Kitobni o'qish: «Наука, бытие и становление: духовная жизнь ученых. Исследования тонкой природы реальности»

Paul J. Mills

Science, Being, & Becoming: The Spiritual Lives of Scientists

© 2022 by Paul J. Mills

© Перевод на русский язык, издание на русском языке, оформление. АО «Издательская группа «Весь», 2024

* * *

Отзывы о книге «Наука, бытие и становление»

Профессор Миллс – яркий пример строгого ученого и классического мистика, чей ум и сердце посвящены поиску как объективного знания, так и субъективной мудрости. Эта книга рассказывает истории ученых, преодолевающих границу между наукой и духом, сплетая их воедино в прекрасный гобелен. Она подтверждает личный опыт многих других людей и немного приближает нас к проблеску абсолютной и бесконечно многогранной природы реальности.

Кассандра Вьетен, PhD, директор по исследованиям, Центр человеческого воображения имени Артура Кларка, Калифорнийский университет в Сан-Диего, Ла-Хойя, штат Калифорния

Книга захватила меня с первых страниц. Я не мог оторваться от нее, пока не проглотил всю целиком. Эта книга представляет собой редкий и увлекательный отчет о духовной трансформации научного мышления. С одной стороны, информации много, с другой – в основном она дана из первых рук автором, а также его собеседниками и комментаторами. Многочисленные индивидуальные трансформации, описанные здесь, охватывают огромное разнообразие и потрясающую глубину духовно-нерациональных сфер, сохраняя при этом научную основательность. Все вместе такие трансформации указывают путь к значительно более широкому и светлому потенциальному будущему науки, поскольку она начинает охватывать духовность и сознание. Как говорит Дипак Чопра в своем вступлении, «рациональность не враг пробуждения».

Томас Брофи, PhD, президент Калифорнийского института гуманитарных наук, Энсинитас, штат Калифорния

На протяжении своей выдающейся карьеры профессор Пол Миллс вдохновлял многих ученых своей способностью ориентироваться в конкурентной и строгой среде академической науки и в то же время вести глубоко духовную жизнь. Достаточно провести с Полом всего несколько мгновений, чтобы ощутить его сострадание и мудрость и извлечь из них пользу. В этой столь необходимой книге Пол раскрывает свой личный интимный взгляд на духовную жизнь ученых. В нашем стремительно меняющемся мире их истории о вдохновении, самоотверженности и борьбе ободряют и поддерживают каждого из нас на нашем пути.

Томас Лью, PhD, нейронаука, директор Центра функциональной МРТ, Калифорнийский университет в Сан-Диего, Ла-Хойя, штат Калифорния

В книге «Наука, бытие и становление» профессор Миллс напоминает нам, что некоторые ученые, возможно многие, испытывали столь же глубокие психические, мистические и духовные переживания, о которых сообщали на протяжении всей истории разные люди. Давние табу в науке когда-то препятствовали серьезному исследованию или даже обсуждению таких тем, но книги, подобные этой, медленно, но верно устраняют ограничения, и в процессе могут появиться совершенно новые сферы реальности. Восхитительная и вдохновляющая книга.

Дин Радин, PhD, главный научный сотрудник Института ноэтических наук, Петалума, штат Калифорния, автор книги «Настоящая магия»

В историях из жизни, изложенных в этой книге, представлены практически все комбинации и вариации человеческого духовного опыта и устремлений. Весьма вероятно, что в исследовании профессора Миллса о духовной жизни ученых читатель узнает многие черты самого себя. В моем случае было очень полезно увидеть, как другие переживали трансцендентные явления и познавали всевозможные духовные учения. То, как некоторые ученые, цитируемые в этой книге, понимали определенные традиции, например адвайта-веданту от Парамахансы Йогананда, помогло мне лучше понять данную философию и обогатило мое собственное духовное путешествие. В конечном счете книга профессора Миллса – это духовное руководство, дорожная карта, описывающая множество путей к самореализации (и закреплению в божественном), которая вдохновит человека на дальнейшие духовные исследования в направлениях, о которых он, возможно, еще не думал и с которыми не сталкивался. Это захватывающее повествование. Испытайте радость оттого, что ваш собственный опыт, который в какой-то мере разделяют другие люди, становится еще более ярким и значимым при чтении определенной главы книги и размышлений.

Холлис Х. Кинг, D.O., PhD, Центр интегративной медицины, Калифорнийский университет в Сан-Диего, Ла-Хойя, штат Калифорния

Научный метод, вдохновение, сознание – все работает вместе, чтобы привести ученых к открытию и поделиться работой ответственными и этичными методами. О науке и научном вдохновении написано множество книг, но это единственная, в которой рассказывается о том, как мистицизм и сознание в научном сообществе влияют на дары, которые оно может принести миру. Браво доктору Миллсу, непревзойденному ученому и мистику, за этот огромный вклад!

Джулия Моссбридж, PhD, соучредитель Института любви и времени

Доктор Пол Миллс собрал коллекцию историй жизни ученых, увлеченных духовностью, и эта подборка является настоящей жемчужиной. Если ученые – необычные люди, то ученые-спиритуалисты еще более эксцентричны, а данная книга помогает лучше понять эту редкую породу людей. Наука и духовность противоположны, не так ли? В своем сборнике историй Пол показывает нам, что все не так просто. Духовность и наука могут гармонично сосуществовать и действительно сосуществуют. И, как это ни удивительно, наука как метод может использоваться для достижения духовных целей.

Арно Делорм, PhD, Центр вычислительной нейронауки Шварца, Калифорнийский университет в Сан-Диего, Ла-Хойя, штат Калифорния; Институт ноэтических наук, Петалума, штат Калифорния

Профессор Миллс – пионер в мире науки и исследований. Он мужественно стремится сократить пропасть между наукой и духовностью. Я испытываю восхищение и глубочайшее уважение к доктору Миллсу как ученому. Его репутация безупречна. Более того, для меня большая честь, что он является моим коллегой и наставником, и я с нетерпением жду его следующих новаторских достижений в преодолении разрыва между наукой и духовностью.

Тамара Голдсби, PhD, Университет Луисвилля, Луисвилл, штат Кентукки

Книга «Наука, бытие и становление» посвящена теме, о которой очень редко говорят, но которая очень важна, – духовному путешествию ученых. Большинство первоклассных ученых, таких как Альберт Эйнштейн, Нильс Бор и Эрвин Шрёдингер, писали о духовной стороне своей жизни и даже об основополагающей духовной природе Вселенной. Тем не менее их труды по большей части забыты. Эта книга хорошо написана, занимательна и очень информативна. Я надеюсь, она вам понравится так же, как и мне!

Гаэтан Шевалье, PhD, Калифорнийский институт гуманитарных наук, Энсинитас, штат Калифорния

Профессор Миллс возвращает нас к вопросам, которые вызывают у нас, как у человеческих существ, любопытство, а также рождают подлинное стремление познать и понять самих себя, друг друга и этот грандиозный танец жизни, где все взаимосвязано и в котором мы все участвуем и занимаемся совместным творчеством. Только таким образом один из наших выдающихся ученых мог рассказать историю глубокого духовного путешествия, которое определило его путь и привело к смелому исследованию человеческого духа, сознания человечества и научным достижениям. Пол побуждает нас представить безграничные возможности коллективного бытия, замечательную планету Земля и наши способности как единое целое. Книга отдает дань уважения мастерам науки и духа, которые были до нас и которые находятся рядом с нами в настоящее время. Она также приглашает нас присоединиться к исследованию жизни, использовать инструменты и методы развития всеобъемлющего проявления любви и осознания, которое будет наполнять бесчисленные будущие поколения.

Тони Тидвелл, T.M.D., PhD, Центр здорового разума, Висконсинский университет, Мэдисон, штат Висконсин

Доктор Миллс вернул ученым их право на духовность, сохраняя при этом верность своей профессии. Мир стал богаче благодаря его книге и мудрости.

Мелинда Коннор, D.D., PhD, Университет Акамаи, Хило, Гавайи; председатель Национального альянса энергетических практиков, Редондо-Бич, штат Калифорния

Слушать духовное руководство – это важнейший ресурс для решения значимых проблем, стоящих перед каждым из нас в личном и коллективном планах. В книге «Наука, бытие и становление» доктор Миллс рассказывает о том, какое количество ученых нашли доступ к своему внутреннему голосу. Этот голос создает основу для вдохновенных исследований и такого образа жизни, который помогает достичь хороших результатов всем, а не только немногим избранным. Найдите свой внутренний голос и получите к нему доступ благодаря ежедневным духовным практикам.

Мэри Джо Булбрук, R.N., Ed.D., президент Университета Акамаи, Хило, Гавайи

В течение многих лет наука и медицина были сосредоточены на индивидуальном редукционистском подходе, который исключает такие факторы, как духовность, влияющие на личность в целом. Эта книга – приятная противоположность такому подходу. Доктор Пол Миллс – дальновидный ученый, который рассматривает человеческую жизнь с целостной точки зрения и принимает во внимание факторы, действительно влияющие на здоровье и благополучие. Его многочисленные выступления на эту тему вдохновили меня на применение новых методов для понимания состояния человека. Я горжусь тем, что работал с ним.

Майкл Голдсби, PhD, Университет Луисвилля, Луисвилл, штат Кентукки

В своей новаторской работе доктор Миллс отправляет нас в путешествие по взаимосвязанным мирам науки и духовности, которые показывает через неизвестные ранее жизни ученых, занимающихся личными духовными практиками. По мере того как читатель осознает изящное переплетение духовного опыта с развитием научной мысли через историю каждого ученого, представление о том, что эти темы являются отдельными и незначительными в развитии идей, меняется. Работа доктора Миллса, несомненно, расширит диалог между дисциплинами, которые ранее считались в корне отличными друг от друга, а также будет способствовать использованию духовности как катализатора и инструмента творческой мысли.

Доктор Кристин Тара Питерсон, научный сотрудник Калифорнийского университета в Сан-Диего, Ла-Хойя, штат Калифорния

Предисловие. Дипак Чопра, доктор медицины

Одно из самых странных убеждений нашего времени заключается в том, что человеческие существа можно объяснить с помощью чисел. Мы завалены статистическими данными обо всех мыслимых аспектах повседневной жизни. Мы рассматриваем пищу с точки зрения калорий и микроэлементов. Правительства поднимаются и падают в зависимости от опросов общественного мнения. Увеличение показателей выживаемости от рака диктует необходимость финансирования медицинских исследований в миллиарды долларов.

Мир, в котором мы все родились, подарил нам величайший сдвиг в истории – от эпохи веры к эпохе науки. Но вера – это широкое понятие, и во многих отношениях вера в цифры, которая включает в себя факты, данные, статистику и все, что связано с компьютерами, в том числе искусственный интеллект, заменила традиционную религию.

Эйнштейн утверждал, что без чувства удивления никогда не совершается ни одно великое научное открытие. Это утверждение звучит вдохновляюще и в то же время эксцентрично. Похоже, ни один выдающийся ученый больше не использует такие термины, как удивление и благоговейный трепет. Другая знаменитая цитата Эйнштейна о том, что либо все на свете является чудом, либо ничто не является чудом, теперь кажется совершенно загадочной.

И все же благоговение, удивление и чудеса никогда не зависели от цифр, а тем более от меняющихся мнений. Точно так же, как Земля всегда вращалась вокруг Солнца, не нуждаясь в Копернике, чтобы изменить астрономию, чувства благоговения и удивления пронизывают весь путь человечества. Образно говоря, неважно, что на вас надето – белый лабораторный халат или сутана, – свет ослепит вас с одинаковой вероятностью.

Я размышляю о том, как легко управлял наукой ее собственный набор догм, потому что в этой книге «Наука, бытие и становление» стереотип отстраненного, объективного ученого становится гораздо более человечным. Ученые глубоко человечны, что не должно вызывать удивления. Также это не должно быть тайной, которую скрывают, чтобы не восстановить против себя кого-то из коллег, решивших, что вы перешли на другую сторону.

«Другую сторону» можно определить как диапазон мнений – от организованной религии до суеверий и мифологии. Несмотря на тот удивительный факт, что в церковь ходит больше ученых, чем среднестатистических граждан, никуда не денешься от упрямого предубеждения против субъективности, которое доминирует в науке.

Само собой разумеется, что личное свидетельство – это не наука. Однако личное свидетельство – это история каждого человека, независимо от того, ученый он или нет. Опыт – это смысл. Итак, когда целью книги является восстановление науки как духовной цели, о чем прямо заявляет профессор Пол Дж. Миллс, вы вступаете в сумеречную зону между надеждой и ересью. Ученые, как убедительно доказывают красноречивые интервью, сталкиваются с духовными экстатическими, мистическими переживаниями и откровениями так же, как и любой другой верующий. На самом деле глубоко личная природа таких переживаний, когда они возникают в контексте науки, становится более убедительной, а не менее.

Так происходит, потому что рациональность – квазибожество, которое руководит научными исследованиями, – не является врагом пробуждения. Рациональность заняла центральное место в эпоху Просвещения, что было исторически обусловлено в то время, когда религия стала реакционной силой. Но учения Будды, просветленного, оставались актуальными за пределами ограниченного исторического периода и даже в течение тех четырехсот лет, которые ознаменовались подъемом, доминированием и в конечном счете монополией науки на мышление.

