Kitobni o'qish: «Изгнанный бог, или Сто и одна бусина благодарности»

Примечание автора

Данный роман основан на славянской мифологии, с которой я работала довольно долгое время, однако не все было взято мной из историко-этнографических материалов. Многие вопросы довольно спорные, а на некоторые даны размытые ответы, поэтому некоторые события в жизни богов были мной придуманы. Эти идеи – плод моего воображения, и их не следует использовать для защиты или опровержения какой-либо существующей теории. Имена богов не относятся к вымыслу, однако могут отличаться от тех, которые вы слышали. Это объясняется существованием разных вариаций их произношения. Например, Марена – она же Мара, Морена; Макошь – она же Мокошь, Макоша, Макуша, Макешь. Я выбирала те имена, что, на мой взгляд, звучат более приятно. Благодарю за понимание и желаю приятного прочтения!

Пролог

Над священной Алатырской горой, которую смертные величают Эльбрусом, сверкали молнии и гремел гром. То злился царь царей – бог грозы Перун. Обида его была настолько сильной, что сотрясалось от его молний великое царство богов – Правь. Виновник гнева великого Громовержца стоял перед Небесным престолом и помалкивал.

– Ярило соблазнил мою дочь, а затем изменил ей! Не побоялся негодник даже ее мужа, Святобора! Воспользовался тем, что он по делам в Явь отправился, и сразу же распустил перед Деваной свой хвост! – ревел Перун, метая молнии по всему Ирийскому саду.

То, что они не попадали ни в кого из присутствующих, было чудом. Собственно, это и не удивительно, ведь Правь была поистине чудесным местом.

– Успокойся, Перун. Из-за подобного не стоило собирать Совет богов. Дело молодое, кто из нас не грешил подобным, – устало произнес Сварог – Небесный отец и сотворец. Метания сына изрядно наскучили ему, и он уже не чаял покинуть Ирийский сад и вернуться к своим делам. К тому же, его своенравная внучка раньше и не такое вытворяла.

Перун насупил грозные очи, поджал губы. Не нравилось ему, что Сварог снисходителен к обвиняемому.

– Но закон говорит, не желай жены ближнего твоего! – воскликнул Перун.

– Это тебя уже в христианство понесло, друг мой, – усмехнулся сидящий по левую руку от Сварога Велес, отец обвиняемого.

– Разве важно, куда меня несет? – взревел Громовержец. – В который раз Ярило пудрит головы нашим женщинам, точь в точь как его отец. Неужто трудно остепениться и выбрать себе одну единственную?!

Позади раздался тоненький смешок. Перун обернулся и увидел смеющуюся Лелю, богиню любви и весны.

– Почто же смеешься ты, дочь Лады? Али Ярило тебя тоже не обидел?

Леля откинула свои толстые светлые косы за спину и произнесла с ухмылкой:

– Если наш Ярилушка остепенится, то женщины во всей Прави от горюшка умрут.

Слова красавицы-богини рассмешили остальных дев, присутствующих на совете в Ирийском саду. Даже сама Лада не сдержала улыбки.

– Всех любить сердца не хватит, – задумчиво произнес Сварог, глядя куда-то в сторону, где в золотых яблонях заливисто пели дивные пестрые птицы.

Уловил Перун в словах отца надежду и молвил:

– Так накажи Ярило, прошу тебя! Не дай ему и в этот раз выйти сухим из воды!

Долго смотрел Сварог на птиц ирийских, гладил бороду свою седую, а затем, устремил взор на стоящего перед ним Ярило, бога весны и плодородия.

– Что-то ты молчалив сегодня. Скажешь что в свое оправдание?

Красивый светловолосый юноша с озорным блеском в голубых глазах хмыкнул и произнес:

– Коли любовь меня настигла, что мне было делать, как не подчиниться этим пламенным чувствам?

– Ах ты, негодник! – взревел Перун. – Да ты любить-то не умеешь! Скольких дев ты охмурил и бросил? Волшебница Зимцерла, царевна Ярина, Леля, моя дочь…

– Заметь, ни одна еще не пожалела о связи со мной. Да, Леля? – Ярило повернулся к белокурой богине и подмигнул ей.

Леля захихикала и сказала сладким голосом:

– Да какие тут обиды, весело же было.

– Видишь, Перун, – улыбнулся Ярило. – Нет никаких обид на меня. Ни Ярина, ни Зимцерла в свое время на меня злобы не держали, как и дочь твоя, Девана.

– Дочь моя дни напролет слезами горючими обливается, проклиная тебя, гаденыша, и эту мерзкую прядильщицу.

– Довольно оскорблений, Перун! – Терпение Сварога было на исходе. Он уже начал понимать, что разбирательство это не закончится быстро, но смириться с потерянным днем никак не мог.

Перун подчинился приказу Небесного отца и затих.

Опершись руками на колени, Сварог с насупленным видом осмотрел всех собравшихся в Ирийском саду и вопросил:

– А где же та, кто соблазнил Ярило? Где Марена?

– Кто ж ее знает, где она ходит, – недовольно произнесла Лада.

– Сама кашу заварила и будто не при делах! – возмущенно заметила Леля. – Вечно бегает за Ярилушкой, угрожает, заставляет быть с ним. И стрелы те, что пронзили грудь несчастной Зимцерлы, – ее рук дело, я уверена!

– Леля… – предостерегающе произнес Ярило. В его взгляде уже не было озорства и беспечности.

Богиня надула алые губки и больше не произнесла ни слова. Однако речь ее, хоть и была прервана, но все же заинтересовала Сварога.

– О чем ты, Леля? Какие угрозы?

– Никакие! – воскликнул Ярило. – Защищает меня, непутевого, Леля, а не надо бы: виновен я, отец небесный. Ни Мара, ни Девана тут ни при чем. Все я и сердце мое беспокойное, необузданное. – Бог весны шагнул ближе к трону, на котором сидел Сварог и в покаянии склонил белокурую голову. – Суди меня и назначь наказание. Приму все, что бы ты ни решил.

Боги зашептались между собой, поражаясь столь резкой смене настроения Ярило. Еще недавно его голубые глаза озорно блестели во время перепалки с Перуном, а теперь Ярило вдруг решил признать вину и покаяться.

– Не похоже на него, – шепнула дочери Лада.

Леля смотрела на Ярило со смесью беспокойства и разочарования. Казалось, что богиня была единственной, кто знал причину его внезапного покаяния.

– Отец, накажите его изгнанием в мир людей! – подал голос затихший ненадолго Громовержец.

– Ты с ума сошел? – Велес даже поднялся со своего места от возмущения. – Мы не изгоняем в мир людей уже сотни лет! Богам не выжить в современном мире, где люди почти полностью забыли о язычестве.

– Если Ярило не проучить, он так и будет соблазнять наших дев, а потом изменять им с Марой! – стоял на своем Перун.

– Можно подумать, человеческий мир научит его хорошему, – фыркнул Велес.

– И то верно, – произнесла Леля. – Как можно научиться чему-то хорошему в мире, где люди нас почти забыли?

– Меня не забыли, – вскинула вверх указательный палец Лада. – В честь меня названа марка машин.

– Не льсти себе. Люди назвали марку не в честь тебя, а в честь ладьи, что нарисована на эмблеме этих машин, – разубедил ее Сварог.

Богиня не смогла скрыть разочарования на своем прекрасном лице.

– Повезло только Велесу, – с едва уловимым ехидством заметил Перун. – Я видел магазин кормов для скота в одном из поселков под Костромой с названием «Велес».

Отец Ярило с нескрываемым раздражением посмотрел на Перуна, но благоразумно решил промолчать.

– В России больше помнят древнегреческих богов, чем славянских, – вздохнул Сварог. – Вон, сколько почестей Дионису: в каждом городе полно магазинов в его честь.

Тяжкие вздохи богов прокатились по Ирийскому саду. Хоть и были они бессмертны, однако силу свою черпали от верующих людей. С каждым годом их становилось все меньше, и приходилось богам спускаться в мир живых, Явь, и помогать людям.

Чем крупнее желание, тем искренней были слова благодарности человека, а с ней и божественные силы, что получал бог. Кто-то перебивался простыми желаниями, типа «хочу трехъярусный торт» или «пусть я благополучно доберусь до дома», ну а кто-то выбирал такие сложные желания, как «пусть моя бабушка вылечится от онкологии» или «хочу, чтобы в меня влюбился самый богатый мужчина в стране».

