Kitobni o'qish: «Собрание творений. Покаяние»

© Издательство «Сибирская Благозвонница», оформление, 2016

Обличение самому себе и исповедь

Будьте, по сердоболию своему, сострадательны ко мне, братия. Ибо не напрасно сказало Божественное Писание: Брат от брата помогаемь, яко град тверд и высок, укрепляется же якоже основаное царство (Притч. 18, 19). И еще говорит: Признавайтесь друг пред другом в проступках и молитесь друг за друга, чтобы исцелиться (Иак. 5, 16). Итак, избранники Божии, склонитесь на воззвание человека, который обещал благоугождать Богу и солгал Сотворившему его; склонитесь, чтобы ваших ради молитв избавиться мне от обладающих мною грехов и, соделавшись здравым, восстать с одра тлетворного греха, потому что еще с детства стал я сосудом непотребным и нечистым. И теперь, когда слышу о Суде, не обращаю на это внимания, как будто стою выше падений и обвинений. Других увещеваю удерживаться от вредного, а сам в двойной мере делаю это.

Увы мне, какому подпал я осуждению! Увы мне, в каком я стыде! Увы мне! Сокровенное мое не таково, как видимое. Поэтому, если не воссияют для меня вскоре щедроты Божии, то нет у меня никакой надежды спастись делами. Ибо говорю о чистоте, а думаю о непотребстве, веду речь о бесстрастии, а помышление у меня и день и ночь о бесчестных страстях. Какое же буду иметь оправдание? Увы мне, какое готовится мне истязание! Подлинно, у меня только образ благочестия, а не сила его. С каким же лицом прииду ко Господу Богу, Который знает сокровенности сердца моего? Подлежа ответственности за столько худых дел, когда и на молитве стою, боюсь, чтобы не сошел с неба огонь и не потребил меня. Ибо если в пустыне тех, кто принес огонь чуждый, попалил исшедший огонь от Господа (Лев. 10, 1–2), то чего буду ожидать себе я, на котором лежит такое бремя прегрешений?

Итак, что же? Отчаиваться ли мне в своем спасении? Нисколько. Ибо этого только и домогается противник. Как скоро доводит он кого до отчаяния, тотчас низлагает его. А я не отчаиваюсь в себе, но твердо полагаюсь на Божии щедроты и на ваши молитвы. Поэтому не переставайте умолять Человеколюбца Бога, чтобы сердце мое освободилось от рабства бесчестным страстям.

Ожестело сердце мое, изменился рассудок мой, омрачился ум мой. Как пес, возвращаюсь на свою блевотину (2 Пет. 2, 22). Нет у меня чистого покаяния, нет у меня слез во время молитвы, хотя я и воздыхаю, прохлаждаю свое престыженное лицо, ударяю себя в грудь, это жилище страстей.

Слава Тебе, Снисходительный! Слава Тебе, Долготерпеливый! Слава Тебе, Незлобивый! Слава Тебе, Благий! Слава Тебе, Единый Премудрый! Слава Тебе, Благодетель душ и телес! Слава Тебе, Который повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных (Мф. 5, 45). Слава Тебе, Который питает все народы и весь человеческий род, как единого человека! Слава Тебе, Который питает птиц небесных, и зверей, и гадов, и животных, живущих в воде, как и малоценного воробья! Все они от Тебя ожидают, чтобы Ты дал им пищу их в свое время (Пс. 103, 27).

Велико владычество Твое, и щедроты Твои на всех делах Твоих, Господи! (Пс. 144, 9). Потому умоляю Тебя, Господи, не отринь меня с теми, которые говорят Тебе: «Господи, Господи», и не творят волю Твою (см.: Мф. 7, 21). Умоляю Тебя молитвами всех благоугодивших перед Тобою, ибо известна Тебе кроющаяся во мне страсть, Ты знаешь язвы души моей. Исцели меня, Господи, и исцелен буду (Иер. 17, 14).

Потрудитесь со мной, братия, в молитвах. Просите щедрот у благости Его. Усладите душу, которую грехи соделали горькой. Как розги истинной виноградной Лозы, из Источника жизни напоите жаждущего вы, сподобившиеся стать Его служителями. Просветите сердце мое вы, соделавшиеся сынами света. На путь жизни наставьте меня, заблудившегося, вы, всегда пребывавшие на этом пути. Введите меня в царские врата; как владыка вводит собственного раба своего, введите вы, соделавшиеся наследниками Царствия, потому что рвется туда сердце мое. По вашему прошению да предварят меня щедроты Божии, пока не повлечен я вместе с делающими беззаконие. Там обнаружится и что сделано во тьме, и что сделано явно.

Какой стыд обымет меня, когда говорящие теперь, что я неукоризнен, увидят меня осужденным! Оставив духовное делание, покорился я страстям. Учиться не хочу, а учить рад. Подчиняться не хочу, а люблю, чтобы подчинялись мне. Трудиться не хочу, а люб лю утруждать других. За делом быть не люблю, а люблю присматривать за чужими делами. Не хочу оказывать честь, а люблю, чтобы чествовали меня. Не хочу, чтобы упрекали меня, а люблю упрекать. Не хочу, чтобы уничижали меня, а люблю уничижать. Не хочу, чтобы гордились, а люблю гордиться. Не хочу, чтобы уличали меня, а люблю уличать. Не хочу миловать, а ищу помилования. Не хочу слушать выговоров, а люблю делать их. Не хочу, чтобы обижали меня, а люблю обижать. Не хочу, чтобы делали вред мне, а стараюсь вредить. Не хочу, чтобы наговаривали на меня, а люблю наговаривать. Не хочу слушать, а домогаюсь, чтобы слушали меня. Не хочу, чтобы властвовали надо мной, а люблю властвовать. Мудр я на то, чтобы давать советы, а не на то, чтобы самому исполнять. Что делать должно, то говорю, а чего не должно делать, то делаю.

Кто не будет плакать обо мне? Плачьте, святые и праведные, плачьте обо мне, зачатом в беззакониях. Плачьте, возлюбившие свет и возненавидевшие тьму, плачьте обо мне, возлюбившем дела тьмы, а не света. Плачьте, благоискусные, плачьте обо мне, ни для чего не годном. Плачьте, милостивые и чувствительные, плачьте обо мне, помилованном и преогорчившем. Плачьте вы, которые стали выше всякого порицания, плачьте обо мне, погрязшем в беззакониях. Плачьте, возлюбившие доброе и возненавидевшие лукавое, плачьте обо мне, возлюбившем лукавое и возненавидевшем доброе. Плачьте вы, стяжавшие доблестную жизнь, плачьте обо мне, который по наружности только оставил мир. Плачьте, угодившие Богу, плачьте обо мне, человекоугоднике. Плачьте вы, стяжавшие совершенную любовь, плачьте обо мне, который на словах любит, а на деле ненавидит ближнего. Плачьте вы, заботящиеся о себе самих, плачьте обо мне, который занимается чужими делами. Плачьте вы, приобретшие терпение и плодоносящие Богу, плачьте обо мне, нетерпеливом и бесплодном. Плачьте вы, возлюбившие вразумление и учение, плачьте обо мне, невежде и человеке бесполезном. Плачьте вы, непостыдно приходящие к Богу, плачьте обо мне, который недостоин возвести взор и видеть высоту небесную.

Плачьте вы, приобретшие кротость Моисееву, плачьте обо мне, погубившем ее добровольно. Плачьте вы, приобретшие целомуд рие Иосифово, плачьте обо мне, предателе целомудрия. Плачьте вы, возлюбившие воздержание Даниилово, плачьте обо мне, лишившемся его добровольно. Плачьте вы, приобретшие терпение Иова, плачьте обо мне, который стал чужд терпения. Плачьте вы, приобретшие апостольскую нестяжательность, плачьте обо мне, который далек от нее.

Плачьте, верные и постоянные в сердце своем перед Господом, плачьте обо мне, двоедушном, боязливом и ни к чему не годном. Плачьте, возлюбившие плач и возненавидевшие смех, плачьте обо мне, возлюбившем смех и возненавидевшем плач. Плачьте вы, сохранившие Божий храм неоскверненным, плачьте обо мне, который осквернил и сделал его нечистым. Плачьте вы, памятующие о разлучении и о неизбежном пути, плачьте обо мне, беспамятном и неготовом к этому путешествию. Плачьте вы, не оставляющие мысли о Суде по смерти, плачьте обо мне, который утверждает, что помнит об этом, а делает противное этому. Плачьте, наследники Небесного Царства, плачьте обо мне, достойном геенны огненной. Горе мне! Потому что грех не оставил у меня ни члена здравого, ни чувства, которого бы не растлил. Конец при дверях, братия, и это не заботит меня!

Вот открыл я вам язвы души своей. Итак, не пренебрегайте мною, смущенным, но умоляйте Врача о недужном, Пастыря – об овце, Царя – о пленнике, Жизнь – о мертвеце, умоляйте, чтобы о Христе Иисусе, Господе нашем, получить мне спасение от овладевших мною грехов и чтобы послал Он благодать Свою и укрепил поползновенную душу мою. Ибо готовлюсь я к противоборству со страстями, но прежде, нежели вступаю с ними в борьбу, злохитренность змия расслабляет крепость души моей сластолюбием и делаюсь я пленником страстей. Еще стараюсь из пламени исхитить сгорающего в нем, и запах огня влечет меня, по молодости моей, к огню. Еще стремлюсь спасти утопающего и по неопытности вместе с ним утопаю. Желая стать врачом страстей, сам остаюсь в их власти и вместо врачевания наношу раны страждущему. Сам слепец, а покушаюсь водить слепцов. Поэтому имею нужду во многих о себе молитвах, чтобы узнать мне меру свою и чтобы благодать Божия приосенила меня и просветила омраченное сердце мое, и вместо неведения вселила в меня Божественное ве́дение, ибо у Бога не останется бессильным никакое слово (Лк. 1, 37).

Он непроходимое море для народа Своего соделал проходимым. Он одождил манну и перепелов с моря, как песок морской (Пс. 77, 27). Он из утесистого камня даровал воду жаждущим. Он один, по благости Своей, спас впадшего в руки разбойникам. Да подвигнется на милосердие благость Его ко мне, впадшему во грехи и связанному безумием, как узами. Нет у меня дерзновения перед Испытующим сердца и утробы. Никто не может уврачевать болезнь мою, кроме Него Самого, ведающего глубины сердечные.

Сколько раз полагал я в себе пределы и строил стены между собой и между беззаконным грехом и теми противниками, которые выходили со мной на брань! Мысль моя преступала пределы и подрывала стены, потому что пределы не были обезопашены страхом Всесовершенного и стены не были основаны на искреннем покаянии.

Поэтому и теперь ударяю в дверь, чтобы отверзлась она для меня; не перестаю просить, чтобы получить просимое; как бесстыдный, домогаюсь себе помилования, Господи. Ты даруешь мне блага, Спаситель, а я воздаю за них лукавством. Будь долготерпелив ко мне, развращенному. Не об извинении за праздные слова умоляю Твою благость, но прошу у нее прощения за нечестивые дела. Пока не постиг меня конец, освободи меня, Господи, от всякого лукавого дела, чтобы обрести мне благодать перед Тобой в час смертный, ибо во гробе кто будет славить Тебя? (Пс. 6, 6). Спаси душу мою, Господи, от будущего страха и по щедротам и по благости Твоей убели оскверненную мою ризу, чтобы и я, недостойный, облекшись в светлую ризу, сподобился Небесного Царства и, достигнув нечаемой радости, сказал: «Слава Избавившему сокрушенную душу от уст львовых и Поставившему ее в раю сладости!» Потому что Тебе, Всесвятому Богу, подобает слава во веки веков. Аминь.

Слово умилительное

Приидите, возлюбленные, приидите, отцы и братия мои, избранное стадо Отца, запечатленные воины Христовы! Приидите, дети, выслушайте слово спасительное для душ ваших. Приидите, займемся куплей, пока еще день купли. Приидите, приобретем вечную жизнь, купим спасение душ своих. Наполните глаза свои слезами, и вскоре отверзутся очи ума вашего. Приидите все единодушно: богатые и бедные, начальники и подчиненные, старцы и юные, сыны и дщери и всякий возраст – все, желающие избавиться от вечного наказания и стать наследниками Небесного Царствия.

Вместе со святым Давидом воззовем к Милостивому и Человеколюбивому Господу, говоря: Открой очи мои, и увижу чудеса закона Твоего (Пс. 118, 18). Просвети очи мои, да не усну я сном смертным (Пс. 12, 4). Возопием, как возопил слепец: Иисус, сын Давидов! помилуй меня (Мк. 10, 47). И если иные будут останавливать нас или требовать, чтобы мы умолкли, сильнее возопием и неутомимо будем вопиять, пока не отверзет очи сердец наших Светодавец Иисус. Приступите ко Христу, приступите к Нему и просветитеся, и лица ваша не постыдятся (Пс. 33, 6). Возьмемся за прекрасную мысль, возжелаем себе Царства и рая, и вскоре станете вы пренебрегать делами века сего. Подвизайтесь в этот одиннадцатый час (см.: Мф. 20, 9), спешите, чтобы не остаться вне затворенных дверей! Вечер близко, и Мздовоздаятель идет с великой славой воздать каждому по делам его. Покаемся, братия, пока есть время!

Послушайте, что говорит Господь: Бывает радость у ангелов Божиих и об одном грешнике кающемся (Лк. 15, 10). Для чего предаешься нерадению, грешник? Для чего отчаиваешься? Если на небе бывает радость, когда каешься, то чего тебе страшиться? Ангелы радуются, а ты предаешься нерадению? Архангел – проповедник покаяния, а ты будешь бояться? Пречистая и Нераздельная Достопокланяемая Троица призывает тебя, а ты воздыхаешь?

Да не будет для нас сладостным мирское попечение, чтобы не испытать нам горечи вечного огня и червя неусыпающего! Поэтому поплачем немного здесь, чтобы не плакать там, мучаясь вечно. Смотрите, никто да не будет нерадив, потому что пришествие Христово внезапно, как страшная молния. Ужели не страшитесь этого? В тот час каждый восприимет по делам своим, каждый понесет свое бремя, каждый пожнет, что посеял. Все непокровенными предстанем Судилищу Христову, и каждый из нас даст Судии ответ за себя. В тот час никто никому не в состоянии будет помочь: ни брат брату, ни родители детям, ни дети родителям, ни друзья друзьям, ни муж супруге, но каждый со страхом и трепетом будет стоять в ожидании, чтобы услышать Божий приговор.

Для чего остаемся нерадивыми и не приходим в себя? Для чего оставляем в пренебрежении Святые Писания и слова Христовы? Или думаете, что Христово слово и слова Христовых апостолов и пророков не осудят нас в тот день на Страшном Суде, если не соблюдем и не сотворим, что повелевают они нам? Послушайте, что говорит Господь ученикам: Слушающий вас Меня слушает, и отвергающийся вас Меня отвергается и Отца Моего (Лк. 10, 16). И в другом месте говорит еще: Отвергающий Меня и не принимающий слов Моих имеет судью себе: слово, которое Я говорил, оно будет судить его в последний день… Я не сужу его (Ин. 12, 48, 47). Какое же слово будет судить нас в последний день? Святое Евангелие и прочие Святые Писания святых пророков и апостолов. Поэтому, братия, умоляю вас, не будем оставлять в пренебрежении написанного, ибо небо и земля прейдут, но слова Христовы не прейдут (Мф. 24, 35).

Придите же, возлюбленные, и, пока не наступил тот Страшный День, ввергнем себя в море щедрот Божиих! Сам Бог увещевает и приглашает всех, говоря: Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас (Мф. 11, 28). Всех приглашает Человеколюбивый и Незлобивый, Сострадательный и Долготерпеливый, Который хочет, чтобы спаслись все люди. Не Своих только увещевает и призывает, но всех зовет: «Приходите ко Мне все, богат ли кто или беден, потому что приходящего ко Мне не изгоню вон (Ин. 6, 37). Кто же этот грядущий ко Мне? Тот, кто имеет у себя заповеди Мои и соблюдает их, кто слушает слово Мое и верует в Пославшего Меня». Блажен, кто слушает и соблюдает слово Его, и жалок, кто не повинуется, потому что это слово будет судить его в последний день (Ин. 12, 48), по написанному: Страшно впасть в руки Бога живаго! (Евр. 10, 31).

Покайся, брат, и не приходи в робость! Покайся, грешник, смело полагаясь и взирая на безмерное человеколюбие Христа, сказавшего: Ибо Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию (Мф. 9, 13). Покайся, чтобы не стыдиться на Страшном Суде, где со страхом будут предстоять тысячи тысяч ангелов и архангелов, когда тайное сделается явным и раскроются книги дел, когда отлучены будут одни от других, как овцы от козлищ.

Подлинно страшный и ужасный час, потому что укоряет Страшный, Правдивый Судия. Кто не убоится того часа? Кто не придет в робость? И Судия силен, и Судилище неумолимо, и дела наши стоят перед глазами, и огненная река перед Судилищем, и неумолчна песнь праведников и ангелов, и нестерпимо рыдание, и бесполезны слезы грешников. Тогда открыты будут сокровища, и праведники получат их. И блаженны алкавшие и томившиеся жаждой, потому что там насытятся, но горе насыщенным, потому что там будут алкать и жаждать. Блаженны плакавшие и рыдавшие, потому что там воссмеются и утешатся, но горе смеющимся ныне, потому что там непрестанно будут плакать и рыдать. Блаженны миловавшие, потому что там будут помилованы. Слышали вы, как ублажаются подвизающиеся и сколь злосчастными признаны нерадивые.

Размысли обо всем этом и поспеши спастись. Не смотри на нерадивых и роскошествующих, ибо они, как трава, скоро… увянут (Пс. 36, 2). Не возлюби века сего, потому что делает он запинание любящим его и на час услаждает, в тот же век отпускает обнаженными. Слушай Святые Писания и внимай им – и не впадешь в обман, и не сделает тебе запинания этот суетный и лукавый мир. Послушай, что говорит Иоанн Богослов: Не любите мира, ни того, что в мире… Ибо все, что в мире: похоть плоти, похоть очей и мирское обольщение… И мир проходит… а исполняющий волю Божию пребывает вовек (1 Ин. 2, 15–17). Послушай, что говорит Господь: Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? (Мф. 16, 26). Тщательно, со страхом внимайте слову Его, потому что слово, которое Он говорил и которым учил, оно будет судить нас в последний день (Ин. 12, 48).

Не лжив Господь, – да не будет сего! – ибо Он есть истина. И если вполне знаешь, что Он есть истина и что слова Его не лживы, то почему же остаешься в нерадении, несчастный? Чего ждешь? Что у тебя в мыслях? Кто будет отвечать за тебя? Разве не знаешь, что всякий сам за себя даст ответ Богу? Разве не знаешь, что каждый пожнет, что посеял, и что каждый понесет собственное свое бремя?

