлялась, посмотрела сначала на Иру, потом на Тому, на которой задержала взгляд чуть дольше. Когда она снова начала говорить, её глаза нервозно сверлили деревянный стол, а пальцы перекладывали с места на место тонкую серебристую зажигалку. – В общем, когда я узнала, что у меня будет ребёнок, мы уже несколько недель не общались с вашим отцом. Я не знала, что делать. Я боялась, что мои родители узнают об этом, вы не представляете, какой это был позор для моей семьи. Я почти окончила второй курс, такая же девчонка, как ты сейчас, – Римма кивнула головой в сторону Ирины. – Это означало крах всех планов – моей учёбы, карьеры, личной жизни, перспектива воспитывать малыша одной, без отца. Я бы ни за что не увела Игоря из семьи, это было бы ещё большим позором. Дура, да? – усмехнулась девушка. Сёстры только переглянулись, но ничего не сказали в ответ. – Да он бы и не ушёл от вас. Возможно, помогал бы, но не ушёл бы ко мне. Время шло, а я не знала, что делать. Тогда я решила рассказать всё Даше, она единственная знала о моих чувствах. Мы в тот день сидели в студенческом буфете, она убеждала меня оставить ребёнка, клялась помогать мне. Даже хотела, чтобы мы вместе пошли к моим родителям. Подруга, только ей со мной не повезло. И вдруг я вижу, что в буфет заходит Игорь. Я глазам не поверила, никак не могла взять в толк, что он делает здесь, в университете. Я даже, глупая, подумала, что он пришёл за мной. На миг в голове появилась картинка, знаете, как слайд с изображением дружной и большой семьи возник перед глазами. А он, когда меня увидел, так быстро подошёл к нам. Никогда не забуду его глаза, такие… чужие. Он даже не дал мне ничего сказать, просто прямо мне в лицо бросил, чтобы я никогда больше не появлялась в его жизни, что из-за меня он лишился работы, что чуть не потерял свою семью. Потом уже я слышала, что его коллега узнал о том, что у него роман с молоденькой студенткой, грозился донести супруге, если он не уступит ему свои проекты. Хотел таким образом получить его должность. А отец ваш и вовсе с работы ушёл, скорей всего, не захотел, чтобы и все об этом узнали. Короче говоря, я была причиной всех его неприятностей. Конечно, я промолчала, он так и не узнал про ребёнка, и Даше я запретила говорить ему об этом. А она молодец, так ничего и не сказала, хотя, они же столько лет работали вместе. – Римма снова замолчала. Тома в упор смотрела на неё, Ира задумчиво крутила в руках чайную ложечку, иногда постукивая ею о чашку. У неё было много вопросов, но на губах сейчас вертелся только один, который она и задала:

– Так где этот ребёнок? Вы сказали, что родили его, но ничего о нём не знаете? Куда вы его дели?

– Да, родила, – пристально глядя в глаза Ирине, тихо, но чётко произнесла Римма. – После той встречи я поговорила с родителями. Я не буду вам подробно описывать, какие слова я от них услышала тогда, сколько было слёз моих и моей мамы, как мы отпаивали успокоительным отца. Я поставила их перед фактом, что буду рожать, хотят они этого или нет. Пригрозила, что покончу с собой, если они заставят меня прервать беременность. Их единственная дочь, видимо, очень их напугала, даже сильнее, чем перспектива быть опозоренными. Мы с мамой уехали в наш загородный дом, до самых родов я почти никуда не выходила. Всё было хорошо, регулярно приезжал врач, никаких отклонений не находил. Наоборот, радовался, что мы оба, я и малыш, такие здоровые. – девушка еле слышно высморкалась в салфетку, в который раз посмотрела на пачку сигарет и убрала её и зажигалку в сумочку, чтобы лишний раз не было соблазна закурить. – Когда я родила, ребёнка сразу же унесли. Я слышала, как акушерка сказала, что это мальчик. Она так и сказала: «Какой славный парень!» Но мне никто его не принёс, не показал. А потом пришёл тот врач с моей мамой, они сказали мне, что… Что он умер… Какая-то патология, которую не увидели во время беременности. – Неожиданно для Иры и Томы Римма зарыдала. Молодая пара за соседним столиком обеспокоенно посмотрела на девушек, а обслуживающий их стол официант внимательно уставился на странную компанию. Несколько минут все трое сидели в полной тишине, прерываемой лишь постепенно затихающими всхлипываниями Риммы. Наконец девушка смогла продолжить. – Я несколько дней была практически без сознания, мне постоянно что-то кололи. Не понимала, когда был день, когда ночь. Помню, что мама всё время была со мной рядом. Не знаю, как мне удалось вылезти из этой пропасти. Конечно, прошло время, я смогла как-то жить дальше. С университета я, само собой, ушла. Родители отправили меня в Австрию, у отца там жил друг. Они думали, что смена обстановки пойдёт мне на пользу. В принципе, так и вышло, там я познакомилась со своим мужем. У нас всё было хорошо – успешный бизнес, уютный дом. Я родила там свою дочку, моё безусловное счастье. Я почти забыла о той трагедии, отпустила нашего мальчика. – Тома обратила внимание, что Римма сказала «нашего», означало ли это, что она до сих пор испытывала тёплые чувства к отцу? – А потом произошло ещё одно несчастье – у моего папы случился инсульт. Мы вернулись сюда вместе с дочкой, ей тогда года два было. Папа выглядел очень плохо, говорил с трудом. Врачи сказали, что он много лет тянул с походом в больницу, всё некогда ему было. Поэтому чуда никто не обещал. А один раз приехал папин партнёр, ему нужно было забрать какие-то документы. Я искала их в столе у отца в кабинете. И там я нашла квитанции о денежных переводах. Сначала я даже не обратила на них внимания, там было столько разных бумаг и квитанций, я ничего в этом не понимаю. Но мне бросились в глаза слова в бумажках: «Дом ребёнка». Такие большие суммы, отец переводил их несколько лет. И дом ребёнка этот был в нашем городе! И деньги он начал туда отправлять как раз в тот год, когда я родила! Не надо быть гением, чтобы сложить два плюс два. Они просто… Они просто отобрали его у меня. Моего ребёнка, у молодой матери, собственные родители! Наверное, я была в таком невменяемом состоянии, возможно, что-то подписывала. Я много думала об этом, но вместо воспоминаний только провал в памяти… Такое предательство от родных людей вряд ли ожидаешь, да? Может быть, моя жизнь сложилась бы по-другому. А они решили всё за меня, как всегда. Чёрт, да почему тут нельзя курить, это невыносимо! – выругалась девушка. – Я была потом в том детском доме. Естественно, никто ничего мне там не сказал. Для них я была очередной недоматерью-кукушкой, которая бросила своего ребёнка. Я несколько дней подряд с утра до вечера ходила там, пыталась узнать моего сына. Ему тогда должно было быть уже пять лет. А моя мамочка решила, что я сошла с ума. Вместо того, чтобы помочь мне вернуть ребёнка, она позвонила моему мужу. Он примчался сюда, чтобы забрать нас с дочкой домой. Я не могла ему рассказать о том, что случилось со мной в прошлом, мне было так стыдно. Я предложила ему усыновить ребёнка из детского дома, думала, что я рано или поздно найду сына. Но муж… Я даже не подумала, что он будет против. А он слышать ничего не хотел. Без его согласия об усыновлении не было и речи. Тогда передо мной встал выбор – либо найти сына и лишиться мужа и дочери, либо оставить всё, как есть. Мама сказала тогда, что моего ребёнка усыновила хорошая семья, что отец точно это знает, потому что он всегда интересовался его судьбой. Я сначала ей не поверила, а потом перебрала все квитанции у отца в столе. Действительно, он перестал отправлять деньги через три с половиной года. В три с половиной года моего малыша забрали окончательно. Я уверена, отец знал кто его усыновил, ведь он смог так гладко всё провернуть. Но я уже об этом не узнала. Мы с мужем уехали, а с родителями я общаться перестала. Год назад не стало отца… Бог ему теперь судья. Да и мне тоже. Нужно было взять себя тогда в руки, быть понастойчивей. А сейчас мама серьёзно болеет, хочу забрать её к нам, тоже карма, да? – Римма снова печально усмехнулась. – Пока здесь ухаживаю за ней. И вот когда узнала про Игоря, словно вернулась в прошлое. Я думаю, ему нужно знать, что у него есть сын. Пусть от такой нерадивой девицы, но ведь ребёнок-то не виноват.

Наступила долгая пауза. Тома и Ирина пытались переварить всю полученную информацию, к которой никак не были готовы. Вдруг Ира подскочила на стуле и быстро достала из кармана брюк телефон. Она глянула на экран, потом с досадой хлопнула ладонью по столу.

– Батарея села. Где твой телефон? – озадаченным тоном спросила она сестру. Тома открыла рюкзак, пару секунд перебирала его содержимое и наконец-то вытащила свой смартфон. Посмотрев на него, она моментально повернулась к Ире.

– Двенадцать пропущенных вызовов от мамы, – прошептала она.

– Дай сюда! – потребовала Ира и набрала мамин номер. Не дав возможности Анне выплеснуть свой гнев, она, как можно спокойней, заговорила первая: – Мамуль, мам, послушай, это я! Всё хорошо, да всё нормально с Томой, она рядом. У меня батарейка в телефоне села, а у Томы звук отключён… Да, мама, я знаю. Я знаю! – Видимо, в этот момент мать отчитывала дочь. – Мы ездили в больницу, мамуль, ну Томке так было спокойней, ты же её видела! Я подумала, что лучше мы вместе поедем. Ты Марине уже звонила?.. Ну конечно, она дома! Мы же вдвоём поехали, я же говорю. Мама, мы зашли в кафе перекусить, уже выезжаем домой. На надо тревожить Сашу! Мама! – Ира раздражённо закатила глаза и мягким тоном, будто она говорила с маленьким ребёнком, произнесла: – Мам, мы уже выходим. Через полчаса будем дома. На улице ещё светло, буду звонить тебе с каждой остановки. Доставлю Томку целой и невредимой. Всё, целую, пока-пока! – Ирина нажала на кнопку отбоя и вернула телефон Томе. – Включи звук, она ещё раз десять позвонит.

Тем временем Римма уже надевала плащ. Ира встала из-за стола, собираясь что-то сказать, но девушка опередила её.

– Я вам всё рассказала. Можете думать обо мне, что хотите. Я сама себя ненавижу за то, что случилось. Надо было быть напористей, а в идеале, мне надо было родиться в другой семье… – печально сказала Римма. – Может быть, вы его найдёте, ему сейчас девять лет. Так странно, я ведь даже не знаю, как он выглядит. Наверное, похож на вас. – Она положила на стол несколько денежных купюр и направилась к выходу.

– Римма, подождите, – окликнула её Тома, – а как его зовут? Вы дали ему имя? – Девушка остановилась и повернулась к Томе, изучающе глядя на неё.

– Илья. Я хотела, чтобы его звали Илья Игоревич. Но у него, скорей всего, совсем другое имя. А день рождения у него семнадцатого марта. Но это тоже вряд ли вам поможет. – Римма направилась к выходу, но внезапно обернулась к сёстрам и сказала: – Кстати, ваш отец безумно любил вашу маму. Он постоянно повторял её имя, так часто говорил о ней и о вас. Он ведь так и не женился снова? Надеюсь, с ним всё будет хорошо. – И быстрыми шагами она вышла из кафе.

ГЛАВА 17. НЕПРИНЯТИЕ

Сёстры возвращались домой в полном безмолвии. Встреча с девушкой, которая была абсолютно им незнакома, но являлась не просто мимолётным эпизодом, а имеющей определённые последствия частью биографии отца, окончательно выбила их из колеи. Ирина была полностью поглощена сессией, в её голове сейчас не было места на какие-либо ещё размышления, кроме как подготовки к экзаменам. Что нельзя было сказать о Томе. В жизни девочки, напротив, происходило в последнее время так много событий, что её подростковый мозг просто не успевал отслеживать, а тем более анализировать всё происходящее. Сначала сон, в котором бабушка предупреждала её о необходимости беречь отца. Потом несчастный случай, который она не смогла предотвратить. А её чувства и ответная симпатия Паши – что-то важное происходило в их отношениях, переходящих на новый и пока ещё непонятный для них обоих уровень. И тут, неожиданно для Томы и Ирины, происходит знакомство с Риммой, которая открывает для них совершенно новую и пока неприемлемую сторону жизни их папы.

Но больше всего сейчас Тому мучила мысль, которая сверлила насквозь душу, заставляла сердце рваться на миллион противоречивых кусочков, не давала покоя разуму – где-то, возможно, совсем недалеко от них, живёт мальчик, в котором течёт их кровь. Она ещё не совсем понимала, как относиться к нему: злиться, держать его в непринятии в качестве своего брата, либо искать, причём уже не малыша, а ребёнка, который всё понимает, рассуждает, может делать выводы не хуже любого взрослого, и на голову которого вот так из ниоткуда вдруг могут «свалиться» две вполне уже взрослые сестрицы. У каждой из сестёр постепенно складывалось своё мнение об этой нелепой и неправдоподобной ситуации, которую никак нельзя было предвидеть, а тем более к ней подготовиться.

Мимо проносились многолюдные улицы, разноцветные цепочки разнокалиберных автомобилей либо монотонно тянулись, пытаясь ускорить своими пронзительными гудками плотные пробки, либо, успев протиснуться в правильный поток, спешили быстрее доехать до пункта назначения. Тома глядела в окно автобуса и никак не могла привести мысли в порядок.

– А ведь она знала о разводе… – вдруг тихо произнесла она.

– Что? – рассеянно спросила Ирина, с непониманием взглянув на сестру. Похоже, в её голове в данный момент тоже творился сумбур из хитросплетённых головоломок.

– Ну, она сказала, что он не женился снова. Значит, она была в курсе, что они с мамой развелись, – объяснила Тома. – Значит, она всё это время интересовалась его жизнью. – Девочка замолчала, но через несколько секунд снова заговорила: – Как ты думаешь, она до сих пор его любит?

– Не говори глупостей! – отрезала Ира. – У неё новая семья – муж и дочь. Она не оставила бы своего ребёнка, если бы любила его отца, то есть нашего. Просто эгоистка, захотела успешной и счастливой жизни!

– Но ведь она хотела этого ребёнка, она бы не отказалась от него, если бы он был жив. Ну то есть, если бы она знала, что он жив, – возразила Тома.

– Да глупости всё это, Томка! Ты веришь всему, что она нам наплела? А если всё это правда, Том, да если бы я узнала, даже через пять или десять лет, что мой ребёнок жив, я бы в лепёшку расшиблась, но нашла бы его и вернула! И плевала бы на то, что думает об этом мой муж! – продолжала злобно отстаивать своё мнение Ира.

– Но у неё уже была дочь… – задумчиво сказала Тома. – А если бы, действительно, муж забрал бы её. Он же иностранец, там свои законы. Смотри, может быть, и сына бы она не смогла вернуть, и дочку бы потеряла. Может, в её словах есть доля правды…

– Да что ты её защищаешь-то? – почти крикнула Ира. Заметив косившиеся в их сторону взгляды пассажиров, она сбавила тон и уже тише сказала: – Тома, да пойми ты! Она воспользовалась тем, что отец был сломлен, подавлен потерей бабушки. – Ира сглотнула. – Просто эта девица, как бы она себя сейчас не оправдывала, оказалась не в то время, не в том месте. Точнее, она-то обрадовалась, наверное, что всё сложилось именно так. Отец, конечно, тоже не святой, проявил свою слабость. Не таким я представляла его, – разочарованно протянула Ирина, – но случилось то, что случилось. И, как бы то ни было, он не ушёл из семьи, он первый разорвал с ней отношения. Значит, он понял, что ошибся, что никаких серьёзных чувств не было и не будет. – Ира заметила озадаченное выражение лица сестры и, опережая возможный вопрос, тут же добавила: – Нет, я его не оправдываю, не смотри так на меня! Просто теперь нам надо понять, что делать дальше с этой информацией.

– Надо сказать маме, ведь она не знает, как всё было на самом деле, – почти прошептала Тома. – Она не знает, почему он тогда ушёл с работы. Она ведь всегда его винила, а он ничего не мог поделать…

– Он мог не спать с ней! – злобно огрызнулась Ира, но увидев огромные от страха глаза Томы, тут же взяла себя в руки. – Прости, прости, Том. Ну не плачь, я дура, да. Не могу держать язык за зубами! – Ира обняла сестру и крепко прижала её к себе. – Маме ничего не говорим, хорошо? Давай пока подумаем, как дальше поступить, что делать. Может быть, скоро папа придёт в себя, попробуем выяснить что-то у него…

Тома молча покивала головой в знак согласия, иногда вздрагивая от тихих всхлипываний.

– Ир… – всё-таки решилась произнести Тома, – давай попробуем его найти. – Голова Томы лежала на плече старшей сестры, она не видела глаза Иры, но знала, что та внимательно слушает её. – Давай попробуем, – повторила Тома, – если у нас получится, то он должен знать, что у него есть мы.

– Том, у него ведь уже есть новая семья. Может быть, такая отличная и любящая, что мы ему совсем не нужны, – тяжело вздохнула Ирина. – Он ведь ребёнок, возможно, он и не знает, что он приёмный. Сколько ему было, три года? Он мог вообще забыть про детский дом. Представь, что мы появимся, как гром среди ясного неба, и что дальше? Мы его заберём, или все будем семьями дружить?

– А если у него всё плохо? Вдруг приёмная семья его не любит? Может быть, у них родились свои дети, и он стал им не нужен? Или родители эти погибли, а он опять вернулся в детский дом? – горячо зачастила Тома. Ира изумлённо вперилась взглядом в сестру.

– Ну ты даёшь, сестричка! Сериалов насмотрелась что ли? Воображение у тебя отменное, только книги и писать! – Если бы не сложившиеся обстоятельства, тон Ирины можно было бы расценить, как восторженный. Но Тома обиженно надула губы и отстранилась от сестры, уставившись в окно. Ирина слегка притянула её обратно к себе. – Всё так сложно, надо очень тщательно подумать, прежде чем что-то предпринимать. Да и потом, найти его нереально, как иголку в стоге сена.

– Но обещай, что мы попробуем. Ну хотя бы будем знать, что у него всё хорошо, – с мольбой в голосе попросила Тома. Ей так нужна была сейчас поддержка кого-то взрослого и родного, ведь буквально за несколько дней в её жизни появилось столько потрясений одновременно.

Ничего не ответив, Ира поцеловала сестру в рыжую макушку и ещё крепче обняла её.

ГЛАВА 18. АЛЕКСАНДР

Подходя к дому, Тома окончательно успокоилась, и в квартиру сёстры вошли наигранно весело и бодро. Услышав, что дочери дома, мама без промедления бросилась их встречать.

– Ну наконец-то! Ира, как ты могла ничего мне не сказать! Увезла сестру, телефон отключён, я чуть с ума не сошла! Тома, а ты! – Анна переключилась на младшую дочь. – Ты почему не отвечала? Я звоню, звоню, телефон вам зачем? – Последние слова мама произносила уже со слезами в голосе.

– Мамуль, ну ты что! – обеспокоенно подскочила к маме Ира. – Всё хорошо, мы дома. Что с нами случится среди бела дня? Мы гуляли, потом Тома попросила заехать в больницу, ну как я могла ей отказать! – Ирина искоса глянула на Тому и стала яростно подмигивать ей, ища поддержки.

– Да, мам, это я виновата. Сама Иру привела туда. Так хотелось что-нибудь выяснить про папу, – стала давить на жалость Тома. – А ты же знаешь, что Ира меня одну не отпустит никуда, она не могла меня бросить. Кстати, не звонили с больницы?

– Нет, не звонили. Вы же сами только что оттуда! – удивилась мама.

– Ну прости, ну пожалуйста! – прильнув к маме, притворно детским голоском протянула Тома, поняв, что смена темы разговора будет сейчас нелишней. Ирка тут же прижалась к маме с другой стороны, и они хором, сладкими голосами, пропели ей в оба уха:

– Пожалуйста! Прости!

Анна уступила нежному давлению со стороны дочек, глубоко вздохнула и, поцеловав своих девочек и велев им поужинать, отправилась к близнецам. Девочкам совсем не хотелось есть, поэтому Ира, ещё раз напомнив, что от мамы нужно хранить всё в тайне, удалилась к себе, а Тома заглянула на кухню выпить стакан воды. Неожиданно она увидела там Александра, который сидел за столом, углубившись в просмотр каких-то бумаг. Тома, решив не мешать ему, развернулась и направилась было в свою комнату, но услышала Сашин спокойный голос.

– Тома, привет! Иди сюда, куда убегаешь? – позвал её Александр, улыбаясь глазами цвета лесного ореха, как умел делать только он. – Садись, рассказывай, как дела?

– Привет, Саш, – ответила Тома, налила себе воды и села напротив. – Нормально всё, – начала она, но тут же осеклась. – Не очень дела… Маму расстроили. Тебя от дел оторвали, да и вообще… – Тома неожиданно для себя шмыгнула носом, и к её глазам подступили предательские слёзы. Она низко опустила голову, словно пыталась растаять прямо здесь, за этим столом; исчезнуть с этой просторной кухни, чтобы никто никогда не увидел и не узнал, как тяжело у неё на душе, как много забот и переживаний свалилось на эту чувствительную и ещё не совсем, точнее, совсем ещё не взрослую девочку.

– Ну вот, то мама ходила весь день, причитала, как грозовая туча, а теперь вот дочка решила вызвать дождь, – пошутил Саша, протягивая Томе салфетку. – Надеюсь, Ирка молнии пускать не собирается сегодня?

Тома усмехнулась сквозь всхлипывания, вытерла слёзы и смущённо посмотрела на Сашу.

– Да уж, разревелась, как маленькая, – сказала она. – Как там мама говорит, слёзы снимают нервное напряжение? Но, кажется, она ошибается. – Тома с Сашей одновременно улыбнулись, и Тома робко спросила: – Саш, расскажи, как вы с мамой познакомились?

– Ты же знаешь, – рассмеялся Саша. – Мама твоя вообще предпочла бы об этом забыть!

– Ну расскажи! Ты всегда так смешно об этом вспоминаешь, – попросила девочка и умоляюще прижала руки к груди.

– Ага, я тут у вас в роли клоуна, значит, – притворно обиженным тоном ответил Александр. – Ладно, ехал я на работу, проспал в то утро. И погода такая была, врагу не пожелаешь – слякоть, дождь льёт, как из бочки у нас на даче вместо душа. А я, как назло, опаздываю жутко просто, и телефон звонит и звонит, звонит и звонит. Уже начальство чуть ли не через трубку меня душит. И вот опять очередной, наверное, сотый звонок слышу, а ответить не могу. Дорогу толком не видно, боюсь отвлечься. Но, думаю, быстро на кнопку ответа нажму и телефон на громкую связь поставлю. Ну, скажу, что в пробке, непогода, все же люди, поймут. Протягиваю, значит, руку к мобильнику и понимаю, что на сиденье рядом его нащупать не могу. Как в том плохом кино, знаешь, голова зафиксирована в сторону лобового стекла, а рука шарит рядом, куда дотянется. И безрезультатно. Но ведь уши-то звонок слышат! По классике жанра поворачиваю голову, чтобы глаза убедились в том, что слух у меня ещё нормальный, и, действительно, вижу телефон – лежит себе спокойно там, где только что пальцы пробегали. Довольный возвращаюсь к основной обязанности водителя – смотреть на дорогу – и вдруг вижу: прямо передо мной женщина с ребёнком! Она, мадам такая распрекрасная, решила быстренько на другую сторону улицы перебежать! Я понимаю, что затормозить уже не успею, тем более, что дорога-то мокрая. И я решил их объехать, ну и водой окатил. Конечно же, грязной и холодной. Ещё думаю: «Так тебе и надо! Бегаешь тут в неположенном месте, под колёса бросаешься, ещё и ребёнка с собой потащила! Мамашка!» И тут слышу звук удара по машине сзади. Не могу понять, кто-то в меня въехал что ли? Остановился, вышел. Подхожу, смотрю, возле машины зонтик валяется, складной такой. И эта особа стоит неподалёку, руки в боки, ехидно так улыбается, словно в лотерею выиграла! Представляешь, она зонтом по машине то ли стукнула, то ли его в машину кинула! Подошёл к ним, думаю, сейчас выскажу всё, что думаю, не посмотрю даже, что ребёнок рядом! Такой был злой, как вспомню. – Саша выглянул в коридор посмотреть, не идёт ли мама, и подмигнул Томе. Та, уже полностью успокоившись, устроилась на стуле, поджав под себя ноги, и с улыбкой ждала продолжения. – В общем, подошёл я, только рот открыл, но тут вниз глянул, а там ты стоишь. Малявка такая, рюкзак за спиной раза в два больше, вся мокрая, грязь по куртке стекает. Уставилась на меня, взгляд такой жалостливый, но цепкий, глазища большие, зелёные-зелёные, будто кусочек лета. И как посмотрел в эти глаза, сразу забыл, что сказать хотел. Мямлил что-то, извинялся, только тогда сообразил, что тоже виноват. Предложил вас подвезти, а самое смешное, мама до сих пор не знает, почему она в машину мою села. Говорит, в шоке была от такой наглости. В общем, считай, что в охапку схватил вас и в машину посадил. У меня в голове, как щёлкнуло что-то, не поверишь, будто бегущая строка перед глазами пронеслась – они мои. Конечно, мама меня долго всерьёз не воспринимала – молодой парень, что с него взять, а у неё две дочки, разные приоритеты, разные цели, но это она так считала. С Иркой вот ещё сложнее было, но я ведь неплохой парень, так что, подружились мы в итоге.

Александр взял из вазочки на столе две конфеты, одну положил перед Томой, а другую развернул и отправил в рот. Тома последовала его примеру и, жуя, спросила:

– Саша, а тебе мама рассказывала о нашей прошлой жизни, ну, до тебя? Когда мы ещё с папой жили, когда бабушка была жива? – Тома по своей наивности и открытости характера задала Александру эти вопросы и только потом поняла, что, возможно, ему неприятно думать, а тем более говорить об этом. – Наверное, я зря спросила. Просто теперь… Папа в больнице, я не знаю, что думать.

– Да ты и правда выросла, Том! Такие вопросы философские посыпались на мою голову, – Александр пытался, как всегда, пошутить, но уже через мгновенье стал серьёзным и внимательно посмотрел прямо в глаза Томе. – Конечно, мы говорили об этом. Когда я начал ухаживать за вашей мамой, она сразу мне рассказала о вас и о том, что случилось. Она опасалась новых отношений, на кону была не только её судьба, но и ваши с Иркой. К тому же не хотела меня обременять. Видимо, я тогда создавал впечатление молодого карьериста, которому ни к чему была озабоченная бытовыми проблемами женщина с двумя маленькими детьми. Как обычно, она за всех всё решила, – расплылся в улыбке, но весьма тёплой, Саша. – Но не на того напала ваша мама! Я тоже уже за вас всё решил. Вот теперь мои три девочки со мной, а я себе в поддержку ещё, вон, двух богатырей заказал. Теперь мы на равных, мне с вами не так страшно! – Тома с Сашей хором громко рассмеялись.

Тома в очередной раз услышала в голосе Александра заботливые нотки. Он искренне любил их – дочерей любимой женщины, которая доверилась ему и не ошиблась в выборе. Благодаря этим отношениям Анна вновь обрела счастье и уверенность в завтрашнем дне, а у Томы появились два самых необыкновенных брата, которых она обожала и ради которых была готова горы свернуть, если бы это потребовалось. Как необычно и непредсказуемо устроена жизнь – обстоятельства, при которых кажется, что весь мир обрушивается на тебя, не давая шанса на выживание и дальнейшее существование, становятся одновременно толчком, своего рода триггером, заставляющим проанализировать и переосмыслить свои поступки, окружение, и с новыми силами двигаться к новым целям.

– Спасибо, Саш, – успокоившись теперь уже от смеха, сказала Тома. – Я думала, что тебе, возможно, неприятно слышать разговоры об отце. И тебя вовлекаем постоянно в наши проблемы.

– Вот именно, наши проблемы, – ответил Саша и еле заметно вздохнул. – Ты знаешь, у меня ведь семья была благополучная, как говорят, полная. Мама, папа, бабушки, дедушки. Я единственным ребёнком был, как-то так получилось. Но всегда завидовал друзьям, у кого были братья или сёстры. Ну ладно, если честно, тем, у кого сёстры были, не очень завидовал. А вот брата или даже нескольких всегда хотел. Не вышло, как ты знаешь.

Тома действительно знала родителей Саши. Они добродушно приняли в свою семью Анну и её дочек, очень хорошо относились к ним. Даже когда родились близнецы, отношение к девочкам не изменилось – все гостинцы, ласковые слова, внимание делилось на всех также поровну. По крайней мере, девочки никогда не чувствовали себя чем-то обделёнными.

– Так что, Томка, я сейчас очень счастлив с вами, правда, – продолжал Саша. – У меня большая, даже иногда дружная и спокойная семья – всё, как я всегда хотел. Я прекрасно понимаю ваши с Иркой чувства – это ваш родной отец. Тем более, что ничего плохого он вам не сделал. – В этот момент Томе показалось, что её щёки покрылись ярким и очень заметным румянцем, ведь она уже знала о том, как непоправимо сильно оступился их папа, что именно он стал причиной таких кардинальных изменений в их жизни. – Бывает такое, Том, всё меняется, только кто-то под эти изменения подстраивается, а кто-то нет. Добро пожаловать во взрослый мир! И вообще, что это ты раскисла совсем, а? – снова по-мальчишески весело заявил он. – Всё будет хорошо, подлатают его там чудо-доктора наши, как новенький выйдет с больницы. Тут, кстати, Пашка заходил, он до тебя дозвониться не мог. Дозвонился?

– Пашка? – Тома словно впервые услышала это имя, так изумлённо она уставилась на Сашу. – Ты почему сразу не сказал? – недовольным тоном спросила она, и теперь настала очередь Александра с удивлением смотреть на неё.

– Вообще-то, телефон с собой носят, чтобы иногда в него заглядывать, – усмехнулся Саша.

– Извини, – тут же откликнулась Тома, – день сегодня сумасшедший. – Она достала телефон и принялась проверять звонки и сообщения. И правда, сосредоточив внимание на маминых пропущенных звонках и испугавшись её реакции на долгое отсутствие и неведение о местонахождении дочек, Тома даже не обратила внимания на пропущенные вызовы от Паши и Марины.