Профессор Миллс построил свою карьеру на том, что примирил науку и духовность. Начиная с ранних исследований благотворного воздействия медитации, на протяжении десятилетий последующих исследований, которые расцвели из этого семени, он понял, что парадигмы меняются, если говорить со старой парадигмой на ее собственном языке. Теологию можно найти в трудах Кеплера, Коперника и Галилея – этого требовала эпоха веры. Век науки требует данных о духовности. Настанет день, когда такая ситуация, вероятно, изменится, но прямо сейчас это так, и профессор Миллс наслаждался успехом, удовлетворяя спрос, а затем шел дальше туда, где видел новые возможности. Рассказ ученых о своих духовных переживаниях представляет собой новое открытие, и очень актуальное.

Позвольте мне рассмотреть вопрос в еще более широком контексте. Мировоззренческие концепции рассказывают нам, на что похож мир, и можно говорить о том, что научные методы, основанные на данных, экспериментах и валидации, проистекают из мировосприятия, не имеющего себе равных. Но, если вы стремитесь выйти за пределы своего нынешнего состояния сознания – если хотите стать счастливее, найти любовь или познать себя, – догматическая рациональность преграждает путь. Хотите – верьте, хотите – нет, но все, что вы можете сосчитать, взвесить, вычислить или измерить, является частью всеобъемлющей иллюзии – осознание этого факта поставит вас на порог «настоящей» реальности и вашего места в ней.

Я использую слово «иллюзия» в самом распространенном его смысле. Например, сон – это иллюзия. Представьте, что однажды ночью вам снится сон и во время сновидения вы используете числа, измеряете предметы и даже занимаетесь наукой. Очевидно, что способность делать все это убеждает вас в реальности такого сна. Но, как только пузырь лопнет и вы проснетесь, все подсчеты, измерения и научные занятия мгновенно станут несущественными. Вы думаете, что такой пример неприменим к реальному миру? Он применим. Вот несколько фактов о базовом природном явлении, а именно о свете.

• Фотоны, элементарные частицы света, невидимы и вообще не обладают яркостью.

• Свет может вести себя как частица или волна, но не может одновременно наблюдаться в обоих вариантах. Оба состояния можно измерить, но, как одно переходит в другое, остается полной загадкой. Мы можем только наблюдать, как это происходит.

• Цвет как восприятие не поддается объяснению. То, почему красный цвет является красным, не имеет ничего общего с его частотой или длиной волны, как и сладкий вкус сахара не объясняется подсчетом атомов углерода в молекуле сахара.

• Никто не имеет ни малейшего представления о том, почему вообще существует свет.

• Визуальные образы, которые вы видите перед своим мысленным взором, не могут быть объяснены с помощью исследования мозга.

• Зрительная кора головного мозга не содержит изображений; на самом деле она полностью темна и лишена света.

Я надеюсь, что вы если и не шокированы, то по крайней мере удивлены, прочитав эти факты. Их связывает вместе то, чего наука долгое время избегала, – сознание. Ваше сознание сообщает свету его яркость и цвет, создает образы в уме и воспринимает мир как театр событий во времени и пространстве.

Несогласных, которые считают, что я преувеличиваю иллюзию, порождаемую наукой, прошу ознакомиться с классической статьей о сложных взаимоотношениях математики и реальности. Она написана выдающимся принстонским физиком Юджином Вигнером в 1960 году и вышла под названием «Необоснованная эффективность математики в естественных науках»¹. Аргументация Вигнера неубедительна, но он приходит к выводу, что без объяснения сознания математика имеет совершенно загадочное отношение к реальности. Покойный Стивен Хокинг в своей последней книге «Великий замысел»² также сомневался в том, что нынешние теории в физике и космологии, которые почти полностью являются математическими, соответствуют реальности.

В некотором смысле профессор Миллс настолько опередил события, что ему пришлось подождать, пока его коллеги-ученые осознают центральную роль, которую играет сознание. В этом ключ к возрождению науки как духовного пути – не путем обратного движения к религии, а в качестве новой области исследования природы сознания. Шансы на успех возрастают, когда мы понимаем, что наблюдение следов бозона Хиггса и свидетельствование о божественном, какими бы противоположными они ни казались, являются переживаниями в сознании.

Давайте признаем, что объективные данные и экспериментальные измерения не могут объяснить природу сознания. Ну и что? Все мы зависим от мира технологий, и сам ход цивилизации зависел от рациональности и ее величайшего инструмента – математики, с тех пор как тысячи лет назад в Египте были сделаны первые архитектурные замеры с использованием равномерно расположенных узлов на веревке.

Если все это иллюзия, добро пожаловать в нее. Именно так отреагирует большинство людей. Что касается ученых, испытывающих глубокое отвращение к метафизическим спекуляциям, то в науке есть известное высказывание: «Заткнись и вычисляй». Преодолеть вопрос «и что дальше?» нелегко, если вы отказываетесь принимать саму идею о том, что повседневный физический мир основывается на переживании сознания. Но существование твердых осязаемых объектов было давным-давно подорвано квантовой физикой. Если вы глубоко вникнете в материю природы, то обнаружите самый базовый уровень, квантовое поле, где «нечто возникает из ничего». Основа Вселенной – это просто рябь в квантовом поле, возникающая из состояния квантового вакуума. Это действительно способствует избавлению от иллюзии.

Есть убедительный аргумент в пользу того, что эти волны являются продуктом сознания; другими словами, Вселенная приводит себя в действие через мышление. Десятилетия назад выдающийся британский физик сэр Джеймс Джинс заявил, что Вселенная начинает гораздо больше походить на великую мысль, чем на великую машину. Поведение, подобное поведению разума, было замечено в действии элементарных частиц. Более того, если Вселенная не является продуктом какого-то космического сознания – действительно, если существование не то же самое, что сознание, – то наука совершенно неспособна объяснить, как возникло сознание. Не существует точки, в которой атомы научились мыслить. Объяснять сознание разума через физику – это величайшая ошибка, как сравнивать яблоки с апельсинами.

Когда природа создала «нечто из ничего», появились и разделились два направления. Одно направление мы называем объективным – мир «внешний», наполненный объектами и событиями, а другое направление – субъективным, мир «внутренний», состоящий из ощущений, образов, чувств и мыслей. Мы чрезвычайно хорошо умеем балансировать между двумя мирами. Физик может измерять элементарные частицы и при этом влюбляться.

Однако реальность на любом из этих направлений – иллюзия. С объективной стороны существует хаотичный квантовый суп, постоянно кипящий, полностью отделенный от нашего повседневного опыта. С другой стороны находится перцептивный суп, хаос личных переживаний, наполняющий разум (можно также назвать его «супом квалиа»). Термин «квалиа» используется для обозначения качеств пяти органов чувств, всего, что мы видим, слышим, осязаем, пробуем на вкус и обоняем. Субъективная и объективная стороны, пока они разделены, фальсифицируют реальность, вот почему нет ничего абсурдного в том, что цифры все глубже затягивают нас в иллюзию.

Мы обманываем себя, предполагая, что мир «там, снаружи» включает в себя реальность, в то время как без надежного внешнего мира наши внутренние переживания солипсичны (существуют только в нашем сознании). Итак, по простой логике реальность возникает, когда расщепление субъекта и объекта устранено. Реальность – это целостность, и мы не испытаем ее, пока не станем целостными.

На следующих страницах этой книги изложена целительная мудрость. Целостность – это наше право по рождению и наше предназначение. Наука может стать мощным инструментом для реализации данного предназначения, и эта информация будет для вас настоящим открытием.

Специальный комментарий
Признание и развитие нашей духовной и человеческой природы
Кен Уилбер

Учеловеческих существ есть как минимум два совершенно разных, но одинаково важных типа духовного развития. Одно было известно на протяжении тысячелетий и в той или иной форме упоминается в большинстве великих мировых религий. Его можно назвать прозрением. Признание другого типа развития произошло гораздо позже, и в основных религиозных традициях информации о нем нет. Его можно назвать взрослением.

Прозрение отмечено непосредственным переживанием пробуждения, или осознания того, что считается высшей реальностью (Дух, Божество, Основа всего бытия, Дао, Брахман, Великое совершенство), переживанием, известным во всем мире как просветление, метаморфоза, сатори, мокша, великое освобождение, высшая идентичность. Хотя, безусловно, в разных культурах и в разные исторические периоды существуют различия в способах осознания, есть некоторые сходства, которые делают все их в целом узнаваемыми. Почти всегда происходит расширение самоидентификации от изолированного, обособленного самоощущения к единству с высшей реальностью и, следовательно, к ощущению единства со всей Вселенной. Это явление часто описывается как «пробуждение» или «просветление», потому что по сравнению с ним типичное сознание человека до пробуждения ощущалось как потерянное в «мире грез», мире, который является падшим, отчужденным и раздробленным, отмеченным присущими ему страданиями (например, дуккха) или первородным грехом. Осознание высшей идентичности обычно называют summum bonum, высшим благом, присущим человечеству.

Во многих великих традициях существуют особые системы медитации, созерцания, глубокой молитвы, йоги или путешествий, которые с помощью определенного набора шагов или предписаний призваны помочь человеку перейти от своей ограниченной и узконаправленной идентичности с отдельным самоощущением (часто называемым «эго») к более глубокому и более широкому «Я» (обычно описываемому как истинное «Я», или настоящее «Я»), которое создано для того, чтобы быть единым с Духом или высшей реальностью. Например, и индуизм веданты, и тибетский буддизм описывают пять основных состояний сознания, которыми обладают все люди. Они включают бодрствующее состояние (которое, как считается, является примером «грубого состояния» сознания); состояние сновидения (пример «тонкого состояния»); глубокий сон без сновидений (пример «очень тонкого», или «причинного», состояния). Затем идет турия (на санскрите просто означает «четвертая»). Она получила такое название, потому что это четвертое основное состояние – после грубого, тонкого и причинного, – которое указывает на чистое осознавание, свободное от содержания, также называемое Свидетелем, или истинным «Я». И наконец, туриятита («превосходящая турию»), которая находится за пределами чистого осознавания, потому что сам Свидетель становится единым, или недвойственным, со всем, чему он является свидетелем. Другими словами, возникает тип «сознания предельного Единства», или «недвойственного Единения». Подобные пять основных состояний можно найти во многих великих мировых мистических и духовных традициях. Считается, что первые три состояния относительны и являются домом эго. Вторые два состояния являются предельными и домом истинного «Я» и его недвойственной таковости, или предельного Единства.

В этих традициях, когда человек приступает к эффективной медитативной или созерцательной практике, он обычно полностью осознает только первое основное состояние – состояние бодрствования, отмеченное отдельным «Я», или эго. Постепенно, занимаясь медитацией, человек будет проходить через каждое из пяти основных состояний (не как ступени лестницы, а как плавные состояния развития), пока не достигнет полного сознательного постижения высшего, или предельного, состояния (туриятиты, или недвойственного Единства), которое называется просветленным, или пробужденным, состоянием. Другими словами, основные состояния сознания становятся стадиями развития в общем процессе прозрения, или пробуждения. Прозрение – это весь процесс, который приводит к окончательному преодолению относительного, условного «Я» (в бескорыстном истинном «Я» и недвойственной Основе бытия).

Взросление, с другой стороны, относится к действительному развитию относительного «Я» – специфическим стадиям, которые оно проходит по мере роста, становления и развития в обычном мире. Почему оно особенно важно для духовности? Одной из наиболее важных особенностей процесса взросления является то, что независимо от того, какой тип непосредственного осознавания или опыта есть у человека (сенсорный, ментальный или духовный), стадия взросления, на которой он находится, будет основным интерпретатором этого опыта. Это означает, что, независимо от того, в каком состоянии прозрения находится человек, он будет интерпретировать свое состояние, используя свою текущую стадию взросления.

Один из способов объяснить это заключается в том, что прозрение состоит из основных состояний сознания, в то время как взросление – из основных структур сознания. И прозрение, и взросление могут разворачиваться поэтапно (такие этапы часто называют стадиями состояния и стадиями структуры), но в остальном они совершенно разные. Состояния – это непосредственные переживания от первого лица, или прямое осознавание. Когда у вас возникает состояние переживания, вы непосредственно и полностью осознаете его. Но структуры совсем не такие: они больше похожи на грамматику – это правила и шаблоны от третьего лица, которые сами по себе не могут быть переживаемы, но они управляют тем, как переживание интерпретируется, редактируется, анализируется – и, что наиболее важно, их нельзя увидеть с помощью самоанализа, взгляда внутрь себя или медитации.

Большинство великих мировых религий были основаны людьми, которые пережили высшие состояния, и они начали учить других, как достичь таких просветленных состояний или пробудиться к ним. Стадии взросления невероятно важны, они определяют, каким именно будет духовное мировоззрение человека. Прозрение интерпретируется через взросление. Например, сильное духовное переживание действительно может быть лишено мыслей или включать в себя осознавание, которое возвышается над всеми мыслями или ментальными формами, абсолютно бесформенное переживание непроявленной реальности. Но, как только человек выходит из такого прямого бесформенного переживания, он начинает интерпретировать его, объяснять, пытаться найти в нем смысл. И, делая это, он определенно использует ум, даже если само переживание было супраментальным. Человек начинает думать о нем, даже если переживание было лишено мысли.

