Kitobni o'qish: «Городу Чита»

Пролог

Оглядываясь назад, понимаю и перепонимаю необъятное количество разных вещей. Глядя по сторонам, нахожу вокруг себя столько незримых прежде тайн, которые только теперь раскрываются. Этот город полон моими воспоминаниями, осознаниями, чувствами и надеждами — он переполнен ими, забит до краёв. Каждый квадратный сантиметр этого города — это я, всё моё и всё одновременно во мне. Нет здесь ничего, что не отзывалось бы нежностью, грустью, теплом или даже болью и обидой. Всё это — мои эмоции, которые особенно остро переживаются после долгой разлуки.

Возвращение домой — как перечитать когда-то любимую книгу спустя много времени; как пересмотреть важный для тебя спектакль; как наткнуться на фильм, который когда-то отзывался в тебе чем-то настоящим. Всё кажется новым и одновременно таким знакомым, что хочется и смеяться, и плакать. Будто бы ничего не изменилось: всё так же, как было — только ты почему-то немного другая. Ты живёшь своей памятью, в которой навечно заточены звуки, запахи и лица; настоящего будто и нет — есть прошлое и будущее, в котором надеешься почувствовать что-то снова. Но в каждой улице, в каждой мелкой детали родного города ты находишь прежнюю себя — ту, которая только начинала жить и искала верный путь. Кажется, пока что не нашла.

Оглядываясь назад, понимаю и перепонимаю многое. Глядя вперёд, думаю о том, что никогда не прощу себе, если не вернусь.

Полина Н.

Триптих

 
I
 

 
Сохрани и помилуй от самых
ужасных бед,
 

 
Спрячь ладони в ладонях и крепко
меня обними;
 

 
И мир воспылает огнём, словно
сотни комет, —
 

 
Я взглядом скажу сотни слов благодарности и любви.
 

 
Сохрани же меня, обнимая, от боли
в груди.
 

 
Обнимай же, да так, чтобы рёбра
мои захрустели.
 

 
Мне не нужно тебя просить, чтобы
не уходил, —
 

 
Я верю, что этой связи ты не
допустишь потери.
 

 
Я верю тебе. Я верю, и я люблю,
 

 
И в этой любви сохраню я тебя навек.
 

 
Хотя не должна, но всё-таки я молю:
 

 
Сохрани же меня, моя выдумка-человек.
 

 
II
 

 
К чёрту слова! Всё можно
сказать глазами:
 

 
Важным делиться или же благодарить,
 

 
И поддержать, помогать не
терять сознанья —
 

 
Друг ради друга надвое мир поделить.
 

 
Слова не нужны. Через нежные
эти взгляды
 

 
Мы друг другу поведаем то, что
не скажем вовек.
 

 
И мне искренне, верь же, это до
ужаса надо —
 

 
Так смотри ж на меня, моя
выдумка-человек.
 

 
Две пары зелёных очей —
остановится время,
 

 
И есть только мы, и молчание, и глаза.
 

 
И пока мы не потеряли
способности зренья,
 

 
Нам никогда не будут нужны голоса.
 

 
III
 

 
Серый город застыл на морозе,
 

 
Окна светятся жёлтым пятном.
 

 
Моё сердце спокойствия просит,
 

 
И спокойствие это — мой дом.
 

 
Сквозь софитного света полоски
 

 
Мои мысли скользят в тишине.
 

 
Человек мой — спокойно-неброский,
 

 
Его взгляды стремятся ко мне.
 

 
Под трезвучие сердца и песен
 

 
Я любуюсь украдкою им.
 

 
Он до странного лёгок и весел,
 

 
Как костра расслабляющий дым.
 

 
Не понять никому во Вселенной,
 

 
Что творится со мной каждый миг.
 

 
Он давно стал легендой нетленной,
 

 
Как плиты тектонической сдвиг.
 

 
С ним я дома, и с ним мне спокойно,
 

 
Как и, впрочем, с любыми из них.
 

 
Только тут не бывает мне больно,
 

 
Только тут ветер на сердце стих.
 

 
В сердце стрелы летят за секунду —
 

 
Ровно ту, что глазами в глаза.
 