Пока есть еще время, расточи бремя грехов своих! Тебя призывает Человеколюбивый Бог, говоря: Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные (Мф. 11, 28). Всех увещевает Он, никто не отчаивайся, никто не смей говорить: «Я не грешил». Кто говорит, что не согрешил, тот слеп, ходит ощупью и злосчастнее всех людей. Ибо евангелист Иоанн говорит: Если говорим, что не имеем греха, – обманываем самих себя, и истины нет в нас… и представляем Бога лживым (1 Ин. 1, 8, 10). Потому что кто родится чистым от нечистого (Иов. 14, 4).

Итак, что же? Не слезы ли нужны нам, чтобы омыть скверну, воспевая со святым Давидом: Омой меня, и буду белее снега (Пс. 50, 9); и еще: Каждую ночь омываю ложе мое, слезами моими омочаю постель мою (Пс. 6, 7). В одну ночь согрешил он, а плакал каждую ночь, поэтому и стал блаженным. Ибо пророк этот ясно предузрел Сказавшего: Блаженны плачущие (Мф. 5, 4).

Поэтому не плачь ни о чем преходящем в веке сем, не услаждайся приятностями житейскими, не желай себе богатства мира сего, с отвращением смотри на мягкие одежды и нарядные убранства, с отвращением смотри на пестроту красок, на сурмление бровей, на прикрасы и пышность, на бесовские их песни, на гусли, свирели и рукоплескания, на бесчинные и неблагоприличные взывания. Не знаешь разве, несчастный, что все это диавольский посев? Все это делают язычники, у которых нет надежды спасения. А мы не будем уподобляться язычникам, у которых нет надежды спасения, чтобы не подпасть одному с ними осуждению. Послушайте апостола, который говорит: Посему я говорю и заклинаю Господом, чтобы вы более не поступали, как поступают прочие народы, по суетности ума своего, будучи помрачены в разуме (Еф. 4, 17–18). Поэтому, оставив дела языческие, не станем опять возвращаться назад и делать то же самое.

Однажды навсегда отрекся ты от сатаны и от ангелов его и при многих свидетелях вступил в завет со Христом. Смотри же, с Кем вступил в завет, и не пренебрегай этим! Знай, что в тот же час ангелы записали слова твои – и завет твой, и отречение твое и хранят это на небесах до страшного дня Судного. Ужели же не устрашает тебя это и не приводит в ужас? В день Суда ангелы принесут рукописание твое и слова уст твоих на Страшное Судилище, которому и ангелы предстоят с трепетом. И тогда услышишь неприятное для тебя слово: Твоими устами буду судить тебя, лукавый раб! (Лк. 19, 22). Действительно, горько тогда вздохнешь и восплачешь в тот час, но это не принесет тебе пользы!

Будь же милостив к себе самому и не питай ненависти в душе своей. Открой глаза свои и посмотри на многих, как они подвизаются, как стараются спастись, сколько употребляют усилий на всякое доброе дело, как оберегают себя от зависти, от злоречия, от ненависти, от смеха, от блуда, от роскоши, от ссоры и от всякого иного худого дела, как возлюбили путь узкий и тесный, постятся, бодрствуют, злостраждут и плачут, как уготовили светлые светильники свои, как уста их воспевают и славят всегда Бессмертного Жениха, а очи их всегда видят красоту Его и душа их веселится.

Подумай и смотри: Жених уже приближается и не замедлит. Он идет обрадовать любящих Его, идет призвать плакавших и рыдавших не ради мертвеца, не ради временной потери имений, но чтобы мы свергли с себя запинающий нас грех (Евр. 12, 1), ради Царствия, которому не будет конца, и ради блаженного наслаждения раем, из которого мы были изгнаны, когда преступили заповедь Божию, и в который опять возвращаются плачущие и рыдающие. Он идет увенчать подвизавшихся законно и возлюбивших узкий и тесный путь. Идет помиловать милостивых. Идет соделать блаженными обнищавших ради Него. Идет исполнить благами алкавших и жаждавших ради Него. Идет осветить скрытое во мраке и обнаружить сердечные намерения (1 Кор. 4, 5). И почему не сказать короче? Идет воздать каждому по делам его (Рим. 2, 6). Идет уже не с земли, как прежде, но с небес с силою и славою великою (Мф. 24, 30).

Тогда вострубят трубы с небес и силы небесные поколеблются (Мф. 24, 29), вся земля, как вода в море, восколеблется от славы Его, потечет перед Ним река огненная, очищая землю от беззаконий. Потом вдруг вопль: Се, Жених идет (Мф. 25, 6). Вот идет ожидаемая Радость; вот идет Похвала праведных, Солнце правды; вот идет Царь царствующих, Царствию Которого не будет конца! Вот идет Судия Праведный! Вот, Жених идет, выходите навстречу Ему (Мф. 25, 6)!

Тогда с радостью приидут те, у кого есть светло горящие светильники и чистая одежда, и они услышат глас Жениха, Который скажет им: Приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира (Мф. 25, 34). И у кого светильники горят светло, те, без сомнения, при этом вопле пойдут во сретение весело, с великим дерзновением, радуясь и надеясь, что светильники их не угаснут. А ты, увидев тогда себя в великой скорби, в ужасном несчастье, в нестерпимой нужде и примечая, что светильник твой угас, со стыдом скажешь: «Братия мои, ссудите мне немного елея, потому что светильник мой угас». И скажут тебе в ответ: Чтобы не случилось недостатка и у нас и у вас, пойдите лучше к продающим и купите себе (Мф. 25, 9). И пойдешь от них со скорбью, с болезнью, с воздыханиями, горько плача и не находя, где купить, потому что купля жизни кончена и вся жизнь колеблется, как вода в море. Не стало уже тех нищих, которые сидели у дверей церковных и продавали там елей!

Итак, приведенный в крайнее затруднение и совершенно не видя себе помощи, плача и сетуя, скажешь: «Пойду, ударю в двери Христова милосердия. Кто знает, может быть, Христос и отворит мне их?» Идешь, ударяешь, и Жених ответствует тебе изнутри: «Истинно говорю… не знаю тебя (Мф. 25, 12). Отойди от Меня, делатель беззакония. Ты не миловал – и не будешь помилован. Ты не внимал голосу нищего – и Я не внимаю твоему голосу. Ты слышал Святые Мои Писания и смеялся над ними, поэтому не дозволяю тебе войти. Ты не принял Моих пророков и апостолов, поэтому слово, которое Я говорил, оно будет судить тебя в этот последний день (Ин. 12, 48). Отойди от Меня, узкие врата не приемлют тебя: ты питал плоть свою и убивал душу свою, как же хочешь войти сюда и осквернить Царство Мое? Ты запятнал одежду плоти своей, наполнил уста свои злословием, ненавидел ближнего своего, выполнял волю диавола и отвергал Мою волю – как же теперь просишь позволения войти туда, куда ничего не предпослал, где ничего тобой не запасено: ни слез, ни плача, ни поста, ни бдения, ни псалмопения, ни девства, ни терпения, ни милостыни? Ничего такого не предпослал ты сюда, – чего же здесь ищешь? Обитель эту населяют обнищавшие ради Меня. Это – Царство милостивых, это – веселие плакавших, это – радость каявшихся и рыдавших и оплакивавших грехи свои, это – покой бодрствующих и постившихся, это – жизнь вдов и сирот. Здесь алкавшие и жаждавшие возвеселятся во веки – ты же получил уже доброе твое в жизни твоей (Лк. 16, 25). Иди от Меня… в огонь вечный (Мф. 25, 41)».

Слушая это, ты будешь стоять пристыженный. И в то же время дойдет до ушей твоих глас веселия и радости, и ты узнаешь голос каждого из друзей своих и горько вздохнешь тогда, говоря: «Увы мне, несчастному! Как я лишился этой славы и разлучен стал с ними за лукавые и негодные дела свои? Действительно справедлив Суд Божий! Действительно пострадал я справедливо! Они жили воздержно, а я гонялся за обедами и ужинами. Они воспевали псалмы, а я молчал. Они молились, а я парил умом. Они смиряли себя, а я предавался гордости. Они не занимались собой, а я собой любовался. Они плакали, а я смеялся. Поэтому они теперь радуются – а я сетую, они веселятся – а я плачу, они будут царствовать со Христом в бесконечные веки – а я с антихристом ввергаюсь в огонь вечный. Увы мне, злосчастному! Что со мной стало? Сколько благ утратил я для того, чтобы некоторое время исполнять мне волю диавола! Теперь узнал я, что каждый приемлет по делам своим! Теперь узнал я, что насмеялся надо мной и запнул меня суетный мир! О, скольких благ лишил я сам себя! О, какому подвергся я стыду! О, сколькими бедствиями обременил я себя!»

Это и подобное этому будешь говорить, терзаясь, и никакой не получишь от этого пользы, потому что там нет пользы и в покаянии. Потому-то Божественные Писания апостолов и пророков возвещают и свидетельствуют нам, что благ, которые приготовил Бог любящим Его… не видел… глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку грешнику (1 Кор. 2, 9). Слышал ты еще, что говорил Господь: И не убойтесь убивающих тело (Мф. 10, 28). И еще в другом месте: Блаженны изгнанные ради Меня (Мф. 5, 10). Потому и апостол говорит: Не обманывайтесь: Бог поругаем не бывает. Что посеет человек, то и пожнет: сеющий в плоть свою от плоти пожнет тление, а сеющий в дух от духа пожнет жизнь вечную (Гал. 6, 7–8). Ибо сеявшие со слезами будут пожинать с радостью (Пс. 125, 5).

Будьте внимательны с этого времени, братия мои, и помните написанное: Вышел сеятель сеять семя свое (Лк. 8, 5). Кто же Исшедший и Сеющий? Добрый Домовладыка, Господь наш Иисус Христос. Что же Он сеет? Евангельское слово, святые Свои заповеди. Где же Он сеет, на какой земле? На сердцах человеческих, во всех концах мира. Но не все повинуются Евангелию, не все возделывают ниву, чтобы падшее на нее семя Господне принесло плод. Напротив, оставаясь невозделанными, заросшими тернием, находясь в обольщении, принимают слово, но, отходя, заботами, богатством и наслаждениями житейскими подавляются и не приносят плода (Лк. 8, 14).

Вы же, возлюбленные, уготовьте сердца свои к принятию Евангелия, и да не подавляет ума вашего многое попечение о житейском. Будем заботиться о необходимом, а не о роскоши! Если станете держаться умеренности, то будете иметь покой. А если погонитесь за роскошью и за тем, чтобы иметь у себя больше, чем у других, то труда много, путь ненадежен, скорбь неутолима и жизнь многопопечительна.

Одно только нужно (Лк. 10, 42), братия Мои, – говорит Господь. Все остальное должно делать отчасти, по телесной потребности, а это – непрестанно, для спасения души своей, потому что душа выше всего. Для души, братия, будем подвизаться, и заботиться, и готовиться каждый день! Не будем тратить всего своего времени на попечение о теле! Но когда тело взалчет и потребует пищи, тогда приведи себе на мысль, что и душа требует удовлетворения собственных ее нужд. И как тело не может жить, если не вкусит хлеба, так и душа мертва, если не приобщится духовной мудрости.

Человек состоит из двух частей: души и тела. И потому Спаситель сказал: Не хлебом одним будет жить человек (Мф. 4, 4). И ты, как хороший приставник дома, душе давай душевные снеди, а телу – телесные, и не одно тело свое питай, оставляя душу свою нуждающейся во всем и голодной. Не дай душе умереть, но питай ее словом Божиим, псалмами, пениями и песнями духовными, чтением Божественных Писаний, постом, бдением, молитвами, слезами, надеждой, помышлениями о будущих благах. Все это и подобное этому есть пища и жизнь для души.

Смотрите, братия, чтобы кому из вас не оказаться бесплодным. Сеющий в плоть свою мирское наслаждение, роскошь, ужины и обеды, тот от плоти пожнет тление, а сеющий в дух молитву, пост, бдение, тот от духа пожнет жизнь вечную (Гал. 6, 8). Рассудите и посмотрите, что нигде не восхваляются роскошные, и рассеянные, и смеющиеся. Ибо это делают язычники, а наш закон таков: Блаженны нищие духом, блаженны плачущие, блаженны милостивые, блаженны изгнанные, блаженны поносимые, блаженны чистые сердцем (см.: Мф. 5, 3–10), блаженны воздержные, блаженны сохранившие в чистоте крещение, блаженны для Христа отрекшиеся от этого мира, блаженны тела девственников, блаженны имеющие жен, которые живут, как не имеющие (1 Кор. 7, 29), блаженны бодрствующие и молящиеся, блаженны предусматривающие Грядущего судить живых и мертвых, блаженны плачущие в молитве. Таковы уроки Божественного Писания православных!

Какое же Писание ублажает играющих на свирелях и гуслях, или смеющихся, или роскошествующих, или упивающихся и пляшущих, любящих мир, и все, что в мире (1 Ин. 2, 16)? Не такие советы дает закон наш, не тому учил Господь наш – напротив, угрожает Он за это горем, говоря: «Горе вам, смеющиеся ныне, ибо восплачете и возрыдаете! Горе вам, пресыщенные ныне, ибо взалчете! Горе вам, богатые» (см.: Лк. 6, 24–25). И через пророка еще говорит: Горе тем, которые зло называют добром и добро – злом… горькое почитают сладким и сладкое – горьким… которые за подарки оправдывают виновного и правых лишают законного! (Ис. 5, 20, 23). Горе тем, которые с раннего утра ищут сикеры и до позднего вечера разгорячают себя вином; и цитра и гусли, тимпан и свирель и вино на пиршествах их; а на дела Господа они не взирают и о деяниях рук Его не помышляют (Ис. 5, 11–12). Таковы и подобны этим дела людей миролюбивых и плотолюбивых, а не христолюбивых.

Но хочешь ли немного послушать о христолюбцах, которые идут узким путем? Слушай, что говорит апостол: Во всем являем себя, как служители Божии, в великом терпении, в бедствиях, в нуждах, в тесных обстоятельствах, под ударами, в темницах, в изгнаниях, в трудах, в бдениях, в постах и так далее (2 Кор. 6, 4–5). И еще Господь говорит: Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение: дух бодр, плоть же немощна (Мф. 26, 41).

Итак, что же? Сотворите должное, братия мои. Вот слышали вы, как ублажаются идущие узким путем и какое горе предсказано вступившим на путь широкий и пространный. Оставим путь широкий, ведущий в пагубу, потрудимся малое время, чтобы царствовать в бесконечные веки, потрудимся, всегда имея перед очами Грядущего судить живых и мертвых, непрестанно содержа в памяти вечную жизнь, бессмертное Царство, ликостояние с ангелами, пребывание со Христом.

Размысли, что жизнь ничего не имеет в себе, кроме слез, укоризн, злословия, лености, трудов, болезней, старости, греха и смерти, – и не возлюбишь мира. Смотри, чтобы этот мир не обольстил тебя своими приятностями, и не запнул, и в век будущий не препроводил от себя обнаженным.

Помни сказавшего: Непрестанно молитесь (1 Фес. 5, 17). Не увеселяйся цветами жизни. Пусть в устах у тебя всегда будет псалом, потому что произносимое имя Божие обращает в бегство бесов. Если и к делу простираешь руки, то пусть язык творит псалом, а ум молится. Сам Господь дает от Себя совет и увещевает здесь еще приготовлять себя, и если в чем согрешили и преткнулись, увра чуем это слезами, пока есть время на покаяние. Время покаяния коротко, Царствию же Небесному нет конца.

Мы ублажаем святых и желаем себе их венцов, но не хотим подражать их подвигам. Или думаете, что просто так удостоились они венцов, без трудов и скорбей, чего бы и вам хотелось? Угодно ли тебе услышать, какое упокоение имели в этой жизни святые? Одни замучены были… другие испытали поругания и побои, а также узы и темницу, были побиваемы камнями, перепиливаемы… умирали от меча, скитались в милотях и козьих кожах, терпя недостатки, скорби, озлобления; те, которых весь мир не был достоин, скитались по пустыням и горам, по пещерам и ущельям земли (Евр. 11, 35–38). Вот, услышали вы малую часть из многого о наслаждении и покое святых в жизни этой и о том, с каким весельем терпели они это, потому что предвидели те блага, которые уготованы на небесах: Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку (1 Кор. 2, 9).

Если хочешь избавиться от мучения, то никого никогда не злословь. Горе беззаконному! Когда все просвещаются, он омрачается. Горе хульнику! Язык у него связан, и не в состоянии оправдаться он перед Судией. Горе любостяжательному! Богатство от него бежит, ожидает же его огонь. Горе ленивому! Взыщет он время, которое потратил худо, и, поискав, не найдет. Горе прелюбодею! Оскверняет он брачную одежду и со стыдом изгоняется из царского брачного чертога. Горе злоязычному, а вместе с ним и упивающемуся! Они причисляются к убийцам, их мучают с прелюбодеями. Горе тому, кто краткое это время проводит в роскоши. Его потребуют, как агнца, на заколение. Горе лицемеру! Пастырь от него отказывается, и волк похищает его.

Блажен, кто идет путем узким: он вводит в небо венценосцев. Блажен, кто имеет высокую жизнь, но смиренный образ мыслей: он подражает Христу и с Ним будет восседать. Блажен, кто благодетельствует многим нищим: он найдет на суде многих защитников. Блажен, кто принуждает себя ко всякому доброму делу, потому что употребляющие усилие восхищают Царство Небесное (Мф. 11, 12).

Итак, будем понуждать себя, братия, на всякое дело благое, будем убеждать и увещевать себя самих, будем назидать друг друга, как и всегда вы делаете. Беседа ваша пусть будет о Суде и об оправдании вашем. Дело ли какое делаете, или идете путем, или во время трапезы, или на ложах своих, или чем бы другим ни занимались вы, непрестанно с заботливостью думайте о Суде и о пришествии Праведного Судии, помышляйте в сердцах своих и говорите друг другу: «Какая это кромешная тьма! Какой это неугасимый огонь и неусыпающий червь! Какой это скрежет зубов!»

Об этом беседуйте друг с другом непрестанно, день и ночь: как течет огненная река и очищает землю от беззаконий, какие есть на ней, как свивается небо, как свиток книжный, и звезды падают, как увядший лист со смоковницы (Ис. 34, 4), как затмеваются солнце и луна, как разверзаются небеса по повелению Владыки, как, подобно молнии, сходит с неба Судия, как текут смятенные силы небесные, как уготовляется страшный Престол, как колеблется основание земли, ожидая сошествия Судии, как звучат трубы, как отверзаются гробницы, как потрясаются гробы, как усопшие от века пробуждаются, как бы от сна, как души спешат опять к телам, как святые текут во сретение, как готовые удостаиваются входа, как Жених затворяет двери нерадивым. Прекрасно об этом размышлять, с заботливостью думать об этом день и ночь. Кто всегда помнит о смерти, тот много не согрешит.