Люди обладают так называемым «множественным интеллектом». Каким бы важным ни был когнитивный интеллект, безусловно, существуют также эмоциональный интеллект, моральный интеллект, эстетический интеллект, математический интеллект, межличностный интеллект и так далее – а также, определенно, духовный интеллект. Открытие духовного интеллекта является второй важной формой духовного взаимодействия, присущего человеческим существам. Обратите внимание, что такой духовный интеллект, как один из нескольких разных интеллектов, не то же самое, что прозрение или какое-то личное переживание, претендующее на то, чтобы быть абсолютной реальностью. Множественный интеллект является аспектом относительного психического роста и развития. Это линии развития в процессе взросления. Все они состоят из структур, а не состояний. То, о чем мы здесь говорим, – это стадии духовного взросления, а не состояния духовного пробуждения. В свою книгу «Интегральная психология» я включаю схемы более чем 100 различных моделей процесса взросления со всего мира³. Важность взросления и основная связь между прозрением и взрослением заключаются в том, что у человека может быть глубокое переживание прозрения, но он будет интерпретировать такое переживание очень по-разному, в зависимости от стадии взросления, на которой находится.

Для развития настоящей интегральной духовности пути как прозрения, так и взросления должны быть учтены и сознательно включены в процесс. Есть еще одно важное измерение развития, которое мы называем очищением. Очищение относится к общим процессам, и его открытие чаще всего связывают с именем Зигмунда Фрейда. Однако к нему имели отношение и другие исследователи, такие как Юнг, Адлер, Ранк, Бинсвангер, Салливан, Перлз, Кернберг и другие. Очищение связано с тем, что люди в чрезвычайно стрессовых и травмирующих условиях могут отрицать, подавлять или отделять важные аспекты своего собственного существа, вытесняя их из сознания в бессознательное состояние. Отрицание или подавление этих аспектов, которые часто называют тенью, на самом деле не приводит к их исчезновению. Такой теневой материал начинает создавать искаженные, замаскированные и болезненные синдромы (тревоги, депрессии, одержимости и так далее), провоцирует возникновение неврозов или даже психозов. Лекарство – согласно К. Г. Юнгу и другим специалистам – состоит в том, чтобы войти в контакт с отчужденным, бессознательным, теневым материалом и снова сделать его сознательным, воссоединив и интегрировав с остальной частью сознательного разума.

Важно отметить, что очищение – это процесс, который сам по себе сильно отличается как от прозрения, так и от взросления. Все эти процессы имеют разные причины, приводят к совершенно разным результатам, с ними работают с помощью очень разных практик и техник. И все они – взросление, прозрение и очищение – относительно независимы друг от друга. Вы можете достигать невероятно хороших результатов в одном из них и значительно отставать в других, и так может произойти в любой комбинации. Но бесспорно то, что многие люди (возможно, большинство стоящих на духовном пути) время от времени оказываются зараженными значительным количеством теневого материала, а стремление (неосознанное) работать с ним может замаскироваться под стремление найти Дух. К тому же беда в том, что большинство духовных традиций дают очень мало информации, если вообще дают, об очищении и способах распознавания теневого материала и обращения с ним. Если говорить серьезно, то этот теневой материал может серьезно помешать духовному путешествию, в том числе полностью пустить его под откос.

Любой духовный путь в современном мире должен принимать во внимание все три процесса – взросление, прозрение и очищение – и активно работать с ними, если целью является всеобъемлющая, полноценная и законная духовность.

Последняя область, на которую я хочу обратить внимание, называется проявлением, что означает быть полностью открытым для основных фундаментальных точек зрения, доступных в жизни человека. Есть множество различных и в равной степени законных способов обратиться к данным точкам зрения. Греки называли их «хорошее, истинное и красивое». Практически во всех языках мира есть местоимения, которые относятся к первому, второму и третьему лицу. При этом первое лицо означает «человека, который говорит», «Я» или «меня» и включает эстетику, или красоту, которая «находится в глазах „Я“ – смотрящего». Второе лицо – это «человек, с которым разговаривают», или «вы»; при этом хорошее – это этические способы, которыми «Я» должен относиться к «вам». Третье лицо – это «человек или вещь, о которой говорят», оно включает в себя объективно Истинное в естественных науках. Это «три мира» Карла Поппера (субъективный, социокультурный, объективный). Это «три утверждения о достоверности» Юргена Хабермаса (эстетика/правдивость, добродетель, объективная истина). Это три основные работы Иммануила Канта: «Критика чистого разума», «Критика практического разума», «Критика способности суждения».

Данные точки зрения непосредственно применимы и к духовности, поскольку сам Дух можно обоснованно рассмотреть через все три из них. Обратите внимание, в качестве лишь одного примера, что Христос говорил о Боге (третье лицо), он говорил с Богом (второе лицо) и говорил как Бог (первое лицо). Такой интегральный подход, когда все три точки зрения осознаются как одинаково значимые, применяется довольно редко. Обычно выбирается только одна точка зрения и провозглашается единственно правильной. Испанская инквизиция была спокойна, если люди обсуждали Бога во втором или третьем лице, но, если кто-то принимался говорить от первого лица, ссылаясь на Бога, инквизиторы начинали с ним долгую и приятную беседу. Говорить в первом лице от имени Духа было в буквальном смысле ересью, только Иисус имел на это право. Следовательно, великим христианским святым-мистикам приходилось тратить время на то, чтобы следить за словами, не переступать черту. Джордано Бруно зашел слишком далеко и был сожжен на костре. Святой Иоанн Креститель и святая Тереза Авильская очень осторожно переступили черту, и им это сошло с рук (Тереза, например, просто сказала что-то вроде: «Дальше это нельзя выразить словами»). Майстер Экхарт немного оступился, и, хотя сам он не был осужден, осуждены были его тезисы (так что, очевидно, в то время как Экхарт находится на небесах, все его идеи теперь горят в аду). Интегральный подход, который мы также называем «1-2-3 Духа» (потому что он уважает и охватывает все три точки зрения), действительно встречается относительно редко, но нет никаких причин, по которым раздробленный подход должен сохраняться.

Признаете вы реальность Духа или нет, эти три точки зрения сами по себе очень реальны, вот почему они присутствуют в каждом сформировавшемся языке мира. Многие из величайших философов, от древних греков до Юргена Хабермаса, признавали эти точки зрения и осознавали, что все они содержат разные (но одинаково реальные) виды истины, доступные с помощью разных методологий, и открывают доступ к очень важным (хотя и разным) измерениям осознавания и бытия. Интегральный подход предполагает, что проявление всех поистине фундаментальных точек зрения является важнейшим аспектом любого подхода в любой дисциплине, которая искренне стремится быть всеобъемлющей, инклюзивной, компетентной и целостной. Излишне говорить, что это относится и к духовности.

Интегральная духовность включает в себя прозрение, взросление, очищение и проявление, причем каждое из них является одинаково важным измерением (точкой зрения), которое любая духовная традиция должна включить в себя, чтобы быть истинной.

На страницах этой книги мы читаем о переживаниях прозрения многих ученых и о том, как эти переживания изменили их личную жизнь и направление их научной работы. Кроме того, мы узнаем о других последствиях их прозрения, в том числе о том, как эти ученые впоследствии проходили стадии созревания, взросления и, наконец, начали проявляться, приводить свою жизнь в соответствие с фундаментальными истинами и делиться этими истинами посредством обучения и служения.

Введение

Галактический центр

Несколько лет назад я с группой друзей обсуждал актуальное на тот момент астрономическое событие под названием Галактическое выравнивание. Это явление, при котором положение Земли и Солнца меняется по отношению к центру галактики Млечный Путь, когда мы проходим через так называемую галактическую плоскость. Такое событие происходит каждые 26 000 лет. Информация была новой для меня, поскольку, кроме цикла нашей Луны, я обычно не отслеживал такие моменты. Кроме астрономических особенностей произошедшего, наш разговор также касался нескольких эзотерических и астрологических аспектов. Мы задались вопросом, как новое положение по отношению к центру Галактики может повлиять на нас здесь, на Земле, если вообще повлияет.

После того как разговор закончился, я решил посидеть и поразмышлять над тем, что мы обсуждали. Это был созерцательный вид медитации – мне нравится выполнять ее, чтобы глубже проникнуть в тему, о которой я только что узнал. Я закрыл глаза, планируя просто лучше понять то, что мы обсуждали, возможно почерпнуть какие-то новые идеи. Через мгновение я обнаружил, что сталкиваюсь с обширным сознанием, «сознательным разумом», если можно так выразиться. Это сознание было совершенно чуждо всему, с чем я когда-либо встречался прежде. Оно начало общаться со мной телепатически, то есть я не слышал слов, но получал мысленные образы.

Первым, что сообщило сознание, была информация о том, что его не интересуют отдельные человеческие существа, но оно остро заинтересовано в самом человечестве. Мне это сразу показалось странным в том смысле, что мое изучение религий указывает на то, что существа более великие, чем мы сами, такие как великие дэвы и божества, действительно заинтересованы в помощи людям. Люди обычно молятся таким существам о заступничестве там, где это возможно и уместно. Это сознание сообщало, что оно наблюдало за развитием человечества в течение эонов и однажды в будущем человечество вступит в свои права, чтобы исполнить предназначение, для которого было создано. Сознание было заинтересовано в будущем событии и ожидало его наступления.

Когда я поинтересовался, каким может быть такое будущее событие, сознание сообщило мне, что человечество уникально во Вселенной и после дальнейшего развития нашего сознания однажды явит нечто, что никогда прежде не проявлялось в физическом измерении. Когда оно передало информацию в мой разум, я увидел изображение Земли из космоса, и, пока сознание «говорило», по всему земному шару начал распространяться огромных размеров золотисто-белый свет, который однажды сотворит человечество с более развитым коллективным сознанием. Это было прекрасное и вдохновляющее зрелище. Что же однажды проявится? Я признаю, что моя способность полностью понять необъятность того сознания, с которым мне довелось столкнуться, ограничена, но тем не менее понимаю, что в физическом творении проявится сама любовь. Любовь, которая является силой творения и стоит за ним, сама придет в физическое существование.

Это был важный опыт для меня. Я твердо решил, что это действительно будущая судьба человечества. Я начал искать книги, которые смогли бы помочь мне понять то, что я пережил. В конце концов я нашел несколько книг, в которых говорится об обширных сознательных разумах. Среди них «Космическая голограмма: формирование в центре творения» Джуда Карривана, «Девять волн творения: квантовая механика, голографичекая эволюция и судьба человечества» Карла Йохана Каллемана, а также работа великого индийского мудреца Шри Ауробиндо, который в книге «Божественная жизнь» описывает обширные уровни разума сознания, которые находятся за пределами обычного человеческого сознания, но которые нам суждено однажды охватить. Позже я расскажу об этом подробнее, но после прочтения «Божественной жизни» я задался вопросом, было ли обширное сознание, с которым я столкнулся, тем, что Ауробиндо называет Сверхразумом, или, возможно, это был Суперразум, который представляет собой уровень разума за пределами Сверхразума. Я также задавался вопросом, соответствовало ли то трансформационное виде́ние будущего Земли, которое было у меня, тому, что Ауробиндо описывает как возможное «нисхождение божественного в мир».

Я также начал размышлять о том, определенно ли произойдет это событие в будущем или же оно «вероятно», «возможно» и зависит от множества неизвестных мне переменных. Если последнее, то я задался вопросом, является ли обязанностью каждого из нас, как отдельных человеческих существ, способствовать возможному духовному пробуждению человечества, чтобы помочь этому возможному проявлению любви. Я поймал себя на мысли: «Что я, как ученый-биомедик, делал, чтобы помочь или помешать такому развитию человечества?»

Я задал себе вопрос в более широком смысле: «Биомедицина и ученые-биомедики содействуют или препятствуют достижению этой будущей цели человечества? Служим ли мы его будущему прогрессу или нет?» Я знал, что подавляющее большинство научных исследований в высшей степени материалистичны, а метафизические и мистические соображения категорически отвергаются как несуществующие. Сама любовь считается всего лишь эмоцией, да и то обычно не изучается. Тем не менее я также знал, что есть ученые-биомедики, в том числе некоторые мои коллеги, которые работают в рамках основных направлений науки, но обладают более глубоким духовным пониманием того, кем мы являемся как люди и что представляет собой сознательная Вселенная в целом. Я также знал, что многие из них работали над преодолением так называемого «разрыва между наукой и духовностью». Они стараются преодолеть материализм и его удушающее воздействие на прогресс наук, что в конечном счете может способствовать будущей духовной жизни человечества.

Это основная причина, по которой я написал эту книгу. Я хотел понять, что испытывают такие ученые в плане постижения собственной духовной природы и как такое понимание и переживания влияют на их научную работу. Таким образом, я решил обратиться к ученым и попросить их дать интервью об их духовной жизни. Книга представляет собой краткое изложение трансперсональных, метафизических и мистических переживаний и исследований ведущих национальных и международных ученых и клиницистов, а также более молодых ученых, которые находятся в начале своей научной карьеры.

