Kitobni o'qish: «Великая Татария»

От автора

Эта книга была задумана давно. Потихоньку собирался материал, обдумывалась основная идея.

Она была такой: рассказать о выдающихся личностях в Тюркской истории. А через них показать одну из самых могучих Империй, какие только существовали в мире.

Появилось и рабочее название – «Пантеон Героев».

Поначалу казалось, что «героическая девятка» (девять – священное число у Тюрков) подберется быстро. Действительно, мало ли Батыров на Тюркской земле, их имена у всех на слуху, с ними знаком каждый образованный человек!

Оказалось всё не так просто.

И дело не в том, что не хватает источников. Хотя достоверных источников и правда не хватает, их практически нет или они недоступны. А то, что есть и доступно – процентов на 90 переработанная и отфильтрованная ложь!

Проблема не только в этом. Книга, которую вы собираетесь сейчас прочесть, – не совсем научная. А если уж говорить прямо, то совсем не научная. Более того, складывается мнение, что вообще нет такой науки, как история…

А что же есть?

Выдумки и сказки для простаков, среди которых немало и самих ученых мужей.

Но об этом мы порассуждаем чуть позже.

Сейчас же нужно сказать вот о чем. Почему еще трудно было найти исторические персонажи для этой книги? Да потому что информация о них не только покрыта толстым слоем архивной пыли, но еще и тщательно замазана огромной толщей лжи, обмана, фальсификаций! Через эту защитную штукатурку с трудом пробивается независимый и гордый Тюркский Дух. Иногда каким-то шестым чувством удается его уловить, иногда – нет.

Но не сопереживая своим Героем, не испытывая волнения крови от соприкосновения с душами наших умерших предков, трудно о них писать. Нужен особый настрой, особое состояние, чтобы поймать этот неповторимый, неизъяснимый словами Тюркский дух.

Свободолюбивый, гордый, независимый, стойкий, решительный, всегда стремящийся к правде и справедливости!

Человека, обладающего таким Духом, словно само Небо, сам Бог ведет по жизни. Именно такие Герои отбирались в Пантеон, и начиналась их «разработка».

Нужно было вжиться в эпоху того или иного Героя, попытаться вместе с ними заново пережить те события, в которых они участвовали. Даже не столько сами события, а то, как они их оценивали, что при этом думали, чему радовались, о чем горевали…

И очень важно было понять, какое воздействие думы, переживания и поступки наших предков оказывали на их окружение, близкое и не очень? И какие, наконец, сигналы, какие волны, разошедшиеся кругами после их смерти, дошли и до нас, часто не помнящих своего родства потомков? Смогли ли мы их услышать?..

Вот первоначальная девятка Героев, попавших в наш Пантеон:

Огус

Чынгыз-хан

Абул Гази

Батырша

Гаспралы

Гаяз Исхаки

Байтурсун

Мурад Аджи

Хужа Насретдин

Но когда началась работа над книгой, стало понятно, что эту «великолепную девятку» не осилить. Да и осиливать, как выяснилось, не нужно. Для достижения нашей цели достаточно подробно представить три главных персонажа, а материал, собранный по остальным Героям, возможно, послужит основой для написания новой книги.

Так из девятки осталась только тройка – Огуз, Чынгыз и Гази. Основной материал по этим героям содержался в таком уникальном источнике, как "Родословная Татар" хивинского хана Абул Гази, что тоже, казалось бы, облегчало нашу задачу.

Однако и здесь не удалось держаться задуманного плана. Тест разбухал и рос как на дрожжах. По ходу повествования появлялись новые темы и ответвления, порой не имеющие прямого отношения к главному сюжету. Отклики на злобу дня, уходящие своими корнями в глубокое прошлое, возникали в сознании неожиданно, порой даже ночью.

Деление ее на три части с заголовками Огуз, Чынгыз, Гази весьма условно. В этих частях будут присутствовать не только объявленные персонажи, но много еще чего. Непривычного и шокирующего.

«Сердца скольких тысяч людей возрадуются, когда узнают то, чего они не знали!» – писал Абул Гази в предисловии к своей летописи: «Родословная татар».

Тешимся слабой надеждой, что сей скромный труд тоже найдет своего читателя и окажется для кого-то полезным.

Да, еще вот о чем нужно предупредить.

Хотя наш усеченный Пантеон выстроен таким образом, что рассказ о каждом персонаже вынесен в отдельную самостоятельную часть, знакомиться с ними нужно последовательно, соблюдая заданную хронологию. И по возможности, не раздражаясь и не ругаясь по поводу многочисленных отвлечений.

Ибо от эпохи к эпохе, от сюжета к сюжету нарастает объем исторической информации и постепенно складывается общая картина многострадального пути, пройденного нашими славными предками. И также более явственно проявляется масштаб фальсификаций этого пути, сотворенного нашими недругами. Если же читать выборочно, перескакивая с главы на главу, целостного впечатления может и не сложиться.

И как писал тот же Абул Гази, «если кто-нибудь когда-нибудь, – прочитав эту книгу, узнает то, что он прежде не знал, пусть прочитает по нашей душе фатиху. А теперь приступим к сочинению книги».

Пролог

В разное время, в разных границах и на разных географических картах Тюркское государство имело различные названия: Тюркский каганат, Великая Булгария, империя Чынгызхана, Дешт-и-Кыпчак, Алтын Урда – Золотая Орда…

Сами Тюрки всегда знали и помнили о своей Великой Державе, называя ее Тюрк Иле, Тюрк юрты. А при Чынгызхане, чаще всего – Улуг Улус.

Но во всем мире и на старых картах империя Тюрков обозначалась, как Великая Татария.

Воспользуемся и мы этим названием, вкладывая в него более широкий смысл. Связывая Великую Татарию не только с историей Казанского и Крымского татарских ханств (Казан ханлагы и Къырым ханлыгъы), а со всей огромной территорией Евразии, от Японского моря до Черного, где обитали и обитают многие тюркские племена и народы.

До Чынгызхана их всех называли одним общим именем Тюрки, а после него – Татарами.

Как писал в своей «Родословной Татар» еще 350 лет назад хивинский хан, потомок Чынгыза Абул Гази, «род Татар есть наидревнейший и наиславнейший из Тюркского народа: он прежде сего силен был, и состоял более чем из 70 000 семей, имея над собой только одного Хана».

И еще он писал, что в течение 4 тысяч лет, вплоть до Чынгызхана никто, кроме Тюрок на этой земле не жил. И после него, добавим от себя, еще 500 лет никто кроме Татар здесь не проживал. Доказательству этого неоспоримого факта и будет посвящена наша книга.

Славным именем Тюрк, или Татар могут гордиться современные татары и башкиры, казахи и туркмены, кумыки и балкарцы, якуты и алтайцы, узбеки и уйгуры, чуваши и, как ни странно, калмыки… И даже большая часть русских, и часть финно-угров и украинцев.

Ибо нас объединяет не только единая территория, кровь, язык, история, но еще и – а это самое главное – единая древняя Вера.

Тюрк всегда «соединен с Небом», с Единым Творцом, которого называют Бог, Алла, Ходай, Тенгри.

Тюрк несет в себе особый неповторимый Тюркский дух, который зовет к Правде и Справедливости.

Тюрк – это бесстрашная, открытая и щедрая душа, которая при любых условиях стремится к прямому, честному пути.

Во всех тюркских диалектах есть слово «туры» – прямой.

В Древнем Риме, Китае, Персии, Византии, где в ходу была изворотливая хитрость, слово «прямой» в определении черты характера, означало, скорее, недостаток, чем достоинство. Прямой, по их понятию, – это если не тупой, то очень наивный и простодушный человек, кого не грех и обмануть. Говоря современным языком, это просто «лох».

Но у Татар слово «туры» несло и несет совершенно иной смысл, положительный. «Туры кеше» (прямой человек) – значит, честный, отважный, правильный, живущий по Закону Неба и по земным адатам.

Тот, кто чувствует в себе этот «прямой», независимый и свободолюбивый дух – тот истинный Тюрк.

К великой трагедии, эта простодушная прямота Тюрок, обернувшись из достоинства в недостаток, сыграла с ними злую историческую шутку. Тюрок все же удалось обмануть и сбить с истинного пути, раздробив некогда единый могучий народ на мелкие, часто враждующие между собой племена.

Более грандиозной аферы история не знает. Тюрок развели, как «лохов»! Лишили исторической памяти, рассорили друг с другом, отняли великих предков, растащили единый язык на кучу диалектов, навязали чуждые ценности и загнали по отдельным резервациям.

Кто совершил эту злодейскую акцию?

Сказать сейчас трудно.

Ясно одно, этот грандиозный мега-исторический проект по разрушению основ Великой Татарии – Великой Тюркской цивилизации был задуман очень давно – еще во времена средневековой инквизиции.

В общих чертах он был завершен в XVIII веке, в первые два столетия правления династии Романовых, кровными и духовными узами связанными с европейским Гольштейн-Готторпским домом.

Но разрушение продолжается и поныне. Увы, не без помощи самих же Тюрок.

Так называемая мировая история – один сплошной обман. И самая чудовищная в ней фальсификация – история Тюркско-Татарского народа.

Как только его не называли: поганые татары и дикие варвары, насильники и убийцы, трусы и предатели, лодыри и пьяницы…

Дух наших славных предков томится под толстым слоем лжи и обмана. Но рано или поздно историческая штукатурка будет сбита, и свободолюбивый Тюркский дух оживет и пробьется наружу.

В нашей книге мы не сможем полностью раскрыть вековую ложь о «Черной легенде» (выражение Льва Гумилева), но попытаемся приоткрыть завесу самой страшной тайны в истории Тюркско-Татарского народа, да и всей мировой истории.

Книга носит культурно-исторический, просветительский характер, она не зовет к агрессии, к какому-то «историческому отмщению». Напротив, объединяющая сила Правды и Справедливости, как мы надеемся, будет способствовать воцарению мира и спокойствия на нашей исторической Родине.

Вводная

Глава 1. Великие Тюркские цивилизации

Еще с нашествия Атиллы, задолго до Чынгызхана, страх перед Татарами засел у европейцев в печенках. Гунны, скифы, тюрки, татары, русы – все эти слова неизменно ассоциируются у них с «дикими варварами».

Хотя на самом деле, похоже, никакого такого уж очень ужасного нашествия и не было. Войны были, тогда все друг с другом воевали. Просто этот ужас перед "диким всадником на коне" кто-то умело внедрил в сознание и гены европейских народов.

Для чего?

Думается, от бессилия и беспричинной злобы. А возможно, от зависти. Дети степей когда-то, видимо, были умнее, сильнее, цивилизованнее. Но и – беспечнее.

И вот когда геополитическая ситуация в мире стала меняться, и европейцы стали вылезать из своих тухлых болот и дремучих лесов на Божий свет, в том числе с помощью "диких варваров", они стали придумывать про них сказки и небылицы.

Это элементарный комплекс неблагодарного Ученика перед великодушным Учителем.

Как бы дико и странно, на первый взгляд, это не выглядело, но многие европейские (не только российские) народы произошли от Тюрков.

Мурад Аджи об этом пишет вполне определенно:

«Германцы», или «алеманны» – это авары, барсилы, болгары, бургунды, готы, гепиды, саки, саксы, гунны, лангобарды, утигуры, куртигуры… десятки «народов», если, конечно, верить церковной науке. Но их этническую суть проясняет одна-единственная строка византийского текста 572 года: «гунны, которых мы обычно называем тюрками». И все встает на свои места».

Существовали великие древние Тюркские цивилизации. С огромными развитыми городами, с водопроводом и общественными банями, с величественными храмами и шумными базарами, с библиотеками и научными обсерваториями. Они ничем не уступали европейским, а во многом их превосходили. В Центральной Азии – Бухара, Самарканд, Хорезм. В Поволжье – Биляр, Болгар, Сувар.

В столице Волжской Булгарии городе Болгаре еще в 1080 году заработала одна из первых в мире академий Дар аль-Улюм (Дом знаний). На 644 года раньше Санкт-Петербургской! За годы ее существования ученые выпустили более 30 тысяч научных трудов.

Недавно Болгарская академия по инициативе первого Президента Татарстана Минтимера Шаймиева была выстроена заново. Сюда, на Волгу, в один из древних культурных центров Тюркской цивилизации сегодня приезжают учиться шакирды из многих мусульманских стран. Академия претендует на роль «российского Аль-Азхара». Знаменитый исламский университет в Каире – почти ровесник Булгарского Дар аль-Улюма, он старше его лишь на 92 года…

Тюркский мир был биполярен: оседлые очаги цивилизации всегда окружали кочевые империи. Иногда два полюса враждовали друг с другом, иногда мирно торговали. В Азии – это Тюркские каганаты с такими древними культурными центрами, как Самарканд и Бухара. В Западной и Восточной Европе – это кочевая империя гуннов во главе с Атиллой, позднее Magna Bulgaria (Великая Булгария) и Волжская Булгария со столицами в Болгаре и Биляре, и наконец Улуг Улус – Magna Tartarie (Великая Татария) и ее осколок Улус Джучи со ставками в Каракорум, Сарай-Бату, Казани, Крыму.

Но Запад почему-то видел лишь "диких номадов" и не замечал цивилизованных городов. Чынгызхан попытался объединить эти две системы в некое гармоничное целое. На какое-то время это ему удалось. На 40 лет. Уже при его внуках грозная империя Чынгыза начала распадаться…

Хотя справедливости ради, надо признать, что многие в Европе начали признавать свое тюркское происхождение. Венгры часто приезжают на Каму, поклониться праху своих предков на мадьярское городище в Большие Тиганы в Алексеевский район Татарстана, откуда, собственно, и начиналась Великая Венгрия. А дунайские болгары никогда и не забывали своей Тюркской прародины Волжской Булгарии, всегда отмечая ее на своих исторических картах. Более того, болгарские историки считают, что Великая Тюркская Булгария положила начало современным римско-итальянской, австро-венгерской и германской цивилизациям.

Но время шло, и Ученик превзошел своего Учителя. И стал наводить на него напраслину. Дескать, он сам такой умный, сам до всего дошел, а Тюрки здесь не причем… Да что они вообще могут, эти номады, степняки, они же – просто дикие кочевники.

«Все, что повторено трижды, становится истиной» – гласит древняя тюркская половица. А сие произносилось не трижды и не четырежды, а сотни и сотни тысячи раз… Сколько уже сменилось поколений, не помнящих, кем были их настоящие единокровные Отцы!

Мир кардинально поменялся после промышленно-технической революции. Сначала она случилась в Англии, а потом в других европейских странах. На этом витке истории Восток безнадежно отстал от Запада, и как бы поменялся с ним ролями, записавшись к нему в ученики.

Воспользовавшись преимуществами, которые дает технический прогресс, Европа вышла вперед по всем направлениям, в том числе и в науке. В том числе науке исторической, создав свою, казалось бы, стройную концепцию мировой истории, расставив все страны и континенты по «ранжиру и весу».

Тут была и демократическая античная Греция, и блистательная Римская империя. Пусть на вторых ролях, но нашлось достойное место (только на бумаге, конечно) и мудрому Китаю, и духовной Индии, и поэтической Персии, и самурайской Японии, и даже вычурному Арабскому Востоку…

Только для Тюрок, своих прародителей, как часто это бывает в жизни, европейские фальш-историки «забыли» припасти красивые эпитеты. Как они были, дескать, дикими варварами, так ими и остались.

Европоцентристская точка зрения была внедрена в так называемую историческую науку и воспринята всеми странами, дружно возжелавшими стать «просвещенными и цивилизованными», как и сама «передовая Европа». Самих Тюрок, увы, тоже не миновала чаша сия, они тоже потянулись за "сладкими плодами цивилизации", которые раньше для них были запретны.

Очень много пришлось потрудиться фальш-историкам, чтобы ввести в научный оборот такой огромный объем исторических источников. А прежде нужно было подготовить их «оригиналы», сохранившиеся якобы на разных языках, в разных частях Света и в разные эпохи. Ведь они должны были как-то сочетаться друг с другом, хотя бы при поверхностном просмотре не содержать противоречий.

А еще ведь нужно было согласовать данные смежных наук: археологии, палеографии, нумизматики, генеалогии, исторической географии и ставшей в последние годы модной геногеографии…

Труд поистине титанический!

Параграф 1. «Они жили как животные»

В 1938 году французский ориенталист и историк искусства, член Французской академии Рене Груссе выпустил сочинение «Империя степей».

Книга «в обобщенном виде представила западному читателю историю кочевых государственных образований на территории евразийских степей, от времен гуннов до утраты независимости монгольскими ханствами в XVII–XVIII веках». (Википедия)

Посмотрим внимательнее, какие же представления могли возникнуть у западного читателя, после прочтения этой, позволительно будет сказать, ученой книги.

«Ужас, нагнетаемый гуннским вторжением в римский и германские миры, хорошо описан Аммианусом Марселлинусом и Джорданесом», – предваряет знакомство с образцами средневековых небылиц Рене Груссе.

И действительно знакомит с ними своего читателя:

«Гунны», пишет Аммианус, «превышали все, что было бы постижимо, в жестокости и варварстве. Они резали щеки своих детей для того, чтобы препятствовать росту бород. Их коренастые тела, огромные руки и непропорционально большие головы придавали им чудовищный вид. Они жили как животные. Они не варили, не приправляли свою пищу; они жили на диких корнях и мясе, смягченном под седлом.

…Если вы поинтересуетесь, откуда эти люди пришли и где они родились, они не могут сказать об этом».

А про древнее правило Тюрков помнить до 7 поколений своих предков, о котором говорит Абул Гази в «Родословной Татар» – ни Аммианус, ни Рене Груссе ничего, конечно, не слышали!

Знание своего рода у древних Тюрков еще имело и практическую надобность. Каждое племя имело родовое клеймо, которым клеймили стада.

Как пишет Махмуд Кашгари в своей Энциклопедии «Диван лугат ат-турк»:

«При смешении животных каждый род (батн) по этим приметам узнает при осмотре свою скотину и лошадей.

…Названия же этих родов – это имена их предков, которые произвели их на свет в древние времена».

Первый вопрос, который древний Тюрк задавал незнакомцу при встрече: «гокюнг ким» – «от кого твой корень»…

А зачем Рене Груссе знать об Абул Гази и Махмуде Кашгарском, он лучше почитает еще одни страшилки – китайские:

«Этот портрет интересно сравнивать с описанием, оставленным китайскими летописцами гсиун-ну, которые по типу и образу жизни были идентичны и также похожи на портреты монголов тринадцатого века, которые достались нам как из Китая, так и христианства.

Плосколицый человек степи, независимо оттого, гунн или тюрк ли он, или монгол, человек с большой головой, сильным туловищем и короткими ногами, вечный наездник, «лучник на коне» из Верхней Азии, мародерствующий вдоль окраин обрабатываемых земель, весьма мало изменился через пятнадцать веков вторжений против оседлых народов».

А вот портрет, на этот раз конкретного исторического лица – Атиллы, который оставил нам готский историк Джорданес:

«Он был типичным гунном: коротким, широкогрудым, с большой головой, с маленькими глубоко посаженными глазами и плоским носом. Он был коренаст, почти темнокожий и носил редкую бороду. Ужасный в своем гневе, он использовал страх, который он наводил, в качестве политического оружия».

Позволим себе усомниться в достоверности сего описания. Если Джорданес на самом деле был готом, то вряд ли бы так неуважительно отзывался о своем знаменитом предке. Джорданес, в отличие от Рене Груссе, жил в такое время, когда еще помнили своих прародителей. Помнили о том, что готы, гунны, тюрки, татары – это один и тот же народ.

Но французский историк искусства упрямо твердит свое:

«К этим чертам можно было бы добавить другие из тех же источников (китайских): он был глубоко суеверным, с доверием дикаря к своим шаманам и с его пристрастием к спиртному, который приводил к пьяным оргиям в конце официальных церемоний».

Для чего нужно было так подробно останавливаться на портрете Атиллы? А вот для чего:

«Эти черты настойчиво напоминают другого основателя кочевой империи, другого сына степи: Чингиз-хана».

Параграф 2. «Брат» Карпини и «Андерсен» Поло

Еще больший переполох в Европе лет через 700 произвело известие о новом «исчадии ада» – Чынгызхане. «Маньяке», мечтающим создать свою Сатанинскую империю «от моря до моря».

Для понимания картины приведем несколько выдержек из ходивших в ту беспокойную пору документов.

Матфей Парижский писал о «татарах» в своей "Великой хронике" 1240 года:

"Они люди бесчеловечные и диким животным подобные. Чудовищами следует называть их, а не людьми, ибо они жадно пьют кровь, разрывают на части мясо собачье и человечье и пожирают его…»

Ближайшие соседи Татар отчего-то не оставили свидетельств об их людоедстве и кровопийстве – такой образ мыслей прививали только «цивилизованным» европейцам.

Ситуация усугублялась тем, что слово Татары было созвучно мифическим Тартарам.

Еще со времен Пифагора и Сократа «Тартар» описывался как некое мрачное место, находящееся в самой глубине космоса, ниже Аида – царства мертвых. Бездны Тартара страшились даже античные боги.

В послании папы Иннокентия IV патриарху Аквилеи (от 21 июля 1243 года) содержалась убедительная просьба: поднять «знамя креста против посланников Сатаны и служителей Тартара».

А вот еще из Матфея Пражского:

«Пролитую кровь своих животных они пьют, как изысканный напиток. Когда нет крови, они жадно пьют мутную и даже грязную воду».

Ничего не напоминает? Сотни лет назад Аммианус и Джорданес тоже самое рассказывали про тех же Татар, когда их еще называли гуннами.

Монах Матфей не видел воочию ни одного живого «Тартарина», а уже сеял ужас и панику среди своей паствы.

Нашествие Татар – это Божий гнев, Божье наказание за ослушание и отступление от догматов веры. Татары – «меч гнева господня на прегрешения народа христианского», – внушалось насмерть перепуганной пастве. Ужас, нагнетаемый подобными страшилками, помогал удерживать темный народ в рабском повиновении.

Хорошо, допустим, тут мы имеем дело со сказками напуганных католиков, которые в своих далеких Европах и в глаза не видывали истинных Татар.

Но ведь были среди них и те, кто видел. Целая армия монахов была заслана к «диким варварам» в качестве послов (на самом деле – шпионов). И общались они не только с простым народом, но и с татарскими ханами.

К примеру, небезызвестный Иоанн де Плано Карпини, брат ордена миноритов, легат апостольского Престола. Сей легат якобы побывал даже в гостях у хана Батыя и в ставке Верховного хана Удегея.

Посол Римского папы изложил свои наблюдения в рукописях Historia Mongalorum quos nos Tartaros appellamus («История Монгалов, именуемых нами Татарами») и Liber Tartarorum («Книга о Татарах»), переведенных на многие языки, в том числе на русский.

На легата апостольского Престола очень любят ссылаться современные фальш-историки. Послушаем-ка и мы этого «знатока» татарских нравов:

«А убивать людей, нападать на земли других, захватывать имущество других всяким несправедливым способом, предаться блуду, обижать других людей, поступать вопреки запрещениям и заповедям Божиим отнюдь не считается у них греховным. Они ничего не знают о вечной жизни и вечном осуждении».

И в другом месте:

«У них есть закон или обычай убивать мужчину или женщину, которых они застанут в явном прелюбодеянии… Если кто-нибудь будет застигнут на земле их владения в грабеже или явном воровстве, то его убивают без всякого сожаления».

Где же Карпини говорит правду? Так можно Татарам безнаказанно «грабить, насиловать и убивать» или нельзя? Ничего непонятно.

Послушаем еще:

«По сравнению с другими людьми они очень вспыльчивы и раздражительного нрава. И также они гораздо более лживы, чем другие люди, и в них не обретается никакой почти правды; вначале, правда, они льстивы, а под конец жалят, как скорпион. Они коварны и обманщики и, если могут, обходят всех хитростью…

Все зло, какое они хотят сделать другим людям, они удивительным образом скрывают, чтобы те не могли позаботиться о себе или найти средство против их хитростей».

Это полная противоположность «портрету настоящего Татарина»! «Брат» Карпини что-то перепутал и рисовал чей-то другой образ, явно не татарский. Не знаем, был ли знаком с сим гнусным опусом наш истинный брат – Гаяз Исхаки, но он составил совершенно другой портрет:

«Татарин, столкнувшись с явной несправедливостью в свой адрес, проявит резкую реакцию, будет горячиться, кипятиться, – поначалу знаменитый татарский писатель вроде как бы соглашается с Пабло Карпини, но далее продолжает: – А как только проблема разрешиться, тут же о ней забудет.

Китаец или перс постараются не показывать своих эмоций, возможно, даже они будут мило улыбаться обидчику, согласно кивать головой, но в душе затаят обиду и месть, которую при удобном случае, скорее тайно, чем явно, осуществят».

Кого же описывал Карпини: татарина или китайца?..

Вот еще несколько наблюдений о тюркском характере.

«Самое удивительное, что никто не видел, чтобы настоящий тюрок был изнежен как женщина, тогда как этому пороку и этому недугу подвержены все виденные нами народы и, особенно, ал-джил. А если кто-либо из них проявит женственность в речи, манерах, одежде или украшениях, то он верно нечистокровный тюрок». Ибн-Хассул.

«Тюркам в тягость оседлая и размеренная жизнь, долговременное пребывание на одном месте, малоподвижный и безынициативный образ жизни. Они устроены так, чтобы быть в движении, а не находиться в покое, – таково их предназначение. Их духовные силы преобладают над их физическими возможностями, они вспыльчивы, горячи, энергичны, понятливы и сообразительны. Довольствие малым они считают слабостью, длительное пребывание на одном месте – глупостью, покой – путами, удовлетворенность – недостатком энергии». Ал-Джахиз.

Вернемся к Пабло Карпини, к главному поклепу папского лазутчика, его «коронке», ради которой он и строчил свои доносы в Рим:

«Замысел Татар состоит в том, чтобы покорить себе, если можно, весь мир, и об этом… они имеют приказ Чингис-кана. Поэтому их император так пишет в своих грамотах: "Храбрость Бога, император всех людей"…

Московию и Россию на Западе считали наследницей империи Чынгызхана. И много веков спустя такой же замысел о «покорении всего мира», европейские эмиссары приписывали уже Петру I, потрясая каким-то фальш-завещанием. Несмотря на то, что Петр Первый был откровенным германофилом и на костях прежней империи создал «романо-германское иго».

Анализируя подобные сочинения мнимого посла папы Иннокентия IV, некоторые критически настроенные исследователи приходят к выводу, что он умудрился придумать их, не покидая стен собственного монастыря.

«И завершает свои побасенки Карпини… рассказом об ужасной "магнитной горе", якобы состоящей из алмазов, обладающих магнитными свойствами, возвышающейся где-то на землях «монголов». Что автоматически переводит его записки в разряд откровенных баек», – заключает современный историк Бушков в своей книге "Россия, которой не было".

Согласившись с этим выводом, обратимся к еще одному проходимцу по имени Марко-Поло, который распространил о Татарах кучу небылиц. Например, такую: при захоронении Великих Ханов Татары убивали тысячи простых людей…

А описывая Ханский дворец в «Золотой Орде», «первопроходец» утверждал, что построен он был в столице Татар, которая находится в Китае и называется Ханбалык или Пекин.

И это говорил человек, якобы 17 лет проживший в Китае.

«Я смело употребляю слово «якобы», – заявляет уже цитируемый нами историк Александр Бушков, – поскольку в последнее время практически одновременно и в России, и на Западе серьезные ученые пристальнейшим образом изучили труды «первопроходца», после чего схватились за головы и поделились своим ошеломлением со всем остальным миром…».

А ошеломление такое – Марко-Поло в Китае ни разу не был. То же самое подтверждает и директор Китайского департамента Национальной британской библиотеки Френсис Вуд: "Он доехал только до Константинополя, а затем скрылся в окрестностях Генуи, где и описал свои вымышленные путешествия".

Вот на таких «авторитетных» свидетельствах вроде «брата» Карпини и «андерсена» Поло и зиждутся представлениях европейцев о Чынгызхане и его державе, которые фальш-историки охотно распространяют по всему миру.

Примечательно, что Герхард Миллер (фигура – весьма противоречивая, о нем мы подробно расскажем чуть позже) в истинности этих свидетельств стал сомневаться еще с середины XVIII века.

Факты убийства простых людей при захоронении Татарских ханов, которые приводил Марко-Поло, ученый немец напрочь отметал.

А о сочинениях Рубрука – еще одного посланника французского короля Людовика – отзывался следующим образом:

«На путешествие его от Яика до двора Мангу-Ханова, кажется мне, что невозможно положиться, потому что я в нем нахожу много таких вещей, которые весьма противны тому, что мы… ныне ведаем о той земле».

Параграф 3. Небесные всадники исполнили волю Аллаха

Да, что уж там говорить, все они, эти Огузы, Атиллы, Чынгызы, Кубраты – одним миром мазаны, кровавые тираны, да и только! Об этом же все знают, и не только в Европе и Китае, даже сами мусульмане о том судачат:

«По поводу рассказа о жертвах, совершенных Чингиз-ханом в Китае, а именно, в Пекине», – снова нам пудрит мозги член Французской академии Рене Груссе, – смотрите мусульманское свидетельство Tabaqat-i-Nasiri, которое было написано хорезмским послом и живым свидетелем Beha ad-Din Razi. Его «описания навалов из трупов, разлагающих на земле, полей, покрытых человеческими костями и эпидемиях, возникших из-за этих массовых убийств» никого не должно оставить равнодушным. (Империя степей». Рене Груссе. Прим (Barthold, Turkestan, pp. 393–394) – здесь и выше перевод с французского Вила Мирзаянова.

Мусульманская умма тоже не избежала ложных наветов о Чынгызхане, правда, их тональность была уже иной. Поскольку мусульманские народы, в отличие от европейских, входили в состав Улуг Улуса – Великой Татарии. И байки о «людях с собачьими головами», которые приводил Георгий Пахимер, у них уже не проходили.

Но в чем-то мусульманский Восток был схож с католической Европой.

