Kitobni o'qish: «Исчезновение в седых холмах»

* * *

© Сутягина П.А., 2025

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

* * *

Proper cup of coffee

 
All I want is a proper cup of coffee,
Made in a proper copper coffee pot.
I may be off my dot, but I want a proper coffee,
In a proper copper pot!
Iron coffee pots and tin coffee pots
They are no use to me!
If I can't have a proper cup of coffee
In a proper copper coffee pot,
I'll have a cup of tea.
 
 
Быть настоящей катастрофе,
Если не выпить мне чашечки кофе,
Сварен он должен быть правильно
Исключительно в медном¹ чайнике.
Вы можете смеяться надо мной,
Но только правильно сваренный
В медном чайнике
Должен быть кофе мой!
 
 
Хоть оловянный, хоть железный
Мне совершенно они бесполезны!
Если же правильно сваренного кофе не обещают,
То лучше уж выпью я чашечку чая².
 

Книга первая
Маргаритка на склоне

Глава 1
Гостевой дом

Дом трещал, словно полчище дровосеков вознамерилось разнести его в щепки. Каждая щель между досками так и норовила раззявить сухой рот, демонстрируя редкие ржавые гвозди, а крыша, будто возомнившая себя корабельным парусом, гордо надувала черепичное полотнище, по-куриному подпрыгивая. Но это был всего лишь ветер…

«Маргаритка на склоне», так звался старенький гостевой дом, примостившийся на отвороте проселочной дороги, этой осенью больше служил пристанищем ветру, нежели новым гостям. Дела здесь уже давненько шли не так хорошо, как во времена его основателя, когда-то перебравшегося в эти края мистера Слоу. Тогда зеленый склон, где этот жизнерадостный человек соорудил домик, был полон маленьких цветочков с желтыми, как солнце, сердцевинками и белой бахромой лепестков-ресничек. Теперь же стояла осень и, конечно, ни одной маргаритки не осталось.

Нет, пожалуй, это не совсем верно… Одна-то все-таки была, хотя давно уже не в самом цвету. Правнучку основателя и нынешнюю владелицу гостевого дома звали Маргарет. Она находилась в том возрасте, когда к ее имени, не задумываясь, хотелось добавить «миссис», а в городских автобусах ей, весьма вероятно, уступили бы место. Когда ее прадед решил поселиться здесь, рядом с маленькой непримечательной деревушкой Ланибро, его встретили лишь зеленые спины холмов, топорщащиеся вдали иголками елового леса, скалистые уступы, омываемые холодными морскими волнами, туманные утра и невообразимо звездные ночи. Странно было воздвигнуть в таком месте, отдаленном от остального мира, дом и назвать его гостевым. Однако мистер Слоу сделал именно это. А потом женился на симпатичной дочери фермера, разводившего маленьких пушистых лошадок в просторной долине за холмами. Этим смешным животным не были страшны холодные ветра здешней осени и снега зим, а дочери фермера – хлопоты по хозяйству. Рядом с домом новоиспеченная миссис Слоу быстро разбила огородик и принесла с отцовской фермы несколько кур и одного бойкого петуха с изрядно общипанным хвостом. Так они и зажили.

И мистер Слоу не прогадал. Потихоньку вокруг поприбавилось домишек, и Ланибро превратился из деревеньки в маленький городок, а дорога, что шла мимо ферм и скорее напоминала проселочную тропку, вдруг поширела, как река в половодье, и наводнилась повозками, а потом и машинами. И в «Маргаритке на склоне» стали появляться гости.

Нынешней же осенью дом пустовал, но Маргарет следила за тем, чтобы он пребывал в чистоте и порядке и чтобы печные трубы, так полюбившиеся холодным ветрам, были как следует прочищены. По хозяйству теперь помогал ей только Майкл – сын дровосека из Ланибро. Он был младшим в семье и не планировал идти по стопам отца. Работать у мисс Маргарет, как Майкл ее называл, он начал еще мальчишкой и сейчас помогал ей с поддержанием порядка в доме и во дворе, занимался заготовкой дров и растопкой каминов. Хозяйка «Маргаритки на склоне» не очень любила уголь и предпочитала топить по старинке – дровами.

Крепкий и все еще тянущийся в рост юноша возник на пороге с башенкой из полешек, прижатой к груди. Он быстро преодолел неширокий холл и сгрузил ношу перед камином в гостиной. Ветер снова с воем влетел в трубу и подул на остывающие угли. Майкл живо подбавил почти погибшему огню топлива и оглядел комнату. К его удивлению, большое зеленое кресло пустовало, и на месте хозяйки, любившей проводить в нем вечера, лежал, свесив уголок, словно лапку, старый клетчатый плед.

– Вот так дела, куда же она могла подеваться на ночь глядя? – Майкл взлохматил ладонью русые волосы. Отряхивая от опилок свитер, он прошел в кухню, но там никого не было и даже почти не пахло свежим хлебом и чечевичным супом, который всегда подавали в этот день недели. Тогда сын дровосека отправился на второй этаж, где располагались гостевые комнаты. Заглядывая в каждую, он прошелся по коридору и, наконец, поднялся в мансарду, таившую в себе подсобное помещение и спальню хозяйки. Перед дверью последней юноша немного помялся, откашлялся и аккуратно постучал.

– Мисс Маргарет, вы здесь?

Никто не отозвался. Майкл попробовал позвать еще раз, и в этот момент ветер снова набрал обороты, затрещал обшивкой, заскрежетал кровлей и… дверь слегка отворилась. Комната была не заперта. Неуверенно просунув голову в образовавшуюся щель, юноша заглянул в маленькую, обставленную еще более старомодно, чем остальной дом, спаленку, причем совершенно пустую.

Ветреным осенним вечером пожилая хозяйка гостевого дома «Маргаритка на склоне» пропала.

* * *

Джон поправил шляпу с узкими загнутыми полями и глянул в зеркало заднего вида. Совершенно пустая дорога, заключил он, ни тебе машин, ни даже животных, перебегающих с одной стороны на другую, – все, как ему и было обещано. Полное уныние да еще и туман. Свет фар рассеивался в нем, как капля краски в молоке. На всякий случай нажав на клаксон, Джон повернул. Этот звук совершенно некстати прозвучал в вечерней тишине и в ответ был облаян с какой-то дальней фермы, притаившейся на склоне холма. Впрочем, в тумане ее видно не было.

Ну вот, кажется, он и на месте. Застегнув пальто на все пуговицы, Джон приоткрыл дверь. Но она тут же закрылась обратно, словно захлопнутая чьей-то невидимой рукой. «Что еще за фокусы?» – возмутился мужчина. Джон был невысокого роста, хорошо сложен, на вид ему можно было дать около тридцати – тридцати пяти, но серьезность в его взгляде могла бы накинуть еще пяток лет. Туман, разорванный в клочья ветром, метался обрывками в побледневшей траве, усыпанной осенними листьями. Мужчина предпринял еще одну попытку покинуть машину. На этот раз ему это удалось. Ветер сделал перерыв, вдохнул и громко грохнул дверцей вновь, вырвав блестящую ручку из ладони Джона. Машина обиженно вздрогнула, а ее владелец, неуверенно поправив воротник пальто и прятавшийся под ним тонкий шарф, повернулся к дому, нависавшему над ним словно надутый ветром парус.

– Что еще за фокусы… – уже вслух, но как-то неуверенно произнес Джон, оглядывая строение.

На колокольчик никто не ответил. Однако дым, рваной лентой выплывавший из трубы, говорил гостю, что дом обитаем, и тот позволил себе перешагнуть через порог без приглашения. За дверью оказалось тепло и приятно пахло едой. Это обнадеживало. Джон снял шляпу и, пригладив каштановые, с рыжим отливом волосы, двинулся туда, где, по его представлениям, в любом приличном доме должна была располагаться гостиная. Дом оказался приличным, а комната – пустой. Повинуясь желанию согреть руки, Джон неторопливо подошел к камину. В этот момент за его спиной раздался голос:

– Доброго вечера, сэр! Мы ждали вас. Надеюсь, дорога была приятной.

Обернувшись, Джон увидел низенькую пожилую женщину в длинной юбке, старомодной блузе и с уложенными на странный манер седыми волосами, частично укрытыми чепцом.

– Да-да… Весьма. Разрешите представиться, Джон Картвей.

– Мне прислали телеграмму из города, – гордо заявила женщина, словно телеграф был последним достижением прогресса. – Вы приехали по делу мисс Фанни Гаррет. Бедная девочка… Ох, ну что же это я! Присаживайтесь, пожалуйста. Чаю?

– Благодарю, не откажусь. – Джон расположился у камина, все еще неуверенно поглядывая на хозяйку этого странного дома. «В любом случае, – успокоил он себя, – других гостевых домов в этом захолустье точно нет. Быстрее бы решить все дела здесь».

Чай оказался отменным, с хорошим деревенским молоком, и настроение новоприбывшего гостя начало улучшаться. «В конце концов, – он откинулся поудобнее на спинку кресла и вытянул ноги, – иногда можно позволить себе несколько дней на природе, овечки там всякие…» Размышления, постепенно ушедшие в столь милое русло, были прерваны появлением совершенно иной дамы. Джон быстро подобрался и сел со всей подобающей элегантностью.

В гостиную вошла выглядевшая молодо женщина с идеальной осанкой и горделиво поднятой головой. Одежда ее, хоть и весьма закрытая и с преобладанием черного, замечательно подчеркивала стройность фигуры. Джон отставил чашку и поднялся, слегка кланяясь даме. Она ответила таким же небольшим наклоном головы и сдержанно улыбнулась, что сделало утонченные черты лица еще более привлекательными. Было нечто восточное в разрезе глаз ее и легкой изогнутости носа, да и бахрома ресниц казалась невероятно густой и черной для дамы здешнего климата, но при этом более ничего иностранного в ней не просматривалось, а легкая бледность лишь придавала ей аристократичности. Последнего Джон уж точно не ждал от местного общества. Быстро вспомнив о приличиях, он представился. Даму звали миссис Кардис. Джон с удивлением поймал себя на том, что, так залюбовавшись незнакомкой, в первую очередь заметил досадную приставку «миссис» и только потом осознал, кто перед ним.

– Простите, миссис Кардис? – переспросил он, делая акцент на фамилии. – Не вы ли, случайно, родственница пропавшей девушки?

– Совершенно верно, – кивнула женщина, – тетя, по матери.

«Странно, по ком этот траур, ведь девушка всего лишь пропала…» – Джон вновь обратил внимание на преобладание черного цвета в ее одежде и решил на всякий случай сразу уточнить: – У вас есть предположения, что могло произойти с вашей племянницей? Вы полагаете… худшее?

– О нет, – догадалась о его мыслях миссис Кардис, – это по мужу. Уже много лет прошло, но все же я не решаюсь полностью снять траур.

Досадное «миссис» объяснилось, и Джон предложил даме составить ему компанию за чаем и обсудить все подробности дела, по которому он был вызван сюда из города.

– Вы хорошо знали пропавшую? – начал Джон, когда мисс Слоу принесла сервиз и два изящных блюда: одно с хлебом с маслом, а второе – с булочками.

– Видите ли… – Миссис Кардис медленно подлила молока в чашку. – Я не очень часто бываю в этих краях. С тех пор как моя сестра умерла, – она отставила кувшинчик и принялась неспешно помешивать чай, чувствовалось, что последнее ей было произнести куда сложнее, чем признаться в своем вдовстве, – я стала реже бывать здесь. Хотя я всегда рада видеть племянницу, это сопряжено с общением с ее отцом, что и при жизни сестры не доставляло мне особого удовольствия.

– Вы были не в очень хороших отношениях с мистером Гарретом? – уточнил Джон, доставая маленький блокнотик из нагрудного кармана.

Дама подняла на него взгляд очаровательных темных глаз и иронично улыбнулась:

– Мы вообще не были в отношениях, мистер Картвей. Никто в нашей семье этого брака не одобрял. И вот чем все закончилось, – в ее тоне появились стальные нотки, – десять лет назад трагически погибает моя сестра, а теперь без вести пропадает племянница!

– Да, соболезную вашей утрате. – Джон почувствовал, как от этого голоса и взгляда у него появляются мурашки на спине. – Но я здесь именно за тем, чтобы найти вашу племянницу. Уверен, нет поводов для излишнего беспокойства.

– Благодарю, – тон ее снова стал спокойным, голос – слегка бархатистым, а взгляд перестал отдавать пугающим холодом.

«Ну и семейка, – подумал Джон, – вот именно поэтому не выношу расследований в глубинке. У них тут вечно от нечего делать возникают какие-то скелеты в шкафах…»

– Значит, племянницу вы не видели давно?

– Да, последний раз я навещала ее в середине весны. Ненадолго, проездом, по дороге к морю. Но мы всегда поддерживали переписку.

Джон отметил это в блокнотике и поинтересовался:

– Как вы узнали о ее исчезновении?

Миссис Кардис как-то странно посмотрела на него и, меняя тон на более доверительный, произнесла:

– Еще весной, во время моего визита, мне показалось, что с Фанни что-то не так. Она была какая-то тихая, бледная. А потом я получила это письмо от нее…

– Какое письмо? – Джон, сам этого не заметив, тоже перешел на более тихий и вкрадчивый голос.

– Вот это. – Дама извлекла из маленькой черной сумочки сложенный вчетверо листок. Когда она протянула его собеседнику, их пальцы на мгновение соприкоснулись, и Джон чуть не выронил переданное ему письмо. Мысленно отругав себя за неловкость, он принялся деловито разворачивать лист бумаги, но думал в этот момент вовсе не о таинственном послании пропавшей девушки, а о странном эффекте, производимом на него ее тетей.

Впрочем, текст письма вернул течение его мысли в нужное русло. Поначалу сотрудник сыскной и по совместительству адвокатской конторы с несуразным названием «Мудрый эсквайр» не обнаружил ничего особо странного в письме молодой девушки своей родственнице. Обычный обмен любезностями, новостями о погоде, последними сплетнями провинциального городка. Девушка спрашивала схему какого-то кружева для… траурного платья?

Джон поднял глаза на миссис Кадис.

– Вот именно, – кивнула она с достоинством, – представьте мое удивление. Кто же украшает кружевами траурное платье?

* * *

Майкл выскочил на улицу и на всякий случай пробежался по двору. Но там только ветер будоражил старый курятник и трепал пожухлые листья последних не снятых с грядки капустных кочанов. «Куда могла на ночь глядя запропаститься пожилая женщина, – недоумевал юноша, – да еще в такую погоду?» Мисс Слоу, по мнению Майкла, не была охоча до неожиданностей. Распорядок ее жизни был вполне предсказуем: дни покупок, дни визитов, даже расписание блюд по дням недели. А теперь, когда съехали последние гости этого сезона, никаких дел в городе у нее и подавно не могло быть.

Опустившись на чурбак для рубки дров, Майкл устало пытался представить, где же ему искать хозяйку гостевого дома, как вдруг одна странная и тревожная мысль посетила его. Могло ли быть, что это как-то связано с делом об исчезновении Фанни, которое вел тот хлыщ из большого города? Быть может, он догадался обо всем? Но нет, он ведь уехал. Майкл почувствовал, как холод пробирается под его тонкую куртку. И эта «черная паучиха», ее тетка, тоже уехала тогда, так ничего и не получив…

Он встал и пошел в сторону дома лесника. Из трубы уже валил дым, и окна приветливо мерцали теплым светом в сгущающемся мраке. Когда юноша переступил порог, то сразу услышал веселые голоса собравшейся за ужином семьи. Все были за столом: и отец, и старший брат уже вернулись с дальней вырубки. Войдя в гостиную никем не замеченный, Майкл некоторое время наблюдал за семьей: как отец – крепкий плечистый бородатый мужчина – с улыбкой принимает блюдо с картофелем от жены, немолодой уже, но все еще весьма миловидной; как они весело разговаривают и как старший брат, пошедший комплекцией в отца, как всегда, шутит невпопад, но мать все равно смеется…

– Ты что так поздно? – Конечно же, именно она заметила первой, что младший сын наконец пришел домой.

Все так же стоя на пороге комнаты, Майкл медлил заходить, ему очень не хотелось обращаться за помощью к тем, кто и так считал его не слишком умелым. Но, в конце концов, не он же виноват, что старушка пропала.

– Как это пропала? – удивился отец семейства.

Майкл в двух словах объяснил сложившуюся ситуацию, на что бородач лишь махнул рукой, мол вышла к подружкам чаю попить.

– Вечно ты бурю в чайной чашке мутишь!³ – рассмеялся старший брат.

«Мутят воду…» – недовольно подумал юноша. Он сказал, что не голоден, хотя это было неправдой, и ушел на чердак. Там его и нашла мать сидящим у маленького круглого окошка. Будучи женщиной проницательной, она легко догадывалась, когда кто-то из ее мальчиков кривит душой. Поставив тарелку и чашку рядом с сыном, женщина опустилась подле него.

– Ты правда считаешь, что с мисс Слоу что-то приключилось? – спросила она ласково.

– Да, да все что угодно… – грустно ответил Майкл. – С самого начала осени у нас неладно. Еще этот приезжал…

– Мистер Картвей? Но он ведь хотел помочь Гарретам, когда Фанни пропала.

– Да, – буркнул Майкл.

– Никто не виноват в случившемся, сынок, – голос ее был полон сострадания. Только она догадывалась, что на самом деле чувствовал ее мальчик.

– Но нужно же что-то делать… – Он посмотрел в темноту за окном.

– Может быть, твой отец прав? И утро вечера мудренее, зайдешь завтра, а там, глядишь, мисс Слоу уже дома будет.

– А если нет? – Как бы сильно ему ни хотелось поверить в слова матери, он прекрасно понимал, что так не будет.

– Ну тогда… И нужно будет что-то предпринимать.

Майкл вздохнул и взял тарелку. Это немного успокоило мать, и она, несколько раз проведя рукой по русым волосам сына, удалилась, сказав, чтобы потом сам отнес посуду на кухню.

Ел он быстро, одновременно обдумывая план дальнейших действий.

Глава 2
Мистер Гаррет

Ветер начал постепенно утихать. Дом устал дудеть в печные трубы словно архангел Гавриил, занавески с кружевными оборочками приняли обычное вертикальное положение, а крыша успокоила черепичный скрежет и затихла под светом проклюнувшихся на небе звезд.

Мисс Слоу аккуратно вылезла по старенькой деревянной лесенке из погреба и отряхнула передник, на котором ее собственной рукой, правда, много лет назад, были вышиты три маргаритки. Она выставила на дощатый пол объемную корзину с капустными кочанами и немного отдышалась. Крутая лесенка давалась ей все сложнее… На кухне старушка взяла худощавыми пальцами широкий острый нож и ловко нашинковала принесенные овощи, предварительно тщательно вымыв их в колодезной воде. Несмотря на то что ее последние гости отбыли, а на дворе тонким кружевом ночного морозца зима намекала о раннем приближении, мисс Слоу не собиралась отказываться от традиционного капустного пирога. Вот разве что ее несушки устроят саботаж перед холодным сезоном… И какой же тогда капустный пирог без яиц? Представив эту катастрофу, мисс Слоу встревоженно покачала головой и решила завтра первым же делом проверить курятник. Но на сегодня у нее уже запасено несколько яиц.