Не все время жизни своей будем заботиться о чреве и об одеяниях – так поступают язычники, не имеющие упования жизни вечной. Не будем же уподобляться им, но выслушаем, что говорит Господь: Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам (Мф. 6, 33). Будем, братия, искать то Царство, которое не имеет конца, будем искать той радости, которая вводит в бесконечные веки. Будем, возлюбленные, молиться с болезнью сердечной, с воздыханиями и слезами, чтобы не осталось не исполненным нами оное блаженное слово. Прекратим здешнюю роскошь, чтобы там приобрести райское наслаждение. Поплачем недолго здесь, чтобы там воссмеяться. Будем алчущими, чтобы там насытиться. Пойдем узкими вратами и тесным путем, чтобы там шествовать путем широким и пространным!

И еще повторяю: смотрите, чтобы не запнул вас и не посмеялся над вами мир и чтобы в будущий век не препроводил он вас обнаженными и бедствующими, потому что обольщение мира сего многих запнуло, над многими насмеялось, многих ослепило. А мы, братия, будем внимательны к себе самим, послушаем Господа, Который говорит: Идите за Мною (Мф. 4, 19), – все оставим и последуем за Ним одним; презрим всякую радость мира сего, потому что издевается он над всеми, любящими его. Постараемся же достигнуть вечной жизни, ангельского ликостояния и пребывания со Христом, потому что Ему слава и держава со Отцом и Святым Духом во веки веков. Аминь.

Обличение себе самому и исповедь

Во многом, по-видимому, оказывая пользу вам, братия, обязан я позаботиться и о собственной своей душевной пользе, потому что неразумно доставлять пищу другим, а самому терпеть голод, и стыдно поить других, а самому томиться жаждой. Но это самое и будет со мной, если не обличу своей совести, что, как знаю, доставит мне пользу на будущем Суде.

В юности, когда жил я еще в миру, нападал на меня враг, и в это время юность моя едва не уверила меня, что совершающееся с нами в жизни случайно. Как корабль без руля, хотя кормчий и стоит на корме, идет назад или вовсе не трогается с места, а иногда и опрокидывается, если не придет к нему на помощь или ангел, или человек, так было и со мной. Уносимый волнами обольщения, незаметно стремился я к угрожающей опасности.

Что же делает со мной благость Божия? Она сделала так, что когда странствовал я по внутренней Месопотамии, встретился с пастухом овец. Пастух спрашивает меня: «Куда идешь, молодой человек?» Я отвечаю: «Куда случится». И он говорит мне: «Ступай за мной, потому что день склонился к вечеру». Что же? Я послушался и остался у него. Среди ночи напали волки и растерзали овец, потому что пастух ослабел от вина и уснул. Пришли владельцы стада, возложили вину на меня и повлекли меня в судилище. Явившись к судье, я оправдывался, рассказывая, как было дело.

Вслед за мной привели человека, пойманного в прелюбодеянии с одной женщиной, которая убежала и скрылась. Судья, отложив исследование дела, нас вместе отослал в тюрьму. В заключении нашли мы одного земледельца, приведенного туда за убийство. Но и приведенный со мной не был прелюбодеем, и земледелец – убийцей, равно как и я – расхитителем овец. Между тем взяты под сохранение, как улики, по делу земледельца – мертвое тело, по моему делу – пастух и по делу прелюбодея – муж виновной женщины, поэтому и их стерегли в другом доме.

Проведя там семь дней, на восьмой вижу во сне, что кто-то говорит мне: «Будь благочестив, и уразумеешь Промысл; перебери в мыслях, о чем ты думал и что делал, и по себе познаешь, что эти люди страждут не несправедливо, но не избегнут наказания и виновные».

Итак, пробудившись, я стал размышлять о видении и, отыскивая свой проступок, вспомнил, что однажды, будучи в этом же селении, среди ночи со злым намерением выгнал я на поле из загона корову одного бедного странника. Она обессилела от холода и оттого, что была непраздна, ее настиг там зверь и растерзал. Как только рассказал я заключенным со мной про свой сон и свою вину, как и они, возбужденные моим примером, начали рассказывать: поселянин, – что видел человека, тонувшего в реке, и, хотя мог ему помочь, однако же не помог, а городской житель, – что присоединился к обвинителям одной женщины, оклеветанной в прелюбодеянии. «А она, – говорил он, – была вдова, братья ее, возведя на нее такую вину, лишили ее отцовского наследства, дав из него часть и мне, по условию».

Во время этих рассказов начал я приходить в сокрушение, потому что было в этом некоторое явное воздаяние. И если бы это случилось только со мной, то, может быть, я сказал бы, что все это случилось со мной просто по-человечески. Но нас троих постигла одна и та же участь. И вот, оказалось, что есть некто четвертый, отмститель, который не в родстве с терпящими напрасную обиду и незнаком мне, потому что ни я, ни они никогда не видели его, так как я описал им облик явившегося мне во сне.

Заснув в другой раз, вижу, что тот же говорит мне: «Завтра увидите и тех, из-за кого вы терпите обиду, и освобождение от возведенной на вас клеветы». Пробудившись, я был задумчив. А они говорят мне: «Что ты печален?» Я сказал им причину. Боялся же я того, чем кончится дело, а прежние свои мысли, будто все бывает случайно, оставил. И они также вместе со мной были озабочены. Но когда прошла эта ночь, нас привели к градоначальнику, и вскоре ему представлено было донесение о пяти узниках. Бывшие со мной, приняв много побоев, оставили меня и были отведены в темницу. Потом привели двоих, чтобы над ними первыми произвести суд. Это были братья вдовы, обиженной лишением отцовского наследства. Один из них признан виновным в убийстве, другой – в прелюбодеянии. И, признавшись в том, в чем были пойманы, доведены они пытками до признания и в прочих злодеяниях.

Так, убийца признался, что одно время, занимаясь торговлей в городе, вошел он в знакомство и имел бесчестную связь с одной женщиной. (Это была та самая женщина, из-за которой находился в тюрьме один из заключенных со мной.) И на вопрос, как он скрылся, ответил: «Когда подстерегали нас, случилось соседу прелюбодейцы войти к ней другим входом за одной собственной нуждой. Женщина дала ему, чего он попросил, и так как меня она выпустила уже через окно, то как только увидела соседа, стала просить, чтобы он и ее выпустил в то же окно по той причине, что, как говорила она, хотят задержать ее заимодавцы. Когда же намеревался он исполнить это, застигнут был мужем женщины, а мы убежали». Градоначальник спросил: «Где эта женщина?» Он назвал ее местопребывание, и велено было оставить его под стражей до появления женщины.

А другой брат кроме прелюбодеяния, в котором был обвинен, сознался, что учинил и то убийство, за которое содержался со мной поселянин. Он рассказал, что убитый был мужем любимой им женщины. «Когда, – присовокупил он, – вышел он после полуденного времени осмотреть поле, я подошел к нему поздороваться, тут же убил его и убежал. Один человек от великого утомления спал там недалеко; родные убитого, сбежавшись на известие об убийстве и не зная, что этот поселянин не имел и понятия о случившемся, связали его и отправили в суд». – «Кто же даст на эти слова доказательства?» – «Жена убитого», – отвечал он. Градоначальник спросил: «А где она?» Он сказал ее имя и местопребывание в другом селении, вблизи села той, другой женщины, и тотчас был взят в темницу.

Привели на суд и остальных трех узников. Один обвинялся в том, что выжег поле с хлебом, а прочие – в соумышлении убийств. Получив несколько ударов и ни в чем не сознавшись, они были отведены в тюрьму, потому что судья услышал о назначении ему преемника. А с ними пошел и я, не дождавшись никакого решения по своему делу. Таким образом, все мы находились вместе.

Новоприбывший судья был с моей родины, но я долго ничего не знал о нем, из какого он города и кто такой. В эти дни у меня было много свободного времени, и я свел дружбу с прочими узниками. И так как прежние мои товарищи сделались благодушными и пересказывали прочим о том, что случилось у нас, то все стали ко мне внимательными, как к человеку благочестивому. Услышали и братья той вдовы и удивились, когда узнали про ее защитника. Поэтому все стали просить меня, в надежде, что скажу им что-нибудь благоприятное. Но, проведя там многие дни, я не видел являвшегося мне во сне.

Наконец опять вижу его, и он говорит мне, что и последние трое, виновные в других преступлениях, несут теперь наказание. Я рассказал им об этом, а они сознались в неправде, а именно, что были заодно с похитителем, который убил человека из-за виноградника, смежного с его владением. «Мы, – говорили они, – засвидетельствовали в этом деле, что виноградник принадлежит ему за долг и что не он убил этого человека, а тот сам, упав со скалы, разбился до смерти». Один же из них сказал, что он в гневе ненамеренно толкнул человека с кровли и тот упал и умер. После этого опять вижу во сне говорящего мне: «На следующий день будешь ты освобожден, а прочие подпадут справедливому суду; будь же верующим и возвещай Промысл Божий».

На следующий день судья сел на своем судейском месте и стал допрашивать всех нас и, узнав, до чего прежде было доведено дело, потребовал к себе женщин, которые уже были найдены, и обвинителям представлены были права их. Градоначальник отпустил невинных, каковыми были поселянин и мнимый прелюбодей, а женщин подверг пыткам, желая узнать, не участвовали ли они в другом каком-либо деле.

И оказалось, что одна из них произвела поджог в гневе на того, кто выдал ее прелюбодея, причем один человек, найденный неподалеку от места пожара, который бежал с опустошаемого поля, и был взят как виновный. Оказалось, что это и был один из содержавшихся со мной. Судья, допросив его, нашел дело таким, как оно было рассказано, и освободил его как невинного.

А другая из обвиняемых в прелюбодействе, будучи из того же селения, из которого были заключенные за соумышление в убийстве, призналась, как было дело. «Убитый, – говорила она, – ночевал в моем доме; он был красивый мужчина, я спала с ним; а один из братьев вдовы, и именно мой прелюбодей, застал его у меня, ударил, убил и бросил на перекрестке. Когда же сбежался народ, – продолжала она, – два человека гнались за похитителем их козла; бывшие впереди, увидев их, подумали, что бегут преступники, и, схватив, представили их в суд как виноватых».

Градоначальник спросил: «Как их имена, какого они рода и каковы из себя?» И, собрав о них все подробности, узнал дело в точности и освободил невинных. Их было пятеро: земледелец, мнимый прелюбодей и трое последних. Обоих же братьев и вместе с ними негодных женщин приказал отдать на съедение зверям.

После этого вывели и меня на середину суда. Хотя и сближала его со мной единоплеменность, однако же он стал осведомляться о деле по порядку и пытался выспросить у меня, как было дело с овцами. Я рассказал правду, как все происходило. Он узнал меня по голосу и по имени, а пастуха приказал высечь для дознания истины, после чего освободил меня от обвинения, по прошествии без малого семидесяти дней. Знакомство же мое с градоначальником происходило оттого, что родители мои жили за городом с воспитавшими этого человека, да и я временами имел у него жительство.

В ту же ночь я увидел во сне прежнего мужа, и он сказал мне: «Возвратись в место свое и покайся в неправде, убедившись, что есть Око, над всем назирающее». И, сделав мне сильные угрозы, он удалился; с тех пор и доныне не видел я его.

И я впал в задумчивость, возвратился домой, много плакал, но не знаю, умилостивил ли Бога. Поэтому прошу всех потрудиться со мной в молитвах, так как язва моя неисцельна. Не надмеваюсь видениями, но тревожат меня нечестивые помыслы. И фараону являлся ангел, возвестивший будущее, но пророчество не спасло его от изреченного над ним приговора. И Христос пророчествовавшим во имя Его говорит: Не знаю вас… делатели неправды (Лк. 13, 27). Знаю, что подлинно видел я и изведал опытом, но беспокоит меня чрезмерная укоризна моя Богу. Ибо кто говорит, что все самослучайно, тот отрицает бытие Божества. Так рассуждал я – и не лгу, каялся – и не знаю, загладил ли свой грех, проповедовал о Боге – но неизвестно мне, принято ли это от меня, писал о Промысле – но не разумею, угодно ли это Богу¹.

Вижу здания – и заключаю о здателе; вижу мир – и познаю Промысл; вижу, что корабль без кормчего тонет; видел, что дела человеческие ничем не оканчиваются, если Бог не управляет ими. Вижу город и различное устройство гражданских обществ – и познаю, что все держится Божиим распоряже нием. От пастыря зависит стадо, а от Бога – все, что возрастает на земле. В воле земледелателя отделение пшеницы от терний, – в воле Бо жией благоразумие живущих на земле во взаимном их единении и единомыслии. В воле царя расположить полки воинов, – в воле Божией определенный устав для всего.

На земле ничего нет не возглавленного, потому что начало всему – Бог. Реки – от источников, а законы – от Божией премудрости. Земля приносит плоды, но, если нет дождя с неба, ничего не может произвести сама от себя. День заключает в себе сущность света, но для совершения своего имеет нужду в солнце. Так и добрые дела производятся людьми, но в совершение приводятся Богом. Солнце имеет в себе свет, но для собственного его упокоения нужно ему небо, – подобно и благочестивые для восстановления своего имеют нужду в Боге. И свет – не без огня, и тьма – не без мрака, потому что все имеет взаимную нужду друг в друге: для одного необходимо другое.

Ни в чем не имеет нужды один Бог. В ряду происходящих существ ничего не бывает само от себя. Вещь не может сама себя сотворить. Кто сам себя творит, тот был прежде, нежели сотворил себя. Как же произошел он впоследствии? Кто был прежде своего происхождения, тому не было нужды делаться тем, чем он уже был. И почему нужно было бы нечто другое к составлению того, что уже было? Итак, один Бог не приведен в бытие, ибо само себя приводящее в бытие само себе противоречит.

Бог не не знает, что Он не приведен в бытие, потому что не был Он, подобно нам, вначале младенцем. Он не в неведении сущности Своей, потому что она не уступлена Ему кем-нибудь. Он знает, что такое Он, и скрывается от всякого человеческого разумения, – не по зависти к нам, но щадя нас. Ибо для слуха нашего невместимо слышать о природе или начале не приведенного в бытие: нам и выразить это невозможно.

Мы не доходим до того, чтобы постигнуть начало Безначального, потому что нет в нас столько разумения. Земное глаголал Бог с Синая, и тысячи истаивали, – что же будет с нами, если возглаголет небесное? С земли глаголал, и тысячи истаивали, – что же будет с нами, если начнет беседовать с нами с неба? Народ просил, чтобы не слышать гласа Божия, и Бог соизволил это.

Моисей умолял, чтобы Бог пребыл с народом, и многие умирали, не вынеся приближения к естеству Божию. И так Бог показал, что, приближаясь к людям, по причине праведности Своей для них, неправедных, делается Он поражающим неисцельно. Но, щадя нас, удаляется Он от нас, чтобы оставались мы живы, а также не изрекает нам таин, чтобы мы не умерли. Приблизился Он к Аарону – и найдя его сыновей виновными, умертвил их; приблизился к народу – и истребил многих согрешивших. Поэтому, если изречет Божественное и не уверуем, то убиет всех нас. А поэтому и не изрекает, так как предвидел, что не уверуем. И так прекрасно делает, промышляя о том, чтобы мы не умерли.

Не дает столько разумения, чтобы не угасить произволения, не сообщает большей силы, чтобы не затмить природы. Не стесняет благости, чтобы не препобеждалась она недостоинством, не творит людей ангелами, чтобы не расстроить Своей силы, не творит ангелов херувимами, чтобы не сокрушить Своего создания. Но сделал все, что могла принять сотворенная природа. Уставил чин естеств и нашел, что они, как изменяемые, имеют нужду в милосердии.

Знает же, что поддерживаются они в существовании великой благодатью, потому что природе, чтобы поддерживалась она в существовании, придал от сущности Своей, а что превосходит ее меру, то утаил от нее. Соразмерно с силой уставил чин для разумения, чтобы для тварей не стать виной их превозношения, как подстрекающие детей на худое в большей мере бывают сами виновны. Бог дал тварям, что могли вместить, и извинил в том, чего не могли вместить. Ибо ни от кого не требует чего-либо сверх силы.

Поэтому вы, человеки, не обвиняйте Его могущества, что не соделало оно для природы вместимым невозможное: виной этому не Создатель, но тварность. У художника золотых изделий есть искусство, но он не хочет придать золоту чего-нибудь большего, потому что само оно не допускает этого. Так и Бог, хотя и может, однако же не простирается далее, потому что нет способного вместить Его. Дай вещество, которое бы имело в себе нечто большее, нежели золото, и художник готов придать ему свойственную красоту. Ибо ни один художник, представляя в уме что-нибудь превосходнейшее золотого вещества, не возьмется сам собой подобным этому сделать данное вещество. И Бог, уразумев все чудеса, познал, что вещество не может быть подобной Ему природой. Все превысил богатством Своим в тварях, но чтобы получившее бытие стало не получившим бытия, этого Он и не помышлял, и не изобретал, и не делал. Если из получившего бытие произвел Он не получившее бытие, то обличает Свою собственную природу, что и она произошла, и что все сотворенное Им произвел Он по нужде, а не по премудрости Своей. Бог непостижим в могуществе Своем, о человеки! Он мог явить в тварях нечто большее, но совершил над ними только то, что было для них вместительно.

Знаю, что многие купцы могут производить торг обширнее того, сколько у себя имеют в наличности. Но что есть у них в наличности, за то вполне уважаются, хотя без труда покупают и не имея у себя в наличности денег. Если и Бог не без труда сотворил существующее, то вы, желающие возражать, вправе заключить тогда, что не может Он сотворить большего. Но хотите ли видеть, с какой несказанной легкостью творит Он? И небеса, и все, что на них, сотворил Он словом. А этим доказывается, что может Он сотворить еще многое и лучшее, но не творит, потому что тварная природа не вмещает этого.

Знаю, что художники изобретают нечто такое, чего не имеет в себе вещество, и чем-нибудь обыкновенным, украсив то, производят приятное впечатление. Тем более несомненно, что это возможно для Бога, Который явил в существах столько благолепия. В какой мере дело прочнее слова, в такой же до бесконечности несравнимой мере сила Божия преизбыточествует перед сотворенным.

Итак, Бог все сотворил соразмерно с потребностью каждой твари и не по нужде какой изобрел разности тварей. Сотворивший природы этим самым показывает, что Он же создал и разности их, потому что последним дал доказательство в рассуждении первых. Причина стольких красот не вынужденна, иначе они окажутся делом кого-либо другого, а не Бога, потому что необходимость исключает произвол. Но Бог, как выразило Писание, творит все, что хочет… на небесах и на земле (Пс. 134, 6).

И если твари в удалении своем от порядка служат хвале Божией, то, конечно, зло – не причина совершенства, а бывает препятствием благочестию. А если бы зло было первоначально, то не попустило бы оно произойти доб рому, иначе и доброе принадлежало бы ему. Если вещество произвело беспорядок вопреки Богу, то великое заблуждение – думать, что неодушевленное может вступить в борьбу. Если в веществе деятельность есть душа беспорядка, то великое неразумие – движение при действии почитать душой, потому что ни в одном из нас то, что он делает, не есть душа.