Сохранились письма мусульманских властителей папе Римскому. Эмир Малик аль-Мансур в декабре 1245 года от своего имени и от лица египетского султана Салех-Айюба призывает Иннокентия IV опасаться Татар и не вступать с ними в дружественные отношения.

Однако Иннокентий, если и вступал в какие отношения с «царем тартарским», то точно не в дружеские, а "токмо разведки ради и изучения обстановки для". Папе же не дурак, чтобы довериться «этому исчадию антихриста, опустошающему мир наподобие злой чумы»…

В сочинениях Джувейни, других персидских и арабских авторов присутствует такое же религиозно-мистическое представление о Татарах, как и в Европе: их появление на мировой исторической сцене не случайно – это Бич Божий.

Небесные всадники – так поэтично иногда на Востоке называли Татар – спустились на Землю, чтобы исполнить волю Аллаха и покарать оступившихся мусульман за уклонение от Божественных предписаний.

Это предсказывалось даже в древних хадисах. Махмуд Кашгарский приводит одно такое свидетельство. Аллах будто бы предупредил Пророка:

«У меня на Востоке есть войско, которое называется Тюрками; когда я разгневаюсь на какой-нибудь народ, я посылаю их на него».

Эта трактовка, между прочим, была близка и самому Чынгызхану. В Бухаре, при большом стечении народа, рассказывает Абул Гази в своей книге "Родословная Татар", Великий полководец примерно так и сказал:

– Я пришел сюда по воле Тенгри, чтобы наказать вашего подлого правителя Султана, который попрал как законы Божьи, так и мирские.

Свои суждения перс Джувейни высказывал очень осторожно и мягко, со многими оговорками и комплиментами в адрес правящего Дома. Так, в главном Законе Татар – Великой Ясе Чынгызхана он усмотрел много общего с установлениями Шариата.

Оно и понятно, ведь автор был лицом подневольным – находился на службе у Татарского хана Хулагу. И даже был на какое-то время назначен им правителем Багдада, Ирака и Хузистана.

Разве слуга мог пойти против своего хозяина, который «на мусульман взирал с почтением, а христиан и идолопоклонников миловал»!

Свои суждения Джувейни изложил в сочинении "История завоевателя мира" – «Тарих-и-джехангуша» в середине XIII века, что говорится, по свежим следам.

Трудно сказать, насколько оригинальны и самостоятельны труды Джувейни, и вообще, сам ли он их создавал или ему «помогли». Принято считать, что во многих описываемых им событиях он лично участвовал, а также пользовался устными рассказами и официальными документами того времени.

Как отмечают специалисты, «сочинение Джувейни было использовано Рашид-ад-дином и Вассафом». А через них – «почти всеми последующими историками: персидскими, арабскими и турецкими, которые часто буквально повторяют рассказы Джувейни».

Кстати, его трудами, опосредованно через Рашид-ад-дина, пользовался и Абул Гази, о котором мы подробно будем говорить в третьей части.

Джувейни – основной источник-конструктор!

Вот с чьей подачи воссоздавалась впоследствии официальная история Империи Чынгызхана, Золотой Орды и Великой Татарии. Но если источник замутненный, то и ручейки, исходящие от него несут грязь и пену…

Поразительно, что китайские хроники тоже почти полностью совпадают с рассказами Джувейни.

Это ли не повод предполагать, что вся эта «историческая макулатура» изначально вышла из единого Центра, или была впоследствии тщательно отредактирована.

Параграф 4. «Яко саранча разбегошася даже до Дуная!»

Московия тоже приложила руку к очернению Татар. Перлами вроде "монастырь Печерский пресвятой Богородицы зажгли ПОГАНЫЕ татары" усыпаны все русские летописи.

Хотя на самом деле, никогда на Руси не было построено столько монастырей, как при «поганых татарах». Романовские цари, подчиняя независимую церковь самодержавной власти, сами потом разрушали православные храмы, возведенные при Чынгызхане и его наследниках…

Церковный летописец дьяк Лызлов, хорошо знакомый с европейскими источниками, был несвободен в своих суждениях:

«По смерти онаго Хингиса наследники ево в малом времяни толико быша страшни всем странам восточным, не менши же и полунощным, с погублением неисчетных народов, яко трепетала от них вся Европа. Егда и Инокентий IV папа римский ужасшися тоя лютыя бури, яже висела над христианы [ибо яко саранча разбегошася даже до Дуная]».

Впрочем, это и не удивительно, концепция ведь была одна – Европоцентристская. А зарождающаяся Романовская историческая наука шла строго в фарватере, заданном западными фальш-историками.

Хотя справедливости ради надо заметить, что такие летописцы, как Лызлов, еще не были до конца причесаны под «европейский полубокс». С инакомыслием покончили лишь в эпоху Петра I и даже, возможно, чуть позже, во времена «просвещенной» Екатерины II.

Татарские и другие тюркские исследователи конца XIX – начала XX веков, проснувшись, наконец, от долгого летаргического сна и пользуясь, не только европейскими, но и восточными свидетельствами, как могли, очищали свою историю от ложных наветов и клеветы.

К примеру, один из них, Гайнетдин Ахмеров (1864–1911), прямо указывал на ошибочные положения, как русских историков, так и русских летописей.

В своем исследовании «Казан тарихы» («История Казани») он писал, что «русские исторические сведения чаще всего исходят из оставленных монахами летописей. А эти сведения, особенно в эпоху Казанского ханства, так и дышат ненавистью к татарам, то есть изначально настроены только на негативное восприятие всего татарского».

Но не все русские историки «дышали ненавистью к татарам». Михаил Худяков, позже Лев Гумилев, много сил, ума и таланта положили на то, чтобы разрушить «черную легенду» о Татарах.

А в русской эмиграции возникло целое движение – евразийцы, которые считали Российскую империю прямой наследницей Золотой Орды.

«Видеть в туранском влиянии только отрицательные черты – неблагодарно и недобросовестно, – писал один из лидеров евразийцев князь Николай Трубецкой. – Мы имеем право гордиться нашими туранскими предками не меньше, чем предками славянскими, и обязаны благодарностью как тем, так и другим. Сознание своей принадлежности не только к арийскому, но и к туранскому психологическому типу необходимо для каждого русского, стремящегося к личному и национальному самопознанию» – из очерка «О Туранском элементе в русской культуре», в кн. «Наследие Чингизхана».

Глава 2. «Черная легенда» продолжает работать

Самостоятельная историческая мысль у Татар просуществовала не долго. После некоторого оживления после Октября 1917-го наступили годы глухой реакции.

Хотя сначала захватившим власть большевикам было вообще не до исторической науки. Все прошлое объявлялось реакционным, а «Россия – тюрьмой народов». Если, что в ее истории и случалось прогрессивное, то это классовая борьба – восстания и бунты.

Действительно, если заглянуть поглубже эпохи Петра, то история теряется в смутной дымке русско-татарской Московии, через нечеткие, размытые контуры которой явственно проглядывает лицо грозной империи Чынгызхана.

Параграф 1. «Если бы советская власть отказалась от коммунизма»

В 30-е годы минувшего столетия Сталин поменял историческую установку, в том числе и ленинскую фразу. И она стала звучать, не как «Россия – тюрьма народов», а как «Царизм – тюрьма народов».

Если быть точным, то Россию «тюрьмой народов» первым объявил не Ленин. Это было сделано за 27 лет до появления на свет «вождя мирового пролетариата». Владимир Ильич позаимствовал этот образ у француза Астольфа де Кюстина, который написал нашумевшую во всем мире книгу "La Russia.1839".

Сталин вряд ли вникал в эти детали. Он пекся о державной России, а ярлык «тюрьма народов» как-то не вязался с ее светлым ликом.

При Кобе фактически был совершен возврат к Романовским порядкам. Его, как и Петра I, стали называть «отцом всех народов».

«Великому вождю и учителю» как-то не пристало создавать себя кумиров, тем паче из классовых врагов – русских самодержцев. Но к Ивану Грозному и Петру Великому он относился с большим почтением, хулить и поносить их «Великий Кормчий» никому не дозволял.

Еще один Великий, уже без всякой иронии, Великий евразиец князь Николай Трубецкой, нисколько не сомневался в том, что Сталин продолжал курс Петра I:

«Комсомольство, антирелигиозные представления, проповедь половой разнузданности и борьба со стыдом – все это Петр I проделывал двести лет тому назад, но только над сравнительно ограниченным кругом знати и дворянства, а теперь это проделывается над всем народом. Борьба с русской церковью – явление тоже не новое. Учреждением синода и оберпрокурора Петр I нанес русской церкви гораздо более тяжелый удар, чем советская власть арестом патриарха. Екатерина II, закрывшая 80 % монастырей, реквизировавшая столь же значительную часть церковного имущества и сгноившая в ревельской крепости епископа Арсения Мациевича, стойко сопротивлявшегося ее антицерковной политике, предвосхитила поход советской власти против церкви».

И еще:

«Если бы советская власть отказалась от коммунизма, порожденного европейской цивилизацией, то отпала бы и связь советской власти с этой цивилизацией и началась бы работа по укреплению и развитию национально-исторического бытия России».

Можно даже усилить этот тезис.

Если бы Сталин прекратил гонения на Веру и возродил национальную историю народов России, тогда его действительно можно было назвать «гением всех времен и народов»…

Если бы да кабы…

Коммунисты не собирались отказываться от своих идей. А норманнская теория происхождения Руси, которую создали немецкие историки при прежних царях, им была уже не нужна. Последнего императора из династии Романовых расстреляли, надобность в доказательствах легитимности их правления отпала.

Полный титул российского самодержца был таким:

«Божиею поспешествующею милостию Николай Вторый, император и самодержец Всероссийский, Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский; царь Казанский, царь Астраханский, царь Польский, царь Сибирский, царь Херсонеса Таврического, царь Грузинский; государь Псковский и великий князь Смоленский, Литовский, Волынский, Подольский и Финляндский; князь Эстляндский, Лифляндский, Курляндский и Семигальский, Самогитский, Белостокский, Корельский, Тверский, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных; государь и великий князь Новагорода низовския земли, Черниговский, Рязанский, Полотский, Ростовский, Ярославский, Белозерский, Удорский, Обдорский, Кондийский, Витебский, Мстиславский и всея северныя страны повелитель; и государь Иверския, Карталинския и Кабардинския земли и области Арменския; Черкасских и Горских князей и иных наследный государь и обладатель, государь Туркестанский; наследник Норвежский, герцог Шлезвиг-Голштейнский, Стормарнский, Дитмарсенский и Ольденбургский и прочая, и прочая, и прочая».

Впечатляет?.. Честно говоря, воровской титул, он сам себя и разоблачает. Все эти «цари Казанские, Астраханские, Польские, Сибирские, Таврические… князья Финдляндские и Эстляндские» – как раз и свидетельствуют о грабежах и незаконно захваченных территориях.

Но согласно марксизму-ленинизму, титул этот был вообще ни о чем. Поскольку все прежние ханы и цари занимались угнетением трудового народа, их власть не могла считаться легитимной. Законной была лишь диктатура пролетариата.

«Варягов» за ненадобностью коммунистические пропагандисты тоже отправили на свалку истории. Зато усилили другие акценты: цивилизаторскую роль русского народа и зверства татаро-монгольской орды.

Татары были лишены собственной истории и переведены в разряд второсортных нацменов. Это создатели-то российской государственности!..

Некогда могучий народ не только лишили будущего (что предрекал еще Гаяз Исхаки: инкырайз – вырождение), но и прошлого (Великая Татария, Золотая Орда).

Параграф 2. Первый Тюркологический съезд… и последний

Если при Романовых сжигали старые архивы, то при Сталине поступили проще.

Запретили арабский алфавит, объявив его буржуазным пережитком. Тем самым тюркские народы, проживающие в СССР, были отрезаны от широкого круга собственных и восточных источников.

Почти все участники первого (и последнего) Тюркологического съезда, который проходил в 1926 году в Баку, впоследствии были репрессированы. Около 100 ученых – практически весь цвет тюркской лингвистики.

Разве это можно забыть и простить!..

Пострадали, в том числе убежденные приверженцы арабского письма – казанский татарин, статист-экономист Галимджан Шараф и славный сын казахского народа, лингвист Ахмет Байтурсунов.

Последний входил в состав нашего первоначального Пантеона.

Атмосферу съезда, который превратился фактически в «суд над старым арабским шрифтом», хорошо передает выступление некого профессора Яковлева:

«Я также с большим удовольствием слушал доклад тов. Шарафа и должен сказать, что после его последнего слова мое впечатление в значительной степени испортилось. В самом деле, тов. Шараф стал аргументировать таким образом, как обычно аргументируют тогда, когда аргументов по существу нет (Смех). Он стал аргументировать к личности докладчиков: мол, какие плохие докладчики. Он сказал, что под профессорами Яковлевым и Жирковым скрываются никто иные, как тайные руссификаторы (Галимджан Шараф оказался абсолютно прав, спустя 13 лет всех перевели на русскую кириллицу – прим. авт.).

Но, к сожалению, тов. Шараф сделал маленькую ошибку потому, что одновременно сюда относятся и передовые работники, которых выдвинули восточные народы и которые стоят на точке зрения латинского алфавита, и они оказались «оторванными от народа» и интеллигенции».

Казах Байтурсунов – едва ли не единственный, кто открыто поддержал своего казанского коллегу Шарафа. Из стенографического отчета съезда:

«Мы имеем в настоящее время самый идеальный алфавит (Смех), – делегаты не хотели даже слушать аргументы «арабистов». – Пусть кто-нибудь скажет, что алфавит этот не идеален. От алфавита, что требуется? От алфавита требуется, чтобы он хорошо передавал звуки и в техническом отношении был удобен. О техническом удобстве уже говорил тов. Галимджан Шараф. Никто полнее, никто основательнее его не разбирал этого вопроса. Я думаю, что всякий, кто руководствуется не чувством, а разумом, должен это подтвердить».

Но в итоге победили, как того и следовало ожидать, «латинисты». Из стенографического отчета:

«За резолюцию тов. Коркмасова 101 голос. (Бурные, долго несмолкающие аплодисменты). За резолюцию тов. Шарафа 7 чел. и воздержалось от голосования 9 человек».

Яростный казах Ахмет, непримиримый в борьбе за интересы нации – вот кто был носителем истинного Тюркского духа! – предложил свой проект обновленной графики.

Именно его Байтурсунов называл идеальным. Старое арабское письмо, хотя было и получше латиницы, тоже не совсем подходило для адекватной передачи тюркской речи. Казахский ученый придумал специальные знаки, наподобие скрипичного или басового ключа в нотной записи, что экономило число новых букв и более точно передавало звуки тюркского языка.

Профессор Е.Д.Поливанов признал этот проект «гениальным»…

Сталинский режим к 1937 году уничтожил, за исключением двух-трех «тайных русификаторов» всех делегатов съезда – как сторонников перехода с арабицы на латиницу, так и противников.

Без разбора.

Наслушались там вольнодумных речей, а вдруг семена эти взойдут потом плодами стихийного сопротивления. Инакомыслие нужно душить в зародыше!

Чуть позже, в 1939-м тупо, как и предвидел Шараф, «посадили» всех Тюрков на русский алфавит. Хотя на первом Тюркологическом съезде, в том, роковом для арабской графики 1926 году, пели совсем другие песни.

Профессор Павлович:

«Когда мы, немногие присутствующие на этом съезде русские ученые, коммунисты и беспартийные русские профессора, голосуем здесь вместе с вами за латинский алфавит, мы это делаем потому, что мы злейшие враги руссификаторства».

Тот же профессор Яковлев:

«Мы вопрос о русском алфавите отбросили по той причине, что он неудобен и не приемлем для национального чувства этих народов, среди которых он в свое время насильно проводился».

Дальше стало еще хуже – исторической наукой стали управлять напрямую с помощью партийных указаний и директив.

Параграф 3. «Ты подобен святому Идегею»

Поворотный пункт – постановление ЦК ВКП(б) от 9 августа 1944 года "О состоянии и мерах улучшения массово-политической и идеологической работы в Татарской партийной организации".

Истинная суть его изложена в седьмом пункте:

«Предложить Татарскому обкому ВКП(б) организовать научную разработку истории Татарии, устранить допущенные отдельными историками и литераторами серьезные недостатки и ошибки националистического характера в освещении истории Татарии (приукрашивание Золотой Орды, популяризации ханско-феодального эпоса об Идегее)».

А началось все с элементарного доноса. 14 июля 1944 года республиканская газета «Красная Татария» выпустила «крамольный» номер. В «шапке» первой полосы сообщалось: «Этот номер мы посвящаем нашим доблестным союзникам – Великобритании и Соединенным Штатам Америки».

Как раз был открыт Второй фронт, и тема была, что называется «горячей». Но в ЦК ВКП (б), получив от «бдительных читателей» газету, посчитали этот выпуск «серьезной ошибкой»:

«Во всех материалах газеты смазывается роль Советского Союза в деле создания и укрепления антигитлеровской коалиции, принижается значение борьбы советского народа и Красной Армии против гитлеровской Германии».

Стали шерстить всю периодику Татарии, республика была подвергнута тотальной проверке. К делу подключилась «тяжелая артиллерия» – главный идеолог тех лет, начальник Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП (б), «красный профессор» Гоша Александров.

Нарытый компромат показался настолько серьезным, что был доведен до влиятельного сына коллежского регистратора, сумевшего при Советах стать «заместителем Сталина по партии» и председателем Совмина СССР. Речь о Маленкове.

В журнале «Эхо веков» полностью опубликован этот документ под заголовком «Из докладной записки зам. начальника Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП (б) М. Иовчука и зав. отделом Управления И. Цветкова секретарю ЦК ВКП (б) Г.М.Маленкову «О состоянии агитационно-пропагандистской работы в Татарской партийной организации».

Приведем из него отрывок:

«Ряд историков и литераторов Татарии оценивают эпос как высшее достижение татарской культуры и ставят Идегея в один ряд с Давидом Сасунским, «Витязем в тигровой шкуре» и др. Н. Исанбет в статье «500-летие дастана «Идегей»«, опубликованной в 1941 г. в журнале «Совет эдэбиаты» № 11–12, возвеличивая Идегея как «героя освободительной борьбы», приходит к выводу, что Идегей своей борьбой против хана Тахтамыша подготовил образование и выделение из Золотой Орды самостоятельных государств и в том числе Московского.

Культ Идегея проникает в татарскую драматургию и татарскую поэзию. Тот же Исанбет написал по существу националистическую пьесу «Идегей», где главный герой Идегей выведен любимцем и вождем народа. Поэт Шериф Мударрис призывает воинов-татар брать за образец Идегея. Свои стихи о красноармейце Галимове он заканчивает словами: «Ты подобен святому Идегею – герою, Потому что твоя мать, родная мать – Татарский народ».

Возводя Идегея в сан народного героя, Исанбет пытается представить Золотую Орду как передовое государство своего времени, где большинство народа придерживалось передовых освободительных идей.

В «Очерках по истории Октябрьской социалистической революции в Татарии» А. Тарасов проводит мысль о том, что включение Казанского ханства в XVI в. в состав Русского государства ничего, кроме колониального гнета, народам Поволжья не принесло.

(Исанбет Наки Сиразеевич (1899–1991) – видный деятель татарской литературы и искусства, поэт, драматург, фольклорист.)»

Маленков наложил резолюцию «Обсудить на Секретариате». А за сим последовали оргвыводы – полетели многие головы, и не только татарские. От должности «по болезни» был освобожден первый секретарь Татарского обкома ВКП (б), член особой тройки НКВД Володя Никитин.

И заключительной аккорд этого реквиема – злополучное Постановление ЦК ВКП(б) от 9 августа 1944.

После чего, словно из рога изобилия, посыпались книги и учебники, клеймящие ненавистное татаро-монгольское иго и описывающие жуткие «зверства диких татар».

И никакой «железный занавес» не помог «передовой советской науке» отгородиться от «отсталой буржуазной Европы».

Ключевой принцип марксизма-ленинизма о дружбе народов был попран. На вооружение были взяты те самые небылицы и сказки из той самой «Империи степей» (1938 года издания), которые на весь мир распространял французский «буржуин» Рене Груссе.

По сути, коммунисты продолжали политику царей Романовых на умаление и искажение роли Татар в мировой истории.

И, надо признать, преуспели в этом еще даже больше. Поскольку в СССР было покончено с неграмотностью и введено обязательное среднее образование, каждый выпускник школы знал о «подлых и гнусных татарах» буквально всё!

Несмотря на декларируемый интернационализм, бытовой шовинизм никуда не исчез. Художественная литература и кинематограф ложились уже на подготовленную почву.

Кто жил и учился в те годы, помнит эти татарофобские фильмы, книги и учебные пособия.

Да и сейчас они, к сожалению, нередки. Даже с уст пустозвонов-политиков с «голубых экранов, в печати, Сети частенько срываются фразы о «300-летнем татарском иге, из-за которого матушка-Русь безнадежно отстала от передовых европейских стран».

Параграф 4. Кого хотели напоить мочой резиденты Камеди Клаб?

Сегодня многие люди в России, даже те, которые считают себя вполне образованными и начитанными, думают, что Волга – Великая русская река…

И всегда была такой.

Вот какой пассаж (передаем не дословно, а по смыслу, как запомнили) выдал один из резидентов популярной в определенной среде юмористической телепередачи Камеди Клаб.

Как удалось недавно выяснить, поделился своим открытием шибко грамотный резидент, Столица Золотой Орды называлась Сараем. И этот Сарай находился, оказывается, в низовьях Волги. Совсем недалеко от ее места впадения в Каспийское море.

А по берегам Волги, как дальше фантазирует записной юморист, жили русские люди в своих русских городах. Ну и справляли в Великую русскую реку свою Великую малую нужду…

И пока воды реки докатывались до низовья, до одиноко стоящего татарского городка Сарая (что вообще-то переводится, как Дворец, если кто не знает), то они, эти воды с этой многократно справленной нуждой приобретали соответствующий оттенок – отсюда и пошло название… Золотая Орда.

Смешно, да?!

Вот такие, на первый взгляд безобидные, а на самом деле гнусные «исторические шутки» запускаются на российском канале ТНТ. А канал этот, между прочим, вещает и на другие страны, и довольно хорошо раскручен в Сети…

Ну что тут можно сказать? Понимаем, что совет в… никуда.

Но не удержимся и посоветуем прежде чем так плоско шутить, обратиться сначала к источникам. Не к водным, историческим.

Например, к запискам своего сородича (если его таковым на ТНТ, конечно, считают), церковного историка Лызлова. По времени ученый дьяк жил не так уж далеко от золотоордынской эпохи.

Вот что он говорил о «русских» городах на берегах «Великой русской реки»:

«И начат зватися область их Великая орда (Великая Татария), или, яко Московския народы называли, Золотая орда (Золотая – потому что богатая, не мочой, неучи, а золотом!)… И по обе страны реки Волги, от града Казани, …и до реки Яика (Урала), и до моря Хвалисскаго (Каспийского).

И тамо населишася и созда грады многи, яже назывались:

Болгары, Былымат, Кумань, Корсунь, Тур, Казань, Ареск, Гормир, Арнач, Сарай великий, Чалдай, Астарахань».

(Степенная книга, степень 9, глава 18).

И где тут «Волга – русская река» и русские города?

В XVII веке Лызлову и его современникам такое и в голову не могло прийти! Потому как знали, что на протяжении всего течения реки Итиль (Волги) издревле были сплошь татарские города и веси!

Не захваченные Чынгызом или Батыем, а возведенные и обустроенные с нуля.

В народном дастане «Идегей», запрещенном в Советском Союзе, об этом говорится прямо и недвусмысленно:

«Здравствуй, желанный, родной мой Дом!..

С реками Иделем и Яиком,

С городами Ибрагим, Казан, Ашлы и Булгар!

Славный Дом моих предков Татар!»

Впрочем, зачем так далеко ходить за примерами.

Есть Википедия. А в ней – доступная информация о многонациональной столице «Золотой Орды», над которой так неудачно прикололись дремучие резиденты Камеди Клаб.

Кроме татар в Сарай-Бату жили: «кыпчаки, аланы, черкесы, русские, булгары, византийцы. Каждая этническая группа селилась в своём квартале, где было всё необходимое для жизни: школа, церковь, базар, кладбище. В городе имелись кварталы ремесленников: гончаров, ювелиров, стеклодувов, косторезов, мастеров по выплавке и обработке металлов. Дворцы и общественные здания возводились из обожжённого кирпича на известковом растворе, дома рядовых жителей – из сырцового кирпича и дерева.

Участник археологической экспедиции историк Вадим Леонидович Егоров вспоминал о раскопках дворца, видимо, принадлежавшего одному из потомков Чингисхана:

«Там примерно 30 комнат. Есть печки, на которых можно лежать… Стены внутри покрыты изразцами с сусальным золотом (таким кроют купола церквей) и расписаны персидскими стихотворными строчками. Пол тоже выложен изразцами с шестиугольными кирпичными плитками».

В 1261 году Сарай-Бату стал центром новообразованной Сарайской епархии Русской церкви, а в 1315 году – католического епископства».

Расхотелось шутить?

Или православных иерархов и католических легатов тоже будем поить мочой?..

Параграф 5. «А про Батыя лучше почитать…»

Премьерный показ очередной киноподелки «Легенда о Коловрате», которую сразу же хочется, по примеру Льва Гумилева, переименовать в «Черную легенду», состоялся 30 ноября 2017 года.

Фильм, рассказывающий «о взятии Рязани монголо-татарами в XIII веке и о рязанском воине Евпатии Коловрате», как уверяют его создатели, – не более чем сказка. Эдакое «историческое фэнтези», лубочно-глянцевый стиль которого обращен к чувствам «русских патриотов».

И самое удивительное, что до них удается достучаться. Бесконечно пафосные отклики в интернете – тому подтверждение.

«Сама историк и, конечно, замечаю много фактических ошибок, но это не критично, я объясню почему… (Фильм) поднимает патриотический дух, я испытала чувство гордости за нашу общую историю».

Если уж люди, называющие себя историками, захлебываются от «патриотического духа», то, что тут говорить об остальных?.. Сеть пестрит восторженными отзывами! Среди сотни радостных воплей с трудом можно отыскать здравые суждения. Но они все-таки есть.

«Кино – НЕ ИСТОРИЯ… удручает то, что глупая молодежь будет ведь думать, что это история и что так и было. Уф, лучше бы сняли реально исторический фильм за такие деньги, а в этом фильме столько злобы, агрессии, жалости и ненависти… через пару лет будут снимать открытое насилие и прикрываться словами «легенда», "быль," а глупый народишко будет всё хавать и в ладоши хлопать. Жалко, что правду у нас давно не показывают. Всё переворачивают с ног на голову».

«Файзиев говорит, что это не историческое кино. А тогда это что? Сказкой или фэнтези это быть не может, так как нет сказочных персонажей. Фильм рассчитан на чиновников, которые не смотрели 300 спартанцев».

«Сам славный Хан Батый в своем шатре расхаживает и зачем-то рассказывает парламентерам о том, как он планирует всех поработить, что не нужны ему ни золото, ни драгоценности, а только кровь русичей, а потому сожжет он всех к чертям собачьим, да никого не помилует. Для пущего драматизма надели на него халат с китайским драконом, такой как моя тетушка из маленького городка ну очень хотела. А дальше – 300 спартанцев, только их теперь не 300, а 30».

«Хан Батый (истинный внук Чингизхана, на секундочку) выглядит и ведёт себя, как китайская принцесса».

«Женственный и капризный Батый просто смешон. А его финальное «Я бы такого воина держал возле самого сердца» звучит даже несколько двусмысленно».

«Если уж Вы вспомнили о Коловрате, то придерживайтесь исторических фактов! Именно рязанцы подло убили монгольских послов, за что Рязань и была сожжена! Убийство доверившегося, по религии монголов, было наитягчайшим преступлением! За это же был уничтожен и Козельск! Все Чингизиды были рослые, рыжеволосые и голубоглазые люди, а не то страшилище под названием Батый!

Если, по мнению автора, это сказочная интерпретация, то нечего возмущаться, что на Украине и в Америке пытаются представить вторую мировую как нападение Советского Союза на Европу, и доблестное спасение всех американцами! Тоже сказочная интерпретация реальных событий».

«А про Батыя лучше почитать, тогда поймёте, что он один из немногих являлся создателем Руси, и искоренял противников этого».

Последний совет нужно напрямую адресовать режиссеру «Черной Легенды». Особенно удручает, что им является Jahongir Habibullo ugli Fayziev. Джаник Файзиев, как его называют в московской тусовке – уроженец Ташкента и соплеменник потомка Чынгызхана и автора «Родословной Татар» Абул Гази. Кстати, почерпнуть сведения о Батые он мог бы как раз из книги своего хивинского земляка.

Тогда он бы узнал о нем много интересного.

Кому Батый добровольно уступил престол Верховного хана, почему его прозвали Саин-ханом – Справедливым, за что была «наказана» Рязань – за измену, кем был его старший сын Сартак – христианином, где была ставка правителя Улуса Джучи – в роскошном стольном граде Сарае-Бату, а не в темном шатре или кочевой юрте…

«Сколько ложных представлений усвоили малообразованные читатели из введенной им (Вальтером Скотом) в обиход смеси истории с романом!» – удрученно восклицал маркиз де Кюстин.

Смесь истории с кино еще более гремучая! – добавим мы от себя.

Более-менее адекватную рецензию на «Черную легенду» с помощью татарских историков И. Л. Измайлова и Д. М. Исхакова удалось подготовить сетевому изданию «Реальное время»:

«Однозначно уже можно назвать тенденцией подачу образа завуалированного противника как имеющего татарские корни. Вспомним фильм «Орда». Теперь еще и «Коловрат». Как только русские герои как «Орды», так и «Коловрата» с прекрасных, пышущих жизнью русских земель въезжают на ордынскую территорию, пейзаж и виды сразу же сменяются на темно-серо-черные, а в «Коловрате» еще и дымные. Все призвано показать, что если это и не сама преисподняя, то, по крайней мере, ее «предбанник».