Дел по дому было немало. Шутка ли – практически в одиночку содержать большой деревянный почти что особняк, да еще огород и курятник в придачу! Но мисс Слоу обладала удивительной способностью: за день она могла перестирать все постельное белье постояльцев и, пока оно болталось на ветру как паруса с оборванными шкотами, сготовить обильный обед с несколькими переменами блюд, перемыть после него посуду, выщипать сорняки на грядках, покормить кур и вечером еще немного повязать при свете камина и маленькой масляной лампы. Но некоторые задачи мисс Слоу, как теперь, так и в молодости, предпочитала отдавать в мужские руки. Поначалу руки эти были мальчишеские, но еще подростком Майкл Вудсмит уже лихо забирался на крышу по хлипкой приставной лесенке и менял вышедшую из строя черепицу, чинил полы, столы, стулья и даже покосившийся старый курятник! Неудивительно, что когда мальчишка превратился в хоть и худощавого, но крепкого и жилистого юношу, его работоспособность стала только выше. И если учесть, что с возрастом у мисс Слоу происходило обратное, то эти двое замечательно дополняли друг друга. Хозяйка гостевого дома относилась к пареньку весьма душевно, пожалуй, не как к простому помощнику, а скорее как к сыну, которого у нее никогда не было. В свое время дочери хозяина «Маргаритки на склоне» так и не посчастливилось выйти замуж, но мисс Слоу об этом не горевала. Ведь на ее «посту» общения и людей, о которых нужно заботиться, было и так в достатке. Хотя, конечно, в последние годы число постояльцев сильно поуменьшилось…

Мисс Слоу завернула края пирога и тихонько вздохнула. Все дело было в дороге, полагала она. Власти графства проложили новую большую дорогу, более удобную для машин, значительно дальше от их маленького городка, чем пролегала та, что ранее переправляла по своей спине коней и повозки. Мир стремительно менялся, словно несясь теперь в стальном вагоне за паровозом, и мисс Слоу с сожалением понимала, что немного отстает от него.

– Вот так! – Она сделала смешную завитушку из теста прямо по серединке пирога, как всегда делала ее мать, а до того – ее бабушка. Пирог отправился в пышущую жаром печь.

С делами на кухне было покончено, и хозяйка ушла в гостиную. Увидев растопленный, уютно потрескивающий дровами камин, а рядом заготовленные полешки, старушка улыбнулась всеми складочками в уголках глаз: «Какой милый мальчик, уже обо всем позаботился!» Она подкинула еще поленце и опустилась в любимое зеленое кресло, подле которого стояла корзинка с вязанием. Лишь одно обстоятельство беспокоило хозяйку «Маргаритки на склоне» – не голодна ли «бедная девочка».

«Надо бы завтра отнести ей пирога», – подумала добрая женщина и принялась довязывать красную пару носков, которую собиралась подарить Майклу на Рождество.

* * *

Джон немного оправил клетчатый жилет и посмотрел на опустевшую чашку чая. Ему уже давно хотелось удалиться в свою комнату и хорошенько вздремнуть с дороги. Вся эта история с пропавшей девушкой оказывалась более запутанной, чем было представлено в переданном ему деле.

– Вот, съездите в Ланибро, мистер Картвей, – сказал этим утром его патрон, мистер Твибинс, и передал тоненькую папку с описанием дела и письмом от мистера Гаррета.

Джон еще удивился тогда, зачем по такой ерунде беспокоить сыскное агентство, да еще и в другом городе. Но, по крайней мере, на последнюю часть вопроса ответ нашелся, когда он подъезжал к Ланибро, нечто среднему между деревенькой и городком, – здесь не то что не было подобной конторы, даже полицейского участка могло не быть! Хотя, конечно, именно туда мистеру Гаррету следовало бы обратиться в первую очередь. И вот в этом была первая странность, с которой столкнулся Джон, – в письме от отца пропавшей девушки значилось, что тот не хотел бы предавать дело огласке.

– Но все же как именно вы узнали о пропаже племянницы? – Теперь Джон попытался повернуть беседу с очаровательной миссис Кардис в нужное ему русло.

– Но как же? – поразилась она, как будто Джон спросил ее что-то давно объясненное. – Я приехала навестить Фанни и, разумеется, узнала, что ее нет дома.

– И поэтому остановились в гостевом доме? – В голове Джона пока не вырисовывалась цельная картина происходящего.

– Нет, – взгляд женщины снова выразил некоторое сомнение в высоте интеллектуальных способностей собеседника, – «Маргаритка на склоне» – единственный гостевой дом в Ланибро. Я всегда здесь останавливаюсь, когда навещаю Фанни.

– Но отчего не в доме сестры?

– Мне кажется, ответ на этот вопрос очевиден, мистер Картвей. – И на этом она поставила отчетливую точку в данном направлении беседы, после чего подлила себе чаю, а Джон подумал, что ему явно лучше продолжить свои изыскания утром.

Он вежливо попрощался с дамой, пожелав ей доброй ночи, и отправился на поиски хозяйки дома, чтобы та показала его комнату. Мисс Слоу почти сразу появилась в холле и, мило улыбнувшись, проводила гостя на второй этаж. Небольшая, но весьма удобная комнатка была последней в коридоре, и окна из нее выходили на дальние зеленые склоны, а не на городок или задний двор, как из боковых. Джон приоткрыл окно и вдохнул ночной воздух, уже отчетливо наполненный запахами осени. Раскрыв чемодан, он достал со дна тоненькую папку и еще раз просмотрел хранившиеся в ней листы.

Единственный ребенок… Вдовец… Сестра жены – миссис Кардис… Касательно этой персоны информация была весьма скудной, как и в целом о семье миссис Гаррет. И никаких упоминаний о конфликте.

«Что ж, придется завтра обо всем расспросить мистера Гаррета», – подумал Джон и протяжно зевнул.

* * *

Утром постояльца из дальней комнаты разбудили скрип половиц в коридоре и прерывистое пение петуха с заднего двора, сразу же напомнив, где он находится. Некоторое время Джон еще лежал в постели, надеясь, что это нелепое поручение ему просто приснилось и, открыв глаза, он обнаружит себя в собственной спальне, сварит хороший кофе, развернет хрустящую утреннюю газету… В дверь постучали.

– Мистер Картвей! Доброе утро! – раздался бодрый женский голос с еле заметным старческим поскрипыванием. – Я принесла вам умыться. Мистер Картвей!

«Бог милостивый, что она мне принесла?..» Джон скорее поднялся и чуть не подпрыгнул, когда его босые ноги коснулись выстуженных за ночь половиц. Быстро нащупав тапочки и запахнув плотнее халат, он открыл дверь, чтобы обнаружить за ней хозяйку в длинном голубом платье, белом переднике и с небольшим тазиком и кувшином в руках. В этот момент Джону стал понятен смысл ее слов – водопровода в доме не было!

– Благодарю! – Он забрал принесенное из рук женщины.

– А полотенце на полочке, – радушно улыбнулась мисс Слоу. – Хорошо спали, мистер Картвей?

– Как младенец, – натянуто улыбнулся он в ответ.

Это сообщение чрезвычайно порадовало пожилую даму, и, сообщив о том, что завтрак уже накрыт в гостиной, она удалилась.

Джон поставил непривычные современному человеку умывальные принадлежности на прикроватный столик и снова с печалью подумал о своей удобной городской квартирке… с водопроводом и канализацией, с отборным кофе, который он покупал в лучшем магазине города, и джезвой, привезенной им из морского круиза вдоль берегов той страны, где знали толк в этом напитке.

В гостиной он обнаружил накрытый к завтраку стол и ни одного постояльца. Мисс Слоу вынесла старенький термос и установила его рядом с чайничком.

– Вам чай или кофе?

Пораженный предоставленным выбором, Джон сразу же почувствовал, что его симпатия к этому месту растет и он почти готов простить маленькое деревянное строение на заднем дворе, до которого ему пришлось прогуляться поутру. Хозяйка, чрезвычайно обрадованная, что предугадала предпочтения постояльца, приоткрыла крышку термоса и налила серовато-буроватую жидкость со смутно знакомым запахом в фарфоровую чашечку с голубым узором, изображающим милую пасторальную сцену.

– Миссис Кардис еще не встала? – поинтересовался Джон у хозяйки.

– О, все постояльцы уже позавтракали и ушли гулять! – заверила его мисс Слоу. – Сегодня отличная погода. Первая половина осени особенно замечательна в наших краях.

Мистер Картвей согласно кивнул и с улыбкой отпил из чашки. Улыбка тут же приклеилась к его губам как влитая:

– Мисс Слоу, а это… что?

– Кофе, – с удивленной улыбкой произнесла пожилая дама и так же нежно добавила: – Цикориевый.

– Великолепно, – сдавленно прокомментировал Джон.

– Молочка?

– Нет, благодарю.

После завтрака он надел свой любимый коричневый твидовый пиджак, поглядел мгновение на два шарфа, выложенных на кровать – тот, что был на нем вчера, и другой, более теплый, – и, сделав выбор в сторону второго, проверил наличие блокнота, захватил шляпу и вышел из комнаты.

Первым, что встретило его на улице, был мощный удар ветра прямо в лицо, почти было сорвавший с него шляпу, если бы Джон не придержал ее, и заставивший его не сомневаться более в выборе шарфа. «У них это называется хорошей погодой, да?»

Яркое солнце заливало еще теплыми лучами изумрудные склоны, то тут то там золотыми пятнами проглядывали клены и алели невысокие живые изгороди какого-то колючего кустарника, а вдалеке виднелась сине-зеленая полоса хвойного леса, устремляющая зубцы крон в ультрамарин небес. В воздухе витал легкий запах дыма, исходивший из печных труб Ланибро, аромат осенних листьев и той свежести, которая доступна лишь сельской местности.

Еще раз сверившись с адресом, Джон бодро зашагал к видневшейся внизу грибнице черепичных крыш. Но, шагнув на немощеную улочку, он с удивлением обнаружил, что на домах не только отсутствуют номера, но даже названия самих улиц.

«Что же это такое?!» – Он тяжело выдохнул и огляделся. Неподалеку виднелась витрина галантерейной лавки. За прилавком среди лент и шляпок прошлогоднего фасона обитало прелестное существо неопределенного возраста. Каштановые локоны ее были закручены в обильные кудряшки, а из-под пушистых ресниц на вошедшего смотрели большие голубые глаза.

– Чем могу помочь, сэр? – кокетливо улыбнулась девушка, явно угадав в нем приезжего.

Извинившись за беспокойство, Джон спросил, не подскажет ли она, как ему пройти по указанному адресу. На невинном личике продавщицы появилось задумчивое выражение, она поинтересовалась, кого именно мистер ищет.

– А, мистер Гаррет, сразу бы так и сказали! – рассмеялась поклонница щипцов для завивки. – Вам сейчас вниз по улице, потом сразу направо, через два поворота налево и еще немного вниз, а там сразу увидите его дом. Двухэтажный, с мезонином. А вы у него хотите что-нибудь заказать или вы… – она понизила голос, – из-за пропавшей здесь девушки? У мисс Слоу остановились?

В этот момент сотруднику сыскного агентства отчетливо захотелось еще раз тяжело вздохнуть и покачать головой.

– Доброго дня, мисс! Благодарю за помощь!

Когда за элегантно одетым мужчиной закрылась дверь, звякнув колокольчиком, обладательница кудряшек только хмыкнула себе под нос и принялась перекладывать ленты.

Выйдя на улицу, Джон поплотнее натянул шляпу и быстро зашагал в указанном направлении. «Что за место? Они что, знают, кто живет в каждом доме? Как здесь вообще мог кто-то пропасть?»

Несколько раз свернув не туда, поскольку маленькие улочки были часто неотличимы от просто проходов между зданиями, Джон все-таки смог добраться до указанного дома с мезонином. В одном продавщица оказалась права – его трудно было спутать с другими. Все в нем пестрило разнообразием стилей и элементов. Конструкция, расположение окон, наконец, деревянные украшения вокруг оконных проемов и даже этот самый мезонин заставляли голову наблюдателя кружиться от эклектичности строения.

– Что за фокусы… – Джон замер перед домом, изумленно разглядывая три трубы, все по-разному оформленные.

– А, мистер Картвей, как я понимаю! – донесся откуда-то мужской голос.

Опустив глаза, Джон обнаружил, что ярко-красная входная дверь отворилась и на пороге показался уже немолодой мужчина, хотя и пожилым его было не назвать, в добротном жилете поверх рубашки, слегка потертых штанах и крепких кожаных ботинках. Седеющие, но все еще по большей части воронено-черные волосы его были прихвачены сзади лентой, что придавало ему схожесть с моряком.

– Мистер Гаррет?

– Так точно, он, – кивнул хозяин дома и пригласил войти. Первое, что бросилось в глаза Джону за открывшейся дверью гостиной, был широкий камин, размерами и формой напоминавший о великолепии позапрошлого века. Полку над ним украшала изящная фарфоровая ваза, а рядом с ней лежал неопределенный фрагмент старой деревяшки, совершенно не гармонировавший со своей утонченной соседкой и помпезностью камина. Сама комната была хорошо обставлена, но без излишеств.

– Я чрезвычайно рад, что вы так быстро откликнулись! Марта! – крикнул хозяин пестрого дома, и на пороге появилась немолодая женщина в переднике, чепце и с бесстрастным выражением лица. Она извлекла из кармана очочки без дужек и посмотрела через них на гостя.

– Чаю, пожалуйста, принеси, – мягко произнес мистер Гаррет. Женщина молча кивнула и так же неслышно удалилась.

– Мистер Гаррет, прежде всего мне необходимо задать вам ряд вопросов. Некоторые из них могут показаться не слишком тактичными…

– Да-да, конечно! Я все понимаю! – живо закивал чисто выбритым подбородком мужчина. Между тем в столице сейчас были снова в моде короткие бородки и аккуратные, слегка закрученные усы. Джон за модой следил.

Оба джентльмена расположились на добротно и изящно сделанных стульях с изогнутыми спинками.

– Для начала я попрошу вас еще раз изложить все обстоятельства исчезновения дочери. Пожалуйста, не упускайте никаких подробностей и деталей, даже если они покажутся вам несущественными. – Джон достал блокнотик и карандаш.

– Так ведь как… – пожал плечами мистер Гаррет, – была всегда здесь, а потом возьми да исчезни. Понимаете, она, ну после смерти матери, всегда помогала мне и Марте по хозяйству и была в основном дома…

– Марта – ваша горничная? Давно служит? – сразу уточнил Джон.

– Да-да… Она вместе с женой переехала. Еще в ее отцовском доме служила.

– Так. – Джон занес это интересное для него обстоятельство в блокнот. – Продолжайте.

– Так вот, она всегда дома была. Ну выходила за покупками, конечно, прогуляться там… К морю…

– Простите? – посмотрел с удивлением Джон.

– Простить что? – не понял мистер Гаррет.

– Мне не послышалось, вы сказали «к морю»?

– А, да… – усмехнулся хозяин дома, – здесь не курортные места, конечно. Берега скалистые, нет пляжей да и холодно. Такие как… хм… в общем, едут обычно не к нам. Но тут тоже есть выход на берег. Вы ведь в «Маргаритке» остановились? Ну так если пойдете в другую сторону, обойдете холм и потом еще по тропе, выйдете к берегу. А вы не знали, что мы на побережье?

– И она так далеко ходила гулять? Одна? – с сомнением переспросил Джон, проигнорировав вопрос хозяина.

– Да разве это далеко? Ну, бывало и одна… Что ж с того?

Джон слегка откашлялся, дело приобретало неприятный оборот. Идея искать разбившуюся на скалах девушку его совершенно не прельщала. Но он все еще продолжал надеяться на более жизнеутверждающие версии: заблудилась или сбежала с любовником.

– Вы искали там, где она обычно гуляет?

– Да, разумеется! И я, и Марта, и Майкл! – Мистер Гаррет еще больше оживился, словно на мгновение снова оказался в процессе поисков. – Мы всю округу обошли. Никаких следов… – Последние слова он произнес с трудом, борясь с овладевшим им чувством. Джон не мог понять в этот момент, каким именно – отчаянья или ярости.

– Кто такой Майкл? – с вкрадчивым любопытством спросил Джон.

– Так ведь служит у мисс Слоу… Сын дровосека Майкл Вудсмит.

Перед ними снова выросла худощавая фигура в чепце.

– Ваш чай, сэр, – сухо произнесла дама и опустила поднос на небольшой деревянный столик, тоже отменной работы.

– Благодарю, Марта, – кивнул мистер Гаррет и принялся сам разливать горячий напиток.

– Я могу потом пообщаться с вашей горничной? – между делом поинтересовался Джон.

– Да, разумеется. Могу позвать прямо сейчас… – Он набрал в грудь воздуха.

– Не стоит, – поспешно остановил его Джон, не любивший повышенных тонов. – Вернемся к Майклу.

– А что к нему возвращаться? Приличный такой парень. Я его с детства знаю. Он помогает иногда мне в мастерской, ведь его отец как-никак материал мне и поставляет. – Он постучал крепкой ладонью по столешнице, так что чайник и чашки запрыгали с недовольным звоном.

Его собеседник опустил взгляд на стол, оглядев массивные завитушки на ножках, и на всякий случай уточнил, чем занимается сам мистер Гаррет.

– Так ведь столяр я! Краснодеревщик. У меня даже из соседних городов мебель заказывают. Там вон наличники на окнах видели? Это я по эскизу, присланному мне из другой страны, делал! У них, говорят, сне́га… до крыш! У нас тоже зимой иногда наметет, знаете ли, но не выше подоконника. Так что мои наличники круглый год видать!

– Да, это все, конечно, замечательно… – медленно произнес Джон, – но все-таки как вы обнаружили исчезновение дочери?

– Так ведь я вам говорю, всегда дома – а тут нет ее целый день! Ну мы пошли искать. Весь город обегали, и к морю, – он специально подчеркнул последнее слово, – ходили, и по всем лавкам прошлись, даже к мисс Слоу заглянули. Нигде нет! А потом еще миссис Кардис приехала. – При упоминании этого имени его доброжелательно-встревоженное выражение лица на мгновение подернулось дымкой отчетливой неприязни. – Какой же она скандал тут устроила тогда! Сейчас даже не заходит. Впрочем, оно и к лучшему. Я только ради Фанни терпел ее присутствие здесь.

Скандал и миссис Кардис показались Джону не слишком совместимыми вещами. За прошлый вечер она успела произвести на него впечатление весьма уравновешенной и интеллигентной дамы, хотя какая-то чертовщинка в ней явно водилась. Воспоминания о миссис Кардис немного сбили Джона с курса, и он снова посмотрел в блокнот, чтобы скрыть смущение.