«Да, – скажут, – деятельность вещества произошла от чего-либо существующего в нем». Очень недалекому уму свойственно думать, что в веществе, всегда умаляющемся и изменяющемся, есть нечто вечное. И как изменяющееся стало вечным? Поэтому ничто не начало быть, что начало быть (Ин. 1, 3). Ничто, кроме Единого Бога, не было всегда. Потому-то все и имеет в Нем нужду. Ибо Он сотворил это восхотев, а не по нужде, и сотворил каждую тварь, как восхотел. Имел же собственную Свою волю, не подлежащую необходимости, и не сотворил совечных Себе тварей. Ибо если бы хотеть было для Него необходимостью, то твари были бы совечны Ему и действо было бы сообразно с хотением. Ибо действо Его было не по необходимости, иначе твари были бы совечны Ему.

И то, чтобы Ему быть покланяемым, как хотение было не что-либо страдательное. Поэтому не по необходимости установил Он поклонение Себе, так чтобы тварей для поклонения Себе сделать совечными. Ибо Он ничего не терпит, если не воздают Ему поклонения язычники, и не приходит в то или другое состояние, смотря по разности поклонений; не раздражается несовершенным поклонением иудеев, не смущается ересями, которые воздают Ему поклонение отчасти. Ибо во всяком случае Он остается не подлежащим страданию, пребывая одним и тем же, как и прежде всех тварей, так и доныне и впоследствии до беспредельности. Благость Его – причина всему, правда Его – устав всему, премудрость Его открывается в разнообразии.

Итак, то, что можем вместить мы, человеки, дает Он, щадя, как сказал я, силы наши. И поскольку предвидел, что никто из сотворенных не может вместить Его, то безначально, из сущности Своей произвел Сына и Святого Духа, – не по какой-нибудь необходимости и не по какой-либо причине, как сказали мы, говоря о Слове, – чтобы открылась полнота Божества Его, потому что родил Слово естественно, из сущности Своей, все же естество изъято от необходимости и причины; и особенно потому, что с волей соединил естество, а то и другое сопряг с благостью. Ибо благость явила полноту, потому что Он родил Вмещающего ее существенно, и естество обнаружило достоинство, потому что Вмещающий не недостоин, как Сын, как Несозданный, и воля исключила необходимость, потому что не ради чего-либо рожден Сын, но чтобы всегда совершалась тайна вечности и чтобы не могли мы сказать, будто бы изволение о естественном рождении Сына Божия подлежало необходимости.

Дух же Святой исшел из сущности Отца не полусовершенным и не смешанным, ибо Он – не Отец иногда, а иногда Сын, но – Дух Святой, имеющий полноту благости и исходящий во свидетельство о Божестве, какое ипостасью Своей дает Дух Святой о том, что Отец родил Сына не по страсти, не во времени, не каким-либо способом и не по какой-нибудь причине, но естеством, свободным от необходимости, потому что Отец, восхотев извести и другого Общника, – не Того, Которого родил, но Духа Святого, – явил Его из сущности Своей.

Не прежде Сына извел Духа, чтобы не сказали мы, что хотение подчинено необходимости. Не убоялся человеческого о Нем сомнения, каким образом родил Бесстрастный, имея в доказательство Духа Святого, потому что, не родив, извел Его по-Своему: так и Сына родив, родил бесстрастно, по-Своему. Ибо не умалился исхождением Святого Духа, чтобы и рождение Сына не предполагали мы страстным. И если все же Духа Святого именуем после Сына, то в означение не времени, а Лица, ибо одно время и Духа, и Слова: и мы со словом изводим дыхание.

Итак, Отец не имел нужды во времени к произведению Слова и не во времени, не после Слова извел Духа Святого. Поэтому-то Божество Святой Троицы совечно. Отец и Сын и Святой Дух, хотя и три Лица, но единой сущности. Поэтому-то Святая и Единосущная Троица есть Единый Бог. А что Слово в Духе, это утверждает о нас Давид, сказав, что есть дыхание в устах наших (см.: Пс. 134, 17), и тем не подобную нашей сложность приписывает он Божеству, но показывает сближение в доказательство сказанного выше.

Итак, сколько вмещаем, столько и постигаем о Боге, и сколько можем, столько приемлем от Него. Кроме Сына и Духа Святого никто не имеет полноты Его ве́дения. Ибо если услышим что большее, то не поверим, и если приимем что большее, то возгордимся. Потому справедливо и не говорит, и не дает Он большего.

А я для того и коснулся перед этим сказанного, чтобы показать Божий Промысл и в даянии ве́дения о Нем. Ибо и Сам Христос говорит: Если Я сказал вам о земном, и вы не верите, – как поверите, если буду говорить вам о небесном? (Ин. 3, 12). Но я простираюсь далее этого слова и говорю: если не можем слышать небесного, то поверим ли чему, услышав о Божием естестве? Если иудеи, погрешившие в исполнении временных заповедей, умерли, то тем более погибнут не соблюдающие того, что услышали о Боге. И если бы смерть эта была подобна той, какой умерли иудеи! Напротив, думаю, что это – страшная смерть самой души. Да и апостол свидетельствует о том, что гораздо хуже – отвергнуться Сына Божия (см.: Евр. 10, 29).

Уразумейте, братия, что все вышесказанное написал я ради себя и с намерением предаюсь скорби, чтобы не подпасть худшей смерти. Коснулся я слова о ве́дении, желая показать, что погрешил я в ве́дении. Сказал некто в премудрости, что сильные сильно будут истязаны (Прем. 6, 6). Ве́дение есть сила Божией благодати. И я, познав Христа, по приобретении этого ве́дения предавался мыслям о случайном. Потому убоялся, чтобы покаяние мое не было отвергнуто, как Исавово.

Знаю, что Исав отвержен, как коснеющий в пороке. Но боюсь, чтобы мое раскаяние не было осуждено, подобно падению. Слышал я о величии Божества, и страшит меня мысль, что самое величие Божие угрожает мне таковым отвержением. Слышали вы о бесконечном множестве силы? С тем и коснулся я этого, чтобы знали вы, что угнетает меня. Слышали вы об этом море премудрости? Что же медлите пролить за меня перед Богом источники слез? Слышали вы о бесконечном утверждении правды? Почему же не предложите за меня в дар сердец своих? Знаю, что помиловал Бог многих покаявшихся, но большая часть из них грешили по неведению. Знаю, что простил Бог многих, но они имели многих перед Ним за себя предстателей.

Читаю написанное о Корее и Дафане и прихожу в ужас, – прихожу в ужас, видя, как Бог наказал их за Моисея. Рассуждаю о том, что написано о Мариам, сестре его, как она за одно слово, сказанное Моисею, вся покрылась проказой. Если постигло такое наказание за святого человека, то какое будет истязание за Вечного Бога? Каин, убивший брата, подвергается столь долговременной казни, – что же будет с оскорбившими Бога? Строг был приговор во время потопа, и боюсь, чтобы не подпасть одной участи с погибшими от потопа. Бог прогневался за построение столпа, который не мог быть совершен, – что же сделает за собственное мое падение? Придите, братия, на помощь ко мне, испрашивающему прощения, чтобы и к вам пришли на помощь святые в том, в чем угнетается каждый из вас!

Подлежим Суду и за праздное слово. А что такое праздное слово? Обещание веры, не исполненное на деле. Человек верует и исповедует Христа, но остается праздным, не делая того, что повелел Христос. И в другом случае бывает слово праздным, а именно когда человек исповедуется – и не исправляется, когда говорит, что кается, – и снова грешит. И худой отзыв о другом есть праздное слово, потому что, как скоро видит очерняемого, умолкает. И кто не обличает с дерзновением, тот отзывается о другом худо, потому что нет твердости в том, что говорит он. И кто от себя сложил ложь, тот предается празднословию, потому что пересказывал, что не было сделано и чего не видел.

Всему этому подвержены мы, братия, поэтому не напрасно входил я в это исследование. Как врачам сказываю вам, чем стражду, чтобы вы молитвой своей приготовили пластырь для врачевания язвы. Потому спешу описать вам деяния свои, ибо если не скажу правды, то себе сделаю обиду. Многие из стыда тайные недуги свои делают неисцелимыми, но напоследок скорбят, что не открыли их. А я (разве только укроется что от меня из множества моих неправд) не скрою стыда своего. Ибо лучше подвергнуться нареканию и жить, нежели стыдиться и жалким образом умереть от глада. И полезнее поболеть и остаться живым, нежели успокоиться на короткое время и впоследствии впасть в неисцелимую болезнь.

Итак, праздное слово имеет во мне какое-то омертвелое тело; думаю же, что сокрыто во мне слово. Но что это за слово праздное? То, которое занимается наружностью и по узнавании пребывает в пороках, – учит делать доброе, а само не делает. Знаю, что многое написал я и вам, братия, и многим другим, но, написав, думал, что употребляю этот труд к собственному своему осуждению. И, делая худое, знал, что делаю, однако же продолжал делать. И прикрывался ложной наружностью, несправедливое делая справедливым, и судил монахов, нося на себе одну их наружность.

Но имею некоторое извинение в сказанном, а именно то, что никого не соблазнил. Хотя делал худое, однако же не люди тому свидетели, обличал, но не отягощал в своих писаниях, оскорблял истину, опираясь на милосердие, но не расточал его на себя, худо разделял снеди братиям, но не отдавал их родным, наполнял чрево, но не дорогими яствами, нарушал пост, но не из пренебрежения, тщательно заботился о душевном воздержании, хотя и изменился на время; точно, увлекался ложью, но не услаждался ею, пренебрегал молитвой, но не по внушению нечестия, не радел о псалмопении, но не от развлечения другими мирскими вещами, не был рачителен к рукоделию, но отказывался и других обременять, во многих случаях пренебрегал истиной, но вовсе никого не соблазнил.

Поэтому прошу подать руку мне, лежащему на земле. Ибо хочу встать, но не могу: бремя греха тяготит меня; хочу встать, но земная привычка удерживает меня, и хотя смотрю глазами, однако же хожу как во мраке и в великом потемнении, двигаю рукой, но только как расслабленный; хотя благодушествую, однако же чувствую и скуку. Молюсь, желая освобождения, и, постясь, остаюсь в узах. Имею доброе произволение, но препятствует мне какое-то принуждение. Я братолюбив – но из стыда, страннолюбив – но не по правде, благочестив, если возгревают во мне благочестие, благодетельствую, когда сам домогаюсь любви к себе; к врагам я не строг, но и не сострадателен, для обидевших меня тяжел, но не показываю худого вида, к обвинению равнодушен, но и не защищаю обвиняемого, трудолюбив я для славы, а не когда требуют от меня труда. Во всех же делах своих и не ревностен, и не точен. Потому и имею нужду в милосердии, как расслабленный; имея у себя доброе – стою от него поодаль, желая полезного – не подхожу к нему близко и, избегая краткого наблюдения, не постою и вдалеке.

В таком моем положении великое требуется обо мне попечение. Поэтому, если поспешите, то знаю Божие человеколюбие. Некогда и Моисей избавил Мариам, сестру свою, от проказы, и Давид из любви к роду Ионафанову спас его от суда Божия, а Илия избавил сына вдовицы от смерти, и Елисей вдовицу – от нищеты, а сунамитянку от слез. Но и в Новом Завете многие избавили многих молитвами. О Спасителе же нужно ли что и говорить? Он и невозможное сделал возможным: искупил души, которые могли доставлять утешение другим, но, по причине преступления, не в состоянии были освободить себя самих.

Все, что вы слышали, а иное и сделали, – и невозможно, и возможно. В чем можете помочь мне, как те помогали, помогите. Ибо знаю, что и невозможное будет дозволено вам и будет даровано из моря Его благодати. Соделает же это, умилостивленный вами. Ибо в какой мере Бог не сравним с человеками, в такой и вы, упрашиваемые мной, не уступите над собой победы. А Он Своей благостью препобеждает всякое человеколюбие твари. Ваше дело, святые, молиться за грешников, дело же Самого Бога – помиловать безнадежных и сопричислить их к стаду Своему о Христе Иисусе, Господе нашем. Через Него и с Ним слава и держава Отцу со Пресвятым Духом, ныне и всегда и во веки веков! Аминь.

О покаянии

Из Отчего недра снисшедший и соделавшийся для нас путем спасения Господь блаженным и Божественным Своим гласом учит нас покаянию, говоря: Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию (Мф. 9, 13); и еще: Не здоровые имеют нужду во враче, но больные (Лк. 5, 31). Если я скажу это, то можешь не послушать меня. Но если говорит Сам Господь, то почему пренебрегаешь этим, не радя о жизни своей? Если сознаешь в себе, что во внутренности твоей есть язва помыслов и дел, то почему не радишь о сокровенных язвах своих?

Почему боишься Врача? Он не жесток, и не бессострадателен, и не безжалостен; не употребляет в дело железа, а также крепкого врачевства и прижигания, – врачует одним словом. Если хочешь прийти к Нему, то исполнен Он благ, исполнен милосердия. Для тебя пришел из Отчего недра. Для тебя воплотился, чтобы приступал к Нему ты без страха, для тебя вочеловечился, чтобы исцелить твои тяжкие язвы. С великой любовью и со всякой благостью Он призывает тебя к Себе.

Приступи, грешник, исцелись без труда. Сбрось с себя бремя грехов, принеси молитву и смочи слезами загнившие язвы. Ибо этот Небесный Врач, как Благой, слезами и воздыханиями исцеляет язвы. Приступи, грешник, к доброму Врачу, принеся слезы, это наилучшее врачевство. Ибо это и угодно Небесному Врачу, чтобы каждый собственными своими слезами врачевал себя и спасался. Врачевство это непродолжительно действует и не постепенно затягивает язву, но исцеляет тебя сразу. Врач ожидает того, чтобы увидеть слезы твои, – приступи, не бойся. Покажи Ему язву, принеся вместе и врачевство – слезы и воздыхания.

Вот, отверста дверь покаяния, – постарайся, грешник, войти, пока она не затворена. Не дает Он времени твоему нерадению, и самая дверь, видя тебя беспечным, не будет ожидать, пока продолжится твоя небрежность. Почему возненавидел ты жизнь свою, несчастный? Что выше души твоей, человек? Но ты, грешник, пренебрег ею. Не знаешь, возлюбленный, в какой час Небесный Врач велит затворить дверь Своего врачевания. Приступи, умоляю тебя, постарайся исцелиться. Он хочет покаянием твоим обрадовать небесное воинство. Солнце достигло уже вечернего часа и для тебя только медлит, чтобы ты достиг обители.

Долго ли будешь терпеть нечистого врага своего, бесстыдно исполняя волю его? Он хочет ввергнуть тебя в огонь. Вот о чем его старание! Вот дар его тем, которые любят его! Он всегда воюет со всеми людьми, поражая их худыми и нечистыми пожеланиями, и он же, нечистый, покорившихся ему доводит опять до отчаяния, ожесточает сердца, иссушает слезы, чтобы грешник не пришел в сокрушение. Всемерно убегай от него, человек. Питай ненависть и омерзение к тому, что ему любезно. Преследуй ненавистью лукавого, беги от коварного, ибо он был человекоубийца от начала и до конца (Ин. 8, 44). Беги от него, человек, чтобы он не убил тебя!

Послушай, возлюбленный, блаженный Глас, Который говорит ежедневно: Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас; возьмите иго Мое на себя и научитесь, потому что Я безмолвен, кроток, милостив и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим (Мф. 11, 28–29). Он возвещает тебе упокоение и со дня на день обещает жизнь. Приступи, не бойся. Владыка благ и ни в чем не имеет нужды, не требует рукописания всех грехов. Он – прибежище от всех зол: врачует язвы и жизнь дарует в изобилии, как Благой; охотно приемлет припадающих к Нему, потому что Он, великий Бог и Предведец, знает все наши помышления и, если кто приходит к Нему для исцеления, видит сердце и все усердие его.

Когда приступающий имеет неизменную благочестивую жизнь, тогда Сам Благой Бог, по Своей благости, тотчас обретается ищущим Его и, прежде нежели воззрит человек к Богу, Он говорит ему: «Здесь Я!», прежде нежели приблизится к Нему, отверзает сокровище перед ищущим, прежде нежели прольет слезы, источает сокровища, прежде нежели попросит, примиряется с ним, прежде нежели помолится, удостаивает милости. Ибо этого требует и хочет любовь Божия.

Не медлит выслушивать приходящих к Богу истинно. И не упрекает приходящего в который раз нечестивца: «Для чего столько времени служил ты врагу и добровольно презирал Меня, Владыку?» Не разыскивает, сколько прошло времени, а только на смирение, слезы и воздыхания припадающего к Нему взирает Владыка, потому что Он, Предведец, как Бог и Создатель наш, вдруг прощает все грехи, все ошибки в мыслях и делах и говорит, чтобы принесли ему одежду первую и еще перстень на правую руку, и всем ангелам повелевает радоваться обретению этой души грешника.

Блаженны все мы, человеки! У нас Владыка кроток, незлопамятен, благ, щедр, милосерд, долготерпелив, всякий раз прощает наши нечестия, если сами того желаем. Ибо вот Он зовет, вот долго терпит, вот подает нам все Свои блага в этой и тамошней жизни, если хотим этого. Итак, приступите, будем молиться, пока есть на это время. Здесь, пока мы в этой жизни, всегда можем умилостивить Бога. Нетрудно снискать нам прощение, благовременно для нас ударять в дверь Его милосердия. Прольем слезы, пока еще время принятия слез, чтобы, отойдя в тамошний век, не плакать бесполезно, ибо там ни во что не вменяются слезы.

Сколько сами желаем, столько и прощает Благой Бог. Ибо здесь выслушивает Он нас, если взываем к Нему, здесь прощает, если просим об этом, здесь изглаждает беззакония наши, если мы благопризнательны. Здесь утешение – там допрос, здесь терпение – там строгость, здесь снисхождение – там справедливость, здесь свобода – там суд, здесь безопасность – там теснота, здесь наслаждение – там мучения, здесь корыстолюбие – там наказание, здесь смех – там плач, здесь холодность – там казнь, здесь пренебрежение – там вечный огонь, здесь наряды – там червь неусыпающий, здесь надменность – там унижение, здесь хищения – там скрежет зубов, здесь все облито золотом – там тьма и мрак, здесь нерадение – там никому не прощаемые проступки.

Зная это, возлюбленные братия, почему не радеем о своем спасении? Да не будет ум наш, братия, пригвожден к здешнему! Да не будет для нас сладостной любовь к земному, чтобы не соделался горьким плач наш там! Для чего небрежем и не желаем исцелиться, пока есть еще время? Ради немногих слез, пролитых в это короткое время, и ради покаяния Бог прощает все грехопадения. Поплачь немного здесь, чтобы не плакать там во веки веков, во тьме кромешной. Будь благопризнателен здесь, чтобы там тебе не быть ввергнутым в неугасимый огонь.