– Иди, звони своему жениху, заждался небось, – произнёс Саша. – Наверное, весь день не ест, не спит, ждёт от тебя вестей.

– Никакой он мне не жених, – ворчливо ответила Тома и ощутила лёгкую пульсацию в виске от мгновенно прилившей к голове крови. Она встала, взяла пару конфет со стола и поспешила в свою комнату, чтобы позвонить Марине и Паше и рассказать им об ошеломительных событиях прошедшего дня.

Александр посмотрел ей вслед, улыбнулся и вернулся к своим бумагам. Но он не сразу смог сосредоточить внимание на работе, позволив воспоминаниям унести его на несколько лет назад, в то время, когда он вдруг отчётливо понял, что Анна – именно та женщина, которая сможет стать для него надёжной поддержкой, его вдохновением, веской причиной стремиться к успеху. Он гордился этой сильной и красивой женщиной, уважал её самостоятельность, знал и чувствовал все её слабости, которые она ни за что не признавала. Она стала для него настоящей любовью, которая наступает по прошествии всех обманчивых влюблённостей и иллюзорных непродолжительных страстей юного возраста. Александр был благодарен судьбе за то стечение обстоятельств, которое позволило встретиться в определённый день и час, в конкретной исходной точке двум абсолютно непохожим друг на друга людям, чьи пути ни за что бы не пересеклись в их привычной и обыденной жизни.

Он испытывал к дочерям Анны такие же отцовские чувства, какие он испытал позже к родным мальчикам. Он знал с самого начала, интуитивно понимал, что, вступая в эти отношения, он прочными нитями крепко-накрепко связывает свою судьбу и с двумя маленькими на тот момент девочками, для которых вмешательство постороннего человека в их привычный мир было совсем не кстати. Он хотел и пытался стать для них, пусть не настоящим отцом, но старшим другом, советчиком, а если понадобится, то и защитником. И возвращаясь сейчас мыслями к только что состоявшейся беседе с Томой, Александр подсознательно уловил сигнал, посланный сердцем, что все его старания, все ощущения и действия были не напрасны.

ГЛАВА 19. ОТКРОВЕНИЯ

Тома же в это самое время уютно устроилась на кровати, свернувшись калачиком и укрывшись мягким пледом. Ей очень хотелось набрать номер Паши и поделиться с ним новостями. Но чувство преданности своей подруге победило, и первым делом она позвонила Марине. Поскольку было уже довольно поздно, Марина не примчалась на всех парах к Томе, чтобы безотлагательно продумать план действий, что она всегда делала, приступая к решению той или иной задачи. Подруга напоминала Томе сестру и маму – она была целеустремлённой, ставила перед собой конкретные цели и редко действовала лишь по велению сердца. В её голове моментально вырисовывалась пошаговая инструкция, которой она тщательно придерживалась. Так и в случае с Томой, как и старшая сестра, Марина опустила девочку на землю, выдернув её из облачных оптимистических мечтаний о воссоединении семьи.

– Томка, а ты точно хочешь его найти? – осторожно спросила Марина, дослушав рассказ Томы. – Подумай, подруга, во-первых, у него новая семья; во-вторых, он живёт явно где-то далеко, а если вообще за границей, об этом ты не подумала? В-третьих, ты как себе представляешь реакцию вашей мамы, она же вообще ничего не знает об измене отца, а тут ещё и внебрачный ребёнок! – Услышав, как Тома тихо шмыгнула носом, Марина сбавила обороты. – В-четвёртых, Тома, а папа твой, когда он узнает, что у него есть сын, как ты думаешь, что он сделает? Вдруг он захочет его вернуть? Через суд, наверное, можно? Допустим, сделает экспертизу ДНК, докажет, что ничего не знал о нём раньше, заберёт его себе. Но если там у ребёнка всё хорошо, ты представляешь, что будет с ним, с той семьёй?

– Ира тоже так говорит, – задумчиво произнесла Тома.

– И правильно говорит! – тут же отозвалась Марина, приободрённая тем, что Томина старшая сестра с ней солидарна. – Я тебе могу ещё кучу причин назвать, и пятую, и десятую. Ну узнала ты всё, но ведь столько лет никто вас не искал, отца твоего не искали. И даму ту, как её там, тоже вряд ли кто-то искал! Значит, всё хорошо у него, у мальчика этого. Сосредоточься на том, что отец скоро поправится. А ты ему такую новость выдашь. А вдруг ему хуже станет, об этом ты подумала?

– Нет, не подумала! – раздражённо ответила Тома. – Я подумала о том, что где-то живёт маленький мальчик, который не знает о том, что у него есть родная семья. У него папа есть и мама… – уже неуверенно добавила она.

– Ага, – усмехнулась Марина, – а ты папу и маму спросила, нужен ли он им? Он тебе только нужен, Томка! Но зачем ломать ему жизнь?

– Но ведь я могу просто найти его, узнать, где и как он живёт, всё ли у него хорошо, – настаивала на своём Тома. – Можно же ему ничего не рассказывать. А вдруг он живёт в нашем городе?

– И что? – недовольным тоном спросила Марина. – Будешь к ним в гости на чай заходить? Или, как маньячка, из-за деревьев за ним следить? В общем так, – подытожила она, – давай-ка пока забудем об этом, пусть твой отец придёт в себя. Ему ещё восстановиться надо, будешь ему супчики носить, на прогулку сопровождать, раз тебе своё сострадание деть некуда, святая ты наша.

– Ты же меня поддерживала, когда бабушка сказала во сне, что я должна что-то найти! – с иронией в голосе заметила Тома. – А если она про мальчика и говорила?

– Не про него она говорила, – проворчала Марина, – я теперь всё поняла. Она тебя предупреждала о несчастном случае, а про веру – в церковь надо было ему сходить. Машина его сбила на улице, ударился головой о камень. Вот всё и встало на свои места, Томочка. Ну успокойся уже, она бы тебе сказала про мальчика этого, не загадками, а прямо и чётко. Она же бабушка твоя, к чему бы эти квесты?

– Может, ты права, – рассеянно произнесла Тома. Она вдруг осознала, что в словах подруги есть доля правды. Зачем она нарисовала себе какие-то таинственные загадки, если всё, на самом деле, было очевидно? Бабушка просто её предупредила, Марина права. – Ладно, действительно, всё так и есть. Только ни в коем случае ничего никому не говори, особенно нашей маме. Мы с Ирой решили, что ей знать обо всём этом не нужно. Теперь надо помочь папе встать на ноги, хоть бы он пришёл поскорее в себя, – вполголоса сказала она.

– Ну вот и молодец! – обрадовалась Марина. – Обязательно он поправится, вот увидишь. Ты идёшь завтра в школу? Давай после уроков поедем вместе в больницу. Уверена, и Пашка за нами увяжется. Кстати, он уже в курсе?

– Нет, я сначала тебе позвонила, – ответила Тома.

– О, я пока ещё в приоритете! – рассмеялась Марина. – Ну, рассказывай, что у вас? Я же вижу, как он на тебя смотрит в последнее время, шепчетесь постоянно. – Голос Марины стал загадочным и притворно сладким.

– Тебе показалось, – улыбнувшись, возразила Тома. В трубке повисла тишина, но Тома знала, что долгая пауза со стороны подруги означает, что та ни за что не отстанет с расспросами и ждёт продолжения. – Я не знаю, Мариш, всего так много случилось, а тут ещё и непонятное поведение с его стороны. Иногда мне в самом деле кажется, что между нами что-то происходит. Он стал будто бы внимательней ко мне, что ли. Нежные намёки, смайлики, всё такое. – Тома рассказала Марине про их с Пашей прогулку в парке, про его сообщения с неоднозначными фразами.

– Это так мило, Томка! Он точно в тебя влюблён! – растроганно сказала Марина. – Мы столько лет друг друга знаем, а он только сейчас стал себя так вести. Явно неспроста он оказывает тебе знаки внимания!

– Ну, Марин, за руку можно и по-дружески взять, а волнуется он за меня также, как и ты, в свете всего случившегося. И поцелуйчики в сообщениях мы с тобой тоже друг другу отправляем. По-дружески, – пробовала отрицать приведённые Мариной факты Тома.

– Но ведь раньше он так не делал? И мне, между прочим, он ничего подобного не отправляет, хотя дружим мы столько же, – не сдавалась Марина. – Так что, дорогая моя, признай очевидное – ты ему нравишься и даже больше! Как и он тебе, кстати! – В голосе подруги Тома услышала победную интонацию. Она даже представила с каким довольным выражением лица сейчас Марина произнесла свою пламенную речь, чуть приподняв свои аккуратно изогнутые брови. И ведь они обе знали, что Марина снова права. Тома хотела ещё что-то сказать, привести какие-то причины считать их с Пашей взаимную симпатию всего лишь дружеской заботой и взаимопомощью, но Марина опередила её и приказным тоном добавила: – Так, Томка, клади трубку и звони Пашке! Расскажешь ему про всё, что вы сегодня узнали, это и будет поводом ему позвонить. Всё, чмоки-чмоки, пока!

Марина нажала кнопку отбоя, а Тома в растерянности уставилась на телефон, как будто там должны были появиться ответы на все её несчётные вопросы. Конечно, она позвонит Паше, но ей точно не нужен повод, ведь он итак весь день пытался дозвониться до подруги и теперь, несомненно, ждал её звонка. Тома не стала просматривать Пашины сообщения, перевела дыхание и, найдя его номер, нажала кнопку вызова. Пашка ответил почти сразу.

– Привет! Ну наконец-то! – Он выпалил эти слова так порывисто и резко, что Тома поначалу пожалела о своём решении позвонить ему первой. – Тома, у тебя совести нет! Я же тебя просил быть на связи! И дома тебя нет, и трубку не берёшь! – не успокаивался Паша.

Тома терпеливо ждала, пока он обрушит на неё свой гнев до самого последнего кирпичика, и не пыталась вставить ни слова в свою защиту. Она успела достаточно хорошо узнать друга – пока он не выскажет всё, что накипело у него в душе, перебивать его было бессмысленно. А ещё она отметила галочкой у себя в голове тот факт, что Паша на самом деле волновался за неё. Она уже наблюдала реакцию Паши в разных ситуациях за всё время их дружбы, видела его разозлённым, раздражённым. Но сейчас он действительно переживал. И, несмотря на возмущённый тон, Тома уловила в его голосе тревогу, что было очевидным положительным бонусом в её пользу.

– Тебе сколько лет, уже стыдно быть такой безответственной! – продолжал тем временем Паша. – Телефон тебе для чего? Что, трудно было хотя бы сообщение отправить, что с тобой всё в порядке? Я к вам домой заходил, так родители тоже тебя потеряли! – Повисла секундная пауза, после которой Тома услышала в трубке уже более спокойный тон. – Всё, я тебе всё высказал. Теперь твоя очередь, жду твоих оправданий. – Тома улыбнулась.

– Вот спасибо, а то я думала, что ты со мной больше разговаривать не захочешь, – робко начала она. – Так получилось, я вообще забыла про телефон. Мы с Ирой встретили… – И тут Тома вдруг поняла, что не знает, как сказать Паше о том, что их отец много лет назад изменил их маме, что последствием этой роковой ошибки стал ни в чём не виноватый ребёнок, о судьбе которого ни Тома, ни папа ничего не знают. Ей было так легко поделиться этим душевным грузом с лучшей подругой, необходимо было это сделать, иначе юное сердце просто не выдержало бы такой непосильной нагрузки. Но Паша был для неё не просто лучшим другом. Тома начала признаваться самой себе в том, что между ними потихоньку разгорался огонёк большего чувства, чем просто дружба и привязанность. Помимо этого, ей было стыдно раскрыть слабые стороны своего отца, ведь их семья, как ей казалось, всегда была образцом добропорядочности и высоких моральных принципов.

– Ало, Том, кого встретили? Не слышно тебя, – громко произнёс Паша.

– Знакомую встретили, давно не виделись. Зашли в кафе посидеть, поболтать, ну и совсем про время забыли. От мамы тоже влетело нам с Иркой, – решила сменить тему Тома, – так на нас злилась.

– Ещё бы, мы вас обыскались! В общем, если ты ещё раз на мои звонки отвечать не будешь, я тебе поставлю на телефон программу-шпион, чтобы знать где ты. Я серьёзно! – возмущённо добавил Пашка, услышав, как Тома прыснула со смеху.

– Верю, верю, – смеясь, ответила девочка, – буду всегда отвечать на твои звонки, я поняла!

– И сообщения тоже, – буркнул Паша.

– Угу, – давясь от смеха, отозвалась Тома.

– Вообще не смешно, – фыркнул Пашка. – Как папа? Что в больнице сказали? – уже ровным тоном спросил он.

– Нам ничего там не сказали, врач так и не вышел, новостей никаких нет. И до сих пор никто не звонил, – сокрушённо ответила Тома, опять возвращаясь к действительности. – Завтра после уроков хочу опять туда поехать, Маринка тоже со мной. – Тома притихла в ожидании, составит ли Пашка им компанию?

– Я с вами поеду, – не мешкая, отреагировал он. – Вас одних отпускать никуда нельзя, опять встретите старую знакомую или знакомого, и поминай как звали! Женщины… – После этого слова ребята, не сговариваясь, громко рассмеялись. Тома, прикрыв рот рукой, тревожно обернулась на дверь комнаты: не побеспокоила ли она домочадцев. Но в коридоре было тихо, и она вернулась к разговору. Напряжение, висевшее между ними едва заметной тонкой струной, испарилось. У Томы снова появилось чувство спокойствия, её внутренний мир постепенно приходил в равновесие, взбудораженные эмоции понемногу остывали.

– Хорошо, тогда завтра, сразу после школы, съездим к папе, – согласилась Тома. – Паш, как ты думаешь, он скоро придёт в себя? – тут же спросила она, будто от его ответа действительно зависело состояние Игоря Сергеевича.

– Конечно, даже не сомневайся! Тебе же бабушка больше ничего плохого не сказала, так что, всё будет хорошо, – успокоил Тому Паша и, секунду помолчав, добавил: – Тома…

– Тома! Уже поздно, пора спать! – голос мамы прервал разговор ребят. Она зашла в комнату и теперь пристально смотрела на дочку. Заметив, что та говорит по телефону, она шёпотом произнесла: – Сегодня был тяжёлый день, давай, ложись спать.

– Да, мам, сейчас! – поспешила ответить Тома и, заметив, что мама не сводит с неё глаз, немного отстранила телефон от уха и жестом руки показала, что в данный момент на том конце провода находится чрезвычайно важный собеседник, округлив при этом свои ярко-зелёные глаза и деловито нахмурив лоб. Но мама, решительно сложив руки на груди и прислонившись к косяку двери, всем своим видом дала понять, что никуда не собирается удаляться, пока её ненаглядная дочь не положит трубку и не отправится в постель.

– Паша, ты извини, но маме нужна моя помощь. – Девочка выразительно уставилась на Анну. Чувствуя недавнюю вину перед ней, Тома не стала возмущаться и упрямиться, решив пока не накалять и без того напряжённую обстановку. – Давай завтра договорим. Утром, как обычно? – тихо спросила Тома и, получив положительный ответ, положила трубку.

– Вот и славно, дочка, – нежно произнесла мама, подошла к Томе и погладила её по волосам. – Ещё наговоритесь. Тебе надо отдохнуть, а с Пашей завтра увидишься. У вас ещё столько времени впереди, – многозначительно улыбнулась она.

Тома ничего не ответила, ощутив внезапно накатившую на неё усталость. Тёплое прикосновение маминой руки, звук её мягкого голоса, аромат её духов – такой знакомый с детства запах, смешивающийся с запахом корицы и сирени, – всё это постепенно отдаляло её от реальности.

– Спи, Томусь. – Мама, пожелав Томе доброй ночи, поцеловала её в пушистую макушку и тихонько вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.

ГЛАВА 20. СЕМЬЯ

Уже лёжа в кровати, Тома поставила будильник на утро, и её взгляд остановился на последнем полученном сообщении. Оно было от Паши с простой фразой: «Спокойной ночи!» Чуть ниже пританцовывал обычный анимационный смайлик, посылающий Томе воздушный поцелуй. Но он показался девочке необычайно симпатичным и очаровательным, а отправленный поцелуй она ощутила на своей щеке чуть ли не физически. В полудрёме она также пожелала Паше доброй ночи и непроизвольно дотронулась до медальона на шее, подаренного дедушкой. Этот образок носила её бабушка. Может быть, она была тогда такой же юной, как и сама Тома.

О чём она думала, какие чувства испытывала та, другая, молодая девушка Зоя, видя в зеркале своё прелестное отражение? В доме бабушки и дедушки висела фотография двух влюблённых людей. На ней молодой дедушка ласково приобнял юную бабушку. Снимок был чёрно-белым, но Тома по-своему «окрасила» его в яркие цвета. Она всегда представляла бабушку изящной красавицей в приталенном платье цвета нежно-голубых незабудок. Роскошные рыжие волосы великолепно дополняли белоснежное лицо с равномерно рассыпанными по нему золотистыми веснушками. Изумрудные глаза смотрят открыто и приветливо. Она улыбалась неподдельно радостно – впереди долгая счастливая жизнь.

С детства Тома обожала книгу Бориса Васильева «А зори здесь тихие…», которую они с бабулей читали не один раз. Ещё больше она восторгалась самоотверженной Женей Комельковой. Смелая девушка была любимой героиней Томы – юной, красивой, но такой отважной. И она была так похожа на бабушку! Смотря позже фильм, снятый по хорошо знакомому ей произведению, она говорила, что Женю должна была играть именно бабуля – так очевидно было их сходство. А бабушка отвечала, что настоящая актриса в их семье – это Тома: хорошенькая, умненькая, творческая натура с яркой внешностью и богатой фантазией.

Тома знала о жизни Зои Аркадьевны в основном по рассказам деда – об их знакомстве, о студенческой жизни, о том, как они стремились покорить все вершины мира. О рождении папы и о том, как сильно бабушка любила своего сына, Тома тоже знала. В её памяти даже сохранились отдельные обрывки воспоминаний о том, как бабушка ласково называла их взрослого папу «сынок», «мальчик мой», «Игорёша». Тогда, в детстве, маленькой девочке казалось странным, что такого большого дядю, высокого и сильного, называют так смешно. Только сейчас, став старше, Тома могла придать этим словам и интонации бабули определённый и важный смысл; тогда же она считала, что бабушка живёт исключительно ради внучек, посвящает своё время и дарит подарки, скупленные во всех магазинах города, только им с Ириной. И лишь сейчас ей в голову начали приходить мысли о том, какой же была бабушкина жизнь до знакомства с дедушкой, о чём она мечтала перед сном в жаркие летние вечера, какие желания тайком загадывала в новогодние ночи, глядя в окно на заснеженный город, какие цели были в её жизни, какой она представляла свою дальнейшую судьбу?

А может, у неё была первая любовь? Какой-то другой юноша, с которым они строили совместные планы? Был ли он похож на дедушку? Где они познакомились, может быть, они тоже учились в одном классе, как Тома и Паша?.. Нет, это невозможно.

Её первой и последней любовью точно был дедушка. Их любовь с самого начала была не просто увлечением или мимолётным романом двух наивных молодых людей, это было сильное чувство, любовь, ломающая все преграды и ограничения. Такая, о которой грезишь, которая даётся не каждому, которую очень важно пронести через десятки лет и сохранить такой же глубокой и единственной. «Бабуля, милая, где ты? Ты мне нужна, очень-очень нужна!»

Мысли безудержным потоком неслись в сознании Томы, превращаясь в спутанные клубки и отдаляясь по мере того, как Тома незаметно сдавалась заключившему её в свои сладостные объятия сну.

Чрезмерное переутомление не позволило Томе видеть сновидения. Несмотря на то, что ночь прошла на удивление спокойно, услышав с утра бодрый сигнал будильника, она не сразу поняла, какой сегодня день и, более того, какое время суток. Но за несколько секунд события вчерашнего дня шумным и беспокойным ворохом снова накрыли Тому, вернув её в уже привычный хаос переживаний. Не потратив много времени на сборы в школу, она надела воздушную лёгкую блузу кремового цвета с объёмными длинными рукавами и тёмно-серый сарафан с юбкой плиссе. Волосы Тома собрала в небрежный высокий пучок. Оставшись довольной своим образом, она поспешила на кухню, откуда уже доносились вкусные запахи и приглушённые голоса родных.

За завтраком собралась вся семья. Мама была занята сыновьями, которые никак не могли поделить сырники, лежащие на красивых бирюзовых тарелочках. У каждого из них была своя порция, но им казалось, что мама положила брату сырник вкуснее, побольше, да не такой, как в собственной тарелке. Когда Анна, буквально за десять минут, выбилась из сил, пытаясь навести порядок за столом и не дать чашкам стремительно слететь на пол, она бросила на Александра обаятельный, но в то же время отчаянный взгляд. Тот быстро взял инициативу в свои мужские и сильные руки, рассадив близнецов по обе стороны от себя. При очередной попытке кого-то из них задеть другого, ткнуть вилкой в соседнюю тарелку либо в руку противника, он молча и сердито смотрел на проказника. В конце концов малышам надоели эти пустые старания, и каждый из них занялся своим делом. За столом сразу стало заметно тише.

– Давно надо было так сделать, – сонно проворчала Ира. Она положила кусочек сырника в рот и медленно жевала его. По утрам Ирина обычно была не в духе, поэтому все уже привыкли к её бурчанию, и даже мама перестала делать ей замечания.

– Ирка, ты не забывай кушать, а то воздух жуёшь, – пошутил Саша. – Смотри, Томка пришла, сейчас ничего тебе не оставит.

– Привет, Томусь, как спала? – участливо спросила мама, одновременно накладывая для дочки пару сырников.

– Хорошо, – ответила Тома и пристально посмотрела на сестру.

Она хотела обсудить произошедшее накануне, ей казалось, что между ними осталась некая недосказанность. Но Ира даже не подняла глаза на Тому. Она явно не собиралась обсуждать что-то с младшей сестрой. Томе даже показалось, что та намеренно игнорирует её, чтобы не возвращаться к неприятной теме. Поняв, что уединиться с сестрой не выйдет, и никакого разговора не будет, Тома быстро проглотила один сырник, допила чай и поспешно встала из-за стола.

– Спасибо, мамуль, всё было очень вкусно, – поцеловав маму в щёку, протараторила она и быстро зашагала к выходу. – Всем пока!

– Тома! – окликнула дочь мама. – Ты же ничего не съела! Ну-ка вернись, ещё есть время! – Она бросилась было за дочкой, но Александр движением руки остановил супругу.

– Ань, пусть идёт. Захочет поесть, перекусят где-нибудь с ребятами.

– В какой-нибудь дешёвой забегаловке, – промолвила мама. – Питаются, как попало! И вообще теперь страшно её отпускать куда-то, бедная моя девочка, столько всего свалилось на неё… Надо узнать, где есть хороший психолог, сходить с ней.

– Мам, давай мы тебя к психологу отведём, – буркнула Ира, – по-моему, тебе нужнее. – Анна бросила на старшую дочь возмущённый взгляд и собралась что-то ответить, но Ирина не дала ей возможности перебить себя: – Мамуль, Томка уже не маленькая! Она вот-вот уже школу окончит. Да и как ей к реальной жизни привыкать, если ты с ней носишься, как та наседка с яйцом? И потом, она не такая уж и слабенькая, наша Томка. Гораздо сильнее, чем ты думаешь, мам.

Анна растерянно смотрела на Ирину, не понимая, как нужно реагировать на то, что она только что услышала. Она будто открыла для себя что-то новое и ранее неведомое о своей младшей дочери, которая была для неё ещё ребёнком. Конечно, она вполне трезво оценивала возраст Томы, видела, как она преображается внешне, насколько меняется её тело, мировоззрение, привычки, интересы. Бесспорно, она представляла все возможные риски, которым могла подвергнуться юная девушка в настоящее и не всегда справедливое время. Но, как любой матери, ей хотелось уберечь дочерей от потенциальных проблем как можно дольше.

Анна перевела взгляд на мужа, словно ища его поддержки, но тот смотрел на мать и дочь абсолютно спокойно.

– Она права, Ань. Дочки твои выросли, хочешь ты этого или нет, а одна вообще стала отличным психологом, – подмигнул он Ире. – По-моему, Ирка, ты не ту профессию выбрала, может, переквалифицируешься, пока людей резать не начала? Тоже очень прибыльное дело. Жизнь нынче не сахар, а к психологу сегодня обращаться очень модно, отбоя от пациентов не будет, – улыбнулся Саша.

– Нет уж, мне тошно будет от чужих проблем, мне моей семьи хватает, – усмехнулась Ирина, – людей резать хотя бы интереснее. – Она слегка прикрыла глаза и отправила в рот ложечку абрикосового джема, с аппетитом доедая свой завтрак, будто разговор шёл всего лишь о рецепте вкуснейшего пирога или о недавно просмотренном фильме.

– Какие ужасные вещи вы говорите! – возмутилась Анна, снова став собой, строгой и требовательной матерью.

– Это жизнь, мамулечка! Ладно, родители, с вами безумно занимательно общаться, но у меня ещё не все зачёты сданы. Пожелайте мне удачи! – Ира убрала за собой посуду со стола и вышла из кухни.

– Удачи, удачи, – вздохнув, ответила мама, потом посмотрела на часы и, охнув, воскликнула: – Саша, нам же тоже пора! Дети! Собираемся! – И она переключила всё своё внимание на сыновей. В дверях Саша поймал Анну за руку, притянул к себе, и несколько секунд они стояли, обнявшись.

– Всё будет хорошо, Анют, не беспокойся, – прошептал на ухо жене Александр, гладя её по спине. – Девчонки наши смышлёные, все в тебя!

– Да уж, особенно моя упёртость им передалась лучше всего, – смягчившимся тоном отозвалась Анна. – Ничего не могу с собой поделать. До сих пор не поняла, кому в этой жизни больше везёт – сильным или слабым. – Александр вопросительно вгляделся в большие шоколадные глаза супруги. – Слабых жалеют, помогают, они плывут себе по течению, им не в чем себя винить – всегда виноваты обстоятельства. А сильные живут наперекор всему обыденному. А если что-то не выходит, кто виноват? Они, что недостаточно сделали, или судьба, против которой не попрёшь? Вот и мы трое, как в той басне, каждый постоянно отстаивает свою правду. Хорошо, что у нас есть ты, такой невозмутимый и рассудительный, иначе, мы ежедневно воевали бы за право голоса. – Александр ничего не ответил, только улыбнулся в ответ, поцеловал супругу, и оба поспешили собираться по своим делам.

ГЛАВА 21. В БОЛЬНИЦЕ

Выйдя на улицу, Тома ощутила холодок свежего утреннего ветра и тут же пожалела, что не захватила с собой кофту. Но возвращаться домой не хотелось, и она решила, что до школы путь совсем недолгий – замёрзнуть она не успеет. Оглядев двор, она не увидела Пашу, что очень её удивило, ведь они договорились встретиться утром, как всегда. Помедлив немного, она подумала, что, скорей всего, он не дождался подругу и уже ушёл. «Телефон тебе для чего? Трудно что ли сообщение отправить?» – мысленно передразнила его недавние упрёки Тома. Но на самом деле она не сердилась на него. По крайней мере, не хотела омрачать и без того сложный период в жизни. Дойдя до угла дома, она резко завернула за него и чуть не врезалась в Пашку, который стоял, упёршись ногой в стену, и глядел на проезжающие мимо автомобили.

– Оу, оу, полегче, девушка! – съехидничал тот, но его глаза смотрели на Тому ласково.

– Привет, – ответила Тома, словно не замечая его шутку, – кого ждёшь? – в свою очередь сострила она.

– Очень смешно, пошли! – Паша выхватил у Томы рюкзак и, уверенно взяв её за руку, двинулся вперёд по улице. – Руки какие ледяные! – Пашка снял с себя пиджак и накинул его на плечи Томе, потом оглядел её оценивающим взглядом и снова потянул за собой. – Что копаешься, пошли!

Тома рассмеялась. Как легко у него получалось добавить недостающую переменную в уравнение их отношений, чтобы сложная и нерешаемая задача буквально за минуту превратилась в простейшее равенство.

Учебный день, казалось, длился бесконечно. На одной из перемен Тома позвонила дедушке узнать, как он себя чувствует, и сообщить, что о состоянии отца они по-прежнему ничего не знают, и что после уроков она снова поедет в больницу и оттуда ещё раз позвонит ему. Но Тома постаралась успокоить деда, отметив тот факт, что и плохих новостей никто из врачей им не сообщил. На уроках учителя пару раз делали Томе замечания за её рассеянность и невнимательность. Но сколько она ни пыталась сосредоточиться на заданиях, её мысли невольно возвращались к тревоге за папу, к желанию всё-таки найти его сына – их с Ирой брата. Она понимала, что сестра и подруга правы: шанс найти ребёнка, брошенного, как и тысячи других беззащитных детей, на произвол судьбы, приближен к нулю. И вероятность того, что этому мальчику на самом деле нужна родная семья, о которой он не знал девять лет, ненамного выше. Но осознание потери кого-то важного в их жизни, близкого, назойливым молоточком постукивало по всем нервным клеткам, не давая сконцентрироваться.

Еле дождавшись окончания уроков, Тома, Марина и Паша вышли из школы и направились к остановке, чтобы ехать в больницу к Томиному отцу. Ожидая свой автобус, девочки сидели на лавочке, а Паша стоял рядом, смотря в экран телефона, иногда мельком поглядывая на девочек. Марина что-то увлечённо шептала на ухо Томе, которая внимательно её слушала и иногда молча кивала головой. Но Пашка заметил в глазах подруги какую-то необъяснимую пустоту и отчуждённость. Она сидела здесь, рядом с ними, но мысли её были сейчас где-то далеко. Конечно, он прекрасно понимал, что Тома переживает за здоровье, более того, за жизнь отца; случившаяся трагедия, безусловно, заметно сказалась на её поведении и внутренних ощущениях. Но было что-то ещё в её взгляде, чего он пока не мог понять, и что не давало ему покоя. И уж точно не нравилось. Даже её молчание было неестественным. Они часто молчали с Томой, но тишина между ними никогда их не напрягала, это была комфортная, успокаивающая обоих тишина. Здесь же имело место что-то другое, будто она хотела сказать что-то, но по какой-то причине не вверяла друзьям что-то важное для неё. И тут Пашку осенило.