Сегодня ничего не может быть страшнее современных «Черных легенд», обернутых в эффектную оболочку компьютерных спецэффектов. На чьи, в первую очередь, умы они рассчитаны?..

Понятно, на чьи.

«Водили на фильм школьников 5–11 классов. Хороший фильм… Дети знакомятся с русским идеальным героем – попкорном хрустели меньше, а в нескольких местах аплодировали герою…»

А теперь такими же дружными рядами можно ребятишек и в школу отвести. И почитать учебники по истории. Закрепить, так сказать, пройденный материал. Увы и ах:

«Народофобские мотивы проникают и в современные учебные пособия. Например, в учебниках для 6 класса Данилова и Косулина (2007 г.) дано изображение монголов-каннибалов из английской (!) миниатюры XIII в. (?!).

Причем в обоих случаях один и тот же рисунок сопровождается надписью «Зверства монголов», как будто бы людоедство этого народа документально доказанный британцами XIII столетия факт. Этот пример ярко иллюстрирует уровень качества наших учебников… Тотальность такой пропаганды, а также наличие средневековых мифов относительно «татар» оказали «положительное» влияние и на учебные пособия в некоторых зарубежных странах…

"Необходимо отметить, что эти и другие «общесоюзные» учебники, кроме местных дубляжных изданий, имели также переводы на языки «братских» народов.

От школьных учебников фактически не отставали и вузовские учебные пособия с аналогичными интерпретациями. Например, вузовские учебники М. Н. Тихомирова, С. С. Дмитриева (1948, с.63, 65, 87), коллективные учебные пособия под редакцией Б. Д. Грекова (1947, с.154) и Б. А. Рыбакова (1975, с.111) имели в общей сложности тираж 550 тыс. экз.

Если каждый экземпляр школьного учебника читался примерно двумя-тремя учениками, то вузовский учебник «довоспитывал» студентов как минимум в течение 10–15 лет, т. е. он своей реальной отдачей с лихвой наверстывал тиражи школьных учебников» – («История татар». Том III. Улус Джучи (Золотая Орда).

Что особенно удивительно, национальный кинематограф братских стран СНГ тоже несвободен от стереотипов Романовской эпохи. Современный остросюжетный детектив «Логово» – плод «творчества» самого известного дуэта казахстанскогокого шоу бизнеса Беркута (Айбек Джансеитов) и Аиши (Виктория Андреева) набрал на Yotube более миллиона просмотров.

О художественных достоинствах сего жалкого зрелище говорить не приходится – беспомощное подражание не самым лучшим образцам российского кинорынка. Хотя в ленте задействованы казахские актеры, ничего казахского в этом триллере нет.

Но беспокоит другое. Даже бандитов-казахов авторы фильмы попытались изобразить с некоторой долей воровского шарма и с претензией на благородство. А вот на роль неказистого ублюдка, законченного подонка и мерзкого убийцы представителей титульной нации не нашлось, артисту пришлось играть отвратительный персонаж с характерным «погонялом» – Татарин…

От братьев-казахов такого мы не ожидали.

Увы, за последние 300–400 лет были возведено столько мистификаций о Татарах, их предводителе Чынгызхане, о Золотой Орде – целая Тянь-Шанская гряда! Разгрести эти горы исторического мусора и восстановить… нет, для начала даже не былое родство и дружбу, а хотя бы элементарное взаимопонимание – ох как не просто.

О разбитой дружбе в свое время точно выразился наш общий тюркский друг, балагур и весельчак Хужа Нассретдин. О перспективах быстрого восстановления былых отношений мудрый острослов не имел иллюзий.

– Молла, – спросили Насретдина, – почему друзья так легко становятся недругами? А вот врагов в друзей превратить гораздо труднее.

– Такова природа вещей, – отвечал Насретдин. – Подумайте сами, что легче: построить дом или разрушить его? Слепить кувшин или разбить?

– А трудно ли вернуть порушенную дружбу?

Молла взял глиняный кувшин и бросил на пол. Кувшин разлетелся на крупные и мелкие черепки.

– А теперь склей его, – попросил Молла.

Часть I. Огуз

Глава 1. Можно ли доверять китайцам

В 2012 году Татарским книжным издательством была выпущена книга «Становление и расцвет Золотой Орды. Источники по истории Улуса Джучи». Составители сборника в аннотации похвастались, что «Впервые в рамках одной книги были собраны все основные авторы…» по данной теме.

Что за авторы?

Китайские, персидские, армянские, арабские, византийские, русские, французские, латинские и итальянские…

И даже одно письмо Ильхана якобы на монгольском языке французскому королю затесалось. Оно занесено в раздел каких-то «Монгольских источников».

На самом деле, на монгольском языке никакого письма быть не могло. Если оно и было, то на языке «могулском», который являлся разновидностью древнетюркского языка, что успешно доказал новосибирский профессор Валентин Рассадин – ("Тайная история монголов": источниковедение, филология, история. – Новосибирск, 1995).

А где татарские источники? Их нет.

Первого историка из Татар, который печатал татарские источники, звали Ибрагим Хальфин. Адъюнкт-профессор восточной словесности Казанского императорского университета еще в 1822 году опубликовал диван (сборник) анонимных рассказов: «Жизнь Джингиз-Хана и Аксак-Тимура». В предисловии он призвал татарский народ бережно относиться к своему историческому наследию и собирать древние рукописи.

Возможно, призыв был услышан. Но годы Советского лихолетья ураганом прошлись по татарским семьям, домашние архивы были основательно почищены.

Но разве можно составить сколь-нибудь реальное представление о Татарском государстве без самих татарских авторов, опираясь лишь на свидетельства представителей чужих стран, часто враждебных!

Ну что хорошего они могут сказать о Татарах, да еще со слов завистливых соседей, которые выискивали соринку в чужом глазу, а в своем и бревна не видели!

И все же вовсе без их свидетельств тоже не обойтись, поскольку собственных источников у Татар очень мало. И не только по Огуз-хану, но даже и по более поздним эпохам – Чынгызхану и Золотой Орде.

Историк А.Бушков провел анализ. Вот что он обнаружил.

«Д. Иловайский в начале века назвал всего семь основных источников о монголах и Чингисхане.

1. «Древнекитайские летописи». (О «древности» китайских летописей читатель уже имеет некоторое представление.)

2. «Персидский летописец Рашид Ад-Дин».(Рашид Ад-Дин работал в начале четырнадцатого столетия и очевидцем описанных им событий не является.

3. «Буддийско-монгольская летопись «Алтан-Тобчи»». (Написана опять-таки гораздо позже описываемых в ней событий.)

4. Армянская «История монголов инока Магакии. XIII век». (Вот здесь я смущенно умолкаю – не ознакомился.)

5. «Европейские путешественники XIII века – Плано Карпини, Аспелин, убруквис и Марко Поло». (За прошедшие сто лет мы уже разглядели во всех деталях, что собою представляют эти субъекты как «свидетели»…)

6. «Византийские историки Никифор Грегора, Акрополита и Пахимер». (Умолкаю – не знаком.)

7. «Западные летописцы, например Матвей Парижский». (Ну, с брехуном Матвеем мы тоже знакомы…)

Итак! За время, прошедшее с тех пор, как Иловайский перечислил эти «важнейшие источники», то есть почти сто лет, их число не особенно и увеличилось. Проще говоря, не увеличилось вообще. Наоборот, всплыли новые сведения о том, что «Яса», свод законов, якобы составленный лично Чингисханом, в действительности представляет собой произведение гораздо более позднего времени. Как и пресловутое «Сокровенное сказание монголов.

Не может похвастаться особенными достижениями и археология». – "Россия, которой не было [Загадки, версии, гипотезы)".

Приходится перемывать груды исторического песка, чтобы извлечь хотя бы одну золотую крупинку.

Параграф 1. «Этот мир похож на караван-сарай»

Какие-то второстепенные детали, помогающие объемнее представить образ нашего Героя – Огуз-хана, могут дать, например, китайские хроники. Правда, в них он назван Мате или Багадуром. Многие исследователи считают, что речь идет все же об Огузе.

Интересно, как китайцы воспринимали своих северо-западных соседей. Вот одна из выемок из труда профессора китаеведения Университета Виктория Е. Г. Паркера:

«Будучи еще младенцами, они обучались ездить сначала на спине овец и стрелять в крыс или птиц маленькими стрелами из маленьких луков; становясь старше, они повышали свое мастерство стрельбой на лис и зайцев.

Каждый взрослый мужчина, способный натянуть обычный лук, считался бойцом.

Каждый с мала до велика питался мясом и молоком; в качестве одежды они использовали шкуры забитых животных; в качестве покрытия такой одежды они использовали войлок из шерсти» – («ТЫСЯЧА ЛЕТ ИЗ ИСТОРИИ ТАТАР», Е. Г. ПАРКЕР, Профессор китаеведения Университета Виктория. Манчестер, Англия. Второе издание. Перевод с английского В. С. Мирзаянова).

Кого описывает английский профессор, ссылаясь на китайские источники?

«Я уже в «China Review, vol. XX», – пишет он, словно вторя Абул Гази, – довольно долго доказывал, что гиенг-ну, скифы, гунны и тюрки были различными стадиями исторического развития одних и тех же племен; затем Шавань, Хирт и другие авторы более детально исследовали данную проблему».

Как метко сказал Абул Гази, «подлинно, этот мир похож на караван-сарай, а чада адамовы похожи на караван: одни кочуют, другие останавливаются на стоянку».

Паркер называет эти то кочующие, то останавливающиеся на стоянку племена одним собирательным именем – Татары.

Английский историк приводит свидетельства китайского посла, которому удалось поприсутствовать на одном из военных советов Татар. Вот о чем они там говорили:

«Наше естественное бытие заключается в животной силе и активности; мы не приспособлены и презираем бесславное условие рабства и праздности. Сражение на коне является существом нашей политической силы и именно этим путем мы всегда были в состоянии утверждать наше преимущество среди варварских наций. Смерть в сражении является честью для каждого храброго воина».

Вот из-за чего Китай никогда не мог победить Татар. Но господствующее положение они со временем утратили.

Почему?

Одна из причин была названа очень давно. Это забвение собственных традиций, тяга к праздной жизни и стремление к чужеземной роскоши.

Еще некий китайский евнух при дворе Каяка (сына Багадура-Огуза) предупреждал его об этом:

«Секрет вашей силы заключается в вашей независимости от Китая по всем вашим потребностям. Я заметил все увеличивающуюся любовь к китайским товарам…

Но китайские шелка и сатины… не так хороши, как… войлок в вашей суровой жизни, а скоропортящиеся китайские деликатесы не так хорошо потребны, как ваши кумыс и сыр».

Полный титул императора Татар, по мнению Паркера, был «Тенгри Куду Жания, что толкуется как «Великий сын Неба».

Первым татарским ханом стал Багадур. В западной литературе он известен также под китайским именем Маодун (Мете, Моде) – («ТЫСЯЧА ЛЕТ ИЗ ИСТОРИИ ТАТАР», см, например, The Encyclopedia of World History. General Editor Peter N. Stearns.6 th edition.Houghton, Mifflin Co. Boston. New York. 2001. p. 24) – примечание переводчика В. С. Мирзаянова.

Именно Багадур-Моде создал первое в мире Татарское государство, – по мнению выдающегося историка Льва Гумилева, это произошло в 209 году до н. э.

Параграф 2. «Земля есть основание государства»

Очень просто и доступно об этом поворотном событии в мировой геополитике повествует учебник «История Казахстана, 6 класс», в главе «Образование гуннского государства».

Со ссылкой опять же на китайские источники:

«Соседи хунну дунху (китайцы) потребовали от Моде, чтобы он отдал самого лучшего коня. Старейшины были против, но Моде приказал отдать.

Через некоторое время послы потребовали отдать самую красивую жену Моде. Старейшины хотели начать войну, но Моде приказал отдать и ее.

В третий раз дунху потребовали уступить пограничную территорию. Земля была ничья, по обе стороны ее стояли караулы: с одной стороны хунну, с другой – дунху. Старейшины сказали: «Можно отдавать и не отдавать», Моде сказал: «Земля есть основание государства, разве можно ее отдавать?!».

Затем он собрал войско, пошел походом на дунху и разгромил их, присоединив их территории.

Так возникла держава Хунну, во главе с Моде».

Казахи – большие молодцы!

Они всех Батыров прошлого: и Моде, и Атиллу, и Чынгыза готовы записать в предки казахов. И имеют на это полное право. Только не нужно при этом забывать, что это наши общие Герои, а не только казахов.

Моде-Багадур – наш общий предок, всех Тюрков!

«В одной из своих депеш китайскому императору, – сообщает Паркер, – Багадур воспользовался случаем объяснить, что он преуспел в сплочении всех татар или «всех наций, кто пользовался луком на хребте коня», как он называл их, в одно владычество».

Окончательно же объединил всех Татар его сын Каяк.

Но единство не было долгим.

Ведь китайский евнух предупреждал, что Империя может развалиться при забвении собственных традиций, тяге к праздной жизни и стремлении к чужеземной роскоши.

Уж как горячо молился последний тюркский император той эпохи Маокир:

«Я простой бедный татарин, возвышенный на этот трон под одобрение изменчивой массы. Моя единственная молитва: пока Небо хранит меня, дай мне делать все самое наилучшее для моего народа».

Увы, ни мольбы, ни советы не были услышаны потомками Каяка, и Великая Держава, действительно, рухнула.

Глава 2. От Яфеса до Кара-хана

Сюжет с мудрым советником при ханском дворе весьма характерен для тюркской мифологии. Он имеет место быть и при Огузе, и при Атилле, и при Чынгызе.

Повторяются при разных правителях и другие сюжеты, иногда совпадают даже мельчайшие детали.

Это беспорочное зачатие Героя от «солнечных лучей» или еще каким-то чудесным образом; устранение отца или брата при восхождении на престол; убийство обычно случается во время охоты; интриги злой мачехи или коварной любовницы; перечень военных походов и завоеванных стран и т. д.

Параграф 1. «Ксерокопированное прошлое»

Нет ни одного серьезного исследователя, который не обращал бы внимания на эти странные сходства.

Историк Лев Гумилев объяснял их некими повторяющимися циклами, которые в этногенезе каждого народа длятся примерно 1500 лет.

Английский математик, физик и историк Исаак Ньютон, а вслед за ним и русский астроном, революционер-народник и узник Шлиссельбургской крепости Николай Морозов считали ошибочной саму хронологию мировой истории.

А академик, «фальсификатор истории» Анатолий Фоменко со своей группой математиков Московского государственного университета пошел еще дальше. Помимо хронологических сдвигов он выявил некие исторические «дубликаты» – повторы целых эпох и отдельных событий.

К примеру, мы имеем «оригинал» исторического периода 1300–1600 гг. Но есть и его «дубликаты». Они спущены вниз по хронологической шкале, на которой отображаются одни и те же события, только имена персонажей уже другие.

Вот такое «ксерокопированное прошлое» оставили нам исторические хроники и летописи, неизвестно кем, когда и по сколько раз переписанные!

И тогда, получается, пишут Фоменко и Носовский, что «один и тот же реальный человек, например, Чингизхан, может быть представлен НЕСКОЛЬКО РАЗ. Под разными именами и даже отнесен в разные эпохи! Однако его реальная личность «размножилась» лишь на бумаге, а не в действительности. Вопрос же о том – когда и где он жил на самом деле, – довольно непростой».

То есть, если опираться на данный метод, то можно предположить, что не только Моде, Багадур и Огуз-хан могут выступать в роли одного и того же исторического персонажа.

Атилла и Чынгыз-хан – тоже их «дубликаты»?

Или, наоборот, все эти портреты были срисованы с одного «оригинала» – Чынгыза…

В этом случае «ксерокопия» объясняется просто. Разные источники говорят об одном и том же персонаже, но его «дубликаты» относят к разным историческим эпохам.

Если честно, все эти ученые догадки и предположения для нашей книги не очень-то и интересны! Нам важен лишь один срез, одно мнение: как оценивали этих персонажей – и оригиналы, и дубликаты – сами Татары, наши предки.

Не китайцы, не арабы, не персы, не Гоги и Магоги, не тьмутараканцы, а Тюрки! Ясно ведь, что они не были знакомы с китайскими хрониками и византийскими летописями.

А вот «Родословную Татар» многие читали.

Народные сказания, легенды и баиты (на них, в том числе зиждется труд хивинского хана Абул Гази) слышали и пели все!

Но именно эти народные сказания, легенды, и баиты и сформировали тот особый Тюркский характер, тот особый Тюркский дух, который и является предметом нашего исследования.

Параграф 2. Спина – как у волка, грудь – как у медведя

Абул Гази написал две книги – «Родословная Татар» и «Родословная Туркмен». Вторая, более краткая, является частью первой – до момента жизнеописания Огуза их содержание полностью совпадает.

Сейчас нас интересует вторая книга – «Родословная Туркмен», в которой наиболее полно описывается жизнь Багадура-Моде-Огуза. Но уже не с китайского прищура, а с ясного тюркского взгляда.

Впрочем, не только с тюркского, а скорее – с исламско-тюркского. В книге есть арабо-персидские заимствования, и мы на них укажем.

Хотя туркмены относились и с недоверием к Абул Гази, и даже воевали с ним, но хану удалось найти общий язык с воинственными соседями. Более того, зная о большой учености хана, степные аксакалы обратились к нему с просьбой.

Как говорит сам Абул Гази, “Родословная туркмен” была написана “по просьбе туркменских мулл, шейхов и беков”, которые сокрушались, что сказания Огуз-наме, широко распространенные в народе, полны “ошибок и друг с другом не сходятся”.

Вот Абул Гази и решил их поправить, воспользовавшись «Сборником летописей» Рашид ад-дина. Хан 10 лет провел в почетном плену у персов, но время там зря не терял. Выучил фарси, обогатил свои знания трудами персидских и арабских авторов.

Однако исправляя «ошибки» народных легенд об Огузе «багдадскими сказками», хан, кажется, погорячился.

Огуз-Моде жил, воевал и правил, как мы выше убедились, в доисламскую эпоху, когда Пророк Мохаммад (мир ему) еще не родился. Следовательно, Огуз-хан не мог быть его последователем. Но арабские, персидские, а вослед и туркменские шейхи считали это «неправильным».

Как! Такой великий правитель, создавший такую могучую Державу, покоривший полмира, не мог быть неверным гяуром!

Сначала Рашид ад-дин превратил Огуза в преданного воина Аллаха.

Затем и Абул Гази поправил народный эпос. Повторив байку о том, что Огуз, едва родившись, произнес Божье имя «Алла» и, еще качаясь в люльке-бишеке, вступил на путь служения Всевышнему. Хивинскому хану сие написать было нетрудно, поскольку он и сам с младых ногтей являлся правоверным мусульманином.

А вот уйгурская рукопись «Огуз-наме», датируемая XV веком, рождение Великого Батыра описывает в другой, чисто эпической форме.

Мифологема о непорочном зачатии присуща не только христианской традиции, но и тюркской. Огуз, согласно легенде, был зачат от солнечных лучей, а не от отца.

Хотя отец у него тоже имелся. Кара-хан – потомок Могула и Тюрка.

Сразу после рождения малыш совершил свой первый подвиг – победил страшного единорога. Внешность Батыра впечатляет: ноги у него были мускулистыми, как у быка, спина – как у волка, плечи – как у соболя, а грудь – как у медведя.

Огуз объявляет себя верховным каганом, завоевывает все родственные тюркские племена. И устанавливает в стране справедливый порядок. А помогает ему в этом говорящий серый волк.

В одном из сказаний Огуз даже назван «рожденным серым волком». Так же, как и родоначальник тюркского Дома Ашины. Хотя во многих легендах не Ашина, а сам волк выступает прародителем Тюркского народа.

Волк, как известно, издревле считался тотемным животным Тюрков.

«Почитание волков было весьма распространено в Башкирии, – пишет советский исследователь А. Киреев. – Вожди племен, а позже ханы и нередко даже волостные старшины как символ их административной власти носили знак с изображением волчьей головы» – («Башкирский героический эпос». Уфа, 1970).

Среди казанских татар широко известна сказка о Белом волке:

«В древности, когда татарский народ кочевал по горам и лесам, он заблудился, попал в окружение врагов и был обречен на гибель. Белый Волк взял тогда Татар под свою защиту, вывел их из гор и лесов лишь ему известными тропами и спас от гибели».

Храбрый и жестокий хищник был образцом для тюркских воинов. Волк всегда бьется до последней капли крови и предпочитает смерть неволи. «Голод волк вынесет, но рабства не потерпит» – гласит древняя татарская пословица.

Легенда об Огуз хане, так же, как и сказание об «Идегее», «Дафтар-и Чингиз-наме» и другие дастаны в форме устного народного творчества имели широкое распространение среди всех тюркских народов. Потом они были обработаны разными авторами на свой вкус и лад и сохранились уже в виде ученых рукописных книг.

Существовало два пласта Тюркской культуры: письменная и устная. Между ними есть разночтения.

Один из показательных примеров – легенда об Огуз хане.

В Диване Махмуда Кашгарского, Сборнике летописей Рашид ад-дина, Родословных Абул Гази этот персонаж предстает уже несколько иначе. Ученые мусульманские мужи того времени, пытаясь избавить темный народ от языческих представлений, часто вместо старых сказок плодили новые.

У них рождение Огузхана предстает уже в таком свете:

«У Кара-хана от старшей жены родился сын, краше месяца и солнца. Три ночи и три дня он не сосал грудь своей матери. Каждую ночь этот мальчик являлся во сне своей матери и говорил: “О матушка, стань мусульманкой! А если не станешь, я умру, но не буду сосать твою грудь”.

Кара-хан – отец Огуза, согласно Абу Гази, – прямой потомок Яфеса.

От Яфеса до родителей Кара-хана тюркский народ «был правоверным». Но потом «он опьянел от богатства и забыл Бога; все стали неверными».

Во времена Кара-хана стало еще хуже: «неверие было столь сильным, что сын, услышав о том, что его отец стал мусульманином, убивал его. И отец, услышав, что сын его стал мусульманином, убивал его».

Миссия Огуза заключалось в том, чтобы вернуть народ к истинной Вере и навести порядок в Тюркском иле.

Если верить Абул Гази, он с этой задачей справился.

Параграф 3. И все они – кровные братья

За сильную привязанность к мусульманской вере, согласно легенде, недруги замышляют убить Огуза. Как ни странно, среди этих недругов, оказался и его собственный отец Кара-хан.

«И порешили так: “Захватить Огуза на охоте и убить”.

Все убийства ханских особ в сочинениях средневековых авторов происходят на охоте. Так убили старшего сына Чынгызхана – Джучи.

Вспомним еще и отца Моде, которого мы идентифицировали, как Кара-хана – отца Огуза. Его тоже убивают на охоте. Причем, первым из лука выстреливает сам Моде, как рассказывают китайские хроники.

В версии же Абул Гази и Рашид-ад-дина дело обстоит по-другому:

«Оба, Кара-хан и Огуз-хан, построив войска, сразились. Всевышний бог сделал победителем Огуз-хана. Кара-хан бежал. Во время битвы в голову Кара-хана попала стрела, кто ее пустил – неизвестно. Кара-хан умер от этой раны. Огуз-хан воссел на престоле своего отца».

И что сделал Огуз-хан, захватив власть?

«Огуз-хан призвал весь иль стать мусульманами. Тех, кто стали мусульманами, он осыпал милостями, тех, кто не стал, – преследовал; их самих убивал, а детей их обращал в рабов».

Здесь явно чувствуется рука мусульманских авторов.

Но любопытны в данном месте два момента, касающихся происхождения некоторых тюркских племен. Как утверждает Абул Гази, дети младших братьев Кара-хана – все, как один – перешли на сторону Огуза. И он дал им имя «уйгуры».

Далее Абул Гази разъясняет: «Уйгур – тюркское слово, оно значит: прилепившийся». И так считал не только автор «Родословной туркмен», но и весь тюркский народ, от султанов и ханов до простых воинов и чабанов.

Огузы и уйгуры – кровные братья!

Второй эпизод, связанный уже с происхождением имени «кыпчак».

Когда беки выступали в дальние походы, они часто брали с собой своих жен. Один из беков пал в бою, а жена его спаслась в дуплистом дереве и родила там ребенка.

«Когда дали знать об этом хану, – пишет Абул Гази, – хан сказал: “Его отец погиб на моих глазах; у него нет заступника”, – и усыновил его; он дал ему имя Кыпчак. На древнем тюркском языке дуплистое дерево называли кыпчак; так как тот ребенок родился в дупле, ему дали имя Кыпчак”.

Огузы и кыпчаки – тоже кровные братья!

Это позже, переселившись друг от друга на большие расстояния, огузы и кыпчаки стали несколько расходиться как по языку, так и по некоторым обычаям.

Абул Гази описывает, как происходило это расселение под предводительством Кыпчака:

«После того как он стал джигитом, Урусы, Олаки, Маджары и Башкурды возмутились против Огуз-хана.

Дав Кыпчаку много илей и нукеров, хан послал его в те края, на берега Тина (Дона) и Итиля (Волги). Триста лет царствовал Кыпчак в тех местах. Все кыпчаки – его потомки.

Со времен Огуз-хана и вплоть до времен Чингиз-хана на Тине, Итиле и Яике (Урале), на берегах этих трех рек, других илей, кроме кыпчакского, не было. Они жили в тех местах в течение четырех тысяч лет. Поэтому те места и называют Дешт-и кыпчак – Кыпчакская степь».

Это принципиально важный момент! У Тюрков, как известно, есть две традиции в названии своих западных владений.

Дешт-и-кыпчак – это название идет от Огуз-хана.

Улус Джучи – это название идет от Чынгыз-хана.

Некоторые исследователи считают, что Джучи – старший сын Чынгыз-хана был ему неродным, а приемным.

Выходит, что у Огуза был приемный сын Кыпчак, и он отправил его покорять западные тюркские земли, и назвал их Дешт-и-кыпчак.

А у Чынгыза тоже был приемный сын Джучи, и он тоже отправил его покорять западные тюркские земли, и назвал их Улус Джучи.

Не слишком ли много совпадений?..

Дешт-и-кыпчак и Улус Джучи – это разные названия одной и той же территории.

Неужели Огуз и Чынгыз (даже имена по произношению близки – Угыз – Ыгыз) – это один и тот же исторический персонаж?

Позволим себе немного пофантазировать.

Если внимательно изучить биографии Огуза и Чынгыза, их подвиги, военные походы и т. д. обнаружится невероятное количество «дубликатов».

Например, так же, как и Огуз, Чынгыз воевал с татарскими и монгольским племенами, а потом взял их имя Татары.

Вот свидетельство Абул Гази:

«Огуз-хан в продолжение семидесяти двух лет воевал с моголами и татарами, хотя они одной с ним кости. На семьдесят третьем году он подчинил их всех себе и обратил в ислам».

А вот еще одно:

«Огуз-хан, собрав воинов всех могольских и татарских илей, пошел на Талаш и Сайрам. Государи Ташкента, Самарканда и Бухары, не будучи в состоянии сражаться, построив войско в открытом поле, заперлись в больших городах и в сильных крепостях. Огуз-хан сам занялся осадой Сайрама и Ташкента, своих сыновей послал на Туркестан и Андижан…

Огуз-хан, назначив во все названные вилайеты правителей – даруга, пошел на Самарканд. Взяв Самарканд и назначив даругу, он пошел на Бухару. Взяв Бухару и назначив даругу, пошел на Балх. Взяв Балх и назначив даругу, двинулся на вилайет Гур…»

Не потому ли примерно маршруту прошлось и войско Чынгыз-хана? Это описано в Чынгыз-наме и других дастанах. А еще этот поход очень похож на завоевания еще одного грозного тюркского хана – Тамерлана, Аксак Тимура.

Неужели легенда об Огуз-хане – это огузская версия истории Чынгыз-хана?

Как известно, тюрки по языку, культуре, обычаям делятся на две большие группы: огузов и кыпчак. Первые пошли от Огуз-хана, вторые – от Кыпчак-хана.

К книге «Родословная Туркмен» особенно трепетно относятся, естественно, сами туркмены, азербайджанцы и оттоманские турки, представляющие огузскую линию.

А к книге «Родословная Татар» – естественно, сами татары, казахи, узбеки и т. д., представляющие кыпчакскую линию.

Хотя обе эти книги написаны одним и тем же автором Абул Гази (кстати, тюрка кыпчакской ветви) и повествуют об одних и тех же родственных тюркских племенах.

Может быть, Огуз-хан – это, действительно, «дубликат» Чынгыз-хана в огузском прочтении, перенесенный в глубину веков более чем на 1000 лет. В мифологической истории подобные перемещения нередки.

Но гадать не будем. И Огуз, и Чынгыз – достояние одной общей тюркской истории и культуры, пусть иногда несколько запутанной и мифологической.

Ведь все Тюрки – кровные братья!

Часть II. Чынгыз

Между Огузом, о котором мы рассказали в предыдущей части и Чынгызом, если верить официальным историкам, более 1000 лет и 1000 славных Героев.

Это и Атилла, и Кубрат и многие-многие другие славные сыны Тюркского народа. Все они – продолжатели той генеральной линии на создание Вечного иля, Великого юрта, единого Тюркского государства на просторах Евразии, которую заложил Огуз-хан.

Но в законченном и полном объеме этот многовековой исторический мегапроект осуществить удалось только гению Чынгызхана.

Глава 1. Откуда пришли «монголо-татары» и как они выглядели?

А теперь нужно разрешить две дилеммы.

Первая. Откуда пришли так называемые монголо-татары под предводительством Чынгызхана, чтобы установить свое 300-летнее иго на чужих землях? С Востока, из далеких монгольских степей? Или, может быть, они вообще ниоткуда не приходили, и никакого ига в реальности не существовало?

Вопрос второй, а каким был внешний облик вождя «диких племен», да и самих «монголо-татар»? Как они выглядели, были похожи на скуластых азиатов с "роскосыми и жадными глазами», как любят их изображать в своих фильмах современные фальш-режиссеры? Или же вполне себе смахивали на «арийцев»?