Силы, что хранились в бусинах, боги собирали не для себя лично, а для всех. Приносили Сварогу, который бросал их в ирийский пруд. В волшебной воде бусины раскрывались, высвобождая силу, которая поддерживала весь мир богов – Правь.

Велес медленно опустился на свое место и задумчиво произнес, глядя на сына:

– А что, Перун дело говорит. В мире людей всегда есть, чему поучиться избалованному богу. Да, сын?

Ярило покорно кивнул, не меняясь в лице. Сложно было понять его чувства.

– О чем ты? – спросил у Велеса Сварог.

Отец Ярило вздохнул и, покосившись на сына, сказал:

– Совсем он распоясался в последнее время. За городом, что я для него построил, не следит. Золотые луга, что под его присмотром, зачахли. Бусины не собирает. Только за девицами и бегает, да на солнце нежится.

Сварог вскинул густые брови и осуждающе посмотрел на бога весны.

– Что ж, – произнес он, расправив плечи. – Раз такое дело, то нужен тебе урок, Ярило. За несоблюдение своих обязанностей, беспечность и распущенность приговариваю тебя к следующему наказанию: будешь изгнан ты в мир людей и лишен большей части своих сил. Вернуться назад ты сможешь, когда соберешь сто и одну бусину благодарности от людей, чьи желания ты поможешь осуществить. Общение с богами не возбраняется, и ты даже можешь рассчитывать на помощь каждого из них, но только единожды. Даю тебе сутки на прощание. Завтра в это же время твое наказание будет приведено в исполнение.

– Да будет так, – на выдохе произнес Ярило, в который раз покорно склонив голову перед Небесным отцом.

Перун, наконец, перестал метать молнии. Он добился своего и теперь с самодовольной ухмылкой поглядывал то на сохранившего каменное выражение лица Велеса, то на его сына. Лада равнодушно откинула прядь длинных блестящих волос за спину и поспешила по своим делам. И только Леля сочувственно смотрела на поникшую спину бога весны и тепла. Чувствовала она недоброе, волновалась за Ярилушку, но против приказа великого Сварога пойти не могла.

Выбитый из человека дух не помешает ему завести неожиданные знакомства

С первым днем лета пришло и первое настоящее тепло. Люди оживились. Сняли ветровки и щеголяли теперь в футболках, шортах или лёгких брюках. Из проезжих машин доносилась музыка, а за окнами все чаще слышался детский смех. Летом люди всегда делались более шумными, чем в другие времена года. Их как-то сразу становилось больше и выглядели они активнее, чем зимой. Одним словом, город летом оживал, и все сто с небольшим тысяч его жителей ощущались как никогда.

Лика не любила многолюдность. Она была интровертом, не имела друзей, да и не нуждалась в них. По крайней мере, ей так казалось. В последнее время Лика начала замечать, что не против поговорить с кем-нибудь. Просто поговорить: о погоде или даже о политике. Неважно, о чем, лишь бы поговорить.

За первый год обучения в университете Лика так ни с кем и не сдружилась. Сокурсники считали ее странной и замкнутой, поэтому решили с ней не сближаться.

В маленькой компании, где Лика замещала должность на полставки, не нуждались в целом отделе PR-менеджеров, поэтому девушка сидела в небольшом кабинете одна и выходила из него только в обед. Однажды ей хотели взять помощницу, но кто-то из коллег заметил, что Лика отлично справляется и одна, поэтому о расширении штата сразу же забыли.

В общем-то, не так уж и нужна была эта помощница. Будучи трудолюбивой и не стремящейся домой девушкой, Лика прекрасно справлялась с работой одна. Почти каждый день задерживалась допоздна и спешила домой только когда было много учебы.

Иногда Лике хотелось сходить куда-нибудь и развлечься, но друзей и родных у нее не было, а развлекаться одной девушке казалось странным.

Мама бросила Лику с отцом сразу после ее рождения, напоследок одарив свою новорожденную дочь, о которой не хотела заботиться, своеобразным именем Анжелика. Возмущению отца не было предела. Он хотел поменять имя дочери, но до этого у него все никак не доходили руки. Даже семь лет спустя, когда он умирал на больничной койке от онкологии, сожалел лишь о том, что не успел поменять имя Лики. В последующие годы девочку воспитывали бабушка с дедушкой, которые тоже не были в восторге от имени внучки. Но и они тоже не успели поменять девочке имя – бабушка умерла, когда Лика окончила школу, а вслед за ней ушел и дедушка.

Лика свое имя тоже не любила, однако менять не собиралась. Плюнула на это дело и представлялась просто «Лика». Возможно, девушку не напрягало ее имя потому, что ее и звать особо было некому – близких-то не было.

Вот поэтому и не тянуло Лику в двухэтажный дом из красного кирпича, который достался ей от родных. Хоть дом и не был большим, но Лике было не по себе жить в нем одной. Иногда, засыпая, девушка позволяла себе помечтать о том, что где-то существует ее утерянный брат или сестра, и однажды он или она появятся на пороге Ликиного дома и попросит приютить. Тогда ее одиночеству придет конец.

Так и жила Лика Селезнева, – девушка, которая не умеет шутить, редко радуется и вообще слаба на проявление эмоций – до тех пор, пока с ней не произошло кое-что из ряда вон выходящее.

День, который изменил жизнь Лики, начался первого июня. Начался не то чтобы приятно, но вполне сносно. Наконец-то потеплело, и Лика впервые, после холодного мая, пошла в университет без куртки. Правда, людей на улице стало как-то в разы больше: все как один спешили по своим делам, толкались, обгоняли друг друга и толпились на остановках. Транспорт ходил плохо, из-за чего в подошедший автобус людей набивалось так много, что было тяжело дышать.

С горем пополам Лика добралась до университета, быстро пробежала по коридору, наспех здороваясь с преподавателями, залетела в аудиторию и заняла свое место на задней парте второго ряда.

Лика училась на факультете коммуникаций, медиа и дизайна, выбрав своей специализацией рекламу. Несмотря на свою замкнутость и неумение сходиться с людьми, девушка хорошо писала рекламные тексты – осознание этого факта пришло к Лике в десятом классе, когда она подрабатывала фрилансером.

Сегодня ее группа сдавала экзамен по предмету «Введение в специальность и история коммуникаций». Впереди еще три экзамена, а затем практика, которую Лика, по договоренности с преподавателем, будет проходить в компании, где уже работает.

Шумные сокурсники лихорадочно листали конспекты и прятали шпаргалки в разные укромные места. Когда пришел преподаватель, все разом затихли и перестали возиться.

Алексей Борисович, высокий и худой мужчина за сорок с пристальным взглядом мутных серых глаз, раздал студентам тесты и дал на их выполнение час.

Для Лики, которая готовилась к этому экзамену целую неделю, вопросы были весьма простыми. Она закончила тест за двадцать минут и сдала его преподавателю, который тут же проверил ее работу и со скупой улыбкой поставил в зачетку «отлично».

Сокурсники проводили девушку завистливыми взглядами и снова уткнулись в тесты.

День, который изменил жизнь Лики, продолжался. Людей на улице все еще было много, а транспорт все еще ходил из ряда вон плохо. Пропустив несколько набитых до отказа автобусов, Лика села в более свободный, но и в нем уже после следующей остановки стало тесно и душно.

Выйдя из автобуса на нужной остановке, девушка поспешила в спокойную обстановку своего маленького кабинета, где никто не будет прижиматься к ней, давить ноги и чихать прямо в лицо.

По пути ей встретилось несколько коллег, которые радушно поздоровались с девушкой, но не более. Никто никогда не интересовался, как у Лики дела, и сначала это вполне устраивало девушку, но в последнее время одни лишь приветствия перестали устраивать Лику. Захотелось, чтобы хоть одна душа поинтересовалась, как у нее дела.

Оказавшись в своем маленьком и уютном кабинете, Лика вытащила из сумочки термос с фруктовым чаем, сделала глоток и задумалась. Она всегда была интровертом, так откуда взялась столь острая потребность в общении? Почему одиночество, которое раньше так не тяготило, теперь становится почти невыносимым?