Кто не прольет о нас слез, кто не будет о нас плакать? Возненавидев жизнь, любим мы смерть. Сам размысли, искренний брат мой, и избери лучшее и полезное для души. Какая для тебя трудность плакать о грехах здесь и через покаяние, сделавшись благопризнательным, здесь помолиться, чтобы не проливать слез там, в огне, без всякой пользы? Ибо, проливая слезы здесь, получаешь облегчение и всякое утешение, а там, и плача, подвергнешься наказанию и взысканию тмочисленных талантов. Уплати немногое, умоляя Владыку, чтобы простил Он долги души твоей. Если же не хочешь здесь отдать из многого немногое, там должен будешь, после многих истязаний, отдать весь свой долг.

Говорю же это любви вашей, возлюбленные и боголюбивые братия, не как человек достойный, безукоризненный в жизни и соблюдший чистоту, но как человек, который в великой скорби и печали сердца размыслил сам с собой, что нас ожидает и о чем мы не радеем. Не чист я, братия, нечестив в своей жизни, в делах и в помышлениях и вовсе не сознаю в себе ничего доброго, – напротив, и теперь, и всегда грешен и слаб в своем произволении. Но говорю это вашему единомыслию, потому что печаль объемлет всегда сердце мое при мысли о будущем Страшном Божием Суде, ибо все мы постоянно небрежны и думаем жить в этом суетном мире во веки веков.

Проходит век и все, что в нем. И во всем этом потребуется отчет у нас, возлюбленные, как у знающих хорошее и делающих худое. Пренебрегая здесь любовью Божией и Царством Божиим, мы предпочли землю и все, что на ней. Серебро и золото не исхитит нас из страшного огня, одежды и роскошь послужат там к нашему осуждению. Человек никак не искупит брата своего (Пс. 48, 8), а также и отец – собственное чадо свое, но всякий станет в своем чине, в жизни или в огне.

Многие святы, праведны и преподобны, совлеклись сего мира и дел его по доброму произволению свободы и по благому упованию на заповеди Божии, убедились, что насладятся Божиими благами в раю сладости, ибо, возлюбив Христа, предпочли Его всему тленному, поэтому ежедневно ликуют в Боге, просвещаются во Христе, непрестанно радуясь в Духе Святом. Веселится о них Святая Троица, веселятся о них ангелы и архангелы, веселится о них рай сладости. Они подлинно достойны похвалы, славы, всегда блаженны. Ангелы и человеки ублажают их, потому что любовь Божию предпочли они целому миру. И Святой, Праведный, Истинный Бог даровал им Царство Свое и еще дал им большую славу вместе со святыми ангелами всегда в радости взирать на Него.

Многие же из людей возлюбили землю и все, что есть на ней тленного. Ум их всегда пригвожден к тленному и, почти уподобляясь бессловесным, упитывают они тела свои снедями, как будто суетная жизнь эта бессмертна. Что делаешь ты, человек, проводя жизнь подобно бессловесному? Бог сотворил тебя разумным, рассудительным, не упо добляй же сам себя безрассудством своим неразумным скотам.

Отрезвись сколько-нибудь, человек, приди в себя и, как разумный, познай, что для тебя пришел с неба Всевышний Бог, чтобы с земли вознести тебя на небо. Ты позван на брак Небесного Жениха – для чего же небрежешь? Для чего медлишь? Скажи мне: как пойдешь на брак, не имея у себя дорогой и приличной брачному торжеству одежды? У тебя нет светильника, как же войдешь? Ужели войдешь с пренебрежением? Тотчас услышишь страшные слова: «Друг! как ты вошел на брак не в брачной одежде, приличной Царству Моему? (Мф. 22, 12). Ужели вошел ты с пренебрежением, чтобы наготой своей причинить оскорбление сопиршественникам Моим?» И скажет Царь служителям Своим: «Свяжите несчастному руки и ноги и бросьте его в печь огненную, чтобы мучился во веки веков. Поскольку Сам Я приходил за долгое время и всех звал на брак, а этот, пренебрегая Моим зовом, не приготовил себе одежды для брака, то повелеваю вам наказать несчастного за то, что пренебрег Моим Царством».

Ужели не боишься этого, не трепещешь, человек, и того, что близко время явиться Жениху в славе Своей? Не знаешь разве, что все уже готово? Небесная труба ждет мановения! И что будешь делать в тот час, если не приготовишься к этому часу Божия ублажения? Бог ублажает достойных.

Вострубит с неба небесная труба и скажет: «Пробудитесь, возлюбленные Христовы! Вот, пришел Небесный Царь дать вам упокоение и радость в вечной жизни за труд вашего подвижничества. Пробудитесь, зрите Христа – Царя, Бессмертного Жениха, Которого любили. Ибо, возлюбив Его, стали вы странниками на земле. Пробудитесь, увидите Царство Его, которое уготовал Он вам. Пробудитесь, зрите вожделенного Христа. Пробудитесь, ненасытимым оком взирайте на Господа, Которого вы возлюбили, ради Которого терпели скорби, для Которого подвизались. Приступите теперь и с великим дерзновением взирайте на Него, Вожделенного, и радуйтесь с Ним радостью неизглаголанной, и радости вашей никто не отнимет у вас (Ин. 16, 22). Приидите, насладитесь благами, которых не видел… глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку (1 Кор. 2, 9), – благами, какие дарует вам Сам Вожделенный, ибо восхищены будут святые на облаках светлых в сретение Ему (1 Фес. 4, 17)!» Воспарят праведные и достойные Бога на высоту воздушную в неисповедимой славе, чтобы видеть Небесного Бессмертного Жениха.

Кто же достоин быть восхищенным в тот час на облаках с великой радостью в сретение Христово? Все достойные будут восхищены во славе, а все нечестивые останутся внизу с великим стыдом. Блаженство и радость потрудившимся здесь! Наказание и стыд всем грешникам! Блажен тот, кто здесь потрудился оказаться достойным в тот час. Жалок тот, кто соделал себя недостойным в тот час. Облака восхитят всех святых с земли на небо. Нечестивых же восхитят ангелы, чтобы ввергнуть в печь, горящую огнем неугасимым.

Кто даст голове моей обильные воды и глазам моим – источник, который бы всегда и непрерывно изливал слезы? Я плакал бы о себе день и ночь (Иер. 9, 1), умоляя Бога, чтобы не оказаться мне недостойным в час Его явления и не услышать от Владыки страшного приговора: Отойдите от Меня, делающие беззаконие… Не знаю вас, откуда вы (Мф. 7, 23; Лк. 13, 27).

Всевышний Бог, Единый, Бессмертный, окажи в тот час грешнику великие щедроты Свои, чтобы тайное нечестие мое не открылось перед зрителями – ангелами, архангелами, пророками, апостолами, праведными и святыми! Спаси нечестивого благодатью и щедротами и введи его в рай сладости с совершенными праведниками! Приими, Владыка, прошение раба Твоего, по молитвам благо угодивших Тебе святых. Слава Христу! Аминь.

О сердечном сокрушении

Податель всех благ, и Источник исцелений, и Сокровище щедрот Ты один – Благой и Милосердный Бог, всегда дарующий блага просящим! Поскольку и сам я часто испытываю на себе безмерную силу врачевств и добрых даров, ежедневно мне ниспосылаемых, то поэтому безбоязненно умоляю Тебя, Христе, Долготерпеливого Бога, да снизойдет на меня обычная благодать Твоя, чтобы собрать воедино ум мой, и да исцелит она снова сокровенные мои язвы! Ибо развлечения и парения мысли непрестанно возобновляют тайные язвы.

Но Сам Ты, Долготерпеливый, всегда врачующий благодатью и щедротами, как Милосердный, исцели частые немощи во мне, грешном; но я, Владыка, конечно, не в силах воздать чем-либо за врачевства, ибо какую цену положить врачевствам Твоим? Ни небо, ни земля не могут дать вознаграждения, достойного Твоих врачевств. Великие щедроты Твои – вот врачевства благостыни Твоей, потому что невозможно купить небесных и святых врачевств: им и цены нет. Но за слезы подаешь Ты их, Спаситель, и за горький плач даруешь их всем. Поэтому кто не удивится, кто не придет в изумление, кто не благословит великое милосердие Твоей благостыни, Спаситель душ наших, когда благоволишь Ты принимать слезы в уплату за врачевства Твои?

О сила слез! До чего простерлась ты! С великим дерзновением невозбранно входишь ты в самое небо! О сила слез! Чины ангельские и все небесные силы непрестанно веселятся о твоем дерзновении! О сила слез! Если захочешь, то можешь с радостью предстоять святому и высокому Престолу Пречистого Владыки. О сила слез! Во мгновение ока воспаряешь ты на небо и просимое тобой получаешь от Бога, потому что исходит Он во сретение тебе, охотно принося прощение.

Итак, Владыка, даруй мне, недостойному, на всякий день слезы и силу, чтобы сердце мое, с услаждением проливая источники слез, непрестанно просвещалось чистой молитвой и чтобы немногими слезами изгладилось великое рукописание и небольшим плачем угашен был там пламенеющий огонь. Ибо если здесь буду плакать, то там избавлюсь от неугасимого огня.

Ежедневно раздражаю долготерпение Твое, Владыка. Перед очами у меня и горечь моя, и милосердие Твое. Но благость долготерпения Твоего препобеждает горечь мою. И пернатые с великим сердоболием питают птенцов своих и, отвергаемые собственными своими исчадиями, не простирают нерадения своего до того, чтобы пренебрегать ими, потому что преодолеваются собственным сердоболием. Если же пернатые так сердобольны, то кольми паче благодать Твоя, Владыка, препобеждается собственными Твоими щедротами, чтобы помиловать всех вожделевающих Тебя! Подобно и у матери, обесчещенной детищем своим, не терпит сердце, чтобы презреть его, потому что преодолевается она своим сердоболием. Если же вскормившая молоком своим препобеждается своим сердоболием, то кольми паче благодать Твоего человеколюбия, душелюбец Владыка, ежедневно препобеждается Твоими щедротами, чтобы спасать и миловать непрестанно вожделевающих Тебя!

Итак, поскольку я во власти нечистого врага, который всегда угнетает меня, то день и ночь со слезами буду взывать к Твоему милосердию, чтобы избавил Ты меня от нападений его. Ибо кто сможет перенести козни лукавого, если на минуту отступит благодать Твоя, Владыка? Враг с часу на час и словами и делами угнетает душу мою. Сила Твоя, Христе, запретившая ветру и волнам морским (см.: Мк. 4, 39), запретит и ему, чтобы не имел он силы надо мной, рабом Твоим, потому что ежедневно обновляет он против меня ухищрения свои, спешит овладеть умом моим, отвлекая от сладости Божественных заповедей Твоих и прекрасного поучения в оных. Пошли же, Владыка, благодать Твою вскоре, чтобы от служителя Твоего отогнать великого змия со всеми гнусными и лукавыми помыслами!

К этому убедит Тебя, Владыка, притча Твоя. Ибо Ты сказал, что в городе был некий судья, который Бога не боялся, а также и людей вовсе не стыдился, и что в том же городе была бедная вдова, которая умоляла его ежедневно и говорила: «Защити меня наконец от соперника моего!», и долгое время немилосердно оставлял он без внимания угнетенную. Но терпение вдовы возымело успех и обратило на правую стезю его, немилосердного и безжалостного (см.: Лк. 18, 2–5). Обиженная вдова приходит к немилосердному и неправедному судье, чтобы защитил ее от соперника ее, – а я прихожу к Милосердному своему Владыке, Долготерпеливому и Благому, Который имеет власть на земле и на небе, чтобы услышать меня вскоре. Святые, Божественные уста! Ибо не лжив Ты, Бог Благословенный, как сказал Сам Ты, Спаситель! Яви же защиту Свою всем надеющимся на Тебя день и ночь! Не замедли и моим защищением, Владыка! Исхить меня у врага и управь путь мой к Тебе, чтобы, победив врага, благодатью Твоею благословлял я Тебя, Милосердный, Долготерпеливый, и прославлял Тебя, Единого, желающего спасения всем человекам.

Поскольку время жизни моей утратилось в суете и срамных помыслах, то даруй мне врачевство, чтобы вполне излечиться мне от сокровенных язв моих, и укрепи меня хотя бы один час усердно потрудиться в винограднике Твоем. А время суетной жизни уже в единонадесятом часе.

Ладью с моей куплей управь заповедями Твоими и мне, ничтожному купцу, даруй благоразумие продать свою куплю, пока есть еще время. Ибо время плавания ладьи приблизилось к концу, настигла великая буря и самое время взывает мне, рассеянному: «Покажи теперь, ленивый, всю куплю, какую имел ты в продолжение жизни своей».

И час смертный устрашает меня, бедного. Ибо смотрю на дела свои, – и душа моя трепещет; вижу нерадение своей лености, – и цепенеют кости мои. Ибо час разлучения представился очам моим и, помыслив о нем, пришел я в сильный страх. Вместо того чтобы радоваться, еще более убоялся я, потому что при благодати не сделал дел своих достойными.

Во время смерти великий предстоит страх всем, подобным мне, грешникам. Напротив, час разлучения доставляет радость всем святым, всем праведным, всем подвижникам. Но тот же час разлучения ввергает в печаль неусердных и слабых, когда вспоминают о своем нерадении и о недостатке усердия в прошедшее время жизни своей. И тогда раскаяние ужасно мучит сердце человека, не радевшего здесь о своем спасении. Мучительность раскаяния его превышает самый страх смерти и разлучения.

Напротив, праведные, святые и подвижники веселятся в час смерти и разлучения, имея перед очами своими великий труд своего подвижничества: бдения, молитвы, посты, слезы, возлежания на голой земле и вретища; душа их ликовствует, потому что по разлучении с телом своим желает войти в покой. Но страшно явление смерти грешникам и людям слабым, которые не заботятся о чистоте жизни в суетном мире. И весьма сильно печалит час разлучения человека грешного: ему вовсе не позволяется что-либо сказать за себя; повеление о часе том дастся со строгостью.

Увы, увы, душа! Для чего же не радеешь ты о жизни своей? Почему в рассеянии проводишь дни целого жития своего? Не знаешь разве, что позовут тебя внезапно? Что будешь делать там, живя нерадиво здесь? Что станешь отвечать в оправдание свое, представ Престолу Страшного Судии? Ужели не понимаешь, несчастная, как обманывает тебя враг? Не знаешь, рассеянная, как изо дня в день расхищает он небесное твое богатство? Трезвись, трезвись, душа, в час брани! Проси Бога, молясь со слезами! Взывай к Богу с сердечной скорбью, и скоро пошлет тебе в помощь милостивого ангела и освободит тебя от самой брани и от вражеского смущения. Старайся, чтобы час разлучения не застиг тебя в печали и воздыханиях и чтобы не плакать тебе во веки веков.

В этот час все придет на память тебе, и, горько жалуясь, скажешь сам себе: «Ежечасно вспоминал я все это и, свидетельствуя о себе, говаривал, что дни своего пребывания на земле проведу так, чтобы не грешить, не буду опять отступать от заповедей Божиих, но всегда с великим усердием стану делать благоугодное Богу. А теперь оказался я человеком пустым, не имеющим у себя ни одного доброго дела».

Войди, душа, сама в себя, подвизайся непрестанно и всегда бойся. Возлюби Бога твоего и служи Ему добрыми делами, чтобы, когда придет час смерти и разлучения, нашел Он тебя готовой и с великой радостью ожидающей Его. Размысли, душа, о житии своем и о Божием призывании. Час разлучения не печалит того, кто освободился от всего земного, но смерть печалит человека рассеянного, печалит грешника, печалит ленивого, который поленился делать угодное Богу, печалит многостяжательного, который связал душу свою попечениями мирскими, печалит богача, потому что невольно разлучает его с миром, печалит отцов, потому что разлучает их с любимыми детьми, печалит миролюбца, потому что в плаче разлучает их друг с другом. Все они печалятся в час смертный, потому что связаны мирскими попечениями. О чем же воздыхать и печалиться тебе, душа, свободная от мира и отрешившаяся от попечений его? Наименовалась свободной, – и будь всегда такой и мужественно шествуй по пути Божию, с готовностью делая благоугодное Богу. Если всей душой своей прилепишься к Богу, то никогда не убоишься смертного часа, скорее же смерть и разлучение с телом обратятся для тебя в радость. Спаси меня, Долготерпеливый, спаси меня, Сын Божий, Безгрешный Христе, и даруй мне, Спаситель, помышление о жизни, чтобы ничего не иметь мне никогда в сердце своем, кроме этого помышления, чтобы всегда исполнять мне волю Твою, при содействующей мне, грешному, благодати, быть готовым и охотно ходить в повелениях Твоих, с пользой употребить в дело то серебро, которое дал мне Сам Ты, Небесный Царь, и на селе Твоем, Спаситель, совершив добрую куплю, сподобиться похвалы от Тебя, Владыка, и, когда придешь Ты, Господи, с дерзновением сказать Тебе от чистого сердца: «Блажен я, что пришел Ты, Владыка! На брак Бессмертного Жениха облеки меня в достойное одеяние, которое приобрел я Твоей благодатью. Возжгу и светильник, который даровали мне Твоя, Христе, благодать и Твое долготерпение. С радостью выйду в сретение Тебе, прославляя и благословляя Бессмертного Жениха, чтобы удостоиться мне быть сопричастником праведных и святых, благоугодивших Тебе во веки». Аминь.

Слово умилительное первое

Однажды, встав очень рано, ходил я с двумя братиями вне благословенного града Эдессы, возвел очи свои на небо, которое, подобно чистому зеркалу, со славой осиявало звездами землю, и в удивлении сказал: «Если звезды сияют такой славой, то кольми паче праведные и святые, сотворившие волю Святого Бога, в тот час, когда приидет Господь, воссияют неизглаголанным светом спасительной славы!»

Но вдруг, при воспоминании о страшном Христовом пришествии, содрогнулись кости мои, и, ощутив смущение в теле и душе, заплакал я с сердечной болью и сказал, воздыхая: «Каким я, грешник, окажусь в этот страшный час? Как предстану Престолу Страшного Судии? Как мне, рассеянному, иметь место с совершенными? Или как мне, козлищу, стать с овцами одесную Христа? Или как мне, бесплодному, оказаться в числе святых, сотворивших здесь плод правды? Или что мне делать, когда святые узна́ют друг друга в небесном чертоге? Кто меня узна́ет? Праведные будут в чертоге, нечестивые – в огне. Тогда мученики покажут свои муки, подвижники – свои добродетели, а я что покажу, кроме слабости своего нерадения?

О душа рассеянная, душа грешная, душа бесстыдная, душа, ненавидевшая всегда жизнь свою! Долго ли от развлечений пресмыкаться тебе по земле? Долго ли увлекаться тебе худым навыком к лукавым помыслам? Не знаешь разве, что худые помыслы ежечасно перед тобой, как темное облако, и препятствуют тебе трезвиться перед Богом? Чего, наконец, ждешь в нерадении своем, пока коснит прийти Небесный Жених? Но Он не коснит, несчастная, – напротив, как страшная молния с небес будет пришествие Его. Постарайся оказаться готовой в этот страшный час, чтобы не плакать там во веки веков.