Параграф 1. «Печальный» хан

Для начала отбросим из этого нелепого словосочетания «монголо-татары» первую часть «монголы» и оставим только вторую – "татары".

Никаких монгол, предков тех халха-монгол, которые ныне проживают в районе Улан-Батора и в его близких и дальних окрестностях, в войске Чынгызхана не было.

Сами халха-монголы узнали о своем якобы монгольском великом историческом предке не более двух столетий назад, когда у них, наконец, появилась своя письменность. Да и то с подачи западных фальш-историков. Для этого нужно было исказить сохранившиеся сказания о «Великом Потрясателе Вселенной» и сочинить новые, насквозь лживые.

Сегодня известны два якобы первоисточника XIII века по истории монголов.

Первый – это "Тайная история монголов". Однако известные специалисты "В.В. Бартольд и Г.Е.Грумм-Гржимайло ставят вопрос о степени достоверности [этого] источника"], отмечает академик Фоменко.

Второй источник – «Золотая книга» – основан на сборнике трудов Рашида ад-Дина, в правдивости которого мы уже сомневались выше. Вот еще одно мнение татарского историка Гали Енекеева с сылкой на того же В.В.Бартольда:

«Разделение и «стирание» с исторической арены татарского народа начато было в конце XIII – начале XIV вв. знаменитым персом Рашид ад-Дином в "Сборнике летописей", составленной им совместно с китайцами из разных источников и привнесением в его содержание собственной «схемы». И одновременно данная «схема» была продублирована китайцами в "Истории династии Юань" и вспомогательном к нему "памятнике древнего халха-монгольского народного творчества" – т. н. "Сокровенной истории Монголов", "оглашенных впервые в конце XIV в.", и никак не ранее – по обоснованному мнению русского академика – историка В. В. Бартольда (1869–1930)».

А вот у тюркских народов о грозном правителе сохранилось много различных дастанов, легенд и баитов. Правда, некоторые из них тоже подло подправлены чьей-то недружественной рукой.

Справедливости ради, однако, нужно признать, что словосочетание «монголо-татары» имеет все же право на жизнь, только несколько в иной форме – "могулы-татары".

Некоторые исследователи считают, что слово «монкул» переводится с древнетюркского, как "1000 рук". Другие «могул» переводят, как "могучий, великий", или «менгэ» – вечный. Тогда получается, что "Могул Татары" – это не что иное, как "Великие Татары" или «Вечные Татары».

Но мы гадать не будем, а обратимся к такому авторитету, как Абул Гази.

"Слов Мунгл исковеркано в Могул – это неправильно. Мунг – значит, печальный, Мунг-Хан и был таким по характеру", – разъясняет хивинский хан в своей "Родословной Татар". То есть, Мунг или Монг (а не Монгол или Могул), так же, как и Татар – это просто имена татарских ханов. У Тюрков был обычай называть народ именем вождя племени.

Хан Татар – татары, хан Кыпчак – кыпчаки, хан Огуз – огузы, хан Узбек – узбеки, хан Рус – русы…

Точно так же, хан Монг – монголы.

Ни один серьезный историк сегодня не верит, что откуда-то из глубин пустынь Гоби и Халкин Гола могли выдвинуться какие-то кочевые племена и в маршевом броске покорить высокоразвитые центры Ближнего и Среднего Востока, Индии, Китая, Персии, Кавказа, Крыма, Восточной и Западной Европы!

Эта сказка придумана для того, чтобы скрыть подлинную историю Татар и оправдать узурпацию власти прозападной династией Романовых.

На самом деле никто ниоткуда никуда не приходил и никого никогда не завоевал. На территории Евразии всегда существовала только одна огромная империя – Великая Татария.

А так называемые татаро-монгольские завоевания – это военные походы в рамках одного и того же государства. Целью их было усмирение взбунтовавших областей – улусов. Удельные правители не всегда хотели подчиняться власти Верховного хана и увиливали от уплаты налогов, их потом назвали «данью».

Отказчиков время от времени нужно было приводить в чувство, в том числе путем жестоких карательных экспедиций. А фальш-историки стали изображать это, как опустошительные набеги и захват чужих территорий. Но усмирение бунтовщиков – прямая обязанность любой верховной власти. Даже в отдельно взятой семье ее глава иногда громко стучит кулаком по столу, восстанавливая в доме тишину и порядок.

За тишину и порядок в империи нужно было платить.

В необъятной державе Чынгызхана был установлен невиданный доселе уровень безопасности. Не опасаясь подвергнуться какому-либо насилию, не боясь быть ограбленным или убитым, по просторам империи можно было свободно передвигаться в любом направлении.

С самых ее окраин в столицу спокойно прибывали не только предприимчивые купцы с караванами верблюдов, даже юные девицы свободно путешествовали безо всякой охраны и провожатых.

И ни единый волосок не мог упасть с их головы!

Параграф 2. Тимучин родился на Волге?

Но сначала о столице.

Ее назвали Каракорумом и поместили в центр современной Монголии А Марко-Поло больше нравились Ханбалык и Китай.

Археологи перекопали все монгольские пустыни (в Китае копать не решились), но ничего не нашли.

Зато в поволжских, прикаспийских, причерноморских и донских степях исторических пунктов с похожим названием, где могла бы располагаться ставка Чынгызхана, находится сколько угодно.

Более того, один из малоизвестных летописцев XVII века дьяк Андрей Лызлов, над кем еще не довлели исторические схемы Миллера и Байера, в своем забытом ныне труде «Скифийская история» прямо указывает на местонахождение Чынгыза – Тимучина.

Это так называемая Заволская Орда. Вот его высказывание о сыне "Цынгисе":

«И тако той ея сын время от время мужественным возрасте юношею и ту Заволскую орду распространил и умножил, яже множеством жителей, и дел мужественных деянием, и самого краю изобилием едва не все тамошныя орды превосходит. И совершенно от сея вси иныя диких поль жителие народ той производящии мужеством и воинскими делы славу свою размножили». (Степенная книга, степень 1, глава 47).

А другой непризнанный официальной наукой источник «Джафгар тарихи» утверждает, что прежде, чем стать великим полководцем, Чынгыз побывал в плену. Только не в китайском, как пишут китайские хроники, а в булгарском. То есть, в Волжской Булгарии, где тоже жили Тюрки.

Опять Волга, почти центр Восточной Европы и никаких монгольских степей.

Это только, разумеется, только гипотезы, которые требуют серьезных изысканий.

Параграф 3. Голубоглазый монгол с рыжей бородой

А теперь о внешнем облике Чынгызхана. По мнению фальш-историков, предводитель «монголо-татар» непременно должен был быть похожим на современных халха-монголов. Исходя из этого многочисленные художники, писатели, режиссеры и рисовали портреты Чынгызхана и его поданных.

Но соответствуют ли они оригиналу?

Профессор Альфред Халиков находил у казанских татар 4 антропологических типа.

При это ученый отмечал, что «в целом татары Среднего Поволжья и Приуралья имеют в основном европеоидный облик с определенным включением монголоидных черт, причем с признаками давней метисации или смешения».

Вот эти четыре типа: понтийский, светлый европеоидный, уральский и монголоидный.

Причем, резюмировал Халиков, «по относительной степени выраженности европеоидных и монголоидных особенностей татары Поволжья и Приуралья (средний балл – 34,9) находятся между узбеками (средний балл – 34,7), азербайджанцами (39,1), кумыками (39,2), русскими (39,4), карачаевцами (39,9), гагаузами (34,0) и туркменами (30,2)» – (7)

Заметим, что русские, считающие себя славянами, согласно этому исследованию, имеют больший процент многолюдности, нежели тюрки карачаевцы, которых раньше тоже называли Татарами…

Четыре антропологических типа Альфред Халиков обнаружил лишь в одном небольшом Поволжско-Уральском регионе! А сколько же их может быть на бескрайних просторах Евразии!

Весьма любопытным наблюдением на сей счет поделился князь Николай Трубецкой в своем исследовании «Наследие Чингизхана»:

«Между русским, с одной стороны, и бурятом или самоедом – с другой, различие очень велико. Но характерно, что между этими крайними точками существует целая непрерывная цепь промежуточных переходных звеньев.

В отношении внешнего антропологического типа лица и строения тела нет резкой разницы между великорусом и мордвином или зырянином; но от зырянина и мордвина опять-таки нет резкого перехода к черемису или вотяку; по типу волжско-камские финны (мордва, вотяки, черемисы) близко сходны с волжскими тюрками (чувашами, татарами, мещеряками); татарский тип так же постепенно переходит к типу башкир и киргизов, от которых путем таких же постепенных переходов приходим к типу собственно монголов, калмыков и бурят.

Таким образом, вся Евразия в вышеупомянутом смысле этого слова представляет собой географически и антропологически некое единое целое».

А посему, как не рисуй портрет Чынгызхана: голубоглазым блондином или черноволосым монголом – не ошибешься! Ведь он – общее достояние Евразийской цивилизации. Это как в Советском Союзе изображали вождя мирового пролетариата Ленина: в каждой национальной республике со своим разрезом глаз. И сразу вождь становился всем ближе и роднее.

Кстати, о голубоглазом Чынгызхане.

Есть и такая версия. В татарском историческом сборнике «Дафтар Чынгыз-наме» говорится буквально следующее: «Мой сын Чынгыз выглядит так: в белой шубе, на сером коне, с окладистой золотистой бородой…»

А следующее слово «бёрлегэн» одни исследователи переводят, как «с карими», а другие, как «с голубыми глазами».

«Золотистая борода» – это, скорее всего, «рыжая борода». У татар до сих пор существует поверье, если в твоих волосах заметен рыжий отблеск, то, возможно, в твоих жилах течет кровь Великого Чынгыза.

Параграф 4. Типичный ариец

В этой связи интересен случай, связанный с внешностью еще одного знаменитого полководца – Тимер Ленга (Железного Хромца) или Аксак Тимура, погребенного, как известно, в Самарканде в ханской усыпальнице Гур-Эмир.

О Тамерлане вообще ходит много различных мистических слухов, но сейчас нас волнует лишь одна вполне достоверная история о том, как воссоздавался антропологический тип этого легендарного исторического персонажа.

Как все знают, гробница Тимура была вскрыта в роковую ночь на 22 июня 1941 года известным советским ученым М. Герасимовым.

В своей статье "Портрет Тамерлана" из книги «Тамерлан», изданной в Москве в 1992 году ученый сообщил о сенсационных результатах раскопок:

"Волосы Тимура толсты, прямы, СЕДО-РЫЖЕГО ЦВЕТА, С ПРЕОБЛАДАНИЕМ ТЕМНО-КАШТАНОВЫХ ИЛИ РЫЖИХ. Волосы бровей сохранились хуже, но все-таки по этим остаткам нетрудно представить и воспроизвести общую форму брови. Хорошо сохранившиеся отдельные волоски… ЦВЕТ ИХ ТЕМНО-КАШТАНОВЫЙ…

Оказывается, Тимур носил длинные усы, а не подстриженные над губой, как это было принято правоверными последователями Шариата…

Небольшая густая борода Тимура имела клиновидную форму. Волосы ее жесткие, почти прямые, толстые, ЯРКО-КОРИЧНЕВОГО (РЫЖЕГО) ЦВЕТА, со значительной проседью".

По останкам, извлеченным из гробницы, антрополог Герасимов реконструировал внешний облик полководца Тимура. Он научно подтвердил хромоту и сухорукость Великого Хромца, но общий «Портрет Тамерлана» ученого сильно поразил. Ведь Герасимов предполагал увидеть монгола, а получил типичного европейца…

И если б были доступны для изучения останки Чынгызхана (место его погребения неизвестно), то мы бы, скорее всего, получили похожий результат.

Ханский род весьма пекся о здоровье и привлекательности своего потомства. Жен поэтому отбирали строго. Женщины хана должны были обладать особыми качествами.

Ибн-Баттута рассказывает о любимой жене хана Узбека хатун Тайдуле, ее еще называли «Великая хатун». Знающие люди, якобы поведали Баттуте, что

«у Тайдулы было особое телосложение. Каждую ночь Узбек снова и снова обнаруживал ее девственницей, и поэтому предпочитал ее всем остальным своим женам».

В древнем пособии «Шах-наме» приводятся оригинальные инструкции по отбору женщин, способных осчастливить хана прекрасным потомством. Юных претенденток на роль будущей матери «сажали на песок» и учили правильно справлять малую нужду.

«Анализ» затем тщательно изучали. Ямка, пробитая струей в песке, должна была быть достаточно глубокой и направленной строго перпендикулярно к поверхности земли, без всяких отклонений.

Такая девушка гарантировано рожала здоровых и красивых детей.

Глава 2. Хивинский хан и русский князь

Про Чынгызхана выпущено безумное количество книг, в последнее время стали появляться даже вполне себе объективные. Что само по себе приятно.

Но мы остановимся только на двух сочинениях, посвятив каждому отдельный раздел.

Одно из них «Наследие Чингизхана» князя Николая Трубецкого – написана давно, а другое «Родословная Татар» хана Абул Гази – очень давно. Они имеют прямое отношение к нашему Герою.

Раздел I. Платон мне друг, но истина дороже

Как уже упоминалось, Абул Гази, рассказывая о своем Великом предке Чынгызхане, помимо семейного архива пользовался материалами персидского автора Рашид ад-дина. А тот в свою очередь – трудами Джувейни.

Между сочинениями Рашид ад-дина и Абул Гази – 372 года. Первый жил в XIV веке, второй – в XVII.

Но за эти почти 400 лет творения Рашида и Джувейни, думается, оказали ничтожное малое влияние на общественное сознание Тюрков. Если вообще о них кто слышал. Потому что оба перса писали на фарси и по-арабски, а Тюрки в массе своей языков этих не знали.

Другое дело Абул Гази. Хивинский хан писал по-тюркски – его понимали и читали все грамотные Тюрки. Таких было немало. Как говорил сам автор: «ибо тот, кто будет читать или слушать чтение этой книги, конечно, будет Тюрок, а с Тюрком надо говорить по-тюркски, чтобы каждому было понятно. А если нашу речь не понимают, то какая от нее польза?»

А тем, кто грамоте не разумел, книги прочитали соседи. А те в свою очередь пересказали своим сородичам. Так, из уст в уста передавались сказания о Чынгызе, и устные, и письменные, пока не превратились в народное достояние.

Да, возможно, персы Рашид и Джувейни где-то что-то привирали, недоговаривали, пропускали, сгущали, интерпретировали на свой лад… А тюрк Абул Гази тиражировал их не всегда правильные взгляды и представления… Да, возможно, всё так оно и было. И настоящей правды о Чынгызхане мы никогда не узнаем.

Рискнем высказать одну крамольную мысль: а нам и не нужна эта правда!

Как гласит древняя тюркская пословица, которую мы уже приводили по другому поводу: «Все, что повторено трижды, становится истиной».

А сколько раз были пересказаны и перепеты баиты о Великом воине Чынгызе!

Причем, эти песни были переиначены таким образом, что стали находить отклик в сердце каждого простого чабана, крестьянина, ремесленника… Они уже вошли в плоть и кровь всего Тюркского народа:

Жанынг – отанг Чынгыз жаны, Канынг – кайнар Татар-Тырек каны.

Наш дух – отца Чынгыза дух, Наша кровь – горячая Татаро-Тюркская кровь.

Вот что важно: наш дух, наш свободолюбивый независимый Тюркский дух!

Правда-неправда – не суть! Раз народ поет – значит, правда.

Хотя Абул Гази и считал себя правоверным мусульманином, но не мог погрешить против истины.

Потомок Чынгыза не стал задним числом записывать своего прародителя в служители Аллаха, как это было сделано с Огузом. Автор «Родословной Татар» откровенно поведал нам о тех «неблаговидных» моментах, когда его Великий предок открыто высказывался против некоторых установлений шариата и даже прямо оскорблял религиозные чувства муслимов.

Хотя, заметим, что сам Чынгызхан был очень набожным и с почтением относился ко всем истинно верующим людям, независимо от того, каким Богам они поклонялись.

Вообще, Абул Гази, создавая свою «Родословную Татар» старался быть максимально объективным. Описывая деяния грозного Аксак Тимура, которого хивинский хан не принимал за чынгызида, а с его потомками воевал, Абул Гази, тем не менее, не произнес о нем ни одного худого слова.

Эту «выдержанность» автора «Родословной Татар» заметил даже редактор книги Герхард Миллер. Сам ученый немец Тимур Ленга – Железного Хромца, иначе как Великим не называл. Несмотря на то, что армия Тамерлана в 1395 году разорила Москву…

И не одну Москву… Тамерлан «присовокупил всех магометанских Татар к своей Империи, завоевал Индию, покорил Персию, победил Турка, дошел до самого пролива Дарданелсскаго, разорил Египет… И ему не доставало… токмо Хины, чтоб мог быть один Владетелем всея Азiи», – констатировал Миллер.

Но особенно, как ученому, ему импонировало то, что Великий Тимур, познал философию и математику, защищал ученых и учредил в Самарканде Академию наук…

Как говорил Тамерлан, который тоже был немного поэтом: пусть «над Самаркандом всегда будет голубое небо и золотые звёзды»…

Вернемся к Чынгызу.

Приведем два случая из его жизни, о которых рассказал Абул Гази. Они показывают, с каким благоговением Татары относились к своему Великому предку, как носителю непобедимого Тюркского духа!

Эти рассказы были широко известны среди Тюрков, на их основе слагались баиты. А чичены (певцы-сказители) с воодушевлением исполняли их на протяжении многих веков, вплоть до Октября 1917-го, под ритмичное сопровождение сладкозвучной думбыры…

Возьмем на себя смелость передать некоторые рассказы Абул Гази в собственном изложении.

Параграф 1. Как Великий Завоеватель помирился с жителями Бухары

Как утверждает Абул Гази и другие авторы, правитель Бухары Султан Джалал ад-Дин подло обманул Чынгызхана, убив его послов. Этим была нанесена такая страшная обида, которая, по Тюркским законам, могла искупиться только кровью.

Чынгызхан сам возглавил картельный поход на Восток. Спасаясь от мести, трусливый шах петлял по городам Мавереннахра, пока не добрался аж до Персии!

За ним в погоню, находясь уже в Самарканде, Чынгызхан направил своих трех лучших полководцев. При этом строго приказал: те крепости, которые откроют ворота, не трогать.

Через многие города и веси, где добрым словом, где огнем и мечом, пришлось пройти преследователям, прежде чем они напали на след беглеца. В конце-концов, Султан Джалал ад-Дин сам загнулся в страхе от неизлечимой болезни в какой-то глухой провинции Ирака…

Кстати говоря, Абул Гази рассказывает, что Чынгызхан посылал послов не только в Бухару, но и в Хорезм. И «Султан-Магомет Шах ХарассмскIй» очень дружелюбно вел себя с послами, и между ним и Чынгызханом никогда никакой вражды не возникало.

А сдача Бухары, по свидетельству Абул Гази, была добровольной. Увидев, что правитель Султан Джалал ад-Дин с военным гарнизоном поспешно покинул город, его жители сами вынесли ключи от крепостных ворот.

Чынгызхан прямо на коне въехал в центральную мечеть и с насмешкой спросил:

– Это ли палаты, в которых жил трусливо убежавший Султан?

– Это Дом Божий, – ответили обиженные горожане.

Хан медленно слез с лошади и, передав узду подбежавшему нукеру, взобрался на минбар, откуда бухарские муллы обычно читали свои проповеди. А потом взял в руки Священную книгу аль-Куран и в ярости бросил ее под ноги своей взбрыкнувшей лошади.

Толпа ахнула.

– Это великий грех! – вскричал один молодой бухарец по имени Саид.

– Молчи! – одернул его другой благочестивый горожанин. – Это есть наказание, которое наслал Аллах в своем гневе за наши прегрешения.

Воины Чынгыза, глядя на своего полководца, тоже ворвались в Дом Божий и начали пировать прямо посередине мечети, «не имея никакова почтенiя ко святости места».

А Чынгызхан тем временем вышел из мечети и приказал собрать на широком майдане, где горожане отмечали свои праздники, «всех жителей Магометанского закона».

– Знайте же, люди славной Бухары! – обратился он к ним с громкой обличительной речью.

– Ваш трусливо сбежавший Султан нарушил клятву и убил наших послов и купцов. Наказание ему – смерть! Я послан к вам волею Тенгри, чтобы исполнить акт отмщения за подлое нарушение клятвы о верности. Мирным гражданам Бухары бояться нечего. Если вы не скрываете солдат Султана, – ни вы, ни ваши семьи не пострадают.

Однако, как позже выяснилось, «многие из военных Султановых людей укрывались в домах горожан».

Город был сожжен дотла, все деревянные дома сгорели. Как печально фиксирует Абул Гази, «не осталось ничего в столь великом городе, кроме Султанских палат, которые у них называются Арк, и которые были каменныя; и… несколько кирпичных зданiй».

Позже, внук Чынгызхана Батый за тот же обман и убийство послов, уже не в Бухарском, а Урусском улусе, разорил Козельск и Рязань.

Но Чынгызхан все же помирился с жителями древней Бухары.

Впоследствии, отстроив заново сожженный город, славящийся своими богословами, Чынгызхан изъявил желание пообщаться с одним из таких мудрецов. «По силе сего требования» прибыли два бухарца (Абул Гази, слово «бухар» переводит, как «ученый»): Кади-Ашраф и Воа-Ходжи.

– Что означает ваше имя «муслимы» и в чем состоит ваш подлинный Закон? – задал вопрос Чынгыз.

Слегка оробевшие «оные два ученых мужа ответствовали на то» следующее:

– Мы муслимы, а это значит, мы – слуги Всемогущего Аллаха, с которым никто и ничто сравниться не может. Аллах послал нам Пророков (мир им), дабы научить нас добру и отвратить от зла.

– Хорошо, я соглашусь с вами, что с Богом никто сравниться не может, – грозному полководцу, поклоняющемуся Всемогущему Тенгри, принять это суждение было нетрудно. – А что еще велит ваш Аллах?

– Мы должны ежегодно раздавать нищим четвертую часть нашего дохода и из всего того, что мы можем приобрести трудами своими и торгом.

Сие Чынгызхану тоже понравилось. Правда, его подданные платили только «десятину», но не в пользу нищих и убогих. Последним, если таковые находились и о них не могли позаботиться близкие сородичи, помогали из ханской казны.

– Еще нам велено от Аллаха на каждый день молиться пять раз, в чем мы исправно творим послушание.

– Молитва – дело полезное, – вновь выразил одобрение любознательный собеседник, поглаживая свою рыжеватую бороду.

– Нам позволено, – продолжали свое объяснение учтивые муслимы, – принимать в пищу через одиннадцать лун все, что мы захотим. Но в двенадцатую луну мы должны поститься – через всю луну ничего нельзя ни есть, ни пить.

Сего также не похулил Чынгыз.

Ободренные таким пониманием, аксакалы оживились:

– А еще велено тем, кому здравие позволяет, съездить хоть однажды в Мекку, для молитвы там Богу.

Сей последний пункт весьма не понравился Великому воину, который привык обращаться к Тенгри в любое время и в любом месте, хотя бы и верхом на коне:

– Бог есть везде, вся Вселенная принадлежит Ему, не вы ли сами мне только, что об этом толковали, – стал, словно над неразумными детьми, насмехаться над сникшими бухарцами развеселившийся хан. – А посему любое место прилично для молитвы Богу.

Ему на самом деле было смешно, вроде бы солидные ученые мужи, а говорят такие глупости! Ну как это – одно какое-то место может быть более «приличнейшим к молитве Богу и к Его поклонению, нежели другое»?..

Сам себе я мулла и пророк.

Безрассудно я верю и слепо

В голубое бездонное Небо,

И что Тенгри – единственный Бог.

Слышал ли Чынгызхан об этом ответе Багдадскому халифу своего дальнего предка тюркского хана Сулука, отбившего притязания арабов на Ходжент, Фергану, Самарканд и другие тюркские города? Сие никому неведомо. Но нет ни малейшего сомнения в том, что он с превеликим удовольствием поставил бы свою ханскую печать под словами Сулука:

Я таких уважаю, но зачем мне они?

Знаю Будду – пророка, Ису и Мани…

А теперь Мухаммед. Он нам вряд ли поможет.

Я арабский не знаю.

И каноны Корана я не понимаю

Ни душою, ни кожей.

Я не буду молиться в душной мечети,

на коленях стоять, слыша проповедь мулл.

Мне иное совсем по душе:

Слушать ржанье коней в степи на рассвете,

или шорохи тигра в речном камыше,

Или войска к атаке готового гул.

После беседы Повелитель Татар отпустил с миром своих новых знакомцев. Однако бухарцы, не желая упускать столь удобного случая, выпросили жалованные грамоты. Они нужны были для беспрепятственной торговли, «чтоб впредь не налагать на них никаких податей, раз то будет по особливому Ханскому указу».

Обе стороны остались премного довольны столь чудно завершившейся встречей.

Параграф 2. Смерть Потрясателя Вселенной

Смерть человека, навсегда перекроившего геополитическую карту мира, окутана страшной тайной. Никто точно не знает, где умер Чынгызхан и в каком месте он захоронен.

Абул Гази тоже не имеет о том ясного представления. Приведем его описание в собственном переложении.

После нелепой потери старшего сына Джучи, который погиб на охоте в кыпчакских степях при странных обстоятельствах, стареющий Хан – ему в ту пору было уже за 70 – впал в хандру. К тому же стала донимать какая-то «прежестокая болезнь», от которой он должен был обязательно умереть. Чынгыз ни капли не сомневался в своей скорой кончине, поскольку про то ему приснился вещий сон еще во времена давнего похода в Чин (Китай).

Болезнь изо дня в день усиливалась, и Хан позвал к себе всех своих детей и внуков от старшего сына Джучи. Были здесь и главные нукеры.

Чынгызхан «наикрепчайшим образом приказал своим детям, чтоб они жили в согласии, и не имели никаковыя ненависти, и спеси не приличныя братьям и сродникам».

После этого было произнесено имя наследника Империи – Удегей.

Чынгызхан призвал всех подданных к признанию своего сына Удегея Верховным Ханом и послушанию ему в тот час после своей смерти. Слабеющий полководец отдал еще и письменное распоряжение, в котором приказывал держать его смерть в тайне до тех пор пока не отомстят правителю Тангута.

Дети в точности выполнили наказ отца, и лишь после этого объявили траур по усопшему.

О месте захоронения Великого Потрясателя Вселенной Абул Гази говорит очень уклончиво, дескать, его Чынгызхан сам себе выбрал. Однажды во время охоты, увидев высокое дерево, Хан «приказал, чтоб его под тем деревом погребли, что его дети и исполнили со всяким надлежащим почтением».

Где происходила та охота, что там было за дерево – никто ничего не сообщает. Абул Гази лишь вскользь упоминает, что впоследствии вокруг «ханского дерева» вырос целый лес. А в нем потом хоронили всех наследников Чынгыза, в какой провинции они б не правили и где б Азраил не забрал их грешные души на суд Всевышнего Тенгри.

Да, еще Генрих Миллер сделал интересную приписку к данному сюжету. Он поймал за руку Марко-Поло, который нес несусветную чушь об обычаях «диких Татар». А между тем на вымышленные сочинения этого средневекового путешественника до сих пор ссылаются недобросовестные исследователи.

«Я не знаю, откуда Марко-Поло взял, – недоумевает Миллер, – что будто в его время Татары убивали при погребении своих Ханов всех, кто б не встретился на дороге, по которой несется мертвое тело к определенному месту на погребение наследников Чингис-Хановых; и что будто прежде его прибытiя в Великую Татарию, убито было до 20 000 человек таким способом при погребении Мангу-Хана – внука Чингис-Ханова. Но сiе весьма известно – что ничего таковаго не делалось».

Дело Аммиануса и Джорданеса живет и процветает! Современным фальш-историкам есть откуда черпать вдохновение для стряпни своих бесконечных измышлений против «кровожадных дикарей, только вчера вылезших из своих темных пещер»…

По объявление о смерти Чынгызхана, повествует далее Абул Гази, «дети его три месяца ровно плакали по нем», и правители всех соседних стран, «которые были други их отцу, прибыли засвидетельствовать им участiе, которое они имели в столь великой утрате».

В конце 19 главы «Родословной Татар», рассказывающей о смерти Чынгызхана, автор, на наш взгляд, дает блестящую оценку его деятельности, как в качестве военного полководца, так и мудрого правителя огромной мировой Державы. В своем кратком, но емком анализе, Абул Гази выделяет ключевые моменты, с помощью которых его Великому предку удалось достичь столь грандиозных успехов.

«Чингис-Хан был… великаго разума, – говорит Абул Гази устами своего переводчика, – сiе можно видеть отчасти чрез порядок, каков он ввел в свое войско».

Свое огромное войско полководец разбил на 10-тысячные корпуса, во главе каждого такого «туменя» стоял свой военный начальник – «тумень агасы».

Корпуса были разбиты на батальоны по тысячу воинов, их возглавлял «менг агасы».

Далее шли сотники – «юз агасы» и десятники – «ун агасы».

Переводчик перевел слово «агаси», как командир. Смысл передан правильно, но если переводить буквально, то слово «ага» по-тюркски означает «дядя» или «старший брат».

А цифры «менг», «юз», «ун» – это «1000», «100», «10», что понятно любому ребенку, даже поверхностно знакомого с тюркскими наречиями.

И получается, что «ун агасы» – это не просто сухая официальная должность «командир десятки», а почти семейное понятие – «старший дядя 10 младших братьев».

И так далее, по восходящей – старший дядя «100», «1000», «10 000»…

И Верховный Главнокомандующий – отец всех своих солдат. Это не просто войско, а кровнородственный союз близких по духу людей.

Вот почему армия Чынгызхана была непобедимой!

Отголоски подобной армейской организации сохранялись и в царской армии при императорах Романовых.

Петр I свое «потешное войско» пытался создать именно по такому принципу. Да и всю страну выстроил по ранжиру своей «Табелью о рангах», назначив самого себя «отцом Отечества». Но ничего, кроме фарса из этого не получилось.