Чтобы не думать об этом, Лика села за стол, надела очки и принялась за работу. Время от времени к ней заглядывали коллеги, чтобы что-то спросить по работе. Позже Лика перекусила в столовой двумя сэндвичами с ветчиной и овощами, выпила кофе и вернулась в свой кабинет. До самого вечера к ней больше никто не заглядывал.

Как только отвратительно розовые часы на стене показали шесть часов вечера, Лика вдруг торопливо начала собираться. Обычно она всегда засиживалась на работе и редко стремилась покинуть ее вовремя, однако сейчас словно какая-то неведомая сила толкнула ее на то, чтобы быстро собраться и выскочить из кабинета, когда часы показывали три минуты седьмого.

Совершенно сбитая с толку своим странным порывом, Лика шла по оживленной в час пик улице, прижимая к себе почти опустевший термос. В автобусе она задумалась и пропустила свою остановку, и, выйдя на следующей, медленно побрела в сторону дома. Когда до него осталось совсем немного, Лика вдруг свернула с дороги и ноги будто сами повели ее в противоположное от дома направление. Не понимая своих чувств и поведения, девушка остановилась напротив небольшого продуктового магазинчика, постояла немного и вошла внутрь.

В магазине было прохладно и тихо. На единственной кассе сидел темноволосый парень и самозабвенно жевал жвачку. Его лицо было красивым, но слишком угрюмым, отчего молодой человек выглядел старше своих лет. И лишь янтарные глаза вносили немного яркости в его мрачный вид.

Поставив перед парнем банку сладкой газировки и сухарики, Лика достала купюру и протянула ее кассиру.

– Паспорт, – требовательно произнес парень, пристально рассматривая Лику.

– Зачем? – не поняла девушка.

Парень кивнул на банку, и Лику накрыло озарением.

– Ох, не то взяла, простите, – пролепетала девушка, стыдясь тому, что перепутала обычную газировку с алкогольным напитком.

– Ничего страшного, – пожал плечами кассир, который все не сводил с девушки своих янтарных глаз.

– У меня что-то на лице? – спросила Лика, смущенная столь пристальным вниманием.

Парень сразу же отвел глаза в сторону и пробормотал:

– Нет, ничего. Простите. Просто вы… похожи на дорого мне человека, которого уже нет в мире живых.

– Оу, соболезную.

– Спасибо.

Поменяв напиток, Лика внезапно поняла, что это был первый долгий разговор за долгий период. И разговор этот был о личном.

Засмущавшись, Лика спрятала взгляд в сумку и принялась капаться в ней в поисках кошелька. Расплатившись, она сунула покупки в сумку и повернулась к выходу.

– Приходите еще, – произнес парень чуть более дружелюбно. Лика обернулась и кивнула.

Выйдя из магазина, девушка зашагала в сторону парковой зоны, которая размещалась в конце квартала. Раньше на месте парка здесь были густые дебри и заросший тиной пруд, но после масштабной застройки все изменилось. Пруд очистили, построили набережную и поставили ротонду. В самом лесу проложили дорожки, поставили фонари, лавочки и несколько фонтанов.

Дойдя до самой окраины парка, Лика поднялась не небольшой холм, где открывался вид на пруд, нашла свободную лавочку и опустилась на нее с тяжким вздохом.

– Да что это со мной такое сегодня? – тихо пробормотала она. – Может, перетрудилась? Пора взять отпуск? Но что мне делать в отпуске?

Вздохнув, Лика открыла пачку сухариков и, после долгого и тщательного разглядывания подсушенного хлеба с химической приправой, положила один сухарик в рот.

– Неплохо, – пробормотала она, удивленно глядя на пачку. – Надеюсь, от одного раза у меня не появится язва желудка…

Газировка тоже оказалась вкусной. Прохладная жидкость освежала и бодрила. После четвертого глотка Лика почувствовала, что на душе стало легко и захотелось спать. Она покрутила банку в поисках акцизной марки: точно ли купила простую газировку, а не алкогольный напиток?

Сидящая поблизости пожилая пара медленно поднялась с лавочки и побрела вниз, к пруду. Оставшись в полном одиночестве, Лика снова начала разговаривать сама с собой:

– Почему, ну почему в моей жизни не происходит ничего интересного? Что мне сделать, чтобы моя жизнь заиграла красками?! Одеваться броско и модно, как Азимова из финансового отдела? Или краситься так же ярко, как Любовь Андреевна из бухгалтерии?

Вздохнув, Лика сделала еще глоток газировки и закусила сухариком. Сейчас ей как никогда хотелось жить активной и интересной жизнью.

Уставившись в небо, Лика громко прокричала:

– Господи, ты меня слышишь?! Если да, то помоги! Пошли мне человека, который изменит мою жизнь! Ну или подай какой-нибудь знак. Пожалуйста…

Отложив в сторону сухарики и газировку, Лика сложила ладони в молитвенном жесте и, продолжая смотреть на небо, беззвучно повторяла свою просьбу. Однако Господь так ей и не ответил. Разочарованно фыркнув, Лика откинулась на спинку лавочки, чуть сползла вниз и, злобно глядя на начавшее уже темнеть небо, принялась размышлять о том, как ей самой изменить свою жизнь.

В голову ничего толком не лезло, и отчаявшаяся Лика хотела было плюнуть на это бесполезное дело и пойти домой, как вдруг в небе что-то сверкнуло. Удивлённо моргнув, девушка протерла кулаками глаза и взглянула на небо еще раз – ничего.

– Ну конечно, – буркнула она, собираясь встать с лавки. – Что может…

Не успела Лика договорить, как что-то свалилось на нее сверху, сбив с лавки. От боли в спине у девушки потемнело в глазах. Она хотела закричать, но из легких словно пропал весь воздух.

– Девица, ты как? – послышался звонкий мужской голос.

Лика была уверена, что ответить у нее не получится, но вдруг незнакомец осторожно взял ее под локоть и от его прикосновения Лика ощутила, как по всему телу разлилось живительное тепло. Сразу же исчезла боль, а в глазах начало проясняться.

– Жива вроде, – наконец смогла сказать Лика.

Зрение полностью вернулось к ней, и девушка увидела перед собой молодого мужчину невероятной красоты: правильные и изящные черты лица, ясные голубые глаза, пшеничные волосы, пухлые губы, растянутые в улыбке, от которой слепит в глазах.

– Жива – это хорошо! – радостно объявил незнакомец. – Значит, никаких претензий ко мне не будет.

– А вы миллиардер? – спросила Лика, потирая спину, которая всего минуту назад нестерпимо болела.

– Чегой? – озадачился молодой человек.

– Да ничего, – отмахнулась Лика, решив не пояснять ему ход своих мыслей.

– Ну, раз ничего, то я пошел. – Незнакомец махнул рукой и поспешил прочь.

Лика проводил его взглядом и, когда молодой человек скрылся из виду, озадаченно почесала затылок.

– Все больше убеждаюсь, что это не просто газировка, – пробормотала она, глядя на почти опустевшую банку с напитком.

Вернувшись домой, Лика приняла душ, а после нанесла на лицо глиняную маску. Удобно устроившись в широком и мягком кресле, девушка запустила аудиокнигу и взяла вышивку. Каких-то лет пять назад рукоделие не интересовало ее. Напрасно бабушка пыталась увлечь ее вышивкой крестиком, Лика не променяла свою любимую мангу на канву, пяльцы и нитки мулине. Однако в один прекрасный день она вдруг отчаянно захотела взять в руки иголку и вышить что-то красивое, под стать работам бабушки. Так ее спонтанное желание превратилось в настоящее увлечение. Стены дома с удвоенной силой начали украшаться готовыми работами.

Больше всего Лике нравилось вышивать яркие цветы, а бабушка любила пейзажи. Когда последней не стало, новые пейзажные вышивки в доме перестали появляться.

– Откуда он на меня свалился? – пробормотала Лика, закрепляя новую нитку на канве. – И почему так быстро прошла боль?

Перед мысленным взором девушки встало лицо голубоглазого незнакомца, и Лика в которой раз подивилась его неземной красотой. Положив вышивку на колени, девушка откинулась на спинку кресла и вздохнула.

– Наверняка богатый. И от девушек отбоя нет…

Позавидовав немного красавцу-незнакомцу, Лика снова вздохнула и потянулась к вышивке, но пальцы прошли сквозь нее.

– Что за… – пробормотала девушка, снова пытаясь взять вышивку.

На этот раз ее рука прошла не только сквозь канву, но и колени.