Вовсе не обращай внимания на падения других, оплакивай свои беды. Не смотри на сучок в глазе брата твоего и ближнего, но думай всегда о своем бревне (Мф. 7, 3). Если в состоянии будешь вынуть сначала свое бревно из своего ока, то вынь и сучок у брата и ближнего. А если не в состоянии, то оплакивай ужасную свою слепоту. Как тебе думать, что сообщишь свет ближнему? Будь ежечасно врачом самой себя, душа, тогда только увра чу ешь недужного брата своего. У тебя нет предлога для твоего нерадения, потому что Святой Бог дал тебе все: рассудок, разумение и духовное ве́дение. Уразумевай полезное».

Оба же брата со слезами говорили: «Для чего так жалобно плачешь, отец?» И я сказал им: «Чада мои возлюбленные! За нерадение свое пла́чу я о себе. Благой Бог даровал нам просвещение ве́дения, а я день за днем отвергаю оное. Если бы исполнял я волю Господню, то блажен был бы в час тот, и не я один, но блаженны были бы все, творившие волю Господню.

Поэтому-то, братия, вовсе не будет там у нас оправдания, потому что все грешим, имея ве́дение. Все мы познаём Божий Промысл и все дары, какими ущедрил нас Благой Бог. Благодать Его во всякое время часто посещает сердца наши, и если находит себе упокоение, то, войдя, постоянно обитает в душе, если же не находит чистого сердца, тотчас отступает. Но щедроты снова побуждают ее снизойти и посетить нас, грешных, потому что все мы изменяемы по произволению, но не по природе.

Всегда мы рассеянны и слабы, завистливы и лукавы, часто думаем друг о друге худо, занимаемся лукавыми помышлениями и всегда, как в ужасной тине, погружены в помыслах. И когда благодать приходит посетить нас, встречает в сердцах наших зловоние нечистых помыслов и тотчас отступает, не находя себе входа, чтобы вселиться и обитать в нас, как ей угодно, и разве только светоносной своей сладостью производит впечатление на сердце, чтобы ощутил человек, что благодать посещала его, но не нашла себе входа, чтобы, таким образом усладившись озарением благодати, взыскал он ее. Впрочем, сама благодать не может совершенно отступить от нас, потому что собственным своим милосердием побуждается всех миловать.

Видишь ли Промысл Божий? Видишь ли милосердие Христово? Видишь ли, как Святой Бог всегда любит нас и хочет, чтобы спаслись мы? Блажен человек, который всегда старается уготовить благодати чистое сердце, чтобы, придя, нашла она благоухание добродетелей и святыню души и обитала в нем во веки веков!

Итак, что воздадим Милосердному Богу за все эти блага и дары, за то, что снисшел Он с небес от Отца, или за то, что ради нас воплотился во чреве, или за то, что за нас был заушен? Чтобы воздать за одно заушение, то, если бы и тысячи лет жили мы на земле, ничем не могли бы вознаградить за эту Божию милость. Того боюсь я, чада мои возлюбленные (ибо в точности знаю нерадение свое), чтобы все, видящие меня и ублажающие лживое мое благоговение, не оплевали меня там, когда увидят меня горящим в огне».

Пощади, Милосердный Господи, Христе Спасителю, Сыне Единородный, пощади непотребного раба Твоего, чтобы не оказаться мне там предстоящим Судилищу в страхе и великом стыде, не стать позором для зрителей – ангелов и человеков! Но здесь, Спаситель мой, накажи меня, как чадолюбивый, сердобольный отец, а там прости, как Единый Безгрешный Небесный Бог. Ибо, если здесь, Спаситель, не вразумишь несчастного и не дашь ему сердечного озарения, чтобы ежедневно без стыда приносил он покаяние во грехах своих, что там делать ему, не имеющему оправдания?

Когда не было еще меня на земле, угодно было Тебе, Владыка, по великим щедротам Твоим образовать меня во чреве грешной моей матери, и, родившись по милости, сподобился я, недостойный, стать сосудом Твоей благодати и добрыми гуслями, благозвучно провозглашающими всегда для всех, слушающих словеса спасения. Но, получив это, я, слабый и грешный, по лености отказал в воздаянии за благодать. Подавай мне благодать Свою и в устах ленивого услаждай преподобные сладкопения!

Как угодно было благодати, так озаряла она омраченный ум, чтобы возвещал я словеса сладкопения. Поэтому опять припадаю к благодати Твоей, Единородный Сын, Спаситель душ наших: как здесь благодать Твоя на всякий час была озарением, покровом и защитой, убежищем и радостью для меня, недостойного, – так и там, Спаситель, под крылом ее укроюсь я от Страшного Суда и в Царствии Твоем, ущедренный благодатью, спасенный милостью, стану одесную, воспевая и прославляя долготерпение Твое, Пречистый Создатель, потому что не презрел Ты слез непотребного и грешного раба Твоего!

Слово умилительное второе

Сокрушайся, душа моя, сокрушайся обо всех благах, которые получила ты от Бога и которых не соблюла. Сокрушайся обо всех злых делах, которые совершила ты. Сокрушайся обо всем том, в чем долготерпелив был к тебе Бог. Сокрушайся и кайся, чтобы не предали тебя во тьму кромешную. Кайся, бедная душа, чтобы не осрамиться тебе перед Страшным Судилищем Христовым. Увы мне, грешнику, осквернившему чистоту сердца своими слабостями! Мое нерадение и моя леность помрачили дерзновение сердца моего. Лукавая похоть, как властелин рабу, дает мне приказания, – и я тотчас со страхом повинуюсь, как дитя, она вводит меня в заблуждения, – и я нахожу в этом удовольствие.

И кто восплачет обо мне или утешит меня? Только Сам Спаситель мой, по свойственной Ему благости, призрел на меня, отчаянного. Горе мне, грешнику, потому что я один изъязвлен! Горе мне, потому что Ты, Владыка, сотворил меня чистым, а я, по нерадению своему, осквернил себя грехами! Будучи равночестен ангелам, сам себя умалил я. Умножились беззакония мои, Господи, умножились, и нет конца их множеству! Как буду умолять Тебя, Спаситель мой, потому что уста мои исполнены злоречия? Как буду песнословить Тебя, потому что совесть моя осквернена? Как возлюблю Тебя, потому что исполнен ненависти? Как будет обитать во мне истина, потому что я вооружился ложью? Как призову Тебя, потому что не соблюдал заповедей Твоих? Но Сам Ты, будучи не лжив, не презри меня, ничтожного, не отринь меня, мерзкого, не оставь меня, безнадежного. Ибо врагу моему весьма приятно видеть, что я отчаиваюсь в себе, – тем только и увеселяется он, чтобы вследствие отчаяния увидеть меня своим пленником; но Сам Ты милосердием Своим посрами его надежду, исхить меня из зубов его, избавь от злохитренного умысла и от всех направленных им против меня сил!

Поэтому всех, кого печалит совесть о неприличных делах, умоляю: не отчаивайтесь в себе, не доставляйте радости своему сопернику. Но без стыда приступите к Богу, плачьте перед Ним и не теряйте в отношении себя надежды. Ибо Господь наш весьма рад кающимся и ждет обращения нашего. Он говорит: Возвратись ко Мне (Иер. 3, 7). И еще в Святом Евангелии глаголет: Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас (Мф. 11, 28). Поэтому никто да не отчаивается в себе, хотя и согрешил. Бог ищущим Его воздает (Евр. 11, 6), а кто отвергает Его и не кается, к тем строг.

Каким же путем может человек искать Его и найти? Прежде всего должен соблюдать любовь к братиям, ибо сказано: Бог есть любовь (1 Ин. 4, 16). Поэтому если кто приобрел любовь, то приобрел Бога, если кто стяжал смиренномудрие, то подобен Христу, а кто не смиренномудр, тот чужд Христу. Если кто приобрел послушание, то подражает он Богу, а кто прекословит, тот чужд Христу. Если кто покоряется начальнику, то подражает он ангелам, а кто непокорен ему, тот в союзе с диаволом. Если кто любит истину, то он истинно друг Христов, а кто любит ложь, тот ученик диавола.

Если кто любит брата своего, то возлюблен он Богом, а кто ненавидит брата своего, тот ненавистен Богу. Если кто клевещет брату на брата, то осуждается он с диаволом, а кто страждет за брата, тот наследник Христов. Если кто гнушается поползнувшимся в грехе, то он сам себя осуждает, а кто состраждет падшему и соболезнует о нем, тот душу свою делает чистой. Если кто разглашает поползновение брата, тот сквернит душу свою, а кто старается скрыть из сострадания, тот будет под покровом в день гнева.

Если кто гордится или надмевается, как человек, преуспевший в жизни и почитающий себя совершенным, то он потерял труд и не получит награды, а кто старается по смирению скрывать свои добрые дела, тот возвышен будет Господом и получит от Него награду. Если кто хвалится успехами или кичится, тот падет, а кто уничижает себя и умаляет, тот возводит себя на большую высоту.

Если кто скоро приходит в гнев или раздражается, то он вне правды Божией и Христос не водворяется с ним, а кто приобрел крепость и возлюбил скромность, тот – жилище Духа Святого. Если кто отвращается от прегрешившего брата, то он в заблуждении и в мыслях у него тщета, а кто из любви состраждет ему, тот совершен в добродетелях. Если кто отвращается от брата-странника, то от такового отвращается Бог, а кто принимает его с любовью, того приемлет Бог.

Если кто находит удовольствие в постройке заведений и домов, тот старается лишить себя вечных благ, а кто домогается духовного и подвизается для этого, тот познает сладость вечных благ. Если кто любит светлые одежды, тот не облечен Божественной ризой, а кто прикрывает себя обыкновенными одеждами, тот имеет попечение облечься в духовную ризу.

Если кто во время молитвы и псалмопения нерадив или рассеян, тот раздражает Бога, а кто с усердием и прилежанием услаждается псалмопением, тот приобщается Святому Духу. Если кто не трудолюбив в извлечении пользы из Писаний и в чтении их и не читает их с любовью, то он – бесплодное дерево, а кто прилежно испытывает Писание, тот приносит сугубый плод, как дерево, посаженное при потоках вод (Пс. 1, 3). Если кто во время ночных молитв услаждается сном и предпочитает это, тот явным образом человек плотский, а не духовный, а кто усердно принуждает себя к бдению, тот с любовью ищет Христа. Если кто множит пустые речи, тот мерзким себя делает перед Богом и людьми, а кто приучает себя к молчанию, тот прославляет Бога и многими будет любим.

Если кто из братии имеет избытки и не дает беднейшему, то он чужд святыни и благами его насладятся другие, а кто ссужает беднейшего, тот наследник Небесного Царства. Если кто, будучи силен и здоров, превозносится перед немощными и смиренными, тот проклят Богом и услышит от Него слова: Всякий возвышающий сам себя унижен будет (Лк. 14, 11), а кто немощным вспомоществует и состраждет, тот услышит от Господа: Так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне (Мф. 25, 40). Если кто возмущает братий, клевеща одному на другого, тот ненавистен ангелам и человекам, а кто успокаивает гневных и опечаленных, тот сыном Божиим наречется (см.: Мф. 5, 9).

Если кто презирает пост и выполняет волю и пожелание плоти, то нет в нем чистоты и невинности, а кто изнуряет себя постом, тот делатель всякой чистоты, целомудрия и невинности. Если кто услаждается многоядением и яствами, тот явно раболепствует духу чревоугодия, а кто посвятил себя воздержанию и им себя обуздывает, тот легко преодолеет страсти и помыслы. Если кто находит удовольствие в свиданиях с женщинами и с ними бывает весел, тот раболепствует лукавым страстям и не имеет мира с совестью, а кто бегает таких свиданий и удаляется от подобного навыка, тот не ведет брани и в мире с совестью.

Если кто услаждается плотским благородством и надеется на оное, тот не посвятил себя Богу, но играет помыслами и сам служит их игралищем, а кто удаляет себя от родственников по плоти и не имеет к ним пристрастия, тот истинно отрекся от мира и служит Богу. Если кто, получив приказание, ропщет, то явным образом лишается награды за послушание, а кто с готовностью выполняет приказание, тот сохраняет светлую лепоту души. Если кто, когда подают ему совет, отвращается и, осуждая советника, безумно восстает против него, тот отталкивает от себя Христа и остается без всякой пользы.

Такими мыслями все мы, братия, должны украшаться и ополчаться. Потому будем внимательны к себе самим, возлюбленные мои братия, чтобы через плотские страсти не лишиться нам вечных благ.

Увы мне! Какие грехи и какое наслаждение уготованы нам – и нет подвизающегося, нет вожделеющего! Напротив, предпочитаем мы настоящее, временное, непостоянное, а вечных оных благ и в мыслях себе не приводим. Какое ослепление! Какой вражеский обман! Увы мне! Какие мучения уготованы в наказание подобным мне грешникам, живущим нерадиво, и нет боящегося и трепещущего, но как бы пустословием почитаем внушаемое нам, увеселяясь страстями тела, потому что связаны мы ими, как железными цепями, и нет противоборствующего, но, связываемые, – радуемся! О всегубительные козни нечистого змия! Как помрачил он умы всех, чтобы думать нам превратно и вредное возлюбить паче будущих благ!

Итак, приидите, братия мои, приидите, отцы, приидите, рабы Христовы! Сокрушим сердца свои и будем день и ночь плакать перед Господом. Приидите, напомним себе тот час и неотвратимую нужду и в сокрушении прольем слезы. Приидите, воспомянем неизреченные и неописанные оные блага – и сокрушимся. Приидите, воспомянем тот страшный и в ужас приводящий Престол и тот стыд, какой ожидает нас перед ним, – и восплачем о себе. Приидите, напомним себе, братия, что праведники воссияют, как солнце (Мф. 13, 43), а грешники окажутся подобными пригари на горшке, и, сокрушившись сердцем, возревнуем о добрых делах. Приидите, братия мои, и любовью утвердим себя в страхе Божием, чтобы сподобиться нам вечных благ. Приидите, в сокрушении и в простоте сердца припадем к Богу, потому что Он благ и милосерд и спасает кающихся. Поэтому будем умолять Его, чтобы ввел нас в Царство Свое. Ему подобает слава во веки веков! Аминь.

Слово на Второе пришествие Господа нашего Иисуса Христа

Христолюбивые братья мои, послушайте о Втором и Страшном пришествии Владыки нашего Иисуса Христа. Вспомнил я о том часе и вострепетал от великого страха, помышляя, что тогда откроется. Кто опишет это? Какой язык выразит? Какой слух вместит в себя слышимое? Тогда Царь царствующих, восстав с Престола славы Своей, сойдет посетить всех обитателей вселенной, сделать с ними расчет и, как следует Судии, достойным воздать добрую награду, а также подвергнуть казням заслуживших наказание. Когда помышляю о том, страхом объемлются члены мои и весь изнемогаю; глаза мои источают слезы, голос исчезает, уста смыкаются, язык цепенеет, помыслы научаются молчанию. О, какая настоит мне нужда говорить нашей ради пользы! И страх нудит меня молчать.

Таких великих и страшных чудес не было от начала твари и не будет во все роды. Нередко ныне бывает, что если сильнее обыкновенного блеснет молния, то всякого человека приводит она в ужас и все преклоняемся к земле. Как же тогда перенесем, как скоро услышим глас трубы с неба, превосходящий всякий гром, взывающий и пробуждающий от века уснувших праведных и неправедных? Тогда в аду кости человеческие, слыша глас трубы, с тщанием побегут, ища своих составов, тогда увидим, как всякое человеческое дыхание в мгновение ока восстанет с места своего и все от четырех концов земли будут собраны на Суд. Ибо повелит Великий Царь, имеющий власть над всякой плотью, и тотчас с трепетом и тщанием дадут: земля – своих мертвецов, а море – своих. Что растерзали звери, что раздробили рыбы, что расхитили птицы – все то явится в мгновение ока. Ни в одном волосе не окажется недостатка. Как снесем это, братья, когда увидим огненную реку, текущую с яростью, подобно свирепому морю, поедающую горы и дебри, поджигающую всю землю и дела на ней! Тогда, возлюбленные, от такого огня реки оскудеют, источники исчезнут, звезды спадут, солнце померкнет, луна мимоидет, по написанному, небеса свернутся, как свиток книжный (Ис. 34, 4). Тогда посланные ангелы отправятся, собирая избранных Его от четырех ветров, как сказал Господь, от края небес до края их (Мф. 24, 31); тогда увидим, что, по обетованию Его, новое небо и новая земля (см.: Ис. 65, 17). Как стерпим тогда, христолюбцы, когда увидим уготованный страшный Престол и явившееся знамение Креста, на котором Христос волей за нас пригвоздился? Тогда все увидят на высоте явившийся страшный и святой скипетр Великого Царя, каждый, наконец, уразумеет и вспомнит слово предрекшего Господа, что явится знамение Сына Человеческого на небе (Мф. 24, 30), и для всех сделается известным, что вслед за этим явится Царь.

В час сей, братья мои, каждый подумает, как встретить ему страшного Царя, и станет поверять все дела свои; потом увидит, что дела его – и добрые, и худые – стоят перед ним. Тогда все милостивые и искренне покаявшиеся возрадуются, увидев предпосланные ими молитвы; сострадательные увидят, что нищие и убогие, которым здесь оказывали они милость, умоляют за них и возвещают благодеяния их перед ангелами и человеками. Другие также увидят слезы и труды покаянные, и они предстанут радостными, светлыми, славными, ожидая блаженного упования и явления славы великого Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа (Тит. 2, 13).

Почему не сказать мне коротко о важнейшем? Когда услышим сей великий глас и страшный вопль, который с высот небесных скажет: Вот, Жених идет (ср.: Мф. 25, 6), – вот, приближается Судия, вот, является Царь, вот, открывается Судия судей, вот, Бог всяческих грядет судить живых и мертвых. Тогда, христолюбцы, от вопля того содрогнутся основания и утроба земли от пределов и до пределов ее, – и море, и все бездны, – тогда на всякого человека, братья, придут теснота, и страх, и исступление от вопля и звука трубы, от страха и чаяния того, что грядет на вселенную, ибо, по написанному, силы небесные поколеблются (Мф. 24, 29). Тогда потекут ангелы, соберутся лики архангелов, херувимы и серафимы, и все многоочитые с крепостью и силой воскликнут: Свят, свят, свят Господь Бог Вседержитель, Который был, есть и грядет (Откр. 4, 8). Тогда всякая тварь на небе, и на земле, и под землей с трепетом и крепостию возопиет: Благословен грядущий (Мф. 21, 9) Царь во имя Господне. Тогда раздерутся небеса, и откроется Царь царствующих, Пречистый и Славный Бог наш, подобно страшной молнии, с силой многой и несравнимой славой, как проповедал и Иоанн Богослов, говоря: Се, грядет с облаками, и узрит Его всякое око и те, которые пронзили Его; и возрыдают пред Ним все племена земные (Откр. 1, 7).