В кадетских учебных заведениях в XIX веке существовала специальная должность «дядька по карцеру». Об этом вспоминает в автобиографической повести «Юнкера» знаменитый писатель Александр Куприн, очень гордящийся своим татарским происхождением.

Нечто похожее в отношениях рядовых бойцов с офицерами сохранялось поначалу и в Красной Армии, где командир всегда «отец родной»…

Но в армии Татар родство между командирами и рядовыми воинами было не показушным, а реальным. Ни один поступок солдат Чынгызхана не оставался не замеченным. Как утверждает Абул Гази, полководец сам лично «никогда не оставил похвальнаго действiя без награжденiя, … и напротив жестоко казнил за пороки преступленiя».

Людей на войну Чынгызхан набирал «не токмо сильных, … но при том смотрел, чтоб в них был еще и разум, а наихрабрейших из них делал офицерами».

Пленные тоже приносили пользу: кто посмышленее, смотрел за лошадьми, а прочие – за овцами…

Что касается управления чиновниками, то здесь применялись те же методы. Раз в год Чынгызхан собирал всех начальников для отчета вместе: и гражданских, и военных. При этом никогда не забывал похвалить тех, кто хорошо исполнял свои обязанности.

«Наконец такой везде ввел порядок, – заключает Абул Гази, – что невозможно изъявить всех мер, каковы он принял для сего».

Раздел II. Ода Николая Трубецкого

Ни одно из многочисленных сочинений о Чынгызхане не производит такого впечатления, как небольшая брошюрка Николая Трубецкого, изданная им еще в далеком 1926 году в эмиграции, в Париже.

Причем, не вся книжка, а только три первые главки, в которых автор излагает свой взгляд на природно-исторический ландшафт Евразии, империю Чынгызхана и на самого Правителя Татар.

Никто глубже и лучше этого эмигранта первой волны, отпрыска русско-литовских князей (в ком наверняка есть и татарская кровь), не смог, на наш взгляд, разобраться в этой теме. Трубецкой, как никто другой уловил тот неизъяснимый гордый Тюркский дух, о котором мы так часто говорим в нашей книге.

Мы уверены, что сердце каждого истинного Татарина трепетно и понимающе забьется, как забилось оно и у нас, в унисон тем выводам и характеристикам, который сделал князь Трубецкой в своей брошюре "Наследие Чынгызхана". Книжка эта в свободном доступе в Интернете, кому интересно – Гугл в помощь.

А мы же постараемся конспективно передать только те мысли и рассуждения Великого евразийца, которые показались нам особенно интересными. Они настолько образны, точны и самодостаточны, что не требуют никаких комментариев. Единственное, что пришлось сделать, – разбить текст на темы и снабдить их своими заголовками.

Параграф 1. Почему Евразия «беременна» империей?

«Всякое государство жизнеспособно лишь тогда, когда может осуществлять те задачи, которые ставит ему географическая природа его территории.

Некоторые части прежней императорской России, присоединенные в послепетровскую эпоху: Финляндия, Польша, Балтийские провинции, – в монархию Чингисхана не входили; но они и отпали от России, так как исторической, естественной государственной связи у них с Россией не было.

Присоединение к СССР Хивы и Бухары, сохранявших призрачную самостоятельность при последних русских императорах и провозглашение советской республики в Монголии являются продолжением и укреплением исторической связи России с монархией Чингисхана. На том же пути можно с уверенностью предсказать в будущем и присоединение китайского Туркестана.

Таким образом, в исторической перспективе то современное государство, которое можно называть и Россией, и СССР (дело не в названии), есть часть великой монгольской монархии, основанной Чингисханом».

Наличие в этом целом таких разнообразных по своему природному и хозяйственному характеру частей, как леса, степи и горы, и существование между этими частями естественной географической связи позволяет рассматривать всю Евразию как до известной степени самодовлеющую хозяйственную область. Благодаря всему этому Евразия по самой своей природе оказывается исторически предназначенной для составления государственного единства.

С точки зрения исторической задачи государственного объединения Евразии отсюда вытекает следующий важный факт: всякий народ, овладевший той или иной речной системой, оказывался господином только одной определенной части Евразии; народ же, овладевший системой степи, оказывался господином всей Евразии, так как, господствуя над протекающими через степь отрезками всех речных систем, он тем самым подчинял себе и каждую из этих речных систем в ее целом.

Итак, объединить всю Евразию могло только государство, овладевшее всей системой степи».

Параграф 2. Предательство – признак рабской психологии

«Добродетели, которые он (Чингисхан) больше всего ценил и поощрял, были верность, преданность и стойкость; пороки, которые он больше всего презирал и ненавидел, были измена, предательство и трусость. Эти добродетели и пороки были для Чингисхана признаками, по которым он делил всех людей на две категории.

Натуры низменные, подлые, по существу рабские; Чингисхан презирал их и беспощадно уничтожал.

На своем завоевательском пути Чингисхану пришлось свергнуть и низложить немало царей, князей и правителей. Почти всегда среди приближенных и вельмож таких правителей находились изменники и предатели, которые своим предательством способствовали победе и успеху Чингисхана. Но никого из этих предателей Чингисхан за их услугу не вознаградил: наоборот, после каждой победы над каким-нибудь царем или правителем великий завоеватель отдавал распоряжение казнить всех тех вельмож и приближенных, которые предали своего господина.

Их предательство было признаком их рабской психологии, а людям с такой психологией в царстве Чингисхана места не было. И наоборот, после завоевания каждого нового царства или княжества Чингисхан осыпал наградами и приближал к себе всех тех, которые оставались верными бывшему правителю этой завоеванной страны до самого конца, верными даже тогда, когда их верность была для них явно невыгодна и опасна. Ибо своей верностью и стойкостью такие люди доказали свою принадлежность к тому психологическому типу, на котором Чингисхан и хотел строить свою государственную систему.

Параграф 3. Повиноваться не начальнику, а Богу

Люди такого ценимого Чингисханом психологического типа ставят свою честь и достоинство выше своей безопасности и материального благополучия.

Они боятся не человека, могущего отнять у них жизнь или материальные блага, а боятся лишь совершить поступок, который может обесчестить их или умалить их достоинство, притом умалить их достоинство не в глазах других людей (ибо людских насмешек и осуждений они не боятся, как вообще не боятся людей), а в своих собственных глазах.

В сознании их всегда живет особый кодекс, устав допустимых и недопустимых для честного и уважающего себя человека поступков; этим уставом они и дорожат более всего, относясь к нему религиозно, как к божественно установленному, и нарушение его допустить не могут, ибо при нарушении его стали бы презирать себя, что для них страшнее смерти.

Уважая самих себя, они уважают и других, хранящих тот же внутренний устав, особенно тех, кто свою стойкую преданность этому уставу уже показал на деле.

Когда человек такого психологического типа повинуется своему непосредственному начальнику, он повинуется не ему лично, а ему как части известной божественно установленной иерархической лестницы; в лице своего непосредственного начальника он повинуется ставленнику более высоко стоящего начальника, являющегося в свою очередь ставленником еще более высокого начальника и т. д., вплоть до верховного земного повелителя, который, однако, мыслится тоже как ставленник, но ставленник не человека, а Бога.

Таким образом, человек рассматриваемого типа все время сознает себя как часть известной иерархической системы и подчинен в конечном счете не человеку, а Богу.

Это сознание невозможности выхода из-под власти сверхчеловеческого, божественного закона, сознание своей естественной и неупразднимой подзаконности сообщает ему стойкость и спокойствие фатализма.

Чингисхан сам принадлежал именно к этому типу людей.

Даже после того, как он победил всех и вся и сделался неограниченным властелином самого громадного из когда-либо существовавших на земле государств, он продолжал постоянно живо ощущать и сознавать свою полную подчиненность высшей воле и смотреть на себя как на орудие в руках Божиих.

Параграф 4. Каких людей нельзя допускать к власти

Подразделяя людей на две вышеупомянутые психологические категории, Чингисхан это подразделение ставил во главу угла при своем государственном строительстве.

Один факт объединения в едином государстве колоссальной территории Евразии и части Азии, обеспечения безопасности евразийских и азиатских караванных путей и упорядочения финансов создавал для жителей монархии Чингисхана такие благоприятные экономические условия, при которых их стремления к материальному благополучию могли получить самое полное удовлетворение.

С другой стороны, физическая мощь его непобедимой, не останавливающейся ни перед какими препятствиями и беспрекословно ему повинующейся армии и неумолимая жестокость его карательных мероприятий заставляли трепетать перед ним всех людей, привязанных к своему личному физическому существованию.

Таким образом, люди рабской психологии были у Чингисхана в руках.

Но этих людей он к правлению не подпускал. Весь военно-административный аппарат составлялся только из людей второго психологического типа, организованных в стройную иерархическую систему, на высшей ступени которой пребывал сам Чингисхан.

И если прочие подданные видели в Чингисхане только подавляюще страшную силу, то люди правящего аппарата видели в нем прежде всего наиболее яркого представителя свойственного им всем психологического типа и преклонялись перед ним как перед героическим воплощением их собственного идеала.

* * *

Князь Николай – конечно, был романтиком и немножко фантазером. Если верить Трубецкому, то управлять государством и создать справедливое общество очень просто. Просто нужно административный аппарат освободить, пользуясь его терминологией, от чиновников с рабской психологией, всяких лизоблюдов, взяточников и трусливых приспособленцев. И набрать вместо них честных, стойких, преданных правителю и Богу людей.

Только вопрос: где ж набрать столько честных людей?..

Часть III. Гази

Мы уже неоднократно обращались к книге Абул Гази «Родословная Татар». Пришло время рассмотреть более подробно это удивительное сочинение и поближе познакомиться с ее автором.

Если бы Абул Гази ничего более не совершил, а лишь написал эту книгу, ему уже нужно было ставить памятник. А между тем он провел насыщенную, богатую на приключения жизнь, о которой мы вкратце расскажем в первой части этой главы.

Известно много переводов «Родословной Татар» на русский язык, но мы воспользуемся одним из первых, совершенных еще в 1770 году Тредиаковским под редакцией Миллера.

Чем примечателен этот перевод? Он далек от совершенства в литературном плане, текст коряв, местами труден для понимания. Русский язык, не говоря уж о грамматике, к концу XVIII века еще окончательно не сформировался, в нем много архаизмов. Это далеко не язык Пушкина и Толстого, и даже не Фонвизина и не Державина.

Да и сам алфавит пестрит «ятями», «твердыми знаками» и другими буквами и их сочетаниями, которые ныне не используются. Например, вместо привычной буквы «в» использовались или «п» или в предлоге две буквы «п» и «ъ» – «ПЪ».

И, тем не менее, на наш взгляд, это самое ценное издание «Родословной Татар», которое в наименьшей мере было подвержено злонамеренному редактированию. Генрих Миллер, при всей своей противоречивости, весьма дорожил научной репутацией и на откровенный подлог никогда бы не пошел.

Ценно это издание еще и своими обширными Примечаниями (в других изданий их нет).

Мы получаем как бы две книги в одной: текст Абул Гази и Примечания редактора, которые по объему и содержанию не уступают друг другу. Перед читателями открываются два пласта уникальной информации: история рода Чынгыза и история второй половины XVIII века. В своих замечаниях Миллер, как редактор не скупился на факты, подробно, как очевидец, описывая быт, нравы, обычаи народов (главным образом тюркских) тогдашней России и её соседей.

Ученый немец сам лично 10 лет провел в Сибири в научной экспедиции, где выучил русский язык и откуда привез уникальные архивные материалы. Важно еще и то, что впоследствии, в 1766 году, Генрих Миллер самой императрицей Екатериной II был назначен начальником Московского архива – то есть у него был свободный доступ к уникальным документам. К сегодняшнему дню они уже утеряны или хранятся в каких-то тайных запасниках.

Крайне интересны суждения редактора Миллера по некоторым ключевым моментам российской истории. Да, он придерживался Европоцентристского подхода в изучении мировой истории и сам не в малой степени способствовал формированию онного. Но тогда, во второй половине XVIII века, этот взгляд в полной мере еще не устоялся, были еще какие-то разночтения, особенно при освещении событий, связанных со становлением Российской империи. Миллер открыто высказывал собственную точку зрения, подвергая часто сомнению данные европейских и других авторов.

Отдельно от «Родословной Татар» Примечания не публиковались, а между тем это весьма значимый, в известной мере достоверный и объективный источник.

Глава 1. Тобольская находка

Абул Гази Багадур-хан покинул наш бренный мир в священный месяц Рамазан – в марте 1664 года, не успев окончить главный труд своей жизни.

Перед смертью он поручил завершить его своему сыну Алуш-хану. Благо, осталось немного – отец довел летопись до 1645 года, момента собственного вступления на Хивинский престол.

По некоторым сведениям, сын не смог исполнить наказ отца и перепоручил его некому мулле Махмуду Ургенчи.

Ученый мулла окончил работу через два года.

И рукопись «Родословная Татар», написанная на понятном всем Татарам тюркском языке, пошла гулять по свету…

Как она попала в Россию? В предисловии французского издания, с которого Тредиаковский с Миллером и сделали свой перевод на русский, говорится следующее:

«НародЪ должен благодарить за сiю Историю» некого шведского офицера, «пленикамЪ содержапшимся в Сибири и… купипши рукописную на ТатарскомЪ языке Исторiю у некотарого Бухарскаго купца, которой ея припез сЪ собою пЪ ТобольскЪ».

«Что касается до примечанiй» относительно Азии и России, – говорится далее в Предисловии, – «то оныя выпраны у меня изЪ многихЪ достоперных записок и точныхЪ изпестiй».

И уточняется, что получены эти достоверные сведения через верных особ и людей, которые сами побывали в описываемых местах. Так что «ни мало не позможно сомневаться о прапде…»

Невозможно сомневаться и в том, что к Примечаниям приложил свою руку Генрих Миллер.

В конце этого обращения «К читателю» содержится просьба о снисхождении к «моему стилю», поскольку «францусской мне есть языкЪ не природной», то есть не родной.

А это уже, похоже, извинения переводчика Василия Тредиаковского.

Параграф 1. Историческая реликвия

Еще, когда рукопись Абул Гази находилась на руках пленного офицера Табберта, в начале XVIII века, были предприняты попытки первых переводов с тюркского языка на русский и, возможно, немецкий.

Но были они весьма неточны и приблизительны – литературный язык только-только начинал формироваться. Однако именно в таком виде рукопись попала в Европу (оригинал не сохранился), и впервые в 1726 году в Лейдене с нее был издан французский перевод. Можно представить, сколько в нем неточностей и как он разнится от того, что в действительности писал Абул Гази!

А потом уже с этого издания Тредиаковским, который сам признавался, что не совсем твердо владеет французским, в 1770 году, через 43 года, был сделан обратный перевод на русский. С Примечаниями редактора вышло два тома.

Текст еще дальше отдалился от оригинала. Например, уже в самом заглавии книги применена неправильная транскрипция к имени ее автора. Вместо «Абул Гази» – «Абулгачи». Таким образом, теряется смысл имени хивинского хана «Гази» – «Борец за веру»… Вызывает сомнение и название книги – "Родословная Татар". Вряд ли сам хивинский хан ее так озаглавил. Но во Франции, как и во всей Европе, восточного соседа называли не иначе, как Тартария, а Миллер с Тредиаковским убрали одну букву и получилась – Татария. Так было привычней для уха россиян, которые называли всех инородцев, в первую очередь Тюрок и мусульман Татарами.

Но даже в таком изуродованном виде «Родословная» Абул Гази имеет несомненную историческую ценность.

Особенно приятно, что нам удалось отыскать репринтное издание, то есть фотокопию книги со старинным шрифтом, со всеми ее дефектами и опечатками, где ничего нельзя поменять, даже одну буковку.

Титульный лист книги выглядит так. Сверху большими буквами:

Родословная

IСТОРIЯ О ТАТАРАХЪ,

Далее прописными буквами чуть помельче:

ПЕРЕВЕДЕННАЯ

НА ФРАНЦУССКОЙ ЯЗЫКЪ

СЪ РУКОПИСНЫЯ ТАТАРСКIЯ КНИГИ,

СОЧИНЕНИЯ

АБУЛГАЧИ-БАЯ ДУРЪ-ХАНА,

И

Еще мельче, строчными:

дополненная великимЪ числом примечанiй

достоверныхЪ и любопытсвенныхЪ о

прямомЪ нынешнемЪ состоянiи

И снова крупнее, прописными:

СЕВЕРНЫЯ АЗIИ

с потребными

ГЕОГРАФИЧЕСКИМИ ЛАНДКАРТАМИ,

И наконец, в самом низу:

А С ФРАНЗУССКАГО НА РОССIЙСКИЙ

В АКАДЕМIИ НАУКЪ

ТомЪ I.

ПРИ ИМПЕРАТОРСКОЙ АКАДЕМI НАУКЪ

В нашем экземпляре книги справа еще виден чернильный штамп: «БИБЛIОТЕКА МОСКОВСКОЙ ДУХОВНОЙ АКАДЕМIИ», откуда она и была изъята.

К книге приложены две географические карты: одна времен Чынгызхана, другая – XVIII века. Последняя, как утверждается в Предисловии (опустим «яти» и дадим текст в современной орфографии), «представляет нынешнее состояние той земли с такой справедливостью, какой еще до ныне не находилось ни на какой подобной Ландкарте».

На обеих картах отмечена территория, именуемая "Magna Tartarie" – "Великая Татария".

Есть еще одно интересное издание летописи Абул Гази, подготовленное упоминаемым нами в первой части нашей книги Ибрагимом Хальфином. Адъюнкт-профессор Казанского императорского университета завершил работу в 1824 году.

Выполнить самостоятельно такое важное дело татарину не доверили, без присмотра со стороны известного ориенталиста, опять немца, Христиана Френа не обошлось.

Летопись уже назвали по-другому – «Родословное древо Тюрков». Возможно, это название точнее. Но мы будем пользоваться более ранним, репринтным 1770 года изданием Миллера и Тредиаковского. Царская цензура по нему еще не прошлась так строго.

Параграф 2. Выпускник Сорбонны

Русский поэт и переводчик Василий Кириллович Тредиаковский родился в начале XVIII века в старинном городе Астрахани в семье священника.

Посещал католическую латинскую школу при миссии ордена капуцинов, которых пруд пруди было в тогдашней России, даже на периферии. Затем обучался в греко-латинской академии.

Почему не в русской? Их тогда еще просто не было. Ни русских школ, ни русских гимназий, ни русских академий… Только в 1724 году, за год до своей смерти, Петр Первый учредил в Санкт-Петербурге Академию наук и искусств.

Вот имена 15 первых «русских» академиков. Все они прибыли в Россию из различных стран, в основном из Германии, в 1725–26 годах.

Л. Л. Блюментрост, И. Д. Шумахер, Я. Герман, Х. Мартини, И. П. Коль, Г. Б. Бильфингер, Н. Бернулли, Д. Бернулли, Ж. Н. Делиль, И. Х. Буксбаум, Х. Гольдбах, М. Бюргер, И. Г. Дювернуа, Г. З. Байер, И. С. Бекенштейн.

По началу кафедры Российской истории в академии не значилось, была только кафедра красноречия и церковной истории. Возглавлял ее Иоганн Коль – немецкий историк и богослов, увлекавшийся филологией славянских языков.

Хотя уроженец Кёнигсберга и известный любитель русской старины Готлиб Зигфрид Байер тоже прибыл по высочайшему приглашению в Санкт-Петербург, но руководил другой кафедрой – греческих и римских древностей.

Кафедры русской истории не было потому, что самого предмета науки тогда еще не существовало. Историю Государства Российского предстояло еще только создать, чем Байер и начал заниматься. Поскольку отечественные Геродоты и Фукидиды пока не появились.

Но Байер рано умер – в 1738-м, ему было 44…

Выпавшее знамя подхватил другой немец – вестфалец Герхард Миллер, ходивший уже у именитого академика в помощниках.

Историк Миллер и филолог Тредиаковский членами академии стали несколько позже.

Первые русские школы в России начал создавать главный оппонент Герхарада Миллера – Михайло Ломоносов. Даже и не он, а вновь… немцы. Ломоносова же приставили присматривать за учебными заведениями в качестве инспектора.

Старейшей русской гимназией считается Академическая. С самого начала, с 1726 года в ней командовал Байер. Да тот самый любитель русских древностей и создатель норманнской теории происхождения Руси – Готлиб Зигфрид Байер собственной персоной.

Состояла эта «русская» гимназия из двух отделений: немецкого и латинского.

В 1733 году другой немец, Фишер, составил для нее Устав, как утверждает Википедия, «поднимавший ее до значения… германской школы и вводивший в ее курс, кроме латинского языка, греческий язык, чтение римских поэтов, правила ораторского искусства и логику».

Вот такие «русские» учебные заведения создавали немцы в России. И не только учебные заведения, они много чего создали, в том числе и саму «историю государства Российского».

Скажем прямо: гимназии эти часто пустовали, едва ли не силой приходилось загонять в них детей солдаток – прачек и кухарок… Так было и при Анне, и при Елизавете, и при Екатерине II, что ничуть не беспокоило высочайших особ. Как-то Московский губернатор пожаловался императрице, «никто не отдает детей в школы».

На что «просвещенная» Екатерина II соизволили ответствовать в таких примерно фразах:

«Дорогой князь, не надо жаловаться, что у русских нет желания учиться; школы я учреждаю не для нас, а для Европы, во мнении которой нам надобно выглядеть пристойно; в тот день, когда крестьяне наши возжаждут просвещения, ни вы, ни я не удержимся на своих местах». – («Россия в 1839 году». Астальф де Кюстин. Перевод на русский язык. В. А. Мильчина, И. К. Стаф, 1996).

Но когда рос наш Вася Тредиаковский – он 1703 года рождения, и таких показушных школ еще не было. Тем паче в Астрахани.

По окончании латино-католической школы и греко-латинской академии Тредиаковский продолжил образование во Франции. Обучался там два года философии в Сорбонне, где и выучил французский.

По возвращению в Россию выпускник Сорбонского университета подвизался на ниве возвышенной поэзии, заделавшись одним из первых русских поэтов. Литературный русский язык тогда еще находился в развитии, его нужно было облагораживать и совершенствовать. Тредиаковский прилепился к нужному делу.

Вскоре он выпустил книжицу «Новый и краткий способ к сложению российских стихов». Это было первое подобное учебное пособие.

Но стихотворец мечтал приблизиться к императрице Анне Иоанновне – вдове герцога Курляндского Фридриха Вильгельма, которую, как представительницу Романовской династии пригласили на российский престол.

Уровень его поэзии, если судить с нашей колокольни, был самым примитивным. Приведем один куплет из оды «Песнь (К коронации Анны)», которая Василием Тредиаковским была «сочинена в Гамбурге к торжественному празднованию коронации Ее Величества Государыни Императрицы Анны Иоанновны, Самодержицы Всеросийския, бывшему тамо августа 10-го (по новому стилю) 1730»:

Небо все ныне весело играет,

Солнце на нем лучше катает,

Земля при Анне везде плодовита будет!

Воздух всегда в России здравы,

Переменятся злые нравы,

И всяк нужду избудет.

Да, до изящной словесности «золотого века», представленного шедеврами Пушкина и Лермонтова было еще далеко.

Но какие бы прочувственные оды первый поэт России императрице Анне не посвящал, вирши его оставались незамеченными.

В столице империи правил бал герцог Эрнст Бирон – фаворит Анны Иоанновны. От него и прозвали то мутное времечко «Бироновщиной». Цепные псы герцога близко не подпускали чужаков к императрице. Сладкоречивого рифмоплета объявили чуть ли не графоманом – это родоначальника-то русской поэзии!

В общем, мягкотелому Василию прилепиться к царскому двору была не судьба.

Тогда Тредиаковский нашел себя на другом поприще – на посту секретаря Императорской академии наук. Здесь он набил руку на переводах французских исторических сочинений. Порою весьма серьезных и объемных – 10 томов «Древней истории» и 15 томов «Римской истории» Шарля Роллена.

Герхард Миллер ценил Василия Тредиаковского, как специалиста по французским переводам, и привлек его к изданию «Родословной Татар». Ученый немец становился все более влиятельной фигурой в Императорской академии наук, тоже состоящей, как мы уже убедились, в основном из немцев.

«Родословная Татар» Абул Гази была выпущена в 1770 году, под редакцией Г. Миллера и с переводом В. Тредиаковского.

Однако свои литературные упражнения Василий Кириллович не забросил, он был поразительно работоспособен – не только стишки пописывал, но еще теорию поэзии и прозы разрабатывал. Да столь удачно, что некоторые исследователи, вообще, считают его родоначальником отечественной литературы.

Под конец жизни, оказавшись не у дел, Тредиаковский даже стал баловаться историческими сочинениями, наперекор своему бывшему единомышленнику Герхарду Фридриху. Но здесь, увы, лавров не сыскал. Кроме красивых сказок и легенд о «славянском первородстве» ничего путного из под его пера так и не вышло.

А вот Герхарда Миллера можно считать настоящим «первым русским историком».

И это не гипербола, не преувеличение.

Свои исторические взгляды Миллер изложил еще в «Изъяснении» или публичной речи «О происхождении народа и имени Российского» в 1749 году.

Ее слушала уже другая императрица – Елизавета.

XVIII век – «бабий век» России. Ею управляли:

Екатерина I (1725–27),

Анна Иоанновна (1730–40),

Елизавета I (1741–61),

Екатерина II (1762–96).

«Изъяснения» ученого немца вызвали много шума и критических стрел в адрес их сочинителя. «Миллер во всей речи ни одного случая не показал к славе российского народа, но только» показал как его «многократно разбивали в сражениях, где грабежом, огнем и мечом опустошили, и у царей их сокровища грабили» – гремел Ломоносов.

Из «академиков», едва не угодившего в опалу ученого немца поддержал лишь секретарь Императорской академии Василий Тредиаковский. Вот еще из-за каких симпатий образовался этот тандем «историк Миллер – литератор Тредиаковский».

Академик Миллер, несмотря на хулу, продолжал упорно трудиться и выпустил множество классически оформленных научных статей, особенно по истории Сибири.

Но после публичного скандала писать «Историю России» в патриотическом духе доверили главному оппоненту Миллера. Однако пожилому Михайло Ломоносову было уже трудно вникать в первоисточники.

И «он решил обойтись без выписок в надежде уловить дух русской истории одним вдохновением, – комментирует исследователь Сергей Цветков в своем одноименном блоге. – В этом смысле его подход к истории можно назвать поэтическим. Прошло десять лет, прежде чем он полностью овладел предметом. Первый том «Древней российской истории» вышел в 1766 г., спустя год после его смерти».

А сочинения Татищева, которого официально признают «отцом русской историографии», практически неизвестны. Историк совершенно не доверял «Повести временных лет» и владел какими-то другими источниками.

К тому же он предпочитал творить на староцерковном языке, считая, что так лучше передается «дух русской истории». Этим языком пользовался еще дьяк Лызлов, образцы его текстов мы приводили выше.

К сожалению, ни источники эти, ни сами рукописи Татищева не сохранились.

Его главная книга «История Россiиская», как написано на обложке, «через тритцать лет собранная и описанная покойнымъ тайнымъ советникомъ и астраханскимъ губернатором Васильемъ Никтичемъ Татищевымъ» была напечатана при Императорском Московском университете лишь в 1768 году.

То есть, спустя два года после труда Ломоносова и за два года до издания «Родословной Татар». И опять – под редакцией академика Миллера. И что там в этой «Истории Российской» было от Татищева, а что от редактора – кто же сейчас разберет.

А труды Герхарда Миллера сохранились. Он писал на новоязе, и был чрезвычайно плодовит.

Помимо всего прочего Миллер выпускал научный журнал с мудрёным названием «Месячные исторические, генеалогические и географические примечания в Ведомостях».

Это был «первый русский журнал вообще, первый русский журнал Академии наук и, наконец, первый русский литературный и научно-популярный журнал», – писал П. Н. Берков.

А о деятельности Тредиаковского очень высоко отзывался А. С. Пушкин:

«Тредьяковский был, конечно, почтенный и порядочный человек. Его филологические и грамматические изыскания очень замечательны. Он имел в русском стихосложении обширнейшее понятие, нежели Ломоносов и Сумароков».

Так что «Родословную Татар» хивинского хана Абул Гази готовили к печати лучшие ученые Романовской России, два «отца»: Тредиаковский – «отец русской литературы» и Миллер – «отец русской истории».

Параграф 3. Ученый немец

Федор Иванович Миллер – так по-русски называли одного из первых российских историков – личность сложная, неоднозначная.

Герхард Фридрих родился в герцогстве Вестфалия, но его всегда привлекали необъятные просторы загадочной Евразии. Возможно, он выполнял какую-то особую миссию.

В 1747 году ученый принял русское подданство, и тут же был определен на официальную должность «историографа Российского государства».

Злые языки чешут, будто бы Миллер, его старший товарищ Байер, Шлёцер и другие немецкие академики получили спецзаказ на создание истории Романовской России. Этот проект возник еще у Петра Первого и его «главного идеолога», потомка шотландских королей Якова Брюса.

Причем, историю нужно было написать так, чтобы приход к власти династии Романовых выглядел легитимным, ведущим свой род от первых киевских князей Древнерусского государства. Полная чушь, конечно, но заказ есть заказ…

По правде сказать, отечественных историков и вообще ученых мужей в ту пору было раз-два и обчелся. Неслучайно Императорская академия наук была укомплектована сплошь одной «немчурой». Разве только Василий Татищев да еще Михайло Ломоносов могли справиться с таким сложным заданием, хотя последний и не был историком.

Они кое-что и написали, о чем мы поведали выше, и Василь Никитич, и Михайло Васильич.

Но эти труды увидели свет лишь после их смерти. Под редакцией тех же немцев, а конкретно – «главного историографа» Императорской академии Герхарда Миллера. Труды должны были соответствовать «европейским стандартам» и не вызывать нареканий в просвещенной Европе.