Трансцендентальная медитация и дуб

Мое собственное духовное путешествие, если можно так выразиться, началось в 1972 году, когда я, будучи учащимся средней школы, научился практиковать трансцендентальную медитацию (ТМ). ТМ распространял на Западе Махариши Махеш Йоги, и в то время она охватила всю страну почти так же, как медитация осознанности в последние годы. Меня потянуло к медитации, поскольку я слышал, что она может помочь раскрыть свой потенциал. Также она привлекала меня по другой, менее конкретной причине: мне просто казалось, что это хорошо.

Я побывал на вводной лекции по ТМ, и следующим шагом стали индивидуальная встреча с учителем и изучение самой техники медитации. Учителя ТМ жили в старом каменном фермерском доме чуть дальше по дороге от того места, где жила моя семья, в маленьком городке Пайнвилль, в округе Бакс, штат Пенсильвания. В комнате, где я должен был учиться медитации, висела картина с изображением гуру Махариши – Свами Брахмананды Сарасвати. Свами был весьма значительной духовной фигурой в Индии, служил в качестве шанкарачарьи в монастыре Джйотир Матх на севере Индии. После короткой церемонии мой инструктор по ТМ Роберт Уоллес дал мне мою личную мантру (звук) и велел тихо повторять ее про себя. Я последовал его инструкциям и очень быстро оказался в абсолютно тихом, спокойном и просторном месте. Через некоторое время он велел мне прекратить повторять мантру и открыть глаза. Открыв глаза, я посмотрел на портрет Свами, а затем на Роберта и спросил, дал ли Свами ему мантру, чтобы он передал ее мне. Он улыбнулся и сказал «нет».

Мои первые несколько месяцев практики, хотя и были приятными и глубоко расслабляющими, в остальном прошли без происшествий. Все изменилось однажды, когда я вышел на улицу, чтобы помедитировать под большим дубом недалеко от нашего деревенского дома. Дерево стояло посреди поля с дикими травами. Была середина теплого летнего дня. Через несколько минут медитации мое сознание внезапно изменилось, и я обнаружил, что парю над своим телом и смотрю вниз на себя, сидящего под деревом. Я ясно видел макушку своей головы, плечи и спину, а также землю вокруг себя, покрытую сухими листьями. Поначалу ситуация меня шокировала, но я быстро свыкся с ней.

Хотя это был совершенно новый для меня опыт, в то же время он казался знакомым. Глядя вниз на свое тело, я обнаружил, что нахожусь в бескрайнем море тишины, покоя и умиротворения. Я был одновременно Полом, испытывающим данное переживание, и гораздо бо́льшим «Я», тем, кому вся ситуация казалась такой знакомой и нормальной. Через несколько минут я вернулся в свое тело. Я сидел в благоговейном страхе: мне никогда не доводилось слышать о подобном явлении. На вводной лекции по ТМ, которую я прослушал непосредственно перед изучением техники медитации, мой учитель Роберт не упоминал о подобной ситуации как о возможном переживании. Скорее лекция была посвящена таким моментам, как успокоение ума и ощущение расслабления.

В течение последующих недель, когда я размышлял над этим опытом, сформировалось зерно, которое в конечном итоге направило меня к научной карьере. Я решил, что хочу изучить научные методологии, разобраться, как работает медитация, и лучше понять человеческий потенциал. Особенно мне хотелось узнать о возможностях и пределах дальнейшего развития сознания, о том, что лежит за гранью обычного повседневного восприятия нашего ощущения себя, в единстве своего тела и разума. До той медитации под деревом я и не подозревал, что мы можем испытывать сознание без границ. Я также хотел понять, как получилось, что я был одновременно и тем «Полом», каким всегда себя ощущал, и в то же время гораздо бо́льшим «собой», которому все это обширное и умиротворяющее переживание было так знакомо. Кто был «настоящим» мной? Или оба были мной? Кроме того, что научные исследования медитации должны были помочь мне понять, кем я был, я задавался вопросом, помогут ли они побудить других также научиться медитировать.

Состояния сознания

Это переживание под дубом побудило меня посвятить себя практике медитации. Я также взял на себя обязательство узнать все, что смогу, о природе такого опыта сознания. Соблюдая данное обязательство, я поглощал книги на эту тему, в том числе труды Махариши. В своих книгах «Наука бытия и искусство жизни»⁴ и «Комментарии к „Бхагавадгите“» он описывает семь различных состояний сознания, доступных человеческим существам. Махариша относит к ним обычные состояния сознания, с которыми мы все знакомы, например бодрствование, сновидение и глубокий сон, но также добавляет четыре «более возвышенных состояния». Все они характеризуются опытом «чистого безграничного осознавания», однако контекст, в котором переживается этот опыт, заметно различается в каждом из четырех состояний.

• Трансцендентальное сознание. Состояние чистого безграничного внутреннего самосознания, истинного «Я», без восприятия трех других обычных состояний сознания.

• Космическое сознание. Состояние чистого безграничного внутреннего самосознания, присущее трансцендентальному сознанию, но одновременно сохраняющееся при переживании любого из трех других состояний обычного сознания – бодрствования, сновидения и глубокого сна. Это состояние часто называют «свидетельствующим сознанием» из-за понимания несоответствия безграничного внутреннего самосознания одновременному восприятию кажущихся ограниченными объектов повседневной жизни.

• Божественное сознание. Такое состояние сознания считается частичным разрешением несоответствия космического сознания в том смысле, что разделение и свидетельствование космического сознания начинают изменяться таким образом, что восприятия, которые в повседневной жизни казались пространственно ограниченными объектами, теперь начинают являться в своей истинной природе как безграничное сознание.

• Сознание единства. Единство представляет собой разрешение иллюзии о том, что бесконечное безграничное «Я» чем-то отличается от всего, что воспринимается. Бесконечное видится в каждом объекте восприятия и известно как то, чем являются эти объекты. Несмотря на то что мы также видим уникальный внешний вид и форму каждого объекта восприятия, он одновременно воспринимается как само сознание. Больше нет чувства свидетельствования, больше нет никакой двойственности. Все воспринимается как одна бесконечная целостность, как Самость. Теперь ясно, что предшествующие переживания разделения были иллюзией. Махариши также говорил о дальнейшем совершенствовании сознания единства, называемом сознанием Брахмана. Санскритское слово «брахман» относится к вечной абсолютной реальности, совокупности всего сущего. Сознание Брахмана, таким образом, является переживанием всеобщности всего существования, его сущностного единства. Интересно, что Махариши сказал, что переход от состояния единства к сознанию Брахмана происходит на уровне ума. Это своего рода осознание на уровне интеллекта, которое позволяет человеку войти в такое состояние переживания.

То, чему учил Махариши, не было чем-то новым. На самом деле многие традиции медитации дают представление о том, что часто называют необычными, объединяющими состояниями сознания. В своем специальном комментарии к этой книге Кен Уилбер делится подобными идеями из других традиций, включая четвертое состояние, называемое турия, и пятое состояние за пределами турии, называемое туриятита. Я обнаружил, что чтение книг Махариши имело большое значение в связи с моим переживанием под дубом в тот день. Впервые я смог дать название своему переживанию, зная, что кто-то другой тоже испытал его. С годами учения давали мне важную дорожную карту, и я продолжал переживать дальнейшие трансформации своего сознания.

Международный университет Махариши и исследование медитации

В сентябре 1974 года я прибыл в маленький городок Фэрфилд, штат Айова, где поступил в недавно созданный Международный университет Махариши (MIU). MIU был и остается нетрадиционным университетом. Для меня было рискованно выбрать его для получения университетского образования, но поскольку я продолжал развивать свою практику медитации, то чувствовал себя обязанным делать все, что в моих силах, чтобы углубить знания и еще больше развить сознание, одновременно становясь ученым. Международный университет Махариши позиционировал себя как место, где можно получить традиционное с точки зрения академической программы образование и в то же время приобрести глубокие знания о природе самого сознания и его дальнейшего развития.

Я узнал о Международном университете Махариши несколькими месяцами ранее в Ливингстоне, штат Нью-Йорк, во время посещения месячного курса «Наука о творческом интеллекте» (SCI), который вел Махариши. Курс дал понимание принципов сознания и интеллекта, лежащих в основе творения, по существу показав, что универсальность сознания и присущий ему творческий интеллект являются основой творения и управляют его деятельностью.

Когда я вернулся домой после курса SCI, то рассказал своему отцу о MIU и о том, что хотел бы поступить в университет и посмотреть, как все пойдет. Я ясно помню этот разговор. День клонился к вечеру, и мы сидели на скамейке лицом к западу, откуда открывался вид на поля, где паслись овцы отца. Овцы были его увлечением, приносящим радость и удовлетворение. Я помню, что много раз с удовольствием наблюдал, как отец ухаживает за овцами или просто бродит с ними по полям. По счастливой случайности они с моей матерью изучали трансцендентальную медитацию, пока я был в отъезде на курсе SCI, и оба получали удовольствие от практики. Родители считали ее полезной и не видели никакого противоречия между ней и католицизмом, который они активно исповедовали. Итак, папа сказал, что отправит меня в Международный университет Махариши на одну или две четверти, а потом мы решим, стоит ли оставаться там дольше. Три недели спустя я летел на самолете в Фэрфилд.

В то время профессорско-преподавательский состав MIU состоял в основном из молодых, полных энтузиазма профессоров из таких институтов, как Массачусетский технологический институт, Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе и Принстон. Все они практиковали трансцендентальную медитацию. Как и я, эти ученые изучали ТМ, имели определенный трансформирующий опыт и были полны решимости исследовать сознание в рамках своей дисциплины, будь то искусство, физика, физиология, химия или психология. В MIU их привлек личный опыт медитации.

В то время уникальное ви́дение MIU было отражено в его логотипе, который представлял собой большое дерево с четырьмя ветвями, символизирующими области знаний из древнеиндийских философских текстов, известных как Веды. Вокруг дерева были написаны слова: «Знание структурировано в сознании». Глубокие корни дерева слились в слове «сознание», что символизировало его как корень всего опыта. Время учебы было захватывающим как для меня, так и для многих сотен молодых людей, подобных мне, приехавших в MIU со всех уголков США и из других стран, чтобы познакомиться с особым подходом к образованию, который еще не был доступен в других университетах или колледжах. На протяжении десятилетий, прошедших с тех пор, я поддерживал близкие дружеские отношения со многими своими сокурсниками по MIU.

В MIU мне посчастливилось познакомиться с моим первым наставником, Робертом Китом Уоллесом, доктором философии (интересное совпадение заключается в том, что двух моих первых учителей, связанных с TM, звали одинаково!). Доктор Уоллес начал свой необычный путь в медитации и науке с того, что провел первые исследования по физиологии медитации и опубликовал свою работу в журнале Science в 1970 году⁵. Затем он поступил в Гарвардский университет в Бостоне и работал с доктором Гербертом Бенсоном, который позже изобрел «реакцию расслабления». Стоит отметить, что ранние исследования Кита помогли создать базу для последующего всплеска исследований медитации. Интерес к ней растет и по сей день. В настоящее время насчитывается более 8500 научных публикаций по этой теме⁶. Затем Кит продолжил свое необычное путешествие и стал первым президентом MIU. Он был дружелюбен и легок в общении. К счастью для меня, когда я подошел к Киту и сказал, что хочу работать в его лаборатории, чтобы помогать в исследованиях по медитации, он с энтузиазмом согласился. Я, конечно, был в восторге. Сейчас я уверен, что он был рад моему появлению, поскольку сам руковожу большой исследовательской лабораторией в университете, где помощь студентов в исследованиях всегда приветствуется и зачастую крайне необходима.

С 1875 по 1973 год в кампусе MIU располагался колледж Парсонса, у которого, к сожалению, возникли проблемы с аккредитацией во время войны во Вьетнаме, что вынудило его закрыться. Лаборатория Кита находилась в научном корпусе Парсонса, который в то время был заполнен старыми приборами и расходными материалами. Некоторыми из них мы могли пользоваться, но бо́льшая их часть была сломана. По правде говоря, я был чрезвычайно рад работать с Китом и иметь возможность проводить с ним исследование медитации. Мне повезло, что в самом начале обучения в MIU я смог осуществить свое первоначальное желание – изучать то, как медитация помогает развивать человеческий потенциал. В течение следующих двух лет мы вместе разрабатывали и проводили исследования, посвященные нейрофизиологии медитации. Думаю, из нас с Китом получилась хорошая команда. По результатам исследований, которые я проводил, будучи студентом бакалавриата, были опубликованы статьи в научных журналах⁷, ⁸.