– Да, кстати, об этом… А что у вас за отношения с сестрой вашей покойной супруги? Вы не слишком ладили?

– Не слишком? – Плотник усмехнулся и слегка откинулся на спинку стула. – Мы не ладили вовсе. Она первая, кто в этой чокнутой семейке был против нашего брака с Лиззи. – Его живое лицо вдруг как-то посерело, а в карих глазах заиграли отголоски старой боли, он продолжил чуть тише: – Лиззи очень не хотела их всех печалить, поэтому наша помолвка была тайной, в какой-то момент она даже подумала разорвать ее, и я еле уговорил не делать этого… А когда мы поженились, никто, никто не приехал на свадьбу! Это семья вампиров, я вам доложу. Будь моя воля, я бы даже не допускал эту черную вдову до Фанни. Но разве я мог? Особенно когда… – он через силу сглотнул, – моя Лиззи умерла… – Он опустил голову и замолчал, сжав губы. Казалось, он хочет добавить еще что-то, силясь удержать нахлынувшие воспоминания о смерти супруги.

– От чего умерла миссис Гаррет? – мягко спросил Джон.

– Она… здоровье у нее всегда было не очень. Бледненькая такая, худенькая… Фанни покрепче чуть-чуть уродилась. Здесь хоть расцвела немного, а то у своих совсем бы завяла. Но все-таки… Фанни еще совсем девчушкой была, когда потеряла мать. Врачи сказали, слабое здоровье, да… – Он все еще смотрел на столешницу перед собой, собирая силы на слова.

Джон слегка постучал карандашом по шершавой поверхности блокнота. Чай остывал в чашках.

– Мистер Гаррет, давайте вернемся ко дню исчезновения вашей дочери. Вы говорили, она обычно была подолгу дома. А вы? Работаете здесь?

– Да, моя мастерская в отдельном крыле, – он поднял голову, вырывая себя из морока воспоминаний, – иногда я почти не выхожу оттуда. Даже могу заночевать прямо там, на лежанке. Теперь и вовсе, только бы не думать, что могу потерять и ее. Вот и в тот день. Я даже не знаю, спускалась ли она к завтраку…

– А что говорит Марта?

Мистер Гаррет с каким-то удивлением посмотрел на собеседника.

– Марта? – переспросил он. – Марта!

Джон чуть не подпрыгнул от этого крика.

– Марта, – снова спокойным голосом продолжил хозяин дома, – Фанни завтракала в среду?

– Не могу знать. Я ушла за покупками. Завтрак был на столе, сэр.

– И вы не заметили, притронулся ли к нему кто-то? – спросил ее Джон.

– Не заметила. Это не входит в мои обязанности. Сэр.

Джон посмотрел внимательно на горничную – ее лицо было совершенно непроницаемым, – потом на мистера Гаррета и подумал: «Да… Кажется, хороший кофе я выпью не скоро».

* * *

Осмотрев комнату пропавшей девушки, Джон спустился вниз, задать еще несколько вопросов хозяину. Проходя мимо камина, он задержал взгляд на не вписывающейся в интерьер деревяшке. Она выглядела как-то неестественно покореженной.

– Фрагмент корабельной обшивки, – проследив его взгляд, заметил хозяин дома.

– Подарок?

– Самому себе. Взял на память, когда ремонтировались. Я уже знал тогда, что скоро возвращаюсь к сухопутной жизни. – Мистер Гаррет поднялся и, сняв с полки обсуждаемый предмет, который был чуть больше его ладони, бережно повернул в руке, демонстрируя Джону неровные, местами изъеденные края. – Следы моря…

– Служили во флоте? – Джон скользнул глазами по собеседнику, оценивая его крепкое телосложение, прямую осанку, выправку.

– Ходил в море, – вздохнул тот, но трудно было разобрать, присутствовало ли в этом чувство сожаления или простой ностальгии по молодым годам, – но не на военном корабле. Мы доставляли грузы через океан. Сейчас все больше этих паровых кастрюль… – усмехнулся мистер Гаррет. – Говорят, они вытесняют парусники даже на дальние расстояния. Мне повезло застать последние годы величия кораблей. Последний цветок всегда особенно ярок, вы не замечали? Взять, например, архитектуру… – Джон с удивлением посмотрел на собеседника, но тот продолжал, не замечая: – Закат готики породил самые вычурные и фантастические конструкции. Вот так и с парусами… Вы бы видели наш клипер! – И в чертах стареющего лица плотника проскользнуло что-то юношеское, почти мальчишеское. – «Ла Коруна» не шла по морю, она летела! А эти заклепанные корыта – смогут ли так быстро доставить груз через океан, а? Как считаете?

– Они определенно надежнее, – сдержанно высказал свое мнение Джон. Он полагал, что прогресс несет человеку удобство жизни, и не имел склонности к романтизации прошлого.

Завершив дела в доме плотника, Джон отправился назад в «Маргаритку», обедать. От всех этих странностей у него не на шутку разыгрался аппетит. И хотя утренний напиток определенно не являлся лучшим пунктом в меню мисс Слоу, сам завтрак был отменным, и теперь постоялец искренне надеялся на ничем не уступающий завтраку обед.

Борясь с волнами ветра, низбегающими по склону, Джон медленно поднимался, размышляя о том, что, пожалуй, стоит больше гулять и, может быть, даже снова заняться спортом. Уже подходя к «Маргаритке», он услышал звонкие удары топора и, несмотря на приятные запахи, манящие его из кухонного окошка, отпустил дверную ручку и пошел вдоль стены. Обогнув гостевой дом, изо всех сил сопротивлявшийся осенним ветрам, Джон оказался на заднем дворе. Здесь зеленел капустными кочанами и морковной ботвой небольшой огородик, а посреди него торчало залатанное со всех сторон новыми досками утлое строение, по всей видимости, приспособленное для обитания домашней птицы. Подле него ловко орудовал топором молодой парень. Весьма худощавый, но явно крепкий. Светло-русые волосы его, немного промокшие от пота, ерошил ветер, временами забрасывая несколько прядей на лоб, но юный дровосек не откидывал их, методично продолжая работу.

Джон некоторое время наблюдал за его уверенными четкими движениями, прикидывая, какую роль в его расследовании может играть этот юноша. Тем временем тот легким ударом вонзил топор в чурбак и принялся собирать дрова. Тогда Джон приблизился и поприветствовал дровосека.

– И вам доброго дня, сэр! – весело ответил юноша.

– Мне говорили, – продолжая изучать собеседника, сказал мистер Картвей, – что где-то за коттеджем идет тропинка к берегу.

– Совершенно верно, сэр, – и парень махнул рукой, указывая направление, – вот там, огибаете склон и по тропинке идете. Это не очень далеко.

– Я думал совершить променад после обеда. Но несколько опасаюсь заблудиться в незнакомом месте. Не будешь ли ты столь любезен проводить меня туда?

На мгновение Джону показалось, что во взгляде юноши что-то изменилось, будто порыв ветра сорвал покрывало невинной отстраненности и обнажил глубокий взгляд человека, который очень хорошо знает, зачем его зовут на эту прогулку. Быть может, лучше, чем собеседник… Это ощущение не понравилось Джону, он очень не любил быть предсказуемым. Но новый порыв ветерка вернул прежнего провинциального паренька, который живо кивнул и продолжил раскладывать бревнышки в поленнице.

Обед оправдал ожидания. Мисс Слоу, как обычно добродушно улыбаясь, подала гостям запеченную рыбу, фаршированную овощами, суп-пюре с сельдереем и рисовый пудинг в карамельной подливке на десерт. Разумеется, к этому был еще горячий домашний хлеб, нарезанная тонкими кусочками ветчина и домашнее, слегка подсоленное сливочное масло. Немного смущаясь, хозяйка вынесла яблочный сидр, посетовав, что в этом году он не так хорош, как в прошлом.

Увлеченный вкушением обеда, Джон тем не менее не оставлял наблюдений. Когда он вошел в гостиную, за дальним столиком в углу сидел еще один постоялец – щуплый высокий мужчина в очках и с гладковыбритым подбородком. Гости обменялись вежливыми кивками, и Джон занял тот же столик, что и утром, в надежде, что к нему присоединится миссис Кардис. Мужчина за дальним столом ел медленно и как будто без особого наслаждения, а лишь оттого, что это было необходимой каждодневной процедурой. Одет он был как-то уныло и серо, хотя аккуратно. Его пиджак был чрезмерно длинен и скроен по неизвестной Джону моде, темные, слегка вьющиеся волосы уложены назад, но часть прядей своевольничала и норовила свалиться на лоб, стоит заметить, весьма высокий.

– Геолог, – с уважением тихо произнесла мисс Слоу, видя интерес мистера Картвея и забирая тарелку, – какие-то окаменелости на берегу изучает. Рассказывает, что здесь раньше жили такие чудны́е существа!

– Палеонтолог, наверное, – поправил Джон.

– Ой, да я не знаю, как они называются… – невинно произнесла старушка. – Вы его сами спросите. – И она обратилась к постояльцу в углу: – Мистер Иверс, как называются те странные тараканы, которых вы выковыриваете из наших берегов?

– Трилобиты, мисс Слоу, – с легкой улыбкой на узких губах ответил тот, еще раз кивая Джону.

В этот момент в комнату вошла миссис Кардис, как всегда грациозно, держа слегка приподнятым подбородок, словно прошествовала по меньшей мере в тронный зал, но уж никак не в маленькую гостиную в провинциальном городке. Она поздоровалась с присутствующими, и Джон поспешил подняться, предлагая даме присоединиться к нему за столиком.

– Как продвигается ваше дело, мистер Картвей? – Она опустилась на галантно предложенный Джоном стул, укладывая маленькую элегантную сумочку, вышитую черным кружевом, на стол рядом с собой.

Мисс Слоу поспешила принести гостье первую перемену блюд и добавила в корзиночку хлеба.

– Сегодня был у мистера Гаррета. – Воспоминания об этом визите не добавили его тону радости, как и упоминание отца Фанни не вызвало улыбки на лице собеседницы. Джону чрезвычайно хотелось расспросить миссис Кардис о деталях ссоры их семей, но он предпочел проявить осторожность в подобном вопросе. Дела семейные – зачастую самые темные, полагал он.

– Скажите, а вы сами как считаете, куда могла пойти ваша племянница в тот день?

– Откуда мне знать? – удивилась этому вопросу миссис Кардис. – Куда могла пойти молодая девушка здесь? В лавку за шляпкой позапрошлого сезона разве что, – язвительно заметила она.

– Или, например, в гости к друзьям… – вкрадчиво дополнил рассуждение Джон. – Насколько я понял, отец был не слишком в курсе ее каждодневных занятий. Может быть, она вам писала об этом? Были у нее подруги в городе?

– После смерти матери я была для нее не только ближайшей родственницей, но и подругой. – Она отодвинула тарелку с практически нетронутой едой и еле слышно вздохнула. – Судя по письмам, ей бывало одиноко. Понимаете, девушка, растущая без женщины в доме…

– В доме есть горничная, – уточнил Джон.

– Ох, ну о чем вы! – возмутилась миссис Кардис. – Горничная, – и посмотрела на Джона с удивлением, – это постель застелить, завтрак принести… – Она небрежно махнула кистью. – Девочке нужна мать.

– Совершенно согласен с вами. Так она писала, были ли у нее друзья?

– Она бывала в гостях у нескольких соседских семей, – небрежно повела плечом миссис Кардис, – кажется, больше никого не упоминала.

– Вы уверены?

– Разумеется, я уверена. Или вы хотите сказать, я не знаю, о чем были письма моей племянницы?

– Нет, ничего подобного я не имел в виду. – Джону захотелось подлить себе сидра, но он удержался. Ему еще предстояла дальняя прогулка по побережью. И как бы ни была обворожительна миссис Кардис, ее он с собой звать не собирался.

* * *

Ветер и не подумал утихнуть, когда Джон в сопровождении сына дровосека вышел на послеобеденный променад. Теплее, чем шарф, жилет и пиджак, у Джона под пальто поместить было нечего, и он чувствовал себя крайне некомфортно. В это время в городе, выходя на улицу, он накидывал лишь пальто, даже не застегивая его на все пуговицы, а вместо толстого вязаного шарфа надевал тонкий клетчатый платок на шерстяной нити. Теперь же он ежился на ветру в самой теплой из привезенной им одежды и чувствовал подступающее раздражение. Его спутник, напротив, шел в весьма легкой, на взгляд Джона, куртке и, казалось, не испытывал ни капли неудобства. Двигался он быстрым уверенным шагом человека, прожившего всю жизнь в этих краях.

– Майкл, верно?

– Да, сэр.

– Как тебе служится в гостевом доме?

– В «Маргаритке» хорошо, сэр. Мисс Слоу – добрая хозяйка. – Парень отвечал охотно, но сдержанно. Джон чувствовал, что тот явно не слишком расположен к нему, но не мог пока угадать причин.

Некоторое время шли молча. Постепенно склон ощеривался каменистыми проплешинами в еще не пожухлом ковре зеленой травы. Тропинка теперь прослеживалась отчетливее, и Джону стало понятно, почему местные жители полагали, что здесь не заблудиться. От быстрой ходьбы вверх по склону у него начинали гудеть ноги. Но вскоре тропа повернула вниз, путники шагнули за поворот, и в этот момент – непонятно откуда здесь взявшееся – на них обрушилось… море.

Свинцово-синее пространство вдруг раскатилось перед взором до самого горизонта, нависшие серые облака с оформленными краями неспешно плыли вдаль, ветер сменил направление и теперь будто бы подгонял замерших на склоне людей, а внизу под невидимыми с их положения скалами шипели разрываемые на клочья брызг волны.

– Часто гуляете здесь? – спросил Джон, разглядывая открывшиеся просторы.

– Кто? – не понял Майкл.

– Жители, жители Ланибро, – пояснил тот с еле заметной усмешкой, – ты, например, или, может, это популярное место променада для молодых дам? – Джон окинул взглядом скалистые уступы впереди и холмы, покрытые травяной рябью словно гусиной кожей.

– У меня много работы, сэр, – спокойно ответил парень, – не до променадов. А относительно молодых дам не знаю, может, и прогуливаются, – пожал он плечами, – я им не пастырь.

– И верно… Ну что ж, ступай тогда, раз дел много. Дальше я сам. Благодарю за помощь. – После этой фразы он автоматически засунул руку в карман, поискать мелкую монету, но парень уже бодро шагал прочь.

«Не так прост этот сын дровосека…» – Джон проводил глазами удаляющуюся стройную фигуру с крепкой прямой спиной, явно не погнутой пока жизненными ухабами. Ветер все еще упорно подталкивал приезжего, и тот наконец поддался этой силе и двинулся вперед по извилистой каменистой тропке.

Действительно, это место совсем не походило на опрятные, удобные набережные популярных морских курортов, однако дикая, не объятая в обручи человеческого прогресса природа завораживала наблюдателя. И Джон, невольно поддавшись суровому очарованию морского берега, на время позабыл об истинных причинах своего визита и просто шел, вдыхая свежий йодистый запах. Он неразличимо присутствовал еще в первый вечер, когда Джон вышел из машины у «Маргаритки», но как человек, не привыкший к жизни у моря, тот не признал его сразу. Несколько раз с пронзительным криком проносились в воздухе чайки, их маховые перья по краю крыльев трепетали на пойманных потоках воздуха, а потом птицы вдруг рушились вниз, к поверхности воды, словно ветер переставал их держать.

«Как далеко могла заходить молодая девушка по этой тропке?» – Джон вглядывался то в пространство впереди, то в обрывистые берега по его левую руку. В своем городе он выходил на длинные прогулки разве что по большому парку. Конечно же, бывали дни, когда ему по службе приходилось чуть ли не целые сутки слоняться по узким улочкам окраин, опрашивая свидетелей одного за другим и порой даже выслеживая кого-то. Но по большей части его работа проходила за бумагами или разговорами. Данное же задание неожиданно выбросило его на морской берег вдалеке от всего того, что Джон привык считать цивилизацией, и это вызывало неоднозначные чувства. С одной стороны, он скучал по привычным вещам и благам прогресса, но с другой… Необъятная морская гладь тяжело вздымалась и опускалась, простираясь вдаль, насколько хватало глаз. Напоенный ее дыханием воздух был так свеж, что его хотелось не вдыхать, а пить залпом, а если уж и вдыхать, то полной грудью, заполняя им все легкие без остатка. Джон остановился и с неожиданным для самого себя наслаждением сделал длинный глубокий вдох, да так и застыл на мгновение, не желая расставаться с новым чувством, и потом медленно выпустил воздух…

Он повернулся и огляделся: оказывается, задумавшись, он успел зайти весьма далеко. «Хорошо, что тропинка достаточно выраженная, а темнеет еще не слишком рано», – ободрил себя Джон. Но одно обстоятельство он не учел: если сюда ветер по-товарищески подталкивал в спину, то на обратном пути он, яростно разыгравшись, начал бросаться путнику прямо в лицо. В один момент Джон не успел удержать шляпу, и новый порыв, вырвав ее из озябших пальцев мужчины, радостно швырнул котелок оземь и поволок по склону, вниз к обрыву. В хлопающем на ветру полами пальто Джон, напоминая одну из пернатых подопечных мисс Слоу, бросился за убегающим от него головным убором. Шляпа, неожиданно возомнившая себя вольным перекати-поле, резво вертелась и подпрыгивала на камнях. У самого обрыва она на мгновение замерла, словно дразня. Джон, забыв про костюм, плюхнулся прямо в траву и попытался ухватить котелок. Но тот будто того и ждал – скакнул вниз. Джон рухнул всем телом на землю, вытягивая вперед руку в тщетной попытке ухватить шляпу, когда его глазам открылся весь склон: скалистые извилины были в этом месте не столь отвесны, как казались с тропинки, и при желании отсюда можно было даже аккуратно спуститься ближе к воде. Более того: судя по легким стертостям на серо-коричневой поверхности, кто-то время от времени так и делал.

Приподнявшись, сотрудник сыскной конторы осторожно спустил одну ногу на крутую поверхность над обрывом. Утвердившись ею на субстрате, он повторил тот же фокус и с другой ногой. Немного отряхнувшись, он мелкими шагами двинулся по следам. Шляпа, вся извалявшаяся в пыли, мирно лежала подле одного из крупных камней, словно путеводный клубочек, ожидая своего хозяина. Быстро подобрав ее, Джон сделал усиленную попытку очистить фетровую поверхность от земли и далее понес котелок в руках, во избежание очередной попытки к бегству.