Прямых доказательств, подтверждающих, что немецкие историки получила тайный спецзаказ – нет, но косвенных предостаточно. Маркиз де Кюстин ничуть не преувеличивал возможности российских самодержцев, когда то ли восхищено, то ли недоуменно восклицал:

«Император – не просто наместник Господа, он сам – творец, причем творец Господа превзошедший: ведь Господу подвластно только будущее, император же способен изменять прошедшее!»

Имея на руках родовые архивы (когда запахло жаренным, главный архивариус сам их и сжег), Миллер выводил род Романовых от Захарьиных-Юрьевых.

До них на Московском троне были князья, близкие к Дому Чынгыза. Их всех задним числом записали в Рюриковичей.

Публичная лекция Герхарда Миллера «О происхождении народа и имени Российского», как уже было сказано, вызвала бурю негодования среди патриотически настроенной части российской общественности во главе с Михайло Ломоносовым.

«Основная ее идея была связана с доказательством скандинавского происхождения Рюрика и названия «Русь», – комментирует А. Б. Каменский в своей обширной статье «Судьба и труды историографа Герхарда Фридриха Миллера (1705–1783)». – Идея была не нова и в сущности лишь развивала положения теории Г. З. Байера, основывавшейся на том, что в финно-угорских языках слова, обозначающие шведов, имеют корень, близкий по звучанию к слову «Русь».

С помощью «варягов», которых в Западной Европе называли норманнами, Байер, Щлёцер, Миллер и иже с ними убивали сразу двух зайцев.

Во-первых, тешили свое национальное самолюбие. Там, где шведы – там и немцы, во всяком случае – все равно Европа.

Во-вторых, вели родословную Романовых, как из Европы, так и от Рюриков – первых правителей Киевской Руси. Исполняя, таким образом, императорский заказ, если он, конечно, существовал. Если его не существовало, то «европейский стандарт» по-любому нужно было выдерживать.

Хотя это чистейшей воды халтура!

Но наш анализ замечаний Миллера к книге Абул Гази позволяет сделать вывод, что ученый немец, несмотря на явный негатив к Татарам и вообще к мусульманам, все же дорожил своей научной репутацией.

Как настоящий ученый, он утверждал, что историк «должен казаться без отечества, без веры, без государя, – все, что историк говорит, должно быть строго истинно и никогда не должен он давать повод к возбуждению к себе подозрения в лести».

А.Б.Каменский, взявший на себя роль адвоката Миллера, чтобы снять с него клеймо «продажного немца норманниста», приводит воспоминания известного путешественника Уильяма Кокса. Англичанин познакомился с ученым немцем на обеде у князя Волконского в 1779 году.

«Миллер говорит и пишет свободно по-немецки, по-русски, по-французски, по-латыни и свободно читает по-английски, по-голландски, по-шведски, по-датски и по-гречески, – восхищался Кокс. – Он обладает до сих пор изумительной памятью, и его знакомство с самыми малейшими подробностями русской истории прямо поразительно.

После обеда этот выдающийся ученый пригласил меня к себе, и я имел удовольствие провести несколько часов в его библиотеке, в которой собраны чуть ли не все сочинения о России вышедшие на европейских языках; число английских авторов, писавших об этой стране, гораздо больше, нежели я думал.

Его собрание государственных актов и рукописей неоценимо и хранится в величайшем порядке».

Глава 2. С Тюрком нужно говорить по-тюркски

Параграф 1. Скиталец Абул

О своей нелегкой судьбе Абул Гази сам поведал во второй части своей «Родословной Татар».

Вкратце она выглядит так.

Родился Абул в Ургенче, в зна тной семье хивинского хана Араб-Мухаммеда, ведущего свой род от Шейбана – внука Джучи. Мать Гази тоже была от крови Чынгыза.

Это случилось 12 августа 1603 года.

Появился на Божий свет будущий воин и ученый в священный день жомга – пятницу, а покинул его в священный месяц Рамазан 60-ти лет от роду.

Ребенка назвали Гази – «воин за Веру» вот почему.

Во-первых, накануне его рождения отец одержал победу над уральскими казаками (по происхождению они тоже были тюркских кровей), напавшим на богатый город Ургенч – первоначальную столицу ханства. Разбойники убили 1000 горожан и начали грабеж. Мухаммед-хан, находившийся в летнем лагере на берегу Аму-Дарьи, спешно вернулся и наголову разбил захватчиков.

Ровно через 40 дней родился Абул.

Во-вторых, семья его матери Михрибану, которой он лишился в шестилетнем возрасте, уже носила этот титул.

Абул Гази знает свою родословную от самого Адама. А от его великого предка Чынгыза до самого Гази – 16 колен или чуть более 400 лет.

У Мухаммед-хана было семеро сыновей от разных матерей.

Двое старших братьев объявили войну детям покойной Михрибану – Абулу и Исфандияру, а также своему отцу Араб-Мухаммеду. На свою сторону они привлекли два сильных узбекских рода – уйгур и найманов, к которым принадлежала их матушка.

Араб-Мухаммед перевел столицу Хорезмского ханства в Хиву. Аму-Дарья изменила течение, и некогда процветающий Ургенч, расположенный на берегах этой полноводной реки, стала хиреть.

Абул просил отца: “Прикажите убить Хабаш-султана и Ильбарс-султана за измену!” Араб-Мухаммед отказал, о чем потом горько сожалел. Он сам попал к ним в плен.

Хабаш приказал выколоть отцу глаза, после чего тот вместе с тремя женами и младшими сыновьями был заключен в крепость Кум.

Но Ильбарс и там не оставил его в покое, – повелел и вовсе умертвить отца.

Самый младший брат Авган-султан был отправлен с урусским послом Хохловым в Москву. У Хивинского ханства с Московским царством были тогда вполне дружественные отношения.

Но Абул Гази уточняет. Его младший брат нашел приют все же не в самой Москве, а невдалеке от нее, в столице еще одного Татарского ханства – в городе Касимове.

Там он и умер, в принципе, еще совсем молодым человеком, не дожив до почтенных седин.

А Абул Гази бился против братьев-убийц с «великою храбростью».

В одном из сражений он зашел так далеко в стан неприятеля, что «едва было его не взяли в полон». Находясь в окружении 40 лучников, Гази с шестеркой отважных смельчаков смог все же отбиться. Был ранен стрелой в шею. Но держась за гриву лошади, перебрался на другой безопасный берег реки…

Затем Абул-Султану удалось бежать и скрыться в благословенной Бухаре.

Тем временем его старший брат Исфандияр-Султан выступил против убийц отца, заручившись поддержкой воинственных туркмен.

Война династическая переросла в войну гражданскую. Два братских народа – узбеки и туркмены – из-за жажды власти своих правителей ввязались в долгую кровавую бойню.

И лишь в 1645 году, когда Абул Гази воцарился на ханском престоле, удалось достичь перемирия, и огонь вражды стал гаснуть. В Хиве, наконец, стало спокойно.

Но до сей благодатной поры «хивинскому скитальцу» пришлось познать и горький хлеб изгнания, и позор поражений, и обиду повторного предательства, уже со стороны бывшего союзника, старшего брата Исфандияра.

Став ханом, Исфандияр опасался конкуренции со стороны своего младшего брата – тоже законного наследника ханского престола. И пошел на подлую интригу.

Где только Абул Гази не находил убежище: и у Имам-Кули-хана в Бухаре, и у ташкентского хана Турсуна, и у казахского Ишим-хана. Потомок Чынгыза везде был желанным гостем. Но всю жизнь на чужбине не проведешь…

Как бы ни были вкусны казахский бешбармак и кумыс, но хорезмский плов и виноградный арак слаще!

Хивинские туркмены послали в степь своего человека с весточкой: «Пусть Гази-Султан возвращается, хватит кочевать по чужому юрту!» Абул Гази вернулся, и Исфандияр-хан был вынужден признать его правителем Хивы.

Но тут случился «Хорасанский мятеж», направленный против Ирана, к которому Абул никого отношения не имел. Старший брат, однако, выставил его инициатором бунта и отправил заложником к персидскому шаху.

В почетном плену затворник провел 10 томительных лет. Шах выделил ему «изрядный дом», прислугу и 10 000 танге на расходы. Но при этом «весьма крепко его караулили, дабы не нашел какова случая убежать».

Какие знания и навыки Абул Гази приобрел в Исфагане, и как потом бежал из крепости Табарек, в которую был заключен – отдельная детективная история.

Возможно, кто-то ее еще опишет, а может, снимет и фильм – граф Монте-Кристо после этого будет отдыхать.

После побега опальный султан открыто появиться на Родине, естественно, не мог. Там, несмотря на все более громкий ропот, как со стороны узбеков, так и части туркмен, единолично правил «беспредельщик» Исфандияр – как оказалось, самый его злейший и коварный враг.

Пару лет Абулу пришлось перекантоваться у текинцев, а еще годик – у «калмыцкого падишаха». Где он, кстати, и выучил «могулский» язык, который, как и персидский с арабским, очень пригодились ему при написании «Родословной Татар».

Калмыцкий язык хану освоить было несложно, поскольку «старый могулский язык» был гораздо ближе к тюркскому, нежели к новому «халка-монгольскому», на котором сегодня разговаривают монгольские народы. – (В. И. Рассадин, ТЮРКСКИЕ ЭЛЕМЕНТЫ В ЯЗЫКЕ "СОКРОВЕННОГО СКАЗАНИЯ МОНГОЛОВ". "Тайная история монголов": источниковедение, филология, история. – Новосибирск, 1995.)

Как некогда туркмены, теперь узбеки, хлебнув лиха от подлостей Исфандияра, пришли к достопочтенному Гази «сватать его на царство». Не забыв загрузить арбу подарков для калмыцкого хана. Тот отпустил своего именитого гостя с «засвидетельствованием великой дружбы и почтения».

«Перенеся много невзгод и дожив до тридцати девяти лет, … в год змеи, в Хорезмской стране мы воссели на престоле нашего отца и занялись делами юрта», – вспоминает Абул Гази.

Туркменская знать сначала противилась его возращению, но потом смирилась. Более того, туркменские аксакалы прониклись таким доверием к новому хану, что зная его ученость, попросили восоздать Родословное древо туркмен. Что и было сделано с большим старанием и умением.

Что касается «Родословной Татар», то к ее написанию Абул Гази приступил лишь после 18 лет удачного правления Хивинским ханством. Оставив престол своему сыну Анушу, хан ушел на покой и “занялся делами покаяния и благочестия”.

Вот как автор объяснял свое решение создать сию книгу, к написанию которой имел сильную внутреннюю потребность. Абул Гази не то чтобы хвастал, он как бы отстраненно, вроде говоря даже не о себе, перечислял те навыки и качества, которые позволяли ему взяться за сей благословенный труд.

Во-первых, он обладал военным опытом. И умел воевать равно с малым войском и многочисленным, как с конницей, так и с пехотой.

Во-вторых, имел особое дарование «в сочинении книг на всяких языках». При написании «Родословной Татар» хан использовал 18 рукописей различных авторов, но «некоторых нужно было дополнить, а некоторых поправить».

Вряд ли кого можно найти, заявляет Абул Гази, «который бы меня искуснее был в сем роде писания, разве токмо что в персидских городах или индийских».

И вот талант полководца, и талант писателя, соединившись в одном лице, дали такой замечательный результат.

«Сердца скольких тысяч людей возрадуются, когда в том, что я скажу, узнают то, чего они не знали!» – предсказывал Абу Гази реакцию своих будущих читателей.

И не ошибся. Абул Гази – это компас, показывающий верный курс в буйном море лживой информации.

Параграф 2. Борчуганы и Каяты

«Араб-Мухаммед-хан был прежде меня самодержец в земле "Харасмсской".

Я буду писать в сей книге о доме Чингис-Хановом», – начинает свое повествование Абул Гази.

Достоинство этого повествования еще в том, что оно ведется по-тюркски:

«Да будет известно всем, что те, кто слагали до нас историю Тюрок, чтобы показать народу свой талант и искусство, примешивали арабские слова, а также добавляли персидские слова, а тюркскую речь превращали в рифмованную прозу. Мы не делали ничего подобного, ибо тот, кто будет читать или слушать чтение этой книги, конечно, будет Тюрок, а с Тюрком надо говорить по-тюркски, чтобы каждому было понятно. А если нашу речь не понимают, то какая от нее польза?» – иногда для облегчения понимания текста мы будем пользовать переводом не Триадиковского, а других авторов.

У Яфеса (Яфета – в европейской транскрипции), который произошел от Адама, по прозванию Сафи Юла – перечисляет родословную Татар Абул Гази, – было восемь сыновей:

Тюрк, Хазар, Саклаб, Рус, Минг, Чин, Кемери, Тарых.

Поскольку Тюрк был старшим, перед смертью Яфес оставил сыновьям наказ: “Тюрка считайте своим государем, из повиновения ему не выходите!”.

По-другому Тюрка еще называли «Яфис-оглан», то есть старший сын Яфеса.

Затем долгое время, в течение многих поколений до Аланча-хана на Земле Тюрков была тишь да благодать, поскольку все потомки Яфеса «соблюдали Истинный Закон». Редактор «Родословной Татар» Герхард Миллер уточняет, что до Чынгызхана хозяева бескрайних евразийских степей прозывались Тюрками, а после него – Татарами. Но Татары никому не разрешали «пользоваться именем Тюрк». Тут необходимо поправить Миллера, не все Тюрки хотели прозываться Татарами, так их называли россияне, а сами они придерживались своих собственных имен, правда, часто их меняя.

Описывая смутное время, наступившее после Аланча-хана, Абул Гази использует древнюю тюркскую пословицу: «Когда слишком хорошо кормишь свою собаку, она избаловывается и начинает кусать своего хозяина». Имея в виду, что на Тюркской Земле наступило изобилие, люди разленились и перестали проявлять прежнее рвение в почитании Всевышнего.

Более того, Тюрки оставили истинного Бога Тенгри и стали поклоняться идолам. Здесь явно чувствуется Библейский сюжет – известно, что Библия вобрала в себя много древних текстов. Если держаться Коранической, мусульманской традиции, то можно сказать, что Тюрки в это время забыли своих ханифов и отошли от Прямой Веры.

И началась длинная череда междоусобных войн.

Их начали потомки Аланча-хана – Татар и Могул (или Мунгл), между которыми отец разделил земли Тюрков. Именно отсюда, от Татар-хана, произошло название Татар, а не о реки Тата, «как многие историки говоря", – считает Герхард Миллер.

Линия Могул-хана ведет к Кара-хану и его сыну легендарному сыну Огузу.

Огуз-хану пришлось убить своего отца, чтобы восстановить в Державе, как говорится в одном из переводов книги Абул Гази, «истинный Закон». О мусульманстве ничего не упоминается, его тогда еще не существовало.

«Истинный Закон» – это прямой путь ханифейской Веры всех Тюрков к Небесному Богу Тенгри.

Абул Гази разъясняет, что Огуз поссорился со своим отцом Кара-ханом из-за того, что они придерживались с ним «разных Законов».

Огуз-хану удалось вновь объединить Тюрков и вернуть их к «Истинному закону».

Приступая к описанию непосредственно «Дома Чынгыза», Абул Гази прибегает к помощи Джувейни и Рашид ад-дина, которого он уважительно называет «Ходжа Рашид».

Хивинский хан писал свою книгу спустя 372 года после «перса-мифотворца», но повторил все его сказки, если их автору «Родословной Татар», не приписали более поздние редакторы и переводчики.

Ну как, например, относиться к такой мифологеме?

Начиная с прадеда Чынгыза Кабула, тоже ведущего свою линию от «печального хана» Мунга, все дети «рождались без мужского совокупления и потому считались чистыми».

Все шестеро сыновей Кабула выросли великими воинами. Для обозначения высшей доблести используется понятие «Каят».

У одного из внуков по имени Иессуги-баядур «была красная полоска в глазу между черным и белым местом», из-за чего его прозвали борчуган-Каят. К именам детей с такими приметами всегда добавляли эту приставку «борчуган».

Иессуги – это отец Темучина, названного потом Чынгызом. Сам Чынгыз и все четверо его братьев были борчуганами и Каятами.

Был ли сам Абул Гази, дальний потомок Чынгыза, борчуганом? Каятом он был точно. А вот борчуганом…

Подтверждения тому нет. Но хивинский хан говорит, что знание о «красной полоске» составляло фамильную тайну, и никто, кроме него самого о ней раньше не ведал.

Параграф 3. Миф – это серьезно

По всей книги «Родословной Татар» и в Примечаниях к ней разбросаны любопытнейшие исторические факты и детали. Некоторые из них широко тиражированы, а что-то является эксклюзивом.

Да, возможно, многое из того, что рассказал нам хивинский хан – просто мифы.

Но мифы в истории очень важны, иногда важнее, чем сама историческая реальность. Ибо реальность весьма зыбкая субстанция, она быстро забывается и искажается, а мифы остаются.

Остаются и превращаются в устойчивый фольклор, обрастая новыми легендами, сказаниями и баитами, которые оказывают колоссальное воздействие на ум и душу народа. Воспитывая и формируя его.

Стойкий и непобедимый Тюркский Дух во многом обязан и таким героическим мифам-балладам.

Вот как научным языком выразил эту мысль современный исследователь Андрей Буровский, которого иногда несправедливо, на наш взгляд, называют псевдоисториком:

«Историческое знание мифологично по самой своей сути. Более того – в истории научная теория без мифологии никогда не станет широко известной, не ляжет в основу поведения государственных деятелей, не войдет в учебные пособия. Это происходит потому, что мифологично ИСТОРИЧЕСКОЕ СОЗНАНИЕ людей». («Не Вторая Мировая, а Великая Гражданская! Запретная правда о войне». А. М. Буровский.)

Пишущего эти строки могут заподозрить в субъективизме и предвзятости, дескать, он вытаскивает из небытия одни, «выгодные» ему факты, а другие – предает забвению.

Во-первых, все так делают. Есть даже такое выражение: «Историю пишут победители». Придворные историки оставляют только те факты и события, которые соответствуют ведущей доктрине, остальное – или забывается, или искажается.

Во-вторых, хотя мы и стараемся сохранять максимальную объективность, но смотрим на мировую историю с позиции Тюрков. И видим в ней то, что увидели бы они. Как говорил в предисловии «Родословная Татар» Абул Гази, «я пишу эту книгу для Тюрок на понятном им языке». Так и мы обращаем нашу книгу, в первую очередь, ко всем Тюркам, большинство из которых сегодня понимают русский язык.

Возьмем, к примеру, одно из первых столкновений войска Чынгыза с кыпчаками. Где тут правда, где вымысел – трудно понять! Этот эпизод часто описывается в популярной литературе.

Но нам важно, как он преподносится в достаточно древнем историческом памятнике «Родословная Татар», созданном на тюркском языке и рассчитанном на сознание и души тюркской аудитории.

Из предыдущего повествования мы знаем, что Татары (начиная с эпохи Чынгызхана, следуя традиции, мы тоже будем называть Тюрок Татарами) – близкие родственники Кыпчакам. Вспомним, что Кыпчаком звали приемного сына Огуза из рода Мунг-хана, которого он послал править в Приволжские и Прикаспийские степи.

Но Кыпчаки не безраздельно господствовали в этих степях, временами их теснили другие племена, тоже в основном тюркские. Как утверждает Абул Гази, «Уруссы завладели всей Кипчакской землей в лето 961 года» – а это уже завоевания Ивана Грозного, о которых автор "Родословной Татар" говорит лишь вскользь.

И вот спустя несколько веков на поле боя произошла историческая встреча потомков Кыпчака и Мунг-хана. И те, и другие, естественно, признали свое кровное родство и засунули мечи обратно в ножны.

Далее интересно. Татары близких им по крови Кыпчаков не тронули, а вот алан, заключивших с ними союз, разбили. Кыпчаки ушли к Уруссам – еще одному родственному племени (вспомним, Урус согласно «Родословной Татар» – младший брат Тюрка).

Уруссы и Кыпчаки вместе выступили против Татар, но потерпели поражение.

Вот еще одно примечательное замечание, сделанное уже редактором книги:

«Земля Кипчакская есть земля Казаков (Казахов), во-первых, поскольку они по сей день там живут. Во-вторых, «кипчак» и «казак» похожие слова. И в-третьих, «нынешние Казаки весьма любят Татар, которых они называют братьями и свойственниками своими, и склонны почти до всего того, до чего Татары».

То есть в представлениях, бытовавших в России в конце XVIII века, Казахи, Кыпчаки, Татары – это практически один и тот же народ.

Более того, утверждает Миллер, и Калмыки – те же Татары. Это – одно из трех ответвлений Тюрков, которые «сохранили в чистоте язык Могуллский или старинный Тюркский».

Суждения Герхарда Миллера, 350-летней давности о «Могуллском языке» вполне коррелируются с современными исследованиями. Крупный лингвист, профессор Валентин Рассадин, о котором мы говорили выше, в «старом» монгольском языке обнаруживает больше тюркизмов, чем собственно монгольских слов.

Иногда, новые открытия в науке – это хорошо забытые очевидности.

Глава 3. Ложка дегтя

Параграф 1. Кругом одни Татары

Редактор летописи Абул Гази Татар, проживающих на территории современной ему Великой Татарии, разделяет на три части:

«первое, на Татар особливо так названных; второе, на Калмык; третiе, на Мунгалов: ибо, что касается до других Идолопоклонических народов, которые разсеяны по всей Сибири и по берегам Ледовитого моря, хотя, бесспорно, они произошли от Татар; однако не принимаются ныне за часть Татар, но щитаются за дикiй народ».

Из тех Татар, которые «почитают Магомета» Миллер выделяет следующих: Узбекские Татары, Хивинские Татары, Каракалпаки, Казачья орда (казахи), Ногайские Татары, Башкирские татары, Уфимские Татары, Черкесы, Дагестанские Татары, Кубанские Татары, Крымские Татары, Буджацкие Татары…

«Все сiи Татары Магометанцы, роста обыкновенно сряднего, но очень здороваго расположенiя в теле», – замечает ученый немец.

Отдельно и очень подробно в Примечаниях описываются Бухарские Татары.

Великая Бухария, входившая некогда и в Империю Чынгызхана, имела три провинции. На севере – Мавереннахр со столицей Самарканд. В центре – собственно, Бухария со столицей Бухара. И «к югу, провинцiя Балк, в которой столичный город назывался Балк». Бухарцы «славяться быть наисельнейшими и наихрабрейшими». Персияне тоже от природы храбрые люди, но «Татар несколько боятся». Женщины Бухарских Татар часто ходят на войну вместе с мужьями.

По поводу женщин, в главе «О женах и детях Чынгызхановых» Абул Гази сообщает, что жен и наложниц у него было больше 500.

Миллер тут же делает приписку. Татары «ищут молодости в своих женах, что когда они уже приближаются к сорока лет, то уж больше не спят с ними, держат только за хозяек, кормят для того только, чтоб оне в доме порядок вели, и чтоб служили молодым женам, которые возьмутся на их места».

Что касается еды, то у Бухарских Татар, «пилав и лошадиное мясо – наисладчайшее их кушанье», а кумыс и арак – обычное их питье.

Язык Бухарских Татар смешан «с Турецким (Тюркским), Персидским и Магулским; однако они могут разговаривать с Персiанами».

Персы называют «Татар великиiя Бухарiи Усбеками (от хана Узбека); сим именем называют обыкновенно и Хивинских татар, которые живут в земле Харассмской» (где и был ханом Абул Гази).

Но Миллер не был бы Миллером, послушным исполнителем императорской воли, несмотря на все свои заверения о беспристрастности, если б не добавил в бочку меда ложку дегтя. Да еще какого – самого густого и вонючего! Европоцентристская концепция о «дикой Орде» продолжала работать.

Поскольку Бухарские земли полны изобилием, жители ее весьма ленивы, что «лучше им нравится воровать, разбивать и грабить», утверждает редактор книги. Причем, таким образом он отзывается не только о Бухарских, но и обо всех Татарах.

Не иначе, как поклепом, нельзя назвать, например, следующую тираду:

«все Татары Магометанские живут почти тем, что они могут отнять или украсть у своих соседов, так во время мира, так и во время войны».

И далее ученый немец намеренно отделяет от сих «нехороших» Татар «хороших» Калмык и Мунгалов. Хотя последние и языческой Веры, но «питаются только приплодом своих стад, и не делают никому зла».

Разделяй и властвуй!

Миллер резко отрицательно высказывается о Татарах, когда обнаруживается их связь с мусульманством (возможно, была такая такую установка).

Уже в самом начале книги «Родословная Татар», в Примечаниях приводятся непонятно откуда взятые суждения, порочащие Пророка мусульман и их священную книгу Коран.

Далее ученый немец и вовсе пускается во все тяжкие, обзывая Татар несусветными пьяницами. Якобы Татары «не перестают пить, пока на землю не повалятся». Здесь чувствуется явный перепев европейских авторов: от Аммиануса до Марко Поло. Это их любимая тема – изобличать маниакальное пристрастие «диких варвар» к выпивке.

«Когда Татары хотят повеселиться между собою, – не унимается Миллер, – то каждый приносит столько крепкаго питья, сколько кто онаго может достать, и пьют они день и ночь, не вставая с места, пока не будет все выпито до последней капли».

Возможно, Татары и устраивали подобные гульбища. Спорить не будем.

Но они были строго регламентированы. Яса Чынгызхана не позволяла употреблять спиртное чаще двух раз в месяц, а Коран и вовсе накладывал на алкоголь «харам» – запрет.

За ослушание наказание было строгим.

В одном из хадисов рассказывается, как Пророк отхлестал камчой погонщика верблюдов за то, что тот осушил бурдюк с вином. При этом было сказано: «Я тебя наказал не за то, что ты пил вино, а за то, что разум потерял».

А при Чынгызе могли и голову отрубить.

Выше мы упоминали, что Татар разделяли на «магометан» и на «идолопоклонников». Но сюда нужно добавить еще одну конфессиональную линию – православных Казаков.

Их Миллер делит на запорожских, донских и яицких (уральских). И прямо говорит, что предки Казаков тоже были Татары, «они произошли некоторым способом от одной с ними крови».

Параграф 2. Башкирцы, венгры, немцы…

Глава «Осьмая» второго тома «Родословной Татар», в которой автор рассказывает о своем прямом предке Шейбани-хане, содержит весьма интересные сведения.

Более понятными становятся контуры некоторых Татарских линий: башкирских и польско-литовских.

Сначала татаро-башкирский вопрос.

В середине XVIII века, если довериться Миллеру, такого вопроса просто не существовало. Как и многих других «татарских вопросов», которые стали под надуманными предлогами возникать лишь к концу правления Романовых и в годы Советской власти.

Башкирцы, сообщается в Примечаниях, ныне живут в восточной части Казанского ханства, между Камой, Уральскими горами и Волгой. Сия провинция называется еще «Болгарiею» – Волжско-Камской Булгарией. Здесь же жили те самые «булгарлык» из переписи 1897 года.

«Народ, которой мы знаем ныне под именем башкирцов, произошел также от Татар», – продолжает Миллер. Еще одно колено от Татар – Уфимские Татары – это «их сродники и союзники, потому что от одной крови с ними».

Живут эти Уфимские Татары в северной части Булгарии со стороны реки Камы и города Уфы, «от которого они и взяли себе имя».

Как мы уже замечали, этноним «Казанские Татары» тогда не употреблялся еще не только казанцами (они называли себя «булгарлар» или «казанлы», «казан тэреклэре» – казанцы, казанские тюрки), но и русскоговорящим Миллером.

«Сiи оба колена (башкирцы и Уфимские Татары) произошли от потомства тех своего народа, которые жили в Казанском ханстве, когда россiане (этноним «русские» тоже тогда был не в ходу) завоевали оное в 1552 годе».

Миллер предполагает, что на этих землях жили еще какие-то племена (скорее всего, финно-угры). И «вероятно, что много крови смешалось древних жителей сея земли с Татарскою кровiю».

Несмотря на падение Казани, жители Казанского царства (ханства) еще долгое время чувствовали себя довольно вольготно и свободно. Даже во времена Миллера – а это, напомним, XVIII век – сие чувствовалось:

«Уфимские Татары, также как и башкирские, ныне под Россiйскою державою. Однако вынуждены править ими с великою предосторожностiю, и со всякою тихостiю, для того что они весьма скоро возмущаются, имеют всегда великую склонность к другим татарам… Когда Россiя имеет войну с Крымскими Татарами и с другими, надлежит прилежно смотреть за башкирцами и Уфимскими Татарами… Сии оба народа могут в случае нужды вооружить 50 000 человек».

Другой любопытный, почти курьезный эпизод связан с некими «урусскими и немецкими городами», которые, как утверждает Абул Гази, принадлежали Шейбани-хану (1451–1502) – чынгызиду по линии Шибана, третьего сына Джучи. Хан послал туда жить одного из своих сыновей.

Абул Гази затрудняется назвать точно, что это были за города, но не исключает: «Немецкие Ханы произошли от оных Шейбани-Хановых потомков».

Ученый немец спешит поправить Абул Гази, ему такое родство с Татарами явно не по нутру. Хотя его давние предки давно уже породнились и со скифами, и с готами, и с гуннами – теми же Тюрками. И ничуть не стеснялись «татарской крови», напротив поначалу даже гордились ею.

«Автор наш не основательно уведомлен о сем, – сокрушается Миллер, – ибо мы имеем весьма исправное познание о начале и наследии самодержавных немецких фамилий, так что мы о том ни мало не можем сомневаться…»

Но объективный и непредвзятый подход ученого не позволяет поставить здесь точку. И Миллер продолжает:

«Однако я сего не говорю о наследии Венгерских Королей и великих литовских князей, – чистоту арийской расы отстоял, далее можно и допустить: – где может быть, что примешалась Татарская кровь».

То есть, венгры и прибалты могут иметь родичей среди Татар, а немцы уж никак!

Глава 4. Самое большое государство в мире

Параграф 1. Желтая полоска степи

Если и были, какие монголы в стане Чынгызхана, то это калмыки. Но говорили они, как мы выясняли, не по-монгольски, а на старотюркском языке. И не из какой Монголии, скорее всего, не приходили. А жили так же, как и казахи, в Кыпчакской степи всегда.