– Мамочки! – вскрикнула Лика, подпрыгнув от испуга, и… зависла в воздухе.

Воспарив над диваном, девушка в ужасе уставилась на свое расслабленное тело, которое так и осталось сидеть в кресле.

– Я умерла?! – в панике воскликнула Лика. – Я дышу вообще?

Подавшись вперед, девушка подлетела к телу и взглянула на свое лицо: глаза были закрыты, а ресницы слегка подрагивали. Грудь медленно вздымалась и опускалась.

– Фух, это просто сон, – облегченно произнесла Лика. – Видимо, я устала и заснула. Слава боженьке!

Опустившись на пол, девушка принялась наблюдать за своим спящим телом, размышляя над странным сном.

– Может, высшие силы таким образом намекают, что мне стоит взглянуть на свою жизнь с другой стороны? Надо будет потом посмотреть, к чему снится отделение души от тела.

Прошел час, и Лике наскучило сидеть без дела и ждать, пока она проснется. Девушка снова попробовала взять вышивку – не получилось. Потянулась к полке с комиксами, но руки прошли сквозь тома с мангой. Йогурт тоже не получилось взять – Лика даже холодильник не смогла открыть. Зато просочиться сквозь дверцу и зайти в него получилось, но толку-то?

– Такой себе сон, – недовольно заметила девушка, и, покинув холодильник, решила прогуляться.

Как Лика и ожидала, на улице ее никто не замечал – оно и понятно, ведь сейчас она – бесплотный дух.

Поначалу девушка по привычке шагала по дороге, но потом остановилась, шаловливо улыбнулась и, подпрыгнув, воспарила над тротуаром. Дальше Лика уже не шла, а летела. Она и раньше делала подобное во снах, но сейчас ощущения были намного реалистичнее. Сон сопровождался даже такими мелочами, как неисправно мигающий фонарь, кашляющий мужчина у круглосуточного магазина и лохматая собака, поднявшая заднюю ногу рядом с урной.

– Такой детализации во сне у меня еще не было, – пробормотала Лика, отводя взгляд от собаки.

Задумавшись, она не заметила, как оказалась в парке, где повстречала светловолосого незнакомца. Подлетев к лавочке, на которой сидела, Лика подобрала под себя ноги и зависла в воздухе, делая вид, что сидит.

В этой части парка освещение было не таким ярким, и Лика могла разглядеть на небе несколько созвездий. Справа виднелась Малая медведица, в составе которой ярко мерцала Полярная звезда. Чуть дальше – Большая медведица, а слева, кажется, Кассиопея.

– Да где ж оно, едрит-аконит! – послышался снизу знакомый голос.

Лика опустила взгляд и заметила движение под лавкой.

– Брыдлый¹ старикашка, неужели нельзя было меня как-то помягче с небес скинуть, – продолжали ворчать под лавкой.

Взлетев повыше, Лика смогла увидеть широкую мужскую спину и длинные ноги. Человек лежал на земле и шарил под лавкой, бубня себе под нос совершенную нелепицу.

– О, нашел! – радостно объявил мужчина и попытался подняться, но ударился головой о лавочку и зашипел от боли. Затем ужом отполз назад и, когда его светловолосой голове уже ничего не угрожало, ловко поднялся и оказался прямо лицом к лицу с Ликой. – Ох, ёжики ирийские! Ты меня напугала! – красавец, что упал сегодня на Лику, картинно схватился за сердце.

– Ты меня видишь? – от удивления девушка даже забыла о вежливости.

– Вижу, конечно. Как я могу не видеть тебя? – Светловолосый скривился, рассматривая Ликино лицо и спросил: – А что с тобой случилось? Умерла от того, что упала лицом в цемент? Я всегда говорил, что ничего хорошего в нем нет. Сколько тел в девяностые в нем было спрятано…

– Что?! – возмутилась девушка. – Я не умерла!

– Скоропостижные все так говорят, – понимающе закивал светловолосый, рассматривая грязный перстень с алым камнем, который держал в руке.

Потерев его о штанину светлых брюк, светловолосый довольно улыбнулся и надел перстень на средней палец левой руки.

– С чего ты взял, что я умерла? – Лика подлетела к парню почти вплотную, совершенно этого не стесняясь – зачем во сне стесняться?

– С того, что у тебя на лице цемент и ты дух, – просто ответил светловолосый.

– Какой ещё… – Лика потянулась к лицу и сразу же вспомнила, что сделала глиняную маску. Давно уже подсохшая, она, действительно, выглядела так, будто на лице тонкий слой застывшего цемента.

– Это глина. Маска такая, – вздохнув, пояснила девушка. – И я не умерла, а просто сплю.

– Откуда такая уверенность? – изогнул брови светловолосый.

– Э, ну-у, – Лика задумалась. – Это же просто не может быть реальностью. Я летаю бесплотным духом по улицам, и меня внезапно смог увидеть какой-то незнакомец.

– Какой-то? – возмутился вдруг молодой человек. – Я не какой-то! Я – бог!

– Ну, точно сон, – зевнув, заключила Лика. Скорее бы он закончился, а то девушка уже начала от него уставать. Оказывается, сны могут утомлять…

Светловолосый посмотрел на Лику, как на неразумного ребёнка, и произнес:

– Да будет тебе известно – это не сон. Ты умерла и стала неупокоенным духом. Кстати, я могу исполнить твоё желание, ведь я… – молодой человек выдержал паузу и добавил: – Ярило – бог весны и тепла, олицетворение земледелия, плодо…

– А я Афродита, богиня любви. Очень приятно, – сказала Лика, подивившись свой дерзости. В реальной жизни она бы никогда не сказала подобного, а еще в реальной жизни ей бы не встретился странный парень, который называет себя божеством. Кстати, а что ему мешает им быть? Ведь это все – сон.

Божество непонимающе уставилось на Лику, склонив голову, будто решало, действительно она Афродита или нет.

– Ладно, я домой, – сказала девушка, решив на этом прервать странное знакомство.

Божество ничего не сказало, и Лика, вздохнув, полетела в сторону своего дома. К её удивлению, Ярило последовал за ней. А, может, и не за ней. Может, ему в ту же сторону, что и Лике…

Когда девушка уже была почти рядом с домом, то обернулась и спросила:

– Ты за мной идешь?

Светловолосый кивнул.

– Зачем?

– Посмотреть хочу на твоё тело, – сказал он и лучезарно улыбнулся.

Несмотря на ночь, Лике показалось, что лицо парня осветили солнечные лучи – такая ослепительная была у него улыбка.

– А что на него смотреть?

– Если ты говоришь, что оно спит, то твой блуждающий дух – это не хорошо.

– А что хорошо?

– Если бы ты умерла.

– Ну, спасибо…

Осознав, что сказал обидное, Ярило замахал руками, отрицая свои слова:

– Я вовсе не то хотел сказать! Смерть, это, конечно, грустно, но она считается нормой. А вот когда душа отделяется от живого тела – это плохо. – Задумавшись на некоторое время, он спросил: – А ты, случайно, не в коме?

– Нет, я не в коме, – устало произнесла Лика. – Я просто сплю и хочу уже поскорее проснуться.

Наверняка после такого странного сна будет болеть голова. Хорошо, что завтра нет ни экзаменов, ни работы.

– И все же позволь взглянуть на твое тело. Вдруг я смогу чем-то помочь?

Голубые глаза юноши светились искренностью и добротой. Подумав немного, Лика кивнула и полетела к дому. Пусть посмотрит на нее, раз так хочет. Это же сон, а во сне все нереально.

В доме горел свет, а колонка проигрывала очередную главу книги.

– Выключи, пожалуйста. – Лика указала на колонку. Сон сном, но словить спойлер она не хотела.

Ярило озадаченно посмотрел на устройство.

– А где кнопки? – спросил он чуть погодя.

– Она на сенсорном управлении.

– Сенсорном?

Лика подлетела к колонке и ткнула прозрачным пальцем в середину устройства.

– Просто нажми сюда.

Ярило послушно нажал, и колонка затихла.

– Ого! Вот это технологии! – Светловолосый восторженно смотрел то на колонку, то на Лику. – В последний раз я был в мире людей в начале двухтысячных, и такого вы еще не придумали…

– Вот я, – девушка указала на свое тело, прервав воспоминания божества.