– Марин, у тебя ноги не болят? – неожиданно спросил он.

– Нет, не болят, – удивлённо взглянув на Пашу, ответила Марина и продолжила разговор с Томой.

– А по-моему, у тебя туфли очень неудобные, – не отставал от неё Пашка, чуть наклонившись к девочке. – На таком каблучище ходить вообще невозможно.

– Нормальные у меня туфли, я всегда в таких хожу, – уже с раздражением в голосе произнесла Марина и вопросительно уставилась на друга. – Я в них даже пешком много хожу, и ничего.

– Ну, ты же только от дома до школы и обратно в них топаешь. А я подумал, мы после больницы погуляем. Томе, вон, полезно будет пройтись. – Паша наклонился ещё ниже к Марине и многозначительно выпучил на неё свои ярко-синие в бликах полуденных солнечных лучей глаза. Обе девочки испуганно обратили взор на него, а Марина, чуть отстранившись, тихо произнесла:

– Паш, что с тобой? – Она перевела непонимающий взгляд на Тому, потом снова посмотрела в упор на Пашу. И тут внезапно на её губах появилась широкая озорная улыбка. – Аа! Дошло! Вот я тетеря! Болят, ещё как! Хорошо, что ты сказал, а то я пешком долго и правда ходить не смогу. Вы тогда без меня езжайте, а из больницы, Тома, позвони мне, – с немыслимой скоростью протараторила Марина, обращаясь уже к подруге. Настала очередь Томы растерянно глядеть на друзей, потому что она всё ещё не понимала, что происходит. Между тем Марина встала, чмокнула лучшую подругу в щёку, слегка ткнула Пашку миниатюрным кулачком в плечо и торопливо оставила друзей наедине.

– Марин! Марина! – Тома недоумённо оглянулась вслед подруги и озадаченно посмотрела на Пашу. – Куда это она? Что случилось?

– Я просто волнуюсь, что она себе мозоли натрёт. Я планирую с тобой прогуляться, чтобы мозги чуток прояснились, – как ни в чём ни бывало ответил Паша. Тома не успела ничего ответить, как подъехал их автобус.

По дороге в больницу Пашка без умолку болтал о недавно просмотренном фильме, о запущенных на прошлой неделе спутниках, про которые он смотрел в новостях, о грядущих соревнованиях его команды, ещё о чём-то интересном. Тома рассеянно слушала его, испытывая радость и умиротворение в компании друга. На миг ей захотелось, чтобы поездка в этом автобусе длилась вечно, чтобы их с Пашей уединение, даже несмотря на общество других пассажиров, продолжалось как можно дольше. Но вскоре прозвучало объявление их остановки.

Зайдя в холл больничного корпуса, ребята подошли к регистратуре. За стойкой сидела русоволосая женщина с короткой стрижкой и броским макияжем, из-за которого было сложно на первый взгляд определить её возраст. Тома назвала данные отца, женщина набрала какой-то номер и стала ожидать ответа.

Когда наконец на том конце провода ответили, она повторила фамилию и имя пациента, несколько секунд молча слушала, потом нахмурилась, кивнула головой и положила трубку.

– Врач сейчас к вам спустится, у него через несколько минут операция, но он сказал, что ненадолго подойдёт. Идите к той двери, ждите, – ровным и лишённым эмоций тоном пропела регистраторша, небрежно махнув рукой куда-то в сторону, и занялась своими делами, тут же забыв о посетителях.

Ребята проследовали в том направлении, куда им указала женщина, и действительно увидели широкие распашные двери. Дальше они пройти уже не могли, и им ничего не оставалось, как ждать врача. Тома от нетерпения рисовала пальцем на стене воображаемые закорючки, а Паша, подойдя ближе к дверям, прислушивался к шагам, доносившимся из отделения. Наконец-то, по прошествии нескольких минут, двери открылись, и к друзьям вышел невысокий худощавый мужчина в белом халате и медицинской маске на лице. Как показалось Томе, он был ненамного старше её папы. Но голова его была практически вся покрыта жёсткими седыми волосами, а на лбу и в уголках глаз залегли глубокие морщины. Увидев Тому, он сдержанно улыбнулся ей и подошёл ближе.

– Как я понимаю, вы – дочь? – мягким и приятным голосом произнёс доктор. Тома поддалась вперёд и кивнула головой. – Меня зовут Евгений Алексеевич, – представился он, – я наблюдаю вашего отца. Он сейчас в отделении нейрохирургии. Вообще-то, мы передали информацию на пост, – врач бросил сердитый взгляд на женщину-регистратора, – но, раз вы здесь, буду говорить кратко, постараюсь без медицинских терминов, чтобы вы всё лучше поняли. У вашего отца травма головы средней тяжести. Удар пришёлся в район височной области, но, к счастью, череп цел, если вам так понятней. У него образовалась небольшая гематома. – Увидев в глазах Томы замешательство, он пояснил: – Это скопление крови от повреждения, то есть от удара. Эта гематома оказывает давление на мозг, что и привело к коме. Но есть хорошие новости – по снимкам компьютерной томографии и МРТ её размер незначительный, кровоизлияния в мозг нет и критического давления он не испытывает. Конечно, пока ваш отец находится в реанимации, о переводе в стационар пока рано говорить, но прогнозы у нас хорошие.

Тома облегчённо вздохнула и облокотилась спиной на стену. Евгений Алексеевич по-отечески заботливо положил ладонь на плечо девочки.

– Напомни, тебя как зовут? – спросил он.

– Тамара, – прошептала Тома.

– Тома, значит, – устало, но приветливо улыбнулся врач. – Тома, не волнуйся, худшее уже позади. Отёк мы сняли сразу, все необходимые препараты он получает, артериальное давление мы контролируем. Поверь моему большому опыту, ему очень повезло, будто при падении под его голову кто-то подушку подложил. При таких травмах последствия бывают крайне тяжёлыми, а в случае с твоим отцом динамика очень благоприятная. Поэтому, девочка, езжайте вы с молодым человеком домой. Всё равно вас к нему пока не пустят. А как придёт в себя, переведём его в стационар, тогда уже и навестите. Езжайте. Да, кстати, передай маме, чтобы привезла его документы. И надо подписать кое-какие бумаги.

– Они с мамой… – Тома вдруг замолчала. – Хорошо, я передам!

– Ну и славно. – С этими словами врач развернулся и спешно направился обратно в отделение.

– Евгений… Алексеевич! – окликнула его Тома, будто вспомнив что-то. – С ним точно всё будет хорошо?

Врач сначала наморщил лоб, словно пытаясь понять, о чём его спрашивает девочка, но потом спокойно ответил:

– Говорю же, ему крупно повезло. – Евгений Алексеевич вновь направился к дверям, но опять повернулся к ребятам. – И ещё, зайдите в корпус В. Как выйдете – налево, там увидите. Оставьте свои данные, в следующий раз будете приходить туда.

– Спасибо вам! – крикнула ему вслед Тома.

– Ну что, пойдём, поищем этот корпус, – предложил Паша.

– Да, пойдём, – согласилась Тома, и ребята направились к выходу. – Значит, всё будет хорошо. Надо позвонить дедушке и маме, успокоить их.

ГЛАВА 22. ТОТ, КТО РЯДОМ

Тома глубоко вдохнула свежий весенний воздух, сделавшийся ощутимо теплее, и сразу почувствовала, как её тело будто стало легче, будто тяжёлый груз с её плеч остался позади – за дверью этой больницы.

– Видишь, всё будет хорошо, – приободрил подругу Пашка, – я тебе с самого начала это сказал. А ты мне никогда не веришь, – притворно обидчиво добавил он. Тома посмотрела в его смеющиеся глаза и негромко рассмеялась.

– Верю я тебе! Пошли, куда нам надо? – Паша огляделся по сторонам, посмотрел налево и, смело взяв Тому за руку, повёл её в нужном направлении. Тома застенчиво покраснела, но перечить не стала. Чтобы немного прийти в себя от смущения, она решила перевести тему разговора в другое русло. – Паш, ты слышал, врач сказал, что папе при падении будто кто-то подушку подложил?

– Да он так просто образно выразился. Он же сказал, что ему повезло, обычно последствия очень тяжёлые. – Но переведя взгляд на Тому, он тихо спросил: – Ты серьёзно думаешь, что это бабушка его спасла? Да ну, брось! – Паша даже сбавил ход, сообразив, что Тома и правда придала словам доктора физический смысл.

– Я не знаю, – растерялась Тома, заметив скептическую реакцию Пашки, – Но странно всё как-то.

– Что странного? Глупая ты, Томка! Радоваться надо, что с отцом всё в порядке, а ты пытаешься сказку сочинить. Ну, допустим, вещие сны тебе снятся, может быть, у тебя интуиция хорошо развита, тоже бывает. Но ты реально думаешь, что бабушка прям физически смогла смягчить удар? – Тома остановилась и хмуро посмотрела на Пашу.

– А я не знаю, что мне думать! У меня какая-то чёрная полоса наступила в жизни! – неожиданно почти закричала Тома. Внутри неё вдруг что-то оборвалось. Всё напряжение последних дней, копившееся в чуткой душе, искало выхода наружу, несмотря на то, что врач сообщил хорошие новости об отце. Чаша её эмоций, как положительных, так и негативных, была переполнена. – Я не понимаю, что происходит, что мне со всем этим делать, ещё и эта знакомая отца, откуда она взялась вообще! – Тома вдруг прикусила язык, большими глазами испуганно глядя на Пашку. До неё вдруг дошло, что она не рассказала ему правду о той встрече. Тома так привыкла делиться практически всем с обоими лучшими друзьями, что, выпалив один из секретов, не сразу сообразила, что сделала глупость.

– Таак, – медленно протянул Паша, – я так и думал. Я ещё вчера по твоему голосу понял, что ты что-то не договариваешь. Ты мне сказала, что это ваша с Иркой знакомая. А оказывается, дело ещё и в отце.

– Думал он, – поддразнила друга Тома, готовясь к длинному рассказу. – Ещё скажи, интуиция тебе подсказывает.

– Элементарная логика мне подсказывает, – фыркнул Пашка. – Давай, в конце концов, дойдём до этого корпуса, а потом ты мне всё расскажешь, Томка-головоломка.

Ребята оставили в приёмной нейрохирургического отделения все необходимые данные, номера телефонов мамы и Томы. После этого Тома позвонила дедушке и маме и вкратце пересказала им слова врача. Приятное тепло разлилось по её телу, когда она услышала, как искренне обрадовался дедушка. Теперь он знал, что с его сыном всё в порядке. Тома надеялась, что тревога, пусть и нехотя, но всё же выпустила его из своих безжалостных лап. Марине Тома решила отправить сообщение, потому что ей было неловко разговаривать с подругой в присутствии Паши, поскольку она наперёд знала, что та непременно начнёт задавать свои каверзные вопросы, типа: «А куда он тебя повёл?», «Вы за руку с ним ходите?», «Он тебе уже предложил встречаться?» Поэтому Тома отправила подруге сообщение со словами: «Мариш, говорили с врачом, всё нормально. Потом расскажу. Мы ещё гуляем». И, немного погодя, добавила: «Пока мне не звони». Не дожидаясь ответа, она убрала телефон в карман сарафана и посмотрела на Пашу, давая понять, что все звонки и переговоры окончены, и они могут двинуться дальше.

Ребята вышли на широкий проспект, и их тут же оглушила какофония рёва двигателей проносившихся мимо машин, беспорядочных гудков разной тональности, громких голосов людей. Ни о каком откровенном разговоре не могло быть и речи.

Паша, перекрикивая весь хаос окруживших их звуков, предложил Томе дойти до центральной набережной. Минут пятнадцать они шли молча, пока наконец не спустились к реке, отражающей на зеркальной поверхности голубое небо, белые балюстрады из камня, дружно воркующих голубей, сидящих в ряд, словно пузатые ноты на ниточке нотной линейки, пышные кроны деревьев.

– Как красиво! – восхитилась Тома открывшимся их взору видом.

– Да уж, – мрачно откликнулся Паша, встав рядом с ней и привалившись спиной к перилам так, что его лицо оказалось почти напротив Томиного лица. – Ну, я жду, – вызывающим тоном сказал он. – Выкладывай, что там за история со знакомой отца?

Тома поведала ему о случайной встрече в больнице, о беседе с Риммой, об измене отца, о мальчике, который живёт, возможно, где-то рядом. Пашка внимательно слушал, иногда вставляя в Томино повествование междометия, которые он только мог вспомнить: «О! Ого! Вот это да! Ничего себе! Да ладно! Ммм…» Когда Тома закончила свой рассказ, несколько секунд ребята стояли в полной тишине. Даже воздух вокруг них, казалось, замер, ожидая разрешения двигаться снова. Паша повернулся к реке и задумчиво смотрел на тёмную гладь воды. Невидимый подводный мир, скрытый под речным глянцем, будто напоминал неразгаданную тайну, которую было страшно, но одновременно очень любопытно разузнать.

– И теперь ты хочешь его найти, – наконец резюмировал Пашка. – Зачем? – Он пристально вгляделся в глаза-изумруды подруги.

– Ты тоже считаешь, что этого не нужно делать? – шёпотом произнесла она. Расценив молчание Паши, как утвердительный ответ, она посмотрела на него и неуверенно спросила: – А как жить теперь с этой информацией, Паш? Что делать с тем, что я знаю, что где-то есть мой брат? А отец, разве он не должен знать, что у него есть родной сын?

– В чём-то ты, конечно, права, – ответил Паша, – и я тебя отлично понимаю, правда. Не знаю, как бы я поступил на твоём месте. – Он в задумчивости потёр ладони и хрустнул пальцами рук. Тома слегка поморщилась от неприятного звука, а Пашка, увидев её реакцию, сразу же расцепил запястья и сказал: – Надо хорошенько подумать, что нам делать. Какие-то зацепки должны же быть. Пошли, вон там есть кафе. Перекусим и заодно поразмыслим.

Ребята неторопливо направились к небольшому уличному кафе. Внутри было весьма уютно, интерьер был выдержан в едином светло-бежевом тоне. Большие и высокие окна позволяли гостям наслаждаться красивым видом на реку и город за чашечкой кофе. На низких подоконниках стояли маленькие керамические горшочки с разнообразными суккулентами. В зале было всего пять или шесть столиков, ещё примерно столько же было выставлено снаружи под большим коричневым навесом. Посетителей было немного, поэтому Тома и Паша без труда расположились в уголке, чтобы их никто не отвлекал от разговора.

Как только они уселись за стол, к ним сразу подошла совсем юная официантка, возможно, такая же школьница или студентка.

– Что будете заказывать? – бросила она дежурную фразу и одарила Пашку белоснежной улыбкой.

– Ну, нам чайник чая. Том, какой будешь? – обратился Паша к подруге.

– Если есть, чёрный ягодный, – ответила она, заглядывая в принесённое девушкой меню.

– Ягодного нет! – громко заявила официантка, мельком взглянув на Тому, и снова посмотрела на Пашу.

– А какой есть? – спросила Тома. Девушка метнула на неё небрежный взгляд, как будто Тома была сейчас лишней в этой компании.

– Все остальные есть, – ткнула длинным алым ногтем в чайную карту девушка.

– Тогда нам облепиховый, пожалуйста, – словно не замечая вызывающего поведения официантки, попросила Тома.

– И два эклера, – добавил Паша и глянул на Тому. – Ты же будешь? – Тома кивнула в знак согласия, и официантка, забрав со стола меню, удалилась. – Ого! Обслуживание у них на высоте, надеюсь, еда получше, – усмехнулся Пашка.

– Да она тебе глазки строила! – рассмеялась Тома. – Неужели ты не заметил? Было б её желание, она меня прямым текстом отсюда выставила бы.

– Да ну, – откровенно удивился Паша, – значит, это так теперь называется. Приятно, что я пользуюсь популярностью даже среди официанток, – просиял он.

– Вот уж есть чем гордиться, – проворчала Тома. Тут уже Пашка рассмеялся и вдруг протянул руку к Томиному лицу и ласково провёл большим пальцем по её щеке. «Ресничка», – пояснил он. Тома не успела опомниться, как он уже сидел, будто ничего не произошло, и смотрел в телефон. «Счастье в мелочах», – вспомнила Тома недавний разговор с мамой.

Тем временем девушка-официантка принесла на подносе заказ, поставила перед ребятами пузатый белый чайник, две маленькие чашечки и два блюдца с воздушными, аппетитными эклерами. При виде их Тома внезапно осознала, как сильно проголодалась. Она подождала, пока недружелюбная девушка оставит их наедине, и с жадностью впилась зубами в нежный десерт. Прикрыв глаза от удовольствия, Тома наслаждалась тающим во рту пирожным.

– Похоже, надо было заказать что-то посущественней, – заметил Паша, кусая свой эклер. – Ммм, действительно вкусно! – с набитым ртом воскликнул он.

Несколько минут друзья жевали, поглядывая друг на друга и улыбаясь. Когда с едой было покончено, Паша вытер рот салфеткой, Тома сделала то же самое. Она обдумывала, как начать разговор, но Пашка опередил её.

– Значит, ты будешь его искать, своего брата, – начал он. – Можешь ничего не говорить – я знаю, что будешь. Я так понимаю, что ни мама, ни Ирка тебе не помогут? – на всякий случай спросил он.

– Нет, думаю, что не помогут, – отрицательно тряхнула головой Тома. – Маме мы вообще ничего не хотим говорить. Представляешь, что с ней будет, когда она узнает, что у отца была другая. Конечно, она, наверное, узнает потом, позже. Но не сейчас. А Ирка ясно дала понять, что она против. Её я просить не буду.

– А одна ты обязательно вляпаешься в какие-нибудь неприятности, – подытожил Паша.

Тома удручённо опустила голову и уставилась в чашку, на дне которой плавали тёмные чаинки и пара ярко-оранжевых ягод облепихи. Она даже не стала ничего отрицать.

– Ты чего? – обеспокоенно спросил Паша. – Эй, Томка, – тихонько дотронувшись пальцем до кончика её носа, бодрым голосом произнёс он, – мы с тобой придумаем, с чего начать. Давай попробуем его поискать, по крайней мере, мы будем знать, что хотя бы попытались.

– Ты мне поможешь? – просияла Тома. – Почему?

– Конечно, не брошу же я тебя. Потому что потому, я люблю тебя одну! – с серьёзным видом отчеканил Пашка. Тома приняла его рифмованный ответ за очередную шутку и хотела рассмеяться, но Паша продолжал внимательно смотреть на неё. Тома не выдержала пристальный взгляд друга и робко отвела глаза. Ей вдруг показалось, что она находится в состоянии невесомости, не ощущая ни пола под ногами, ни стула под собой, ни прохладной поверхности стола. Только щёки горели жарким огнём. Она понятия не имела, как реагировать на услышанное. Но Пашка не заставил подругу долго смущаться и сменил тему. – Зацепок у нас никаких нет, это плохо. Варианты у нас неважнецкие. – Пашка попробовал размышлять вслух. – Та девушка нам не поможет, если бы она что-то знала, уверен, уже бы вам сообщила. Если искать следы в детском доме, мы не знаем, какой именно детский дом нам нужен, но даже если мы обойдём их все, нам ничего не скажут, это как пить дать. – Он немного помолчал, сдвинув брови. – А подруга этой Риммы, как её звали? – спросил он.

– Не помню, – рассеянно ответила Тома, – кажется Маша или Даша… Точно, Даша! Она говорила – Дарья. А что?

– Может быть, нужно поговорить с ней, возможно, она что-то знает, – предположил Паша. – Она же работает в том же университете, что и твой отец?

– Да. Но вряд ли она нам поможет, – засомневалась Тома, – она ведь всё знала, но молчала столько лет. С чего бы ей всё нам рассказывать?

– Но попытка не пытка, давай съездим, попробуем её найти. Время ещё есть, наверняка рабочий день ещё не закончился, – прикинул Пашка, взглянув на часы.

– Ну давай, раз ты так считаешь… Всё равно у нас с вариантами не густо, – согласилась Тома.

Ребята быстро рассчитались за чай и десерты и поспешили в университет, где работал отец Томы и подруга Риммы – Даша. Вероятность того, что она могла сообщить им что-то важное, была очень маленькой. Но и сидеть, сложа руки, ребята не могли.

ГЛАВА 23. ДАРЬЯ

Когда друзья подъехали к университету, Тома оглядела знакомый сквер, высокие панорамные окна главного корпуса, отражающие закатные апельсиновые блики солнца. Всё было привычным – вид тёмно-серого здания, возвышающегося над многолетними деревьями, смешение звуков улицы и голосов людей, шорох листьев. Но только на этот раз она приехала не к отцу, и он не ждёт её на скамейке с книжкой в руках. Чем ближе они подходили к главному входу, тем медленнее шла Тома.

– Что такое? – обернулся на неё Паша, когда она всё-таки отстала от него на пару шагов.

– Как мы её тут найдём? Мы даже не знаем, как она выглядит.

Пашка остановился и посмотрел по сторонам. Группа молодых людей сидела на скамейке неподалёку, видимо, студенты, не желающие расходиться по домам после насыщенного учебного дня. Он собирался было подойти к ним, чтобы разузнать что-то о сотруднице университета по имени Дарья, но тут увидел выходящую из учебного заведения элегантно одетую женщину неопределённых лет. На ней было платье-футляр горчичного цвета, жакет канареечного оттенка и такие же броские туфли на невысоком каблуке. Дополняли этот стильный образ тёмно-коричневая сумка-хобо и деревянные длинные бусы, в несколько раз обмотанные вокруг изящной шеи. Женщина грациозно спускалась по мощным ступеням, держась прямо и самоуверенно. Её преклонный возраст выдавал пепельный цвет волос, уложенных в аккуратную причёску-улитку, и лёгкие, лучистые морщинки на лице.

– Точь-в-точь наша училка по биологии, смотри! – Тома повернула голову туда, куда показывал Пашка. – Она сто пудов тут преподаёт. Стой здесь! – Не успела Тома опомниться, как Пашу словно ветром сдуло. Она стояла поодаль, и наблюдала, как её друг с обольстительной улыбкой обратился к шикарной даме, а та, бросив на него строгий взгляд, остановилась и чопорно сложила руки на груди. Несколько минут они о чём-то беседовали, и Тома удивилась, заметив, как подобрели глаза этой, как её показалось, надменной женщины. Она что-то говорила Паше, а тот то и дело кивал головой. Тома будто видела его первый раз.

Почему она никогда не замечала, как он ведёт себя с другими, как выглядит со стороны? Он стоял, опёршись больше на одну ногу, плечи были расправлены, он смотрел прямо в глаза собеседнице, не отводя взгляд – решительный и уверенный в себе. «Тома, перестань!» – смутился разум. «Но он такой красивый…» – молвило сердце. «Остановись!» – протестовал разум. «А как мило он проводит рукой по волосам…» – мечтательно восхитилось сердце. «Да, дорогуша, ты влипла…» – сетовал разум. «А мы и рады!» – отозвалось сердце. Не успев воспротивиться нахлынувшим чувствам, Тома услышала у себя над ухом энергичный голос:

– Всё оказалось проще простого! Я всё выяснил, пошли! – Пашка светился от счастья, как будто ему только что присудили премию года, как самому находчивому парню.

– Так что она сказала? Что ты узнал? – Томе не терпелось услышать, что удалось выведать Пашке.

– Ты сомневалась в моих способностях? – засмеялся он. – Я же говорил, что она здесь преподаёт! Я не запомнил, что именно, ну не важно. Я сказал, что на следующий год оканчиваю школу и хочу поступать в этот университет, – на ходу начал говорить Паша, пока они поднимались по широкой лестнице внутри здания, – и что у меня друг учится тут. И будто бы он очень хвалил всех преподавателей, а особенно Игоря Сергеевича, а ещё некую Дарью. И вот я ещё в глубоких раздумьях по поводу того, на какой факультет мне податься. Она мне рассказала, кто где работает, почти уговорила и правда поступать к ним. Кстати, твой отец здесь на хорошем счету, – подмигнул он Томе.

– Охотно верю, – просияла она. – А Дарья, если мы идём куда-то, значит, она тут?

– Догадливая, молодец! – сострил Паша. – Да, она тоже тут преподаёт. Вот, кажется, это здесь.

Друзья, поднявшись на четвёртый этаж, побрели по длинному и пустому коридору в поисках нужной им двери.

– Сюда, – кивнув на табличку с надписью: «Кафедра графического дизайна», сказал Пашка.

– Они вместе учились на этом факультете, – рассеянно пробормотала Тома. Паша недоумённо взглянул на подругу, пожал плечами и тихонько постучался в дверь. За ней была тишина, поэтому Пашка, прислушавшись, подождал секунду и слегка надавил на ручку. Вдруг кто-то сильно дёрнул дверь на себя изнутри. Паша, благодаря спортивной подготовке и почти профессиональной реакции, немедленно отскочил в сторону, избежав столкновения с тем, кто в буквальном смысле выскочил на ребят из кабинета.

– Сколько можно ходить уже! Не приму я ваши курсовые, неужели непонятно! – услышали они гневный голос, который раскатился оглушительным эхом по безлюдному коридору. На Тому и Пашу уставились чёрные глаза-бусины, а густые брови делали взгляд не просто недовольным, а сердитым и чрезмерно возмущённым. Обладательницей этого свирепого вида являлась девушка среднего роста, немного пухленькая.

Но полнота эта была гармоничной, не портившей внешность, а делающей её округлые формы мягкими и соблазнительными. Брючный деловой костюм, белый в чёрную полоску, лишний раз подчёркивал её невозмутимость и самоуверенность. Освещение не позволяло с точностью определить цвет коротко постриженных волос девушки, но Томе показалось, что они были такие же иссиня-чёрные, как и угрожающе смотревшие на них глаза. «Если бы Пашка на самом деле собирался сюда поступать, он бы сейчас передумал», – почему-то подумала Тома, а вслух смущённо произнесла:

– Вы – Дарья?

– Дарья Вениаминовна, – резко поправила Тому девушка.

– Ничего себе! – восторженно воскликнул Паша, но тут же стушевался под оценивающим взором Дарьи. – Ну, то есть я хотел сказать «здравствуйте».

– Вы кто? Что-то маловаты ещё для студентов, а приём документов ещё не начался, – глядя на ребят исподлобья, поинтересовалась она. Тома решила всё же взять ситуацию в свои руки.

– Меня зовут Тома, а это Паша, – начала девочка, – нам надо с вами поговорить. Очень, – умоляюще добавила она.

– Слушаю вас, – уперев руки в бока, отозвалась Даша. – Только быстро, рабочий день почти закончился.

– Я дочь Игоря Сергеевича. – Тома сделала паузу, наблюдая за реакцией девушки. Но та даже глазом не моргнула и ждала продолжения. – И недавно я виделась с Риммой, вашей подругой. – Тома снова умолкла и выжидательно посмотрела прямо в глаза собеседнице.

– Не понимаю… – Но Дарья переменилась в лице и начала заметно нервничать. Сперва она беспомощно опустила руки вдоль тела, потом соединила запястья между собой и начала беспокойно потирать ладони. – Не понимаю, от меня что вам нужно?

– Нам нужно знать, что вам известно о ребёнке Риммы и моего отца! – Тома отважилась произнести прямым текстом то, для чего они пришли сюда. – Вы знаете, в какой детский дом его отдали? Или кто его усыновил?

– А почему вы у Риммы об этом не спросили, раз такие проинформированные? – быстро взяв себя в руки, ухмыльнулась Даша. «Да она не так проста», – разочарованно подумала про себя Тома и решила рассказать всё, как есть.

– После того, как вы сказали Римме про аварию, она приезжала в больницу к моему отцу. – В этот момент Тома увидела, как Дарья немного растерялась. – Вы не знали, она не поделилась с вами?

– Нет, мы с ней в последние годы почти не общались. Когда она приезжает сюда, иногда звонит мне. Так, разговоры ни о чём, у каждого своя жизнь. Я просто сообщила ей, потому что знаю, что ей не всё равно. Какая вообще разница? Я к этой истории не имею никакого отношения! – неожиданно огрызнулась она. От неё повеяло холодом и равнодушием.

– Понятно… – почти со слезами в голосе прошептала Тома. – Пойдём, плохая была идея сюда ехать, – повернулась она к Паше и пошла прочь от малоприятной девушки, на которую они возлагали пусть крошечную, но хоть какую-то надежду. Пашка неуверенно двинулся за ней, но внезапно круто развернулся и посмотрел на Дарью.

– Можете передать своей подруге, что Игорь Сергеевич всё ещё в коме, но у него всё будет хорошо. Только он никогда не увидит своего сына, а она, – он ткнул пальцем в сторону Томы, – своего брата. Во-первых, потому что вы ему в своё время ничего не сказали, а во-вторых, потому что у вашей подруги не хватило смелости дойти до конца и найти своего ребёнка. А вот у неё, – он снова указал на Тому, – смелости достаточно. И ещё передайте Римме, чтобы больше не появлялась в жизни этой семьи, особенно когда мы найдём мальчика! Вот теперь пошли! – С этими словами он довольно сильно схватил Тому за руку и так быстро зашагал к лестнице, что девочка едва за ним поспевала.

– Молодёжь, стойте! – разнёсся над ними громкий голос. – Да стойте вы, говорю! – Ребята остановились, но не спешили возвращаться. Дарья сама подошла к ним и, тяжело вздохнув, устало произнесла: – Мне правда нечего вам рассказать. Раньше мы действительно дружили с Римкой, когда учились. Всё друг другу рассказывали. Но после того, как она увлеклась твоим отцом, – Даша взглянула на Тому, – у нас начались с ней, как это помягче выразиться, разногласия. Я её отговаривала от этих отношений, по сути, она воспользовалась ситуацией. Ну, когда у вас в семье произошла трагедия, Игорь Сергеевич жил в параллельном мире. А когда она узнала, что ждёт ребёнка, тут уж я настаивала, что нужно рожать!

– Да, мы это знаем, – вставила Тома.

– Ну вот, а отец твой тогда прекратил с ней все отношения. И Римма решила, что больше не будет лезть в его жизнь. Она вообще тогда закрылась от всех, оборвала все прошлые связи, в том числе со мной. Мне она сказала, что уехала за границу. Я ведь думала, что она родила и благополучно воспитывает ребёнка. А когда она приехала сюда спустя несколько лет, я удивилась, что она вообще мне позвонила. Вот тогда она мне всё и рассказала. Но таких подробностей, чтобы что-то новое вам сообщить, я не знаю.