Какая душа сможет тогда найти в себе столько сил, чтобы стерпеть это? Ибо небо и земля предадутся бегству, как говорит опять Богослов: И увидел я великий белый престол и Сидящего на нем, от лица Которого бежало небо и земля, и не нашлось им места (Откр. 20, 11). Видел ли ты когда подобный страх? Видел ли подобные необычайные и страшные дела? Небо и земля побегут: кто же после того в состоянии будет устоять? Куда убежим мы, грешные, когда увидим Престолы поставленные и сидящего Владыку всех веков, когда увидим бесчисленные воинства, со страхом стоящие окрест Престола? Тогда исполнится пророчество Даниилово. Видел я, – сказано, – что поставлены были престолы, и воссел Ветхий днями; одеяние на Нем было бело, как снег, и волосы главы Его – как чистая волна; престол Его – как пламя огня, колеса Его – пылающий огонь. Огненная река выходила и проходила пред Ним; тысячи тысяч служили Ему и тьмы тем предстояли пред Ним; судьи сели, и раскрылись книги (Дан. 7, 9–10). Велик будет страх, и трепет, и исступление в час тот, братья, когда соберет Он нелицеприятное Судилище, и отверзутся страшные те книги, где написаны наши и дела, и слова, и все, что сказали и сделали мы в этой жизни, и что думали, как написано, скрыть от Бога, испытующего сердца и утробы (Откр. 2, 23), ибо у вас и волосы на голове все сочтены (Лк. 12, 7), то есть изочтены рассуждения и помышления, в которых дадим мы отчет Судии.

О, сколько слез нужно нам ради этого часа! А мы прибываем в нерадении. О, сколько будем плакать и стенать о себе, когда увидим те великие дары, какие примут от Царя славы добро подвизавшиеся! Тогда своими очами узрим неизреченное Небесное Царство, а с другой стороны, увидим также открывающиеся страшные мучения, посредине же – всякое колено и всякое дыхание человеческое от прародителя Адама до рожденного после всех, и все с трепетом преклонят колена и поклонятся ниц, как написано: Живу Я, говорит Господь, предо Мною преклонится всякое колено (Рим. 14, 11).

Тогда, христолюбцы, все человечество будет поставлено среди Царства и осуждения, жизни и смерти, среди безопасности и нужды. Все будут в ожидании Страшного Судного часа, и никто никому не в силах будет помочь. Тогда потребуются от каждого исповедание веры, обязательство Крещения, вера, чистая от всякой ереси, печать несокрушенная и хитон неоскверненный, по написанному: Все, которые вокруг Него, да принесут дары (Пс. 75, 12) страшному Царю. Потому что от всех, вписавшихся в гражданство в Святой Церкви, потребуется отчет по силе каждого: Сильные сильно будут истязаны (Прем. 6, 6), по написанному. И от всякого, кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут (Лк. 12, 48). Какою мерою мерите, такою отмерено будет вам (Мк. 4, 24).

Впрочем, велик ли кто или мал, все одинаково исповедали мы веру и приняли святую печать. Все одинаково отреклись от диавола, дунув на него, и все одинаково дали обещание Христу, поклонившись Ему, если только уразумели вы силу таинства купели и отречения от беса. Ибо отречение, какое обязуемся делать при Святом Крещении, видимым образом выражается не многими словами, но по заключающейся в нем мысли, и оно весьма важно. Кто смог сохранить его, тот преблажен. Ибо в немногих словах отрекаемся всего, именуемого худым, что только ненавидит Бог, отрекаемся не от одного, не от двух, не от десяти худых дел, но от всего, именуемого худым, всего, что ненавистно Богу.

Например, сказано: «Отрекаюсь сатаны и всех дел его». Каких дел? Выслушай: блуда, прелюбодеяния, нечистоты, лжи, разбоя, зависти, отравления, гадания, ворожбы, раздражительности, гнева, хулы, вражды, ссоры, ревности, отрекаюсь пьянства, празднословия, гордыни, празднолюбия, отрекаюсь глумления, бесовских песен, деторастления, гадания по полету птиц, вызывания духов, гадательного писания на листьях, отрекаюсь идоложертвенного, крови, удавленины и мертвечины. Но к чему говорить много? Нет и времени перечислить все. Оставим многое и скажем просто: отрекаюсь всего, бывающего в солнце, луне и звездах, в источниках и деревьях, на распутьях, в жидкостях и чашах, многих бесчинных дел, о которых срамно и говорить. Всего этого и подобного тому, – всего, о чем все знаем, что то дела и учения диавольские, – отрекаемся через отречение при Святом Крещении. Многому дурному научились мы, когда прежде были во тьме под властью диавола, пока не коснулся нас свет, пока проданы мы были греху (см.: Рим. 7, 14). Когда же Человеколюбивому и Милосердному Богу угодно было избавить нас от такого заблуждения, посетил нас Восток свыше, явилась благодать Божия спасительная, Господь предал Себя за нас, искупил нас от идольской лести и благоволил обновить нас водой и Духом. Потому отреклись мы всего этого, совлекшись ветхого человека с делами его (Кол. 3, 9), облеклись же в Нового Адама. Итак, кто по принятии благодати делает упомянутые выше лукавые дела, тот отпал от благодати, и Христос нимало не поможет ему, пребывающему во грехе.

Слышали вы, христолюбцы, какого множества худых дел отреклись вы в немногих словах? Сего-то отречения и доброго исповедания потребуют от каждого из нас в тот час и день, ибо написано: От слов своих оправдаешься (Мф. 12, 37). И еще Господь говорит: Твоими устами буду судить тебя, лукавый раб (Лк. 19, 22).

Итак, очевидно, что слова наши или осудят, или оправдают нас в час тот. Каким же образом будут все допрашиваемы? Пастыри, то есть епископы, будут спрошены и о собственном их житии, и о пастве их; от каждого потребуют добрых словесных овец, которых принял он от Пастыреначальника Христа. Если же по нерадению епископа погибнет овца, то кровь ее взыщется от рук его. Подобным образом и пресвитеры дадут ответ за Церковь свою, а вместе и диаконы, и все верующие дадут ответ за дом свой, за жену, за детей, за рабов и рабынь: воспитывал ли он их в учении и наставлении Господнем (Еф. 6, 4), как заповедал апостол. Тогда вопрошены будут цари и князи, богатые и бедные, великие и малые о всех делах, какие сделали. Ибо написано, что все мы предстанем на суд Христов (Рим. 14, 10); чтобы каждому получить соответственно тому, что он делал, живя в теле, доброе или худое (2 Кор. 5, 10). И в другом месте написано: Никто не избавит от руки Моей (Втор. 32, 39).

«Просим тебя сказать нам, что будет после того», – вопрошают меня. С болезнью сердца своего скажу, что не сможете слышать, что будет после сего. Прекратим лучше речь, христолюбцы.

Христолюбивые же опять сказали: «Неужели это страшнее сказанного прежде, что уже слышали мы от тебя?» Со слезами говорю вам, без слез и невозможно рассказать всего, потому что то будет последнее. Но поскольку имеем заповедь от апостола предать это верным людям, которые были бы способны и других научить (2 Тим. 2, 2), а вы – верные, то передаю это вам, а вы поведайте и другим. Если болезную сердцем, повествуя о том, то будьте сострадательны ко мне, благословенные братья.

Тогда, христолюбцы, после того как исследованы и объявлены будут дела всех перед ангелами и человеками, и низложит всех врагов под ноги Свои (1 Кор. 15, 25), упразднит всякое начальство и всякую власть и силу (1 Кор. 15, 24) и преклонится всякое колено Богу (Рим. 14, 11), по написанному. Тогда отлучит их Господь друг от друга, как пастырь отлучает овец от козлищ. У кого есть добрые дела и добрые плоды, те отделятся от бесплодных и грешных. И просветятся они как солнце; именно те, которые соблюли заповеди Господни, которые милосердны, нищелюбивы, сиротолюбивы, странноприимны, одевают нагих, посещают заключенных в темницах, заступаются за утесненных, посещают больных, плачут ныне, как сказал Господь (см.: Мф. 5, 4), обнищали ради богатства, хранимого на небесах, прощают прегрешения братьям, соблюли печать веры несокрушенной и чистой от всякой ереси. Сих поставит Господь одесную, а козлищ – ошуюю, то есть именно тех, которые бесплодны, прогневали доброго Пастыря, не внимают словам Пастыреначальника, высокомерны, невежественны, которые в настоящее время покаяния, как козлища, играют и нежатся, которые все время жизни своей иждивают в объедении, пьянстве и жестокосердии, подобно тому богачу, который никогда не оказывал жалости бедному Лазарю. Потому и осуждены стоять ошуюю, как немилосердные, несострадательные, не имеющие совсем ни плодов покаяния, ни елея в светильниках своих. А те, что купили себе елея у бедных и наполнили им свои сосуды, те станут одесную во славе и веселии, держа светлогорящие светильники, и услышат блаженный и благосердый глас: Приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира (Мф. 25, 34). Стоящие же ошуюю услышат сей грозный и строгий приговор: Идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его (Мф. 25, 41). Как вы не миловали, так и сами теперь не будете помилованы, как вы не слушали Моего гласа, так и Я не буду теперь внимать вашим сетованиям, потому что вы не послужили Мне: не напитали алчущего, не напоили жаждущего, не приняли к себе странного, не одели нагого, не посетили больного, не пришли ко Мне, когда был Я в темнице. Вы стали работниками и служителями другого господина, то есть диавола. Потому удалитесь от Меня, делатели неправды. Тогда пойдут сии в муку вечную, а праведники в жизнь вечную (Мф. 25, 46).

Все ли пойдут в одну муку или мучения различны? Разные есть роды мучений, как слышали мы в Евангелии. Есть тьма внешняя (см.: Мф. 8, 12), а из этого видно, что есть и другая тьма – глубочайшая; геенна огненная (см.: Мф. 5, 22) – иное место мучения; скрежет зубов (см.: Мф. 13, 42) – также особое место; червь неусыпающий (см.: Мк. 9, 48) – в другом месте; озеро огненное (см.: Откр. 19, 20) – опять иное место; тартар – также свое место; огнь неугасающий (см.: Мк. 9, 43) – особая страна; преисподняя (см.: Флп. 2, 10) и пагуба (см.: Мф. 7, 13) – на своих местах; преисподние места земли (см.: Еф. 4, 9) – вновь другое место; ад, где пребывают грешники, и дно адово – самое мучительное место. На эти-то мучения распределены будут несчастные, каждый по мере грехов своих, или более тяжких, или более сносных, по написанному: Беззаконного уловляют собственные беззакония его, и в узах греха своего он содержится (Притч. 5, 22). То же значит и сказанное: Бит будет много… и бит будет меньше (Лк. 12, 47, 48). Как есть различия наказаний здесь, так и в будущем веке. Живущие во вражде между собой, если случится им в таком состоянии переселиться из тела, в час Суда найдут себе неумолимое осуждение и как ненавистные будут посланы в кромешный огонь и нескончаемую тьму, потому что пренебрегли легкую заповедь Господню, которая гласит: Любите друг друга (Ин. 15, 17) и прощайте до седмижды семидесяти раз (Мф. 18, 22).

Слово о всеобщем воскресении, о покаянии и любви, о Втором пришествии Господа нашего Иисуса Христа

Не будем, возлюбленные, ничего предпочитать нелицемерной любви, потому что многократно падаем всякий день и час. Приобретем любовь, ибо она покрывает множество грехов. Что пользы, братья, если имеем все, но не имеем спасающей нас любви? Что пользы, если кто учредит великий обед, позовет царя и князей, все приготовит к угощению без всякого недостатка, но не будет у него соли? Невозможно и вкусить такого обеда. Не только траты звавшего будут напрасны и труды погибнут, но и его самого осмеют позванные.

Так и здесь, братья мои, что пользы трудиться нам на ветер, если нет в нас любви? Без любви всякое дело нечисто. Если хранит кто девство, если постится или пребывает во бдении, если молится или дает у себя приют бедным, если в дар Богу приносит начатки, либо и все плоды, если строит церкви или иное что большее делает, но все это без любви – ни во что не вменится перед Богом, потому что не благоугодно Ему. Итак, ничего не предпринимай делать без любви. Если же скажешь: «Хотя и ненавижу брата своего, однако люблю Христа», – то окажешься лжецом. Обличает тебя Иоанн Богослов, говоря: Не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит? (1 Ин. 4, 20). Потому явно, что если кто имеет ненависть к брату своему и думает о себе, что любит он Бога, – то он лжец и сам себя прельщает. Ибо еще говорит Иоанн: Мы имеем от Него такую заповедь, чтобы любящий Бога любил и брата своего (1 Ин. 4, 21). И Господь также говорит: На сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки (Мф. 22, 40). Какое великое и необычайное чудо! Кто имеет любовь, тот исполняет весь закон, любовь есть исполнение закона (Рим. 13, 10).

О, несравненная сила любви! О, безмерная сила любви! Ни на небе, ни на земле нет ничего драгоценнее любви. Она – божественная любовь – есть возглавление добродетелей, любовь – причина всех благ; любовь – соль добродетелей, любовь – конец закона. Она вселялась в сердце Авелевом, она была содейственницей патриархов, она охраняла Моисея, она обитала в пророках, она соделала Давида жилищем Святого Духа, она укрепляла Иова. И почему не сказать важнейшего? Она низвела к нам с небес Сына Божия! Любовью явлены нам все блага: разрушена смерть, пленен ад, воззван Адам; любовью составлена из ангелов и человеков единая паства; любовью отверст рай, обещано нам Небесное Царство. Она умудряла рыбарей; она укрепляла мучеников; она пустыни преобразовала в общежития; она горы и вертепы наполнила псалмопениями; она мужей и жен научила идти узким и тесным путем. Но долго ли не положу конца слову о любви? Кто в состоянии пересказать все заслуги любви? Даже и ангелы не перескажут их как должно.

О, блаженная любовь, подательница всех благ! Блаженны и преблаженны те, которые приобрели истинную и нелицемерную любовь, как сказал Владыка, что нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих (Ин. 15, 13). Сию-то божественную любовь имея, апостол Павел говорит, что любовь не делает ближнему зла, не воздает злом за зло, злословием за злословие. Кто приобрел эту любовь, тот ни перед кем не гордится, никому не завидует, не гневается, не ропщет, никогда не имеет ненависти к брату. Кто имеет эту любовь, тот любит не только любящих, но и оскорбляющих его. Имея эту божественную любовь, первомученик Стефан молил Бога за побивающих его камнями, говоря: Господи! Не вмени им греха сего (Деян. 7, 60). Блажен человек, который всем пренебрег и приобрел любовь. Мзда его возрастает с каждым днем; ему уготован венец, все ангелы ублажают его; Владыка никогда не отлучается от него, потому что Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем (1 Ин. 4, 16).

Это сказано о любви, мы же возвратимся опять к предположенному и будем говорить о покаянии и о будущем Суде. О чем, возлюбленные, будем помышлять день и ночь, имея перед очами последний час? Не забывайте о неугасаемом никогда огне! Да будет неотступно в устах ваших псалом, ибо он в призываемом нами имени Божием прогоняет бесов. Где псалом, там и Бог, а где диавольские песни, там гнев Божий и горе. Где священные книги и чтения, там веселие праведных и спасение душ, а где гусли и ликования, там омрачение мужей и жен и праздник диавольский. Что же пользы, братья, здесь час какой-нибудь ликовать и праздновать, а там веки мучиться? Размыслим, что в тот час нималой не принесут нам пользы все концы земли. Утвердимся в той мысли, что там никто не сможет помочь другому, но каждый, нося собственное бремя, будет стоять в ожидании приговора, какой выйдет ему. Это содержа в уме, возлюбленные, целомудренно, праведно и благочестиво поживем в нынешнем веке (Тит. 2, 12), как научил апостол. Очистим себя от всякой скверны плоти и духа (2 Кор. 7, 1). Отвратимся от зла (см.: Рим. 13, 12) и языческих поступков и не будем ходить, как ходят прочие языки.

Совершая память святых, будем вспоминать о всех немоществующих, вдовах, сиротах, странниках, нищих, заключенных в темнице, живущих в пустынях, в горах, в вертепах, в пропастях земных. Почтим праздники, празднуя не пышно, но божественно, не по-мирскому, но премирно и по-христиански. Не будем увенчивать преддверий, приглашать хоры, услаждать слух свой свирелями и гуслями; не будем наряжаться в роскошные одежды. Почтим праздники не блеском золота, не украшениями, не пьянством, но увенчаем же преддверия свои Честным и Животворящим Крестом Спасителя, говоря с апостолом: Не желаю хвалиться, разве только крестом Господа нашего Иисуса Христа (Гал. 6, 14).

Назнаменуем Животворящий Крест и на дверях своих, и на челе, и на персях, и на устах, и на всяком члене своем и вооружимся этим непобедимым христианским оружием, победителем смерти, надеждой верных, светом для концов земли, оружием, отверзающим рай, низлагающим ереси, утверждением веры, великим хранилищем и спасительной похвалой православных. Сие оружие будем, христиане, носить при себе во всяком месте, и днем, и ночью, во всякий час и во всякую минуту. Без него не делай ничего; спишь ли, встаешь ли от сна, работаешь, ешь, пьешь, находишься в пути, плывешь по морю, переходишь реку – украшай все члены свои Животворящим Крестом, и не приключится тебе зло, и язва не приблизится к жилищу твоему (Пс. 90, 10).

Сопротивные силы, видя Крест, отступают с трепетом. Крест освятил вселенную; он рассеял тьму и возвратил свет; он потребил заблуждение; он собрал народы от востока и запада, севера и юга, и соединил их любовью в единую Церковь, в единую веру, в единое Крещение. Крест – непреоборимый оплот православных. Какие уста или какой язык достойно восхвалит непреоборимое оружие Царя Христа? Крест водружен был на Лобном месте и тотчас произрастил гроздь нашей жизни. Этим досточестным оружием Христос Спаситель наш расторг всепожирающее чрево ада и заградил многозлокозненные уста диавола. Его увидев, страшная смерть освободила всех, над кем возобладала, начиная с прародителя. Им вооружившись, блаженные апостолы попрали всю силу вражию. Им, как броней облекшись, Христовы воины и мученики обратили в ничто все вымыслы и дерзости мучителей. Его нося, отрекшиеся от мира с великой готовностью поселяются на горах и делают себе обители в вертепах и в пропастях земных. О, как безмерна благость Человеколюбца Бога! Сколько благ даровал Он Крестом человеческому роду!

И при скончании мира, во Второе пришествие Господне, Крест первый опять явится на небе с великой славой и многочисленным ангельским воинством, устрашая и поражая врагов, радуя же и озаряя верных, возвещая о пришествии Великого Царя. Это и еще больше того можно сказать о Честном Кресте.