Умолкнув, Ярило подошел к спящему телу Лики и принялся внимательно его осматривать.

– Только не трогай, – предупредила девушка.

– Я лишь понюхаю, можно?

– Что? – удивилась Лика столь странной просьбе.

Не дождавшись разрешения, Ярило быстро обнюхал волосы девушки. В его голубых глазах сверкнуло осознание.

– Мы уже виделись сегодня, да? В парке? Я не узнал тебя с этой штукой на лице. – Он указал на маску, которая больше была похожа на землю в период засухи, а не цемент.

– Да, меня зовут Лика, – зачем-то представилась девушка, поражаясь тому, как Ярило узнал ее по запаху. Она не сводила взгляда с его лица, которое уже не выглядело беззаботно, как раньше.

Божество вздохнуло, повернулось к призрачной девушке и сочувственно произнесло:

– Прости, Лика, но я выбил из тебя дух. Я этого не хотел, оно само. Вернее, во всем виноват этот сиволап² Стрибог. – Ярило посмотрел наверх и прокричал: – Просил же помягче приземлять!

– Выбил дух? – переспросила Лика, ничего не понимая.

Ярило кивнул.

– Такое случается, когда бог сталкивается с человеком. Буквально сталкивается. У нас настолько сильная энергия, что она невольно выбивает из человека дух, понимаешь?

Лика мало чего понимала, но кивнула. Лучше кивать и молчать, ведь скоро все это превратится в дурной сон, ведь так?

– Я смогу тебя вернуть, но проблема в том, что твой дух так и будет вылетать из тела, – вздохнул Ярило, кинув печальный взгляд на спящую Лику. – Мне придется быть всегда рядом с тобой…

– Хорошо, – кивнула девушка.

Ярило округлил ясные голубые глаза.

– Вот так просто? Согласна?

– Ну да, раз это необходимо.

– Мне придется жить с тобой. Прямо здесь, в этом большом и просторном доме. – Ярило огляделся и мечтательно улыбнулся. – Хорошие хоромы, мне нравятся.

– Живи, – просто ответила Лика. Почему-то ей казалось, что она вот-вот проснется.

– А я не один, со мной еще оруженосец. Только он где-то запропастился, мухоблуд³ этакий. Наверное, шастает по магазинам с открытой варежкой и не спешит к своему господину.

– Да хоть цыганский табор приводи, я согласна, – сказала Лика. – Главное, чтобы моя душа сидела в теле до самой моей смерти.

Алые губы Ярило растянулись в довольной улыбке.

– Тогда по рукам! – воскликнул он.

– По рукам, – кивнула Лика, протянув руку божеству.

Вспомнив, что сейчас она – бесплотный дух, девушка хотела было отдернуть руку, как вдруг почувствовала теплые пальцы Ярило. Бог без проблем коснулся ее прозрачной руки и сжал.

– Как? – удивленно пробормотала Лика.

– Я же бог, – подмигнул ей Ярило.

Приблизившись к телу девушки, он осторожно убрал за ухо выбившуюся прядь волос и подул в ухо. Лика вздрогнула, и в следующей момент оказалась уже в кресле, с вышивкой на коленях.

– О-о-о, – выдохнула она, ощупывая себя. – Проснулась.

– Порядок? – раздался рядом знакомый голос.

Лика вздрогнула и обернулась. Ярило все еще был здесь, а значит, сон продолжался.

– Да сколько можно! – простонала девушка, хватаясь за голову.

– Думаю, что все хорошо, – сделал вывод Ярило. – Кстати, я немного хочу есть. Что можно скушать?

– Посмотри в холодильнике, – пробормотала Лика, вставая.

– А ты куда?

– В ванну и спать. Этот ужасный сон должен уже прекратиться.

– Ужасный? – обиженно переспросил Ярило.

Лика ничего ему не ответила. В ванне она смыла с лица засохшую маску, почистила зубы и, попив холодной воды из-под крана, направилась в спальню. По пути она бросила взгляд в сторону кухни, где горел свет и слышался шелест бумажных пакетов с хлебом.

Засыпая, Лика пришла к выводу, что, какой бы одинокой она себя не чувствовала, общаться с этим странным человеком она бы не стала ни за что на свете. Если только ее жизнь действительно будет от него зависеть.

***

Поистине добрым утро бывает только, когда не звонит будильник, тебе некуда спешить и можно понежиться в постели сколько душе угодно.

Именно таким было утро Лики. Безумный сон, который казался до ужаса реальным, наконец прошёл. Впереди было два выходных, которые Лика планировала провести с пользой: надо было закончить вышивку и начать новую, с пионами.

Размышляя о том, чем бы позавтракать, Лика спустилась на первый этаж и замерла от удивления.

На диване, смотря телевизор и хрустя чипсами, сидели двое. Холодок пробежал по спине Лики, когда её взгляд встретился с озорными голубыми глазами.

– О, ты проснулась! – воскликнул молодой человек из сна. – А я уж подумал, что твой дух снова покинул тело.

– Тогда бы она крутилась возле тебя, умоляя запихнуть её обратно, – сказал сидящий рядом с юношей мальчишка.

На вид ему было лет пятнадцать, не более, но взгляд васильковых глаз скорее принадлежал взрослому мужчине, да и низкий голос не соответствовал его милой внешности.

– Точно. – Ярило щёлкнул пальцами. – Тогда мне следовало подумать, что ты умерла. Ой, прости, ты не любишь, когда я говорю про смерть.

Ни в силах пошевелиться, Лика метала растерянный взгляд от одного незваного гостя, к другому.

– Я все ещё сплю?

Оба гостя отрицательно покачали головой.

– Тогда что вы тут делаете?

– Как это что? – изумился светловолосый, который во сне называл себя богом Ярило. – Живём. У нас же уговор, забыла? Мы ещё руки жали.

– Это было во сне, – пробормотала Лика. К ней снова вернулась способность управлять своим телом, и девушка схватилась за перила с такой силой, будто её сейчас будут выгонять из собственного дома.

Ярило сочувственно улыбнулся и посмотрел на своего компаньона. Тот фыркнул и отобрал у него пачку чипсов. Кряхтя как старый дед, Ярило облизал пальцы и достал из кармана брюк сложенный вчетверо лист бумаги.

– Вот, гляди, Лика, – сказал он, показав расправленную бумагу.

На жёлтом, словно ему было много лет, листе формата близкого к А4 было написано красными чернилами следующее.

Подтвержденіе

Симъ подтверждается, что дѣвица Лика и богъ Ярило, покровитель весны, тепла, земледѣлія и плодородія земнаго, отвѣтственный за возрожденіе силъ живительныхъ, землю-матушку по веснѣ наполняющихъ, заключили сдѣлку.

Богъ Ярило, покровитель весны, тепла, земледѣлія и плодородія зѣмнаго, отвѣтственный за возрожденіе силъ живительныхъ, землю-матушку по веснѣ наполняющихъ, и всякіе его слуги могутъ жить въ хоромахъ дѣвицы Лики сколько душѣ ихъ будетъ угодно. Взамѣнъ богъ Ярило, покровитель весны, тепла, земледѣлія и плодородія зѣмнаго, отвѣтственный за возрожденіе силъ живительныхъ, землю-матушку по веснѣ наполняющихъ, обязуется помогать дѣвицѣ Ликѣ съ ея хворью, возвращать душу обратно въ тѣло и впослѣдствіи устранить сію непріятность.

Подтвержденіе скрѣплено обѣщаніемъ и пожатіемъ рукъ. За нарушеніе соглашенія последуюетъ незамедлительная кара Небесъ!

У Лики от напряжения даже глаза заболели читать этот странный текст.

– А обязательно было так писать? – спросила девушка, дочитав.

– Нет, но мне так больше нравится. Навевает воспоминания, когда я…

– А это кто? – перебила божество Лика.

Ярило закрыл рот, обернулся на мальчишку и радостно поведал:

– Так это Вася-Василек, мой оруженосец. Нашёлся, баламошка⁴.

– Сам такой, – тут же отреагировал Вася.

Ярило с умилением посмотрел на мальчишку и произнес:

– Я без него никуда. Хоть оружия у меня уже никакого нет, кроме перстня батюшкиного, все равно я без Васи никак не могу. – Яр принялся вертеть на среднем пальце золотой перстень с алым камнем. – Я же знаешь, как в ваш мир попал?