– Ясно. Ну и на том спасибо… – проговорила Тома и снова собралась уходить, но решилась задать ещё один вопрос. – А почему вы сами отцу ничего не говорили, вы ведь знали про ребёнка?

– Потому что это не моё дело, – твёрдо заявила Даша, но тут же смягчилась. – Что бы это изменило? У твоего отца итак жизнь не сахар, так хотя бы стабильная. Была, по крайней мере. Зачем ему знать о ребёнке, которого он никогда бы не нашёл?

– Ну да, – пробормотала себе под нос Тома. – До свидания, Дарья… Вениаминовна.

– Она же не сказала вам, в какой детский дом отдали мальчика? – вдруг спросила Даша. Тома резко остановилась.

– Нет, – ответила она.

– На Московской улице, мы с ней вместе как-то туда ездили. Может, вам пригодится.

– Может, – отрешённо промолвила Тома. – Спасибо, до свидания.

– До свидания… – задумчиво произнесла вслед молодым людям Даша и бросила в никуда: – А у тебя, Римка, смелости и правда не хватило…

ГЛАВА 24. ПРЕДПОЛОЖЕНИЕ

– Только зря потратили время, – огорчённо сказала Тома, когда они с Пашей вышли на улицу.

– Да уж, – согласился Пашка, – но мы должны были попытаться. Как она меня взбесила, – злобно вспомнил он эту встречу. – Это не её дело, подруга, называется!

– Если честно, я сначала её испугалась, такая злюка. Представляю, как она издевается над студентами… Но тебя я испугалась больше, – рассмеялась она.

– Я сам не ожидал, что так разозлюсь, – признался Паша. – Просто как можно быть такой безразличной. Даже если ты ничего не знаешь, хотя бы прояви понимание. – Между тем ребята подошли к ближайшей скамейке, Паша расслабленно уселся на неё, вытянув вперёд ноги, а Тома присела рядом, скромно сложив руки на коленях. Пашка тут же подвинулся ближе к ней. Молчание затягивалось, и Тома решила разрядить обстановку.

– Ладно тебе, она тоже в чём-то права, – возразила она в ответ на возмущение друга, – столько лет они с Риммой не общались, а потом та просто вывалила на неё свои проблемы и снова зажила своей жизнью. К чему бы ей вмешиваться туда, куда не просят?

– Ты как всегда всех оправдываешь, Томка, – покачал головой Пашка, – так нельзя.

– А как можно? – с улыбкой отозвалась Тома.

– Я не знаю, – также с улыбкой ответил он. – Наверное, нужно так, как чувствуешь.

– А ты всегда делаешь то, что чувствуешь? – не успокаивалась Тома.

– Да, в большинстве случаев так и делаю. – Пашка с интересом заглянул в Томины зелёные глаза. – А ты нет? – задал он встречный вопрос.

– Я?.. – опешила Тома. – Даже не знаю… Мама с Иркой говорят, что только на чувства полагаться нельзя, надо всегда взвешивать все «за» и «против», прежде чем принимать какие-либо решения.

– А ТЫ сама, что думаешь? – Паша всё также внимательно смотрел на Тому. Он намеренно сделал ударение на местоимении, ему было важно её личное мнение.

– Я тоже стараюсь так делать, – переведя дыхание, призналась Тома. Но сообразив, что Паша не спешит её перебивать, как будто ждёт продолжения неоконченной фразы, она потупила взгляд и призналась: – На самом деле, в последнее время мне хочется делать то, что подсказывает мне сердце. Но я начинаю домысливать все возможные последствия, а в результате делаю то, чего не хочу.

– Значит, надо слушать своё сердце! Всё просто, – весело подытожил Пашка. – Надо делать то, что хочешь ты, а не то, что хотят от тебя.

– У тебя всегда всё просто, – рассмеялась Тома и, сама того не ожидая, слегка толкнула его своим плечом. Паша сделал вид, что ничего не заметил, но придвинулся к ней ещё ближе.

– А зачем всё усложнять? – пояснил он. – Но думать иногда тоже полезно. Давай решать, что нам делать дальше.

Тома вернулась в реальность. Действительно, они не продвинулись ни на шаг в своих поисках.

– В тот детский дом нет смысла идти, нам никто ничего там не скажет. Если уж матери ничего не сказали… – грустно усмехнулась она.

– Согласен, – отреагировал Пашка, – доказательств, что ты сестра, тоже никаких. Бессмысленно. Слушай, может, бабушка во сне тебе какие-то подсказки давала? Вспомни. – Тома нахмурила брови, задумавшись.

– Нет, вроде, никаких подсказок не было, – медленно проговорила она, – по крайней мере, я не помню. После того сна про папу, больше я её не видела.

– Ясно. А в том сне она точно ничего больше необычного не говорила? Ты ведь волновалась за отца, поэтому можешь не помнить, – продолжал опрос Паша.

– Ну… – Тома стала вспоминать последний сон, в котором она видела бабулю. – Бабушка поздравила меня с днём рождения, я сказала ей, что скучаю, а она ответила, что я сильная. Потом она сказала, что папе надо держаться подальше от дороги. И потом те слова, что нужно найти веру, мою улицу, камень… Да, точно, камень, не каменный, а именно камень…

– Очень похоже на какую-то подсказку, тебе не кажется? – оживился Пашка. – Надо решить этот ребус.

– Но Марина же догадалась, что это бабушкин дом на их улице в посёлке, оттуда я привезла медальон, мы думали, что речь идёт о нём, – недоумённо отозвалась Тома.

– А причём тут тогда вера, камень? – рассуждал Паша. – Нет, что-то тут не так. – Он несколько секунд сидел молча, постукивая телефоном о колено, и вдруг схватил Тому за запястье, отчего она едва не подпрыгнула от неожиданности. – Томка! Ты говоришь, что этого мальчугана усыновили, так? – Тома неуверенно кивнула. – Слушай, ну конечно! Она тебе подсказала! – Увидев непонимающий взгляд подруги, он терпеливо, как маленькому ребёнку, пояснил: – Раз его усыновили, значит, у него новые мама и папа. Может быть, Вера – это имя его новой мамы? А что, если бабушка тебе подсказала, что надо найти женщину по имени Вера?!

Томе ни разу не пришла эта мысль в голову. До настоящего момента она ни коим образом не ассоциировала слова бабушки с именами. А если, на самом деле, всё так очевидно просто! Вера – это имя, им надо искать её, кем бы она ни была. Ясно, что это не ребёнок отца – Римма точно знала, что это мальчик, а не девочка. Значит, остаётся одно – это имя усыновившей его женщины.

– Хорошо, если это женщина по имени Вера, как и где нам её искать? Таких Вер – сотни, тысячи! С чего начать? Она, может быть, даже не в нашем городе! – мрачно заметила Тома.

– В городе, в городе… – отстранённо бормотал Пашка. – Она говорила: «Моя улица». Значит, где-то есть улица – в городе, в селе, где-то, где есть улицы. Камень… Что значит камень?.. – Паша начал что-то набирать в своём телефоне. – Как звали твою бабушку? – спросил он через некоторое время. Услышав ответ Томы, он снова погрузился в виртуальную реальность.

Тома сидела рядом, не решаясь произнести ни слова. Она пока ничего не понимала в рассуждениях и действиях Паши и решила просто ему не мешать, а тот всё ещё что-то внимательно изучал в телефоне. Время тянулось и тянулось, как жевательная резинка, растягиваемая играющими детьми в бесконечную тягучую ниточку.

– Вот! – Пашка придвинулся вплотную к Томе, так близко, что их склонённые над Пашиным смартфоном головы соприкоснулись. – Смотри, если начинать с нашей области, есть посёлок Каменный, есть разъезд Каменный, деревня Каменные Ключи. Но «моя улица» – это либо Зоина улица, либо Зойкина, либо бабушкина улица, либо та улица, где жила бабушка.

– Циолковского или Горького, – напомнила Тома.

– Да. Так вот, – продолжал Паша, – в этих Каменных деревнях-посёлках таких улиц нет. Но! Смотри сюда, – Паша ткнул пальцем в карту на экране телефона, – это город Каменск! И тут, не слышу барабанную дробь, – просиял он, – есть Бабушкина улица!

– Каменск?.. – машинально повторила Тома. – Какая улица там есть?

– Я же говорю, Бабушкина улица! – недовольным тоном ответил Пашка. – Тома! Не тормози! Называется улица так – Бабушкина улица! Поэтому она и сказала тебе, что это «моя улица», то есть её, короче, бабушкина! – сам запутался он.

– Ммм, – всё ещё не совсем понимая, к какому выводу пришёл Паша, промычала Тома. – И что теперь? Где этот Каменск?

– Сейчас… – Пашка опять углубился в поиск нужной информации. – Каменск от нас примерно в ста километрах. И электрички туда ходят каждый день. Смотри, и почти каждые три часа. Ну что, – сказал он, переведя свои нежно-голубые глаза на Тому, – надо ехать. Часа четыре в обе стороны на дорогу – это не очень много. Только сколько времени понадобится, чтобы что-то узнать?..

– Ты серьёзно думаешь, что мы именно там можем что-то узнать? Это же как пальцем в небо! – засомневалась Тома.

– Зато это лучше, чем просто сидеть и ничего не делать! – упрямо продолжал Паша. – Ну, едем?

Ему было очень интересно докопаться до истины, что обычно и делал его пытливый ум, наткнувшись на заковыристую задачку. Но, бесспорно, ключевую роль в принятии решения о помощи Томе сыграла сама Тома. Всё, что касалось поддержки её в такой сложной ситуации, по умолчанию было важным для Паши. Он с детства не очень умел выражать свои эмоции по различным поводам, случавшимся в его жизни; был, как правило, довольно сдержан, чаще просто отшучивался, если не знал, как реагировать на те или иные события. Но именно это его умение сострить и вставить хорошую шуточку в разговоре в нужное время и в нужном месте особенно нравилось окружающим. Это было чертой, подчёркивающей его индивидуальность и непохожесть на многих других парней. И Тома, сидящая сейчас рядом с ним, ощущавшая всем телом его тепло, дыхание, запах, ставшие такими привычными и близкими, на подсознательном уровне испытывала небывалое чувство самозабвения, влечения, влюблённости… Любви? Она ещё не догадывалась, что такое любовь между двумя взрослыми людьми, но чувство, которое она испытывала сейчас, не было похоже ни на одно из чувств, которые были ей знакомы. «Надо слушать своё сердце! Всё просто».

Поэтому, выслушав предположение Паши, и несмотря на то, что она не перестала сомневаться в вероятности его правоты, Тома осторожно вручила свой разум в руки собственной интуиции и ответила:

– Да, едем.

ГЛАВА 25. ОБМАН

Тамара приехала домой уже к вечеру, но не настолько поздно, чтобы домочадцы заметили её долгое отсутствие. В квартире вкусно пахло чем-то мясным, слышались голоса близнецов и громкий смех Саши – Тома догадалась, что они играют в какую-то весёлую игру. Девочка оставила рюкзак в комнате и прошла на кухню.

Мама готовила ужин, в казанке на плите томились ароматные голубцы, на столе аппетитной горкой был выложен салат из свежих овощей. Анна мастерски нарезала на доске зелень.

– О, Томочка, ты как раз вовремя! – сказала мама, увидев дочку.

– Привет, мам, – ответила Тома, выудив из салатницы листик базилика и положив его в рот. – Тебе помочь?

– Нет, уже почти всё готово, сейчас будем ужинать, – проговорила Анна, не отрываясь от дела. Она выключила плиту и посыпала готовые голубцы свеженарезанной зеленью. – Хотя давай, вот, хлеб нарежь. Руки помой! Саша! Дети! – позвала она мужа и близнецов. – Как день прошёл? – обратилась мама к Томе, раскладывая еду по тарелкам. – Расскажи поподробнее, что врач сказал?

Тома пересказала всё, что услышала от доктора, стараясь вспомнить все подробности и не упустить ничего важного. Конечно, о разговоре с Пашей она умолчала, только вскользь сказав, что они просто гуляли по городу.

– Молодец какой! Не оставляет подругу в трудную минуту, – порадовалась мама. В этот момент на кухне появились братья, как ни странно, спокойно шагая впереди их отца. – Ого, во что это вы там играли, что так утомились? – улыбаясь, спросила Анна и ласково потрепала сыновей по взъерошенным волосам.

– Они заставили меня играть в твистер, – с наигранным возмущением пожаловался Александр супруге, – так что, завтра утром у меня всё тело будет болеть! – Тут он увидел на столе голубцы. – Ммм! Ребята, смотрите, какую вкуснотищу нам мама приготовила! Ну-ка, руки моем и за стол!

Близнецы вытянули свои тонкие шейки и с любопытством поглядели на расставленные тарелки с голубцами, над которыми ещё поднимался пар. Они поморщили свои курносые носики-пуговки: «Фууу, мы это не будем!» Но, увидев строгий взгляд отца, чинно потопали в ванную мыть руки.

Мама пошла вслед за ними, чтобы проконтролировать процесс, а Саша, вымыв руки в раковине на кухне, поскорее уселся за стол.

– Томка, садись, занимай место, пока бригада не вернулась, – усмехнувшись, обратился он к Томе.

– Да они всё равно такое есть не будут, они же капусту не любят, – рассмеялась она в ответ. – Попросят бутерброды.

– С нашей мамой им тут ресторан устроить не получится, – ответил Саша, – придётся кушать то, что дают. Поковыряются, но поедят. У тебя как дела? – поинтересовался он.

– Нормально, были в больнице. Мама сказала? – Саша утвердительно кивнул головой. – Ну вот, потом погуляли с Пашей по городу и приехали домой, вот и всё, – кратко завершила рассказ Тома.

– Ясно, мисс Многословность, – пошутил Саша, отламывая вилкой кусочек от своего голубца. – Передай, пожалуйста, сметану, – попросил он Тому. В это время в кухню вернулись мама и дети. Братья с шумом и ворчанием друг на друга уселись на свободные стулья, угрюмо смотря в тарелки, стоявшие перед ними. Анна нарезала их голубцы на небольшие кусочки и села рядом.

– И долго мы будем еду гипнотизировать? – властно спросила мама. Близнецы ещё ниже опустили головы, нехотя взяли в руки вилки и, как и говорил Саша, начали ковыряться в еде. Анна несколько секунд наблюдала за их мучениями. – А у меня есть большая вкусная шоколадка! Но получит её только тот, кто съест всё без остатка! – весёлым голосом сказала она.

– Я первый всё съем! – оживился Александр. – И шоколадка достанется мне! – Он сделал вид, что пытается быстрее доесть свою порцию, задорно глядя на сыновей. Те, в свою очередь, решили не отставать от отца и начали активно отделять листья капусты от фарша.

– А мы с Пашей и Мариной хотим поехать на речку отдохнуть, – ни с того, ни с сего вставила Тома. Анна с Сашей одновременно посмотрели на неё.

– Ну, очень хорошо, – осторожно начал Александр, переведя взгляд на супругу, – правда, Ань? Пусть съездит, развеется…

– Да, конечно, – одобрительно закивала головой мама, – езжай, отдохни. А куда и когда? – Она снова повернулась к близнецам, иногда возвращая обратно в тарелки выпавшие на стол кусочки еды.

– В заповедник один… – робко начала Тома. – Не помню, как называется, а там как раз речка рядом. Погуляем, отдохнём. Это недалеко от Каменска, – добавила она.

Девочка замолчала, ожидая реакцию мамы и Александра. Почему-то на миг ей показалось, что лишь одно название этого города способно сию минуту вызвать небезосновательное подозрение со стороны взрослых. Она считала, что весьма неразумно напрямую выдавать то место, куда они собираются поехать с Пашей. Более того, ей было особенно неприятно вовлекать в эту ложь лучшую подругу; она опасалась, что мама сразу же позвонит её родителям и решит проверить, правду ли говорит Тома. Но у Паши было абсолютно другое мнение на этот счёт. Он убедил подругу в том, что если сразу назвать город, куда они поедут на поиски Томиного брата, то это не вызовет никаких сомнений и недоверия, а наоборот, у них появится возможность, совершенно не скрываясь, поехать именно туда, куда им необходимо. И потом, разве мама будет звонить кому-то, чтобы проверить, правду ли сказала Тома, если никогда в жизни дочь её не обманывала? «Вот именно! – воскликнула тогда в ответ на это замечание Тома. – Я никогда не врала им!» Ей было так противно и стыдно, но одновременно её успокаивала надежда, что они не просто так посетят Каменск, а найдут хоть какие-то зацепки, а то и самого мальчика. «Ложь во спасение», – успокаивала себя Тома, но легче отчего-то не становилось. Тома мало верила в то, что за один день возможно что-то выяснить, да и в то, что они движутся в верном направлении, верилось с трудом.

– Каменск?.. – задумчиво повторила мама. – Это где, Саш?

– Это часа полтора от нас, – ответил Александр, – у меня недавно коллега туда по делам мотался. А ближе разве интересных мест нет? – поинтересовался он у Томы. – Чего в такую даль тащиться-то?

– Действительно! – вторила мужу Анна. – И на чём туда добираться?

– На электричке поедем, рано утром в субботу, – ответила Тома и стала торопливо доедать свой ужин, чтобы поскорее ретироваться в свою комнату во избежание дальнейших вопросов.

– На электричке? – с паническим ужасом в голосе произнесла Анна. – Три подростка и так далеко? Саша, скажи ей! – Она с мольбой в глазах уставилась на Александра. Тот посмотрел поочерёдно на супругу, потом на её дочь, подумал пару секунд и предложил:

– Ну, если это суббота, я могу поехать с вами. – Анна послала мужу одобрительный взгляд.

– Нет! – вскрикнула Тома, едва не поперхнувшись от неожиданности, но сумела вовремя справиться с собой. – Зачем ты будешь тратить своё время, мы же не маленькие дети. Всё нормально будет, – добавила она, сама испугавшись того, что так легко смогла соврать.

– Ну, если родители Паши и Марины не против… – неуверенно проговорила мама и, как показалось Томе, немного успокоилась. Но у Томы на душе было не совсем спокойно.

Она решила, что нужно отменить эту поездку, пока не поздно. Ни к чему хорошему эта их с Пашкой затея не приведёт. Отправив в рот последний кусок голубца, она поставила тарелку в раковину и выскользнула из кухни. Плотно прикрыв за собой дверь комнаты, она незамедлительно позвонила Паше. Он почти сразу ответил.

– Паша, – громко зашептала в трубку Тома, – мы никуда не поедем!

– Почему? – растерянно спросил Пашка. – Том, ты чего, мы же всё решили… Или что, родители тебя не отпускают?! – встревоженно предположил он.

– Маме не понравилась идея отпускать нас в такую даль, – обеспокоенно ответила Тома. – Саша даже предложил поехать с нами, чему мама, конечно же, обрадовалась. А теперь, похоже, она захочет узнать у ваших родителей, действительно ли они вас отпускают. Ну, как бы отпускают. А если она позвонит Марининой маме?

– Да, это нехорошо, не надо было говорить про поездку. – согласился Пашка.

– Но это же не на пару часов! А вдруг бы нас кинулись искать, связи бы не было, ещё что-то, – возразила Тома. – Поездка в заповедник выглядит самой логичной версией, мы же так решили.

– Да, ты права. Надо что-то придумать. – Судя по тишине на том конце провода, Паша задумался, как выйти из данной ситуации, не нарушая планов друзей. – А Ирка с нами не поедет? Может, попросить её нам помочь?

– Нет! – твёрдо отрезала Тома. – Иру я не хочу впутывать в эту историю. Я и сама уже сомневаюсь, что нам надо что-то предпринимать. Мы точно не там ищем, глупо всё это.

– Ничего подобного! Ты и сдалась? – бойко произнёс Пашка. – Никогда не поверю! У нас есть несколько дней до выходных, что-нибудь придумаем, не вешай нос! – Не услышав ответа подруги, он забеспокоился. – Томка! Ты меня слышишь? Мы обязательно туда съездим и всё разузнаем. Если мы идём по ложному следу, мы будем искать новые варианты. Иначе я поеду один! Едем? – снова задал недавний вопрос Паша.

– Куда ты, туда и я, – неожиданно для себя самой пробормотала Тома. Ей показалось, что она произнесла эту фразу мысленно, не вслух. Но Паша прекрасно всё слышал, потому что тотчас ответил:

– Ну вот и прекрасно! Это я и хотел услышать!

Тут Тома услышала очень тихий стук в дверь.

– Паш, я тебе перезвоню, – прервала разговор Тома, – кажется, Ирка пришла.

Она положила трубку и негромко крикнула: «Да, входи!» Дверь приоткрылась. Тома ждала, что сейчас, как обычно, в её комнате с заговорщическим видом появится старшая сестра, чтобы поболтать и посплетничать о всяком-разном. Но Тома вдруг увидела на пороге Александра.

– Том, можно к тебе? – Он просунул голову в дверной проём и ждал Томиного разрешения войти.

– Конечно, Саш, входи! – отозвалась Тома. Саша плотно прикрыл за собой дверь, тихо ступая по пушистому ковру пепельного цвета, прошёл к столу и присел на стоявший рядом стул. Он опёрся локтями на колени, чуть наклонившись вперёд и скрестив пальцы рук перед собой. Тома видела, что мамин супруг чувствует себя крайне неловко, но не могла понять причины его смущения, а тем более его визита к ней.

– Томка, – начал Александр, – ты меня, конечно, извини… – Тома озадаченно уставилась на него. – Я, скорей всего, лезу не в своё дело. – Саша глянул на дверь и прислушался. Не услышав ничего подозрительного, ни шагов, ни требующих его срочного присутствия голосов жены и детей, он посмотрел на свои запястья, вздохнул и поднял глаза на Тому. – Тома, мне кажется, что вы собрались поехать только вдвоём. – Пауза. – С Пашкой. – Снова более продолжительная пауза. «Он догадался! Он откуда-то всё узнал!» – мелькнула мысль в голове Томы. – И вы уже достаточно взрослые, конечно, чтобы самостоятельно принимать какие-то решения, – продолжил Саша. – Но есть такие вещи в жизни молодых людей, ну, о которых можно потом жалеть, понимаешь?

– Нет, Саш, пока не понимаю, – удивлённо ответила Тома.

– Том, я тебе, конечно, не отец, – немного заикаясь, снова заговорил Александр, – но я за тебя и Ирку переживаю, и мама… – Он снова взглянул на дверь. – Она очень боится, что с вами может произойти что-то плохое, время сейчас такое, а вы девочки.

– Ну и что, – всё ещё недоумевающе откликнулась Тома. – Если вы с мамой переживаете насчёт этой поездки, то зря. – Она немного напряглась, не раскрылся ли её обман. Хотя, каким образом? – Паша же будет рядом.

– В том-то и дело! – оживлённо воскликнул Саша, но Тома ещё больше обеспокоилась его бодрой реакцией. – Ты едешь с Пашей, а он явно выражает свою симпатию к тебе! Ты ему нравишься, ну ты же не можешь этого не замечать! – Александр замолчал и выжидательно смотрел на Тому.

– Ну, допустим. – Её тело вдруг превратилось в тугую пружинку, она окончательно запуталась, как должна реагировать на странные фразы Саши. – И что?

– Как что? Чья это была идея – поехать за город? Его? – хмуро спросил он и, не дожидаясь ответа Томы, продолжил: – Знаю, что его, потому что парни… Они… Ну, могут торопить события, а вам ещё только по шестнадцать лет! – Александр шумно выдохнул и уставился глазами в пол.

– Саша! – Тома вдруг поняла причину его беспокойства и смятения. – Ты что! Ты подумал, что он специально меня увозит, чтобы… Какой ужас! – Она рассмеялась, но её сдавленный смех больше походил на истерический, словно зажатые и запертые где-то в недрах души эмоции разом обрели спасительный выплеск в осязаемой форме.

Саша с испугом посмотрел на Тому, будто теперь настала его очередь растерянно наблюдать за собеседницей. Он нервно потёр вспотевшие ладони, ощутил, как его щёки обдало нестерпимым жаром.

– Я дурак, да? – тихо произнёс он. – Просто он так настырно в последнее время уделяет тебе внимание. И смотрит он на тебя уже не так, как в детстве, – улыбнулся он, постепенно успокаиваясь.

– А как? – тоже успокоившись и переведя дыхание, с улыбкой спросила Тома.

– Как же правильнее выразиться, – замялся Саша. – Как повзрослевший юноша смотрит на повзрослевшую девушку. Как смотрит влюблённый молодой человек, вот как! – закончил он свою мысль. Тома ещё не опомнилась от услышанного, как Саша тут же заставил её смутиться ещё больше. – И ты, кстати, тоже смотришь на него подобным образом. Ну раз уж мы тут начали обмениваться откровениями, – добавил он.

– Так заметно? – Тома не стала возражать. – Мама тоже догадывается, – не спросила, а констатировала факт девочка.

– Ну да, – согласился Александр, – и переживает. К Пашке она хорошо относится, скорей всего, даже и не подумает о нём ничего плохого. Да и она пока слишком занята домашними делами и мальчишками, чтобы подумать о причинах, а особенно о последствиях вашей поездки.

– Да нет каких-то таких причин, о которых вы с мамой подумали, – устало вздохнула Тома. «Знали бы вы настоящую причину и вероятные последствия…» – предательски пробежала перед глазами непрошенная мысль. – Но она меня теперь никуда не отпустит, да? – безнадёжным голосом спросила она Сашу.

– Не знаю, Том. – Александр внимательно посмотрел Томе в глаза. – Конечно, я понимаю, что Паша хороший и воспитанный парень. И потом, мы его столько лет знаем. И Марина с вами вроде едет. Но я должен был это с тобой обсудить, предупредить, что ли… Эх, давно я так не робел, как мальчишка, – усмехнулся он.

– Всё нормально, Саш, – успокоила его Тома, – я понимаю, что вы с мамой волнуетесь. Но всё будет хорошо, обещаю. Только вот теперь вряд ли мама разрешит нам поехать, – то ли Саше, то ли самой себе пробубнила она.

– Может быть, я всё-таки поеду с вами? – снова предложил Александр. – И мама не будет беспокоиться, и мне будет спокойней. Ты подумай. – Он задержал на Томе многозначительный взгляд и направился к двери.

– Может, ты и прав, – отрешённо ответила она, когда дверь за Сашей бесшумно закрылась.

ГЛАВА 26. ДОБРАЯ ВЕСТЬ

На следующий день после уроков Тома, Паша и Марина, как это обычно бывало, возвращались домой вместе. Маринка весело щебетала о том, как ей удалось буквально за минуту до звонка списать последнее задание в контрольной по алгебре у отличницы Кати. А это значит, что пятёрка в году ей почти обеспечена. Друзья синхронно улыбались в ответ на её довольную интонацию. Потом она вспомнила, что сегодня в одном из бутиков торгового центра, расположенного в их районе, распродажа модной одежды и предложила подруге пойти «хотя бы просто посмотреть», на что Тома ответила, что у неё совсем нет настроения для шопинга. После этого Марина поинтересовалась, помнят ли друзья, что они с классом собираются выехать на природу, чтобы отметить окончание учебного года. «Да, конечно», – в унисон, но как-то слишком безучастно, откликнулись Тома и Паша, и между тремя подростками снова повисла звенящая тишина. Наконец Марина не выдержала невыносимого покалывания воздуха от разрядов напряжения, которое лишь неуклонно нарастало между ребятами.

– Так, что происходит? – возмущённо спросила она, остановившись прямо посреди улицы и решительно преградив друзьям дорогу. – Ладно ещё вы молчали всё утро, думала, что не выспались, бывает. Шепчетесь весь день о чём-то, на переменах вылетаете из класса так стремительно, будто за вами кто-то гонится. Меня избегаете, будто этот кто-то – это я. Теперь идёте молча, словно я вам мешаю своим присутствием. Ну если я тут третий лишний, скажите прямо, а то чего я тут распинаюсь перед вами. – Марина скрестила руки на груди и, обиженно выпятив нижнюю губу, в упор уставилась почему-то именно на Тому.

– М-марин, – начала заикаться от растерянности Тома. Она вдруг покраснела, будто маленький шаловливый ребёнок, которого поймали за руку в тот неподходящий момент, когда он пытался стащить с магазинной полки леденец. Все слова в её голове одновременно превратились в сложные анаграммы. Казалось бы, так легко и просто оправдать их с Пашкой отмалчивание, ей так хотелось поделиться с лучшей подругой всеми догадками и опасениями, да только нужные фразы всё никак не хотели упорядочиваться.

– Марин, – пришёл на помощь Томе Пашка, – мы тебя не избегаем. – В ответ на это Марина скептически хмыкнула. – Как ты можешь быть лишней в нашей дружной компании? Мы же неразлучны, как мушкетёры, как три богатыря, как головы Змея Горыныча, ну или как Гарри Поттер, Рон и Гермиона… Ладно, я не силён в примерах. – Он подмигнул Марине смеющимися и выразительными глазами.

– Ну тебя, ещё скажи, как три поросёнка, – заметно смягчившимся голосом произнесла Марина. – И не смотри на меня так, я не Томка, я на твои обольстительные очи не поведусь. – Но её взгляд был уже не таким строгим, и Тома, заметив это, вздохнула с облегчением – ссоры не будет.

– Уже повелась, – рассмеялся Паша, – ты уже на нас не злишься. И даже не спорь! – Он приложил палец к её губам, потому что точно знал, что Марина не оставит это колкое замечание без не менее язвительного ответа. – Ты же видишь, Томе не до веселья, вот и ходит мрачная.

– Вижу, конечно, – ответила Марина, взяв подругу за руку и приобняв её. – Том, ну хочешь, поехали в больницу. Я с тобой поеду, хочешь?

– Нет, – мотнула головой Тома, – всё равно туда не пустят. Мама сказала, что сама им позвонит.

– Ладно… – Марина задумалась. – А давайте в парк сходим, посидим, помолчим, это-то у нас хорошо получится, – попыталась пошутить она.

Ребята невесело улыбнулись и медленно двинулись дальше.

– Пойдём, – согласился Паша, взглянув на Тому – та пожала плечами и утвердительно кивнула головой.

