Kitobni o'qish: «С друзьями – по Санкт-Петербургу. Вокруг Сенной»

Прогулка первая

Вокруг площади Островского

Во времена царствования императрицы Елизаветы Петровны на месте площади Островского был обширный регулярный сад Аничкова дворца с беседками, скульптурами, фонтанами и прочими «затеями», простиравшийся до современной Садовой улицы.

В конце XVIII века на углу Садовой и Невского появилось здание Публичной библиотеки, а в 1817-1818 годы – павильоны Аничкова дворца, таким образом сад сократился до нынешних размеров. На оставшейся территории в 1828-1832 годах, великий зодчий Карл Иванович Росси сформировал архитектурный ансамбль, доминантой которого было и остаётся величественное здание Александринского театра (Александринским театр был назван в честь Александры Фёдоровны – супруги царствовавшего в то время императора Николая I).

В 1873 году перед театром был разбит сквер и установлен памятник Екатерине II, возле которого удобно встретиться с друзьями и отсюда отправиться на прогулку по близлежащим улицам. В конце маршрута мы вновь окажемся на площади Островского и тогда рассмотрим все здания, а обойдя вокруг памятника, поговорим о всех выдающихся личностях, окружающих пьедестал. Итак – в путь.

Выйдем на Невский, пройдем в сторону Фонтанки 200 метров и, свернув направо, окажемся перед главным фасадом Аничкова дворца.

Своё название дворец получил не в честь какой-то Ани или Анечки, как можно было бы предположить, а от Аничкова моста, а тот, в свою очередь, своим названием обязан капитану Михаилу Аничкову, чей батальон во времена Петра Великого дислоцировался за Фонтанкой и сей мост сооружал.

Он был возведен в 1741-1743 годах по велению императрицы Елизаветы Петровны для ее фаворита Алексея Разумовского, с которым она бала тайно обвенчана.

Аничков дворец

Невский проспект в то время не являлся главной улицей столичного города Санкт-Петербурга, поэтому архитектор Михаил Григорьевич Земцов сориентировал парадный фасад дворца на реку. После смерти Земцова работами руководил великий зодчий Бартоломео Франческо Растрелли, который переработал проект в стиле пышного барокко.

Перед дворцом была устроена прямоугольная гавань, к которой от Фонтанки вёл канал, обрамлённый галереями-колоннадами. Гости подплывали на шлюпках и далее чинно следовали к ступеням парадного входа.

Во времена Екатерины II архитектор Иван Егорович Старов перестроил дворец для князя Григория Потемкина в формах раннего классицизма, при этом гавань с каналом были засыпаны.

В 1817-1818 годах под руководством Карла Ивановича Росси была проведена масштабная реконструкция – Александр I вознамерился преподнести Аничков дворец в качестве свадебного подарка к бракосочетанию брата Николая, будущего императора Николая I. В свою очередь Николай I подарил дворец на свадьбу своему сыну – будущему императору Александру II, а тот через четверть века – тоже на свадьбу сыну, будущему императору Александру III. Дворец находился в распоряжении императорской фамилии вплоть до 1917 года и всё это время использовался для торжественных приёмов и великосветских балов, а то и для непосредственного проживания. Последней хозяйкой здесь была мать Николая II – вдовствующая императрица Мария Фёдоровна.

В соответствии с модой и вкусами владельцев архитекторы Эрнест Иванович Жибер, Ипполит Александрович Монигетти, Карл Карлович Рахау, Максимилиан Егорович Месмахер вносили в планировку и интерьеры те или иные изменения.

После 1917 года новые власти распорядились создать во дворце музей города (не только Петрограда, но и других городов). Музей ещё сохранял императорскую обстановку. Его директором был известный архитектор Лев Александрович Ильин, а заместителем директора – историк-искусствовед Владимир Яковлевич Курбатов. В 1937 году во дворце провели значительные внутренние перестроения после чего передали детям. Здесь был открыт самый большой в СССР Дворец пионеров и школьников, где тысячи юных ленинградцев занимались в технических кружках, научных секциях, творческих школах. В шахматном кружке начинали, ставшие знаменитыми, будущие советские гроссмейстеры Марк Тайманов, Виктор Корчной, Борис Спасский, Александр Халифман. С начала 1990-х – это Дворец творчества юных.

Покинем Аничков дворец и снова выйдем на Невский. Впереди один из символов нашего огорода – Аничков мост, береговые устои которого украшают конные группы, созданные по моделям замечательного скульптора и литейщика Петра Карловича Клодта.