Следы вели по диагонали к склону, местами зигзагами, и Джон благоразумно держался этого направления, однако ниже начались большие валуны, и здесь какие-либо намеки на тропинку пропадали. Теперь трудно было догадаться, куда дальше двинулся неизвестный любитель лазанья по скалам. К этому времени Джон весьма притомился и благоразумно опустился на один из валунов. Море плескалось совсем близко. «Кто бы сюда ни ходил, делал он это явно не единожды», – подумал Джон и решил отложить свои изыскания на другой день. Сопя под нос и мечтая о горячей ванне, он поднялся обратно к главной тропе и осторожно переложил несколько камушков, отмечая место спуска, а потом двинулся в обратный путь, к приветливо попыхивающей струйками дыма из печных труб «Маргаритке на склоне»

Глава 3
Новые обстоятельства

Перед тем как ложиться спать, мисс Слоу прошлась по коридору второго этажа, еще раз проверяя комнаты. Несмотря на то что все постояльцы съехали – а это она точно знала, ведь самолично провожала их, – ей вдруг показалось, что она не одна в доме. Странное и не слишком приятное чувство осознания, что пустой дом не пуст, заставило ее заглянуть в каждую комнату с зажженной лампой в руках. В той, которую год из года снимала миссис Кардис, на тумбочке у кровати лежала забытая изящная черная шляпка-таблетка с маленькой вуалью. Сюда ее положила мисс Слоу, найдя при уборке, и, не зная, что с ней делать, оставила в комнате. Но если раньше миссис Кардис останавливалась в этой комнате ежегодно, а то и два раза в год, то теперь было неясно, увидит ли мисс Слоу ее в качестве своей постоялицы впредь. В этот день вдова мистера Кардиса спешно собралась и покинула город. К удивлению хозяйки, она весьма холодно попрощалась и была бледнее обычного. Мисс Слоу грустно посмотрела на позабытую шляпку. Красивый предмет, совершенно бесполезный теперь… Пожилая женщина тихо вздохнула и прикрыла за собой дверь. Все комнаты были пусты. И сколько еще они останутся такими, Маргарет Слоу не знала.

Ночью ей снилось, что она слышит голоса и шаги на заднем дворе, и старушка даже хотела подняться и посмотреть, что там происходит, но открыла глаза только с первыми криками петуха. Двор был пуст, а траву и листву покрывала тонкая хрустящая бахрома инея. Первым делом мисс Слоу пошла проверить кур. Все несушки были на месте и вели себя весьма спокойно. В соломе хозяйка «Маргаритки» нашла несколько яиц и, чрезвычайно довольная этим обстоятельством, уложила их в специальную корзинку.

– Молодцы вы, мои красавицы! – И куры нежно закудахтали ей в ответ.

Потом она, как и собиралась накануне, упаковала изрядный кусок пирога в ткань, положила в корзинку вместе с ним несколько яблок из погреба и, надев на голову теплый платок, с деловитым видом вышла на улицу. Никто не видел, как хозяйка «Маргаритки на склоне» покинула дом и бодро для своего возраста зашагала вовсе не в сторону Ланибро.

* * *

Майкл поднялся рано, быстро забежав в кухню, он залпом выпил кружку молока, схватил ломоть хлеба и поспешно выскочил за дверь. Пока его отец еще сладко потягивался в теплой постели, готовя себя к пронизывающему осеннему ветру, а мать убирала волосы и повязывала передник, чтобы приступить к приготовлению завтрака, он уже мчал по тропинке к трехэтажному дому на склоне холма. Входная дверь была не заперта, но Майкл хорошо знал, что мисс Маргарет редко закрывает ее на ключ вне зависимости от того, дома она или нет.

Пора было приступать к обычным обязанностям, но как узнать, ночевала ли хозяйка дома или действительно пропала? На мгновение перед глазами юноши всплыли добродушное лицо отца и смеющаяся физиономия брата… Подними он сейчас шум, как же они будут потешаться над ним, если проблема и впрямь окажется лишь в его голове! Нет, лучше уж пока проверить все самому.

Майкл опасался, что в деле могут оказаться замешаны те двое – странная тетушка Фанни и городской хлыщ. Последний утверждал тогда, что хочет помочь. Да что он знал, чтобы действительно помочь! Все эти птицы – адвокаты и стряпчие – поют только тому, кто им бросает монету, а без этого и пальцем не шевельнут. Сколько ж ему заплатили, что он примчался в такую даль да еще слонялся и вынюхивал здесь столько дней, вместо того чтобы греться у камина? Майкл полагал, что мистер Картвей был заодно с миссис Кардис и работал на нее. А заявление, что он приехал помочь Гарретам, никак не могло быть правдой, ведь Майкл хорошо знал мистера Гаррета и даже помогал ему в мастерской. И потому юноша не верил, что добродушный и работящий мужчина, тяжело перенесший раннюю кончину супруги и, конечно же, любивший дочь, мог нанять того крючкотвора в костюмчике.

Пока Майкл обдумывал все это, он машинально покормил кур, поискал яйца – почему-то их почти не было, – принес еще дров в дом и поддержал ими еле теплый камин. Прежде чем раздуть угли и подложить поленьев, юноша аккуратно поворошил кочергой в очаге, пытаясь понять, подбрасывали вчера еще или это дом сохранил тепло. Затем он проверил печь на кухне и пришел к выводу, что, весьма вероятно, в ней вчера готовили. Это немного уменьшило его беспокойство. И, несмотря на то что Майклу уже давно хотелось броситься на берег и проверить, все ли там в порядке, он решил закончить с домашними обязанностями и подождать, не вернется ли мисс Маргарет.

* * *

– Добрый вечер, мистер Картвей! – Хозяйка встретила его в холле. В руках у нее было кухонное полотенце, а на голове забавный чепец, каких уж полвека никто не носил. – А вы тоже, значит, любитель дальних прогулок! – добродушно заметила она, оглядывая его с головы до ног. – Постойте, вот тут у меня была щеточка для одежды.

Джону было крайне неприятно предстать на обозрение в таком виде, утешало лишь то обстоятельство, что он был застигнут мисс Слоу, а не миссис Кардис. С благодарностью приняв щеточку из рук хозяйки, Джон принялся старательно очищать пальто и брюки, когда в дверь, напротив которой он все еще стоял, влетел Майкл, нагруженный поленьями до самого носа. Разумеется, остановиться тот уже не успел, врезавшись полной щепок ношей в замечательное пальто мистера Картвея.

– Бог мой! – всплеснула руками мисс Слоу. – Вы в порядке?

Смущенно извинившись, Майкл принялся собирать дрова. Теперь пальто напоминало пятнистое куриное оперение. «Нет, он специально?» – пронеслось в голове у Джона, и он, пожалуй, отчитал бы криворукого мальчишку, если бы перед ним не маячил невинный и извиняющийся взгляд хозяйки. При пожилой даме Джон не посмел повысить голос, только выразительно посмотрел на русую голову парня, полагая, что та вполне заслуживает затрещины.

– Добрый вечер, мистер Картвей! – раздался бархатистый голос, и из дальнего, плохо освещенного конца коридора неспешно проследовала фигура в длинном черном платье.

Стоя в этот момент со щеткой для одежды в одной руке и шляпой в песочную крапинку в другой, Джон мысленно на чем свет ругал все крутые склоны, здешние ветра и криворуких мальчишек в придачу!

Майкл тем временем склонил голову над заново уложенными в охапку дровами и, пряча в них улыбку, поспешил со своей ношей в гостиную, оставив мистера Картвея наедине с дамами.

– Занятой у вас день выдался, полагаю, – заметила миссис Кардис.

– Да вот… знаете ли… – Джон нешироко развел руками и, не зная на самом деле, что ко всему этому добавить, принялся очищать пальто.

– Позвольте, я вам помогу, – все тем же бархатистым тоном произнесла дама и, забрав из его рук щеточку, обошла его и принялась методично очищать пальто от последствий неловкости Майкла. – Так, значит, вы гуляли? – Она задала этот вопрос из-за спины. Общаться в таком положении с дамой было крайне неловко.

Мисс Слоу, видя, что ее помощь здесь больше не требуется, удалилась заниматься чаем.

– Прогулялся на берег. – В этот момент Джону очень хотелось скрыться в своей комнате, но одновременно такая забота подкупала. – Вы бывали там?

– Бывала. – Она вернула ему щеточку. – Мы с Фанни гуляли там иногда.

У миссис Кардис был удивительно глубокий утягивающий взгляд, и Джон чувствовал: ему необходимо уцепиться за что-то в реальном мире, чтобы не быть поглощенным этой женщиной.

– Прошу прощения, миссис Кардис, но сейчас я должен вас покинуть, чтобы умыться и привести себя в порядок. Быть может, вы составите мне компанию за чаем?

– Разумеется. Я хочу быть в курсе всех деталей расследования, мистер Картвей, – медленно произнесла она и прошествовала дальше по коридору.

Джон выдохнул и поспешил к себе в комнату. События этого дня начинали утомлять, но нельзя было поддаваться раздражительности. Поэтому перед чаепитием с миссис Кардис он дал себе немного времени передохнуть в одиночестве, заодно занес все наблюдения в блокнотик и выписал ряд вопросов, которые следовало обдумать на досуге.

На счастье Джона, хозяйка гостевого дома оказалась предусмотрительной и принесла ему в комнату воды для умывания прежде, чем он подумал ее об этом попросить. В гостиную Джон спустился в чистом костюме, аккуратно причесанный и готовый к очередному интервью с непростым свидетелем.

Миссис Кардис там не оказалось, зато в уголке вновь притаился высокий джентльмен в странном сюртуке. Джон обменялся с ним приветствиями и, бросив взгляд на свой пустующий столик, прошел прямо к джентльмену.

– Вы разрешите? – поинтересовался он у гостя.

– Располагайтесь, – спокойно предложил тот.

Мужчины обменялись рукопожатиями.

– Джон Картвей.

– Профессор Иверс.

Джон покосился на злополучный термос, возвышавшийся посреди столика мистера Иверса.

– Как вам здешний кофе?

– Я непривередлив, – все так же без эмоций ответил новый знакомый, подметив, что собеседника слегка перекосило от упоминания напитка, – к тому же не ценитель кофе.

В этот момент мисс Слоу принесла чай и булочки.

– В таком случае я выпью чая, – кивнул Джон профессору.

– Воля ваша, – флегматично отозвался тот и, не поморщившись, отпил из чашки.

– Так, значит, вы разыскиваете в здешних склонах древние формы жизни? Удалось ли обнаружить что-нибудь примечательное? – Джон переместил на блюдце перед собой булочку, но не притронулся к ней, разглядывая собеседника.

– Смотря что вы называете примечательным. Например, на днях вскрылся весьма изобилующий жизнью пласт. Но мне кажется, вас больше занимают живые люди, нежели окаменелые организмы. Или я ошибаюсь? – На его лице появилась тонкая улыбка, когда он добавил: – И, быть может в силу вашей профессии, еще люди мертвые, но вряд ли предыдущих эпох.

Джон сдержанно улыбнулся в ответ. Юмор палеонтолога был странным на его вкус.

– Вы знаете, зачем я здесь?

– Полагаю, тоже что-то ищете, раз так далеко забрались. – Глаза ученого были весьма живыми при довольно ленивой мимической мускулатуре. Они смотрели на мир с любопытством и вниманием. Но Джон предпочитал сам изучать людей, а не быть предметом их изучения.

Беседа была прервана появлением миссис Кардис. Кивком поздоровавшись с мужчинами, она грациозно опустилась за столик, который выбирала обычно, и мисс Слоу сразу же выставила на него чайный набор и блюдо горячих булочек.

– Вынужден вас покинуть. – Джон поднялся.

– Приятного вечера! – Мистер Иверс вернулся к своему напитку.

Пересев к миссис Кардис, Джон все еще чувствовал давящее послевкусие неоконченной беседы. «Если это были его следы там, на склоне, то неплохо бы расспросить этого профессора подробнее. Но аккуратно. А если нет, то весьма возможно, что он знает чьи. Или к чему были эти странные намеки?»

Миссис Кардис очаровательно улыбнулась.

– Рада, что вы нашли себе достойного собеседника. Я, к сожалению, не интересуюсь окаменелостями, хотя слышала, что в определенных кругах это теперь весьма модное увлечение. – Она тонко и равномерно намазала масло на половинку булочки. – Так вы этим занимались сегодня на берегу?

– Увы, мне не до экзотических хобби, – вежливо улыбнулся Джон ей в ответ. – Миссис Кардис, а вы не думаете, что кто-то мог желать зла вашей племяннице? – Его рука, уже готовая скользнуть к нагрудному карману, была снова возвращена на ручку чашки.

– Я, право, не могу предположить, что кто-то мог желать зла Фанни. Она очень милая девушка. Да и какие причины могли быть для недоброжелательности? – Голос женщины звучал удивленно, но одновременно с этим она явно что-то недоговаривала.

– Тогда как вы могли бы объяснить ее исчезновение?

– Я – объяснить? Мне кажется, для этого были наняты вы. – Она сделала акцент на местоимениях и замолчала, занявшись чаем и бутербродом. Несмотря на восклицание, оскорбленной она не выглядела, просто взяла паузу в разговоре, ведь настоящая леди не станет вести беседу с набитым ртом.

В этот момент Джону показалось, что истинное положение вещей знают абсолютно все в этом захолустном, продуваемом ветрами городишке, а над ним они просто издеваются.

– Будет ли с моей стороны слишком большой дерзостью попросить вас показать мне другие письма мисс Гаррет за последний год или хотя бы полгода? – немного устало спросил он.

– У меня с собой только одно, которое вы уже видели, – невозмутимо произнесла собеседница.

Джон даже не сомневался…

– В таком случае постарайтесь припомнить, пожалуйста, о чем она в них писала. Может быть, все-таки упоминала кого-то? Быть может, даже молодого человека? – Он пока не оставлял версию побега.

Миссис Кардис на время задумалась, отведя взгляд, как будто мысленно перечитывала письма.

– Нет, – покачала она головой, – ничего особенного не припомню. Конечно же, она временами упоминала отца, Марту, несколько раз описывала визиты к соседям…

– Вы помните их имена? – Он наконец извлек блокнотик.

– Соседей? Так они на то и соседи – семьи, живущие поблизости.

– Там есть молодые люди, сыновья возраста Фанни?

– Право, не знаю, – она обворожительно улыбнулась, – она ничего такого не писала.

– Хорошо. – Джон проглядел записи. – А вот Марта, горничная. Вы сказали, что мисс Гаррет упоминала ее в своих письмах.

– М… Да… И что же? Они в одном доме живут, – слегка пожала плечами, покрытыми черным кружевом, дама.

– Мне известно, что она была горничной вашей покойной сестры, причем еще до ее замужества.

– Да, она раньше служила в нашем доме. Но когда Элизабет вышла замуж, – последние два слова она произнесла с едва заметным напряжением, – Марта выразила желание остаться при ней. Я полагаю, она испытывала определенную привязанность к моей сестре, что-то сродни материнским чувствам даже…

Чувства и горничная Марта показались Джону чем-то мало совместимым, но он не стал это озвучивать.

– Что бы вы могли сказать о ней?

– О Марте? Ничего особенного. Старательная, исполнительная, чистоплотная. Ни у кого из семьи к ней претензий не было, насколько мне известно. Ничего не могу сказать о последнем годе ее жизни в отцовском доме. Я вышла замуж раньше сестры, за полковника Кардиса.

– Значит, Марта была привязана к вашей сестре, а к ее дочери, полагаю, тоже? Так что же именно мисс Гаррет писала о ней?

– Незначительные упоминания по ходу повествования. Повторяю, они жили в одном доме, было бы странно не упоминать ее. Что же касается вашего первого вопроса, полагаю, да, она была привязана и к девочке.

Джон занес все это в блокнот и задумался, взявшись помешивать уже остывший чай. В тот момент, когда он уже поднес чашку к губам и немного отхлебнул, миссис Кардис снова заговорила:

– А вы, мистер Картвей, женаты?

Он едва не подавился. Слегка откашлялся и, промокнув губы и усы салфеткой, чуть хрипловато ответил:

– Нет.

– Отчего же? – мягко поинтересовалась дама.

– Не имел счастья заняться обстоятельно этим вопросом. Много работы. К тому же меня часто не бывает дома – не лучшее качество для супруга.

– Ну что вы, – легко рассмеялась вдова полковника, – это как раз наилучшее качество для супруга. Вот мой покойный мистер Кардис был очень занятым человеком, и мы порой почти не виделись, а жили душа в душу, хочу заметить.

– Весьма рад за вас. – Джон подлил себе горячего чая. – То есть я хотел сказать, за те годы, что вы были вместе… – поправился он, поспешно опустив глаза в блокнот.

За окном постепенно начали розоветь облака, столик в углу опустел, а мисс Слоу, заглянув забрать чашки и термос с дальнего столика, подбросила дровишек в камин. Джон проводил хозяйку глазами и снова поймал себя на мысли о хорошем кофе. Оттого его особенно злило, что дело не клеится и ни от кого из опрошенных не удается добиться ничего определенного и связного. Он решил, что завтра начнет с обхода всех ближайших соседей. Другой задачей было разговорить Марту.

– Так, значит, Марта, горничная, служила в доме еще при вас? – вернулся он к делу. – Долго? Когда она к вам поступила?

– Да, служила. Когда поступила? Я не слишком хорошо помню этот момент. Мы были маленькими, а она пришла в дом моего отца еще молодой девушкой.

– Но при этом она была сильно привязана к вашей сестре, но не к вам? – Джон оторвал взгляд от блокнота и внимательно посмотрел на собеседницу. Вопреки его ожиданиям на лице миссис Кардис никаких чувств не отразилось. Она смотрела на него из-под невероятно пушистых ресниц все так же спокойно, с легким интересом и без каких-либо признаков волнения.

– Полагаю, так можно сказать. Почему-то Элизабет нравилась ей больше. Маленькая Бесси – так она называла ее в детстве. Моя сестра всегда была весьма хрупкой комплекции… и слаба здоровьем. – Она опустила глаза, стала разглядывать что-то у себя на платье. Потом подняла ладонь, в которой лежал изящный медальон на ленте, и повернула к Джону, не передавая ему вещицу, а лишь демонстрируя. Внутри медальона виднелась маленькая черно-белая фотография – портрет молоденькой девушки, имеющей некоторое сходство с самой миссис Кардис, но с более мягкими чертами лица. Джон слегка нагнулся, пытаясь рассмотреть и запомнить лицо матери Фанни Гаррет. Потом миссис Кардис мягко отодвинула руку и спрятала медальон.

– Фанни не очень похожа на мать, – как будто читая мысли Джона, сказала она, – тоже невысокая, но более крепкая, и волосы… в отца, видимо. Да и манеры порой, как вам сказать, немного деревенские. Я предлагала обеспечить ей достойное образование в прекрасном пансионе, но он, – она закатила глаза, – уперся: никуда девочка не поедет. Можно подумать, я зла ей желала! Он боялся отпустить ее от себя, и чем это закончилось? Уверена, что из пансиона она бы никуда не пропала!

– А вы не думали… – Джон точно не знал, стоит ли сыграть так, но все же решился, – что это исчезновение – лишь инсценировка?