Им с Томой удалось кратко обсудить в школе её вчерашний разговор с Александром. Разумеется, она не посвятила друга во все подробности их беседы, но рассказала о том, что Саша предложил сопровождать ребят. Паша был категорически против этого, он вполне обоснованно не хотел, чтобы супруг Томиной мамы был посвящён в детали их приключения. Но у Томы была своя точка зрения. Ей казалась не лишённой смысла идея воспользоваться поддержкой Александра – это давало им возможность безопасно уехать на такое дальнее расстояние, а также гарантировало то, что Тому вообще отпустят в эту поездку. Она почти убедила Пашу в том, что без помощи Саши они не справятся, и что необязательно для этого раскрывать всю правду. Пашка отметил то, что из уст Томы, которая упорно не хотела обманывать родителей, теперь сорвалось намерение не просто умолчать о мотиве их действий, но и использовать в своих целях взрослого человека. Он обещал Томе подумать, но уже знал, что выбора у них нет.

Через некоторое время немногословная троица вошла в парк отдыха, где их мгновенно объяли атмосфера умиротворения и непривычная тишина, особенно заметная в разительном контрасте со звуками оживлённого, суетливого города. И в этот обособленный мир очень гармонично вписывались лёгкий шелест листвы, весёлый смех отдыхающей молодёжи, нежные перешёптывания проходящих мимо влюблённых парочек. Сидящие на скамейках молодые мамы тихо переговаривались, то и дело беспокойно заглядывая в коляски со спящими в них малышами. С водоёма, находившегося неподалёку, доносилось слегка приглушённое покрякивание уток.

Устроившись на одной из лавочек напротив детской площадки, на которой беззаботно резвились детишки разного возраста, друзья стали наблюдать за ними. Их внимание привлекли несколько карапузов двух-трёх лет, играющие в песочнице. Один из них настырно пытался накормить мальчугана, сидящего рядом, пирожным из песка, которое он старательно вылепил своими маленькими ручками. Когда его приятель по игре, не желая пробовать песочный десерт, стал отбиваться от лопатки-ложки, пытающейся попасть к нему в рот, вся «стряпня» юного поварёнка просто-напросто оказалась на красивой разноцветной футболочке крохи. Тот моментально залился горькими слезами, означающими сигнал для его мамы немедленно встать на его защиту. Но увидев, что та продолжает беззаботно беседовать с мамами его друзей, не намереваясь наказать обидчика её сынишки, он тотчас перестал плакать и, как ни в чём ни бывало, вернулся к своему занятию. Ребята прыснули от смеха, даже Тома, погружённая до этого в свои мысли, с улыбкой глядела на эту забавную картину. Марина вдруг придвинула к себе свой рюкзак и начала что-то в нём искать. После непродолжительных поисков она достала оттуда завёрнутые в фольгу бутерброды и положила их между собой и Томой.

– Вот, надо подкрепиться, а то в школе было не до еды, – предложила она.

– Хорошая идея! – радостно воскликнул Паша, открывая свой рюкзак. Он достал из него плитку шоколада и пачку крекеров.

– Это твой обед? – незлобно усмехнулась Тома. – Ты же спортсмен, а как же здоровое питание? – Она достала из своего рюкзака два яблока и перевела задорный взгляд на Марину, которая тут же деловито закивала головой, укоризненно глядя на Пашу.

– Да ладно, налетели! – попытался защититься он. – Крекеры, между прочим, диетические. А шоколад для мозга полезен. Так что, у кого тут ещё вредная еда, можно поспорить! – Пашка подмигнул девочкам, разместил рюкзак посередине лавочки, положил на него свои запасы и Маринины бутерброды, соорудив своего рода столик, и начал озираться по сторонам. – Надо бы ещё добыть нам чего-нибудь попить. Там, кажется, есть палатка с напитками, я сейчас. – С этими словами он отошёл от подруг. Марина сразу же воспользовалась его отсутствием и подсела ближе к Томе.

– Рассказывай, Томка, что вы от меня скрываете?! – тихим, но весьма напористым голосом проговорила она, довольно крепко сжав её запястье.

– Ничего мы от тебя не скрываем, и вообще, ты первая всё узнала, – сосредоточенно сверля глазами мысок своей туфли, ответила Тома.

– Знаешь что? Ты из меня дуру не делай, Том, я тебя как облупленную знаю! – возмутилась Марина. – Я же вижу, что вы задумали что-то, а мне не говорите!

– Мы хотим попробовать найти того мальчика… – Тома покосилась в ту сторону, куда ушёл Пашка. Она никак не могла решиться взглянуть на подругу.

– Не-е-ет… – простонала Маринка. – Опять двадцать пять! Я думала, что мы с тобой пришли к наиболее рациональному решению – оставить всё, как есть! Ну ты упрямая, Томка, я даже не ожидала от тебя! Тихая ты наша девочка! – Тома наконец повернулась к ней и настороженно посмотрела на Марину. – Это Пашка тебя переубедил, да? Вот я ему сейчас всё выскажу!

– Даже не думай! – испуганно выкрикнула Тома, но тут же сбавила тон. – Я с тобой и с Иркой согласилась, что не надо ворошить прошлое, да. Но я не могу спокойно жить, пока я не выясню, где он и что с ним. А Пашка, он… Он согласился мне помочь. – Тома вздохнула полной грудью, словно перед прыжком в воду, и взяла лучшую подругу за руку. – Мариш, ну пожалуйста, пойми, мне это очень нужно. И папа тоже бы так поступил, я точно знаю! Ну считай, что это ради него! – Тома умоляюще смотрела на Марину.

– Горе ты луковое… И что вы будете делать, откуда начнёте свои поиски? – уже мягче спросила она.

Тома поделилась об их с Пашкой плане, о том, какую потенциальную версию он выдвинул о месте поиска Томиного брата. Упомянула она и о разговоре с Сашей, который заподозрил неладное в цели их поездки, но в итоге предложил поехать с ними. И что, более того, Тома считает целесообразным воспользоваться его помощью. На протяжении всего рассказа Марина то закатывала глаза от невероятности успешного исхода этого мероприятия, то прикрывала рот ладошкой от удивления, то прожигала презрительным взглядом спину Паши, стоящего у торговой палатки неподалёку в ожидании прохладительных напитков. Когда Тома замолчала, Марина перевела дыхание и промолвила:

– Я поняла. Ты не успокоишься, пока не попытаешься. Пашка тебе и помогает, потому что тоже это понял…

– Ну да, он почти так и сказал, – с улыбкой ответила Тома. – А ещё он сказал…

– Что, что? – с нетерпением перебила подругу Марина.

– Ай, ничего. Как всегда, шутки его дурацкие. – Она снова обернулась на Пашу и увидела, что он уже идёт обратно. И, уже смеясь, отмахнулась от Марины, которая, состроила уморительную гримасу, захлопав длинными ресницами и нарисовав в воздухе сердечко своими тонкими пальчиками.

– О, я смотрю, вам без меня гораздо веселее, – подметил Паша, подойдя к девочкам и раздав им бутылки с лимонадом. – Я не знал, какой вы любите, поэтому взял разные. Можете поменяться, – добавил он, садясь рядом с Томой.

– Спасибо, Паш, всё отлично, – откликнулась она, и несколько минут ребята жевали поделённые бутерброды и крекеры, заедая всё это шоколадом и запивая сладкой газировкой.

– Мама бы нам уши сейчас оторвала, если бы увидела это, – с полным ртом пробубнила Марина.

– Чья? – весело отозвались Тома и Паша.

– Наши все! – расхохоталась та и сделала большой глоток лимонада. Ребята окончательно расслабились, подкрепившись и совершенно не вспоминая о недавних недомолвках. Внезапно раздался громкий звонок телефона, от которого все трое вздрогнули и снова рассмеялись. – Это твой, – сказала Марина, глядя на Тому. «Мама», – высветилось на экране.

– Ого, твоя мама способна читать мысли! – сострил Паша, заглянув в Томин телефон. – Чего ещё мы не знаем о твоей семье?

– Ха-ха, – отреагировала Тома, послав ему притворно недовольную ухмылку, и ответила на звонок. – Да, мамуль, привет! – Несколько секунд девочка молча слушала, что ей говорят на том конце провода. Паша и Марина напряжённо следили за выражением её лица, и по тому, как оно менялось, друзья догадались, что новости отнюдь не плохие. Наконец, Тома заговорила: – Хорошо, мам! Да-да, я всё поняла! Приеду! Папа пришёл в себя! – положив трубку, объяснила она ребятам и, притянув их обоих к себе, крепко обняла.

ГЛАВА 27. О ВАЖНОМ

До больницы друзья добрались вместе. Как Тома ни пыталась уговорить Пашу и Марину отправиться домой, они единодушно настояли на том, чтобы поехать вместе с ней. У входа в больничный корпус они сразу увидели Анну, которая сидела на скамейке, откинувшись назад и прикрыв глаза ладонью. Издалека могло показаться, что она дремлет, но Тома знала – мама воспользовалась несколькими минутами свободного времени в ожидании дочери, чтобы насладиться тишиной и тёплыми солнечными лучами. Ребята тихонько подошли к ней, и Тома осторожно, чтобы не напугать маму, присела рядом и дотронулась до её плеча.

– Мам, я приехала, – негромко произнесла девочка.

– О, Томусь, ты уже здесь! – Анна моментально выпрямила спину и посмотрела на дочку, будто всё время так и сидела, бодрая и собранная. – Привет, ребята, – поприветствовала она Марину и Пашу, – как у вас дела?

– Хорошо, Анна Петровна, – практически хором откликнулись они.

– Дочка, пойдём, – обратившись к Томе, сказала мама. – Ирина, должно быть, в университете, я до неё не смогла дозвониться. Но ждать её не будем. Врач сказал, что папа ещё слаб, поэтому зайдём буквально на пару минут.

– Конечно, мамуль, – ответила Тома и повернулась к друзьям. – Вы подождёте?

– Подождём, не переживай, – пообещал за двоих Паша.

Войдя в здание, Анна быстро выяснила в регистратуре номер палаты Томиного отца и получила разрешение подняться наверх. Когда мама с дочкой подошли к нейрохирургическому отделению, к ним вышла дежурная медсестра, которая вежливо указала на нужную им дверь и протянула халаты и медицинские маски.

– Вот, наденьте. А там – чистые бахилы. Только недолго, минут пять, не больше! – строго предупредила она. – И никаких негативных разговоров, пациента не волнуем! Лера, найди Евгения Алексеевича, пусть подойдёт в третью! – велела она молоденькой девушке, сидевшей за столом на посту и записывающей что-то в толстенный журнал. Та торопливо подняла трубку стоящего рядом телефонного аппарата и набрала на нём несколько цифр.

Мама и Тома, облачившись в соответствующую правилам больницы одежду, бесшумно открыли дверь палаты. Всего здесь стояло две кровати, одна из которых была пустой, а на другой лежал Игорь Сергеевич. На цыпочках подойдя к нему, Анна аккуратно придвинула стоящий рядом стул. Жестом руки она безмолвно попросила Тому присесть, а сама встала рядом, чуть ближе к изголовью кровати. Глаза Игоря были закрыты, голова его была плотно перевязана, к руке была подведена тонкая гибкая трубка, по которой в его ослабленный организм спасительными каплями поступали необходимые лекарственные препараты.

– Игорь, – еле слышно позвала Анна бывшего мужа, – Игорь, это Аня! Ты слышишь? И Томочка тут.

Веки Игоря слегка дрогнули, и он открыл глаза, что, по-видимому, далось ему нелегко. Его голова медленно повернулась к Анне и Томе. Облизнув пересохшие губы, он сделал усилие и улыбнулся.

– Привет, – хриплым шёпотом произнёс он.

Тома посмотрела на отца, и её сердце так сильно сжалось от желания немедленно обнять его. Все нежные слова, которые она годами копила для него, но не решалась сказать, хотели поскорее вырваться наружу, подобно неистово стремящейся извергнуться из проснувшегося вулкана лаве. Он был по-прежнему её сильным и знающим всё на свете папой, но одновременно он вдруг показался ей беззащитным и уязвимым в этом небольшом, но грозно окружившим его пространстве с мрачными стенами, гудящими аппаратами, удушающими запахами медикаментов. И таким одиноким…

– Пап, как ты? – мягко спросила она.

– Лучше всех, – пытаясь слегка приподняться на локтях, ответил папа, но охнул, когда изнурённый организм предательски отказался это делать. Он сокрушённо глянул на Анну и Тому. – Ну вот угораздило меня, сам не понял, что произошло. А ты, Тома, меня предупреждала, а папа твой непослушный дядька, видишь?

Игорь снова попытался выдавить улыбку, но тут же поморщился от боли и прикрыл глаза. Анна нахмурила брови и бросила подозрительный взгляд на дочь, вероятно, отметив для себя, что позже надо выяснить, о чём шла речь. А Тома поспешила сменить тему разговора, надеясь, что мама забудет об этой странной фразе, произнесённой отцом. Она слегка наклонилась к нему и вполголоса сказала:

– Пап, ты не беспокойся, всё уже хорошо! Главное, что ты пришёл в себя. И ты же помнишь всё, что случилось, пошевелиться можешь. Руки-ноги чувствуешь? – Тома постаралась вспомнить всё, что она знала о выходе людей из комы, но все её представления об этом были почерпнуты исключительно из фильмов и сериалов про врачей, да из услышанных где-то историй.

– Чувствую, – ласково отозвался Игорь. – Чёрт меня дёрнул выйти с утра, – раздосадовано добавил он.

– Зачем ты вообще вышел куда-то так рано в воскресенье? – недовольным тоном спросила его Анна. Тома укоризненно посмотрела на мать, но папа отреагировал совершенно спокойно:

– Уснуть не мог. Чтобы время зря не тратить, сел проверять курсовые – столько их накопилось. Так до утра и просидел. – Отец сделал паузу, чтобы перевести дыхание – каждое слово ещё давалось ему весьма непросто. Он сглотнул слюну и продолжил: – А потом жуть как захотелось яичницы, представляете! А дома шаром покати. Ну и пошёл в супермаркет, что через дорогу, круглосуточный. Наверное, уже полусонный был, даже не заметил этот автомобиль. Сам не понимаю, как… – Тома ощутила, как тысячи неприятных, колких мурашек пронеслись волной от затылка вниз вдоль позвоночника и разбежались по вмиг ставшим ледяными конечностям. – А водитель, его нашли, что с ним? – вдруг поинтересовался папа.

– Да, его сразу задержали, – ответила мама, – он не помнит, что произошло. – Она гневно закатила глаза. – Похоже, он очень весело провёл ту ночь. Следователь к тебе зайдёт, когда врач разрешит, он звонит мне почти каждый день.

В этот момент в палату вошёл Евгений Алексеевич. Поздоровавшись со всеми присутствующими, он кивком головы подозвал Анну, а Томе разрешил пока остаться с отцом. Когда дверь за доктором и мамой закрылась, Тома быстро зашептала папе:

– Пап, не рассказывай маме про сон, про то, что я тебя просила… Ну ты понял, – окончательно сбившись, попросила она.

– Конечно, дочка, я понял, – согласился папа. – Это будет наш секрет.

Он легонько похлопал рукой по одеялу, призывая Тому подать ему руку. Девочка аккуратно вложила свою ладошку в большую и прохладную ладонь папы, а тот, сжав её тоненькие пальчики, посмотрел на неё пристально и вдумчиво. Этот взгляд отца Тома видела последний раз в тот день, когда он уходил из дома. Несмотря на свой детский возраст, она, всегда обладая особой чуткостью и впечатлительностью, запомнила эти глаза, полные смятения, подавленности, грусти и вместе с тем заботы и громаднейшей любви к своим детям. Так он смотрел сейчас на свою младшую дочь, так бы он смотрел и на старшую. «Так бы он смотрел на своего сына», – мелькнула внезапная мысль. Это был окончательный ответ на мгновенно развеянные сомнения Томы, до сих пор терзавшие её где-то глубоко в душе.

– Томочка, – тихо начал папа, – мы с тобой редко говорим по душам. Точнее, мы с тобой никогда не говорили о том, что на самом деле тревожит тебя, Иру, маму… – Тома попыталась возразить, что сейчас это всё неважно, главное, что отец здесь, живой! Но Игорь, едва наклонив голову набок, дал понять, чтобы она его не перебивала. – Когда вы с Ирой были маленькие, мы с вами каждый вечер делились новостями. Я даже лучше мамы знал, какие мальчики вам нравятся в садике, какую кашу вы терпеть не любите, – усмехнулся он. – А потом вышло так, как вышло. Я сам виноват, не надо было мне отдаляться от вас. А сейчас я понял, для чего это всё со мной случилось – жизнь такая короткая, Томка! И вот не стало бы меня, а вы так и не узнали бы, как сильно вы мне дороги, и как я вас люблю…

– Мы знаем, пап, – прошептала Тома.

– Это безусловное знание, понимаешь? Я – твой папа, ты – мой ребёнок. Если отмести в сторону то, что родитель может сделать что-то непоправимо плохое своим детям, между ними всегда будет любовь. Можно называть это привязанностью, привычкой, зависимостью, зовом крови, но, по сути, это и есть любовь, о которой все по умолчанию знают. Но ведь мы так редко говорим, что любим кого-то…

– Я будто у тебя на лекции, пап, – не выдержала Тома, искренне улыбнувшись.

– Вот видишь, как повезло моим студентам, какие мудрые вещи они могут от меня услышать, – пошутил Игорь, но его лицо тут же снова стало серьёзным. Он снова сглотнул, уже от волнения. – Так вот, дочка, я хочу, чтобы ты знала, что я тебя и Иру очень люблю. И что я всегда готов вам помочь. Разумеется, когда сам на ноги встану, а пока что постарайтесь хоть какое-то время не попадать ни в какие сложные ситуации. – Папа с дочкой дружно рассмеялись.

– Я смотрю, пациент действительно пошёл на поправку, – заходя в палату, добродушно заметил Евгений Алексеевич.

За ним следом вошла Анна, лицо её значительно повеселело после разговора с доктором. Тома же испуганно оглянулась на дверь, будто её застали врасплох на месте преступления. – Так-с, маме я вашей всё разъяснил, – продолжил Евгений Алексеевич, – в двух словах – всё отлично. Через недельку, если ухудшений не будет, а я думаю, что не будет, отправим вас домой, но под строгое наблюдение и покой. – Он повернулся к Анне. – Внизу ознакомитесь с графиком посещений. А с вами, Игорь Сергеевич, – вновь обратился он к отцу, – мы позже ещё побеседуем по поводу дальнейшей реабилитации.

– Ну, тогда мы пойдём, – воспользовавшись небольшой паузой, смущённо сказала мама, – а завтра кто-то из нас ещё придёт, Игорь.

– Да-да, – отозвался он, – до завтра! Иришке от меня привет!

Тома нехотя встала и направилась к двери, но неожиданно резко остановилась. Она вернулась к папе, наклонилась и поцеловала его в колючую, щетинистую щёку. «Я тебя тоже люблю, папуль!» – прошептала она ему на ухо. Анна с удивлением наблюдала за этой непривычной для неё сценой и, даже когда Тома с лёгкостью выпорхнула мимо неё в коридор, она ещё несколько секунд в задумчивости смотрела на бывшего мужа.

ГЛАВА 28. ПОЕЗДКА

Следующие несколько дней пролетели в повседневных заботах. Ирина по-прежнему готовилась к предстоящей сессии, Тома с одноклассниками дописывали последние контрольные работы, закрывая все «хвосты» по учёбе. После уроков Тома ехала либо к папе в больницу, либо на занятия в художественную школу. По вечерам к ней забегала Марина, чтобы посплетничать о прошедшем дне, либо друзья прогуливались все вместе, болтая о насущных и не очень важных делах. Тему поездки в Каменск они по обоюдному молчаливому согласию не обсуждали, а просто ждали субботы. Марину было решено взять с собой, раз она итак уже узнала о намерениях друзей. Её присутствие только сыграло бы им на руку. Пашка всё-таки согласился на то, чтобы Александр отвёз их, но предупредил подругу, что нужно будет придумать легенду, сполна оправдывающую предстоящие поиски некой Веры и мальчика.

Невзирая на внешнее спокойствие, Тома каждую ночь засыпала с мыслями о плане действий: какие слова она скажет своему брату, если отыщет его; что она будет делать, если его не найдёт. Ей было невыносимо трудно решить, нужно ли отцу знать об этом мальчике. А мама! Что будет с мамой, если она обо всём узнает? Ведь она догадается, что её дети, зная обо всём, скрыли от неё правду. Что будет дальше со всей их семьёй?..

Накануне поездки Анна суетилась, собирая в дорогу провизию и давая напутствия дочери и мужу. Тома, сославшись на то, что утром нужно рано вставать, пожелала всем спокойной ночи и поспешила удалиться в свою комнату. В коридоре она чуть не столкнулась с Ирой.

– О, сестрёнка, привет! – весело поздоровалась она с младшей сестрой. – А ты уже спать что ли?

– Да, мы же завтра с утра едем в заповедник, – пояснила Тома, избегая смотреть Ирине в глаза.

– Точно, совсем забыла, – досадливо ответила Ира и легонько хлопнула себя ладошкой по лбу. – Охота вам в такую даль тащиться, да ещё так рано.

Тома оставила замечание сестры без комментария, и Ирина, ни о чём не подозревая, чмокнула её в щёку и прошлёпала босыми ногами на кухню. Ещё одна ложь близкому человеку… Но засыпая, Тома оправдывала этот обман, как вынужденную меру в достижении более глобальной цели.

Поэтому наутро она проснулась с лёгкой головой, убедив себя, что назад пути уже нет. Быстро позавтракав, они с Александром подхватили свои рюкзаки, в сотый раз получили подробные инструкции от мамы и вышли из дома. Паша уже ждал их возле машины, одетый в спортивный костюм цвета хаки. Марина торопливо семенила со стороны своего дома, на ходу жуя яблоко. У неё за плечами громоздился большой рюкзак, который казался во много раз тяжелее, чем сама девочка.

– Всем привет, – с полным ртом поздоровалась она. – Хочешь? – Марина сунула покусанное яблоко под нос Томе.

– Нет, спасибо! Я позавтракала, – увернувшись от почти съеденного фрукта, ответила Тома.

– Ты на сколько дней едешь? – ехидно спросил Пашка. – У тебя там припасов, наверное, на неделю.

– Ха-ха, – огрызнулась Маринка, – ещё у меня будете еду просить.

– Ладно, все в сборе? Садимся, поехали, – поторопил ребят Александр.

Пашка уселся впереди, а Марина с Томой устроились на заднем сидении. Марина ущипнула подругу за локоть, покосившись на Сашу, с немым вопросом: «Что мы ему скажем?», на что Тома пожала плечами с безмолвным ответом: «Пока не знаю».

После того, как автомобиль выехал за пределы города на трассу по направлению к Каменску, Александр обратился к Пашке:

– Ну-ка, забей в навигаторе, что там за заповедник вам нужен? – Паша взял в руки телефон, протягиваемый Сашей, и обернулся на Тому. Та кивнула ему, чтобы он сделал вид, что всё нормально, а сама нервно потёрла мочку уха и придвинулась ближе к водительскому креслу.

– Саш… – нерешительно начала она. Тот взглянул на неё через зеркало заднего вида, показывая, что он весь во внимании. – Нам надо поехать в Каменск… – И чтобы Александр не успел задать встречные вопросы, она тут же заговорила снова: – Там живёт одна папина подруга. Они когда-то учились вместе. Я недавно о ней узнала, и вот мы хотим её найти. Это будет сюрприз для папы, они очень дружили раньше. – Тома покраснела, понимая, что её сбивчивое объяснение совсем неправдоподобно.

– Ммм… – уставившись перед собой, промычал Александр. – А почему нельзя было её найти в интернете, сейчас ведь это просто.

– Она не пользуется социальными сетями, мы уже пробовали, – не растерялась Тома.

– Ясно, – хмуро пробормотал Саша, но вдруг рассмеялся. Ребята в недоумении посмотрели на него, ожидая чего угодно, но только не такой весёлой реакции. – Вы, юные Купидоны, решили отцу личную жизнь устроить что ли? Ну вы даёте! – Тут он захохотал ещё громче. – Знала бы мама, в чём я вам помогаю.

Друзья многозначительно переглянулись и решили, что пока будут придерживаться этой версии, раз она не вызвала подозрений. Всю дорогу Александр в приподнятом настроении обсуждал с Пашкой, какая марка автомобиля практичнее, какие профессии сейчас пользуются наибольшим спросом, интересовался, не планирует ли Паша продолжить спортивную карьеру в будущем. Тома с Мариной сначала тоже о чём-то увлечённо болтали, но минут через сорок их обеих малость укачало, и они мирно задремали, прижавшись друг к другу.

Томе привиделось, что она сидит на качелях, которые в детстве были привязаны к мощной ветви большого старого дерева, растущего возле бабушкиного и дедушкиного дома. Она раскачивалась на них взад-вперёд, ощущая, как её тело с каждым новым движением погружается в поток тёплого воздуха. Сквозь закрытые веки ярким мерцанием дрожал солнечный свет, монотонный шум ветра успокаивал и убаюкивал. Так безмятежно растворялась она в этом покое, как никогда не удавалось ей чувствовать себя в настоящей жизни. Но воздух вокруг внезапно замер. Оглушающая тишина плотным вакуумом сжала девочку, будто тисками. Она физически ощутила, как вся приятная лёгкость куда-то разом улетучилась. Усилием воли она заставила себя открыть глаза. Автомобиль никуда не двигался, Александра и Пашки в нём не было, а Марина спокойно сидела рядом и смотрела в окно.

– О, проснулась, – повернувшись к подруге, спросила она. – И я, представляешь, не заметила, как уснула. Мужчины пошли за мороженым, – радостно пояснила она, увидев замешательство в глазах Томы. – Давай выйдем, у меня всё тело затекло.

С этим предложением Тома была вполне солидарна. Девочки вышли из машины и стали разминать руки и ноги. Одновременно они рассматривали городок, в котором очутились. Он был похож на тысячи других провинциальных городов – невысокие, в основном четырёх и пятиэтажные дома, ровные, словно начерченные скрупулёзным градостроителем улицы, много-много зелени, заполняющей буквально все незастроенные пространства.

С одной стороны за простирающимися вдаль жилыми кварталами высилась труба, принадлежавшая, очевидно, местному заводу. Из неё зловеще вырывался серо-чёрный дым, который тотчас смешивался с ватными облаками, окрашивая их в такой же мрачный и неприветливый оттенок. С другой стороны линию горизонта окаймляли светло-зелёного цвета холмы, желтоватые полотна полей и выглядящие непрозрачным тёмным пятном густые леса, создавая интересное и необычное зрелище. Скорей всего, друзья находились в центральной части города, потому что перед ними раскинулась довольно широкая площадь, вымощенная серыми и бордовыми квадратными плитками. В середине её они увидели небольшой, но привлекающий внимание своей причудливой конструкцией фонтан: в виде двух чаш разного размера, располагающихся друг на друге от большей снизу к меньшей сверху. Потоки воды ниспадали каскадом, образуя бурные, сверкающие брызги, разлетающиеся во все стороны. По периметру площади были высажены клёны, липы, ели, стояли широкие деревянные скамейки с изогнутыми спинками. Прямоугольные, почти на всю длину площади, клумбы с растущими на них алыми розами добавляли скверу очарование и благоустроенность. Тома приметила величественно возвышающийся неподалёку собор. Он представлял собой двухэтажный храм со светло-жёлтыми фасадами и бледно-зелёным куполом, а сбоку была пристроена колокольня в виде ротонды, заканчивающаяся остроконечным шпилем, казалось, упирающимся прямо в небесный свод. Он, несомненно, был гордостью жителей Каменска – такой он был внушительный, великолепный.

– Красота! – Тома вздрогнула от раздавшегося прямо у неё над ухом голоса, прервавшего любование открывшимся взору видом. Паша стоял рядом с его фирменной ослепительной улыбкой на лице. – Скучали? Тут выбор не очень большой, но кое-что нашли. – Он вручил подругам по мороженому.

– Давайте лакомитесь и командуйте, куда ехать дальше, – с наслаждением уплетая своё мороженое, произнёс Саша.

Компания быстро разделалась с прохладным десертом и снова расселась по местам в машине. Тома назвала улицу, на которой они якобы должны были найти давнюю подругу Игоря Сергеевича, на что Александр фыркнул от смеха, выдавив из себя: «Бабушкина улица? Вы меня точно разыгрываете или просто издеваетесь».

Спустя несколько минут они уже были на месте. Улица начиналась с многоподъездных жилых домов советской постройки, но далее она плавно переходила в уже более современный частный сектор. Здесь серость однотипных строений сменялась на пёструю многоцветность коттеджей: красные с золотого цвета крышами, бежевые с тёмно-коричневыми крылечками, жёлтые с зелёными оконными рамами, ослепляюще-белые, отделанные терракотового оттенка кирпичами. Всю эту разношёрстность дополняли яркие клумбы цветов, радужные занавески на окнах, насыщенно окрашенные заборчики. Создавалось впечатление, будто владельцы ревностно состязались в полихромии, но были равнодушны к гармоничности. Александр притормозил возле одного из этих дивных домов и повернулся к Томе.

– Куда теперь? Какой дом? Или вернуться к тем многоэтажкам?

– Я не знаю, – тихо ответила Тома.

– В смысле не знаешь, – нахмурился Саша, – а куда нам теперь ехать-то? Ходить по домам и спрашивать? – Он оглядел ребят, которые безмолвно смотрели то на него, то на Тому, то на свои руки, то просто перед собой. – Серьёзно? Так, понятно. Втянули меня в какую-то авантюру.

– Ты сам предложил поехать, – не выдержала Тома и тут же прикусила язык.

– А, ну я ещё и виноват, – процедил сквозь зубы Александр. – Отправились куда-то искать то, не знаем что. Это хорошо, что я с вами поехал. Были бы тут одни, где бы сейчас болтались? – Тома призналась самой себе, что он был абсолютно прав, и что делать дальше она и вправду не знала. Беспомощно бросив взгляд на Пашу, она бесцельно уставилась в окно.

– Мы знаем, что эту женщину зовут Верой, так? – осторожно проговорил Пашка. Все продолжали сидеть молча, не произнося ни слова. – И что она живёт где-то на этой улице, – добавил он. Тишина, обострённая замкнутым пространством автомобиля, всё также давила со всех сторон. Паша вдруг открыл дверь и выпрыгнул из машины. – Ну, придётся идти и спрашивать. – И не успели остальные отреагировать на его действие, как он уже направлялся к ближайшему дому.

– Значит, пойдём спрашивать, – решительно заявила Марина и тоже вышла из машины. – Тома, ты с нами? Дядь Саш, вы, наверное, посидите тут?