Аничков мост

Изначально предполагалось установить на каждом берегу одинаковые парные композиции, и в 1841 году, когда первые две отливки были готовы, их водрузили со стороны Адмиралтейства, а на противоположном берегу – гипсовые копии, раскрашенные под бронзу. Повторные отливки были изготовлены в 1842 году, но по велению Николая I отправились в Берлин, в качестве подарка прусскому королю. Аналогичная участь была уготована и следующим копиям – Николай подарил скульптуры королю Неаполя. Предстояло в четвёртый раз проделать столь трудоемкую работу, но Пётр Карлович отказался отливать копии – он решил создать новые по композиции группы, объединив их с двумя первыми общим сюжетом. В 1850 году работа, которой скульптор отдал 20 лет своей жизни была завершена. Она была признана современниками одной из вершин изобразительного искусства и в короткое время приобрела европейскую известность.

Состоятельные заказчики желали иметь копии скульптур в своих владениях, поэтому и в наши дни клодтовых коней можно встретить в окрестностях Санкт-Петербурга – Стрельне и Петродворце, а также в Москве на Беговой аллее и на территории усадьбы Голицыных в Кузьминках.

Еще при жизни Клодта его творения стали визитными карточками трех самых больших городов Российской империи: Санкт-Петербурга – скульптуры на Аничковом мосту, Москвы – квадрига Аполлона на здании Большого театра и Киева – памятник святому Владимиру на берегу Днепра.

У Аничкова моста на набережную выходят два корпуса, соединённые колоннадой.

Эти здания, имевшие изначально открытую аркаду по первому этажу, были построены по проекту архитектора Джакомо Кваренги в 1803-1805 годах и предназначались для торговых рядов. Но торговля здесь так и не развернулась, и уже в 1809-1811 годах другой зодчий, Луиджи Руска, приспособил оба корпуса для нужд Кабинета Его Величества, осуществлявшего управление императорскими казной, имуществом и землями.

На противоположном берегу панораму набережной Фонтанки открывает импозантный дворец князей Белосельских-Белозерских (наб. Фонтанки, 42) – блистательный образец необарокко, созданный в 1847-1848 годах по проекту архитектора Андрея Ивановича Штакеншнейдера. Монументальность и утонченность зданию придают полуфигуры атлантов, поддерживающие трехчетвертные колонны. Великолепны пышные наличники, овальные окна и ажурные решетки балконов. Все скульптурное убранство дворца выполнено по моделям Давида Ивановича Иенсена.

Хозяйка дворца, княгиня Елена Павловна Белосельская-Белозерская, устраивала здесь приёмы, балы и концерты, на которых присутствовали члены августейшей фамилии.

В 1884 году новым владельцем дворца стал великий князь Сергей Александрович, после гибели которого (1905 год) здание перешло племяннику и воспитаннику, великому князю Дмитрию Павловичу, известному своим участием в убийстве Григория Распутина.

Мать Дмитрия Павловича умерла вскоре после его рождения. Отец – Павел Александрович (шестой сын императора Александра II), без разрешения Александра III вторично женился на бывшей жене адьютанта своего брата – великого князя Владимира Александровича и был вынужден проживать вне России.

Так мальчик Дима оказался в семье своего дяди Сергея – великого князя Сергея Александровича, генерал-губернатора Москвы. В 1905 году, после гибели дяди, 14-летнего Дмитрия практически усыновил Николай II (последний император был старше Дмитрия на 23 года и приходился ему двоюродным братом). Дмитрий воспитывался и жил в Царском селе до 1913 года. Именно участие Дмитрия Павловича, практически приемного сына царя, спасло всех соучастников убийства Распутина от суда и сурового наказания.

Во время Первой мировой войны самые большие дворцовые залы были отведены для госпиталя.

В советский период здесь работали районные комитеты партии и комсомола, а в наши дни помещения бывшего дворца арендуют различные организации.

Соседний участок (наб. Фонтанки, 44) в 1714 году был выделен Петром I подмосковному Троице-Сергиеву монастырю (Троице-Сергиева Лавра) для устройства подворья, которое включало монастырскую гостиницу, церковную лавку и домовую церковь Святой Троицы.

Монастырские подворья представляли собой нечто вроде филиала или представительства монастыря в удаленных городах и в первую очередь в столице.

Лицевой корпус, фасад которого был решен в формах русского стиля, возвёл в 1856-1857 годах архитектор Алексей Максимович Горностаев – один из создателей этого направления в русской архитектуре. В дальнейшем зданиебыло надстроено до трех этажей с сохранением общего характера отделки.

В 1920-е годы здесь разместили дом коммунистического воспитания молодежи «Старая и новая гвардия». Все строения бывшего подворья, включая церковь, перестроили, уничтожив при этом как интерьеры, так и наружный облик. В 1995 году фасад был воссоздан по историческим чертежам, а интерьеры трогать не стали, как наиболее подходящие для функционирования библиотеки, которая с послевоенных лет работает в этом здании (городская библиотека имени В.В. Маяковского).