А что потом, то есть что за знамением Креста последует? В рассуждение того скажу только, каково оно. Именно же: выше слова и понятия, превосходит всякое о том повествование и устрашает всякий слух. Увы мне, братья мои христолюбивые! Вспомнил я о том часе и пришел в трепет, и от великого страха намеревался здесь прекратить слово, помышляя о том, что откроется вслед за Честным Крестом. Ибо кто скажет это, кто осмелится выговорить? Какие уста возвестят? Какой язык проглаголет? Какой голос объявит? Какой слух вместит в себя, чего не в состоянии стерпеть и небеса? Ибо подобных великих и страшных чудес не было и не будет во все роды.

Ныне нередко, если сильно блеснет молния или прогремит гром, то все приходим в ужас и, преклоняясь к земле, трепещем от страха. Как же снесем тогда, как услышим глас трубы, страшно звучащей и пробуждающей всех, от века почивших праведников и грешников? Тогда кости рода человеческого во аде, услышав глас трубы, со тщанием потекут, ища своих составов. Как скоро увидим, что все естество человеческое восстало, и каждый поднимается с места своего, и от концов земли ведутся все на Суд, тогда какой страх, какой трепет обнимет нас? Ибо повелит Великий Царь, и тотчас со трепетом и тщанием дадут и земля своих мертвецов, и море своих, и ад отдаст собственных своих мертвецов; и если кого похитил зверь, или раздробила рыба, или расхитила птица, – все предстанут в мгновение ока, и ни в одном волосе не окажется недостатка. Когда увидим, что огненная река с яростью течет с востока, подобно свирепому морю, и поедает горы и дебри, пожигает всю землю и все дела на ней, тогда, возлюбленные, от огня того оскудеют источники, исчезнут реки, иссохнет море, восколеблется воздух, звезды спадут с неба, солнце затмится, луна превратится в кровь и небо свернется, как свиток. Когда же увидим, что ангелы со тщанием собирают избранных рабов Божиих, когда увидим небо новое и землю новую, когда увидим уготовляемый страшный Престол, когда узрим знамение Сына Человеческого, явившееся на небе, – Честный и Животворящий Крест, озаряющий все концы земли, тогда, узрев явившийся в высоте царский и страшный скипетр, каждый уразумеет, что вслед за ним скоро явится Царь.

Кто же встретит Христа и оправдается? Если сознал он свои преткновения и падения, то, обнаженный и скорбный, предстанет в ожидании приговора, какой выйдет ему. Ибо каждый увидит, что собственные дела его – и добрые, и худые – стоят перед лицом его. Тогда шествовавшие путем узким и тесным, все искренне покаявшиеся, все милостивые и странноприимные предстанут веселыми, с великой радостью, ожидая блаженного упования и явления славы великого Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа (Тит. 2, 13). Ибо грядет Он увенчать подвизавшихся во бдениях, молитвах и псалмопениях. Грядет ублажать плакавших о своих грехопадениях, возвеселить милостивых, возвысить обнищавших ради имени Его, не любивших мира и всего, что в мире, но все оставивших и последовавших Ему Единому; грядет не с земли уже, но с неба, подобно страшной молнии. Тогда будет великий вопль: вот, Жених идет, вот, приближается Судия, вот, открывается Судия судей, вот, Бог всяческих идет судить вселенную и воздать каждому по делам его. Тогда, братья мои возлюбленные, от вопля сего содрогнутся и утроба земли от пределов и до пределов ее, и море, и все бездны. Тогда, возлюбленные, всякого человека обымут страх, трепет и исступление, – от вопля и от гласа трубы, и от чаяния того, что грядет на вселенную. Тогда силы небесные подвигнутся. И вот, предшествуют молнии, текут впереди воинства ангельские, уготовляются лики архангелов, херувимы, серафимы и многоочитые с крепостью громогласно взывают: Свят, свят, свят Господь Бог Вседержитель, Который был, есть и грядет (Откр. 4, 8). И вся тварь на небе и на земле с силой взывает: Благословен грядущий во имя Господне (Мф. 21, 9). Тогда раздерутся небеса, и откроется Царь царей и Князь князей, подобно страшной молнии с силой многой и несравнимой славой, и узрит Его всякое око и те, которые пронзили Его; и возрыдают пред Ним все племена земные (Откр. 1, 7). Тогда небо и земля предадутся бегству, как предвозвестил Иоанн, говоря: И увидел я великий белый престол и Сидящего на нем, от лица Которого бежало небо и земля, и не нашлось им места (Откр. 20, 11).

Увы, где станем мы, грешные? Тогда сядет Он на Престоле славы и соберутся перед Ним все народы. Какая же найдется душа, которая бы в состоянии была вынести, когда поставлены будут Престолы, воссядет Судия и раскроются книги? Тогда увидим бесчисленные ангельские силы, со страхом стоящие окрест. Тогда дела каждого по порядку будут прочтены и объявлены перед ангелами и человеками. Тогда исполнится пророчество Даниила, который говорит: Видел я, наконец, что поставлены были престолы, и воссел Ветхий днями; одеяние на Нем было бело, как снег, и волосы главы Его – как чистая волна; престол Его – как пламя огня, колеса Его – пылающий огонь. Огненная река выходила и проходила пред Ним; тысячи тысяч служили Ему и тьмы тем предстояли пред Ним; судьи сели, и раскрылись книги (Дан. 7, 9–10).

Велик страх, братья, будет в час тот, когда откроются страшные книги, где написаны и дела наши, и слова наши, и что сделали мы в жизни этой, и что думали скрыть от Бога, испытующего сердца и утробы! Там записан всякий поступок и всякое помышление человеческое, все и доброе, и худое. О, сколько слез потребно ради того часа, о котором не радеем, хотя слезами и милостынями можем изгладить написанные вины! О, сколь будем стенать и жалобно плакать, когда увидим неизреченное Небесное Царство, но также по другую сторону увидим открывающиеся страшные мучения, посредине же – все естество человеческое: от прародителя Адама до рожденного после всех, – и все поклонятся ниц. Тогда исполнится написанное слово: Живу Я, говорит Господь, предо Мною преклонится всякое колено (Рим. 14, 11). И еще апостол говорит: Пред именем Иисуса преклонилось всякое колено небесных, земных и преисподних, и всякий язык исповедал, что Господь Иисус Христос в славу Бога Отца (Флп. 2, 10–11). Аминь.

Но что последует затем и как человеки будут допрашиваемы? Тогда, братья мои христолюбивые, все человечество будет стоять между Царством и осуждением, между жизнью и смертью, между радостью и печалью, и все, поникнув долу, увидят стоящих перед Судилищем и допрашиваемых, особенно же тех, которые жили в нерадении. И видя это, опять поникнут долу и станут размышлять о делах своих. И каждый увидит стоящими перед собой собственные дела свои – и добрые, и худые, – какие кто предпослал. Тогда поступившие худо и непокаявшиеся, сетуя, скажут: «О! Почему не подвизались мы, бедные, но губили время в нерадении, забавляясь и служа другим забавой? Почему не были бдительными? Для чего не постились? Для чего не имели жалости к бедным? Для чего не покаялись, когда было время покаянию, но провели жизнь, смеясь, роскошествуя, предаваясь рассеянности? И нет уже времени к покаянию. Что будем делать, потому что постиг нас страшный день и час, о котором мы слышали, но смеялись? Что будем делать мы, жалкие, потому что книги разогнуты и осудят всех?»

Так рассуждая о себе, услышат они глас Судии, Который страшно возгласит и скажет: «Покажите дела свои, и получите мзду». И в час сей подвигнутся все чины христиан, архиереи и диаконы, и прочие чины церковные. Ибо, как говорит апостол, каждый восстанет в чине своем дать ответ Богу. Тогда подвигнутся цари и властители, мудрые и богатые и бедные, потому что настал час пожать каждому посеянное им.

Если же вы, христолюбивые слушатели, спросите: «Скажи нам, раб Божий, еще о том, что услышат или потерпят они после того?», на то отвечу вам: «Увы мне, братья мои! Желаю сказать, что будет и после, но удерживает меня страх, оскудевает у меня голос, слезы предваряют слово, мутится мысль, потому что повествование страшно».

Тогда, христолюбцы, у каждого будет освидетельствована печать христианства, какую принял на себя каждый во Вселенской Церкви с Крещением, и потребуются от каждого чистая вера, несокрушенная печать, неоскверненный хитон и доброе исповедание, какое дал он при многих свидетелях, говоря: «Отрицаюсь сатаны и всех дел его», – не одного, или двух, или пяти худых дел, но всех дел диавольских. Итак, доброе отречение потребуется у нас в тот час, и блажен, кто сохранил оное, как обещал. Ибо в одном слове отрицается он всех дел диавольских, мерзостнейших прелюбодейств, блуда, убийств, нечистоты, зависти, татьбы, злословия, досады, раздражения, празднословия, пьянства, памятозлобия, соперничества, гордости, лености, смеха, играния на песницах, плясок, свирелей, скаканий, зрелищ, бесовских песней, любостяжания, братоненавидения и, что составляет крайний предел всего худого, – ворожбы, идолослужения, чародейства. Этого и подобного тому отрицается всякий христианин при святой купели. В этом отречении потребуется у нас отчет в час тот.

А после испытания и истязания всех, когда дела всех будут объявлены перед ангелами и человеками, и упразднится всякое начало, и власть, и сила, и все враги положены под ноги Его, тогда, наконец, как сказал Господь, отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов; и поставит овец по правую Свою сторону, а козлов – по левую (Мф. 25, 32–33). Овец, у которых есть добрые плоды, овец, которые знают Пастыря, овец, запечатленных Крещением, соблюдших неповрежденной печать, овец, последовавших за Великим Пастырем, Который сказал: «Идите за Мною!», – овец, не осквернивших святой веры еретическими хулами, – этих овец поставит одесную Себя. А козлищ – ошуюю. Эти козлища суть те, у которых нет плода, которые прогневляли Пастыря. Это козлища, пасущиеся с еретиками и сквернящие святую веру. Они скакали, плясали, забавлялись, ликовали и, собрав себе горе, вышли из жизни лишенными всякого доброго дела, исполненными всякой нечистоты. Видя их, Бог отвратит очи Свои от них и поставит их ощуюю. Тогда приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство (Мф. 25, 34). Придите, сыны света Моего; придите, благословенные наследники Царства Моего; придите, ради Меня обнищавшие, алкавшие и жаждавшие, не возлюбившие мира, ни всего, что в мире. Придите, ради Меня оставившие всякую мирскую область и радость, сродников и друзей, родителей и чад. Придите, вселившиеся в пустынях, горах, вертепах и пропастях земных вместе со зверями, и вселитесь с ангелами на небесах. Придите, все милостивые и странноприимные; придите, все шествовавшие узким и тесным путем. Приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира (Мф. 25, 34).

Тогда скажет и сущим ощуюю: «Идите от Меня все проклятые в огонь кромешный. Идите от Меня ненавистники, немилосердные, братоненавистники, христоненавистники. Вы не миловали, и не будете помилованы; вы не слушали пречистых Моих Евангелий и блаженных Моих учеников, и Я не услышу плача вашего. Вы роскошествовали на земле, насладились благами в жизни своей. Там ежедневно Я взывал через Писания, и вы, слыша, насмехались над читающими. И теперь говорю: «Не знаю вас. Идите от Меня, проклятые, в огонь кромешный и вечный, уготованный диаволу и ангелам его». Тогда пойдут они в муку вечную, а праведники – в жизнь вечную.

Но одинаковы ли будут их мучения или различны? Различны мучения, как слышали вы в Евангелии. Поэтому тьма кромешная – в особой стране; геенна огненная – иное место; скрежет зубов – особое место; червь неусыпающий – в еще одном месте; озеро огненное – вновь иное место; тартар – особое место; огонь неугасимый – в особой стране; река огненная – в ином месте. На эти мучения распределены будут несчастные, каждый по мере грехопадений своих. И как есть различие в грехах, так различны и мучения.

Иначе мучится прелюбодей, иначе блудник, иначе убийца, иначе тать, иначе пьяница. Осквернившие себя ересями услышат: Если нечестивый будет помилован, то не научится он правде, – будет злодействовать в земле правых и не будет взирать на величие Господа (Ис. 26, 10). Которые имеют вражду друг на друга и прилучится им переселиться из жизни, те найдут себе неумолимое осуждение и как ненавистные посланы будут во тьму кромешную, ибо возненавидели Христа, сказавшего: «Любите друг друга и прощайте друг другу». Горе тогда блуднику, горе прелюбодею, горе пьянице, горе чародеям и гадателям, горе тем, которые делают волшебные надписания, ворожбы, волхвования, вдаются в пытливость и не только сами делают то, но и прибегают к делающим! Горе пьющим вино с тимпанами и хорами, горе оскверняющим себя еретическими хулами, горе ругающимся над Божественными Писаниями, горе погубившим время покаяния в смехе и рассеянности, потому что с горькими слезами взыщут того времени, которое худо расточили, и не найдут его! Горе оправдывающим нечистивого ради даров, горе похищающим чужое. Скажу коротко: горе всем, которым выпадет жребий стоять ошуюю, когда услышат: «Идите от Меня, отыдите проклятые и ненавистные к делам своим, не знаю вас». И тотчас придут они в смятение, пойдут изгнанные из Судилища с великим плачем и преданы будут в руки смерти, которая будет пасти их (Пс. 48, 15), как написано.

О, страшный и трепетный час! Увы, увы мне, возлюбленные мои! Кто осмелится пересказать или у кого достанет силы выслушать то страшное и последнее повествование! У кого есть слезы, плачьте, а кто не имеет слез, придите, выслушайте, что ожидает вас, чтобы не быть нам нерадивыми о своем спасении! Ибо тогда разлучены будут друг с другом той жалостной разлукой и пойдут в путь, с которого нет возврата. Тогда епископы будут разлучены с епископами, пресвитеры – с пресвитерами, диаконы – с диаконами, иподиаконы и чтецы – с сослужителями своими. Тогда разлучены будут некогда царствовавшие, станут плакать, как дети, и будут изгнаны, как невольники. Тогда восстенают князи, всеми будут оставлены, посмотрят туда и сюда, и не найдут помогающих: ни богатства не видно, ни льстецы не стоят перед ними. Тогда разлучены будут монахи, жившие в нерадении, любившие мир и рассуждавшие по-мирскому. Тогда разлучены будут родители и чада, отец и сын, матери и дочери, друзья с друзьями, сродники со сродниками. Тогда жалким образом разлучены будут супруги, не сохранившие ложа неоскверненным.

Но не стану говорить о прочем, потому что страх объемлет меня при моем повествовании. Тогда, наконец, изгоняемые, понуждаемые и бичуемые свирепыми ангелами, побегут, скрежеща зубами и все чаще и чаще обращаясь назад, чтобы видеть праведных, с которыми разлучены. И, увидев ту радость и тот свет, с которыми разлучены, горько станут плакать, и, наконец, скроются, потеряв возможность видеть что-либо позади себя. И приблизятся к самому страшному месту, где опять будут рассеяны и распределены на все роды мук. Тогда, видя, что приговор решителен, что нет за них ходатая и не будет помилования, чтобы возвратиться им назад, с горьким рыданием скажут: «О, как насмеялся над нами суетный мир! Почему мы, видя, что другие подвизаются, сами не подвизались, но, слыша Божественные Писания, смеялись, издевались над читающими? Там Бог говорил через Писания, а мы не внимали; теперь мы вопием, а Он отвращает от нас лице Свое. Что пользы принес нам целый мир? Где отец, родивший нас? Где матерь, чревоболевшая нами? Где дети? Где друзья? Где богатство? Где имения? Где шум окружающих и обеды? Где великая и бесполезная суетливость нашей жизни? Где родные и знакомые? Где цари, властители и мудрецы? Почему нет нам никакой от них пользы?» Тогда, видя, что совершенно оставлены Богом и святыми, с воздыханиями и горькими слезами взывая, скажут: «Простите, святые и праведные, с которыми мы разлучены, простите, друзья и сродники, простите, отцы и матери, простите, сыновья и дочери, простите, апостолы, простите, пророки и мученики Господни; прости и Ты, Владычица Богородица, много потрудившаяся в молитвах о нашем спасении, но мы сами не захотели покаяться и спастись. Прости и ты, Честный и Животворящий Крест, прости, рай сладости, насажденный Господом, прости, Горний Иерусалим, матерь первородных, прости, Царство Небесное, которому не будет конца, простите все; мы не увидим более никого из вас и идем на осуждение, которому не будет конца и послабления». И, наконец, пойдет каждый в уготованное место, какое сам себе приготовил, не захотев покаяться, чтобы избавиться от гнева в час нужды. И за сие-то будут они мучиться во все века.

Слышали, братья мои, приговор? Слышали, что потерпят нерадивые, слышали о том страшном дне и лютом часе? Озаботимся, братья! Это такой час, который подвергнет испытанию целую жизнь нашу. О нем-то Божественное Писание в Святых Церквах от востока до запада вопиет, предрекает и свидетельствует, чтобы нам не посрамиться тогда. О том часе говорил пророк Давид: Ты воздаешь каждому по делам его (Пс. 61, 13). О нем вопиял апостол: Поступайте осторожно, не как неразумные, но как мудрые (Еф. 5, 15). Страшно впасть в руки Бога живаго (Евр. 10, 31). О том часе сказал Владыка Христос: Подвизайтесь войти сквозь тесные врата (Лк. 13, 24). Час тот содержа в уме, святые оставили все приятности жизни: дома, богатства, овец, волов, коней, друзей, братьев, сродников, детей, роскошь, бани, земли, судилища, и, все оставив, бежали в пустыни, в горы, в вертепы и пропасти земные, чтобы не посрамиться им в час тот. И не только мужи, но и жены, возлюбив узкий и тесный путь, восхитили Небесное Царство. Ибо во Христе Иисусе Господе нет мужеского пола, ни женского (Гал. 3, 28), но каждый примет особую свою мзду, по собственному своему труду, как написано (см.: 1 Кор. 3, 13).

Блаженны рачительные, блаженны плачущие, блаженны те, которые в час тот окажутся друзьями Христовыми, блаженны бодрствующие в милостыне, блаженны не усыпающие в молитвах, блаженны каждый день трудящиеся о спасении душ своих, блаженны терпеливо ударяющие в дверь Христову. Блажен человек, который рассыпал бремя грехов своих, пока еще было время; блажен, кто купил елея, пока не кончилось торжище. Блажен тот раб, которого господин его, придя, найдет поступающим так (Мф. 24, 46). Блаженны и мы, братья, если, ударяя в дверь, не впадем в уныние, потому что отворит нам Сам нелживо Сказавший: Стучите, и отворят вам (Мф. 7, 7). И еще: Приходящего ко Мне не изгоню вон (Ин. 6, 37). Он Бог наш, Он сотворил нас. Ему подобает слава во веки веков! Аминь.