– Конечно, следопыты неопытные, вдруг вам придётся уносить ноги, так хотя бы я буду наготове, – иронично проворчал Александр. – На пикник они собрались… Забавно, – уже себе под нос буркнул он.

Марина с Томой догнали Пашу, который уже почти дошёл до двухэтажного дома из светлого кирпича, выглядевшего современно и вполне сносно по сравнению с остальными.

– Ты действительно будешь ходить по домам и узнавать, где живёт эта Вера? – усомнилась Маринка, пока они поднимались по ступенькам на просторную веранду.

– А есть другие варианты? – усмехнулся Паша и, не получив ответа, уверенно постучал в массивную дверь. Она почти сразу распахнулась, словно хозяева ожидали гостей, и под ноги ребятам проворно выбежал босоногий карапуз в одной футболочке.

– Ой, подержите его, пожалуйста! – умоляющим голосом обратилась к друзьям молодая девушка, открывшая им дверь. На ней были короткие домашние шорты и растянутая полинявшая майка. Светлые волосы были собраны в высокий пучок, но по тому, как они выбились из него и хаотично торчали во все стороны, можно было судить, как хлопотно проходит её день. Тома, наклонившись, поймала обеими руками пухленького малыша, который тут же обнял её своими белыми ручками за шею и обхватил ножками её талию. Девочка поднесла его к маме, и тот, радостно задрыгав ногами, переместился в её объятия.

– Спасибо большое! Как только открываю дверь, он тут же несётся на улицу! Ходить только научился, зато бегает, как марафонец. – Девушка устало провела рукой по волосам, и только сейчас присмотрелась к посетителям. – А вам кого?

– Нам… Скажите, вы знаете здесь кого-то по имени Вера? Она живёт где-то на этой улице, но мы не знаем, где именно, – спросила Тома, смущённо улыбаясь девушке, понимая всю нелепость своего вопроса.

– Мы недавно сюда переехали, до сих пор разбираем коробки, – махнув рукой в сторону прихожей, ответила хозяйка, – поэтому вообще тут ещё никого не знаем. Извините, боюсь, я вам ничем не помогу. – Спустив на пол вырывавшегося из её рук сынишку, она попыталась оттеснить его внутрь дома, но её попытки были неудачными. – Вы зайдите в тот дом, – указав на соседний участок, посоветовала девушка, – там пожилая пара живёт, мы пока только с ними успели пообщаться. Они наверняка тут всех знают, городок же маленький.

Энергичный ребёнок вдруг снова устремился на веранду, радостно лепеча что-то на только ему понятном языке. Девушка метнулась было за ним, но, заметив причину его восторга, широко улыбнулась, глядя в сторону калитки. Тома обернулась и увидела высокого, атлетического телосложения мужчину, быстро идущего к ним с двумя огромными пакетами.

– Привет! – легко подхватив на руки ещё и сына, поприветствовал он свою семью и с интересом взглянул на ребят, по-прежнему стоящих у входной двери. – У нас гости?

– Да вот, ребята ищут какую-то Веру. Говорят, что живёт на нашей улице. А мы ведь никого не знаем здесь. Вот пусть к бабе Маше зайдут, может быть, она подскажет, – объяснила девушка.

– Это точно, она всю жизнь тут живёт, нам про многих уже рассказала, просто мы всё сразу не запомнили, – с улыбкой сообщил отец семейства. – Слушай, а там, где пожар недавно был, – спуская малыша и пакеты на идеально гладкий деревянный пол, и задумчиво щуря глаза, начал припоминать он, – через пару домов от нас… Там женщина ещё была, её не Вера звали, не помнишь? Я такое имя в своей жизни почти никогда не встречал, ещё подумал, в такой провинции и такое редкое имя.

Девушка отрицательно помотала головой, а у Томы внутри всё мгновенно оборвалось. Не может быть таких совпадений. Не может быть другой Веры на одной и той же улице. Значит, они шли по верному следу.

Здесь и правда есть или была женщина по имени Вера. Но они опоздали? Пожар… Это не укладывалось в её голове. В глазах резко потемнело, окружающий девочку мир начал растворяться, превращаясь в густой и холодный туман. Тома испугалась, что теряет контроль над своим телом, дрожащим от противного озноба, несмотря на весьма тёплый день. Она смогла почувствовать, как чьи-то сильные руки крепко обняли её, но мозг всё ещё отказывался воспринимать реальность. Единственный вопрос волновал её сейчас больше всего на свете. Она заставила себя разомкнуть губы и задать его:

– А мальчик, там был мальчик?

ГЛАВА 29. ЗАПУТАННАЯ ИСТОРИЯ

– Мальчик?.. – растерянно произнёс мужчина, задумавшись. – Подробностей мы не знаем. Баба Маша говорила, что на нашей улице сгорел дом, буквально перед нашим переездом сюда. И принадлежал он Вере, а уже что там произошло… – В это время малыш начал нетерпеливо дёргать отца за штанину, показывая своим сердитым видом, что если тот не обратит на сына внимания, то все присутствующие смогут наблюдать необычайно пронзительный концерт в его исполнении. – Вы извините, правда, зайдите к бабе Маше, вон тот дом. – Мужчина показал на тот же соседний участок, куда ранее указала его супруга, взял на руки сынишку и направился в дом.

Ребята попрощались с хозяевами и, спустившись с крыльца, медленно пошли к машине. Паша, придерживая Тому за плечи, шёл с ней рядом, кидая тревожный взгляд на Марину, а та взволнованно смотрела на подругу: Тома была бледной, как первый и ещё нетронутый снег. Она шла по инерции, поддаваясь движениям друзей. Казалось, что её ноги переступали только потому, что Паша бережно, но твёрдо вёл девочку. Когда они вышли за калитку, Марина огляделась по сторонам и взглянула на Александра, стоявшего к ним спиной и усердно натиравшего и без того уже прозрачные, как родниковая вода, окна своего автомобиля.

– Том, ты как? – заглядывая в огромные от ужаса глаза подруги, спросила она. – В машину пойдём?

– Н-нет, – еле слышно, но ни секунды не раздумывая, ответила Тома, – надо идти к той бабе Маше.

– Отлично, реакция хорошая! – пошутил Паша, пытаясь снять напряжение. – Отпускаю тебя? Не упадёшь?

Он стоял прямо напротив Томы, лицом к лицу, всё ещё держа её за плечи. Так близко, что она ощущала его дыхание у себя на губах. «Нет, не отпускай! – хотелось крикнуть ей. – Всегда смотри в мои глаза вот так – ласково и внимательно! Я хочу утонуть в этих голубых васильках с огненными искрами!» Кровь прилила к Томиным щекам, заставив её сделать глубокий вдох. Самообладание вернулось к ней. Кивнув, она аккуратно сняла Пашины руки со своих плеч и сделала шаг назад.

Но Паша не отпустил одну руку подруги, а, наоборот, ещё крепче сжал её. Тома не стала противиться, но тут же уловила любопытный взгляд Марины, которая невольно наблюдала за происходящим в полуметре от них. Она стояла, скрестив ноги и деловито засунув руки в карманы ветровки. Весь её вид, по-актёрски дополненный хитро приподнятыми бровями и еле сдерживаемой улыбкой, означал: «И не говори потом, что между вами ничего нет!» Тома, ещё не пришедшая в себя после шокирующей новости, проигнорировала это немое подозрение и посмотрела в сторону Саши. Тот всё ещё был увлечён своим занятием и не обратил внимания на своих, вышедших к дороге, подопечных. Воспользовавшись подходящим моментом не быть замеченными, друзья двинулись к соседнему дому.

Участок, к которому они приближались, был совсем не похож на ухоженную территорию молодой пары с подстриженным газоном и геометрически правильной формы клумбами. Скорее, это был старый, почти заброшенный сад с цветущими плодовыми деревьями, в глубине которого стоял почти незаметный одноэтажный дом. Он был покрашен в тёмно-бежевый цвет, но облупившаяся от старости краска кое-где обнажала кирпичные стены. Калитка был открыта, ребята медленно прошли через неё и, дойдя до дома, легонько постучали в дверь. Внутри было тихо, поэтому Паша, прислушавшись, постучал ещё раз, но уже сильнее. Наконец в окошке шевельнулась занавеска, а потом послышались шаркающие шаги. Дверь приоткрылась, и в проёме сначала показалась пушистая шапочка седых волос, а затем – необыкновенно добрые глаза на круглом морщинистом лице.

– Вам кого? – услышали друзья приятный голос. Перед ними появился невысокий пожилой мужчина лет шестидесяти пяти в футболке и шортах серой камуфляжной расцветки. Из-за его плеча выглянула миловидная седовласая женщина, вероятно, это и была баба Маша.

– Кто там, Петя? – спросила она мужчину, очевидно, своего супруга.

– Здравствуйте! – звонко заговорила Тома. – Извините, мы хотели у вас спросить, не знаете ли вы Веру? – Она почему-то произносила каждое слово чётко и громко.

– Ну здравствуйте, коль не шутите, – c улыбкой ответил дед, хотя, его бодрый вид, несмотря на седину и паутинку морщинок, отнюдь не давал повода называть его иначе, как мужчина в самом расцвете сил. – И не надо так кричать, мы ещё прекрасно слышим.

– Извините, – ещё раз смущённо пробормотала Тома, переступая с ноги на ногу и не зная, что ещё сказать.

– Петя, не смущай гостей! – проворчала его супруга, протискиваясь боком к ребятам. – Кого ищете? Говоришь, Веру? – выйдя наружу, обратилась она к Томе.

– Д-да, мы ищем Веру. Ваши соседи, там, – Тома обернулась на двор, из которого они недавно вышли, – сказали, что вы сможете нам помочь. Вы ведь баба Маша?

– Ааа, да-да, хорошая семья, – закивала головой женщина. – А баба Маша – это я, верно, – подтвердила она. – Значит, Вера вам нужна? А зачем?

Тома не ожидала такого прямого вопроса, отчего замешкалась и растерянно глянула на бабу Машу. Но тут же вспомнила версию, которой они решили придерживаться.

– Она – знакомая моего отца, давняя, – пояснила Тома, но тут же пожалела об этом, подозревая, что эта баба Маша прекрасно может знать Веру и её круг общения. Это был довольно-таки рискованный шаг, но слова уже вылетели, и вернуть их обратно было невозможно. К счастью, лицо женщины не выражало ни удивления, ни настороженности, и Тома продолжила: – И мы… Он попросил её найти. А нам сказали, что в её доме был пожар? – то ли спросила, то ли подтвердила факт девочка. Она замолчала и выжидающе смотрела на бабу Машу.

– Был пожар, дочка, был. – Баба Маша опустила серые блестящие глаза и вздохнула. – Ремонт там Верочка затеяла на втором этаже, для сына. – Тома переглянулась с Пашей и Мариной, которые стояли рядом с такими же круглыми от томительного ожидания глазами. – Непонятно, что там случилось, говорят, рабочие не усмотрели. Может, сигарету непотушенную оставили, не знаю, милая… Всё сгорело, дом-то деревянный был. Вот, горе и случилось.

Баба Маша вздохнула ещё раз, промокнула рукавом широкой блузы уголок глаза. Паша на всякий случай придвинулся ближе к Томе, а Марина, увидев это, тоже сделала шаг к подруге и взяла её под локоть. Все трое стояли в оцепенении, у всех троих на языке вертелся лишь один вопрос, но никто не решался задать его первым. Молчание затягивалось, и Паша решил, что пора прояснить ситуацию.

– Скажите, а они живы? – спросил он. – Вера и мальчик?

– Мальчик? – Баба Маша бросила озадаченный взгляд на Пашу. – Какой такой мальчик?

– Сын Веры! – почти в один голос воскликнули друзья.

– Да не было там никакого мальчика! – немного отступив назад от растерянности, промолвила баба Маша и перекрестилась. – Никого там не было, слава Богу! Вера у сына была в тот день, да ночевать там и осталась – весь дом краской пропах, а у неё аллергия! – Пожилая женщина с удивлением уставилась на ребят, не понимая их странной реакции.

– Как у сына осталась? У неё ещё один сын есть? – словно поражённая током, спросила Тома.

– Да один у неё сын, Мишка, – уже встревоженно ответила баба Маша, но тут же упёрла руки в бока и рассержено заявила: – Вы чего мне тут голову морочите? Кто такие, зачем вам Вера понадобилась?!

– Постойте, у вас на этой улице одна Вера? – вмешалась в разговор Марина, спросив, как можно мягче и тише.

– Одна, а как же, мы с ней тут с молодости живём, – всё ещё недовольно проворчала баба Маша.

– Пожалуйста, скажите, где она сейчас? Вы сказали, что она у сына. А где он живёт? – умоляюще сложив руки, попросила Тома.

– Вот чудная молодёжь! – снова изумилась баба Маша, но, внимательно оглядев ребят с ног до головы, всё-таки смягчилась. – Вроде, приличные… Ладно, вот сейчас выходите на дорогу и направо поворачивайте, дойдёте до развилки. Опять повернёте, только уже налево. И там сразу увидите дом с синей крышей, его сразу заприметите. Вот там Михаил и живёт, там Веру и найдёте.

Баба Маша развернулась спиной к друзьям и слегка подтолкнула внутрь дома своего супруга, стоящего всё это время в дверном проёме.

– Давай, Петь, пойдём. Нам на рынок ещё надо.

– Спасибо вам большое! До свидания! – только и успел крикнуть Паша, как дверь за ними закрылась.

Ребята поспешили покинуть тенистый участок. Они с трудом переваривали всю информацию, полученную в течение такого короткого промежутка времени. Компания остановилась за забором, чтобы поразмыслить о дальнейших действиях.

– Что теперь? – Марина приложила ладонь ко лбу в виде импровизированного козырька, прикрыв таким образом глаза от слепящего солнца, и посмотрела на Тому. – Можешь не отвечать, мы снова пойдём искать Веру, – добавила она, глубоко вздохнув.

– Если не хотите, не идите, – неожиданно огрызнулась Тома и обернулась на Александра. Тот уже закончил свою работу по протиранию окон и сидел в машине. Оторвав взгляд от телефона, он увидел ребят и помахал им рукой. Тома подала ему ответный знак и быстро проговорила: – Надо как-то его отвлечь или придумать что-то, чтобы он не пошёл с нами.

Друзья подошли к Саше, и тот нетерпеливо вышел из автомобиля, убирая телефон в задний карман джинсов.

– Наконец-то! Я думал, что уже пора детей в розыск объявлять, – ехидно произнёс он. – Что так долго? Нашли, кого искали?

– Нашли, – ответила Тома, – но она живёт не здесь.

– Ооо, – кисло протянул Александр и прислонился к двери машины. – Только не говори, что надо опять куда-то ехать? Может, завязывайте вы уже со своими романтическими штучками? Поехали, поедим где-нибудь!

– Никуда ехать не надо, Саш. Это за углом, недалеко, – молниеносно перебила его Тома, махнув куда-то в неопределённом направлении. – Мы только туда и обратно. А Марина, – Тома приобняла подругу, недоумённо хлопающую своими прекрасными глазками, и подтолкнула её к машине, – с удовольствием составит тебе компанию, чтобы было не так скучно.

Не слушая возмущения Марины и Саши, Тома уверенными шагами направилась в ту сторону, куда указала ребятам баба Маша.

– Ого! – с восхищением воскликнул Паша, догоняя девочку. – Ты и так умеешь! По-моему, ты недооцениваешь свои способности!

– Мы уже так близко, надо во всём разобраться, – слегка покраснев от стыда, отозвалась Тома. Ей было неловко от того, что пришлось довольно резко разговаривать с родными людьми. Но желание поскорей всё выяснить слишком сильно овладело её сознанием, воодушевлённым, как показалось Томе, близкой развязкой.

До нужного дома Тома с Пашей шли недолго. Пройдя развилку, они действительно сразу заметили двухэтажный коттедж с тёмно-синей мансардной крышей. Он ярко выделялся на фоне других построек своей безукоризненной белизной и округлыми кронами растущих вокруг деревьев. Но главным его отличием от других домов в округе был высокий металлический забор, за которым нельзя было увидеть, что происходит во дворе. Подойдя к воротам, ребята нажали кнопку домофона и замерли в ожидании. Через несколько секунд, безмерно долгих для Томы, им ответил грубый мужской голос:

– Да! Кто там?!

Тома вздрогнула от неожиданности и тонким голосом ответила, приблизившись к панели домофона:

– Добрый день! Можно нам увидеть Веру?

Томе никто не ответил, но в динамике раздался какой-то треск, потом послышался негромкий монотонный шум, и вдруг всё стихло. Ребята молча переглянулись, им снова ничего не оставалось, как ждать. Ожидание… Самое приятное и самое ненавистное занятие перед любым событием.

– Как думаешь, она здесь? – спросил Паша больше от нетерпения, чем от любопытства. – Конечно, должна быть здесь, – тут же ответил он сам себе.

– Может быть, позвонить ещё раз? Что если он не расслышал? – забеспокоилась Тома, но её взволнованность прервал громкий щелчок открывающегося замка. Ребята отступили на шаг назад.

Тяжёлая дверь медленно приоткрылась, и они увидели маленькую, худенькую женщину. Со стороны можно было принять её за совсем молоденькую девушку, настолько хрупкой и изящной была её фигурка. Но реальный возраст предательски выдавали глубокие морщинки на лице и коротко постриженные волосы, словно припылённые мукой. Скорей всего, она была примерно того же возраста, что и баба Маша, возможно, даже чуть старше.

– Здравствуйте, – добрым, спокойным, необычайно уютным голосом поздоровалась она с ребятами.

– Здравствуйте! – в один голос ответили Тома и Паша. И снова в один голос, радостный от некого облегчения, как по команде спросили: – Вы – Вера?

Пожилая женщина мягко улыбнулась, чуть склонив голову набок, с интересом посмотрела на необычных гостей.

– Да, молодые люди, она самая.

ГЛАВА 30. ВЕРА

Мелодичный щебет птиц сочетался с шуршанием листвы при дуновении лёгкого ветерка. Эти звуки просачивались в окружающее пространство, наполняли его, не оставляя места для уныния. Зелень, особенно густо и щедро растущая в этой части города, беззаботно отражала игривые солнечные отблески. Рыжее облачко Томиных волос наполнялось теплом по-летнему погожего дня. Если закрыть глаза, то можно представить себя в доме бабушки и дедушки, поездки в который каждое лето были когда-то неотъемлемой частью её жизни. Если подставить лицо яркому солнцу, то сквозь закрытые веки будут кружиться в затейливом танце желтоватые, красноватые, оранжевые круги и бесформенные пятна, образуя разноцветный калейдоскоп. Если прислушаться, то можно разобрать ворчание бабули на дедушку, который всегда размешивал сахар в чае с громким позвякиванием ложечки о чашку. Очень много «если». И очень много воспоминаний о том, чего никогда уже не будет.

Почему-то сейчас, сидя на летней веранде большого незнакомого дома, Тома вернулась мыслями в своё детство. Пожилая женщина, которая на самом деле оказалась Верой, хлопотала, расставляя на круглом столе чайник, вазочки с печеньем «Курабье» и сахарными мармеладками. Её взрослый сын исподлобья кидал настороженный взгляд на незваных гостей. Движения его были неловкими, он двигался быстро и пару раз чуть не уронил принесённые из дома чашки, случайно задел горшок с цветком, стоящий на подоконнике. В попытке помочь матери он выглядел неуклюже и только мешал ей.

– Миша, присядь, – положив руку ему на плечо, с улыбкой сказала Вера, – я сама справлюсь.

– Хорошо, мам, – ответил Михаил, продолжая с недоверием смотреть на ребят.

Он поцеловал её в седой висок и уселся на деревянную скамеечку, стоящую у стола, всем своим видом показывая, что не оставит мать наедине с подозрительными посетителями.

– Не обращайте внимания, он у меня не шибко общительный, – обратившись к друзьям, произнесла Вера и нежно потрепала сына по волосам. Вот что заставило сердце Томы сжаться – эта домашняя обстановка, чай на веранде, мама и взрослый сын, как её отец и любимая бабуля много лет назад.

Наконец и сама Вера устроилась рядом с сыном. Тома вкратце поведала ей об истинной причине их визита. Надо признаться, ей было на удивление легко поделиться правдой с совершенно чужим человеком, хотя после всех поисков эта женщина уже не казалась ей такой чужой. Но и здесь ей пришлось немного слукавить, чтобы не упоминать о подсказках бабушки в своём странном сне. Она сказала, что об имени Веры ей сообщила Римма. Разумеется, она очень сомневалась, что Вера может быть той, кто усыновила её брата, тем более, что никаких детей она не встретила и не слышала. А уж как удивилась баба Маша, когда ребята обмолвились о маленьком мальчике. Но ничего другого в тот момент ей в голову не пришло. Да и вопросов появилось ещё больше. Видимо, и самой Вере вся эта история показалась невероятной и запутанной. И Тома была очень рада, что она пригласила Тому и Пашу составить им с сыном компанию за чашкой чая. Ведь таким образом появился шанс узнать, в правильном ли направлении двигались друзья.

– Так расскажите ещё раз поподробнее, – попросила Вера ребят, отпив глоток ароматного напитка, – почему вы приехали именно ко мне?

– Мы не знаем, – призналась Тома. – Просто Римма, ну мать этого мальчика, упоминала Каменск, что его усыновители уехали сюда. И имя Вера упомянула. Ну мы просто решили попробовать, а вдруг мы его найдём… – Тома замолчала, понимая всю абсурдность ситуации, но обратной дороги уже не было.

– Понятно. – Вера задумчиво постучала тонким пальцем по белоснежной полотняной скатерти и пристально посмотрела на девочку. – А как вы адрес точный узнали?

– Мы наугад пришли, – вмешался Пашка, бросив предупредительный взгляд на Тому. – Просто решили поспрашивать у местных, вдруг кто-то да помог бы. Вот видите, помогли! – Он с довольным видом взял очередное печенье, радуясь своей сообразительности. Тут сын Веры громко фыркнул и встал, очевидно, чтобы прекратить разыгравшееся перед ним представление. Но мать успокаивающим жестом руки остановила его, и тот снова плюхнулся на скамейку.

– Подожди, Миша. – Она продолжала внимательно смотреть на Тому, отчего та начала ощущать себя неуютно. – Так говоришь, сколько лет этому мальчику сейчас?

– Девять, – почти неслышно ответила Тома.

– Девять, – повторила Вера и с улыбкой добавила: – А у вас с ним одинаковые глаза, такие ни с кем не спутаешь.

С этими словами она ловко встала из-за стола и скрылась в доме. Тома растерянно взглянула на Пашу, а тот озадачено пожал плечами. Михаил сидел, откинувшись назад, и мрачно смотрел на них. Воздух гудел от напряжённой тишины, даже птицы, казалось, смолкли от предчувствия волнительного момента. Через несколько минут мучительного ожидания Вера снова вышла к гостям и положила на стол фотоснимок.

Перед ними появилась картина, будто созданная акварелью и наполненная сочными красками, – речка или озеро, берег, поросший густой травой, кусочек серого неба с просинью. Скорей всего, фотография была сделана в пасмурную погоду, но бесцветность верхней части снимка великолепно подчёркивала яркость всего изображения.

И на фоне тёмного водоёма, отражающего хмурый небосклон, на ребят смотрели две улыбающиеся женщины, сидящие на складных стульях рядом друг с другом. Одна из них была Вера, а вторая, крепко обнимающая её за плечи, выглядела гораздо моложе. Они походили на мать и дочь, несмотря на то, что между ними не было внешнего сходства. Но не к ним было приковано внимание Томы. Её взгляд упёрся в третьего человека на снимке. С другой стороны от Веры, также обняв её, стоял маленький мальчик лет восьми или девяти. Синяя курточка и тёмно-жёлтая шапка, чёрные резиновые сапожки, в которые были заправлены неопределённого тусклого цвета штанишки. Он всем телом прижался к Вере, его детская ручка обвила её шею. Он тоже улыбался в фотокамеру такой знакомой улыбкой. И глаза. Эти глаза, это лицо она уже видела где-то раньше, но никак не могла понять где.

Откуда-то мимолётно пронеслось в голове неясное воспоминание – то ли из детства, то ли из чьих-то рассказов, то ли из снов… А может быть, это просто насмешка её сознания? «Тома! Тома!» Голос – она слышит его, он звал её… Где? Когда? Ну же, вспоминай! Точно, сны! Как она могла забыть о них! Несколько раз она видела во сне ослепительный от палящего солнца луг, малыша, который бежит к ней и смеётся – громко, радостно! Подбегает к ней и произносит её имя. Она никогда не досматривала эти сны до конца, но и не придавала им значения – просто детские воспоминания о лете, проведённом с бабушкой и дедушкой. И снова она сообразила – точно, это действительно была не она. Как она могла забыть, что цвет волос этого малыша не рыжий, а тёмно-русый, как у папы? Теперь она чётко видела его образ, хотя раньше запоминала только глаза, изумрудные, становившиеся ещё ярче в мерцающих солнечных лучах. Значит, он уже давно снится ей. Ведь она даже представить не могла, что этот ребёнок – её брат!

– Я, когда тебя увидела, сразу поняла, кто ты такая, – немного запыхавшимся голосом, растрогано произнесла Вера, – поэтому-то вас и пустила. – Она с улыбкой посмотрела на сына, но тот недовольно хмыкнул и, встав из-за стола, спустился во двор, но встал чуть поодаль, чтобы слышать разговор.

– Да, это точно он, – в никуда прошептала Тома. В её сердце вспыхнул огонь, но отнюдь не обжигающий, не способный причинить боль, а согревающий ласково и приятно. Она подняла глаза на Веру, потом оглядела участок. Взгляд задержался на детском трёхколёсном велосипеде, и она сдавленным голосом спросила: – Он здесь?

– Нет, милая, – немного помолчав, ответила Вера.

Пламя, наполнившее Тому теплом, в один миг превратилось в ледяной поток, жестоко остудивший горячую надежду девочки. Значит, они всё-таки опоздали, что-то случилось с мальчиком и его приёмной мамой – на фото рядом с Верой точно была она. К глазам подступили слёзы, она с трудом сглотнула комок в горле, мешавший ей выговорить хоть что-то в ответ. Фотография, которую Тома всё ещё держала в руках, как спасительную соломинку, связывающую её с братом, подрагивала, выдавая её волнение. Вера положила свою тёплую, мягкую ладонь на холодную руку Томы.

– С ними всё хорошо, не переживай. Они в областной центр уехали, Илюша в школу ведь пошёл. А у нас тут что, провинция.

– Илюша?.. – Тома удивлённо заморгала пушистыми ресничками. – Паш, она же хотела, чтобы его так звали! – Паша непонимающе взглянул на подругу, не зная о том, что именно этим именем хотела назвать своего ребёнка Римма.

– Его биологическая мать? – спросила Вера. Томе резануло слух слово «биологическая». Её отец – тоже «биологический» для этого мальчика. Но с фактами не поспоришь, так всё и было. И тут до девочки дошло, что Вера знала правду об усыновлении. Поэтому она и поняла в ту секунду, когда увидела Тому, что она его сестра. Поэтому и не удивилась, услышав её историю.

– Да, её зовут Римма, она не знала, что её ребёнок жив. Это всё её отец, он не захотел портить будущее своей дочери. – Тома поморщилась, произнеся эту фразу. – Она искала его, хотела вернуть… – беспомощно посмотрев в глаза женщины, сидящей напротив неё, тихо, будто оправдывая чужую ей девушку, шёпотом сказала она.

– Ну, Бог им судья, дочка, – вздохнув, ответила Вера. – Неизвестно, как бы сложилась его жизнь, – говоря о мальчике, высказала она своё мнение.

Вера налила себе чай, сделала небольшую паузу, предавшись воспоминаниям, и начала свой рассказ.

– Они приехали к нам несколько лет назад. Илюшка был маленький тогда, года четыре. У меня в доме места много было, пока несчастье не случилось. Вот, я две комнаты и сдавала. И они пришли однажды – Лиза и Илюша, да так тут и остались. Лизонька такая спокойная, вежливая, очень образованная, много времени занималась с Илюшкой. А он – умный такой мальчишка. – Вера искренне улыбнулась, говоря с восхищением о мальчике. – Всё на лету схватывал! Муж Лизы работать остался в центре, приезжал к ним только на выходных. Строгий такой, солидный мужчина. Но слишком уж холодно он всегда разговаривал, слова отчеканивал так, по-деловому что ли. Привёз сюда жену и сына, чтобы им жилось безмятежно, подальше от суеты и шума. Первое время радовалась Лиза, что может с сынишкой много времени проводить в тишине, гуляла с ним подолгу, книжки ему читала, на речку они ходили, мне по дому помогали. Я с ними и сама жизни радовалась. А потом, года через два, муж её вдруг приезжать перестал. Лиза вся сникла, и Илюша стал такой молчаливый. Несколько дней они из дома почти не выходили. Лиза почти не ела ничего, спала много. Я уж было подумала, что она заболела. Я как-то раз спросила её, что у них произошло. А она вдруг расплакалась и рассказала мне, что Илюша ей с мужем не родной сын, а усыновили они его. Своих деток Бог ей не дал, а Илюшка – такой открытый, нежный ребёнок. Она его как увидала в детском доме, так, говорит, и не смогла на других детей больше взглянуть. Сказала она мне, что мать от него отказалась, сама подписала все документы. Забрала она мальчика, ну а потом они с мужем решили, что поживёт Лиза пока здесь. А сам вон, работал, работал, да нашёл себе женщину. Конечно, не дело это, чтобы семья порознь жила! Сюда он даже не приехал, а сообщил Лизе по телефону, что не может смириться с тем, что чужого ребёнка воспитывает, что ошибкой было соглашаться на уговоры жены. Наверное, просто решил таким образом уйти в другую семью. И всё, больше с тех пор не приезжал и не звонил. А Лиза так Илюшу любила, сказала, что готова развестись, но мальчика никому не отдаст. Никого из родных у неё не осталось, кроме него. Ради сына взяла себя в руки, потихоньку пришла в себя. – Вера снова вздохнула и, немного помолчав, продолжила: – Зажили мы хорошо, я им помогала, а они мне. Мишины детки приходили к нам в гости, очень ладили они с Илюшей. Лиза все эти годы работала у нас в детском саду, воспитателем она была. Вот жизнь какая – так хорошо она с детьми ладит, а своих и нет… Но Бог ей Илюшу подарил, они друг другу родными стали. А потом как-то подруга предложила Елизавете работу в частном детском саду в городе. Илюше как раз в школу пора было. Она и согласилась, у них там квартира осталась – муж бывший делить её не стал, видите ли, не совсем подлый оказался. Вот и уехали они… Так мне их теперь не хватает! – Вера грустно опустила голову и повертела чашку, стоявшую на маленьком блюдце. Но её лицо тут же просветлело, и она оживлённо добавила: – Они приезжают ко мне каждое лето! Они для меня стали семьёй. – В этот момент Тома заметила, что Михаил искоса бросил взгляд на мать и хмуро покачал головой. – Вот только не знаю, куда они теперь приедут, дом-то сгорел мой. Сама у сына на иждивении живу. Не увижу в этом году, видимо, моих Лизу и Илюшу.