Через несколько лет после начала обучения в MIU я посетил ежегодный конгресс Международного общества электрофизиологических процессов в Бостоне, штат Массачусетс. Я участвовал там в качестве студента и представлял результаты одного из наших физиологических исследований⁹. Мы изучали влияние практики медитации на то, что называется рефлексом Хоффмана. Рефлекс вызывается серией слабых ударов электрическим током по большеберцовому нерву в подколенной ямке (задней части колена), а затем на осциллографе регистрируется последующий потенциал действия нерва. Несмотря на причиняемую боль, многие из моих коллег по MIU, студенты и несколько сотрудников профессорско-преподавательского состава выстроились в очередь, чтобы стать объектами исследования. Они были готовы к тому, что обычно мне требовалось некоторое время, чтобы определить точное расположение большеберцового нерва, и им часто приходилось терпеть несколько ударов током, прежде чем я мог найти нерв и закрепить над ним электрод, а затем приступить к фактическому протоколу эксперимента. В результате мы обнаружили, что у более опытных практиков медитации амплитуда рефлекторной реакции была значительно меньше. Данные указывали на то, что длительная практика медитации вызывает отчетливые физиологические изменения. Это были достоверные данные, означающие, что полученные результаты являлись статистически значимыми и имели смысл с точки зрения предыдущих результатов электроэнцефалографических исследований практикующих трансцендентальную медитацию¹⁰.

Моя презентация на конференции была оформлена в виде плаката. В отличие от выступления с докладом, плакаты являются гораздо более неформальным инструментом, который исследователи используют для представления своих научных результатов. Как правило, десятки, а иногда и сотни плакатов выставляют в ряд в большом зале. Участники конференции ходят вдоль рядов, а каждый докладчик стоит у своего плаката, готовый дать объяснения и ответить на любые вопросы. Я испытал облегчение оттого, что организаторы конференции запланировали мою презентацию в таком формате, поскольку в то время, в начале моей карьеры, я еще не чувствовал в себе достаточной уверенности, чтобы выступать перед аудиторией.

Пока я стоял у плаката, ко мне подошел один из участников конференции и спросил: «Это действительно интересные данные, но что такое медитация?» Я был очень удивлен, услышав этот вопрос, поскольку последние несколько лет жил в мире медитации и такой образ жизни казался мне абсолютно нормальным. Вы видите, насколько далеко мы продвинулись, если учесть, что медитация теперь стала общеупотребительным словом. В течение последующих лет учебы в MIU я помогал проводить дополнительные исследования по медитации и выступал с докладами на научных конференциях, в том числе в Академии наук штата Айова, Обществе неврологии и Американском обществе психосоматической медицины.

Время перемен

Несколько лет спустя, когда я был близок к получению докторской степени по неврологии, я начал размышлять над тем, куда мне двигаться дальше в своем духовном путешествии. Бо́льшую часть взрослой жизни я был погружен в трансцендентальную медитацию. Я даже провел шесть месяцев в Европе, изучая интенсивную программу медитации Махариши, чтобы научиться преподавать ТМ. Примерно за год до окончания учебы со мной произошел случай, который показал, что пришло время изменить направление путешествия. Хотя я не понимал всех последствий этого переживания, мне сразу стало ясно, что моя прежняя жизнь закончилась. Прежде чем рассказать о своем опыте, я должен отметить, что во время написания этой книги сильно задумался, какими из своих метафизических или мистических переживаний и в какой степени поделиться. На ее страницах я описываю не только собственный опыт. Я публикую подборку интервью с десятками ученых, которые сообщили мне о своих трансперсональных, метафизических и мистических переживаниях. Многие из них также поделились беспокойством относительно того, о чем рассказать, а что держать при себе.

В поисках собственного ответа на этот вопрос я много раз испытывал глубокий страх и спрашивал себя: «Зачем это делать?» Мне было интересно, как будут восприняты мои откровения. Ожидать ли мне примерно таких комментариев: «Очень жаль, но он сошел с ума», или «Да, когда-то он был уважаемым и продуктивным ученым, но теперь перешел грань – это такой позор», или «Мы уже видели это раньше. Он не смог справиться со академическим стрессом и потерял связь с реальностью»?

На протяжении десятилетий, на самом деле столетий, есть много примеров, когда ученые решали поделиться таким опытом, а затем сталкивались с негативными последствиями для карьеры. В конце концов я и мои собеседники решили исходить из убеждения, что обмен подобными личными переживаниями в конечном итоге приведет к положительным результатам. Каждый из нас заинтересован в том, чтобы сделать метафизическое и/или мистическое доступным для западных научных исследований. Еще одна причина написания книги – воспользоваться возможностью рассказать о природе развития человеческого сознания, пути, который открыт для всех нас. С учетом сказанного я продолжу.

Однажды днем я привычно отправился медитировать в один из больших залов для медитаций в кампусе MIU. В этом зале сбоку находился отдельный кабинет, где я часто сидел с некоторыми из моих коллег – аспирантов в области неврологии. Помещение было оборудовано таким образом, что мы могли проводить исследования участников большой групповой медитации. В тот день, когда зал был заполнен сотнями студентов, сотрудников и преподавателей, в исследовательском кабинете я был один.

Я закрыл глаза, чтобы помедитировать, и вскоре услышал отчетливый внутренний голос, который ясно и очень неожиданно заявил: «Ты больше не можешь служить двум господам». Хотя я не сразу понял, кто является «другим господином», но на глубоком внутреннем уровне сразу же осознал, что мои отношения с Махариши как с учителем вот-вот закончатся. То, что произошло после, было чем-то, чему я стал свидетелем как зритель и в чем принимал участие. Как только эти слова были произнесены, передо мной появился Махариши. Он посмотрел на меня, а мой внутренний голос сказал: «Я отпускаю тебя». Затем он сразу исчез.

Хорошо, что я был один в исследовательском кабинете, потому что начал плакать. Мне было больно заканчивать отношения, которые сложились у меня с Махариши. Он был моим учителем. Я столькому научился от него, и благодаря этому моя жизнь стала намного лучше. Внутренне я задавался вопросом, что происходит и было ли происходящее правильным или какой-то ужасной ошибкой. Но в то же время я чувствовал, что бо́льшая часть меня руководит этим событием и что действительно пришло время перемен. Это ощущение немного меня утешало.

То, что последовало далее, укрепило мою уверенность в правильности всего происходящего. Передо мной предстал гуру Махариши, Свами Брахмананда Сарасвати, скончавшийся в 1953 году. Он сидел в позе лотоса, лицо его было безмятежным. Когда он появился, я сразу почувствовал, что все в порядке, и доверился происходящему. Пока я смотрел на гуру, он расширился до размеров Вселенной, и его форма начала растворяться в бесконечном сознании. Мое собственное сознание последовало за ним и расширилось до состояния без границ. Началась новая жизнь.

Примерно через две недели, когда предыдущее переживание еще сохранялось в моем сознании, произошло следующее событие, ставшее продолжением процесса, начавшегося в исследовательском кабинете. Это переживание включало в себя встречу с духовным сознанием такой красоты и величия, что нет такого языка, на котором я мог бы адекватно описать его. Во время этой встречи мое сознание еще больше преобразилось. Расширенное сознание, которое я пережил, следуя за Свами, стало самосветящимся.

В течение нескольких недель после того события мне казалось, что я одновременно существую на нескольких планах бытия – на том, на котором привык жить, и на другом плане, более обширном и космологическом по своей природе. Помню, тогда я подумал про себя, что до этой встречи мое ощущение бытия напоминало жизнь в маленьком чулане, освещенном единственной тусклой лампочкой, свисающей на проводе с потолка. Теперь мое осознавание не было ограничено пространственно, и прежний тусклый свет сменился ярким внутренним освещением, наполнившим мое существо покоем, которого я раньше не знал.

Эту часть трудно описать, но в то время как я, «Пол», по-прежнему существовал таким, каким всегда себя знал, следствием этого нового состояния явилось то, что всё воспринимаемое теперь существовало в моем собственном сознании. То есть я обнаружил, что ничто не существует отдельно вне моего восприятия. Ничто не переживалось как отдельное от него: ни люди, ни деревья, ни холмы, ни солнце, ни луна на небе, ни сами звезды.

Мне потребовалось время, чтобы приспособиться к новому восприятию, особенно к ощущению дистанции, которое больше не существовало в прежнем виде. Раньше я испытывал чувство разделения и дистанции между собой и тем, что я наблюдал. Объект, который я видел, находился где-то там. Теперь не было никакого расстояния или разделения. Каким-то образом всё пребывало в моем собственном сознании, в пределах моего собственного восприятия. Со временем мое восприятие перекалибровалось, поэтому, несмотря на то что все существует внутри, а не вне меня, мне удалось восстановить перспективу восприятия.

По мере того как я привыкал к новому восприятию и самоощущению, я понял, что мне необходимо как можно больше сосредоточиться на завершении диссертационного исследования и окончании MIU. Это произошло примерно год спустя. Любопытно, что, в то время как MIU по своей сути был ориентирован на развитие сознания и, как я упоминал ранее, Махариши изящно описывал его трансформации, доступные человеческим существам, я не чувствовал себя комфортно, рассказывая что-либо из произошедшего. Кроме моей тогдашней жены Ким, а также двух близких друзей, я ни с кем не делился этими переживаниями.

Калифорнийский университет в Сан-Диего и интегративная медицина

Через три года по окончании MIU я прошел собеседование на должность преподавателя кафедры психиатрии Калифорнийского университета в Сан-Диего (КУСД) в районе Ла-Хойя, штат Калифорния. За предыдущие три года в этом университете я успешно получил постдокторскую стипендию по поведенческой медицине и независимое грантовое финансирование от Национального института здравоохранения, войдя в первый процентиль. Теперь я имел право претендовать на должность преподавателя.

Весомыми научными исследованиями, которые Калифорнийский университет в Сан-Диего проводил с момента своего основания в 1960-х годах, он обеспечил себе стремительный взлет, заняв по версии журнала Nature Reports второе место среди всех государственных университетов США (на первом месте Калифорнийский университет в Беркли) и четвертое место в мире. Хотя с момента прибытия в Калифорнийский университет в Сан-Диего я опубликовал довольно много статей и соответствовал требованиям, предъявляемым к преподавателям, во время одного из собеседований два старших преподавателя пропустили последние публикации, указанные в моем резюме, и перешли к ранним работам о медитации, которые я выпустил во время учебы в MIU. Они поинтересовались, не собираюсь ли я начать на факультете психиатрии исследовательскую программу по медитации. Один из них строго сказал: «Это не то подразделение, которое занимается исследованиями медитации, и здесь это не пройдет!» По правде говоря, меня такая ситуация устраивала, поскольку на самом деле я тогда не хотел возобновлять исследования в области медитации. Мне очень нравились исследования в области поведенческой медицины, которые я проводил во время стажировки с моим наставником, профессором Джоэлом Э. Димсдейлом, доктором медицины, и я хотел сосредоточиться на них.

Несколько лет назад, еще учась в MIU, я был на конференции общества психосоматической медицины в Филадельфии и там познакомился с профессором Димсдейлом. Годы спустя я стал активно участвовать в управлении этим обществом, в том числе стал его президентом. Джоэл преподавал в Калифорнийском университете в Сан-Диего, недавно приехав туда из Гарварда. Он занимал должность директора консультативной службы по связям с психиатрией в Медицинском центре университета. На конференции я выступал с докладом по материалам своей докторской диссертации, а именно о влиянии медитации на адренергическую систему. Несмотря на нервные запинки во время выступления, думаю, что в целом все прошло довольно хорошо. Джоэл также выступил с докладом о своем последнем исследовании, которое касалось влияния стресса на симпатическую (адренергическую) нервную систему и здоровье сердечно-сосудистой системы. Слушая его выступление, я понял, что нас объединяет общий интерес к адренергической системе. Я также почувствовал личную симпатию к Джоэлу – мне нравилось его присутствие.

После выступления Джоэла я подошел к нему и выразил заинтересованность в сотрудничестве, спросив, есть ли у него какие-либо вакансии в лабораторной группе. К моему счастью, несколько месяцев спустя вакансия появилась, и вскоре я оказался в Сан-Диего. Джоэл был замечательным наставником в области исследований, а также мудрым проводником в сложном и конкурентном академическом пространстве. Я по-прежнему очень благодарен ему. Добавлю, что я действительно получил должность на факультете психиатрии. Также отмечу, что в 2002 году, примерно через одиннадцать лет после того собеседования со старшим преподавателем, который заявил: «Никаких исследований медитации на этом факультете!» – под руководством преподавателя осознанности доктора Стивена Хикмана факультет психиатрии основал Центр медитации осознанности, который в настоящее время является одним из крупнейших и наиболее успешных в США.

В течение моей дальнейшей работы в Калифорнийском университете Сан-Диего комплементарная и альтернативная медицина стала все больше распространяться по всей территории США, и медицинская система университета становилась все более открытой к тому, чтобы включить практики медитации и йоги в клинические операции. В 2011 году под руководством Джина (Расти) Калленберга, доктора медицины, профессора семейной медицины и общественного здравоохранения, директора Службы семейной медицины Калифорнийского университета Сан-Диего, открылся Центр интегративной медицины¹¹. По сей день Центр предлагает «основанные на фактических данных» методы лечения, такие как медитация, иглоукалывание и йога, для амбулаторных и стационарных пациентов во всей обширной системе здравоохранения Калифорнийского университета Сан-Диего. В настоящее время в крупных академических медицинских институтах США и Канады существует более 80 таких центров интегративной медицины¹².