– Не знаю и знать не хочу, – отрезала Лика и поспешила обратно наверх.

– Ты куда? – судя по голосу, Ярило её уход сильно расстроил.

– Спать!

– Опять?

– Да! Буду спать до тех пор, пока окончательно не очнусь от этого кошмара!

Абсурдность своей фразы Лика поняла сразу же, а вот на осознание того, что происходящее вовсе не сон, а реальность, девушке потребовалось почти трое суток.

Неладное Лика почувствовала уже под конец нынешнего дня – уж слишком долог был сон, и слишком реально исчезали деньги с её карточки. Да и двое на диване с пугающей реальностью поглощали купленную за счёт Лики еду. Как эти странные личности узнали пароль, девушка задумываться не стала – вокруг же все не настоящее.

И только на работе Лика поняла, что сон, который затянулся, вовсе сном не является. Поняла как-то неожиданно, в 15:39 по Москве, когда делала заметки в своём ежедневнике, и в стержне закончились чернила.

– А ведь похоже, что я не сплю… – пробормотала девушка и на всякий случай даже ущипнула себя пару раз. Было больно.

Возвращаясь домой, Лика вдруг почувствовала слабость. Прислонилась к соседскому забору, коснулась прохладными пальцами висков и прикрыла глаза. Секунда – и вот она уже парит над своим телом, которое медленно сползло по забору на тротуар. Голова качнулась и безжизненно повисла, уткнувшись носом в грудь.

– Едрит-аконит! – в сердцах воскликнула Лика, позаимствовав ругательство у бога весны и тепла.

***

– Ярило! – с криком влетела во двор дома Лика.

Божество, сидевшее на корточках у старой собачьей будки, от испуга вздрогнуло и завалилось на пятую точку.

– Ты что так кричишь? Я испужался… Ох, – вздохнул он, увидев Лику. – Снова?

– Да! – Лика чувствовала, что вот-вот заплачет от страха. – И тело мое там, – девушка указала за забор. – Лежит… через три дома…

Ярило быстро поднялся и выбежал со двора, даже не дожидаясь Лики. Тихо подвывая, словно настоящий призрак, девушка устремилась за ним. Однако далеко бежать им не пришлось – рядом с домом стоял соседский парень и держал на руках тело Лики.

– Это мое! – гаркнул Ярило и протянул руки к спящему телу, но сосед отступил назад.

– Вы кто? – спросил он, недоверчиво рассматривая божество.

– Родственник. А вы? – прищурил взгляд Ярило.

– Это мой сосед, Илья, – пояснила Лика, не отводя взгляда от своего тела, которое очень гармонично смотрелось в крепких руках Ильи.

Не успел парень представиться, как Ярило произнес:

– Сосед Илья, я понял. Отдай мне Лику и иди по своим делам.

– Она без сознания…

– Спит она, просто спит. Устала после учебы и работы, плохо кушала, вот и завалилась на дороге. А я ей по сто раз на дню твержу, что надо высыпаться и хорошо питаться! – закудахтал Ярило, протягивая руки к телу Лики.

– Что-то я вас раньше тут не видел, – с подозрением заметил Илья, все еще не горя желанием отдать тело девушки божеству. – Вы точно ее родственник?

– Да-да, – закивал Ярило. – Брат ейный, давно утерянный и неожиданно обретенный. Давай сюда девицу, то есть сестрицу мою. – Светловолосый с нетерпением пошевелил пальцами вытянутых рук.

– Почему-то я вам не верю… – пробормотал Илья.

– Вот же Фома Неверующий! – всплеснул руками Ярило. – Русским языком тебе говорю: брат я ей!

– Дунь мне в ухо! – воскликнула Лика. – Без моего подтверждения он тебе не поверит, так что просто дунь.

Ярило думать долго не стал. Как потом оказалось, он вообще не из тех, кто тратит время на раздумья, что иногда хорошо, но чаще всего – плохо.

Подскочив к Илье, Ярило сверкнул хитрой улыбочкой и дунул в ухо Лики. В тот же миг девушка оказалась в своем теле, широко раскрыла глаза и лихорадочно задышала, будто из воды вынырнула.

– Ой! – воскликнул Илья, испугавшись резкого пробуждения Лики.

– Сестрица! – наигранно воскликнул Ярило, прижав сцепленные ладони к груди. – Очапалась!

– Это мой брат, – хрипло произнесла Лика первое, что было в голове, и указала пальцем на Ярило. – Поставьте меня, пожалуйста.

Сосед густо покраснел, кивнул и опустил Лику на землю.

– Извините, – пробормотал он, пряча смущенный взгляд.

– Да нет, это вы меня извините, что доставила беспокойство. – Лика принялась отряхивать свои джинсы, которые были все в дорожной пыли.

– Вы же не нарочно в обморок упали. – Илья, наконец, посмотрел на Лику и, смущенно улыбнувшись, предложил: – Давайте на «ты», а то неудобно как-то, мы же почти одного возраста…

– Да? – удивилась Лика. – Я думала, вам намного больше.

Илья не выглядел старо, но из-за своего крепкого телосложения, немного грубоватых черт лица и загорелой кожи казался намного старше двадцатилетней Лики.

– Ладно, сестрица, – подал голос молчавший до этого бог. – Я тебя дома буду ждать. Поговорить надо.

Непривычно долгий разговор с соседом, который жил напротив и держал собственную автомастерскую на первом этаже своего дома, заставил Лику позабыть о случившимся. Однако Ярило вернул девушку к реальности, и разговор, который Лика хотела бы продолжить, пришлось прервать.

– Я иду с тобой! – воскликнула она и, повернувшись к Илье, с робкой улыбкой произнесла: – Спасибо, что не прошел мимо. Еще увидимся.

Илья кивнул и неловко махнул ей рукой.

Ярило царственно вошел во двор, кинул взгляд на будку и сел на лавочку под яблоней. Лика подошла к нему и осталась стоять напротив, не решаясь сесть рядом.

– Все еще думаешь, что это сон? – подняв вверх правую бровь, спросил Ярило.

Лика отрицательно покачала головой.

– Значит, у тебя много вопросов.

Лика усиленно закивала.

– Валяй, как вы сейчас говорите, – Ярило великодушно махнул рукой, давая разрешение на расспрос.

Лика нервно облизнула губы – дурацкая привычка с детства, от которой ее так и не удалось отучить ни бабушке, ни дедушке – и, сглотнув, тихо спросила:

– Ты правда бог?

– А что, есть сомнения? – светловолосый скрестил руки на груди и ухмыльнулся.

– Просто не каждый день с человеком происходят всякие странные вещи, – пробормотала Лика.

Ярило понимающе кивнул.

– Да, я бог. Настоящий славянский бог, живу на небесах, в Прави, почти со времен сотворения мира и понятия не имею, сколько мне лет. Однако попрошу не воспринимать меня как божество. Сейчас я почти как человек: сил у меня мало и энергии тоже. Можешь даже не величать меня полным именем. Зови просто «Яр».

– Яр, – повторила Лика, кивая. – А почему ты оказался здесь, в мире людей?

Бог насупился, вздохнул и, закинув ногу на ногу, с недовольством в голосе пояснил:

– Накосячил я, как вы говорите. Вот меня и сослали сюда, отбывать наказание и трудиться на благо всех жителей Прави. И пока я не соберу сто и одну бусину благодарности, то вернуться не смогу.

– И как получить эти бусины благодарности? – спросила Лика, в голове которой все еще не укладывалось, что перед ней сидит настоящее божество. И тот факт, что он уже несколько раз возвращал ее дух в тело, никак не помогал уверовать ей в его божественность.

– Надо помогать людям. Бусина – это их слеза благодарности. Они проливают ее, она превращается в бусину, и Ярилушка счастлив. – Бог изобразил веселье, помахав кистями рук и широко растянув губы в улыбке.

– А если человек не заплачет?

– Заплачет как миленький. От повышенной божественной энергии у простых смертных начинают щипать глаза. Когда бога благодарят, его энергия возрастает, и если человек стоит рядом, то у него непременно заслезятся глаза, как от яркого света.

– То есть, если я сейчас тебя поблагодарю, то у меня глаза заслезятся? – сделала вывод Лика.

– Возможно, – пожал плечами Ярило. Подавшись вперед, он заговорщицки прошептал: – Ну-ка, попробуй.