Миссис Кардис приподняла одну бровь:

– Что вы хотите этим сказать?

– Вы сами только что упомянули: мистер Гаррет боялся, что его разлучат с дочерью. Может ли быть, что он инсценировал ее исчезновение?

– Вы меня спрашиваете? Я не могу залезть в голову этому человеку, что, впрочем, к счастью!

«Но, видимо, придется это сделать мне…» – не отводя глаз от обворожительной в своем возмущении дамы, подумал Джон.

– Вы продолжали настаивать на пансионе в последнее время? – уточнил он.

– В последний раз мы говорили о пансионе года полтора назад.

– А ваша племянница – как она относилась к этой идее?

Миссис Кардис опустила взгляд:

– Она не хотела покидать отца. Поэтому я больше и не настаивала. Да и потом, в этом году она достигла совершеннолетия и теперь могла бы сама распоряжаться своей судьбой.

– Как? – Джон встрепенулся. – Мисс Гаррет совершеннолетняя?

– Да. – Миссис Кардис посмотрела на него с легкой улыбкой и с язвительностью поинтересовалась: – А разве мистер Гаррет не сообщил об этом, когда выразил желание воспользоваться вашими услугами?

Это обстоятельство совершенно меняло дело, и теперь возникала необходимость снова наведаться в дом краснодеревщика.

* * *

Ночью Джон несколько раз просыпался от посвиста ветра в трубе, невидимые человеческому глазу лапы скребли снаружи раму окна и, казалось, даже устало шаркали по коридору, хотя туда ветру вход был закрыт. В какой-то момент Джон пробудился от стойкого ощущения, что на него кто-то смотрит. Он открыл глаза и сразу прищурился, натолкнувшись на щербатый глаз стремящейся к округлению луны. Недовольно откинув одеяло, он поднялся, быстро прошлепал босыми ногами по холодному полу и задернул занавеску. Но, вернувшись в постель, обнаружил, что плотность шторы не слишком велика и луна насмешливо продолжает подглядывать за ним. Он перевернулся лицом к стене и мысленно пожелал поскорее уже разобраться с этим делом и вернуться домой. «Нет уж, в следующий раз пусть мистер Твибинс сам едет по такому делу», – сказал Джон себе, прекрасно понимая, что в этом вопросе его мнение, к сожалению, ничего не решало.

Утро пришло к нему вежливым постукиванием в дверь и голосом мисс Слоу, сообщавшим, что она принесла умываться. Первым желанием Джона было положить подушку на голову и проигнорировать хозяйку, однако понимая, что у него сегодня много работы и чем скорее он с ней справится, тем скорее уедет, он поднялся и, накинув халат, пошел открывать.

Завтракал Джон снова в одиночестве – другие постояльцы оказались ранними пташками. И если в случае с ученым это было вполне понятно – он почти весь световой день проводил, выковыривая из обрывистых склонов древнейших членистоногих, – то чем в течение дня занималась миссис Кардис, оставалось для Джона загадкой.

Засиживаться он не стал и вскоре уже шел, кутаясь в пальто, по ветреным улочкам Ланибро к коттеджу Гарретов. На этот раз хозяин не встречал его на пороге, более того – на стук в дверь никто не откликнулся. Джон еще пару раз воспользовался изогнутой ручкой, служившей дверным молоточком, но безуспешно. Тогда он пошел в обход крупного и выпирающего в разные стороны пристройками дома и достиг того крыла, где, как он предположил, располагалась мастерская мистера Гаррета. Слегка приподнявшись на мысочки, словно неопытная балерина, Джон заглянул в небольшое окно, утверждаясь в верности своего предположения. Среди просторной комнаты спиной к нему стояла крепкая фигура мистера Гаррета. Мужчина уверенно орудовал рубанком, из-под которого вылетали тонкие завитые стружки.

– Добрый день, сэр! – раздался за спиной Джона сухой женский голос.

Отцепившись от подоконника, Джон обернулся. Непроницаемым и холодным взглядом на него смотрела горничная Марта. Ее «могу я вам чем-то помочь?» прозвучало как «что вы тут забыли?».

– Добрый день, Марта. Как раз с вами я и хотел побеседовать. Может быть, составите мне компанию в прогулке вокруг дома?

– У меня много работы, сэр, – все так же холодно ответила женщина.

– Вот я не пойму, Марта, – Джон глянул на нее слегка прищурившись и сложил руки на груди, – почему вы не желаете помогать мне в поиске дочери вашей «маленькой Бесси». Ведь, кажется, так вы называли миссис Гаррет, когда она была еще ребенком, а вы только поступили на службу к ее родителям?

Ни одна мышца не дрогнула на лице горничной. Джон вообще начинал сомневаться в работе ее мимической мускулатуры.

– О чем вы хотели поговорить?

– Например, о дне исчезновения мисс Гаррет. Как вы обнаружили, что она пропала?

– После завтрака поднялась к ней в комнату и увидела, что ее там нет, – сухо и не задумываясь произнесла Марта.

– Она завтракала? – Джон почувствовал, что теряет терпение. – Марта, я не верю, что вы, убирая со стола, не заметили этого. Важно понять, пропала ли она ночью, или с утра, или, может быть, еще прошлым вечером.

– Мисс Гаррет не всегда плотно завтракала, – пояснила Марта спокойно, – иногда могла почти не притронуться к еде. Я же говорю – не обратила внимания. После поднялась к ней и увидела, что ее нет.

– Марта, даже если она ела как птичка. Вы же мыли посуду, наверняка обратили внимание, были ли в чашке остатки чая, крошки на тарелке…

– Нет, я была слишком потрясена ее исчезновением.

– Хорошо, – медленно выдохнул Джон, – итак, вы поднялись к ней и увидели, что мисс Гаррет нет. Вы не подумали, что она могла уйти по магазинам или в гости к соседям?

– Нет. В это время она обычно дома, а если бы пошла куда-то, то предупредила бы.

– Хорошо. – Джон быстро сделал несколько пометок в блокноте. – В ее комнате вам ничего не показалось странным? Может, вещи не так лежали или что-то пропало?

– Нет, не показалось, сэр.

Джон угрюмо посмотрел на нее. Ему встречались упертые дворецкие, но столь твердолобые горничные – впервые. Обычно, если что-то случалось в хозяйском доме, они – если не в присутствии работодателя – весьма любили посудачить и порой выбалтывали очень пикантные моменты из жизни их господ. Но в данном случае от стены дома было легче чего-то добиться. Придя к такому выводу, Джон спросил:

– Вы могли бы снова проводить меня в ее комнату?

– Только с разрешения хозяина, – сухо ответила Марта.

– Ну так идите, доложите хозяину о моем визите, – кивнул Джон на окно.

Конечно, накануне он уже осматривал комнату пропавшей девушки, но теперь ему стало казаться, что он упустил что-то важное. В этом доме таилась какая-то зацепка, которую он пока не замечал.

Мистер Гаррет вышел, отряхивая с одежды стружки и широко улыбаясь.

– Очень рад, мистер Картвей! – Он затряс его руку в крепкой ладони и добавил с надеждой в голосе: – Удалось что-то выяснить?

Джон объяснил, что ему нужно снова осмотреть комнату девушки.

– Разумеется! Марта, проводи мистера Картвея, куда ему будет нужно. – И снова посмотрел на Джона: – Пожалуйста, делайте все, что потребуется, только найдите Фанни!

Словно привидение или ожившая статуя, Марта развернулась и двинулась в сторону лестницы, Джон быстро поблагодарил мистера Гаррета и поспешил за ней. Комната Фанни располагалась в мезонине, под покатой крышей. Большое окно простирало свой взгляд на весь городок. Джон некоторое время постоял напротив него, разглядывая то, что каждый день могла видеть жившая здесь девушка. Комната была в полном порядке: кровать заправлена, на прикроватном столике вазочка и портрет матери в рамке, в шкафу, куда Джон не преминул заглянуть еще раз, – все по полочкам.

– Вы прибирались здесь?

– Я всегда содержу дом в порядке и чистоте, – слегка приподняв подбородок, заметила служанка.

– Не сомневаюсь… – задумчиво произнес Джон, продолжая оглядывать комнату. Он даже приподнял коврик у кровати в надежде найти хоть что-то, но и там был лишь чисто выметенный пол.

– Все вещи на месте? – предпринял он еще одну попытку.

– Полагаю, да. – Лицо Марты было все так же невозмутимо.

«Врет же… и не краснеет». – Джон начинал злиться.

– Но какого-то платья должно не хватать? Не голая же она ушла?

Марта степенно подошла к шкафу, открыла створки и внимательно просмотрела висящие там наряды.

– Полагаю, голубого платья нет.

«Ну хоть что-то!» – вздохнул Джон. Потом произнес:

– Верхняя одежда? Где ее верхняя одежда?

– Вот. – Марта продемонстрировала легкое пальто на вешалке.

Джон широким шагом подошел к шкафу и понюхал рукав.

– Это пальто давно не надевали! Оно пахнет нафталином. – Потом он прошел в другой угол комнаты и распахнул стоявший там деревянный сундук. – Вот здесь оно и хранилось, а ушла она в другом, которое в это время носила. Вы его сюда повесили или она? – Он пристально посмотрел на Марту.

– Это уж как вам будет угодно, сэр, – холодно ответила та, не отводя взгляда. – Вы просили показать вам ее верхнюю одежду, я показала.

Джон подошел совсем близко к ней и, глядя в ее полные враждебности к нему глаза, произнес:

– Что вы сделали со своей хозяйкой? – Но она молчала, не отводя взгляда. – Вы убили ее и спрятали труп внизу, у моря?

На мгновение Джону показалось, словно что-то дрогнуло во взгляде женщины. Возможно, он попал в точку? Хотя сейчас лишь провоцировал ее, всерьез не считая убийцей.

– Я бы никогда, – медленно произнесла служанка, – не причинила ей вреда. – И снова замолчала, даже не прибавив в конце своего обычного и слегка надменного «сэр».

– Ну что ж, поглядим. Но в ваших интересах рассказать мне всю правду. В противном случае у меня есть все основания считать вас непосредственно причастной к этому преступлению.

– Как вам будет угодно, сэр, – завела она свою прежнюю шарманку, и Джону стало понятно, что сейчас большего он из нее не вытянет.

– Можете возвращаться к своим делам, Марта. – Он отошел. – Я еще немного осмотрюсь здесь. Как сказал ваш хозяин, все для того, чтобы отыскать его дочь, ведь так?

Марта ответила дежурной фразой и удалилась.

Джон снова огляделся. Здесь должно было быть что-то! Он перерыл сундук, все полки в шкафу, отодвинул тумбочку, простучал доски… «Ну не могла молодая девушка не завести тайничка, где хранила бы письма, свой дневник, какие-нибудь милые сердцу побрякушки», – полагал Джон. В очередной раз он с раздражением подумал о Марте, которая, весьма вероятно, знала о таком месте, но ему, разумеется, не стала рассказывать.

«Тридцать три упрямца! И все смотрят на меня коровьими глазами, что, мол, ничего не знают!» Он с силой пнул ножку кровати, но та оказалась из добротного куска древесины, и Джон тихонько взвыл и нагнулся. Но тут же забыл о боли – из-под края кровати что-то свисало, явно выбитое его ударом. Он засунул туда руку и нащупал между планкой кровати и матрасом пачку писем. Пошарив еще, Джон пришел к выводу, что при желании там можно было спрятать и больше. Письма были от миссис Кардис. Причем на последнем стояла более поздняя дата, чем на том, что показывала вдова полковника. Он очень хорошо запомнил, что странное письмо от Фанни пришло в середине лета, а вот от миссис Кардис ей – буквально неделю назад…

Глава 4
Сестры Блэквуд

До обеда Джон успел навестить несколько живших по соседству с Гарретами семей. Степенные хозяйки только вздыхали об «этом прискорбном случае», джентльмены в летах давали положительные характеристики семейству Гарретов, но не могли добавить ничего конкретного, и никто из их подрастающих потомков не годился в герои-любовники, способные похитить девушку для тайного венчания. Кто-то был еще слишком юн, кто-то уже женился, а кто-то и вовсе покинул городок. Близких подруг также обнаружить не удалось. Все сходились в одном: Фанни – милая девушка, которой незачем было сбегать и которую некому было похитить. А ее отец – добропорядочный и умелый столяр, который души не чаял в своей дочери. По крайней мере, в последнем Джон пока не видел оснований сомневаться, хотя история семейного конфликта не была ему полностью ясна. Остальное же еще требовалось проверить, ибо уже все то, что он имел на руках, не походило на несчастный случай.

Обдумывая это, он неспешно шел через городок в сторону «Маргаритки», когда его окликнул звонкий женский голос:

– Добрый день, сэр!

Джон оторвал взгляд от глинистой дороги и обернулся. Перед ним улыбалась и приветливо хлопала ресницами продавщица из галантерейной лавки.

– Как продвигается ваше расследование? – не дав ему опомниться, защебетала она на одном дыхании. – О, я сразу догадалась, что вы не за столом или стулом ищете мистера Гаррета! – вдохновенно заключила девушка.

– И вам доброго дня, мисс, – вежливо ответил Джон, обдумывая план отступления.

– Мисс Оливия Крэнфилд, – живо произнесла обладательница трепещущих ресниц и подошла ближе, не спуская с него полного любопытства взгляда.

Джон, следуя приличиям, тоже представился.

– Да уже весь город говорит о вас. Как считаете, ее похитили? Убили? – обрушила она шквал вопросов одновременно с ужасом и интересом во взгляде.

– А вы полагаете, для этого были основания? – небрежно поинтересовался он.

– О, я, право, даже не знаю… – слегка смутилась мисс Крэнфилд, – но ведь у нас здесь ничего такого обычно не происходит, а тут… Но вот что я скажу, – она демонстративно понизила голос, призывая его слегка приблизиться, – если кто-то что-то и знает, так это ее тетя. Вы же знакомы с миссис Кардис? С тех пор как ее сестра умерла, она стала приезжать к племяннице раз в полгода. Говорят, она была сильно против брака сестры, даже отказывалась поначалу навещать ее! Я-то сама не помню, была еще девочкой, мама рассказывала. – Она кокетливо поправила волосы.

– Чем же ей так мистер Гаррет не угодил? – небрежно поинтересовался Джон, но на самом деле последнее замечание зацепило его внимание, хотя он не мог пока понять, чем именно. – Мне показалось, что дом у них небедный и он явно любил жену.

– О, ну что вы! – рассмеялась продавщица. – Это для нашего городка небедный… Вы знаете, кто эти Блэквуды?

– Кто? – переспросил Джон, все еще пытаясь уловить, что же было странного в ее словах.

Собеседница посмотрела на него с недоумением:

– Как «кто»? Вы не знаете, что миссис Гаррет и миссис Кардис в девичестве были Блэквуд?

Фамилия показалась знакомой, а судя по выразительному взгляду мисс Крэнфилд, Джон никак не мог не знать ее. Ему не оставалось ничего другого, как понимающе кивнуть и выразительно приподнять бровь, маскируя под неопределенностью ответа реальное положение дел. Окончательно почувствовав себя в гуще расследования, девушка оживленно продолжила:

– Говорят, их семья очень богата и знатна, и когда отец узнал о браке с простым столяром, он был в ярости, лишил дочь наследства и отказал ей от дома! Никто из семьи, кроме миссис Кардис, никогда не навещал миссис Гаррет здесь. Но миссис Кардис, видимо, постепенно оттаяла и стала видеться с сестрой, ведь еще племянница родилась… У нее самой-то детей нет, а теперь она еще и вдова. – Мисс Крэнфилд покачала головой, выражая сочувствие незамужней продавщицы галантерейной лавки богатой вдове полковника.

– Так, значит, миссис Кардис стала приезжать чаще именно после смерти сестры? – уточнил Джон, наконец осознав, что именно это не сходилось в показаниях.

– Ну разумеется, ведь ее племянница осталась без матери. Ходили слухи даже, что она собирается забрать ее к себе. Я слышала… Однажды между миссис Кардис и мистером Гарретом вышла страшная ссора! Вы не общались с соседями?

– Как раз от них, но никто не упоминал об этом.

– Ах, ну разумеется! – Она слегка вскинула плечики под вязаной шалью. – Мистер Картвей, а вы не откажетесь заглянуть к нам на чай? Мама готовит замечательные булочки и кекс. У нас не часто бывают гости из другого города. Отцу будет очень интересно узнать последние новости… – И, приняв отсутствие быстрого ответа за нерешительность собеседника, быстро добавила: – Мама помнит больше подробностей о миссис Гаррет, ведь мне было всего лет двенадцать, когда она умерла. Вы могли бы расспросить ее.

Последние слова чрезвычайно подкупали, и хотя Джон предпочел бы сейчас обед в «Маргаритке», он был вынужден согласиться на предложение настойчивой юной особы.

Дом мистера и миссис Крэнфилд располагался прямо за принадлежащим им магазинчиком. Отец семейства оказался приятным полноватым мужчиной, пышущим здоровьем, а его жена – гостеприимной хозяйкой, сразу же бросившейся накрывать на стол, выставив лучший сервиз, судя по всему не использовавшийся каждый день. Пироги к приходу неожиданного гостя и впрямь оказались готовы, вместе с ними на столе появились румяная курочка, поблескивающая жирной корочкой, запеченный картофель и фасолевый суп. При этом хозяйка извинилась за скудность приема и добавила, что, знай она о визите, приготовила бы что-нибудь посущественней, после чего поспешила вынести нарезанный козий сыр на закуску. В этот момент Джон счел свой визит весьма оправданным, ведь миссис Крэнфилд и впрямь могла пролить свет на отношения в семье Гарретов.

– Как вы находите наш городок, мистер Картвей? – поинтересовался хозяин дома.

– Очень милым, – вежливо ответил Джон. – Вчера я совершил прогулку к морю и был удивлен, что раньше никогда не слышал об этом месте, а ведь вы счастливые обладатели таких великолепных видов.

– О да! – живо воскликнул мистер Крэнфилд, отрывая поджаристое крылышко от куриной тушки. – К нам летом даже художники приезжают, пять лет назад из самой столицы был. Помнишь, дорогая? Все бродил здесь со своей треногой штуковиной.

– С мольбертом, папа, – тихонько поправила его дочь и снова кокетливо стрельнула глазками в гостя.

– Да, верно. А сейчас какой-то географ, нет, геолог… Ну вы наверняка с ним знакомы уже. Вы ведь у мисс Слоу квартируете.

– Да, имел честь. Он палеонтолог.

Миссис Крэнфилд заботливо подала Джону подливку и вкрадчиво поинтересовалась:

– Дочка сказала, что вы тут из-за исчезновения Фанни Гаррет.

Джон подтвердил это и, пользуясь переменой разговора, решил сразу осведомиться о некоторых подробностях.