К 2015 году Центр настолько разросся, что руководство университета осознало необходимость организовать более подходящее место для проведения исследований по интегративным методам, чтобы укрепить доказательную базу интегративной медицины. Доктор Бесс Маркус, заведующая кафедрой семейной и профилактической медицины, руководила созданием нового исследовательского центра, который смог бы управлять этой деятельностью. После проведения отбора по всей стране меня приняли на работу в качестве директора будущего Центра передового опыта в области исследований и обучения в интегративном здравоохранении¹³.

Это время было волнующим и плодотворным. Я чувствовал себя Бильбо Бэггинсом из трилогии «Властелин колец», совершающим путешествие «туда и обратно». Во время собеседования на эту вакансию с профессорско-преподавательским составом кафедры я включил в свою презентацию слайд с изображением из «Властелина колец» и объяснил, почему так сделал: я начал свою научную карьеру с изучения медитации и сейчас возвращаюсь к ней. Теперь я хотел бы возглавить крупный проект по проведению исследований в области медитации и других дополнительных практик.

С момента открытия Центра передового опыта мы опубликовали много новых исследований, которые еще больше расширили доказательную базу в области интегративного здравоохранения. К настоящему времени у меня вышло около 400 научных статей, обзоров и глав книг, а также я выступил с докладами на сотнях научных конференций по всему миру, включая презентацию в Организации Объединенных Наций о научной подготовке, которую наш Центр передового опыта предоставляет студентам.

Исследование по преодолению разрыва в интегративной медицине

Следующий значительный шаг в моем научном путешествии связан с именем доктора Дипака Чопры. Я присутствовал на небольшом собрании ученых, клиницистов и филантропов в Сан-Диего, где обсуждалась тема сознания и исцеления. Там я выступил с презентацией, в которой изложил свои мысли по этой теме. Во время обеда мы с Дипаком побеседовали и быстро поняли, что у нас много общих интересов, включая опыт работы в ТМ и то, что оба мы учились у Махариши Махеш Йоги. Дипак сказал, что давно хотел вернуться к своим академическим корням и поэтому решил заняться данным исследованием. Этот разговор привел к последующим встречам в его офисе в Центре благополучия Чопры, который тогда находился в районе Ла-Коста, штат Калифорния. Мы решили развивать сотрудничество между его некоммерческой организацией Фонд Чопры и нашим Центром передового опыта Калифорнийского университета Сан-Диего с целью проведения исследований в области интегративной медицины.

Мы обсуждали множество возможных исследований, но остановились на варианте, который, по нашему мнению, был очевидно необходим для биомедицинской литературы. Научных исследований по медицине всего человека не проводилось. В то время было проведено более 5000 отдельных исследований по медитативным практикам, более 4500 отдельных исследований по практикам йоги и еще тысячи исследований по травам, но не было исследований, которые объединили бы все эти методы в терапевтическую схему. Это было странно, потому что источником вдохновения для движения комплементарной и альтернативной медицины на Западе служили традиционные системы, такие как аюрведа, китайская медицина и тибетская медицина, где лечение всего человека означало одновременное использование нескольких методов лечения, воздействующих на разум, тело и дух.

Этот подход в корне отличается от подхода «таблетки от недуга», который характерен для большей части биомедицины. В медицине всего человека целое больше, чем сумма его частей, поскольку совокупные преимущества одновременного лечения нескольких отдельных аспектов личности значительно перевешивают то, что обычно считается совокупностью отдельных методов лечения. Мой друг и коллега доктор Уильям Бушелл и я недавно были соредакторами специального сборника статей на тему целостного здоровья для журнала «Глобальные достижения в области здравоохранения и медицины» (GAHM)¹⁴, в которых глубоко рассматривалась тема медицины всего человека. В сборник включен вступительный комментарий доктора Элен Ланжевен, директора Национального центра комплементарной и альтернативной медицины при Национальных институтах здоровья США.

Дипак и я хотели с научной точки зрения протестировать систему лечения всего человека в том виде, в каком она исторически практиковалась. Затем мы разработали и провели первое рандомизированное контролируемое исследование в этой области. Дипак придумал название для исследования – «Инициатива по самонаправленной биологической трансформации» (The Self-Directed Biological Transformation Initiative), которое было сокращено до простого SBTI¹⁵, ¹⁶. Исследование получило одобрение Институционального наблюдательного совета Программы защиты научных исследований с участием Калифорнийского университета в Сан-Диего. В него вошли более дюжины ученых и клиницистов из академических и научно-исследовательских институтов США, включая Дьюкский университет, медицинский комплекс Маунт-Синай, Гарвардскую медицинскую школу, Институт трансляционных наук Скриппса, Институт медицинских открытий Сэнфорда Бернхэма Пребиса, Калифорнийский университет в Сан-Франциско и Калифорнийский университет в Сан-Диего.

SBTI предоставило мне возможность наконец вернуться к моим интересам в области сознания, которые начались под дубом. Простая причина, по которой исследование SBTI открыло мне дверь для изучения сознания, заключается в том, что традиционные медицинские системы обладают глубоким врожденным пониманием трансцендентной природы человеческого существа, то есть того, что лежит за пределами тела и разума. В данных системах считается, что обращение к этой сфере человеческого бытия и ее развитие являются основополагающими для достижения истинного благополучия. Изучая традиционную медицинскую систему, я, естественно, вернулся к области человеческого сознания¹⁷.

В рамках данного сотрудничества на протяжении многих лет мы публиковали много важных, на мой взгляд, статей на эту тему, размещали их в интегративных и биомедицинских журналах и подчеркивали важность вовлечения в исследования и медицинское обслуживание всего человека, включая его трансцендентную природу, для достижения наилучшего состояния здоровья и оптимального самочувствия¹⁸, ¹⁹. Благодаря нашему сотрудничеству и укрепившимся связям Дипака с Калифорнийским университетом в Сан-Диего он получил должность клинического профессора-волонтера на кафедре семейной медицины и общественного здравоохранения.

Ученые и интервью с ними

Эта книга представляет собой подборку историй, рассказанных учеными-биомедиками, с которыми я беседовал об их собственных трансперсональных и метафизических исследованиях. Я представляю себе вторую книгу, где объем интервью будет расширен за счет дополнительных научных областей, таких как космология, физика и естественные науки, в том числе вопросов, связанных с эволюцией, окружающей средой и философией.

Собирая информацию для данной книги, я был польщен тем, что наше общение во время интервью было очень личным, и за это я глубоко благодарен. Временами, беседуя со знакомыми учеными, я испытывал чувство сожаления. Причина заключалась в том, что во время интервью я узнавал о глубине их духовных переживаний и их путешествиях, но за все время нашего многолетнего знакомства мы никогда не говорили о подобных вещах. Я понял, что они, так же как и я, скрывали эту часть своей жизни, которая не сочеталась с их ролью ученых. Ведь именно в этой роли они выступали в обычных наших встречах и беседах. Лично я никогда не говорил о подобных вещах с коллегами, предполагая, что им неинтересна такая тема или им нечем особенно поделиться. С тех пор, разговаривая с коллегами при соответствующих обстоятельствах, я нахожу способ начать такой разговор, если возникает интерес или даже необходимость поговорить об этом.

Для интервьюирования я подготовил список из шестнадцати вопросов, которые планировал задавать в ходе беседы. К пятому интервью наметилась определенная закономерность: каждый опрошенный отвечал лишь на часть из этих шестнадцати вопросов и не очень реагировал на остальные.

Когда я внимательно изучил свои вопросы, в моем сознании возникла тема, которую я не мог не связать с книгой Джозефа Кэмпбелла «Тысячеликий герой»²⁰. В книге Кэмпбелл обобщает модель повествования, встречающуюся в бесчисленных культурах. Он называет ее «мономиф» или «путешествие героя». В разных культурах концепция мономифа имеет общие темы, включающие от восьми²¹, ²² до семнадцати²³ различных этапов. Все модели повествования имеют общую черту – так называемый первоначальный «призыв к приключениям», когда героя приглашают оставить позади обычный мир, который он знал и в котором чувствовал себя комфортно, и отправиться в неизвестное, в то, что соответствующая культура, где он родился, не готова принять. К другим распространенным этапам относится встреча героя с наставником, который помогает ему в путешествии, а также столкновение с врагами, испытаниями и невзгодами, которые отбивают у героя охоту продолжать свой путь.

Если герой подчиняется призыву, результатом путешествия становится своего рода воскрешение и перерождение в новом «Я», а затем герой возвращается, чтобы поделиться своими новообретенными дарами с другими. Как вы увидите из историй, приведенных в этой книге, духовный путь героя/героини нелегок, хотя прислушаться к зову и отправиться в путешествие – это способ достичь осмысленной и основательной жизни. На этом пути случаются потери – одни воображаемые, другие реальные, в том числе мы утрачиваем свое прежнее «Я», знакомое и любимое ранее. С демонами необходимо встречаться лицом к лицу и учиться у них – это часть процесса перерождения.

Никто никогда до конца не знает, что мы обнаружим, когда откроемся своему подсознанию и тому, что там подавлено. В своем путешествии героя рыцарь-джедай Люк Скайуокер должен был смириться с тем фактом, что он сын злодея Вселенной Дарта Вейдера. Сделав это, Люк смог принять все части самого себя и возродиться джедаем.

На основании собственных знаний о мономифе и о том, какие области, по моему мнению, вызывали отклик у респондентов во время первоначальной серии интервью, я переделал и упростил вопросы до таких:

1. Расскажите мне о своем духовном путешествии с точки зрения конкретных трансперсональных, метафизических или мистических переживаний, которые могли бы изменить вас и ваше восприятие мира.

2. В какой степени этот опыт повлиял на то, что вы стали ученым? Если вы уже были ученым, когда столкнулись с данным переживанием, то как оно повлияло на ваш подход к науке и/или ее понимание?

3. Какие наставники, академические или духовные учителя, сыграли важную роль в формировании и поддержании вашего духовного раскрытия?

4. Сталкивались ли вы с какими-либо трудностями, личными или рабочими, в виде обстоятельств или людей?

5. Как вы делитесь своими открытиями и передаете знания?

Так я построил последующие интервью. Вопросы охватывают общие темы мономифа. Главы 2 – 5 структурированы с учетом содержания этих вопросов в соответствии с классическим мономифом. Глава 2 «Внимая зову: становление „Духовного Ученого“» является аналогией «призыва к приключению» и описывает рассказы ученых о своем первоначальном вдохновении и переживаниях, которые привели их на путь самоисследования, а некоторых в конечном счете и науки. Остальные главы также следуют основным темам мономифа. Глава 3 посвящена наставникам и другим союзникам, глава 4 описывает испытания на пути к посвящению и трансформации, а глава 5 рассказывает о передаче знаний и следующем поколении – в ней герой/героиня возвращается и делится своими дарами с другими людьми.

Во введении к данной книге я поделился основными событиями из своего собственного путешествия, в котором присутствует много характеристик мономифа. Истина заключается в том, что каждая из наших жизней следует концепции мономифа. На протяжении всей своей жизни мы двигаемся по большому кругу, а также сталкиваемся с множеством более коротких циклов, особенно на основных этапах нашего взросления. В статье «В центре внимания», написанной для этой книги, доктор Роберт Аткинсон описывает распространенные мономифические паттерны на эволюционной траектории сознания к целостности, показывая, что «наука и духовность не только представляют целостность, но и являются в ней равноправными партнерами».

На страницах книги я использую термины «духовный», «метафизический» и «мистический». Под духовным я подразумеваю не религию, а скорее наш человеческий опыт, который выходит за рамки того, что сообщают физические органы чувств. Хотя религия может быть духовной, это необязательно так. Слово «метафизический» относится к тому, что находится за пределами (мета) физического и обычно не используется в контексте религии. Слово «мистический» я использую для описания переживаний нефизических – иногда называемых сверхчувственными – сущностей или существ, недоступных нашему обычному чувственному восприятию. Я также использую его для обозначения глубоко интимного переживания благоговения, которое может сопровождать духовный и метафизический опыт.

Психолог Абрахам Маслоу прославился тем, что сформулировал так называемую иерархию потребностей, описание универсальных потребностей индивида в обществе²⁴. На момент разработки теории верхнюю точку в иерархии Маслоу назвал «самоактуализацией». Это наивысший уровень психологического развития, которого может достичь человек, когда полностью реализует свой индивидуальный потенциал. Позже Маслоу добавил еще один уровень, который назвал «самопревосхождением», означающий, что человек выходит за рамки самоактуализации. Самопревосхождение – это движение, которое происходит на «самых высоких и наиболее инклюзивных, или холистических, уровнях человеческого сознания»²⁵. Я полагаю, что многие ученые, у которых я брал интервью для данной книги, достигли такого понимания своей истинной природы, которое находится на холистическом и объединяющем уровне человеческого сознания, уровне самого осознавания, истинного «Я».

Хочу добавить, что некоторые ученые, к которым я обратился за интервью, признали, что у них были переживания и траектории движения, которые соответствуют теме книги, но не пожелали ответить на мои вопросы. Одна из причин заключалась в том, что такому обмену информацией активно препятствовала их особая традиция медитации. Другие были обеспокоены возможными негативными последствиями обмена информацией для своей профессиональной карьеры. У тех, кто уже получил право работать в учебном заведении, это вызывало меньшую озабоченность. Также опасения сводились к плюсам и минусам обнародования интимных духовных переживаний, которые, как я уже отмечал ранее, я полностью разделяю. Меня по-прежнему посещают неоднозначные чувства по этому поводу.