Набережная Фонтанки, дома 42, 44, 46

Следующий дом 46, похожий на особняк, а то и на дворец, был построен в 1843 году для генерал-адъютанта Николая Васильевича Зиновьева, воспитателя сыновей императора Николая I. Архитектор Василий Яковлевич Ландваген возвел над крыльями имевшегося двухэтажного строения третий этаж (в результате чего они оказались выше центральной части) и оформил фасад в стиле барокко.

В 1895 особняк был приобретен герцогом Георгием Георгиевичем Мекленбург-Стрелицким, для которого архитектор Вадим Платонович Стаценко осуществил необходимые перестроения.

Отец Георгия Георгиевича, Герцог Георг Август Мекленбург-Стрелицкий в 1851 году женился на великой княжне Екатерине Михайловне (дочери Михаила Павловича, сына Павла I, и Елены Павловны) и остался на службе в России. Их дети, в их числе и Георгий Георгиевич, унаследовали Михайловский дворец (ныне Русский музей), дворцово-парковый ансамбль в Ораниенбауме (ныне Ломоносов) и Каменный остров.

Лучковый фронтон центрального ризалита украсился герцогским гербом с девизом «Fuimus et sumus» (Мы были, и мы есть) в окружении сидящих женских фигур, которые сохранились, к сожалению, только на дореволюционной фотографии.

В настоящее время в бывшем особняке располагается иностранный отдел соседней библиотеки.

На участке под номером 48 в XVIII веке располагалась усадьба графа Николая Фёдоровича Головина, вдоль которой ещё в 1739 году был проложен переулок, названный Графским. В начале 20-х годов XX века в противовес «буржуазному» названию Графский переулок стал Пролетарским, а позже, в 1964 году, был переименован в улицу Марии Ульяновой. В 1991 году переулку вернули историческое наименование.

У Графского переулка Фонтанка делает небольшой поворот, за которым открывается неповторимый вид на Троицкий собор, созданный в 1827-1835 годах архитектором Василием Петровичем Стасовым. Вызывает восхищение прекрасный выбор места для храма.

Однако, не будем надолго отвлекаться и вернёмся к нашей прогулке.

Углом на набережную и Графский переулок выходит внешне непримечательный дом (наб. Фонтанки, 50), который хранит память о многих выдающихся деятелях культуры. В 1920-х годах в маленькой квартирке этого дома размещался Всероссийский союз писателей, где бывали Фёдор Сологуб, Михаил Козаков, Борис Лавренёв, Василий Шишков, Александр Грин и другие литераторы. 29 декабря 1925 года сюда доставили для прощания гроб с телом Сергея Есенина, состоялась гражданская панихида.

С 1918 года здесь жил выдающийся архитектор Лев Александрович Ильин.

Лев Александрович с 1925 по 1938 год фактически являлся главным архитектором Ленинграда. Под его руководством разрабатывался первый советский генеральный план города. Помимо архитектурной деятельности он занимался также графикой и акварелью. Об этом известно мало, так как значительная часть художественной коллекции погибла в декабре 1941 года, когда угловая часть дома, где располагалась квартира, была разрушена. Год спустя Ильин попал под обстрел и скончался от многочисленных ранений.

Мемориальная доска повествует о проживании в этом доме дирижёра Карла Ильича Элиасберга. В осажденном городе он сумел собрать музыкантов и 9 августа 1942 года оркестром Радиокомитета под его руководством была исполнена Седьмая симфония Дмитрия Дмитриевича Шостаковича. Это стало главным событием в жизни Карла Ильича.

Ещё одна памятная доска посвящена художнику и писателю Евгению Ивановичу Чарушину.

Биобиблиографический справочник «Писатели Ленинграда», изданный в 1982 году, так характеризует Чарушина: …Прозаик, детский писатель. В течение многих лет иллюстрировал книги Чуковского, Маршака, Пришвина, Бианки и др. детских писателей. В 1930 был напечатан первый его рассказ для детей. С тех пор писатель и художник Е. И. Чарушин опубликовал много иллюстрированных книжек для детей младшего школьного возраста о зверях, птицах, об охоте, о детях. Его иллюстрации, эстампы, фарфоровая скульптура, книги экспонировались на многих международных выставках в Софии, Лондоне, Париже.

К рядовой застройке относится и следующий дом 52, служащий «архитектурным фоном» «Толстовскому дому» (наб. Фонтанки, 54). В этом городском топониме отражено имя домовладельца – графа Михаила Павловича Толстого.

Герой русско-турецкой войны 1877-1878 годов, генерал-майор граф Михаил Павлович Толстой командовал передовой позицией при обороне Шипки и почитается в Болгарии, как герой-освободитель. Он является дальним родственникам писателям Льву Николаевичу и Алексею Константиновичу Толстым.