– Спасибо, что помог мне, – произнесла девушка и приготовилась к слезам, но ничего не последовало.

– Не работает?

Лика качнула головой.

– Я так и думал. – Ярило откинулся на спинку лавочки и задумался.

– Ты не знаешь, как это работает, да?

– Нет. То есть да… Просто все сложно! – Ярило взлохматил пятерней светлые волосы. – Из-за того, что язычество сошло на нет, у нас почти не осталось верующих, от которых мы черпаем свою энергию. Теперь нам самим приходится добывать ее посредством исполнения желаний.

– А энергия эта содержится в бусинах, – догадалась Лика.

– Именно! Возьми с полки пирожок. Ты, кстати, пирожки умеешь печь? С ягодами.

– Бабушка моя умела, а я никогда не пробовала, – виновато ответила Лика.

– Научишься, – махнул рукой Ярило. – Так вот! По новым законам Прави каждый бог должен добывать эти бусины для общего блага и приносить их в Ирийский сад. Но в последние лет так четыреста-пятьсот я немного обленился и подобного не делал. Подзабыл, как оно работает.

– За это тебя сослали?

– Почти. В общем, систему мне еще предстоит вспомнить, но принцип работы примерно понятен. – Ярило, кряхтя, встал и, посмотрев на Лику сверху-вниз, спросил: – Еще вопросы есть?

– Да, один. Ты избавишь меня от этой болезни или что это такое? – девушка указала на себя пальцем. – Совершенно неожиданно покидать свое тело, которое сразу же падает, как мешок с картошкой, крайне неудобно и опасно.

Ярило почесал затылок и произнес:

– Я могу тебе помочь ее укротить и даже сделать в угоду себе, но насчет избавления – тут я бессилен, пока нахожусь в изгнании. Многих сил у меня нет, так что излечить тебя я смогу только, когда исполню наказание и верну все свои силы.

– В угоду себе? Это как?

Ясные, как безоблачное утреннее небо, глаза бога хитро заблестели, а на губах появилась лукавая ухмылка.

– Сейчас тебе кажется, что твой блуждающий дух – это проклятие, однако его можно превратить в дар, если постараться.

Лика нахмурилась, не понимая, как можно подобную неприятность превратить в дар. По ее лицу Ярило понял, чем она озадачена, и пояснил:

– Ты сможешь немного контролировать выход духа из своего тела, а еще научишься на время занимать другие тела.

– В общем, мой дух так и так будет покидать тело, просто я смогу немного отсрочить это неминуемое событие, – заключила Лика, особо не радуясь обещаниям Ярило. – Подожди… – До нее вдруг дошел весь смысл сказанного богом. – Я смогу вселяться в другие тела?

Кивок.

– И управлять ими?

Снова кивок.

– Ого-о-о, – протянула девушка.

– Не спеши радоваться. Вселяться можно ненадолго и злоупотреблять этим нельзя, понятно? – заметил Ярило.

– Я и не собиралась радоваться, – буркнула Лика. Кто-то другой бы порадовался сверхспособностям, но только не она. Девушке поскорее хотелось вернуть все, как было, и спокойно посещать универ и работу. – Когда начнешь меня учить?

– Да хоть сейчас, только попроси. Вдруг, потом, когда будешь благодарить, бусину проронишь.

Лика выпрямилась, сложила ладони в молитвенном жесте и, кашлянув, четко произнесла:

– О, бог весны, тепла, плодородия…

– Давай без пафоса, – Ярило мило сморщил свой идеальный нос. – Просил же не воспринимать меня, как божество.

– Сам же постоянно напоминаешь, кто ты есть, – буркнула девушка.

– Я – это другое дело.

Лика поджала губы, затем облизнула их пару раз и, опустив руки, сказала:

– Яр, помоги мне научиться контролировать свои силы.

– Ну-у-у, я бы не сказал, что это силы, но так и быть, помогу!

– А еще излечи меня, как только сможешь, хорошо? – чуть тише добавила Лика.

Ярило склонил светлую голову на бок, внимательно изучая лицо девушки.

– Не пожалеешь?

Лика отрицательно качнула головой.

– Хорошо. – Ярило поднялся и протянул девушке руку. – С тебя две бусины, Анжелика Селезнева.

– Как ты узнал мое полное имя? – удивилась девушка.

Голубые глаза Ярило озорно заблестели.

– Я же бог, забыла?

***

Вот уже третью земную ночь Яр не мог уснуть. Все еще непривычно ему было жить в Яви, мире людей. Не хватало ему мелодичного пения ирийских птиц, легкого и чистого воздуха Прави. В особенности же недоставало богу весны его божественной силы. Яр ощущал себя почти опустевшим кувшином с вином. Ему отчаянно хотелось заполнить чем-то эту пустоту, но он не знал, чем.

Крутя на пальце перстень с камнем Лелигралем, который подарил ему отец, Яр бродил по темному лесу, что находился в трех верстах от дома Лики. Здесь было куда больше певчих птиц, чем во дворе нового пристанища Яра, и все же это были не ирийские птахи.

Пару раз Яр замечал на листах кустарников лесавок. Завидев его, эти маленькие лохматые клубочки начинали шелестеть листвой еще усерднее и радостно попискивать, приветствуя таким образом божество, которому подчинялись.

То, что духи эти появились так рано, удивило Яра. Обычно лесавки бодрствуют с конца лета до середины осени, шебурша опавшими листьями, но здесь они не только появились раньше, но еще и переключились на живые листья.

– Совсем вас, духов, мало в Яви, да? Приходится выполнять чужую работу? – сочувственно поинтересовался у одного из духов Яр.

Пушистый клубочек уныло пискнул.

– А леший в этом лесу есть?

Ответ был отрицательным.

Когда власть языческих богов начала слабеть, а волшебные создания вымирать, Сварог собрал Совет, на котором решено было создать мир между Явью и Правью. Ответственными за него назначили трех богов: Живу, как ту, что была источником жизни, Велеса, как великого властителя всех четырех миров, и Ягиню, как хозяйку границ, и хранительницу новых земель. Новый мир боги стали называть Живь, в честь той, что даровала ему жизнь. В этом мире и поселились все волшебные создания, которым благодаря завесе, что оберегала Живь от вмешательства посторонних, больше не грозило вымирание.

Однако не доглядели боги, и закрыли завесу слишком быстро, а когда поняли, что не все существа успели попасть в Живь, было поздно. Повторно открывать завесу между мирами было тяжело для богов, все силы которых ушли на его создание. С тех пор остатки волшебных существ продолжают населять Явь. С каждым разом их становится все меньше и меньше, так как энергия старых богов утекает из славянских земель. Однажды божественная энергия полностью исчезнет из Яви, а с ней и последние волшебные существа.

Яр тихо вздохнул и побрел дальше. Близился предрассветный час. Птичьи голоса начали меняться: ночные пичуги уступали место тем, что встречают рассвет. Однако, несмотря на близость восхода, в лесу все еще было темно. Этим и воспользовалась та, которую Яр ненавидел всем сердцем.

Когда до выхода из леса оставалось с полверсты, от земли потянуло холодом. Ноги Яра тут же озябли так, будто он босой прошелся по снегу. Изо рта вырвалось облачко пара.

– Мара, – нахмурившись, выдохнул бог.

За спиной послышался леденящий душу смех. Яр вздрогнул и обернулся. Никогда он не привыкнет к жуткому смеху богини зимы и смерти.

– Здравствуй, Ярилушка, сокол мой ясный, – пропела Марена, отчего воздух вокруг стал еще холоднее.

Откинув прядь блестящих черных волос, богиня с ухмылкой шагнула ближе к Яру. Раньше бы он сразу же согрел пространство вокруг себя, но сейчас у бога весны и тепла не было на это сил.

– Не ждал тебя в предрассветный час. Случилось что? – с трудом перенося холод, спросил Яр.

– Хотела просто проведать тебя и пожелать удачи. – Мара медленно вышагивала вокруг Яра, похожая на хищника, что выследил свою добычу.

– Благодарю, – сухо ответил бог, с нетерпением ожидая, когда Марена вернется в Навь.

Однако богиня не спешила уходить. Ее холодные пальцы пробежались по предплечью Яра, обдавая мышцы холодом.