Один из моих собеседников сказал: «Наука – это мистический путь». То есть, по своей сути исследуя и помогая нам понять самих себя и окружающий мир, она обладает потенциалом раскрыть многие метафизические и мистические аспекты нашего существования. Пусть все ученые осознают эту перспективу. Духовное – это последний рубеж для науки.

В центре внимания. Взгляды на трансперсональные, метафизические и мистические переживания. Кириакос К. Маркидес, доктор наук

Когда я пересек Атлантику и начал учебу в американском университете в 1960 году, одной из величайших проблем, с которой я столкнулся, был конфликт между моим традиционным греческим православным воспитанием и преобладающим секуляризмом, господствовавшим в академических кругах. Я попытался разрешить этот конфликт, сменив направление своего образования с бизнеса на социологию. К моменту получения докторской степени я с неохотой считал себя агностиком. Я чувствовал, что у меня нет другого выбора, кроме как усвоить преобладающее среди моих преподавателей и коллег мнение о том, что единственная реальность – это физическая материя. Бог – это проекция общества, а духовные или мистические переживания – это в лучшем случае формы иллюзии, а в худшем – психические отклонения. Более того, я принял идею о том, что единственной законной формой знания является эмпирическая наука, основанная на рационализме.

Позже я прошел полный круг в своей академической карьере, осознав, что материалистическое мировоззрение само по себе является грандиозной и разрушительной иллюзией. Я понял, что семя для растущего упадка материализма как жизнеспособного мировоззрения было, по сути, посеяно в неспокойные 60-е годы и дало всходы в полную силу в 70-е и последующие годы. Эти два десятилетия были не только революционным периодом в американской социальной и политической жизни, но и началом радикальной трансформации нашего научного и коллективного сознания.

В этом эссе я рассмотрю некоторые ключевые факторы, которые породили новое понимание реальности, новый формирующийся консенсус, который может учитывать мистический и религиозный опыт как законную форму осознавания и познания реальности. Такое развитие событий может положить конец конфликту между наукой и религией, возникшему в эпоху Просвещения. В частности, я прокомментирую следующие взаимозависимые факторы, которые ведут к такой потенциальной монументальной трансформации: теорию Большого взрыва Вселенной и квантовую физику, расцвет трансперсональной психологии и исследований экстрасенсорных и мистических явлений, а также рост исследований околосмертных переживаний.

Большой взрыв и квантовая физика

До начала 1960-х годов доминирующей точкой зрения космологов относительно происхождения и природы мира была так называемая теория стационарного состояния. Это означает, что физическую Вселенную следует рассматривать как грубый факт, не нуждающийся в объяснении и не имеющий ни начала, ни конца. Следовательно, нет никакого творца и никакого очевидного смысла для человеческого существования.

Основываясь на такой базовой предпосылке, ведущие мыслители последних двух столетий предполагали, что Бог – это преходящая иллюзия и мистические переживания и трансцендентные виде́ния представляют собой не что иное, как принятие желаемого за действительное, или регресс к инфантильным стадиям человеческого развития.

К середине 1960-х годов астрономы-первопроходцы пришли к радикальному выводу, что Вселенная на самом деле имела начало и конец, поскольку была создана около 13,7 миллиарда лет назад в результате колоссального взрыва, который вывел ее на эволюционную траекторию. Ранее считалось, что всю Вселенную представляет наша галактика, Млечный Путь, однако теперь астрономы пришли к выводу, что это всего лишь одно из по меньшей мере 200 миллиардов звездных скоплений, в каждом из которых находятся миллиарды солнечных систем, подобных нашей.

Такое новое представление среди астрофизиков неизбежно привело современных философов и мыслителей к пересмотру старого вопроса о том, кто или что стояло за первоначальным взрывом, который практически из ничего породил миллиарды и миллиарды галактик. Любой, кто серьезно размышляет о Большом взрыве, рассуждал философ Кен Уилбер, не может не стать идеалистом.

Параллельно с вопросами, поднятыми теорией Большого взрыва Вселенной, в начале ХХ века произошел еще один научный прорыв, касающийся микроуровня реальности и получивший известность в последующие десятилетия. Квантовая физика «глубоко внутри» открыла Вселенную, которая так же непостижима, как Большой взрыв во внешней Вселенной. Данное открытие также согласуется с тем, чему на протяжении веков учили мистические традиции всех великих религий, а именно что сознание играет решающую роль в поведении субатомных частиц.

Нам говорят, что разум – это не побочный продукт материи, а совсем наоборот. Это основа всего, что существует. Квантовые физики сегодня пишут книги о Самосознающей Вселенной или Бессмертном Разуме, предполагая, что материалистическое, редукционистское мировоззрение, которое мы унаследовали от XVIII и XIX веков, больше не выдерживает критики.

Я верю, что эти две революции – теория Большого взрыва макромира и квантовая физика микромира – закладывают основу для дальнейших разработок, направленных на появление более целостного ви́дения реальности. Трансцендентные, необычные или мистические переживания больше не могут быть с легкостью отвергнуты или отодвинуты на задний план привратниками механистической научной ортодоксии.

Подводя итог, можно сказать, что недавние достижения в физике проложили путь к возвращению Духа в общую картину посредством возникновения концепции самосознающей Вселенной, населенной самосознающими существами. Как бы парадоксально это ни звучало, духовное понимание основ Вселенной начинает делать свои первые шаги в коридорах науки и академических кругов.

Трансперсональная психология, экстрасенсорные и околосмертные переживания

Параллельно с вышеупомянутыми достижениями в области точных наук в конце 1960-х годов появляется трансперсональная психология. Группа первопроходцев, таких как Абрахам Маслоу и Станислав Гроф, основали это направление в психологии, основываясь на убеждении, что существуют стадии человеческого познания и опыта, лежащие за пределами обычного эго. Данная отрасль психологии фокусируется на изучении явлений, которыми пренебрегает или которых избегает мейнстрим. Растет признание широко распространенных религиозных, мистических и пиковых переживаний, включая ясновидение, предвидение, телепатию и психокинез. Эти явления теоретически совместимы с изменениями, происходящими в физике, как обсуждалось выше.

Безусловно, трансперсональная точка зрения существовала и до 1960-х годов, но оставалась непризнанной из-за доминирования материалистического мировоззрения. Например, Питирим Сорокин, русско-американский социолог, основавший в 1930-е годы факультет социологии Гарварда, учил, что мы можем познавать мир тремя способами: с помощью чувств (эмпирическая наука), разума (рассудок, математика, логика) и интуиции (экстраординарные мистические переживания, экстрасенсорные явления). Первые два способа признаются и культивируются в наших западных системах образования, но интуиция, которая, по его словам, является высшей и уникальной формой знания, была проигнорирована.

Сорокин выступал за разработку так называемой интегральной истины, которая учитывала бы все три направления познания. Он был социологом – предшественником трансперсональной психологии и настаивал на том, что человеческие существа обладают не только сознательным и бессознательным, но также сверхсознательным разумом, который может объяснить такие явления, как экстрасенсорное восприятие, мистические и экстрасенсорные переживания. Концепция Сорокина напоминала теорию Уильяма Джеймса, знаменитого отца американской психологии, которую он изложил в своей книге «Многообразие религиозного опыта», а также была близка коллективному бессознательному психоаналитика Карла Юнга.

Наше понимание себя, основанное на взглядах таких первопроходцев, постоянно подтверждается современными эмпирическими исследованиями. Начало 1970-х годов стало благодатной почвой для духовности, поскольку в это время среди прочего был создан «Журнал трансперсональной психологии». Благодаря журналу, а также научным учреждениям, таким как Институт Эсален в Калифорнии и Институт ноэтических наук, созданный астронавтом Эдгаром Митчеллом сразу после его собственного мистического опыта во время обратного полета с Луны, были проведены новаторские исследования, подтверждающие истинность психических и мистических переживаний. Данный опыт реален и заслуживает серьезного изучения академическим сообществом, о чем свидетельствуют работы таких психологов, как Дин Радин и Чарльз Тарт, а также физиков Рассела Тарга и Гарольда Э. Путхоффа.

Я лично был свидетелем подобных явлений в ходе собственных полевых исследований, изучая мир нетрадиционных целителей-экстрасенсов, мистиков, а также христианских монахов и отшельников. Для меня и социальных антропологов, таких как покойный Майкл Харнер, профессор Новой школы социальных исследований, который написал книгу «Путь шамана», нет сомнений в том, что феномены трансцендентности могут быть реальными и аутентичными, а не иллюзорными или формами психопатологии.

Мы все больше осознаем, что подобный опыт, по-видимому, широко распространен по всему миру среди людей всех классов и профессий. Я поражен тем, что со мной связываются зарубежные читатели, которые стремятся сообщить, что живут в реалиях моих исследований. Тем не менее они хранят молчание из страха прослыть психически больными. Среди категорий людей, которые обращаются ко мне, есть заметное число ученых и коллег-преподавателей, которые, похоже, живут двойной жизнью. Они хранят свои экстраординарные переживания в секрете из опасения быть неправильно понятыми и таким образом подорвать профессиональную карьеру.

Было бы большим упущением не упомянуть о влиянии революционной работы по танатологии первопроходца доктора Рэймонда Моуди, названного «новым Колумбом». Его основополагающая работа «Жизнь после жизни», опубликованная в 1970-х годах, положила начало исследованиям околосмертных состояний, показывающих, что сознание не ограничено физическим мозгом. Околосмертное переживание к настоящему времени стало привычным словосочетанием, демонстрирующим, что многие люди, которые были объявлены врачами клинически мертвыми, не имеющие медицинских признаков жизни, возвращаются в сознание с необычными рассказами о своих предсмертных состояниях. Исследования Моуди подтверждают идею о том, что мозг – это не то же самое, что разум. Скорее, он является проводником разума. Они также означают, что разум человеческого существа, по-видимому, продолжает жить после физической смерти тела. Продолжающиеся и многообещающие исследования, связанные с околосмертными переживаниями, подтверждают мысль о том, что умирает не сознание человеческих существ, а скорее механистическое мировоззрение, которое кажется все более устаревшим.

В качестве постскриптума я хотел бы привести цитату из своей последней работы «Случайный иммигрант: поиски духа в эпоху скептицизма»²⁶.

Мистические, трансцендентные, экстатические переживания – это потенциальность, присущая самой человеческой природе. Всегда будут люди, обладающие таким опытом, и при определенных исторических условиях он сможет породить движения, кульминацией которых станут институциональные религии. Мистическая трансцендентность никогда не будет искоренена секуляризацией, а религия никогда не будет вычеркнута из человеческой истории… Олдос Хаксли сказал: «Мистики – это каналы, по которым хоть какое-то знание о реальности просачивается в человеческую вселенную невежества и иллюзии. Мир, полностью лишенный мистиков, будет полностью слепым и безумным».

По всем вышеперечисленным причинам данная книга профессора Пола Дж. Миллса как нельзя более своевременна. Она является значительным эмпирическим вкладом в продолжающуюся трансформацию науки через духовную и мистическую жизнь ее практиков. Книга внесет значительный вклад в раскрытие интегральной истины Сорокина, необходимой для долговременного выживания нашего вида.

Глава 1. Необходимость преобразования материалистической науки

Современная наука основана на философии материализма, которая утверждает, что вся реальность материальна или физична.

Руперт Шелдрейк

Когда Джозеф Кэмпбелл посетил Индию в 1954 году, он уже написал книгу «Тысячеликий герой», в которой описывается универсальный мономифический мотив приключения и преображения, встречающийся почти во всех культурах мира. Он решил, что хочет встретиться с великим гуру, поэтому отправился к знаменитому учителю по имени Шри Кришна Менон, который жил в Тривандруме. Как только Кэмпбелл сел, учитель спросил его: «У вас есть вопрос?»

Позже Кэмпбелл узнал, что ему посчастливилось задать тот же вопрос, который Шри Кришна Менон впервые задал собственному гуру: «Поскольку все является божественным сиянием, как мы можем сказать «нет» невежеству, жестокости, чему угодно, если Вселенная является проявлением божественности?» В таком случае не означает ли это, что «даже базовые элементы мира проявляют божественность»? Учитель ответил: «Для нас с тобой выход – сказать „да“». Это подтвердило Кэмпбеллу его мысли о том, что все, что способствует разделению, ложно²⁷.

К сожалению, материалистические науки поступают именно так – поощряют ложную двойственность духа и материи там, где на самом деле ее не существует. Современная наука выносит суждение о природе мира и пренебрегает сферой исследований, называемой духовной. Одна из моих собеседниц, Джулия Моссбридж, сказала прекрасные слова: «Суждение – это наблюдение без любви». Великий тибетский учитель Джуал Кхул считал суждение «величайшей ересью человечества». Наши науки поощряют двойственность и суждения – наблюдения без любви, что приводит, как мы увидим, к многочисленным негативным последствиям: личным, социальным и экологическим.