 
Я счастливей, наверно, не буду,
 

 
Чем за два тех счастливых часа.
 

 
 

 
Серый город застыл на морозе,
 

 
Только сердце упорно стучит
 

 
И спокойствия нежного просит,
 

 
К дому тянется, будто магнит.
 

Глава 1

 
* * *
 

 
Городу солнца и воспоминаний
 

 
Я посвятила бы тысячи строк.
 

 
Я бы носила его в кармане,
 

 
Чтоб не заплутать в паутине дорог.
 

 
Городу ветра, тепла, вдохновенья,
 

 
Первых больших и не очень побед,
 

 
Первой любви, первых целей, свершений
 

 
Прямо сейчас я даю свой обет:
 

 
Я не забуду всего, что здесь было.
 

 
Я не оставлю тебя позади.
 

 
Если сердце моё вдруг ещё не остыло,
 

 
Значит, всё будет, и всё впереди.
 

 
* * *
 

 
О, наша всепрощающая юность!
 

 
Ты пёстрой рябью мчишься по весне.
 

 
Ты примешь с добротой любую дурость,
 

 
А все мосты пускай горят в огне.
 

 
О, наша вседозволенная юность!
 

 
С тобою за руку бегу по всей земле.
 

 
Ты укрываешься у моря в бойких дюнах,
 

 
С тобою я всегда навеселе.
 

 
О, наша нежно-пасмурная юность!
 

 
Ты вся истлела, но ещё горишь.
 

 
Красивей марта, искренней июня,
 

 
Ты ни секунды в жизни не молчишь.
 

 
Пой, наша всепрощающая юность!
 

 
Ты вседозволенна, ты пасмурно-нежна.
 

 
И с добротой примя любую дурость,
 

 
Мы по весне помчимся дотемна.
 

 
* * *
 

 
Мой город плавится под
майскими лучами,
 

 
Качаются на солнце тополя.
 

 
Им весело — и вместе с тополями,
 

 
Сказать по правде, весела и я.
 

 
Мой город полон вéтрами с востока,
 

 
По вечерам стихает, чуть дыша.
 

 
Моя Чита светла и многоока —
 

 
Не город, а цветущая душа.
 

 
Мой город полон громких пыльных улиц,
 

 
Забит машинами и ласковой травой,
 

 
Он движется, смешно от зноя жмурясь,
 

 
Ему лишь только ведомой тропой.
 

 
Мой город плавится под
майскими лучами,
 

 
Горяч и ветренен, и громок — словно я.
 

 
И, поводя уставшими плечами,
 

 
Я вновь шагаю в нежность бытия.
 

 
* * *
 

 
Моя любовь нужна мне, как святыня,
 

 
Как зацветающая нежная сирень.
 

 
Я без неё пуста, я в ней отныне,
 

 
Как заливающийся песней соловей.
 

 
Моя тоска порядком нестабильна,
 

 
Она куётся ядерным огнём.
 

 
И если с меня станется лишь имя,
 

 
Я назову твоё. Твоё, твоё.
 

 
И боль моя, поверь, полна отваги,
 

 
С которой я, однажды потеряв
 

 
Тебя — найду. Не нужно даже шпаги,
 

 
Я всё пройду. И улыбнусь, обняв.
 

 
В моей любви, в моей тоске и боли
 

 
Из раза в раз со мной твои глаза.
 

 
Ты мысленно со мной, и я с тобою,
 

 
Пусть в жизни мы на разных полюсах.
 

 
* * *
 

 
Всё будет в порядке, пока есть
мне, куда вернуться,
 

 
Пока существует на свете место,
где любят и ждут.
 

 
Дом — там, где сердце, где люди и
там, где не пусто.
 

 
Дома меня не обидят, поддержат и
не солгут.
 

 
И душа не болит, и смеюсь я
счастливей и громче,
 

 
И любовь мне отключит печаль,
и погаснут её фонари.
 

 
И пока моя воля, я ни за что
никогда не закончу
 

 
Задыхаться от нежности, счастья,
тепла и бескрайней любви.
 

 
* * *
 

 
В тёмном троллейбусе пахнет кофе,
 

 
Улицы пóлны призрачных дней.
 

 
В этой исполненной слёз катастрофе