– Да что говорить, жили они дружно, – произнесла миссис Крэнфилд. – Я знаю мистера Гаррета с детства. Всегда любил по дереву работать. Помню, как-то на день ангела сделал мне кораблик, ну прямо как настоящий! После смерти отца перенял его дело и расширил…

– Да, – перебил ее супруг, – мистер Гаррет делец не промах, у него покупатели со всей округи. Еще до женитьбы много ездил, клиентов находил даже в крупных городах! Вот так и познакомился с этой семейкой.

– Дорогой… – укоризненно произнесла его благоверная и переглянулась с дочерью.

– Нет, ну а что же, ведь с этого-то все и началось. Не женись он тогда на блэквудской мисс… Разве у нас хороших девиц мало было? Зачем ему эта благородная?

Миссис Крэнфилд поднялась и подложила мужу картофеля, скрывая неловкость, вызванную его словами, затем поинтересовалась у гостя, пора ли выносить десерт. На столе живо появились поджаристые сконы⁴, как было принято в этой местности, и традиционный кекс, щедро наполненный сушеными фруктами. Но Джону было совершенно не до выпечки, дело приобретало все более интересный оборот. Под предлогом ополоснуть руки после курицы Джон попросил хозяйку проводить его.

– Скажите, у мистера Гаррета были проблемы с семьей его супруги?

– Нет, ну что вы, – замялась миссис Крэнфилд, – конечно, он стал чуть меньше ездить, но это вполне понятно для мужчины, только что обзаведшегося семьей. Потом, понимаете, миссис Гаррет была… ну как вам сказать, женщина со слабым здоровьем. Полагаю, он боялся оставлять ее надолго. А потом вот… – Она развела руками.

Миссис Крэнфилд, притом что уже вырастила дочь, выглядела моложаво, даже по-своему привлекательно и явно в молодости могла бы похвастаться не одним ухажером. Ее волосы были значительно светлее, чем у мужа и дочери, а в глазах сиял добрый домашний огонек.

– Наверное, тяжело ему пришлось, – видя участливость хозяйки к семейству Гарретов, мягко заметил Джон, – а тут еще стремление сестры его жены забрать единственное, что от нее осталось, – дочь.

– Я не думаю, что таковы были ее намерения. – Миссис Крэнфилд призадумалась. – Да, я слышала, что в свои приезды она настаивала на образовании в пансионе для Фанни. Но, наверное, это неплохо, учитывая, что девочка происходит из знатного рода. Но мистер Гаррет не хотел отпускать дочь, он…

– Да?

– Я думаю… Мне показалось тогда, что он боялся… Знаете, трудно доверять семье, которая отвергла родного человека и порвала с ним почти все связи. – Она взяла кувшин с водой. – Давайте я вам полью.

Они вернулись в гостиную. Мисс Крэнфилд внимательно разглядывала мать, во всем ее облике читалось острое желание узнать, о чем та говорила с мистером Картвеем. Они выпили чая с булочками, но беседа в нужное русло возвращаться не хотела. Мистер Крэнфилд никак не отпускал Джона, пытаясь выведать последние политические и экономические новости, словно тот был его утренней газетой, а его супруга все время хлопотала, не давая возможности Джону снова вывести ее на откровенный разговор.

– Ах, мистер Картвей, – нежно улыбаясь, мисс Крэнфилд передала ему кусочек кекса, – а вы не знаете, в моде ли еще шляпки с полями?

– И впрямь! – поддержал ее отец. – Совершенно не успеваю съездить за новыми журналами, а в Ланибро интересуются.

– Если не ошибаюсь, сейчас носят с маленькими, – сухо заметил Джон, готовясь произнести стандартные фразы, чтобы откланяться. Его активно призывали навестить их еще, особенно явно это выражал взгляд мисс Крэнфилд. Ответив положенным «непременно», Джон надел шляпу и пальто и, выйдя на ветреную улицу, теперь уже поспешно направился прямиком к «Маргаритке». Единственным членом этого семейства, с кем ему бы хотелось продлить беседу, была миссис Крэнфилд, однако это представлялось не слишком простой задачей.

Войдя в дом, он сразу устремился в свою комнату, там зажег лампу и сел за внимательное прочтение писем миссис Кардис к племяннице, полагая, что теперь ему будет о чем побеседовать с бывшей мисс Блэквуд. Однако Джон не хотел торопиться и выкладывать все карты на стол, а для начала следовало разузнать, чем же она занимается в городке в этот приезд.

* * *

К вечеру погода сильно переменилась. Ветер нагнал серо-синих туч, их оборчатые края слиплись, и из этой пелены посыпался мелкий и частый дождь. Свершив свое деяние, ветер наконец утих и явно не намеревался в ближайшее время тревожить ни черепичную крышу «Маргаритки на склоне», ни серость, нависшую сплошным пуховым одеялом над Ланибро.

По оконным стеклам стучал дождь, потрескивали дрова в камине, и хотелось поддаться этой уютной неге в доме, возвышавшемся на склоне холма, словно на краю земли. Джон сдался и, вытянув ноги, расположился в кресле у камина, наблюдая за игрой пламени в очаге. Размышления его плавно меняли ход, постепенно отстраняясь от анализа событий дня, растекаясь по разнообразию отдаленных тем, словно краска на влажной бумаге. Пожалуй, он уже был близок к тому, чтобы и вовсе задремать, когда в гостиную вошел мистер Иверс, отряхивая волосы от капель дождя. Он опустил тяжелые, перемазанные в глине сапоги подле камина и поздоровался.

– Вот так погода меня застала на склоне, местами от дождя земля здесь становится похожа на мыло!

Он пододвинул стул и опустился у огня, грея ладони.

– Вы весь день сегодня провели на берегу? – отгоняя дрему, поинтересовался Джон.

– Такова уж моя работа. Пока я здесь, нужно набрать как можно больше материала, а чистовой обработкой уже займусь дома.

– Не скучаете целыми днями там в одиночестве или трилобиты составляют вам хорошую компанию?

Ученый нешироко улыбнулся удачной шутке Джона.

– Можно и так сказать. Счастлив тот человек, которому никогда не наскучивает собственная компания. Но, мне кажется, вы как раз понимаете, о чем я. – Он бросил на Джона проницательный и слегка насмешливый взгляд. Высокий, в своем длинном сюртуке профессор Иверс смотрелся слегка несуразно на небольшом стульчике у камина и немного напоминал кузнечика или сверчка. Его темные волосы чуть больше обычного завивались от влаги, длинные пальцы рук, протянутые к огню, скорее подошли бы игре на фортепьяно, нежели тяжелой работе с камнями. Впрочем, было видно, что руки его весьма крепки и приспособились к выбранной их хозяином деятельности. Глаза, хоть живые и темные, были весьма глубоко посажены, чтобы назвать лицо ученого привлекательным, но отталкивающим оно тоже не являлось. Низковатый и размеренный голос мистера Иверса хотелось слушать, и Джону подумалось, что это неплохое качество для лектора, которым тот вполне мог являться по совместительству с научной деятельностью.

– Далеко отсюда склон, на котором вы работаете?

– Не слишком. Не всегда так везет – найти место проживания в удобной доступности от разреза.

– Полагаю, что в этом случае ваша работа проходит не в полном уединении. Я слышал, местные молодые особы находят приятным прогулки вдоль моря.

– Возможно. – Мистер Иверс убрал руки от огня и теперь протянул к нему ноги, обутые в домашние туфли. – Но я работаю внизу, на крутом склоне, там не слишком удобное место для променада. Возможно, кто-то и проходит сверху по тропе, но нам не видно друг друга.

За окном усилился дождь, и теперь это была уже не мелкая дробь капелек по стеклу, а целый победный марш пришедшей с моря влаги. Мистер Иверс потянулся и зевнул.

– Что-то подсказывает мне, что завтра меня ожидает камеральная работа.

– Полагаете, это надолго? – Джон кивнул в сторону окна, по стеклу которого водопадом стекала вода.

– В таких местах никогда не знаешь наверняка: может, на вечер, а может, на неделю. А вот и мисс Слоу, поинтересуйтесь, она ведь всю жизнь в этих краях провела. – Мистер Иверс поднялся и, поздоровавшись с хозяйкой, собрался было забрать сапоги, когда только подошедшая старушка запротестовала:

– Оставьте-оставьте! Когда просохнут, я попрошу Майкла почистить и занести вам.

– Премного благодарю, – церемонно поклонился хозяйке мистер Иверс и, попрощавшись с другим гостем до ужина, удалился к себе.

Мисс Слоу была слегка обеспокоена тем, что Джон не пришел к обеду, и поинтересовалась, не принести ли ему пока чая или, может, чего-то посущественнее, но Джон заверил ее, что все в порядке, и спросил, у себя ли миссис Кардис.

– Она точно обедала, это я могу вам сказать, но выходила ли после – не знаю.

– Миссис Кардис находит интересными прогулки по городку, даже когда ей здесь некого навещать? – снова полюбопытствовал Джон.

Мисс Слоу виновато улыбнулась:

– Право, мистер Картвей, разве я знаю, как проводят время мои постояльцы? Самое главное для меня, – с заботой в голосе произнесла она, – чтобы всем здесь было комфортно, а еда была вкусна и в достатке. Вот оттого-то я беспокоюсь… Может, все-таки чайку со сконами? – Выглядела она в этот момент чрезвычайно мило, а ее голубые глаза скорее вызывали мысли о незабудках, нежели о том цветке, в честь которого она была названа. И если бы Джон не был столь сыт после посещения семейства галантерейщика, то непременно принял бы ее предложение. Чтобы не обижать хозяйку, пришлось признаться в содеянном.

– Кажется, миссис Крэнфилд решила отбивать у меня клиентов, – рассмеялась старушка. – Ну теперь мне точно придется испечь мой кекс. Ведь у каждой хозяйки в Ланибро свой рецепт. И ни одна в жизни не поделится им ни с кем, кроме дочери! Есть вещи, которые в семье передаются лишь по женской линии, знаете ли. Вам непременно нужно будет попробовать мой кекс. Кстати, и сконы мы готовим по-разному, вы обратили внимание? Я их пеку, а миссис Крэнфилд жарит. Это местная традиция. Но мне больше все-таки нравятся печеные, да и моим гостям тоже… – смущенно заметила она и тут же поинтересовалась: – А как на ваш вкус?

– Вы совершенно правы: они очень разные, – дипломатично ответил Джон. Мисс Слоу просияла, словно он сделал комплимент именно ее сконам, и удалилась на кухню. Джон снова остался один в гостиной. Ему не хотелось подниматься к себе – уж очень располагало пламя очага к наблюдению за ним и раздумьям.

С тех пор как Джон прибыл в этот городишко, открытый всем ветрам на неупомянутом побережье, ничего из того, что было понятно при прочтении дела, больше не казалось таковым. Это досадное обстоятельство все больше отдаляло его от комфорта привычной жизни и надежды на хороший кофе. Тут он вспомнил, что не уточнил у мистера Гаррета при встрече, почему тот не указал в деле, что его дочь достигла совершеннолетия. Теперь, в сущности, она имела полное право отправляться куда угодно с кем угодно, не спрашивая у отца разрешения. Возможно, этим объяснялось нежелание мистера Гаррета обращаться в официальные службы. С другой стороны, между дочерью и ее родителем, судя по всему, отношения были неплохие, и странно было бы уйти, не поставив отца в известность. Значит, мисс Гаррет по какой-то причине была вынуждена поступить так. А вот Марта как раз что-то знала, а может, даже более того…

Джон прищурился, вспоминая лицо так досаждавшей ему своим молчанием горничной. «Что же ты не хочешь мне говорить?» – мысленно спросил он ее. В этот момент за креслом послышались шаги, и перед камином появился Майкл с охапкой дров. Не заметив тихо сидящего в кресле мужчину, он прошел мимо молча и, присев у очага, принялся выкладывать на металлическую подставку поленья, потом отодвинул невысокий экран, предохранявший ковер от попадания искр, и стал подбрасывать дровишки в огонь. Джон внимательно наблюдал за юношей. В очередной раз он отметил крепкую спину, сильные руки, легкость движений… Странная мысль в это мгновение шевельнулась в голове: «А ведь этот малый запросто мог бы закинуть на плечо молодую девушку и унести». Оттого взгляд, остановившийся на спине юноши, будто бы потяжелел, и Майкл, почувствовав это, сразу обернулся.

– Добрый вечер, сэр. Простите, я не заметил вас. – Он мгновенно поднялся, взгляды их встретились. Ясные светло-карие глаза Майкла немного напоминали цветом спил кипариса. У Джона глаза были темнее.

– Не страшно, – отозвался он и задумчиво добавил скорее в ответ на собственные мысли: – Людям свойственно не замечать того, что перед ними. Тебя, например, часто не замечают?

– Не понимаю, о чем вы, сэр. – Майкл смотрел прямо, без открытой неприязни, но с легким вызовом во взгляде.

Это было кстати. Быть может, хоть здесь ему удастся что-то выведать… И Джон начал издалека:

– Мне сказали, ты сын дровосека. Почему же помогаешь то там, то тут, а не работаешь с отцом? Ведь со временем тебе придется сменить его.

– Для этого у него есть Том. Мой старший брат. – Юноша в этот раз почему-то не торопился скрыться, как обычно поступал в присутствии Джона, явно недолюбливая его. Но отвечал все так же скупо.

– Так ты младший, – с интересом кивнул Джон, – значит, в жизнь придется прорываться самостоятельно, не по проложенной предками дорожке. Понимаю. Поверь, я очень хорошо понимаю тебя. Но это бывает даже к лучшему. Когда тебя ничто не держит, есть шанс распахнуть шире крылья. Если они у тебя, конечно, есть. А я полагаю, у тебя они есть, не так ли? – Все это время он внимательно наблюдал, подбирая слова, словно нитки для рисунка на ткани. Следя за реакцией паренька на его слова, Джон неспешно продумывал следующий шаг. Он чувствовал, что вот-вот подцепит струну этого колючего чертополоха. – Ты можешь взять от жизни куда больше, чем твой отец и брат. Вот, кстати, мистер Гаррет, например, выгодно женился…

– Мистер Гаррет все в своей жизни сделал сам. А у семьи жены не взял ничего, – жестко ответил юноша.

– Вот как… Полагаю, ты поступил бы так же? Приданое приглянувшейся тебе девушки не волновало бы тебя, да? – Джон видел в глазах юноши легкую растерянность человека, пытающегося уловить, к чему ведет собеседник. Но ему нужно было понять, насколько много знает Майкл. И поскольку по собственному желанию тот явно помогать не собирался, приходилось использовать другие методы. – Кстати, я слышал, что мисс Гаррет вовсе не унаследовала утонченной внешности Блэквудов и не слишком походит красотой, скажем, на свою тетю, миссис Кардис…

– Ну уж! Если вам по вкусу мертвенная бледность и болезненная худоба, – вырвалось у юноши, и он сразу пожалел об этом, – то есть я не хотел сказать ничего плохого о миссис Кардис… – смутился он. – Только лишь что Фанни… мисс Гаррет хоть и выглядит иначе, но это никак не хуже, чем…

– Я понял, ты находишь ее привлекательной, – с улыбкой подытожил Джон.

– Почему я? Все здесь хорошо относятся к мисс Гаррет и считают ее милой девушкой. Хоть у кого спросите, – попытался спасти положение Майкл, но было поздно, Джон уже подтвердил свою догадку.

– Ты ведь часто видел ее, когда приходил помогать ее отцу? Фанни?

– Мисс Гаррет, – с нажимом произнес Майкл. – Нет, я почти все время проводил в мастерской с мистером Гарретом. Доброго вечера, сэр. У меня много работы. – И, не дав Джону вымолвить и слово, юноша быстрым шагом удалился, оставив своему собеседнику богатую пищу для размышлений.

* * *

Дождь продолжал лить до самого вечера, то немного затихая, то пускаясь в полную силу. Его потоки стекали по ливневым желобам, обрушиваясь мощными струями в бочки для сбора дождевой воды, давно уже переполненные и теперь сами представлявшие собой водопады. Джон слышал, как в холле раздавались суетливые шаги хозяйки дома, активно занимающейся ужином, и ее молодого помощника. Ученый больше не спускался, то ли занявшись разбором собранной коллекции, то ли просто отправившись вздремнуть после трудового дня. Наконец Джон различил уверенную поступь женских сапожек. Тогда он поднялся, оправил пиджак и с невозмутимым видом вышел в холл, будто просто направляясь к себе. Он успел вовремя. Миссис Кардис только вошла и отряхивала плащ, с которого уже порядочно натекло на пол. Воспользовавшись положением, Джон галантно помог даме освободиться от верхней одежды.

– Вот это погода! – произнес он, приподнимая в улыбке подстриженные по последней моде усы. – Вы, наверное, промокли до нитки. Как же далеко вы ушли во время своей прогулки, что пришлось так долго возвращаться под дождем… – сочувственно покачал он головой.

Дама одарила его внимательным взглядом, видимо уже уловив что-то в его голосе.

– Полагаю, морские просторы особенно привлекательны во время дождя… – добавил Джон, все так же нешироко улыбаясь и бросая взгляд на испачканный в глине край платья дамы.

– Ну что же, ведь вы меня на прогулки с собой не зовете. Приходится гулять одной, – парировала она. В ее вежливой ответной улыбке читалось что-то неуловимо холодное, хотя голос был мягким, бархатистым.

– Исправлюсь, миссис Кардис, непременно исправлюсь. – Джон повесил ее плащ на крючок. – Как только позволит погода.

В коридоре появилась мисс Слоу, немного обеспокоенная.

– Миссис Кардис, – покачала она головой, – я сейчас принесу вам теплой воды в комнату. Но может быть, набрать ванну? Вы так промокли…

– Не стоит, мисс Слоу. Горячего чая будет достаточно. – И, одарив Джона одним из своих интригующих взглядов, дама прошествовала к лестнице.

– Майкл, – позвала хозяйка, – протри, пожалуйста, пол в холле, – и поспешила на кухню.

Джон опустил глаза, разглядывая оставшиеся на полу узкие бежево-коричневые следы, и, пока коридор пустовал, поставил свою ногу рядом с одним, запоминая размер. Вскоре появился Майкл с половой тряпкой в руках, и Джон тоже двинулся к себе. Юноша проводил гостя взглядом и принялся вытирать все, что осталось от появления в коридоре миссис Кардис.

Проходя по второму этажу к своей комнате, Джон старался ступать мягко, прислушиваясь, что происходит за другими дверями. В комнате палеонтолога было тихо, по всей видимости тот и впрямь решил вздремнуть до ужина, у миссис Кардис слышались шебуршание и шаги. Вначале Джон подумал, что дама всего-навсего переодевается, но потом определил, что та расхаживает из стороны в сторону. «Интересно, – подумал он, замирая неподалеку от двери, – чем это она так обеспокоена?» Вдруг шаги прекратились, Джон тоже предусмотрительно не шевелился. За дверью словно бы прислушивались. Потом шебуршание возобновилось, а Джон тихонько дошел до своей комнаты.