Об этом в Примечаниях «Родословной Татар» сказано однозначно.

«Они живут на прежних своих землях» в Великой Татарии, которые им оставил еще Чынгыз. И они сохранили все прежние обычаи и порядки, «они прямые наследники Могуллской империи», утверждает редактор Примечаний.

А «калмак» – это якобы прозвище, данное татарами, но «они больше имеют право на название могуллы», (только не халха-монголы – заметим в скобках).

По поводу прозвище «калмак». Абул Гази переводит его как «оставшиеся». И он знает, о чем говорит, ведь султан целый год был почетным гостем «калмыцкого падишаха» и хорошо выучил его «могуллский» старотюркский язык.

Помните, мы описывали случай из «Родословной татар», когда часть могуллских племен присоединились к Огуз-хану? И он назвал их «уйгурами» – примкнувшимися.

А вот «калмак» – оставшийся. «Калмаки» не пошли тогда вслед за Огузом.

Со временем места обитания и языковые диалекты уйгуров и калмыков несколько разошлись, но и те, и другие берут свое начало от одних и тех же «могуллских» Тюркских племен.

Современная наука трактует «калмыцкий вопрос» иначе.

Принято считать, сообщает Википедия, что «Калмы́цкое ханство (калм. Хальмг хана улус), также Торгоутское ханство – государственное образование калмыков в XVII–XVIII веках в составе Русского царства и Российской империи».

А Герхард Миллер, как раз из XVIII века пишет, что «Земля, на которой ныне Калмыки живут, бесспорно, наибольшая и наилучшая часть из всея Татарии».

То есть калмыки тогда жили еще в Великой Татарии. И границы их обитания были довольно обширны.

Википедия добавляет: «Калмыки или западные монголы (ойраты) – выходцы из Джунгарии, начали заселять пространства между Доном и Волгой с середины XVII века, основав здесь Калмыцкое ханство».

Опять нестыковка.

Это утверждение кардинально расходится с данными «Родословной Татар», в которой говорится, что в Дешт-Кыпчаке и в степях между Таном (Доном) и Итилем (Волгой) калмыки обитали со времен Чынгызхана.

А не перебрались сюда из монгольской части Джунгарии и Западной Сибири.

Другое дело, что они постоянно кочевали, как и другие тюркские племена. И следы этих кочевий можно обнаружить везде – от Монголии (где тоже правил татарский хан Хубилай) до Каспийского и Черного морей.

Вспомним еще раз образное выражение «хивинского скитальца»:

«Подлинно, этот мир похож на караван-сарай, а чада адамовы похожи на караван: одни кочуют, другие останавливаются на стоянку».

Если посмотреть на цветной ландшафтный атлас России, то можно увидеть длинную желтую полоску.

Она тянется от Байкала через Горно-Алтайск до Омска. Затем на Оренбург, Самару и Саратов (Сары тау – Желтая гора). А оттуда – к Волгограду, Ставрополю и дальше на Крымский полуостров.

Николаю Трубецкому эта желтая полоска виделась еще более значительной:

«Географически территория России как основного ядра монгольской монархии может быть определена следующей схемой. Существует длинная, более или менее непрерывная полоса безлесных равнин и плоскогорий, тянущаяся почти от Тихого океана до устьев Дуная. Эту полосу можно назвать системой степи».

Да, это и есть система Великой Степи – естественная среда обитания кочевых тюркских племен на просторах Евразии.

Выше на север по той же линии на географическом атласе изображена уже зеленоватая полоска – лесостепная зона. Эту территорию и берега рек Енисея, Оби, Урала, Камы, Волги и Дона – Тюрки стали осваивать позже.

Вдоль этой линии были построены многочисленные города-крепости. Часть из них разрушена, другая поменяла названия…

Здесь сейчас располагаются Барнаул, Новосибирск, Челябинск, Уфа, Саранск, Липецк, Курск. Здесь же находилось столица Волжской Булгарии – древний Болгар.

А вот Казань – выше, уже в лесной зоне.

«Всякий народ, овладевший той или иной речной системой, – процитируем снова Николая Трубецкого, – оказывался господином только одной определенной части Евразии; народ же, овладевший системой степи, оказывался господином всей Евразии, так как, господствуя над протекающими через степь отрезками всех речных систем, он тем самым подчинял себе и каждую из этих речных систем в ее целом.

Итак, объединить всю Евразию могло только государство, овладевшее всей системой степи».

Что и сделал Чынгызхан. Объединил речную систему со степной, кочевую жизнь – с оседлой.

Однако вернемся к нашим братьям-калмыкам. Их историческая судьба сложилась трагически.

В 1920 году была образована Калмыцкая автономная область, куда переселили оренбургских, кумских, часть донских калмыков. Это, безусловно, шаг в сторону консолидация народа. Первые годы Советская власть старалась выполнять декларируемые ею обещания.

Но через 4 года отменили старокалмыцкую письменность. Ввели кириллицу, затем заменили ее латиницей, а потом вновь вернули русские буквы. Сегодня калмыцкий алфавит почти один в один повторяет татарский.

В 1935 году автономную область преобразовали в КАССР – Калмыцкую автономную советскую социалистическую республику. Такой же статус был у ТАССР – Татарской автономной советской социалистической республики.

Но поскольку из-за искусственного нарезания границ у этих автономий выхода к морю и общих границ с сопредельными государствами не было, статус союзных республик они не получили.

В декабре 1943 года случилась Великая трагедия. Калмыков, якобы за пособничество фашистам, депортировали в Сибирь. Поближе к Монголии – туда, откуда они, согласно официальной историографии, будто бы перекочевали в Россию, в донские и волжские степи.

Политика такая была, и ей подыгрывала ее служанка – наука. Ведь «дикие Татары» пришли откуда-то с Востока, там пусть и живут.

Через год по тем же выдуманным предлогам переселили в Среднюю Азию крымских татар.

На самом деле процент Татар, перешедших на сторону Гитлера, был не выше, чем у других народов. У всех хватало «предателей» – одни имена Бендеры и Власова говорят сами за себя. Многие из них, правда, воевали «за идею» – не за фашистов, а против «кровавого Сталина».

Депортация, говорят, ожидала и казанских татар, хотя они – прирожденные воины – дали больше всех Героев ВОВ. Даже вроде уже было подготовлено соответствующее Постановление, и Сталин собирался его подписать.

Казанских татар так же, как и братьев калмыков, собирались депортировать в Сибирь, тоже поближе к Монголии, на свою якобы «историческую Родину». Но казанским повезло – победы под Сталинградом и Курском, где полегло немало и тюркских собратьев, убрали этот вопрос с повестки дня.

Во время депортации калмыков стало вдвое меньше. Калмыцкую АССР, естественно, ликвидировали.

Реабилитация наступила лишь в 1956 году. А в 2009-м успешно отметили 400-летие «добровольного вхождения калмыцкого народа в состав Российского Государства».

Сегодня, по данным последней переписи, калмыцким языком, владеют не более 80 тысяч человек.

Параграф 2. От Волги до берегов Японского моря

Редактор «Родословной Татар» Герхард Миллер не просто рассказывает о границах Великой Татарии, которой «ныне владеют потомки от тюркского народа», но и приводит их на «ландкарте».

Великая Татария с запада на восток простиралась от Волги до берегов Японского моря (недалеко от Кореи) – «сие не меньше, как… 1750 Немецких миль» или же 12 тысяч 985 км (Миллер расстояния мерил привычными ему географическими немецкими милями).

А вот «ширина ея весьма неравна», в разных местах – по-разному, но «обще можно дать 200 Немецких миль без всякаго погрешения», то есть 1 тыс. 484 км (там, где жили калмыки – еще шире, до 2 тысяч 226 км.)

Почти 13 тысяч км в длину и более 2 тысяч км в ширину – вот какой была Великая Татария даже во второй половине XVIII века! Когда, казалось бы, уже давно распалась «Золотая Орда» и пала Казань.

Размеры современного Татарстана – 460 на 290 км, почти в 8 раз меньше!

На севере Великая Татария граничила с Сибирским царством.

Сибирь уже была присоединена к России Ермаком. Его Миллер называл откровенным разбойником, а захват Сибири – незаконной аннексией. За что получил нагоняй от Ломоносова.

Несмотря на жесткость Романовского режима, некоторое вольнодумство было еще позволительно. Правда, не всем, а лишь особам, приближенным к императору и выполняющим его заказ.

С юга Великая Татария соседствовала с Хином (Китаем), Индией и Персией.

«А Каспийское море свокопупно с Россieю граничило с Веста», то есть с Запада.

Получается, что Великая Татария, пусть даже, как обломок империи Чынгызхана еще сохранялась. И ее территория превосходила тогдашнюю Россию и только чуть уступала современной РФ!

Российская Федерация имеет сегодня протяженность от крайней западной точки до крайней восточной – 9000 километров, а с севера на юг – 4400 км.

А вот Советский Союз был в полтора раза больше, но Империя Чынгызхана еще масштабнее!

О Великой Татарии образца 1770 года сообщает не только академик Миллер, но и Британская Энциклопедия 1771 года. Более того, английская Энциклопедия утверждает, что Великая Татария «до XVIII века была самым большим государством в мире».

В отличие от Миллера, британцы называют и ее столицу. До второй половины XVII века ею был сибирский город Тобольск, где, кстати, и была обнаружена рукопись Абул Гази «Родословная Татар».

Миллер пишет, что «из трех линий от потомства Могуллов, которые пребывают ныне в Великой Татарии, Магометанские Татары живут с Веста (Запада) около Каспiйскаго моря, Калмыки по средине, а Мунгалы с Оста (востока) около Восточного моря».

И добавляет: «Для подлиннаго известiя в Южной части Великiя Татарiи» содержатся «земли ТуркестанскIя, Харасмкiя (где ханом был Абул Гази), Бухарiи, Тангута…»

Кто правил Великой Татарией, какой у нее был статус, какие были отношения с Россией – об этом Миллер умалчивает. Было ли это цельное государственное образование? Или конгломерат различных ханств и пограничных зон? Или просто этно-географическое понятие? Остается лишь гадать. Но редактор «Родословной Татар» непременно подчеркивает: здесь – Россия, а здесь – Великая Татария.

Выясняется, что в сознании поданных России конца XVIII века еще сохранялось отчетливое представление о своих восточных соседях, как о жителях Великой Татарии – наследниках Улуг Улуса, Империи Чынгызхана.

Параграф 3. Уплати десятину и спи спокойно

По древнему закону, замечает Абу Гази, «все подданные долженствуют давать повсягодно Хану десятину со всего их скота, какова б он звания ни был».

Десятипроцентный налог со всех доходов сохранялся в Великой Татарии и во времена Миллера.

Но редактор «Родословной Татар» делает важное добавление: кроме верховного Хана, «всякая фамилия Татарская» должна была платить еще одну десятину Мурзе своего рода».

То есть, уже получается не 10, а 20-процентный налог. Это, похоже, сравнивает Миллер, на то, как крестьяне в Европе тоже платят двойную десятину – церкви и приходскому священнику.

«Но однако тут знатная находится разница, – сокрушается далее ученый немец, – Татары заплативши две свои десятины, уже больше ничего не платят; а нашим крестьянам кроме оных двух десятин, надлежит еще платить подати, оклады, и великое число других тягл, которыя очень стоят трех или других четырег десятин на меньшой конец».

Вот тебе и хваленная «цивилизованная Европа» и «дикая Татария»! И где же простому люду легче жилось?..

Кстати, причина вражды, вспыхнувшей в стане «мунгалов» после смерти отца Чынгыза, – как раз в той самой злополучной десятине, утверждает Абул Гази. Поскольку Чынгыз был еще очень молод, подати ему платить никто не захотел, многие знатные и сильные роды от него отделились.

Вот главный мотив начавшейся кровавой междоусобицы! Чынгызхан, похоже, был втянут в нее против своей воли, он просто хотел восстановить веками устоявшийся порядок.

И когда юноша чуть подрос и окреп, он его и восстановил! Да еще на каких просторах! В огромной державе Чынгызхана лишних налогов не сдирали, только то, что было установлено «самим Небом». Уплати десятину и спи спокойно.

А коль не хочешь платить – тогда пеняй на себя!..

Заключительная

Ну вот мы и закончили обзор книги Абул Гази «Родословная Татар», попытавшись в том числе с его помощью показать, какую могучую Империю создали наши Великие предки.

И как она потом развалилась.

Кому же досталось наследие Чынгызхана?..

Параграф 1. Русские цари с татарской кровью

На престол правителя в Казани или в Хиве, в Москве или Астрахани, в Бахчисарае или Бухаре, в Самарканде или в сибирском Тобольске, да и в любом другом улусе распадающейся Империи… людей с улицы не сажали.

На трон мог водрузить свои чресла лишь тот, кто способен был доказать, что является принцем ханских кровей.

Царская власть держалась крепостью родового начала.

«В родословной почти каждого пятого русского прослеживаются татарские корни, не говоря уже о том, что русский престол до середины 17 века с завидным постоянством занимали цари, в чьих жилах текла чистая татарская кровь», – пишет в своем исследовании «Русские цари татарского происхождения» Людмила Коншина.

Статья Коншиной настолько пришлась в «кон» нашей книги, что мы вкратце перескажем приводимые в ней факты о некоторых «русских царях с татарской кровью».

Иван Грозный

Елена Глинская, мать московского царя Иона IV была внучкой Мансура-Кията – старшего сына наместника Крымского улуса Мамая.

Из «Родословной Татар» Абул Гази мы знаем, что приставка «Кият» к имени свидетельствовала о принадлежности к роду Чынгыза.

И Иоан IV тоже об этом отлично знал: «Сохранилось немало сведений (главный источник – письма крымскому хану), что он свободно изъяснялся на своем родном татарском языке и относил себя к прямому потомку темника Мамая».

Мурад Аджи добавляет, что Иван Грозный владел большой библиотекой с татарскими книгами. Потом она то ли сгорела, то ли была выброшена на помойку – содержимое ее было уже никому непонятно.

Даже в лице Ивана угадывались характерные татарские черты. Историческая справедливость требует того, чтобы с Ивана Грозного был снят ярлык «татарофоба», который навесили на него фальш-историки. Иван IV был не «татаро-ненавистником», он был «татарофилом» – «татаро-любом». Хотя это, впрочем, не мешало ему самым жестоким образом расправляться с ними, когда они оказывались в противоположном лагере.

Его родная тетка Евдокия вышла замуж за брата казанского хана Мухаммед-Эмина. А муж Евдокии был сыном известной казанской царицы Нур-Султан, которая правила в Казани незадолго до другой знаменитой ханши – Сююмбике, имеющей ногайские корни.

И таких московско-казанских браков было немало.

Иван Грозный и сам женил своих сыновей на «татарках» – старшего Ивана на Евдокии Сабуровой, а младшего Федора на Ирине Годуновой. Обе невесты имели ордынское происхождение.

Московский царский Дом наполовину был татарским.

Когда Иван IV удалился на покой в Александровскую слободу, он оставил после себя на царском престоле Саин-Булата – чистейшей воды Татарина.

Симеон Бекбулатович – до крещения Саин-Булат хан

Саин-Булат был не просто татарином, а еще и чынгызидом. Он вел свой род от того же Мансура-Кията, что и мать Ивана Грозного, только по мужской линии.

Борис Годунов

У всех на слуху пушкинские слова о Борисе Годунове:

Какая честь для нас, для всей Руси!

Вчерашний раб, татарин, зять Малюты,

Зять палача и сам в душе палач,

Возьмет венец и бармы Мономаха…

«Татарином» Годунов был – его род происходил от мурзы Чета. Зятем главы опричников Малюты Скуратова тоже был.

Но, позволим себе поспорить с Пушкиным и Гумилевым, рабом и палачом вряд ли!

Пушкин – гениальный поэт, но в истории следовал установившемся уже тогда клише. Александр Сергеевич черпал исторические знания из «отравленного колодца». Имена отравителей уже не раз озвучивались в нашей книге… Пушкин в силу возраста с Миллером был, конечно, незнаком, но Карамзина, которого тоже иногда называют «первым русским историком», почитывал.

Именно Карамзин литературно обработал концепцию Байера-Миллера и «пустил ее в народ».

Карамзин навешал на Годунова всех собак. Обвинил в убийстве царевича Дмитрия. Подозревал в том, что Годунов призвал на Москву крымского хана и сам ее поджег – «чтобы одна беда перебила другую и каждый больше скорбел бы о собственном несчастье, нежели о смерти царевича». Здесь чувствуется зловещая, но тайная рука Романовых. Ведь именно они так боролись с Годуновым за царский престол. Но одолеть не смогли.

Забегая вперед, предположим, что им удалось это сделать в 1605 году, когда законно избранный Земским Собором царь скончался при странных обстоятельствах, и в Москву вошел Лжедмитрий.

Иван Грозный назначил Годунова опекуном своего слабоумного сына Федора – настолько один «татарин» доверял другому. Борис Годунов, после Ивана IV и Симеона, практически единолично управлял страной, состоя как бы «первым визирем» при «безвольном, добром и благочестивом» царе Федоре.

В феврале 1598 года в Москве Земский Собор избирал нового царя. Старшего сына Иван Грозный сам убил в неизъяснимом гневе. Федор совсем ослаб умом и править далее не мог. Малолетний царевич Дмитрий то ли был выкраден, то ли погиб. Других прямых наследников не осталось. Поэтому на «должность царя» решили рекомендовать кандидата, избранного «прямым голосованием» на Земском Соборе.

Сергей Шокарев в книге «Тайны российской аристократии» приводит слова немца Буссова. Современник тех событий уверяет, что Бориса Годунова выбрали потому, что он «до сего времени… вершил государственные дела так, как не вершил их никто с тех пор, как стоит их монархия…».

Собор не побоялся избрать своим государем «Татарина». И даже патриарх Иов его благословил. Борис Годунов, вопреки мнению Пушкина и Карамзина, был не самым плохим правителем, но сейчас не время разбирать его ошибки и заслуги.

Здесь важно, что в первый и последний раз царь взошел на Московский престол не по династическому праву, а по выбору представительного органа. Был создан прецедент.

Узурпация власти Романовыми-Юрьевыми во время Смуты уже никого не шокировала.

Сами Романовы потом, несмотря на заговоры и дворцовые интриги, царский трон никому не уступали. А в 1913 году вся Россия торжественно отмечала 300-летие династии Романовых.

Петр I

Как выясняется, мать императора Петра I, небезызвестная Наталья Нарышкина тоже происходила из татарского рода мурзы Исмаила Нарыша. Наталья Нарыш вместе со своим татарским кланом какое-то время, правда, совместно с другим кланом Милославских, управляла Россией, будучи регентшей несовершеннолетнего сына Петра.

«Вполне естественно, что русские историки к моменту ее рождения постарались сделать из нее русскую с далекими тюркскими корнями. Иначе и быть не могло, разве приятно было бы России раскручивать самого великого «русского» царя, в чьем генофонде были крымские татары?» – задается риторическим вопросом цитируемая уже нами Людмила Коншина.

Ну что тут поделаешь! В царской семье, как говорится, не без татарина.

С безудержным стремлением Петра Великого к «немецкому племени» фальш-историки, похоже, перебрали. Немцев Петр, конечно, любил, но не забывал и о своих татарских корнях.

«Да и вообще татарские гены Петра, – предполагает Людмила Коншина, – тянули его к своим соплеменникам, о чем говорит его крепкая дружба с татарином Федором Апраксиным, родным братом царицы Марфы, супруги царя Федора Алексеевича, а также с Михаилом Матюшкиным из тюркского рода мурзы Албаушу, брат которого Иван Матюшкин был женат на родной сестре первой жены Петра Лопухиной.

Петр Первый не оставил после себя наследника мужского пола, но через десять лет после его смерти трон вернула его дочь Елизавета, которая походила своим характером и манерами на свою крымскотатарскую бабку Наталью Нарышкину.

По завещанию свой трон она оставила родному племяннику Петру III, сыну своей сестры Анны, в котором уже перемешалась татарская и немецкая кровь».

Как Иван Грозный временно оставлял на царском престоле татарина Симеона Бекбулатовича, так и Петр Великий во время своего отсутствия в столице доверял бразды правления человеку, чья фамилия имела явные татарские корни – Рамадан, Рамазан.

Это Федор Ромодановский, для кого был придуман специальный титул «князь-кесарь».

«Min Her Kenig! Письмо Ваше государское…», – дурашливо обращался к нему Петр Первый и в конце шутливо подписывался: «Вашего Величества нижайший подданный Piter».

Правда, специалисты по генеалогии находят в старых родословных книгах предков Федора Юрьевича Ромодановского и относят его к 23 колену от Рюрика. Но мы-то знаем, как составлялись эти родовые книг, как уничтожались в них старые влиятельные фамилии и вписывались новые…

А Рюрики на поверку могут оказаться вовсе и не пришлыми варяжскими князьями, а местными булгарскими ханами. То есть, теми же Татарами.

Иван Грозный не брал Казань?

Да, и Иван IV, и Симеон, и Годунов, и даже «нижайший подданный Piter» – кто по материнской, кто по отцовской линии – были выходцами из Татарской Орды.

Но это не значит, что они правили «в пользу Татар». Хотя четко понимали, кому обязаны своим царским происхождением. И не считали Татар чужеземными захватчиками, как позже стали их изображать фальш-историки.

Татары были вполне своими, и отношение к ним было лояльное. Тем паче, что татарская речь в Москве еще не резала ухо. Москвичи могли спокойно общаться с Татарами, не прибегая к Энциклопедическому словарю Махмуда Кашгарского «Диван лугат ат-турк». Они, не заглядывая в него, знали, что эмир – это правитель, эпмек – хлеб, ашлык – еда, кумган – кувшин, башмак – ботинок, сарыг турма – желтая редька, бильге – ученый и т. д.

Анализ «Сборника тюркских наречий» (1074 г.) первого тюркского филолога Махмуда Кашгари показывает, как давно и насколько прочно была заложена основа тюркского языка.

Если на берегах незамерзающего Иссык-Куля во времена Махмуда Кашгари можно было услышать «Мен ангар отунч бердим» – «Я ему дал в долг», то сегодня:

в Казани это будет звучать, как «Мин анга буручка бирдем»;

в Уфе – «Мин улга бурыстка бирдем»;

в Астане – «Мен оган карызга бердим» (в татарском и башкирском вместо «бурыч» тоже можно говорить «карыз»);

в Стамбуле – «Бен она борч вердим».

За 1000 лет минимум изменений!

Татары, видимо, были знакомы с творчеством своего ученого предка и внимали предупреждению Кашгари: «вещи и имущество – твои враги».

К тому же, они – умелые воины – помнили наказ Чынгыза о том, что мужчины должны заниматься только войной и охотой.

Именно Татары и составляли костяк всех военных дружин. А Московские князья долгое время не имели права содержать свое войско. Профессиональных солдат с их боевыми офицерами-нукерами перекупали враждующие стороны, как сегодня футбольные клубы переманивают игроков-легионеров экстра класса.

Покорение Казани и Астрахани происходило с помощью самих же Татар, которые воевали, как на стороне наступавшей, так и обороняющейся.

«В эпоху Грозного еще более усилилась татарская верхушка Московии, – пишет Людмила Коншина. – Например, во время казанского похода (1552 г.), который в истории преподнесли как завоевание и присоединение Казанского ханства к Московскому государству, войско Иоанна Грозного включало в себя больше татар, нежели войско Едигера, правителя Казани.

Среди московских военачальников были «крымский царевич Тактамыш», «царевич шибанский Кудаит», «касимовский царь Шигалей», «астраханский царевич Кайбулла», «царевич Дербыш-Алей», не говоря уже о десятках тысяч рядовых татар под их началом».

А Мурад Аджи, следуя французской поговорке, в причине военного похода на Казань стал «искать женщину»:

«Иван Грозный не брал Казань… Спокойно, спокойно, это так, ибо он был слишком слаб и беспомощен. Его сделали монстром, чтобы пугать им мусульман… Посмотрим правде в глаза, сколько лет было завоевателю Казани? То был мальчишка, который не мог командовать войском из-за малолетства и отсутствия военного опыта.

Больше того, у него не было войска!

Он арендовал его у татар Крыма. Только к 1572 году Иван Грозный обзавелся стрельцами, опять же из числа татар. Так что, Казань брали свои, казанские, которые переругались из-за женщины… (имеется в виду казанская царица Сююмбике – прим. авт.)

Да, молоденький русский князь, которому приписали победу, присутствовал при казанской трагедии, и что?.. Командовал-то не он… Вот они, служилые татары, разрушавшие и создававшие!

Таков уж наш народ – непредсказуемый, как погода весной».

Здесь мы вынуждены чуть поправить уважаемого Мурад Аджи ага (урыны оҗмахта булсын – пусть ему место будет в раю). В первый поход на Казань он отправился в 1447 году, и ему тогда едва исполнилось 17. Но Казань пала-то только спустя пять лет. Так что вполне уже зрелым воином был Иван…

Но война тогда, действительно, шла не между Татарами и Русскими, как многие сегодня думают. Соперничали, продолжая делить наследие Золотой Орды и Чынгызхана, царствующие династии, окопавшиеся в крупных центрах погибающей Империи – Казани, Астрахани, Крыму, Москве… Кто кого перехитрит, найдет влиятельных союзников, награбит больше злата, наберет больше наемников – тот и верховный правитель.

Сегодня как-то не принято цитировать классиков марксизма-ленинизма. Но если они высказывали здравые суждения, почему бы к ним не прислушаться. Приведем одну цитату из Маркса, из его «Секретной дипломатии», запрещенной, как ни странно, в СССР. Московию Карл Маркс считал прямым наследником Золотой Орды. Во многом она поднялась благодаря коварству московского князя Ивана III:

«Одного татарина он перехитрил с помощью другого… Действуя крайне осторожно, он не решился присоединить Казань к Московии, а передал ее правителям из рода Менгли-Гирея, своего крымского союзника, чтобы они, так сказать, сохраняли ее для Московии. При помощи добычи, отнятой у побежденных татар, он опутал татар победивших».

Так, медленно, но верно, тихой сапой, накопив с помощью непомерных податей несметные богатства, Московия стала прибирать к своим рукам и наследство Чынгызхана. И стала, по сути, его приемником.

«Москва стала мощным государством лишь после завоевания Казани, Астрахани и Сибири, – вторит Марксу убежденный противник коммунистической идеи Николай Трубецкой в своем очерке «О Туранском элементе в русской культуре». – Русский царь явился наследником монгольского (татарского) хана. «Свержение татарского ига» свелось к замене татарского хана православным царем и к перенесению ханской ставки в Москву. Даже персонально значительный процент бояр и других служилых людей московского царя составляли представители татарской знати.

Русская государственность в одном из своих истоков произошла из татарской…»

Но во время Великой Смуты Ордынский престол был захвачен самозванцами, попавшими под Западное влияние.

Параграф 2. Русские цари с варяжской кровью

В предыдущей главе, где разбиралось творчество немецкого историка Миллера, мы вскользь коснулись «варяжского вопроса».

Здесь остановимся на нем подробнее. Многие современные исследователи считают, что никаких призванных из Европы Рюриков, как утверждали Байер, Миллер, Карамзин и другие романовские историки, на Руси не было. Да и сама Киевская Русь была какой-то иной.

Во всяком случае, такой строго-воинственной, по-нордически суровой, какой ее видели вестфальский ученый Герхард Миллер и казанский художник Константин Васильев.

Или такой святочно-лубочной, с разноцветными хороводами, в красных косоворотках (прим Миллер – красная рубашка) и ромашковых сарафанах, какой изображали ее в эмигрантских кабаках, фольклорных ансамблях и школьных учебниках.

Какой же она тогда была? Эта тема ждет своего непредвзятого и честного исследования.

Байер и Милер просто отмахивались от всего того, что не ложилось в их «научную концепцию» о норманнском, варяжском происхождении Древней Руси.

Ведь ходили же за море к варягам, к руси (то есть к шведам и англам) все эти славянские племена – чудь, мери, словене, кривичи. Ведь просили же они: „Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и воладети нами“…

Где об этом написано, что приходили и просили? Выясняется, что в единственном историческом памятнике, в «Повести временных лет», достоверность которого тоже ставится под сомнение.

Киевская Русь, как предшественница романовской России – это миф, придуманный немецкими историками. Он был нужен для того, чтобы облить черной краской Золотую Орду. Хотя такого государства, как «Золотая Орда» тоже не существовало. Миллер этим понятием не пользовался. Его придумал священник Иван Глазатый, а в научный оборот ввел последователь Герхарда Миллера – Николай Карамзин.

Сами Татары называли «Золотую Орду» Дешт-Кыпчак или Джучи Улус. И этот улус (государство, область) так же, как и Урус Улус, или, как писал знаменитый путешественник Афанасий Никитин в своем "Хождении за три моря" – Урус Ерье, находился какое-то время в составе империи Чынгызхана, центрального Улуг Улуса – Великой Татарии.

Вот и пошло гулять по миру еще одно мифическое государство с красивым и устрашающим именем Золотая Орда. Но раз оно уж вошло в общий обиход, будем и мы им пользоваться. В различные эпохи степень притяжения к единому Центру «Золотой Орды» со стороны Урус Ерье и других улусов империи была разной. От жесткой до номинальной. Улусы нередко воевали друг с другом, заключали временные союзы, потом их расторгали. Возвышался то один центр силы, то другой…

Но всегда, вплоть до конца XVIII века, а может и дольше, было ощущение причастности к некой единой историко-культурной общности – Великой Татарии. В Западной Европе мы же признаем такую единую общность, имея в виду не только географическую зону, но и некую совокупность народов, объединенную историческим прошлым и общими духовными ценностями.

У всех народов, живущий на территории Великой Татарии на протяжении довольно длительного времени оставались едиными Вера, язык, обычаи, порядки, образ жизни и мыслей – всё то, что вбирает в себя понятие «менталитет». Как писал Николай Трубецкой, «близкое взаимное сходство всех туранских языков и психологических обликов всех туранских народов совершенно не подлежит сомнению, и мы имеем право говорить о едином туранском психологическом типе».