– Надеюсь, ты не думаешь, что из-за изгнания мы не сможем проводить вместе время? Ты же понимаешь, что мне ничего не стоит посетить Явь в человеческом обличии. Правда, я еще работаю над своей смертной формой, но думаю, тебе понравится.

Яр с трудом поборол гримасу отвращения и кивнул.

– Так что не забывай, Ярилушка, ты – мой. Кто бы что ни говорил, – прошептала Мара в ухо Яру, обдав его кожу холодом.

Бог весны вздрогнул и снова кивнул, сжав кулаки.

– Скоро свидимся, мой ненаглядный, – эти слова прозвучали уже в отдалении.

Обернувшись и не увидев Марену, Яр облегченно вздохнул. Не проходило и дня, чтобы он не жалел о давней ночи, проведенной с Марой. Пьян был тогда бог весны, и холодная красота богини пленила его. Вот только страсть Яра была мимолетной, чего нельзя было сказать о Марене. Засела в ее ледяном сердце пламенная зазноба к Ярило, и чтобы привязать его к себе, решила Мара прибегнуть к шантажу.

В Прави все знали, что опекает Ярило мальчишку Василька, которого давным-давно нашел он почти мертвого в зимнем лесу. Марена же имела власть над судьбами всех живых существ, и могла своим серпом перерезать нить судьбы Василька, что всюду таскался за Яром, как его верный оруженосец. Этим и привязала она к себе бога весны, играя с ним, как с куклой.

Об этом знала Леля, подруга Яра, однако он запретил ей рассказывать об этом кому-то еще. Какой смысл, ведь все равно никто не поможет? Боги хоть и решили собирать энергию для общего блага, в остальном же были эгоистами до мозга костей. Даже отец Ярило, Велес, отказался бы помогать. Мол, ты кашу заварил, тебе и расхлебывать.

Так и приходилось Яру терпеть Марену ради Василька, чье бледное лицо и посиневшие от холода губы до сих пор стояли перед мысленным взором бога весны и тепла.

***

Лику разбудил грохот на кухне. С трудом разлепив веки, девушка бросила взгляд на часы и застонала – пять утра. Попыталась уснуть, но грохот не стихал, поэтому пришлось Лике пойти выяснять, что происходит на кухне.

На первом этаже витали вкусные запахи еды.

– Неужели Яр оказался божественным поваром? – удивилась она.

В кухне запахи были еще сильнее. Пахло молочной кашей, травяным чаем и блинами. Яр вместе с Васей сидели за столом и с аппетитом поглощали приготовленную еду. Заметив Лику, бог расплылся в улыбке и произнес:

– Присоединяйся к нам! Каша очень вкусная!

Каши Лика не ела с тех пор, как умерла бабушка. Только она могла вкусно ее варить, у самой Лики так не получалось.

– Это вы столько наготовили? – спросила девушка, рассматривая изобильный завтрак.

– Не-а, они, – Вася кивнул в сторону раковины, где из крана вовсю текла вода, а грязную посуду мыли два маленьких человечка.

Лика пару раз моргнула, наивно полагая, что они ей чудятся, но человечки пропадать не думали.

– Это Кузя и Зюзя, домовые, – пояснил Яр. – Только я не понял, кто они друг другу: муж с женой или брат с сестрой…

– Какой он мне муж?! – громко заголосила Зюзя. Она была похожа на дородную женщину за сорок, которую уменьшили примерно в четыре раза.

– Я бы ни за что не сделал ее своей женой! – заверещал Кузя, размахивая половником в пене. Он был чуть похудее Зюзи и имел реденькую пушистую бородку.

Оба принялись плескать друг на друга воду и переругиваться.

– Откуда они взялись? – спросила Лика, не сводя взгляда с забавных человечков.

– Моя энергия их притянула, – пояснил Яр, обмазывая блин яблочным повидлом. – Вася меня тоже так нашел.

– Божественная энергия оставляет своеобразный след, который могут видеть лишь те, кто каким-то образом связан с богами, – добавил оруженосец, задумчиво глядя на Лику. – Кстати, ты, вероятно, тоже можешь его увидеть, ведь Яр из тебя выбил дух.

– И как выглядит этот след? – Лика села за стол и потянулась за блином.

В тот же миг на стол прыгнула Зюзя с кружкой. Суетясь, она налила Лике чай, а Кузя поставил перед девушкой тарелку с кашей.

– Спасибо, – улыбнулась Лика.

– Кушай, деточка, – проворковала Зюзя и, столкнув зазевавшегося Кузю со стола, вернулась к грязной посуде.

Каша оказалась рисовой и была на вкус точно такой, как варила бабушка. Лика мечтательно улыбнулась и прикрыла глаза от удовольствия. Домовые даже изюм добавили, как и ее бабушка.

– След похож на паутину, – начал описывать Вася, который уже расправился со своим завтраком и теперь потягивал травяной чай. – Как будто она зависла в воздухе и поблескивает. В общем, если увидишь, то сразу поймешь. По этим следам можно найти Яра.

– Удобно, – заметила Лика, доскребая кашу.

– Ты поела? – поинтересовался Яр, заглядывая в тарелку девушки.

– Почти, а что?

– Тренироваться будем.

– Сейчас? Но мне же на работу надо…

– До твоей работы еще три часа, – голубые глаза метнулись к часам на стене, – так что успеешь собраться.

Хлопнув в ладоши, Яр вышел из-за стола и, склонив голову перед домовыми, поблагодарил их за еду.

– Если не будем выказывать им должное уважение, то они уйдут, – пояснил он удивленно посмотревшей на него Лике. – Тогда некому будет готовить и убираться в доме.

Перспектива больше никогда не готовить и не убираться обрадовала девушку настолько, что она тут же вскочила и принялась кланяться и благодарить домовых. Кузя и Зюзя пошептались, хихикнули и добродушно улыбнулись Лике.

Тренировку решили провести на свежем воздухе, во дворе. Яр заставил Васю встать рядом с будкой и, отойдя к Лике, которая стояла шагах в десяти от мальчишки, скомандовал:

– Вселяйся!

– В Васю?! В меня?! – одновременно воскликнули Лика и мальчишка.

– В него, родимого, – кивнул Яр, сложив руки на груди.

– И как? Я же не знаю, что мне делать… – заволновалась Лика.

– Тужиться.

– Тужиться?..

– Да, вот так. – Яр сжал кулаки, закрыл глаза и весь напрягся.

– Может, ей не надо тужиться? – с сомнением в голосе произнес Вася.

– Я тоже так думаю, – согласилась Лика.

– Нет-нет, тужиться обязательно, – покачал головой Яр. – Надо посмотреть на цель, захватить ее взглядом, – божество вперило голубые глаза в Василька, и тот от волнения нервно сглотнул, – начать тужиться и представлять, что твоя душа – это сгусток материи, которую можно потрогать. Мысленно направляешь ее в тело цели, продолжая тужиться, а потом раз! и ты в чужом теле. Пробуй!

Лика жалобно посмотрела на Васю, который пожал плечами, мол, пробуй, что я могу сделать.

Вздохнув, девушка сфокусировалась на оруженосце и, сжав кулаки, напряглась. Тужиться ей не хотелось, но, кажется, без этого волшебство не работает, потому что сколько Лика не пыталась, все никак не могла направить душу в тело Васи.

– Тужься! – как полоумный орал на всю Ярило. – Тужься!

Лика тужилась, но все было без толку. Она совсем не чувствовала свою душу, и уж тем более не могла представить ее материей.

Потратив почти два часа на тренировку, Лика сдалась и пошла собираться на работу.

– Ничего, сегодня вечером повторим! – оптимистично произнес Яр.

Вася сочувственно похлопал Лику по плечу.

Выйдя из дома, девушка встретила на улице Илью. Сосед осмотрел ее с ног до головы, задержав взгляд на животе.

– Доброе утро, – произнесла Лика, смутившись его пристального взгляда.

– Доброе. У вас там все нормально? – поинтересовался Илья.

– Да, а что?

– Казалось, что кто-то рожает…

– А! Это Яр смотрел передачу «Беременна в шестнадцать», – девушка издала нервный смешок и, помахав Илье, поспешила на работу.

В обеденный перерыв Лика, сидя в кафетерии и жуя пирожок с капустой, тренировалась на своих коллегах, но так и не добилась результатов. Было бы здорово, если она смогла бы вселиться в своего начальника и повысить себе оклад. Хотя, наверное, это и есть злоупотребление…