За ужином рассадка была прежней. Мистер Иверс, спустившийся первым, меланхолично поглощал пищу, сидя за своим столиком в углу. Миссис Кардис любезно присоединилась к Джону.

Первое время после приветствий и пожелания хорошего аппетита они хранили молчание. Джон с любопытством поглядывал на соседку, но не торопился заговаривать на столь интересующую его тему. Миссис Кардис тоже временами удостаивала его взглядом и продолжала элегантно орудовать столовыми приборами. Манеры были безупречны, словно она присутствовала на приеме при дворе.

– Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете после прогулки? Может, попросить мисс Слоу заварить имбирного чая?

– Благодарю, – усмехнулась миссис Кардис, – у меня отменное здоровье, и маленький дождик еще никогда ему не вредил.

В этот момент в голове Джона всплыли нелестные слова Майкла о семействе Блэквуд, и он невольно слегка улыбнулся. На последовавший за этим вопросительный взгляд собеседницы сразу пояснил, что чрезвычайно рад, что дождь никак не повлиял на ее самочувствие.

– Вам, наверное, невероятно скучно сидеть здесь, в Ланибро, и ждать, когда отыщется ваша племянница, – добавил он. – Как вы справляетесь с отсутствием разнообразного досуга, к которому привыкли дома?

– Что делать, – пожала плечами дама, – я очень обеспокоена и не могу так просто уехать, пока не узнаю всего.

– Как я вас понимаю! Мне бы тоже хотелось знать все. – Джон внимательно посмотрел на миссис Кардис. Она выглядела весьма молодо, хотя, по подсчетам Джона, должна была быть чуть ли не старшего его самого, и чрезвычайно привлекательно, к тому же отличалась достатком и знатным положением. В городе и на курортах ее должны были окружать толпы ухажеров, а между тем она продолжала носить траур, хотя по правилам, даже старомодным, давно могла бы облачиться в одежду более разнообразных цветов и фасонов. Хотя Джон был вынужден признать, что черный прекрасно сочетался с ее кожей цвета слоновой кости и подчеркивал утонченные черты лица. В этот момент, смотря на ее тонкие пальцы и обрамленные пушистыми ресницами глаза, Джону хотелось спросить: «Отчего вы вновь не вышли замуж? Были ли счастливы с полковником Кардисом?..» А между тем задавать следовало совсем иные вопросы.

– Скажите, миссис Кардис, что же это было за кружево, о котором вас спрашивала племянница в своем последнем письме?

Дама подняла на него немного удивленный взгляд, явно не ожидавшая такого вопроса.

– Это узор, который передавался в нашей семье по женской линии веками. Я полагаю, Элизабет не успела обучить ему Фанни, и потому она попросила меня.

– Это оно на вас? – Джон кивнул на украшенный черным кружевом лиф ее наряда.

– Нет, – улыбнулась та, хотя на мгновение на лице отразилось легкое волнение, которое Джон не успел проанализировать, – мне шьют платья на заказ.

– Где же вы тогда используете то самое семейное кружево? – Он пристально изучал миссис Кардис, пытаясь найти в ее словах или действиях подтверждение своей догадке.

– Я давно не занимаюсь рукоделием. С девичества, – ответила она, не дав прямого ответа.

Принесли чай. Джон приподнялся со своего места и вначале наполнил чашку миссис Кардис, потом свою.

– И зачем мисс Гаррет вдруг понадобился этот узор? Почему только теперь?

– Я, так же как и вы, теряюсь в догадках, – невинно произнесла она, сомкнув и разомкнув ресницы, – меня очень взволновало это письмо…

– Не сомневаюсь, – заметил Джон, еле сдерживая язвительность в голосе.

– Вы о чем? – Она явно почувствовала.

– А вы о чем? – Он не отрывал от нее взгляда.

– О траурном платье, конечно же… – растерянно произнесла она.

– И по ком у нее тут случился траур с кружевами? По умершей десять лет назад матери? – Джон с трудом сдерживался. Вот поэтому-то он и не женился до сих пор: вначале томные взгляды, нежная участливость, а потом врут прямо в глаза, невинно хлопая ресничками! – О каком наследстве идет речь в вашем последнем письме?

На долю мгновения глаза собеседницы слегка расширились, словно от удивления, но потом сузились. Взгляд стал холоднее и проникновеннее. Невинный облик спал, как рисовая пудра, а за ним была непроницаемая завеса холода и… силы. Силы, которую ему не приходилось видеть в женщинах, даже наделенных властью. Джону неожиданно стало не по себе, хоть до этого казалось, что на его руках все тузы.

– О наследстве Блэквудов, – спокойно ответила миссис Кардис. – Ведь Фанни – единственный ребенок в семье.

– Ее мать была лишена всего, насколько мне известно. Очень сомневаюсь, что вы обсуждали это наследство. Мистер Блэквуд, полагаю, завещал все вам. А вот относительно единственного ребенка… Фанни им как раз недавно перестала быть. И именно поэтому между вами произошла эта странная переписка про несуществующие кружева, ведь так?

Миссис Кардис молчала, тогда Джон извлек из нагрудного кармана сложенный в несколько раз листок бумаги и, развернув его, произнес:

– Вы пишете здесь, – он бросил еще один взгляд на собеседницу, – «Дорогая моя Фанни, ни о чем не беспокойся, я помогу тебе справиться с этим. Почему ты не говорила мне раньше, что Элизабет рассказала тебе всю правду? Ты знаешь, что всегда можешь доверять мне. И если ты просишь моего совета, то вот он. Не говори никому о наследстве, особенно твоему отцу. Это бремя и проклятие нашей семьи, и нести его нам. Я приеду как можно скорее. Дождись меня…» – Джон опустил бумагу и снова вопрошающе посмотрел на бывшую мисс Блэквуд. – Так что вы на это скажете? Что еще за семейные проклятия? И о каком все-таки наследстве идет речь, что вы так заторопились в столь нелюбимый вами Ланибро?

– Семейные тайны на то и называются семейными, мистер Картвей, – нежно произнесла миссис Кардис, – что они не касаются посторонних.

– Миссис Кардис, мне кажется, вы не понимаете: дело идет об исчезновении человека, и я имею все основания поставить в известность местную полицию, и все, что касается этого дела, сразу перестанет быть «семейным», как вы говорите.

– Ах вот как, мистер Картвей. – Она приподняла подбородок. – Тогда запомните: никто, в ком течет кровь Блэквудов, никогда не обращал внимания на угрозы. – Ее голос был тих и холоден, она поднялась, одаривая его надменным взглядом. – Доброй ночи. – И величаво удалилась.

В этот момент Джон не мог скрыть восхищения во взгляде, несмотря на то что ему вновь отказали в объяснениях. За его спиной скрипнул стул, и, выйдя из-за своего столика, к Джону приблизился мистер Иверс, все это время тихо просидевший в углу. Он положил ладонь на спинку только что покинутого дамой стула и поинтересовался:

– Позволите?

Джон кивнул. Тогда ученый занял место напротив, где только что сидела, сверкая гневным взглядом, обворожительная собеседница.

– Что за дама! – усмехнулся Иверс. – А вам везет. Со мной она и парой слов не перекинулась за все это время. А ведь несколько дней мы с ней были единственными гостями здесь.

– Не знал, что вы ею интересуетесь, – заметил в ответ Джон и добавил с легкой улыбкой: – Полагал, что вам больше по вкусу членистоногие.

Это замечание вызвало у Иверса смешок.

– О да. Лестного же вы мнения о нашем брате. А между тем палеонтология пользуется популярностью у прекрасного пола. А вот вы, кажется, сегодня перегнули палку. Какие взгляды она в вас метала – молнии! Превосходное было зрелище, должен заметить.

– К сожалению, если я и вывел ее из себя, то недостаточно… – задумчиво произнес Джон и тяжело вздохнул. Он был крайне раздосадован, что с миссис Кардис его прием не сработал.

– Вот как? Любопытно. Вы полагаете, что даму следует довести до бешенства? А что, возможно, это и неплохая стратегия. – Глаза мистера Иверса светились насмешливой улыбкой.

– Некоторых стоит. А по-вашему, какая стратегия хороша?

– Я в этом деле, конечно, не советчик, – покачал головой собеседник, – но, как по мне, даму лучше заинтересовать чем-нибудь. Сводить на прогулку, показать, например, стратификацию на склоне, рассказать о древних формах жизни… В красках, конечно же.

– Что же вы-то время теряли?.. – смотря сквозь него, отстраненно поинтересовался Джон. Его мысли были далеки сейчас от обсуждения стратегий флирта. Он был крайне недоволен собой. Раскрыв карты, он так и не добился желаемого результата, хотя поначалу все шло весьма удачно.

Мистер Иверс нашел его замечание забавным.

– А вы знаете, почему я предпочитаю окаменелых членистоногих современным? – вопросом ответил ученый. Джон вопросительно поднял брови, и тот продолжил с легкой усмешкой: – Они больше не опасны.

Он также пожелал Джону доброй ночи и покинул гостиную. Мисс Слоу заглянула и сразу принялась хлопотать, убирая со столов. Джон поблагодарил ее за ужин и, поднявшись, подумал, что если бы не проливной дождь, он с удовольствием бы прогулялся – слегка проветрить голову. К себе идти не хотелось.

– Мисс Слоу, а в Ланибро, случайно, нет мест, где можно было бы скоротать вечер? Послушать музыку, выпить чего-нибудь… хм… веселящего душу.

– Боюсь, что нет… – пожала плечами мисс Слоу, – но я могу принести вам домашнего сидра.

Джон поблагодарил ее и отправился к себе, в очередной раз вспоминая добрым словом начальника, сославшего его заниматься расследованием в эдакую глухомань.

Глава 5
Плетение кружев

Мисс Слоу не возвращалась, и Майклом снова овладела тревога. Он тщательно подмел все коридоры. Проверил комнаты, но те оказались уже прибраны хозяйкой дома и полностью утратили какие-либо следы живших в них постояльцев. Только вчера днем он провожал мистера Иверса, помогая паковать коробки с камнями, и вся комната была завалена обрывками оберточной бумаги, осколками породы и глиняной пылью. Теперь же помещение чисто вымели, а постель и немного пострадавшее от деятельности ученого покрывало, на которое он иногда сваливал коробки с образцами, сменили. Точно так же дела обстояли и в бывших комнатах городского хлыща и пугающей тетушки Фанни.

Эта женщина вызывала у Майкла стойкую неприязнь еще с их первого знакомства, когда он мальчишкой помогал в «Маргаритке». Тогда это чувство граничило со страхом. Таинственная женщина в черном практически не замечала слугу-мальчика, но это не мешало ему наблюдать за ней. С возрастом страх ушел, осталась лишь неприязнь, о которой он старался никому не говорить. Только с пониманием кивал, если мистер Гаррет между делом упоминал о своем отношении к сестре покойной супруги. Даже теперь, зная, что миссис Кардис уже день как уехала, Майклу на какое-то мгновение показалось, что ее омертвляющее присутствие все еще витает в опустевшей комнате. И он поспешно вышел, возвращаясь к обязанностям.

Пытаясь заглушить тревогу делом, Майкл выскреб металлическим совочком золу из кухонной печи и ссыпал ее в специальное ведерко. Мисс Слоу старалась находить всему применение. Золу она использовала в огороде и в качестве чистящего средства, кухонные отходы шли либо на корм курам, либо в компостную яму, из костей она варила холодец, а мелкие обрезки тканей добавляла в набивку для подушек. В этом доме всему и всем находилось место, но сейчас он был пуст и, казалось, даже чуть накренился от досады, ведь много лет по его коридорам семенили, ступали, ковыляли и выхаживали столько ног, а сейчас лишь ветер вновь выскуливал свою старую песню в печной трубе.

Вернувшись проверить камин, Майкл еще раз оглядел гостиную: большие окна в обрамлении занавесок с кружевными оборками по краю наполняли ее серым светом перевалившей через зенит осени. В струях света кружились в замысловатом танце мириады пылинок, словно снежинки в лучах фонаря. Майкл подумал, что совсем уже скоро долину Ланибро занесет снегом, покроет им и холм, на котором стоит «Маргаритка», и тогда они вместе с мисс Слоу вынесут все ковры на этот белоснежный наст и будут бить их специальными палками с плетеными завитушками на концах и волочить по хрустящему снежному насту. Он невольно улыбнулся, вспоминая, что они делали это каждый год, даже когда он был еще маленьким и с натугой и гордым видом выволакивал тяжелые ковры из дома. Потом он вспомнил смешного снеговика, которого как-то слепил во время перерыва, работая с мистером Гарретом, и водрузил напротив окна его гостиной, как раз когда Фанни спустилась к обеду…

– Фанни… – с грустью произнес он. Почему этот городской щеголь оказался столь проницательным? Как он догадался о его чувствах к молодой мисс Гаррет? Но все же, несмотря на всю проницательность, тому так и не удалось найти девушку! А главное, не удалось это и ее странной тетке. Майкл очень хорошо теперь понимал мистера Гаррета, забравшего жену из этой семейки и множество раз отклонившего предложения миссис Кардис передать ей дочь. Но сама Фанни почему-то доверяла тете, и почти до последнего она ждала, когда миссис Кардис приедет. Впрочем, это можно было понять: в конце концов, та была сестрой ее матери, по которой Фанни очень скучала. Миссис Кардис внешне даже несколько напоминала сестру, но Майкл был уверен, что во всем остальном две Блэквуд были полными противоположностями.

Он помнил миссис Гаррет. Видел ее, когда еще в детстве приходил к ним передать послания мистеру Гаррету от отца, который поставлял тому древесину. Молодая женщина всегда приглашала мальчика в дом и угощала молоком с печеньем или булочкой. Она казалась ему тогда добрым ангелом, такая худощавая и бледная, особенно зимой на фоне белого снега… В ту зиму он вместе с маленькой Фанни лепил снеговика перед домом Гарретов, Майкл как раз начал помогать в мастерской ее отца. Юноша помнил, как неожиданно поднял глаза и увидел в окне мезонина фигуру в голубом платье: темные, с бронзовым отливом волосы ниспадали мягкими волнами на плечи, женщина казалась совсем белой, и с улыбкой смотрела на играющих в снегу детей, и будто вот-вот должна была раскинуть руки и воспарить, как и полагается рождественским ангелам… Через несколько дней ее не стало.

Майкл уронил голову на ладонь, вспоминая тот день. Он пришел утешить Фанни, и вся его семья – выразить соболезнования мистеру Гаррету. Столяр, всегда такой шумный и говорливый, сделался угрюм и молчалив. Несколько месяцев он отказывался общаться с соседями, заперся в мастерской… И только маленькая дочурка постепенно вернула его к жизни. Тогда он снова позвал Майкла помогать, а Фанни была очень рада, что в доме опять стал появляться ее друг. Все-таки девочке было очень одиноко.

А на следующее Рождество на верхушке елки в доме Гарретов появился деревянный ангел с распростертыми руками и в голубом платье. Майкл собственноручно вырезал и покрасил фигурку. Когда он преподнес ее мистеру и мисс Гаррет, на глазах мужчины выступили слезы, он только благодарно сжал плечо подростка-подмастерья и ничего не сказал. А его дочь попросила: «Папа, подними меня, пожалуйста, чтобы я могла посадить ее на самую верхушку!» Так они и жили, только в начале лета по дороге на курорт Фанни навещала ее тетка, останавливалась в «Маргаритке на склоне» на пару недель, общаясь только с племянницей. После смерти сестры миссис Кардис стала наведываться чаще, еще больше сближаясь с Фанни, постепенно превращающейся из девочки в молодую девушку. У той не было другой близкой женщины, кроме, пожалуй, Марты, чтобы доверять свои маленькие девичьи секреты, и на эту роль стала претендовать сестра ее ушедшей матери.

Майкла всегда удивляло, отчего, имея такую же бледную и худощавую комплекцию, миссис Кардис вовсе не была так слаба здоровьем, как ее сестра. Наоборот, она иногда казалась юноше бессмертной или уже мертвой… При одной мысли об этой женщине ему становилось не по себе, и он радовался, что Фанни совсем на нее не походила. Молодая мисс Гаррет была невысокой, стройной, но не худощавой, как сестры Блэквуд, и уж точно румянца на ее щеках было в достатке – этим она явно пошла в отца. По этой же «неблагородной» линии ей досталась телесная крепость и черные жесткие волосы, вьющиеся, как у матери, но не мягкими нежными волнами, а более агрессивно, словно все ее тело говорило – во мне струится жизнь!

Девушка запросто могла одна уходить гулять далеко по холмам, не боялась летнего загара, временами забывая соломенную шляпу с широкими полями, призванную сохранить ее лицу благородную бледность. Майкл сам слышал, как миссис Кардис выговаривала, что та растет дикаркой. Фанни смущалась, опускала глаза, приводила себя в должный вид, но стоило ее тете покинуть Ланибро, как все возвращалось в прежнее русло. И Майкл был этому искренне рад, так же как когда пришло время и тетя явилась в дом Гарретов с предложением о пансионе, Фанни четко и ясно дала всем понять, что никуда не поедет. Все в округе считали, что это мистер Гаррет отказал миссис Кардис, но Майкл-то знал, что решение приняла именно Фанни. Отец спрашивал ее мнения, отчасти сомневаясь, боясь, что нежеланием отпускать от себя дочь он может навредить ей. Но Фанни ответила, что не хочет в пансион, а учиться может и по книгам, которых в достатке и дома. Об этом в свое время позаботилась ее мать.

Если из отцовского дома Элизабет Блэквуд ушла с маленьким саквояжем, не имея возможности почти ничего забрать и лишенная наследства, то за годы семейной жизни она скопила неплохую библиотеку, давая списки нужных книг мужу каждый раз, когда он ехал общаться с клиентами в большой город. И поскольку миссис Гаррет успела до своей смерти научить дочь читать и привить ей тягу к знаниям, за остальное девочка взялась сама, ведь большинство книг в доме были памятью о матери. Да и Марта, будучи женщиной грамотной, поощряла тягу своей подопечной к занятиям.

Пусть Фанни и не знала многих танцев, принятых в высшем обществе, и не умела орудовать десятком столовых приборов, но во многих других науках вовсе не уступала пансионеркам. Правда, обучением первым навыкам и помощью в освоении других правил этикета занималась миссис Кардис во время своих визитов, но Фанни не слишком любила эти занятия и принимала в них участие только из уважения к тете.

«Всё, – решил Майкл, поднимаясь, – так больше продолжаться не может! Я иду туда». Он прикрыл экраном камин и быстрым шагом вышел из дома на холме.