– Мать, ну-ка завязывай причитать, – громко отозвался Михаил, вслушивающийся всё это время в рассказ матери. – Пусть едут, говорил же тебе уже. Всем места хватит. А то совсем из меня чудовище делаешь, что я их на порог не пущу что ли!

– Знаю я, Миш, знаю. – Вера с нежностью посмотрела на сына, обиженно надувшего губы.

– Вера, скажите, а мальчик… Илюша, он знает, что он не родной? Ну, что его усыновили? – осторожно поинтересовалась Тома.

– Нет, дочка, не знает он ничего. Когда маленький был, говорил про детский дом, так Лиза объясняла ему, что он в детском садике ждал, пока она за ним придёт. Со временем забыл про это, больше и не вспоминал. Считал Лизу мамой, другой-то он не знал. – Вера внезапно замолчала и посмотрела на Тому. В её взгляде не было растерянности или колебания. Она будто вглядывалась в душу девочки, будто доставала все самые сокровенные тайны из дальних уголков её нутра. Она словно видела её насквозь. Мудрая, отзывчивая, любящая, как Томина бабушка… – Он один раз сказал, что снилась ему девушка с такими же зелёными глазами, как у него. Что он шёл с ней за руку по высокой траве. Мы тогда подумали с Лизой, что он мать свою вспоминает… – Тело Томы покрылось мурашками, она поражённо уставилась на Веру. – Но вижу, что тебя он увидал. – Вера помолчала немного. – Не моя это тайна, конечно, не могу я вмешиваться. Но знаю, что никого нет у них сейчас. Видимо, не зря Бог вас сюда привёл, значит, должны вы свидеться.

– Скажите, а где их найти в городе? – робко спросила Тома. От нетерпения она больно закусила губу, но эту боль полностью заглушило предвкушение встречи с братом. Она была абсолютно уверена, что не просто так они с Пашей сидят сейчас рядом с человеком, для которого маленький мальчик Илья стал таким дорогим и близким, каким он уже стал для Томы. И что не просто так бабуля привела её своими подсказками именно к этой женщине. – Вы можете дать их адрес или телефон?

– Конечно, дочка, – не задумываясь ответила Вера.

ГЛАВА 31. РЕШЕНИЕ

Поблагодарив Веру и тепло попрощавшись с ней, ребята вышли за ворота и тут же наткнулись на автомобиль Александра. Сам он стоял лицом к дому, жуя бутерброд. Марина сидела на переднем сидении и, увидев Тому с Пашей, встревоженно уставилась на них через открытую дверь. Саша тоже пристально смотрел на медленно идущую парочку, но со стороны его взгляд казался абсолютно спокойным. Зато в глазах Марины Тома увидела панический ужас, который насторожил её. Подойдя к машине, она молча встала рядом с Александром, опустив глаза в ожидании бури.

– Означает ли сей жест признание своей вины? – продолжая жевать, надменно спросил Саша. Тома не знала, что ответить. Знал ли он уже всю правду или просто делал грозный вид в ответ на долгое ожидание.

– Ну… Мы нашли Веру, поговорили с ней… – неуверенно начала она.

– И? Забираем её с собой? – слегка склонив голову набок, иронично усмехнулся Саша.

– Зачем? Нет, – посмотрев на него, ответила Тома. – Мы взяли её номер телефона, она будет очень рада поговорить с папой.

– О чём? – резко спросил Александр, не отрывая взгляд от Томы.

Такой тон застал Тому врасплох. Она растерялась, покосилась на Марину, но подруга смущённо отвела глаза. «Он знает», – пронеслась мысль в голове девочки, и она поняла, что никакая тактика защиты уже ни коим образом не поможет. Язык вдруг онемел, не позволяя вымолвить ни слова. Они с Сашей стояли друг напротив друга, физически ощущая покалывание разрядов напряжения, образовавшегося между ними.

– Хорошо, – прервал молчание Саша, – тогда я подскажу. Может быть, они будут говорить о засолке огурцов? Ааа, нет! Она научит его вязать носки! Или поделится рецептом мясного пирога? А о чём ещё говорить твоему отцу с семидесятилетней женщиной?! – Тома не помнила, что когда-нибудь видела Сашу таким разъярённым. Она вжала голову в плечи, щёки её пылали. – Вы очень плохие сыщики, хочу я вам сказать, – продолжил Александр, – плохо следы заметаете. Прошёлся я по тем домам, где вы были. А подругу вашу, – раздражённо процедил он, метнув суровый взгляд в сторону Марины, – я вообще с собой в разведку брать не советую.

– Тома, он хотел звонить твоей маме, – беспомощно пропищала тонким голосом Маринка.

– И позвоню, – пробасил Саша, – если вы мне сейчас же не расскажете, во что вы все ввязались! Что это за история с каким-то мальчиком? Он действительно твой брат? Садитесь в машину и выкладывайте всё!

Тома с Пашей с обречённым видом забрались на заднее сиденье, Александр сел за руль и повернулся к ним, ожидая объяснений. Тома обхватила себя за плечи, словно пытаясь согреться. А Паша, уловив её полное смятение, снова взял инициативу на себя.

– Это долгая история… – неуверенно произнёс он.

– А мы никуда и не торопимся. Мы же в заповедник на весь день поехали, так что до вечера времени – хоть отбавляй, – съехидничал Саша.

– Ну да, – машинально кивнул Пашка. – В общем, у Томы правда есть брат. – Пашка бросил взгляд на Тому, а та ответила безмолвным согласием на продолжение. Паша вытащил телефон и показал Александру изображение, сделанное с фотоснимка в доме Веры. – О нём ей рассказала его настоящая мать – она приходила к Игорю Сергеевичу в больницу. Но он тогда был в коме, а она встретила там Тому и Иру. Вот, когда бабушка их умерла, Игорь Сергеевич… У него был роман… Да даже не роман, а… – Пашка смутился, не находя подходящих слов.

– Понятно. Мимолётным увлечением это у взрослых называется. А теперь вы решили найти приёмную мать этого ребёнка, откуда-то узнав, что она живёт здесь, – намекая на признание Марины, завершил он рассказ за Пашку. – Зачем?

– Потому что он мой брат! – не сдержалась Тома. – Потому что я хотела узнать, что с ним всё хорошо, что его любят в новой семье.

– И что? Узнала? – отрезал Александр.

– Да! – почти крикнула Тома, но осеклась и уже тише добавила: – Теперь я хотя бы знаю, кто его мать, где они живут! Они живут в одном с нами городе. Мы, может быть, ходим по одним и тем же улицам, в одни и те же места!

– Ооо! – устало закрыв ладонями лицо, протяжно воскликнул Александр. Через пару секунд он поднял голову и внимательно посмотрел на Тому. – Ты действительно думаешь, что твоему отцу надо знать об этом мальчике? А Аня? Как маме об этом рассказать? Или я теперь соучастник вашего тайного общества?

– Я не знаю, Саш. Пожалуйста, не говори пока ничего маме, – жалобно попросила она, сложив ладошки в умоляющем жесте. – И папе тоже! Я хочу сначала поговорить с ними. Я просто поговорю, я даже не скажу им, кто я!

– А ну, дай мне телефон! Открой фото, которое ты мне показал, – обратившись к Пашке, потребовал Александр. – Смотри! – Он ткнул в смартфон. – Ты думаешь, что, увидев тебя, эта женщина не поймёт, кто ты такая?

Тома вгляделась в уже ставшие родными глаза мальчика. Александр абсолютно прав. Любой незнакомый человек заметит, что Тома и Илюша похожи, как две капли воды.

– Но мы теперь так близко! – со слезами в голосе прошептала Тома и вытащила из кармана листочек с адресом и телефоном Лизы.

Александр отвернулся от ребят, сел прямо и взялся обеими руками за руль. В салоне автомобиля повисла гнетущая тишина. У каждого в голове вились беспорядочные и отчаянные мысли, но никто не решался их озвучить. Наконец, сделав медленный вдох, Саша заговорил:

– Значит так. Вы однозначно не угомонитесь. Томка всё равно найдёт способ встретиться с этой семьёй, а вы, – он искоса глянул на Марину и пронзил взглядом через зеркало заднего вида Пашку, – оба пойдёте у неё на поводу, как всегда. Поэтому с этой минуты ни шагу без моего ведома! Мы, Тамара, вместе встретимся с этой женщиной. Потом с тобой обсудим, о чём с ней говорить! А твои друзья-соратники, чтобы и носа больше не совали в это дело! Вам всем ясно?! – звучным и строгим голосом гаркнул Александр.

Друзьям ничего не оставалось, как согласиться. Всегда весёлый и добродушный Саша оказался властным и уверенным в себе мужем Томиной мамы. И когда дело коснулось защиты и поддержки своей семьи, он предпочёл взять ситуацию под контроль.

– Вот и славненько, – вновь добродушно произнёс Александр и завёл машину. – Мы же ехали отдыхать? Поехали, поищем какое-нибудь красивое местечко, тем более что еды у нас навалом.

Спустя некоторое время автомобиль выехал на просёлочную дорогу, с одной стороны от которой поблескивала широкая речка. Свернув к ней, компания оказалась на довольно просторной поляне, покрытой невысокой травой и редкими кустарниками. Скорей всего, эта часть берега была облюбована местными жителями, поскольку на ней сохранились следы от костра, несколько круглых брёвен были сложены в виде самодельных лавочек. Но выглядело это место вполне чистым и уютным, поэтому было решено остановиться на отдых здесь.

Александр вытащил из машины покрывало, сумку с продуктами и большой термос с чаем. Ребята достали из своих рюкзаков все припасы, девочки красиво разложили всё на пластиковые тарелочки, эффектно украсив импровизированный стол разноцветными салфетками. Марина нарвала небольшой букетик растущих рядом цветов и поставила его в стакане по центру. Рассевшись поудобнее, все с аппетитом принялись за еду, и несколько минут было слышно лишь негромкое почавкивание, шуршание салфеток, стрекотание насекомых, в чьи владения так нагло вторглись люди, да равномерный плеск воды у берега. «Может быть, именно тут отдыхала Вера с Лизой и Ильёй. Интересно, не здесь ли они сделали то фото?» – подумала Тома и вздрогнула от нарушившего безмятежную тишину голоса Александра.

– Эх, удочку надо было прихватить, – сокрушённо произнёс он, глядя на сверкающую гладь реки. – Интересно, есть ли тут у них рыба?

– Да, неплохо было бы сейчас порыбачить, – поддержал Александра Паша. Он лёг на спину, подложив под голову рюкзак, и стал задумчиво рассматривать плывущие по небу плотные облака. Тома проследила за его взглядом и, чуть откинув назад голову, тоже стала любоваться белоснежными замысловатыми фигурами.

– Томка, ты на меня не обижайся, – вдруг сказал Саша. Тома напряжённо посмотрела в его карие глаза. – Это уже не детские игры, это всё серьёзно. Ты же понимаешь?

– Понимаю… – тихо ответила Тома.

– И здесь не только твоё желание имеет значение, – продолжил Александр, – это поменяет судьбу стольких людей, если все узнают правду – твоего отца, твоей мамы, этого мальчика, его приёмной матери. Надо очень хорошо подумать, нужно ли вмешиваться в его жизнь? Теперь ты знаешь, что у него всё хорошо. Ты точно хочешь с ним увидеться? – Саша выжидающе смотрел на Тому.

Паша с Мариной тоже обратили лица к подруге, но их взгляды выражали сочувствие. Они прекрасно понимали, что рано или поздно настанет тот момент, когда нужно будет делать выбор: либо забыть обо всей этой истории, либо жизнь Томиных родных изменится на сто восемьдесят градусов. И они также отлично понимали, что лучше бы Тома не нашла своего брата, потому что первый вариант – обо всём забыть – был отнюдь не для неё. Подсознательно они уже предвидели, что ответит Тома. И догадывались, что ею правит не эгоизм, а правдолюбие и обострённое чувство справедливости. А ещё – любовь к отцу. Тома знала, что он был одинок, несмотря на то, что имел двух прекрасных дочерей. Она была уверена в том, что этот ребёнок, сын, стал бы для него глотком свежего воздуха, наполнил бы его новыми чувствами, придал бы ему сил. И ведь этот мальчик – Тома не сомневалась – тоже одинок! Он не может не ощущать потери кого-то близкого, он нуждается в заполнении пустоты в душе не просто присутствием взрослого и любящего человека, ему нужен родной отец!

– Я поговорю с Лизой, – после небольшой паузы наконец произнесла девочка. – Я сначала позвоню ей, может быть, она согласится встретиться со мной. А потом… – Тома нервно мяла травинку вспотевшими пальцами. – Потом пусть она сама решает, надо ли Илье знать о том, что у него есть семья… Родная семья. Если что ты пойдёшь со мной? – несмело спросила она Сашу.

– Конечно, пойду, – ни минуты не колеблясь, отозвался он и, как обычно делал, ласково щёлкнул Тому по кончику носа. – Именно такой ответ я и хотел от тебя услышать. Ты молодец!

ГЛАВА 32. ОЖИДАНИЕ

Почти весь следующий день прошёл в обыденной суете домашних забот. Сразу после завтрака мама и Александр отправились по магазинам с огромным списком необходимых покупок, составленным Анной. Сёстры за это время навели порядок в квартире, а потом Ирина, сославшись на какие-то неотложные дела, попросила Тому посидеть с братьями и выскочила из дома, громко воркуя с кем-то по телефону. Очевидно, это был отвлекающий манёвр, чтобы Тома не успела придумать какую-то отговорку. Но на самом деле Тома и не помышляла ни о чём подобном – все её мысли были заняты предстоящим разговором с Лизой. Накануне, возвращаясь домой, Александр забрал у Томы бумажку с адресом и телефоном Елизаветы, объяснив это тем, что сам позвонит и договорится с ней о встрече. И теперь девочка очень жалела, что не догадалась занести её данные в память телефона.

"Какая же ты дура, Томка, – безостановочно корила она себя, – как можно так доверять взрослым! Можно было сразу предположить, что ничего хорошего из этого не выйдет. Надо было слушать Пашку и вообще не привлекать к этой истории Сашу! Когда же ты перестанешь быть такой наивной?!»

Продолжая мысленно ругать себя, она стала прокручивать в голове возможные варианты начала диалога, вопросы, которые она хотела задать, ответы, которые она могла услышать. Одновременно она помогала близнецам собраться на прогулку. Выйдя во двор и присев на лавочку у детской площадки, она убедилась, что мальчишки мирно играют возле большой песочницы с прихваченными с собой игрушками, и набрала номер Паши.

– Привет, Том, как ты? – почти сразу ответил на звонок Пашка.

– Нормально, – машинально ответила Тома, – но всё время думаю про Лизу и Илью.

– Ну это понятно! – отреагировал Паша. – Вы уже договорились о встрече?

– Нет, Саша сам должен ей позвонить. Но они ещё с утра уехали с мамой по магазинам, их до сих пор нет. – Тома сделала паузу и посмотрела на братьев, которые, к её удивлению, ещё ни разу не повздорили друг с другом.

– Ты думаешь, что он и не позвонит ей? – уловив сомнения в голосе подруги, догадался Пашка.

– Не знаю… – отозвалась Тома. – А я даже не записала себе номер Лизы. Конечно, можно снова взять его у Веры, – предположила было она, – но нужно будет снова туда ехать… Как всё это глупо! – вдруг досадливо воскликнула она.

– Так, спокойно! – невозмутимым голосом произнёс Паша. – Во-первых, всего лишь полдня прошло. Просто он занят, да и не будет же он звонить ей при твоей маме. А во-вторых, нормальный он чел, раз обещал, что поможет, значит, так и сделает. Он же понимает, что ты всё равно сама докопаешься до всего, так лучше уж с минимальными рисками, – рассмеялся он.

– И ты туда же, – буркнула Тома.

– Скажешь, не так? – сквозь смех спросил Паша. – Ладно, не обижайся, Том! – Голос друга стал тише и ласковей, и уже серьёзным тоном он добавил: – Позвонит он, не переживай.

– Надеюсь, – вяло протянула Тома и замерла, услышав возмущённые и звонкие крики близнецов. – Паш, я тебе потом перезвоню, тут у нас какая-то разборка в песочнице. – С этими словами Тома быстро убрала телефон в карман и поспешила к мальчишкам, один из которых пытался отобрать у другого лопатку, а второго Тома поймала за маленькую ручку, замахнувшуюся в попытке кинуть горсть песка в брата. – Эй, вы что! А ну-ка, прекратите! – сердито скомандовала она. – Как не стыдно, ещё братья!

– Он первый начал! – захныкал Артёмка.

– Это он первый! – вторил ему Никитка.

– Всё, собирайтесь, пошли домой! – приказала Тома. – Раз вы не умеете дружно играть, будете сегодня сидеть дома!

– Нет! Нет! Тома! – в один голос закричали ребята, по очереди упрашивая сестру. – Пожалуйста, можно мы ещё погуляем? Мы будем хорошо себя вести!

– Ладно, – смиловавшись, разрешила девочка. – Но если вы опять будете ссориться, сразу идём домой!

Братья вернулись к игре, поделив между собой лопатку и грабли, а Тома обернулась на дом и увидела подъехавшую машину Александра.

– Ребята, прогулка всё-таки закончилась. – Ей не терпелось поскорее подойти к Саше, чтобы узнать, не говорил ли он с Лизой. Она указала мальчикам на родителей, и те, не раздумывая, бросились к ним с возгласами: «Мама! Папа!» Тома поспешно собрала брошенные игрушки и тоже торопливо зашагала к машине.

– Томусь, привет! – заметив дочку, улыбнулась ей Анна. – Так, ребята, помогайте! Тёма, возьми тот жёлтый пакет. Никита, ты отвечаешь за помидоры! Да, именно эти! – Мама проконтролировала взглядом действия сыновей и, прихватив свою сумку, направилась вслед за ними. – Саш, донесёте всё остальное с Томой?

Александр кивнул головой в знак согласия и начал вытаскивать пузатые пакеты из багажника. Тома водружала их на скамейку, стараясь каждый раз, когда Саша передавал ей в руки очередную поклажу, заметно и многозначительно заглянуть в его глаза. Она не решалась напрямую задать свой вожделенный вопрос, но он крутился на языке, как пойманная рыбка, рьяно пытавшаяся вырваться на свободу в родную среду. Наконец-то все покупки были извлечены из машины. Саша, словно не замечая навязчиво метавшихся в него искр из глаз Томы, оглядел скамейку, потом оглянулся на дорогу и ровным голосом велел:

– Стой тут, я машину отгоню и помогу тебе.

Тома вздохнула, скрестила руки на груди и застыла в ожидании. «Ничего не спрашивай, ничего не спрашивай!» – мысленно приказывала она себе, наблюдая за Александром. Вот он быстро и ловко припарковал автомобиль в одном ряду с соседскими железными конями. Вот он вышел из машины. «Ничего у него не спрашивай!» Задумчиво потёр пальцем что-то на капоте. «Не спрашивай ничего!» Поздоровался с соседом, о чём-то говорят. «Да почему так долго! Только ничего не спрашивай!» Наконец он идёт к ней. Подходит. «Ничего не спрашивай, Тома!»

– Ты что встала, как вкопанная? – усмехнулся Саша. – Бери вон те пакеты, что полегче. – Он указал на пару пакетов, существенно меньшего размера, чем остальные.

– Ты звонил ей? – спросила в лоб Тома.

– А я-то надеялся, что ты уже обо всём забыла, – фыркнул Александр. – Пошли!

Саша сгрёб оставшиеся сумки со скамьи, и оба молча зашли в подъезд. Нажав кнопку вызова лифта, Тома уставилась перед собой, не зная, как расценить уклончивый ответ Александра. Скорей всего, он не звонил Лизе, да и не собирается этого делать. Все его разговоры о помощи были всего-навсего предлогом, отводящим Томино внимание от ситуации. Он просто дал понять, что она – лишь капризный, эгоцентричный подросток, зацикленный на своём желании получить то, чего получить нельзя. Именно так он думает о ней, а ещё о том, что Тома своими надуманными проблемами усложняет его и без того полную хлопот жизнь.

Громыхая и скрипя, лифт распахнул свои тяжёлые двери перед безмолвными пассажирами и, заглотив их своей мрачной пастью, лениво двинулся вверх. Этаж, ещё один, следующий.

– Завтра вечером мы с ней встречаемся. – Внезапно раздавшийся негромкий голос Александра слишком звонко прозвучал в закрытом и тесном помещении, ударился о стенки кабины лифта и рикошетом вонзился в уши Томы. Вздрогнув от неожиданности, она удивлённо глянула на Сашу.

– Не смотри на меня так! Мало того, что я вру твоей матери, я теперь ещё и вру абсолютно незнакомой женщине! – Саша искоса метнул недовольный взгляд на Тому. – Я родителям в своё время не врал! Нет, ну врал, конечно, но чтобы так!

– Саш…

– Ни слова! – Саша прервал робкое усилие Томы хоть как-то сгладить обстановку. – Завтра, часов в пять-шесть, ничего не планируй.

«Хорошо», – мысленно ответила Тома, но ничего не произнесла вслух, не горя желанием снова вызвать раздражение Александра.

Ничего не подозревающая о тайном заговоре супруга и дочери Анна суетилась на кухне. Тома помогла матери разобрать покупки, потом обе принялись за приготовление обеда. Девочка заставляла себя выглядеть непринуждённо, весело отвечала на мамины вопросы, рассказывала о школьных буднях и услышанных где-то новостях и событиях. Всё было как всегда. Уютная светлая кухня, уличный галдёж, доносившийся через открытое окно, мама, такая красивая, привычно поправляющая свои блестящие волосы, громкие звуки телевизора где-то в глубине квартиры, иногда перебиваемые заливистым смехом мальчиков.

Мир, в котором Тома не боялась ничего – просыпаться по утрам, принимать решения, ошибаться, советоваться, чувствовать себя любимой. Почему сейчас что-то изменилось? Или должно вот-вот измениться? Какое-то потаённое переживание сидело внутри, не позволяя Томе безмятежно отпустить нарастающую тревогу.

«Завтра, завтра».

В её голове вдруг образовалась абсолютная пустота. Столько несвязных мыслей крутилось в сознании, всё больше и больше сплетаясь между собой в огромный и бесформенный узел, что в какой-то момент они все просто скрылись от понимания, словно лопнули, как мыльный пузырь. «Завтра, всё решится завтра».

ГЛАВА 33. ЛИЗА

Ложась вечером в кровать, Тома долго рассматривала на потолке мерцающие радужным свечением блики, которые красиво отбрасывал светильник-букет, подаренный Пашей. Огненные, фиолетовые, нежно-золотистые бутоны отражались мягким сиянием, создавая атмосферу успокоения. Как давно она не брала в руки кисть! Сдав все зачётные работы в художественной школе, Тома не уделила ни минуты любимому занятию в последние несколько дней. А ведь творчество раскрепощало её, освобождало от безрадостных раздумий и уныния. Она научилась упорядочивать свои мысли с помощью ярких и сочных красок, превращающих обычный белый лист бумаги в оживающие эпизоды из жизни. Вот и сейчас, глядя на сменяющие друг друга незамысловатые контуры цветов, она представляла себе, какими витиеватыми линиями можно соединить эти прекрасные создания в густой палисадник. Рядом с ним можно изобразить, например, маленький деревенский домик с крышей цвета каркаде. А на деревянных ступеньках старенького, скрипучего крылечка – молодую женщину, читающую потрёпанную книгу сказок с яркими иллюстрациями босоногому мальчугану, сидящему у её ног. Удивительно, как блуждающие по комнате световые пятна так легко могут побудить к созданию целой истории! Ненавязчиво Пашкин подарок вдохнул в Томину душу тягу к творению. Пашка… Совсем недавно сердце замирало при одном только его случайном, казалось бы, прикосновении. Тома улыбнулась, когда образ Паши, небрежно проводящего крепкой ладонью по ёжику волос, отчётливо возник перед глазами. И тут же она услышала звук входящего сообщения на телефон.

Давным-давно бабушка рассказывала ей, что когда двое любящих людей долгое время живут вместе, они словно становятся единым целым. Между ними таинственным образом возникает мистическая связь. Например, когда один из них хочет увидеть другого, вторая половинка вдруг неожиданно приходит к нему. Или один из них только успевает подумать о том, что нужно позвонить любимому, а тот уже звонит сам. Тогда для Томы это предположение бабули было всего лишь набором слов, напоминало какую-то странную сказку. Но сейчас, лениво дотянувшись до телефона и увидев от кого пришло сообщение, она снова улыбнулась, и сердце замерло от волнения. Ведь она и правда только что подумала о Пашке. В попытках поскорее разобраться с тайной, полностью захватившей девочку, переживания о собственной личной жизни незаметно отошли на второй план. Все разговоры и мысли в последнее время были сконцентрированы лишь на поисках мальчика.

А ведь были ещё прогулки под цветущими каштанами мимо ослепительно пёстрых витрин широких проспектов, по многолюдной набережной вечерами, одурманивающие запахи наконец-то распустившейся пышными соцветиями сирени, доброжелательные взгляды прохожих, мельком замечающих юную парочку, нежно державшуюся за руки.

«Спишь?» – И в дополнение к Пашкиному вопросу Томе хитро подмигивал весёлый смайлик.

«Нет», – ответила Тома.

«Как дела? Ну, ты поняла о чём я», – будто бы шифруясь, задал следующий вопрос Паша.

«Всё хорошо! – Тома добавила смайлик-кулачок с поднятым вверх большим пальцем и подыграла другу: – Завтра вечером».

«Отлично! Видишь, он нас не подвёл! – явно обрадовался Пашка, имея ввиду Александра, и снова отправил подмигивающий жёлтый смайлик-пузатик. – Тогда до завтра! Спокойной ночи! Целую!»

«И тебе спокойной ночи! – быстро напечатала Тома и, недолго думая, дописала: – Целую!»

Почему-то после этой фразы Тому обдало жаром. В области солнечного сплетения что-то сжалось, но неожиданно образовавшийся тугой комок вдруг резко провалился куда-то, оставив после себя приятное тепло, раскатившееся по телу.

«Всё хорошо. Мы всё делаем правильно. Я все делаю правильно». – И снова мысли в Томиной рыжей головке затеяли свою запутанную игру.

«Бабулечка, ну не могла ты просто так привести меня к этому мальчику! Ты же знаешь, что будет! Ведь я не ошиблась?» – Тома отчаянно взывала о помощи к бабушке, крепко сжав в кулачке её медальон, который она преданно носила на шее.

Тук-тук. Тома прислушалась. Дождь? Не может быть! Весь день солнце щедро покрывало город своими жаркими и слепящими лучами, и ни единого облачка не появилось на небе, чтобы защитить землю от удушливого воздуха. Тук-тук-тук. Капли всё энергичнее стучали по широкому карнизу. Дождь! Значит, она не ошиблась. Обладая живым воображением и доверяя интуиции, а в большей степени своим снам, Тома увидела в свежем весеннем дожде ответ на свои сомнения. Бабушка рядом, она направляет её.

И проснувшись утром в приятном полумраке, Тома сладостно потянулась и вдохнула носом свежий, влажный воздух. В любое другое утро, такое же пасмурное и ленивое, девочка отыскала бы сотню причин остаться подольше в постели. Но сегодня она ощущала необъяснимую радость в предвкушении особо важного события. Поэтому и день пролетел очень быстро и гладко. Но ближе к вечеру от Александра ещё не было ни звонка, ни сообщения.

Тома нервно расхаживала по своей комнате, уже точно зная, сколько маленьких шажков от её кровати до двери, а сколько шагов побольше от двери до окна. И в тот момент, когда паника уже почти дотронулась до девочки своими холодными и липкими пальцами, телефон звонким сигналом дал о себе знать. «Через пятнадцать минут выходи», – писал Саша. Тома моментально схватила со стула свой рюкзак и выбежала из квартиры, громко звякнув ключами и нечаянно слишком сильно хлопнув дверью. Сидя на лавочке у подъезда, она каждые две минуты бросала взгляд на часы, но казалось, что время окончательно замерло. Наконец-то рядом притормозил автомобиль Александра. Тома забралась на переднее сиденье, быстро закрыла дверь и, пристегнув ремень безопасности, выжидательно посмотрела на Сашу.

– Поехали!

– Можно? – усмехнулся он. – Ну, поехали!

По дороге Тома молча смотрела в окно. Саша рассказывал что-то про работу, про аварию, из-за которой ему пришлось объехать целый квартал, сетовал на прогноз погоды, который совершенно не сулил сегодняшний дождь. Тома почти не слушала его. Опомнилась она только в тот момент, когда автомобиль остановился, очутившись на парковке какого-то торгового центра. Зайдя внутрь, Александр и Тома попали в захлестнувший их громкий и бурный поток снующих туда-сюда людей, в мир приторных запахов сладкой карамели, варёной кукурузы и крепкого кофе. Саша заглянул в свой телефон, потом осмотрелся вокруг и, увидев нужное им место, кивнул головой в его сторону.

– Пойдём, Том, нам туда.

– А она уже там? – с волнением в голосе поинтересовалась Тома.

Саша пожал плечами и направился к одному из многочисленных кафе с огромной красной вывеской, расположенному между бутиком детской одежды и парфюмерным магазином. Несколько столиков были уже заняты посетителями – небольшая, но шумная компания подростков; семья с двумя чудесными маленькими дочками; мужчина, хмуро жующий заказанный фаст-фуд и никого не замечающий вокруг, – ни одинокой женщины, ни мальчика. Александр присел за ближайший свободный столик, Тома последовала его примеру и села рядом.

– Может, закажем чего-нибудь? – спросил Саша. – Есть хочется.

– Я не хочу, – мгновенно отозвалась Тома. Ей и кусок в горло не полез бы в данных обстоятельствах.

– А я хочу, – настаивал Александр, – посиди здесь, я сейчас. Может, всё-таки будешь что-нибудь?