Кэмпбелл получил от учителя новое знание и новый способ медитации. Гуру научил его сосредотачивать внимание между мыслями. Так он мог получить интуитивное представление об исходном поле, из которого возникают все мысли и энергии, включая те, которые структурируют его собственное чувство эго-идентичности. Цель состояла в том, чтобы двигаться между кажущимися противоположностями – спокойствием и мыслью, добром и злом, верхом и низом, кажущимся материальным и духовным – в переживание единства.

Кэмпбелл шел по пути, которым идут все ученые, чтобы найти ответы на фундаментальные вопросы самоидентификации, жизни и масштабного вселенского существования. Многие из них слышат зов эфемерного переживания, который заставляет их задуматься о том, кто они такие и как устроен мир. Затем они хотят получить знания и опыт, которые позволят им самим найти ответы на свои вопросы. Они выбирают научный путь познания и исследования, потому что он считается надежным способом получения достоверных знаний.

С момента зарождения человечества мы находились на пути поиска и обретения все большего объема знаний. Будь то Адам и Ева, приближающиеся к Древу познания в Эдемском саду, или Прометей, крадущий знания об огне у греческих богов, мы стремимся учиться. Так называемая научная революция 1593 года положила начало научным методологиям как доминирующему пути к получению новых знаний. Несмотря на очевидные преимущества появления данного способа обретения знаний, в том, как он в конечном счете развивался, были и существенные недостатки.

Дело против материалистической науки

Редукционизм является отличительной чертой современного научного подхода к познанию, одним из его основополагающих атрибутов и сильных сторон. Идея состоит в том, чтобы свести к составным частям все, что изучается, и, как только части будут поняты, восстановить их в исходное целое. По целому ряду причин – включая феномен эмерджентности – этот подход не работает для сложных организмов. Вера в то, что редукционистский подход можно использовать в познании сложных структур и живых организмов, называется наивным редукционизмом.

Среди ученых доктор Руперт Шелдрейк выделяется тем, что выступает против наивного редукционизма и материализма в более широком смысле. В одной из своих новаторских книг «Наука на свободе»²⁸ он перечисляет «десять основных убеждений, которые большинство ученых принимают как должное». Среди этих убеждений есть следующие: нет никакой реальности, кроме материальной; человеческое сознание является побочным продуктом работы мозга; материя бессознательна.

Шелдрейк пишет: «Данные убеждения составляют философию или идеологию материализма, центральное предположение которого заключается в том, что все по сути своей материально или физично, даже разум. Науку сдерживают многовековые предположения, которые превратились в догмы». Затем он предлагает десять решений, которые могут проложить путь к столь необходимому новому открытию. «Освободив науку от идеологии материализма, мы откроем новые возможности для дискуссий и диалога, а также новые перспективы для исследований». Шелдрейк оптимистично добавляет: «Многое еще предстоит открыть и обрести заново, включая мудрость».

Соглашаясь с этой позицией, Кен Уилбер описывает современные науки как «узкую науку», допускающую свидетельства только из низшей сферы сознания, пяти чувств и их расширений²⁹. Другие авторы рассматривают «взаимосвязь сознания и материи». На эту тему писали Дипак Чопра и Минас Кафатос в книге «Ты – Вселенная» и Амит Госвами в книге «Самосознающая Вселенная: как сознание создает материальный мир». Авторы утверждают, что сознание – это не побочный продукт материи, а ее источник.

В 1926 году Я. К. Смэтс опубликовал книгу «Холизм и эволюция», в которой выступал против растущей волны редукционизма, которую наблюдал в науках. Он предвидел время, подобное нынешнему, когда понимание врожденного холизма всех живых существ, а также целостный и интегративный подход к науке и смежным областям в конечном счете возродятся. К современным книгам, посвященным признанию целостности и взаимосвязанности, относится работа Дуэйна Элджина «Выбор Земли: великий переход человечества к зрелой планетарной цивилизации», книги доктора Роберта Аткинсона «История нашего времени: от двойственности к взаимосвязанности и единству» и «Грядущий междуховный век» Курта Джонсона и Дэвида Роберта Орда, которые разделяют эволюционное ви́дение развития сознания и возможного синтеза мировых религий и духовности³⁰.

Леон Касс, бывший председатель Президентского совета по биоэтике, пишет о культуре материалистической науки и ее «бездушном сциентизме» как о большой угрозе нашей человеческой природе. Он определяет сциентизм как «квазирелигиозную веру», которая «устраняет всякую тайну», «давая чисто научные объяснения человеческой мысли, любви, творчеству, моральным суждениям и даже тому, почему мы верим в Бога»³¹.

Наука в форме сциентизма в настоящее время является своего рода религией, которая стала высшим авторитетом, арбитром истины о природе существования, включая то, как работают наши собственные тела и разум, а также как складываются наши взаимоотношения с окружающим миром природы.

Я тоже считал сциентизм разновидностью религии ученых-материалистов, и в некотором смысле он является понятным следствием примерно четырехсотлетнего раскола между наукой и религией, отрицанием существования духовного в научной деятельности. Сциентизм представляет наш чрезмерно ментализированный разум, состояние, в котором нелегко соединить духовную природу с ментальной природой человеческого наследия. Научная деятельность самонадеянно направлена на материальный мир, на все, что может быть объективно проанализировано и измерено, она строго ограничивает или прямо избегает исследования человеческой духовности.

Руперт Шелдрейк говорит о «научном духовенстве»³². Это крайне прискорбно и в некотором смысле зеркально отражает события, которые имели место во время зарождения западной науки. Римско-католическая церковь считала Галилея и Коперника еретиками, потому что их научные открытия бросили вызов религиозной доктрине и авторитету. Сегодня наука не только избегает изучения духовного, но и активно отрицает его существование, тем самым косвенно высмеивая сами основы церкви, породившие ее нынешние убеждения.

Наука и биомедицина превратили наши тела в машины и не учитывают появление сознания, «призрака в машине»³³. Ричард Докинз, автор книги «Бог как иллюзия» и, возможно, самый известный в мире материалист, пишет: «Не существует движимой духом жизненной силы», нет ни души, ни сознания, и мы просто совокупность наших генов. Эта глубоко укоренившаяся ограниченность сузила потенциал для важных открытий в широком спектре наук. Может ли человек, отвергающий все новое, не допускающий возможности существования того, что находится за пределами его опыта, действительно считаться ученым?

Касс пишет, что строго научный взгляд на жизнь и мир, характеризующий сциентизм, необходимо отличать от самой науки, которая «является методическим искусством получения знаний и самим накопленным знанием». Кто-то может возразить, что научное исследование имеет собственные неотъемлемые ограничения и, таким образом, никогда не сможет по-настоящему познать невыразимое. Касс справедливо отмечает, что рассматриваемые в настоящее время пределы науки вытекают не только из нынешних научных знаний, но и в более фундаментальном плане «из научных предположений о том, какие вещи являются научно познаваемыми. Они проистекают из самопровозглашенных концептуальных ограничений самой науки – ограничений, которым не подвластна ни религиозная, ни философская мысль».

Оуэн Барфилд, которого называют одним из самых оригинальных мыслителей ХХ века, был членом оксфордской литературной группы «Инклинги», в которую также входили К. С. Льюис и Дж. Р. Р. Толкин. Барфилд живо интересовался влиянием материализма на наши культуры и рассматривал воображение как лекарство. Для него воображение было не тем, что можно сбрасывать со счетов, а глубоко важной способностью человеческого существа, тем, что необходимо развивать. Именно с помощью воображения, осознаем мы это или нет, мы постигаем реальность. Он писал: «Простое восприятие – восприятие без воображения – это меч, вонзенный между духом и материей»³⁴. Барфилд согласился с мнением английского поэта Сэмюэля Тейлора Кольриджа о том, что истинное воображение является творческим, оно служит «живой силой и главным действующим лицом всего человеческого восприятия». Барфилду вторил физик и лауреат Нобелевской премии Фрэнк Вильчек, который сказал, что знание без воображения бесплодно. Альберт Эйнштейн утверждал, что воображение важнее знаний. Воображение, по сути, является одной из наших духовных способностей.

Для Барфилда материя без воображения становится «вещью». Эта «вещь» является отличительной чертой современных материалистических наук и того, что дал нам бездушный сциентизм, о котором говорит Касс. Если бы Барфилд мог взглянуть на наши материалистические науки сегодня, я подозреваю, что он описал бы их как форму идолопоклонства, изучающую внешние проявления без понимания того, что находится внутри них³⁵. Наука в том виде, в каком она практикуется в наши дни, не поддерживает восприятие тесных отношений с материей, с миром, а искусственно отделена от них. «Мать-Земля» стала «Природой», которая затем превратилась в «окружающую среду», а в последнее время рассматривается только как «ресурс». Научная революция создала материальный мир, который перестали понимать по причине его духовной природы. Скорее он подлежал количественной оценке и контролю.

За последние два столетия наука обеспечила нас глубокими знаниями о сложностях жизни, красоте и необъятности Вселенной. Можно ожидать, что это вселит в нас такое сильное чувство благоговения и причастности, что мы вполне естественно преодолеем веру в материализм. Это странно, потому что раньше такого не было.

Для описания такого явления в широкой культуре Джозеф Кэмпбелл использовал термин «мифологическая диссоциация». Данный термин относится к потере смысла в культуре, когда она отходит от мифологий, на которых основана, и эволюционирует в цивилизацию. По мнению Кэмпбелла, мифологии делают индивида, а также его культуру в целом «прозрачными для трансцендентного». Мифологии воздействуют на воображение и таким образом позволяют избежать барфилдовского «вонзания меча между духом и материей».

Мифологическая диссоциация Кэмпбелла напоминает мне термин «расколдовывание», который Макс Вебер использует для описания исчезновения «таинственного и неизмеримого» из нашего естественного мира³⁶. Сегодня наши культуры демифологизированы в результате действия материалистических наук³⁷. Сама по себе наука не является прозрачной для трансцендентного и не обеспечивает того окна в трансцендентное, которое в конечном счете принесло бы пользу обществу от новых открытий.

В своей книге «Эзотеризм и академия» профессор Ваутер Дж. Ханеграафф прослеживает историю того, как все эзотерическое и мистическое было вычищено из наших философских и в конечном счете научных традиций³⁸. Все подобные темы стали «другими», к ним ученые относились с презрением и избегали любой ценой.

В фильме 1968 года «Планета обезьян» существовала запретная зона, в которую обезьянам было запрещено входить. В запретной зоне находилось знание, которое раскрыло бы их происхождение и истинную идентичность, что противоречило тому, во что учили верить обезьян. Любая обезьяна, попавшая в зону, рискуя быть изгнанной и даже погибнуть, в конечном счете узнала бы, что миф об их происхождении не соответствует действительности. Такими запретными зонами в нашем современном мире науки являются области духовности, мистицизма и метафизики.

Хотя ученых, которые все-таки отваживаются проникнуть в эти зоны, больше не подвергают гонениям как еретиков, их преследуют по-новому. На них навешивают ярлык псевдоученых или ученых, помешанных на мистицизме, и они могут стать объектами кампаний по дискредитации их самих и их научных исследований. Ученые-материалисты действительно верят в свое мировоззрение и в то, что наука, как они ее понимают, несет ответственность за защиту общества от научного шарлатанства. Такая позиция понятна. Но в чем заключаются недостатки этого подхода?

Во время моего интервью с доктором Дином Радином он сказал, что понимает, почему многие ученые демонстрируют узость мышления, придерживаются материализма и не хотят приближаться к метафизическим явлениям. «Это наводит на мысль, что в материализме есть то, что в некотором роде неверно». Позиция материалистов такова: «Ну, метафизические явления, такие как телепатия, никак не могут быть правдой, потому что, если это так, нам пришлось бы выбросить все наши учебники и начать сначала». Конечно, они скажут, что это чепуха; мы не выбрасываем то, что работает. Просто суть в том, что все наши предположения о материализме неверны в 100 % случаев.

В рамках этих соображений следует отдать должное здоровому скептицизму. Определенная его доля важна. В некотором смысле она играет центральную роль в развитии науки. Физик-теоретик Ричард П. Фейнман, который в 1965 году получил Нобелевскую премию по физике за свою работу в области квантовой электродинамики, сказал: «Религия – это культура веры; наука – это культура сомнений». Однако скептицизм, который превратился в ограниченность мышления, является своего рода ядом – ядом научного мышления и ядом для процесса научного исследования.

Когда в конце 1970-х годов возникло движение комплементарной и альтернативной медицины, наука в значительной степени продемонстрировала узость своего мышления. Ограниченно мыслящие ученые и клиницисты очень противились развитию нового направления. Способность осуществлять цельную систематизированную научную деятельность в различных взаимодополняющих и альтернативных формах была подорвана из-за того, что мало кто из ученых был готов погрузиться в новую тему. Результатом стало то, что практикующие данные методы, разочаровавшись результатами проведенных исследований, начали вести собственные изыскания, насколько это было в их силах. Поскольку лишь немногие из этих практиков имели надлежащую подготовку в научной методологии, многие из ранних исследований оказались глубоко ошибочными и справедливо высмеивались за низкое научное качество. В результате к области комплементарной и альтернативной медицины стали относиться с еще бо́льшим пренебрежением.