* * *

Вернувшись к себе, Джон тихонько закрыл дверь на крючок, зажег настольную лампу и достал из-под матраса стопку писем. Он разложил их по датам и начал перечитывать с особым вниманием, то и дело оставляя пометки в блокнотике. Складывалась странная картина: судя по письмам, правда лишь от одного участника переписки, отношения между тетей и племянницей были весьма доверительные. В таком случае, решил Джон, должна же была девушка сообщить тете о том, что происходит что-то неладное. И вот в последнем письме какая-то неурядица. Эти слова абсурдны, если только не являются кодом: «схема кружев для траурного платья». Бессмыслица какая-то?.. Но не для миссис Кардис. Она пишет весьма взволнованное письмо в ответ и тут же срывается в Ланибро. Охотно выкладывает на блюдечке одну часть правды, а в ответ на попытку узнать другую шипит как растревоженная змея.

Дальше – Марта. Вот кто явно в курсе происходящего! Однако строит из себя лупоглазую золотую рыбку и только булькает пузыриками время от времени. Джон откинулся на спинку стула и воззрился на свое отражение в темном, с потеками дождя оконном стекле. Верная служанка и компаньонка – вначале для матери, потом для дочери… Хозяйку не предаст, но вот вопрос: даже если та окажется в опасности, но будет требовать молчания?

Джон постучал карандашом по раскрытому блокноту. Все было неясно… Еще этот влюбленный юнец. Он только ершится или тоже в курсе? Или даже напрямую замешан в исчезновении? И остается отец, который кажется действительно неосведомленным. Вот только именно он каким-то образом оказался лично знаком с мистером Твибинсом, главой сыскной конторы «Мудрый эсквайр», и попросил его о помощи. И, ко всему, скрыл возраст дочери…

Джон выписал имена всех необходимых, по его мнению, действующих лиц, обвел каждое в круг и стал делать пометки, проводя от каждого стрелочки. «И все-таки непохоже пока, что хоть кто-то действительно желал ей зла, даже несмотря на эту „кружевную“ тайну с наследством. Или, по крайней мере, не причинил… Ведь, судя по всему, миссис Кардис тоже ищет девушку, или же зачем тогда сидит в Ланибро и бродит по берегу под дождем? – к такому выводу пришел Джон. – Но куда же, черт побери, делась эта Фанни Гаррет?»

Отложив карандаш, он несколько раз прошелся из угла в угол. Потом снял пиджак и отжался десяток раз от пола – физические упражнения иногда позволяли ему яснее мыслить. Затем, прищурившись, улыбнулся посетившей его мысли, снова сел за стол и, сделав несколько пометок в блокноте, принялся готовиться ко сну.

* * *

Несколько дней Джон провел, обследуя под пасмурным небом окрестности и регулярно вымокая под дождем то накрапывающим, то переходящим в ливень. Опрашивал жителей – в первую очередь соседей Гарретов, – но ничего толкового из этого не извлек. Попытка очередного спуска с холма закончилась лишь перемазанными в глине ботинками и провалившимися попытками найти какие-либо признаки человеческого пребывания там. Причем огромные валуны у кромки бушующей воды препятствовали возможности прогулки у самого моря. Следов девушки нигде не было, а все потенциальные свидетели продолжали гнуть ту же линию, пытаясь убедить Джона в неведении и полной непричастности.

Когда в комнату сквозь тонкие занавески впервые за эти дни осторожно прокрались лучи осеннего солнца, Джон решил подняться пораньше и застать других постояльцев до того, как они покинут дом. Увидев его в холле, мисс Слоу заулыбалась, отметив, что никто бы не захотел упускать такое замечательное утро. Дождь и впрямь унесло куда-то вместе с облаками, и мокрую траву заливал свет все еще не очень поздно встававшего солнца.

В гостиной Джон обнаружил только мистера Иверса, уже заканчивавшего завтракать. Тот отодвинул пустую яичную скорлупу и поднялся, чтобы обменяться с Джоном рукопожатиями и пожелать ему продуктивного дня.

– Значит, вы снова к своим подопечным? – поинтересовался Джон, пока мисс Слоу накрывала завтрак и ему.

– Разумеется, не хочу оставлять их надолго без внимания, – на лице мистера Иверса показалась легкая улыбка человека, предвкушающего занятие любимым делом, – они хоть и мертвые, но привередливые. Посмотрим, что натворил последний ливень.

– Я думал навестить вас сегодня. Покажете свои сокровища?

– Отчего же нет? Буду рад, приходите. Следуйте прямо по тропе до ее поворота наверх, в холмы, и продолжайте движение прямо, там по грязным следам на склоне увидите уже протоптанный мной спуск.

– Вы только таким путем проходите? В других местах не спускаетесь?

– Сейчас нет. Когда искал место, разумеется, прилично пришлось покарабкаться, но теперь, пока там не закончу, никуда перемещаться не планирую.

– Тогда до встречи на склоне, – кивнул ему Джон. И ученый покинул гостиную, а Джон приготовился завтракать.

Мисс Слоу заботливо установила перед ним дымящуюся тарелку овсянки, яйцо на высокой деревянной подставке, тосты, поджаренные с маслом, и два сорта джема в симпатичных креманках в цветочек.

– Прошу прощения, мистер Картвей. – Она предусмотрительно поставила перед ним только чайничек, не дополняя его термосом с псевдокофейным напитком. – Сегодня не могу предложить вам бекон – постный день, видите ли… Но, если хотите, принесу еще яйцо.

Джон заверил хозяйку, что он прекрасно проведет это утро и без бекона и ему вполне достаточно одного яйца, после чего с аппетитом приступил к завтраку. В больших городах таким вещам уже давно не уделяли внимания, и в любой день посетитель кафе или ресторана мог получить блюдо вне зависимости от календаря. Но в глубинке жизнь текла иначе, подвластная старым правилам и традициям, и, казалось, несмотря на все изобретения и стремительный бег прогресса, останется такой еще долго… Джон усмехнулся этой мысли и точным ударом ложечки разбил скорлупу.

Вскоре в гостиной появилась миссис Кардис. Бросив быстрый взгляд на сидящего за своим обычным столиком Джона, она демонстративно опустилась за другой, но не прямо спиной к мистеру Картвею, а вполоборота, чтобы краем глаза оценить произведенный ее решением эффект. Джон спокойно продолжал завтракать, решив, что ему нет дела до этих женских игр, и если она готова с ним говорить прямо, то пожалуйста, а если нет – он с большей пользой проведет время, опрашивая других свидетелей в Ланибро. Завершив завтрак, Джон прошел мимо ее столика, легко кивнув и пожелав ей доброго дня. Миссис Кардис не ответила, но украдкой проводила его взглядом.

В утреннем свете зелень холмов приобрела легкий салатовый отблеск, местами уже просвечивая желтизной. Холодный воздух казался особо прозрачным, и ветер, дувший с моря, был хоть и несильным, но все же пронизывающим. Джон привычным уже движением поправил на груди теплый шарф. Тропа виляла по холму, приглашая одинокого путника последовать ее примеру. Джон шел небыстро, приглядывался, пытаясь понять, проходил ли тут кто-то помимо него. Параллельно он искал глазами ранее оставленную метку. Однако она никак не попадалась: в первую прогулку он и не заметил, как далеко зашел.

Море играло лазурными красками, и волны ровной чередой подкрадывались к берегу. Джон на некоторое время остановился, любуясь видом. В тех местах, где он вырос, моря не было, но ему удавалось время от времени выехать на побережье – на ту его часть, где бывали многие, и в сезон там порой становилось людей больше, чем в любом крупном городе. Но здесь он был совершенно один против этой бескрайней мощи. Он и море.

Потом Джон опустил глаза и обнаружил, что стоит ровно напротив своего знака. Камушки не были потревожены, но следы ног замыло дождем. Он не стал снова спускаться, решив вначале наведаться к палеонтологу. Описание пути тот дал точное, и примерно через полчаса Джон уже вышел к протоптанной сапогами ученого тропке. Несмотря на то что искатель древней жизни явно ходил здесь почти каждый день, спуск оказался непростым. Часто поскальзываясь и выставляя по сторонам руки для равновесия, Джон выбрался на более устойчивую часть тропы, ведущую вдоль склона, местами подрезанного лопатой. Чуть дальше виднелась долговязая фигура в коричневом плаще и высоких сапогах. Казалось, что мужчина внимательно смотрит в окно, стараясь разглядеть среди прохожих кого-то знакомого. Но перед ним была лишь толща земли, куда тот практически утыкался носом. Джон неспешно приблизился и посмотрел в том же направлении, однако ничего примечательного не обнаружил.

– Не на то смотрите, – не отрываясь, заметил мистер Иверс. – Вот, – он стал медленно водить пальцем по земляному срезу, и словно по волшебству в бурой стене начали вырисовываться черты чего-то странного, явно чуждого самой породе.

– Да, без вас я бы даже не обратил внимания… – Джон с удивлением разглядывал место, которое вначале показалось ему совсем непримечательным.

– А теперь оглядитесь.

Последовав совету, Джон повел глазами по разрезу, и вдруг перед его теперь уже подученным взглядом то тут то там стали возникать очертания инородных объектов, кое-где даже угадывались лапки и нечто похожее на головы в шлеме с выпученными глазами.

– Удивительно… – пробормотал он. – И я считал себя внимательным человеком.

– Не переживайте, – махнул рукой палеонтолог, – глаз нужно обучать, как и любую другую часть тела. Тем более смотреть на непривычный ему объект. Нам свойственно подгонять видимый мир под сложившуюся у нас в голове картину, но не картину – под видимый мир. – Он слегка усмехнулся. – Мы зачастую видим лишь только то, что ожидаем увидеть. Притом иногда – даже когда этого нет… Сколько раз поначалу я принимал неорганические вкрапления в породу за следы жизни и только потом понимал свою ошибку. Пойдемте. – Он поманил Джона рукой в перчатке, запачканной глиной. – Покажу вам слои разных эпох, там дальше четче видна стратификация.

Ветер забирался под пальто, и Джон невольно прижимал плечи ближе к шее.

– Как вы не мерзнете, проводя тут весь день?

– Привычка. И правильно подобранная одежда. – Иверс глянул на одеяние Джона. – Сомневаюсь, что вы планировали целый день торчать на скалах у моря, когда ехали сюда.

На это замечание Джон лишь криво улыбнулся. А потом спросил вдруг:

– А вы знакомы с мисс Гаррет?

– Это пропавшая девушка? – Иверс прикидывал, какой объем ему следует извлечь, держа в руке небольшую лопатку с заостренным концом. – Нет, лично не знаком, но, возможно, мог ее видеть. – Заметив вопросительный взгляд собеседника, он пояснил: – Я прибыл сюда еще до интересующих вас событий. Конечно, в сам городок я хожу нечасто, но иногда бываю там. Отец девушки, мистер Гаррет, сделал мне весьма удобную табуретку для работы. Иногда, знаете ли, устаешь все время стоя и на корточках. Потом доставил ее мне Майкл. Может, мельком как-то и видел саму особу… – Он уже вовсю занимался разрезом и говорил мимоходом.

– А этот Майкл, часто он в доме? Или больше у Гарретов?

– Уж не знаю, где он там, когда не в «Маргаритке». – Он надавил на лопату. – Поддержите-ка здесь… вот-вот… ох. – Он изъял крупный кусок породы и, растопырив колени как кузнечик, аккуратно опустил ее на землю.

– И потом вы все это несете в дом? – пораженный размерами пробы, произнес Джон.

– А то как же! – кивнул мистер Иверс и вернулся к делу.

Джон покачал головой, подумав, что интеллектуальный труд порой требует и весьма внушительных физических затрат.

– Так что Майкл?

– А что Майкл? – Ученый снова задумчиво смотрел в разрез. – А, да… Ну, он каждый день приходит с утра, только по воскресеньям с полудня изредка берет выходной. Один раз, кажется, при мне это было.

– А когда, не припомните? – Джон уже был на изготовку с блокнотиком.

– Когда… – Палеонтолог почесал за ухом, испачкав прядь волос в глине. – Хм… Я тогда как раз закончил пласт М17, потом был очень ясный день, вот как сегодня… Вышел и еще удивился, почему камин топит мисс Слоу, а она сказала, что у Майкла выходной. Одиннадцать дней назад, получается.

Джон записал это, потом принялся сосредоточенно листать блокнот. И, подняв взгляд на ученого, произнес:

– Так ведь это за день до исчезновения мисс Гаррет.

Видимо, в этот момент лицо его, выражавшее одновременно растерянность и возбуждение, позабавило мистера Иверса, поскольку тот развернулся к собеседнику, негромко посмеиваясь:

– Ну и что с того?

– Мистер Иверс, – покачал головой Джон, уже сменив выражение лица на вполне обыденное, – вот трилобитов вы своих замечаете по каким-то неуловимым признакам, неподвластным ненатренированному взгляду, а тут человеческое поведение. В нем тоже случайного ничего не бывает. Каждое действие на что-то указывает.

– И выходной у молодого работника накануне исчезновения девушки непременно указывает на его причастность к этому исчезновению, так надо полагать из ваших слов? – Мистер Иверс уже снова развернулся к разрезу.

– Может, и не совсем так, но с большой вероятностью эти два события связаны. И мне нужно понять, как именно… – Джон слегка постучал кончиком карандаша о блокнот. – Что ж, мистер Иверс, благодарю за увлекательную экскурсию. Теперь вынужден покинуть вас. Дела.

Палеонтолог кивнул, заметив, что был рад, и предложил как-нибудь заглянуть к нему посмотреть на несколько очищенных экземпляров. Джон пообещал непременно зайти и уже собирался двинуться обратно по тропке, когда обернулся и спросил:

– А дальше здесь возможно пройти по склону?

– Только до конца разреза. – Иверс кивнул на ровную стену перед ним. – А дальше карабкаться.

– А если поверху? – Джон сделал указующий в небо жест рукой.

– Отчего же нет? Можете идти по холмам хоть до следующего графства, если вам угодно.

«Надеюсь, до следующего графства не понадобится», – глянув на свои перемазанные в глине ботинки, подумал Джон и аккуратно двинулся наверх.

Во время прогулки вдоль берега по склону Джон успел изрядно замерзнуть. Не сильно спасало от пронизывающего ветра его легкое осеннее пальто, которое он даже не взял бы, если бы его домоправительница, бывшая родом из этих мест, не предупредила, что здесь обычно холодает раньше. Воздух, напитанный морской влагой, казался еще более пробирающе промозглым. Джон мечтательно подумал о своей уютной квартирке, оставшейся на много миль позади от этих холмов, глинистых обрывистых берегов, странных, ничего толком не говорящих людей… Ему даже на мгновение почудился в воздухе легкий аромат кофе. Он остановился и принюхался, словно заблудившийся в пустыне и видящий мираж с оазисом. Но нет – воздух снова дышал солью и водорослями, а то легкое дуновение знакомого аромата было лишь ошибкой его озябшего тела.

Продолжая оглядываться в поисках очередного спуска и потирая замерзшие руки, Джон почти не поднимал глаз, особо не надеясь встретить прохожих. Оттого чуть не влетел в стоящую спиной к нему женщину в слегка приподнимающемся на ветру плаще. Она обернулась и отпрянула в сторону, видимо тоже не ожидая увидеть здесь кого-либо, а может, именно его, тем более оказавшегося почти вплотную к ней. Но под ногами была давно не тропка, а неровная поверхность склона, местами усыпанная камнями разных размеров. Зацепившись сапожком за один из них, женщина оступилась и упала бы, если бы Джон не отреагировал, подхватив ее за талию, создав этим еще более неловкое положение. И если бы в этот момент на склоне присутствовал сторонний наблюдатель, то он вполне мог бы принять открывшуюся ему картину за объятия влюбленных.

На мгновение миссис Кардис замерла в растерянности, обхватив Джона за плечо и пытаясь снова утвердиться ногами на земле. Потом, окончательно осознав положение дел, отстранилась. Джон тоже смущенно сделал небольшой шаг назад, ловя себя на ощущении, что с неохотой убирает руку с талии дамы.

– Миссис Кардис… – поперхнулся он.

– Мистер Картвей. – Она оправила плащ и легким движением ладони, облаченной в тонкую кожаную перчатку, проверила положение маленькой модной черной шляпки-таблетки на голове.

Некоторое время оба не знали, с чего начать разговор, в целом догадываясь, зачем каждый из них здесь.

– Как ваша прогулка, мистер Картвей, продуктивна? – первой нарушила затянувшуюся паузу дама.

– Относительно. А ваша? – Джон все еще чувствовал неловкость и корил себя за нее, ведь вместо этого он мог бы воспользоваться ситуацией и подтолкнуть даму проговориться.

– Не слишком.

– Неужели у вас нет предположений, где она могла бы находиться?

– Если бы у меня их не было, разве я бродила бы днями по этим склонам, разбивая подошвы на сапогах?! – И, повинуясь порыву негодования, всколыхнувшемуся в ней, миссис Картвей слегка приподняла юбку, демонстрируя Джону подсбитый каблук. – Вы хоть знаете, сколько такие стоят? Впрочем, откуда же… – Она вернула подол на прежнее место. – Фанни всегда любила дальние прогулки. Но где она могла бы укрыться, ума не приложу…

– Вы, значит, полагаете, – с интересом посмотрел на нее Джон, – что все-таки девушка сбежала сама и где-то спряталась? Но зачем ей это? Ей угрожали?..

Миссис Кардис вскинула на него быстрый взгляд, осознавая, с кем разговаривает. На ее лице снова появилась легкая вуаль надменности.

– Полагаю, моя прогулка затянулась, я возвращаюсь. – Она обошла Джона и двинулась вперед, однако было видно, что ей, может, и хотелось бы идти быстро, но уже не получалось. Модные сапожки явно не были приспособлены для лазанья по холмам.

– В таком случае, – заметил Джон, поворачиваясь в том же направлении и легко догоняя даму, – я провожу вас.

– Так что же, – продолжил он, идя подле миссис Кардис, – у вашей племянницы не было каких-нибудь тайных мест здесь? Она не водила вас туда?

– Если они и были, то мне пока об этом неизвестно. – Миссис Кардис глянула на Джона, а тот подумал, что уже устал от этих экзерсисов, и если его спутница говорит правду, то почему бы им не нанять несколько крепких местных мужчин, чтобы те обшарили все скалы на несколько миль от Ланибро? И предложил опереться на его руку, видя, как спутница уже начинает прихрамывать.

Бо́льшую часть дороги они проделали молча. Джон устало размышлял о том, что выбрал неверную стратегию. Дама рядом с ним, похоже, была слишком увлечена желанием скорее добраться до дома, в конце концов приняв предложение спутника опереться на его руку. Двигаясь вдоль берега, Джон невольно продолжал бродить взглядом по окрестностям и вдруг натолкнулся на свою метку сбоку от тропы. Один камешек был сбит, словно кто-то, проходя здесь, не заметив, зацепил его ногой. Он остановился, словно хотел поплотнее заправить шарф и поправить цепляемую ветром шляпу, сам ненавязчиво приглядываясь: кто-то точно проходил здесь уже после дождя. Своей спутнице он пока не стал ничего показывать и продолжил путь, однако подкрепление его догадки ждало Джона чуть позже.