Тома отрицательно помотала головой и уставилась на входную дверь. Несколько минут никто в кафе не входил и не выходил из него. Девочка перевела взгляд на Сашу: тот, медленно ведя пальцем по меню, лежащему на стойке заказов, говорил что-то широко улыбающейся девушке в красной униформе. Тома снова повернула голову в сторону двери и вдруг встретилась глазами с женщиной, которая стояла у входа и в упор смотрела на Тому.

Она была невысокого роста, немного полновата, а белую кожу очень контрастно оттеняли тёмные волосы, убранные в самый обычный низкий хвост. На ней было широкого покроя серое платье чуть ниже колен, поверх которого был надет такого же серого цвета пиджак. В руках она держала большую чёрную сумку, походившую на дорожный саквояж. Скорей всего, она была чуть моложе Томиной мамы, но её одежда и внешность создавали образ женщины, чей возраст казался на пару лет больше реального. Помедлив немного, женщина, всё также не сводя внимательных глаз с Томы, двинулась прямо к ней.

– Ну здравствуй, – произнесла она тихим, но уверенным голосом, подойдя вплотную к столику, за которым сидела девочка.

– Здравствуйте, – робко ответила она, почему-то сразу съёжившись.

– Я присяду? – деловито спросила женщина. Тома только и смогла кивнуть головой. – Вообще-то, мне звонил мужчина. Он хочет сына устроить в наш детский сад, попросил встретиться, чтобы узнать… Неважно! – Женщина прищурилась и, поставив увесистую сумку на соседний стул, чуть приблизила своё лицо к Томе, будто хотела ещё глубже заглянуть в её глаза. – Я сразу поняла, что это какой-то подвох. Когда хотят устроить ребёнка в детский сад, обычно приходят в этот детский сад, а не назначают встречи с его воспитателями. А теперь я поняла… – В этот момент к ним подошёл Александр и, поставив поднос с едой на стол, сел рядом с Томой. – Вот и папаша явился! Вы зачем мне звонили? Что вам надо от меня? – Голос женщины стал на тон выше, и в нём появились нотки откровенной злости.

– Подождите, вы ведь Лиза? – осторожно начал Александр, хотя по повышенной температуре напряжённого разговора он уже понял, кто перед ними. – Давайте мы сначала успокоимся, выслушайте нас.

– Нет! – резко ответила женщина. – Я никого слушать не собираюсь! Вы думаете, я ничего не поняла, когда её увидела? – Она метнула гневный взгляд на Тому. – У них одинаковые глаза! Она его сестра! А я, – чуть тише, но не менее уверенно, произнесла Лиза, – никому его не отдам! Если надо, мы уедем из города, из страны! Никакой суд не заставит меня отдать его, вам ясно?!

С этими словами женщина поднялась из-за стола, схватила свою сумку и быстрыми шагами направилась к выходу. Александр сидел, мрачно опустив голову и не пытаясь её остановить. Но Тома, сама не ожидая этого от себя, вскочила и бросилась вслед за ней. На ходу, в спину Елизавете, она жалобно проговорила:

– Мы не собираемся его у вас отнимать! Просто бабушка… Она хотела, чтобы мы с ним встретились!

Лиза внезапно остановилась. Несколько секунд она стояла неподвижно, чуть склонив голову набок, как если бы она хотела обернуться, но вдруг передумала. Тома видела её профиль – широкий лоб, округлую щёку, прямой нос и неожиданно красивый изгиб длинных ресниц, не требующий касания косметики для придания дополнительного шарма.

– Снова бабушка, – одними губами прошептала женщина и всё-таки повернулась к Томе. Она устало посмотрела на девочку. – А это ваш отец? – Тома не сразу сообразила, что Лиза имеет ввиду Александра. Она оглянулась на него и поспешила пояснить:

– О, нет-нет! Это мой… Это муж моей мамы. Наш папа, он… Они с мамой давно развелись. – Тома начала непроизвольно переминаться с ноги на ногу. – Пожалуйста, поговорите с нами, хотя бы выслушайте!

Ничего не ответив, Лиза вдруг быстро прошла мимо Томы и снова села за столик напротив Александра, который немного опешил от происходящего.

– Ну, иди сюда, – обратилась она к Томе. – Я правильно понимаю, что главной рассказчицей будешь ты?

ГЛАВА 34. РАЗОЧАРОВАНИЕ

Томе не понадобилось много времени, чтобы рассказать Лизе о несчастном случае с отцом, о встрече с незнакомой девушкой и открывшейся правде об их случайной с ним связи, о том, что тогда Тома и узнала о существовании своего брата. Дойдя до того момента, когда друзья решили поехать в Каменск, чтобы найти Веру, Тома запнулась и опустила глаза. Но она тут же вспомнила, какой версии придерживались друзья, когда пытались разузнать правду, и повторила то, что о Вере и Каменске они узнали от самой Риммы.

– Странно, – медленно произнесла Лиза, – откуда она могла всё это знать? Насколько я знаю, её и в городе-то не было. И потом, тайна усыновления и так далее… И вообще, при чём тут Вера? Мы совершенно случайно остались у неё жить. Либо ты что-то не договариваешь, либо за нами установили слежку? – Лиза поморщила лоб и подозрительно посмотрела на девочку.

– Нет, никто не следит за вами, – поспешила возразить Тома. Глубоко вздохнув, она помедлила секунду и выпалила на одном дыхании: – Я видела сон, в котором моя бабушка велела мне найти Веру, которая живёт в Каменске!

Тома не стала упоминать подробности сновидения, а также рассказывать про долгие рассуждения друзей о том, что означали подсказки бабушки.

В этот момент она обратила внимание на Александра, который вытаращился на неё, широко открыв рот. Его рука, державшая сочный и аппетитный сэндвич, застыла в воздухе.

– Ты затеяла всю эту неразбериху из-за сна? Ты в своём уме, Томка? – Он продолжал недоумённо смотреть на девочку. – Или ты и правда чего-то не договариваешь? Откуда ты всё это узнала, отвечай!

– Я думаю, что она на самом деле узнала всё это от бабушки, – вдруг вмешалась в разговор Елизавета. Тома и Саша одновременно перевели на неё свои ошарашенные взгляды. Только Саша глядел на женщину с нескрываемым ужасом, а Тома – с неподдельным удивлением. Тома подметила, что щёки Лизы покрылись лёгким румянцем, а лицо приобрело выражение глубокой усталости. – Я уже слышала про неё, – пояснила Лиза, – он часто говорит с ней…

Тома чуть не задохнулась от волнения, словно забыла, как нужно правильно дышать. Руки моментально похолодели, а её, и без того огромные глаза, распахнулись ещё шире.

– Он тоже видит её во сне? – дрожащим голосом тихо спросила она.

– Нет-нет, – торопливо ответила Лиза, – не во сне. Он видит её иногда, – Лиза замялась, – в жизни, в реальной жизни…

С этими словами она настороженно взглянула на Тому, ожидая её реакции. Впервые за время их недолгого разговора Лиза выглядела растерянно, даже смущённо. Александр негромко закашлялся, отпил глоток из стакана, стоящего перед ним, и испуганно посмотрел сначала на Лизу, а потом на Тому. Пауза тянулась довольно долго, и Лиза наконец прервала молчание.

– Мы с моим мужем, бывшим мужем, познакомились ещё в школе, – начала она, – учились в параллельных классах. Потом пути наши разошлись, я в педагогический поступила, а он – в экономику всё стремился. На очередной встрече выпускников увиделись, начали общаться, потом встречаться, ну и к свадьбе дело подошло. Всё было хорошо, только детей у нас не было. А я не представляла жизнь без ребёнка! Я и в педагогику-то пошла, потому что детей обожала. А своего всё не было, и не было. Как-то всё сложилось, что мы обоюдно решили усыновить ребёнка. Я радовалась, что муж так легко согласился. Когда мы впервые Илью увидели в детском доме, у нас даже сомнения не осталось, что это наш мальчик. Нам сказали, что его оставила там совсем молоденькая девушка из какой-то состоятельной семьи. И что гены у него хорошие, что претензий никаких с их стороны не будет, только имя просили дать ему – Илья. Да мне всё равно было, я уже мысленно считала его своим. – Лиза улыбнулась. – А он подошёл ко мне в первую нашу встречу и сказал, что я буду его мамой, что ему так бабушка сказала. Тогда я даже не обратила внимания на это, что там за бабушка, почему она так сказала? Да мало ли какая нянечка или уборщица доброе слово ребёнку скажет! Документы мы оформили быстро, за это я очень благодарна мужу. Уже через несколько недель Илья был с нами, дома. А ещё через какое-то время он стал мне рассказывать, как ему бабушка поёт перед сном колыбельные, сказки рассказывает. И снова я посчитала это детскими фантазиями, какими-то воспоминаниями. А однажды зашла утром к нему в комнату, а он на кровати сидит и будто с кем-то разговаривает. Я его по голове потрепала и говорю, мол, играешь? А он мне: «Да, с бабушкой». Я ещё пошутила тогда: «Да что за бабушка! Давай уже будем с детками играть, а не со старушками!» Так он мне вполне серьёзно отвечает: «Вот же бабушка моя, не видишь, что ли?» У меня по спине мурашки побежали. Я мужу боялась рассказать, потому что он посчитал бы его сумасшедшим, ребёнком с отклонениями, заставил бы отвезти его обратно в детский дом. Решилась я сходить с ним к врачу, тот объяснил это его поведение детской психологической травмой: стрессом от отсутствия матери, жизни в детдоме, смены обстановки. Посоветовал нам уехать из города, чтобы у мальчика было меньше раздражающих факторов, больше свежего воздуха, здоровой еды. Потом предстоял долгий разговор с мужем. И мы решили уехать в Каменск – супруг был родом оттуда. Только родных уже никого не осталось, но он собирался построить там дом, обжиться, как следует. Случайно мы остановились у Веры, а мужу надо было работать. Но такой жизни на два дома он не выдержал, развелись мы. – Лиза вздохнула. Тома сочувственно посмотрела на неё, а та уже снова переключилась на рассказ о сыне. – Но Илюша и в Каменске продолжал говорить, что бабушка с ним общается. А самое интересное, что он совсем не замкнутый ребёнок! Он абсолютно нормальный, со сверстниками ладит, в школе учится хорошо, весь материал усваивает довольно быстро, рисует, представляете? – Тома с Сашей переглянулись, а Лиза продолжала: – Вера мне говорила всё время, чтобы я оставила в покое сына, что бывают такие дети, которые по-особому воспринимают окружающий мир, просто у них чрезмерно развито воображение. Вера даже в какой-то передаче смотрела, что таких детей называют «дети-индиго», – Елизавета сдержанно улыбнулась. – Я же педагог, я столько информации прочитала на эту тему, в моей голове всё сводилось к детской гиперактивности и, вследствие этого, к определённого типа мышлению и поведению. Но порой от его слов мне было не по себе. Он откуда-то знал слова песен или прибауток, которые мы никогда не пели и не читали, рисовал людей или места, а потом рассказывал мне про них так, будто знал или бывал там лично! А ещё, – Лиза чуть наклонилась к Томе и окинула её цепким взглядом, – он несколько раз рисовал девочку с рыжими волосами и такими же зелёными глазами, как у него. Он говорил, что это его сестра! Но я же знала, что он был единственным ребёнком. Мне было страшно, что у Ильи может быть какое-то серьёзное наследственное заболевание. Я думала, что, скорее всего, от меня скрыли это. А теперь ты сидишь напротив меня, и мне стало ещё страшнее, потому что раньше я могла списать всё это на неврологические нарушения и искать способы лечения, помочь ему. А что теперь? Получается, что вы оба общаетесь с духами? Что теперь будет с ним? У него никогда не будет нормальной жизни?!

– Но он же нормальный, – возразила Тома. – Я не знаю, почему это происходит. Но и я ведь нормальная! Саш? – Тома растерянно посмотрела на Сашу, ища поддержку в его лице. Но взгляд Александра выражал явную опаску и недоверие. Видимо, ему понадобилось немало усилий, чтобы справиться с той пугающей информацией, которую он только что услышал.

– Насчёт твоей вменяемости мы ещё побеседуем, – стараясь говорить как можно спокойней, произнёс он. – Ты-то всегда с приветом была, но чтобы с паранормальными наклонностями! Да ещё и вы, – чуть заметно кивнув в сторону Лизы, фыркнул он. – Всё это похоже на какой-то розыгрыш, если честно. Была одна проблема с появившимся из ниоткуда братом, а всплыла ещё одна посерьёзней. – Александр замолчал, постукивая скрученной в трубочку салфеткой по матовой поверхности стола. – Теперь вы мне скажите, что делать дальше? У нас в сценарии, помимо вас, ещё присутствуют отец мальчика, твоя мама, Тома, и ещё одна сестра, кстати!

– Знаете что? – снова вступила в разговор Лиза. – Давайте просто обо всём забудем. Илюша ещё маленький, к чему ему лишний стресс? Мне хочется верить, что он перерастёт это… Эту странность. Вы же как-то жили столько лет без него, а мы без вас? Сделаем вид, что ничего этого не было. – Елизавета произнесла это довольно сухо и, не дожидаясь ответа, поднялась.

Двигаясь заметно спешно, она порывисто схватила свою сумку, казавшуюся неподъёмной, и уже двинулась прочь. Но вдруг замешкалась и взглянула на Тому.

– Даже не думай, что вы сможете его забрать. Я не позволю. И не ищи с ним встреч. Никогда! – И, опустив глаза, вполголоса добавила: – Мне жаль, что всё так вышло, я понимаю твои чувства. Но он мой сын. – Нарочно выделив интонацией слово «мой», Лиза развернулась и направилась к выходу.

– Лиза, подождите! – Тома вскочила в попытке догнать Елизавету, но Саша резко схватил девочку за руку и потянул обратно.

– Сядь! – довольно жёстко рявкнул он. Тома вздрогнула от неожиданности и села на место, опешив от окрика Александра. Мамин супруг никогда в жизни не повышал голос на девочек. Наоборот, в спорных вопросах он часто вставал на их сторону. А сейчас он крепко держал Тому за запястье. Лишь слегка ослабив хватку, он мягко произнёс, пытаясь заглянуть в её глаза: – Сядь. Всё, хватит с тебя приключений. Заигрались мы.

Тома невольно всхлипнула. Как такое возможно, что по одной с тобой земле ходит родной человек, а ты не можешь не только быть с ним рядом, но и даже сообщить о своём существовании не смеешь? Она представляла их первую встречу, о чём они будут говорить, с какой радостью она расскажет об Илье папе, сколько интересного Илья услышит от своего дедушки! Даже маме и строгой Ирине непременно понравится этот солнечный мальчик, по-другому и быть не могло! А сейчас на смену ликующему возбуждению пришла опустошённость.

Слёзы текли из глаз предательски неуправляемо, бесконтрольно. Да ещё и в присутствии Александра, что было ещё досаднее. Снова, как тогда, сидя на кухне. Но поделать с этим Тома ничего не могла. Она почувствовала, как Саша аккуратно притянул её к себе и приобнял за плечи, положив перед ней на стол пару салфеток.

– Ничего, Том, поплачь, – вздохнул он. – Перед кем тебе ещё слёзы лить, не перед Пашкой же. А я никому не расскажу, не переживай.

Тома усмехнулась сквозь слёзы, шмыгнув носом. Рыдать перед кем-то, а уж тем более перед маминым мужем, Тома считала проявлением непозволительной слабости. Хоть она никогда и не считала себя отважной, но из любой ситуации она пыталась найти выход. Если к цели не вела ни одна дорога, она мелкими шажками протаптывала себе новую. Так было и в случае с поисками брата. Но вот на пути встретилось действительно серьёзное препятствие в виде Лизы, и она не справилась. «Никакая ты не сильная, – думала девочка в этот момент, глотая слёзы, – просто настоящая взрослая жизнь для тебя ещё и не начиналась…»

ГЛАВА 35. СОГЛАСИЕ

И опять жизнь Томы превратилась в череду будней. Только обернулись они серой и тусклой повседневностью. Начались каникулы, но радости от благоухающих летними ароматами дней, от великолепия и обилия солнечного тепла Тома не испытывала. Наоборот, ей было тоскливо от того, что никуда не нужно было спешить по утрам, что не надо было часами трудиться над заданиями в художественной школе. От появившегося избытка свободного времени дни стали тянуться монотонно и однообразно, и ничто не могло отвлечь девочку от навязчивых мыслей. Ещё и Маринка уехала почти на всё лето на дачу. Связь там была никудышная, поэтому общались подруги довольно редко, а когда кому-то из них удавалось дозвониться до другой, разговор происходил урывками и ограничивался лишь кратким обменом новостей. На душещипательные беседы времени уже не оставалось.

Ирка успешно сдала сессию и ходила довольная и радостная, словно сбросила наконец-то тяжкий груз с плеч. Мама готовилась к сдаче квартальной отчётности и иногда стала задерживаться по вечерам с работы. Как-то раз она заметила поникший и отрешённый вид младшей дочери за завтраком, но на все вопросы получала только короткие и неоднозначные ответы. Саша делал вид, что ничего особенного не произошло, вёл себя, как обычно: весело и беззаботно. Только иногда по вечерам внимательно смотрел на Тому, и она читала в его глазах немой вопрос: «Как дела?» И также без слов кивала: «Всё хорошо».

Папа всё ещё оставался в больнице и усиленно старался выполнять все предписания врачей, поскольку ему хотелось поскорее покинуть это невесёлое место. Он изнемогал от скуки в окружении однотонных стен и удушающего запаха лекарств, давящего тяжёлой горечью на и без того несчастных пациентов.

И хотя Тома с Ириной почти каждый день по очереди навещали его, Игорь Сергеевич был готов в любую минуту без оглядки сбежать домой. Чувствовал он себя уже хорошо, но лечащий врач рекомендовал ему ещё немного побыть под наблюдением специалистов. Тома одновременно и ждала встреч с отцом, и каждый раз шла к нему с волнением. Ей не терпелось поделиться с ним впечатлениями о последней прочитанной книге Вирджинии Вульф, чьи феминистские взгляды и депрессивное настроение отец считал излишними для восприятия юной девушкой; рассказать о недавней поездке с классом на озеро; громко посмеяться над просмотренным видеороликом. Но вместе с тем над ней постоянно, как Дамоклов меч, висело чувство вины вынужденного молчания, сокрытия правды о том, что у обожаемого ею отца есть сын. И она, его родная дочь, знает об этом, но предательски безмолвствует и ведёт себя, как ни в чём ни бывало.

И только один человек по-прежнему мог вывести Тому из заточения собственных переживаний и вытеснить из головы, пусть и на какое-то время, овладевшие ею сомнения и беспокойство. Пашка старался практически ни на минуту не оставлять подругу в одиночестве и под любым предлогом находил возможность оказаться рядом. Он либо вытаскивал Тому на прогулку, либо пытался напроситься к ней в гости, а между встречами и совместным времяпрепровождением обязательно напоминал о себе телефонными звонками и милыми сообщениями.

Паша был первым, с кем Тома поделилась впечатлениями о безрезультатном и разочаровавшем её разговоре с Елизаветой. Конечно же, утаив слёзный наплыв чувств и жалостливые всхлипывания на плече Александра. Ребята коротали время в парке отдыха, примостившись на лавочке, притенённой густой кроной старого клёна. И Пашины глаза, так же как и глаза Александра в момент разговора с Лизой, расширились от удивления при упоминании о видениях мальчика Илюши. Он придвинулся вплотную к Томе и почти всем телом повернулся к ней.

– Ты серьёзно?! – воскликнул он. – Он что, медиум какой-то? Ещё круче, чем ты?!

– А ты считаешь, что это круто? – нахмурилась Тома. – Когда все вокруг думают, что у тебя не всё нормально с головой – это вообще ни секунды не круто! – Девочка обиженно сложила руки на груди и отвернулась, бесцельно глядя на проходящую мимо семью с двумя девочками. Дочка постарше, лет двенадцати-тринадцати, увлечённо о чём-то рассказывала, активно жестикулируя, отчего огромная сладкая вата в её руке энергично подёргивалась, грозя вот-вот соскользнуть с тонюсенькой палочки и шлёпнуться на землю. А её родители с интересом слушали дочь. Тома вдруг сосредоточила своё внимание на этой картине, будто она напомнила ей собственное детство. Она перевела глаза на другую девочку помладше: наверное, ей было года три или четыре. Та вяло шагала чуть позади своих родных с такой же сладкой массой на палочке.

Но её понурый вид говорил о том, что вся эта яркая обстановка в парке развлечений, лакомства и весёлые голоса отдыхающих, доносившиеся со всех сторон, ни за что не заставят малышку подарить этому миру свою милую улыбку. В подтверждение этого девочка тоже уставилась на Тому, видимо, заметив на себе её любопытный взгляд, и вдруг показала ей язык. Тома опешила от такого дерзкого поведения. Но она не успела понять, сердиться ей или рассмеяться, как девчушка уже шустро догнала своих родителей, на всякий случай взяв за руку отца.

– Ладно, Том, действительно, ляпнул, не подумав, – прервал Томины мысли Паша. – Может быть, это и к лучшему? – Тома вопросительно всмотрелась в глубину Пашкиных глаз, а тот уже привычно взял её руки в свои тёплые ладони. – Если ты будешь упорствовать, эта Лиза может его вообще увезти из страны. – Тома заставила себя не расплакаться вновь. – Ну, это теоретически. А в данной ситуации ты знаешь где он, с кем. Ты ведь этого и хотела – знать, что с ним всё хорошо? – Тома молча кивнула. – Ну вот, теперь ты знаешь. А когда он подрастёт, вполне вероятно, что будет возможность открыть ему правду. – Паша неуверенно прокашлялся, крепче сжал ладошки Томы.

– А что ей мешает увезти его сейчас? – возразила Тома. – Ведь она теперь знает про меня и папу. Она просто уедет, чтобы мы снова их не нашли.

– А что ты можешь сделать? – напористо спросил Паша. – Ничего, Тома! Ничего не надо уже делать. Сейчас есть хоть какой-то шанс, что он останется здесь, в этом городе. Ты можешь обижаться на меня сколько хочешь. Но ты знаешь, что я прав. – Пашка с упрямым видом прожигал Тому глазами.

– Знаю, – прошептала Тома. – Все вы правы. Наверное, должно пройти какое-то время…

После этого разговора они больше не касались темы Лизы и Ильи, но Тома почувствовала в тот день необычайную поддержку как раз от того человека, чьё внимание было наиболее значимым и важным для неё. И постепенно её ощущения и переживания заново переключались на волну влюблённости.

Постоянно внимавшая тезисам мамы и Ирины о том, что каждой вещи и каждой эмоции должно быть отведено определённое место, соответствующее чёткой «иерархической структуре», Тома окончательно отвергла эти утверждения. Впервые в жизни ей не хотелось никакой конкретики в их отношениях с Пашей. Хотя ещё совсем недавно ей не давали покоя вопросы о том, что же происходит между ними. А сейчас ей было спокойно и хорошо рядом с ним, надёжно и безопасно было находиться в его объятиях, до мурашек приятно было ощущать рядом его тепло. Ей нравилось улавливать знакомый аромат, угадывать его настроение, смеяться над его шутками, ждать его с тренировок, нежно прощаться всего на день у подъезда.

Как-то в особо ветреный и дождливый день, отбивающий охоту выходить на улицу, вся семья собралась за ужином. Даже Ирина, которая длинными летними вечерами оставалась дома крайне редко, за милую душу уплетала воздушное картофельное пюре с паровыми куриными котлетками. Мама аккуратно накалывала на вилку огуречные ломтики из салата, одновременно бдительно наблюдая за близнецами. Те активно жевали, наперегонки опустошая свои тарелки, поэтому в кухне стояла относительная тишина.

– Вы же сегодня к отцу не ездили? – вдруг спросил Саша. Тома с удивлением подняла на него глаза. Ирина, как ни в чём ни бывало пожала плечами, не отрываясь от еды. А мама словно не услышала вопроса, занятая контролем за малышами.

– Нет, к нему сегодня приезжали его студенты, – ответила Тома, – поэтому он сказал, чтобы мы в такую непогоду не ехали.

– Завтра съезди к нему. – Томе показался чересчур повелительным тон Александра. Это было не предложение, не вопрос, а указание. Девочка исподлобья глянула на маму, но та поочерёдно вытирала рты мальчикам, при этом что-то говоря им: скорей всего, давала наставления о чистоте и порядке.

– Я съезжу, – непринуждённо отозвалась Ира, – моя очередь как раз.

– Пусть Томка съездит, у тебя наверняка планы уже есть, – возразил Саша. Он отломил кусок хлеба и отправил его в рот, посмотрев на Тому. Его взгляд не выражал ничего особенного.

– Ну… – начала Тома, но замолчала. Почему бы и нет? Действительно, какая разница, кто поедет – она или сестра. Всё равно никаких дел у неё не было. А у Ирины в самом разгаре проходила летняя практика. Да к тому же у неё появился новый ухажёр, с которым она почти каждый вечер пропадала на свиданиях. – Ладно, поеду, – согласилась Тома, – только Пашку с собой возьму. Приёмные часы после четырёх, мы потом гулять сразу пойдём.

– Вот и хорошо, – довольно изрёк Саша и продолжил вечернюю трапезу.

На следующий день Тома заранее предупредила Пашку, что до прогулки они заедут к отцу в больницу. Паше было всё равно, куда они поедут, – он был готов сопровождать подругу в любую точку планеты. До выхода из дома Тома процедила в банку свежесваренный куриный бульон, перелила в бутылку вишнёвый морс, положила в пакет пару яблок, немного свежей клубники, которая только-только появлялась на городских рынках, и горсть любимых папиных конфет – трюфелей.

По дороге к автобусной остановке Паша с завидной лёгкостью перехватил у Томы сумку с передачей, и ребята без приключений доехали до больницы. Уже подходя к зданию папиного корпуса, Тома заметила отца, сидящего на скамейке.

– Вон папа, – указала девочка в сторону главного входа. – Ой, хорошо, что он на улице – не надо будет заходить внутрь. Терпеть не могу этот запах в больницах, – облегчённо добавила она.

Только подойдя чуть ближе, Тома увидела, что папа был не один. Рядом с ним сидела темноволосая женщина в длинном чёрном платье с россыпью больших жёлтых цветов. Отец сидел вполоборота лицом к незнакомке и имел абсолютно отрешённый вид. Он, слегка склонив голову набок, уткнулся взглядом в землю, а женщина сидела, скрестив ноги и сложив руки на коленях, и что-то говорила папе. Девочка остановилась чуть поодаль, Паша неуверенно застыл на месте рядом с ней.

– Ты чего? – спросил он.

– Там женщина с ним рядом, – растерянно ответила Тома.

– Ну и что, – громко рассмеялся Пашка. – Значит, у него всё в порядке, налаживает личную жизнь!

– Да тише ты! – шикнула на него Тома, прищурившись. И вдруг её глаза округлились, она в упор смотрела на папину собеседницу. – Саша уже знал…

– Чего? – озадаченно переспросил Пашка.

– Он знал, что она тут будет! Поэтому он настаивал, чтобы поехала именно я, – будто не обращая внимания на то, что Паша был рядом, пробормотала она.

– Тома! – требовательно произнёс Паша. – Может быть, ты объяснишь мне, что происходит?

– Эта женщина – Лиза, – упавшим голосом пояснила Тома. Ей не понадобилось больше слов, чтобы заставить Пашку широко раскрыть рот от изумления. Между ребятами воцарилась тишина. Они молча наблюдали за двумя людьми, сидевшими неподалёку, но не замечавшими ничего вокруг.

В следующую секунду Лиза вдруг повернула голову куда-то в сторону и махнула кому-то рукой. Сердце Томы ёкнуло. Боковым зрением она увидела его. Худощавый мальчуган с по-ребячески растрёпанными тёмно-русыми волосами семенил по направлению к Лизе и отцу. Подойдя вплотную, он остановился возле матери. Та что-то прошептала ему на ухо, после чего мальчик протянул маленькую ручку папе. Тома напряжённо следила за ними, затаив дыхание. Отец пожал детскую ладошку, но не отпустил её, а продолжал изучающе всматриваться в глаза мальчика. А потом Тома судорожно вздохнула, увидев, как папа притянул к себе Илюшу, усадив его рядом с собой, и обнял сына, уткнувшись лицом в его непослушные волосы.

В этот момент на Тому нахлынула волна облегчения. Она повернулась к Пашке, который всё ещё пребывал в оцепенении от осознания происходящего. Но увидев перед собой блестящие от слёз глаза Томы, он живо справился с охватившим его замешательством.

– Том, ты что, вздумала плакать? – с улыбкой спросил он, чуть согнув колени, чтобы заглянуть подруге в лицо.

Тома смущённо пролепетала что-то невнятное, а потом уткнулась носом в плечо Паши. Пашка нежно приобнял девочку, одной рукой поглаживая её по спине, будто утешая. Но Тома и не думала плакать, ей было хорошо и радостно.

– Этот мальчик, он на нас смотрит, – шепнул Паша, касаясь губами мягких Томиных волос. – Может, надо подойти к ним? – несмело предложил он.

– Нет, давай пока постоим тут, – также шёпотом ответила Тома, вдыхая любимый парфюм. «Давай будем стоять тут вдвоём бесконечно долго, только ты и я. Ведь теперь всё хорошо!» А перед глазами возникли два изумруда на детском личике, так же как и в её снах.

И тут Тома догадалась: ведь они были связаны друг с другом уже давно; рано или поздно они, несмотря ни на что, нашли бы друг друга. Потому что рядом с ними обоими всегда был их ангел-хранитель – их бабуля. Поэтому она столько лет снилась ей, чтобы наступил этот волнительный момент, единственный верный, но от этого не менее странный. Странный потому, что, проживая жизнь день за днём, никогда не знаешь, где именно начинается чудо и какой новый мир в любой момент откроется перед тобой. Все эти мысли проносились в голове Томы сначала маленькими ветряными воронками, потом постепенно соединялись в вихри побольше, становясь мощным ураганом, а дальше грозили обернуться разбушевавшейся стихией. Но она не пошла на поводу у своего разума, а только крепче прижалась к Пашке.

– Теперь всё будет хорошо? – спросила Тома.

– Конечно, – как всегда весело подтвердил Паша.

– И у нас? – Сердце Томы бешено застучало.

– Особенно у нас! – Паша крепче прижал к себе Тому, и она услышала ответный стук сердца любимого человека.