По туранскими народами он понимал не только Тюрков, но и Финно-Угров.

К этому же типу Великий евразиец относил русских и украинцев:

«Весь уклад жизни, в котором вероисповедание и быт составляли одно («бытовое исповедничество»), в котором и государственные идеологии, и материальная культура, и искусство, и религия были нераздельными частями единой системы, системы, теоретически не выраженной и сознательно не формулированной, но тем не менее пребывающей в подсознании каждого и определяющей собой жизнь каждого и бытие самого национального целого, – все это, несомненно, носит на себе отпечаток туранского психического типа.

А ведь это именно и было то, на чем держалась старая Русь, что придавало ей устойчивость и силу».

Романовские же историки старались вымыть фундамент, на котором держалась старая Империя. Им, напротив, необходимо было, искоренить этот общий «туранский тип», предать забвению «золотое величье» Ордынского прошлого. Нужно было забыть не только великих татарских ханов. Но и русских царей с татарской кровью, некоторые из которых вели свой род от самого Чынгызхана. Ханскую власть следовало объявить чужеродной, захватнической, незаконной (отсюда и сказки про «татаро-монгольское иго»).

И разъяснить, что «никак не можно» принять преемственность династической линии правителей Государства Российского от царского Дома Чынгыза – степного пришельца, «узкоглазого монгола», дикаря, варвара.

На Святой Руси была, есть и всегда будет только одна законно правящая власть. Это Рюрики, которых якобы славяне сами пригласили на княжение.

А их прямые наследники – Романовы. Пусть династия Рюриков не совсем славянская, а норманнская, но все равно, она же своя, родная, к тому же цивилизованная, европейская. Христианская, а не какая-то там басурманская… Не зря же в 988 году князь Владимир поголовно крестил Киевскую Русь…

Вот такая «династическая революция» была произведена немецкими учеными мужами Байером, Миллером и введена в мировой научный оборот. Норманнскую концепцию происхождения Руси восприняли все крупные Романовские историки: Щербатов, Карамзин, Погодин, Соловьев, Ключевский… Отвергли ее только откровенные славянофилы и Ломоносов. Татищев сомневался, в варягах он видел финно-угров, что ближе к нашей точке зрения.

Норманнская теория и в самом деле была очень удобной – она показывала преемственность правящих династий в России. Оставалось лишь чем-то заполнить временную дыру от шведского Дома Рюриков до немецкого Дома Голштейн-Готторопов в лице Екатерины II. Вот и придумали «черную легенду» о Татарах и татаро-монгольском иге, чтобы прикрыть этот «исторический провал».

В итоге Российская империя превращалась почти в просвещенную Европейскую державу с небольшим «родимым татарским пятном». Во всяком случае, все европейские императорские дворы с охотой принимали послов от «русских» самодержцев. Хотя их в Европе долго еще называли «московскими Татарами».

Семена, посеянные Байером и Миллером, дали обильные плоды. Ими питается не одно поколение любителей русских древностей.

Французский путешественник, маркиз де Кюстин в своих записках «Россия в 1839 году» весьма успешно воспроизводит историческое мировоззрение одного влиятельного сановника К*, который имел солидный вес еще при дворе императора Павла. Русский князь, аристократ и либерал, убежденный западник, католик, цитирующий Карамзина и ведущий свой род от мифического Рюрика, не считал себя русским!

«За много столетий до вторжения монголов скандинавы послали к славянам, – блистал европейской эрудицией князь К*, – в ту пору ведшим совсем дикое существование, своих вождей, которые стали княжить в Новгороде Великом и Киеве под именем варягов; эти чужеземные герои, явившиеся в сопровождении немногочисленного войска, стали первыми русскими князьями, а к их спутникам восходят древнейшие дворянские роды России. Варяги, принимаемые за неких полубогов, приобщили русских кочевников к цивилизации. В то же самое время константинопольские императоры и патриархи привили им вкус к византийскому искусству и византийской роскоши. Таков был, с позволения сказать, первый слой цивилизации, растоптанный татарами, когда эти новые завоеватели обрушились на Россию».

Нация раскололась. «Русские европейцы», по выражению историка Буковского, разошлись с «русскими туземцами», многие из которых к тому времени уже забыли, что в их жилах течет татарская кровь.

Но потом царя свергли, и Романовская теория происхождения Руси стала никому не нужной. Захватив власть, тоже с помощью внешней силы и тоже незаконно, Ленин и Троцкий толком не знали, что с ней делать. Большевики ждали мировую революцию, но она как-то не наступала…

«Порядок» навел «товарищ Сталин», практически восстановив прежнюю Империю, но с другой идеологией и с другим политическим строем. Романо-германское иго сменила Сталинско-коммунистическая диктатура с теми же гулаго-крепостными порядками и великодержавными амбициями.

И советская историческая наука запела уже другие песни – «антинорманнские».

А в постсоветское время вновь появились любители «лихих варягов». Вот такая историографическая карусель!

Параграф 3. Русские цари с немецкой кровью

У соперников Годунова – Романовых-Захарьиных-Юрьевых «рыльца тоже были в пуху». Есть версия, что род их шел вообще из Литвы или из Пруссии, от некого Гланда-Камбилы, отец которого в крещении получил имя Ивана Кобылы.

Романовы состояли в родстве с Иваном Грозным через его первую жену, царицу Анастасию Романовну из рода Захарьиных-Юрьевых. Сыновья Никиты Романовича Юрьева являлись двоюродными братьями Федора, сына Ивана IV.

Первому монарху из династии Романовых – Михаилу было чем оправдать свои притязания на царский престол. Именно этим своим родством по женской линии с царем Федором – сыном Ивана Грозного.

Но женская линия в престолонаследии не учитывалась. Поэтому воцарение Михаила Федоровича Романова в 1613 году на Московском престоле воспринималось современниками, как узурпация власти. С приходом Романовых поменялась не только правящая династия. Но и вся политика – сначала Московии, а потом и России.

Вместо ласкового восточного пассата задули холодные западные ветры.

Вера и язык предков был забыты, народ массово крестили и подчинили крепостному праву. Так на свободной земле появилось рабство.

Ломовые лошади и дойные коровы не могут иметь собственной истории, ни татарской, ни русской, никакой другой. Только на самых породистых из них, да и то по прихоти собственников, заводятся почетные родословные. Крепостных могли отстегать розгами, обменять на борзых щенков и даже безнаказанно лишить самой жизни…

Поэты тонко чувствовали эту ситуацию. В 1955 году был опубликован редкий вариант текста известного стихотворения Лермонтова из архива Н.В.Путяты:

Прощай, немытая Россия,

Страна рабов, страна господ,

И вы, мундиры голубые,

И ты, покорный им народ.

Обычно четвертая строфа печаталась в редакции «И ты, послушный им народ». Разница вроде бы не большая – послушный и покорный. Думается, однако, последний вариант точнее…

Татарам в какой-то мере удалось избежать насильственного крещения, крепостного права и сохранить свой язык. Волк не может жить в неволе, рабству он предпочитает смерть…

Окончательно Россия повернулась лицом к Европе при первом «Императоре Всероссийском», который по прошению сенаторов принял титул «Отца Отечества».

«Еще через двести с небольшим лет появился Петр Великий и «прорубил окно в Европу», – констатирует Николай Трубецкой. – Через окно подули европейские идеи. Началась европеизация правящего класса с усиленным привлечением к этому классу иностранцев. Та стройная «подсознательная философская система», которая в Московской Руси объединяла в одно целое религию, культуру, быт и государственный строй и на которой держалась вся русская жизнь, стала подрываться и разрушаться. А вследствие этого основой государственности неизбежно должна была стать голая сила принуждения. Военная служба и крепостное право существовали в допетровской Руси, но страной милитаристической и крепостнической par excellence (по преимуществу) Россия стала только в эпоху европеизации.

И если вспомнить, что ко всему этому временами присоединялось ожесточенное гонение на все исконно русское, официальное признание национальной русской культуры варварством и духовное засилье европейских идей, то вряд ли будет преувеличением обозначить этот период русской истории как эпоху «европейского» или «романо-германского ига».

Все самодержцы Романовы, и особенно Петр I, несмотря на татарские корни, имели устойчивую связь с Европой и правящими в ней монархами. В том числе и через династические браки. Свою племянницу Анну Петр Первый пристроил уже не за татарского мурзу, как это делали прежние цари, а по соглашению с прусским королем Вильгельмом I выдал за 17-летнего герцога Курляндского Фридриха Вильгельма.

По случаю удачного выхода замуж Анны за иностранного принца, Петербург гулял два месяца. «По обычаю Петра, не соблюдалось умеренности ни в еде, ни в винопитии. Вследствие таких излишеств новобрачный заболел, затем простудился».

Что русскому здорово – немцу смерть! Действительно, по возвращении с молодой женой на Родину, Фридрих сразу сыграл в ящик. Но молодая супруга успела забеременеть!

Как выяснилось, ее скоропостижно почивший в бозе муж был к тому же еще и племянником шведского короля Карла XII. А посему Карл Петер Ульрих Гольштейн Готторпский – сын Анны и Фридриха – малость подрастя, мог претендовать, как на шведский престол, так и на русский.

В Швецию Петера почему-то не позвали, а вот Россией под именем Петр III порулить ему все же немножко удалось.

Впрочем, до этого еще было далеко. Сначала его женили на принцессе Ангальт-Цербстской, прожившей несколько лет при дворе прусского короля Фридриха II – будущей императрице Екатерине II. Опять – династический брак.

Правил Россией Петр III всего около полугода – с декабря 1761-го по июль 1762-го. Но за сей короткий срок много чего успел наворотить – и хорошего, и не очень.

Первым делом новый император вернул из ссылки милых его курляндскому сердцу немцев – графа Миниха и герцога Эрнста Бирона, бывшего фаворита его матушки Анны.

Затем распустил тайную полицию. Доносы и подглядывание в замочную скважину были чужды его тонкой, чувствительной натуре.

Издал Манифест "О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству".

Дворянское сословие освобождалось от обязательной воинской повинности, да и на госслужбу не обязательно было теперь ходить. Гуляй – не хочу!

Но гулять тоже нужно было в меру. Каждый дворянин обязан был прежде получить достойное образование, желательно за границей. В Европе, разумеется, не в Каире же!

У церкви начал отбирать земли, которые им еще при Чынгызхане были дарованы. Зажрались, дескать.

Старообрядцев запретил обижать.

И вообще Петер собирался принять закон о свободе вероисповедания. Пусть каждый верит в кого он хочет: Иисуса, Шиву, Брахму, Магомета… А хочет, пусть и не верит ни в кого! Но разрушать мечети и синагоги – негоже!

Ну а вот в армии ввел прусскую муштру.

В душе новоиспеченный император оставался законченным немцем с характерной отметиной на лбу «Пруссия превыше всего!» Он всегда мечтал стать немецким генералом, таким, каким был его тесть – Христиан-Август Ангальт-Цербстский.

Поэтому, наплевав на интересы Государства Российского и союзников, заключил «вечный мир» с Пруссией.

Воздушные замки прекраснодушного Петера как-то быстро теряли свои четкие очертания в сырой промозглости Петербурга. Ульрих века на два с лишним поторопился со своими демократическими идеями. Тогдашняя Россия к свободе еще была не готова…

Петербургская знать принимала нового царя, в лучшем случае, за Манилова и безвредного мечтателя. В худшем – за придурка и возмутителя спокойствия.

Дворцовый переворот не замедлил себя ждать. Гвардейские офицеры под усиленным конвоем вывезли неугодного императора из царских палат в имение Ропшу, которое Петеру отписала еще его тетка Елизавета Петровна. София-Екатерина срочно прибыла в Петербург и была объявлена императрицей.

А про прежнего царя сказали: заболел и умер. Слаб был здоровьем, как и его папаша Фридрих. В это мало кто поверил.

Россия попала в цепкие когти прусской княжны Софии-Август-Фредирики и ее немецкого Дома Гольштейн-Готторпов. Эта династия продержалась у власти 255 лет, до февраля 1917-го. «С того времени, когда было положено начало династии Романовых, и до начала девятнадцатого века в Императорский Дом стало входить уже четыре ветви по женской линии: Гольштейн-Готторповская; Лейхтенбергская – происходившая от дочери Николая I, великой княгини Марии Николаевны, и герцога Лейхтенбергского; Ольденбургская – от брака дочери императора Павла с герцогом Ольденбургским; Мекленбургская – берущая свое начало от брака княгини Екатерины Михайловны и герцога Мекленбург-Стрелицкого» – подробнее на FB.ru «Начало династии Романовых. История династии Романовых».

Недалекий, но накаченный либеральными идеями Петер Ульрих, плохо знавший Россию и совершенно не понимавший россиян, пытался разговаривать со своими поданными, как со свободными людьми. А бесстыдная Фике иначе, как с рабским быдлом с ними не обращалась. Фике – так по-домашнему мило будущую фурию императрицу называли в детстве. Властная Екатерина сумела сначала найти общий язык, а потом и вовсе подмять под себя и влиятельных сановников, и важных генералов, и просто богатых толстосумов. А главное – сумела набрать надежную личную охрану. Бравые гвардейцы-гренадеры оберегали покой ее Величества и готовы были оказать своей Госпоже любую услугу.

Не зря, видимо, говорят: каждый народ имеет таких правителей, каких заслуживает.

Выросла Фике в семье прусского генерала князя Ангальт-Цербстского. Ее мать, тоже носившая княжескую фамилию – Гольштейн-Готторпов, все время вертелась при дворе прусского императора Фридриха Великого. Это дало повод заподозрить ее в том, что от него она и понесла малышку Фике. Но это вряд ли – прусский король был двоюродным братом княжны.

Вот какие влиятельные силы мощной до зубов вооруженной Прусской империи германского народа поддерживали «русскую» императрицу Екатерину!

В Европе династию русских царей, начиная с Петра III, называют уже не «Романовы», а «Гольштейн-Готторп-Романовы».

И это правильно!

Хотя еще верней было бы называть ее просто «Гольштейн-Готторпской». Поскольку романово-захарьино-юрьевых, а тем паче татарских кровей там уже практически не осталось…

С 1762 года германская династия стала управлять Россией совершенно открыто.

«И на кажну кровопийцу Салават есть с Пугачём!»

Параграф 1. Мулла Батырша остановил «Крестовый похода»

Современные исследователи Фоменко и Носовский все же полагают, что до восстания Емельяна Пугачева, Великая Татария еще существовала, как отдельное государство. Пусть и в усеченном виде, – Казань, Уфа, Астрахань были уже от нее отрезаны.

Восстание Пугачева произошло в 1773 году. И главной ее целью, по мнению некоторых историков, было возвращение старых допетровских порядков и территории Magna Tartarie – Великой Татарии или Magna Bulgarie – Великой Булгариии.

А перед Пугачевым, всего за 18 лет, случилось еще одно вооруженное выступление – муллы Батырши. Подавлять его пришлось дочери Петра I, не только по крови, но и по духу, императрице Елизавете Петровне.

Муллу Батыршу шейхи Ногайской, Казанской и Осинской даруг хотели видеть главным ахуном Сибирской даруги. В эту территориально-административную структуру входило до десятка крупных волостей, где жили мусульмане. Но Батырша избрал другой путь. Он поднял мусульман на борьбу против насильственного крещения и за восстановление Великой Булгарии. Из-за откровенного предательства и несогласованных действий татар, башкир и казахов восстание потерпело поражение.

Мятеж подавили. Его зачинщика отхлестали кнутом, вырезали ноздри и определили на пожизненное заключение в Шлиссельбургскую крепость. Бунтаря хотели привести к православной вере. Но узник встречу со священником использовал для своих целей. Батырша хотел донести до властей известие о «невыносимых обидах, а именно о насильственном крещении из магометанской веры в христианский закон».

Во время следствия он писал «разоблачительные письма» царствующей императрице:

«Начальники обманом брали много денег. Богатые на них истратили свое достояние, а бедные влезли в долги. Дела, которые можно закончить в один день, они затягивали на месяц, а дела, которые можно было кончить в месяц, – на год. Начальники-злодеи чинят народу притеснения, мучают, избивают, берут поборы, взятки, расхищают имущество и даже убивают людей».

Письма Елизавете Петровне, естественно, писались по-тюркски. Специалисты-лингвисты произвели их лексический анализ:

«В целом арабские и персидские слова составляют около 30–40 процентов лексики всего текста письма. Прежде всего, это обозначения религиозных, философских и других абстрактных понятий. Основу лексического фонда письма, естественно, составляют общеупотребительные слова народно-разговорного языка башкир и татар, а также слова общетюркского происхождения» – («Письмо Батырши императрице Елизавете Петровне». Уфа. РАН. 1993. Хусаинов Г.Б.)

Елизавета Петровна сих обличительных посланий, конечно, не читала. А «расхлёбывать кашу» пришлось уже «Фике» – Софии-Август-Фредерике, взошедшей в результате дворцового переворота на Российский престол.

24 июля 1762 года – месяц спустя после коронования Екатерины II – узник решился на побег. Батырша зарубил топором четырех охранников, но пал смертью храбрых в неравной схватке.

Имя Батырши – Габдуллы Алиева – навечно вписано в Пантеон Тюркских Героев.

«Мулла Батырша, кроме идеи исламской солидарности, – пишет историк Ислаев, – заложил и основы тюркского единства, идеи, которая в последующем получила название «пантюркизм» – («Батырша», Казань: Татар. кн. из-во, 2012. Ф. Ислаев.)

Восстание не прошло бесследно. «Крестовый поход» на мусульман России был остановлен.

«Под влиянием бунта правительство пошло на некоторые уступки в отношении тех слоев нерусских народов края, которые сохранили прежнюю религиозную идентичность. Это были первые реальные шаги на пути изменения религиозной политики Российского государства в сторону ее либерализации», – заключает Файзулхак Ислаев.

Параграф 2. «Батыр… вроде Шамиля»

Но не успели расправиться с Батыршей, как новый «разбойник» на Руси объявился – «Емелька Пугач». Называл он себя «самодержцем Всероссийским», Петром Третьим, что особенно было опасно для царствующего Дома.

В боевых сражениях под началом «воскресшего императора» участвовали не только яицкие казаки, с помощью которых власть хотела отделить казахов от родственных башкир, но и несметное количество татарских воинов. По некоторым подсчетам, их было больше половины от числа всех восставших. Это еще без казаков, в чьих жилах тоже текла татарская кровь.

Вспомним хотя бы повстанческое войско «бригадного генерала» Салавата Юлаева, состоявшее из татаро-башкирских всадников. «Свирепый Салават», как назвал его Пушкин, был не только храбрым воином, но и поэтом-сказителем – чиченом, исполнителем своих песен. Бардом, как бы сейчас сказали.

А современник великого русского поэта, историк-краевед Руф Игнатьев, услышав песни и баиты о Салавате, воскликнул: «Это был батыр, посланник Аллаха и патриот, вроде… Кази-муллы или Шамиля».

Заиграй же, мой курай,

Песню, чтоб вошла в сердца,

И Урал, и весь наш край

Прославляя без конца!..

Но недолго на свободе, в родном краю звучал звонкий голос поэта. Холодной осенью 1775-го, у лесной деревушки, отряд 23-летнего «генерала» – чин присвоен Пугачевым – был захвачен в плен.

Салавату, как и Батырше, вырвали ноздри, а потом клеймили и этапировали на пожизненные каторжные работы в Эстляндскую губернию. Проведя в неволе четверть века, Салават Юлаев умер 26 сентября 1800 года.

Вечная память Салавату!

Нашествие Пугачева – не просто «казачий бунт», не «крестьянское восстание», как нас убеждают официальные историки, а самая настоящая гражданская война. И шла она не только на Урале, но и в не покоренной до конца Сибири – не зря Миллер считал Ермака разбойником.

Война перекинулась на Волгу, где на стороне Пугачева выступило более миллиона поволжских крестьян. Вспыхнули другие провинции. Поднялись казахи и калмыки.

То, что «всероссийского самодержца» активно поддержали «инородцы», князя Николая Трубецкого совсем не удивило: «Емельян Пугачев, стоя под знаменем старообрядчества, отвергающего «поганых латинян и лютеров», не находил ничего предосудительного в объединении с башкирами и прочими представителями не только инославского, но даже иноверного туранского Востока» – (Очерк ВЕРХИ И НИЗЫ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ (Этническая основа русской культуры), Н. Трубецкой.)

Цель восставших была общей – сбросить иноземное Романовское иго и восстановить прежний порядок, передав царский престол законной власти. Пугачев выдавал себя за незаконно свергнутого императора Петра III – мужа Екатерины II, что до колик бесило «княжну Фике». Народ не верил, что Петр III мертв. Мол, схоронился до поры, ждет удобного случая.

Вот сей случай и представился – через 11 лет после мнимой смерти.

Законный государь Пугачев – Петр III имел право издавать государственные указы. Он их и издавал. Будучи еще правящим императором, как мы помним, император выпустил Манифест "О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству".

Новый «Царский манифест» даровал свободы уже всему российскому крестьянству:

«Жалуем сим имянным указом с монаршим и отеческим нашим милосердием всех, находившихся прежде в крестьянстве и в подданстве помещиков, быть верноподданными рабами собственной нашей короне; и награждаем древним крестом и молитвою, головами и бородами, вольностию и свободою и вечно казаками, не требуя рекрутских наборов, подушных и протчих денежных податей, владением землями, лесными, сенокосными угодьями и рыбными ловлями, и соляными озёрами без покупки и без оброку; и освобождаем всех от прежде чинимых от злодеев дворян и градцких мздоимцов-судей крестьянам и всему народу налагаемых податей и отягощениев.

Дан июля 31 дня 1774 году. Божиею милостию, мы, Пётр Третий, император и самодержец Всероссийский и протчая».

«Родословная татар», написанная хивинским ханом в XVII веке, впервые в русском переводе под редакцией Миллера увидела свет в 1770 году. То есть, за три года до «Пугачевского бунта». О Великой Татарии тогда еще можно было говорить.

Но война жутко напугала самодержавную власть. «Бунт» был потоплен в крови, по всей стране прошли массовые казни. Пугачева четвертовали на Болотной площади в Москве. Плоты с виселицами были спущены по крупным рекам. Яик стали именовать Уралом, а яицких казаков – уральскими. Зимовейская станица, где будто бы родился Пугачев, была переименована в Потемкинскую.

Расформировали Волжскую казачью Орду.

Ликвидировали еще один потенциальный очаг сопротивления – Запорожскую Сечь. На Украине тоже ввели крепостное право.

Прощай, казацкая вольница!

«Оплот русского просвещения» София-Август Фредерике (тройным именем ее назвали в честь трех любимых тетушек) показала свое истинное лицо. Императрица приказала предать имя Пугачева «вечному забвению и глубокому молчанию». И не только их.

Думается, мы уже никогда не узнаем, кто скрывался под именем «Пугача», и какие истинные цели он преследовал. И какую державу хотел вернуть…

Империя вступила в череду больших перемен.

Было покончено с прежним административно-территориальным делением. С введением наместничества увеличилось число губерний с 20 до 40. Вертикаль власти усиливалась.

Была проведена полицейская реформа.

С разными Ордами, Ханствами, Царствами внутри России навсегда распрощались. С Великой Татарией – тоже.

При этом было дано некоторое послабление мусульманам – силой их было не покорить. В чем уже убедилась прежняя императрица, дочь Петра – Елизавета, «ослабившая поводок» после восстания Батырши. Насмерть перепуганная Екатерина II была вынуждена пойти на новые уступки, за что Татары иногда ласково называли ее «аби-паша» – бабушка-царица.

Мусульманам позволили строить новые мечети с высокими минаретами. Ислам стал официально разрешенной религией. Но его духовные институты жестко подчинялись Центру. Именно в это время наблюдается массовое возращение ранее насильно крещенных Татар обратно в ислам.

Татарских князей и мурз приравняли к российскому дворянству, но пользоваться крепостными крестьянами разрешалось только в том случае, если они были одного с ними вероисповедания. А среди Татар, как известно, крепостного права не было.

Одновременно усилилось насаждение русского языка. Создавались уже настоящие русские школы и гимназии, а не латино-греческие, как прежде. Когда все поданные говорят на одном языке, ими легче управлять.

Последняя попытка восстановить Великую Татарию была задушена.

Эпилог

Прогнозы редко сбываются, что про погоду, что про политику. И все же рискнем.

Что ждет страну, которая когда-то была Великой Татарией, а сейчас называется Россией?

Увы, наш взгляд в будущее печален. Даже, трагичен.

Не беремся утверждать, что в ближайшие 15–20 лет воплотятся наши грустные догадки и мрачные предположения. Но именно в это время, думается, они проявятся уже достаточно явно.

Если доживем – увидим.

Итак, наиболее вероятны два пути. Один условно назовем американским, другой европейским.

Сначала о первом.

Возможно, Россию направят по пути дальнейшей американизации и вестернизации. Влияние западного образа жизни и мысли в ней будет усиливаться. Может быть, даже она поменяет название на какие-нибудь, Соединенные Штаты (или Губернии) России – СШР.

С федеративным устройством и национальными республиками будет покончено. Национальные особенности будут вытеснены в область народного фольклора и некой допотопной экзотики. Вот когда начнет сбываться мрачное предсказание Гаяза Исхаки об инкыйраз – вырождении Татарского народа.

От СШР могут отпасть Крым и Северный Кавказ, а также небольшие части Сибири на китайской границе и Дальнего Востока на границах с Японией. Остальные территории отделиться не смогут.

Язык останется русским, но с очень сильным проникновением английского. Будет введена двухпартийная американская политическая система, а может, многопартийная – европейская. Здесь без разницы.

СШР станут бледной копией США, и будут полностью зависеть от внешнего управления. Это будет очень слабое государство с дешевой рабсилой и дармовым сырьем, но с мощными военными базами и огромными зонами для различных промышленных отходов, в том числе ядерных.

Сюда переселят массу переселенцев из других стран и континентов, смешение различных рас и народов превратит СШР в настоящий Вавилон.

Теперь о втором пути.

Россия по историческому примеру Западной Европы распадется на множество мелких государств, объединенных в формальный Союз Российских Стран – СРС.

На деле ничего российского в этих вассалах Коллективного Запада не останется, эти колониальные псевдогосударства скроят по единому лекалу, они тоже будут управляться из единого Центра. Везде и всюду будут внедрен один и тот же евростандарт. В том числе и в нацреспубликах, вновь обретших мнимую свободу и постоянно враждующих между собой.

Национальные элиты быстро приручат пряником и прижучат кнутом. Их дети, получив образование в престижных западных университетах, отпадут от национальных корней и будут думать, говорить и жить только «по-английски».

По сути, второй путь мало чем отличается от первого. И тот, и другой – ничто иное, как бизнес проекты. В первом случае – это огромный гипермаркет под условным названием СШР, во втором – это сеть маленьких магазинчиков под условным названием СРС.

Какой бизнес-план – СШР или СРС – будет приносить большую прибыль, тот и победит.

Правда, тут есть некоторые нюансы.

Второй вариант – СРС – таит в для Запада некие угрозы. Есть шанс (правда, очень маленький), что новые Тюркские независимые республики найдут в себе силы и, объединившись со старыми Тюркскими республиками, обретшими независимость еще после распада СССР, начнут возрождать свою Великую историческую державу – единое Тюркское государство. Пусть хотя бы для начала не территориальную целостность, а культурно-историческую автономию. Но, повторимся, шанс этот ничтожный, поскольку и первые, и вторые будут находиться под неусыпным контролем и давлением Коллективного Запада.

Есть еще одно геополитическое обстоятельство. Это набирающий силу Китай. Ему нужно противопоставить мощный военный кулак. И такой ударный кулак будет легче сформировать не в рамках распыленного СРС, а с территории единого унитарного образования СШР.

Как сейчас Россию под угрозой исламского терроризма пытаются рассорить с мусульманским миром, так же в будущем СШР будут всячески настраивать и направлять против Китая.

Учитывая эти факторы, мы ставим в своем прогнозе на СШР – 60 процентов, а на СРС – только 30.

А где потерялись еще 10 процентов?

Надежда умирает последней…

Десять процентов мы ставим на то, что Россия вспомнит, наконец, свои великие Тюркские корни. Вспомнит, какой мощный государственный фундамент заложен был под нее нашими общими предками. Вспомнит, свою истинную древнюю Веру и свои исконные ценности. И, отказавшись от насквозь фальшивой и фальсифицированной Романовской истории, напишет, наконец, свою честную и правдивую историю о народах, проживающих на бескрайних просторах Евразии.

И в первую очередь – о Татарах, о Тюрках. Ибо у 80 процентах жителей сегодняшней России наличествует древняя Тюркская кровь, а во всем мире таких Тюрков не менее миллиарда (прим. 3).

«Если сопряжение восточного славянства с туранством есть основной факт русской истории, – писал князь Николай Трубецкой, – если трудно найти великорусса, в жилах которого так или иначе не текла бы и туранская кровь, и если та же туранская кровь… в значительной мере течет и в жилах малороссов, то совершенно ясно, что для правильного национального самопознания нам, русским, необходимо учитывать наличность в нас туранского элемента, необходимо изучать наших туранских братьев.

Между тем до сих пор мы мало заботились об этом: мы склонны были всегда выдвигать наше славянское происхождение, замалчивая наличность в нас туранского элемента, даже как будто стыдясь этого элемента. С этим предрассудком пора покончить».

Слова Великого евразийца, произнесенные им почти 100 лет назад, сегодня актуальны, как никогда.

Только наш общий Великий Туранский Дух, присущий все народам Евразии, свободолюбивый и независимый, только Великая возрожденная Евразийская цивилизация, мощная и единая, сможет удержать мир от неизбежной Вселенской катастрофы, к которой ведет безумная политика Европоцентристского однополярного мира.

Надеюсь, что в это великое дело Возрождения свою маленькую толику внесет и эта книга, которую вы только что прочитали.

Да поможет нам Тенгри!