Доходный дом графа Толстого – один из символов эпохи модерна в Санкт-Петербурге. Он был построен в 1910-1912 годах признанным мастером этого стиля архитектором Фёдором Ивановичем Лидвалем на сквозном участке, доходящем до Троицкой улицы (ныне Рубинштейна). Три внутренних двора (продольная ось дворов имеет излом, поэтому аркады не имеют сквозной перспективы) образуют целый жилой квартал с великолепной внутренней планировкой. Под сводами проездов подвешены фонари из кованого железа. Тёсаный известняк, кирпич и штукатурка, пилястры с нарядными барочными капителями, обелиски, овальные окна, редкие рельефные панно и ниши с вазами – таково сдержанное оформление фасадов.

Толстовский дом

Квартиры в этом доме – от больших, весьма комфортабельных, до однокомнатных, были предназначены для различных социальных слоёв населения. Коридорная система, применённая Лидвалем, позволяла жильцам дешевых квартир пользоваться парадными входами с улицы – таким образом повышался статус и, соответственно, стоимость арендуемого жилья.

Очарование и романтизм «Толстовского дома» всегда притягивали людей творческих и неординарных. В разное время жителями дома были писатели Аркадий Аверченко и Александр Куприн, поэт Евгений Рейн, художник Михаил Шемякин, певец Эдуард Хиль, балерина Ирина Колпакова, экономист Михаил Маневич и другие. Здесь снимали эпизоды многих фильмов: «Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона» (дворы дома изображали улицы Лондона), «Зимняя вишня», «Вам и не снилось», «Рождённая революцией», «Бандитский Петербург».

Соседнее здание (наб. Фонтанки, 56) в 1913 году построил гражданский инженер Георгий Спиридонович Гаврилов, украсивший неоклассический фасад многочисленными барельефными панно с играющими путти.

Дом 58 с безликим фасадом выходит углом на Щербаков переулок, с 1826 года сохраняющий в названии память о некоем купце-домовладельце. В XIX и начале XX века переулок населяли татары-халатники (скупщики всякого старья, которое потом сбывалось на толкучем рынке), торговцы галантереей и казанским мылом.

В изданной в Париже в 1862 году книге Владимира Андерсона было написано: «Казанское мыло одно из самых известных в Европе. Своей нежностью оно ничуть не уступает марсельскому, а своей приятностью и запахом – лондонскому. Этот туалетный предмет пользуется широким распространением при российском дворе и среди всех лиц, которые стараются не отстать от петербургской или московской моды».

В путеводителях тех времен Казань заслуженно называли царством мыла – этим товаром снабжалось чуть ли не пол-России. К концу XIX века объём производства достиг более 200 тысяч пудов.

Также здесь проживали строители-сезонники из Костромской губернии.

Участие жителей российских губерний в сезонных строительных работах именовалось «строительный отход». Существовала строгая специализация: например, из Смоленской губернии приезжали «грабари» – землекопы, рывшие фундаменты. Ярославская губерния поставляла печников, кровельщиков, штукатуров и лепщиков. Костромичи славились как искусные маляры, плотники и столяры.

Мы прошли мимо места, где набережная имеет пологий спуск к реке, устроенный специально для удобства набора воды. С начала существования Санкт-Петербурга и до середины XIX века, когда был построен первый городской водопровод, жители покупали воду у разносчиков – водоносов. Позже появились конные водовозы, доставлявшие воду в бочках разного цвета: в белых – продавали чистую невскую воду, в желтых – худшего качества из Фонтанки, в зеленых – из каналов, куда население сбрасывало отходы. В конце концов власти запретили забор непригодной воды из каналов.

За Щербаковым переулком обращает на себя внимание здание строгой благородной архитектуры, имеющее редкую для эклектики второй половины XIX века композицию с небольшим двором-курдонёром (наб. Фонтанки, 62). Оно было построено в 1883 году специально для Петровского торгово-коммерческого училища купеческого общества по проекту архитекторов Фёдора Cемёновича Харламова и Василия Ивановича Токарева.

Набережная Фонтанки, дома 62, 64

Училище давало своим воспитанникам общее среднее и коммерческое образование для занятий торгово-промышленной деятельностью. В училище принимались мальчики 10-12 лет из всех социальных слоев: дворяне, мещане, иностранные граждане, выходцы из семей духовенства, купеческих и крестьянских семей. Обучение длилось 8 лет. Кроме общеобразовательной подготовки и специальных предметов изучались три иностранных языка.

В 1900 году училище удостоили золотой медали на Всемирной выставке в Париже за достижения в воспитании и обучении учащихся.

В глубине курдонёра расположен трёхэтажный учебный корпус с классными комнатами и специальными кабинетами, а в боковых корпусах размещались административные помещения и служебные квартиры директора и инспектора.

В 1906 году архитектор Петр Иванович Гилёв возвёл для училища дворовой корпус настолько большой, что в советское время там помещались две обычные школы. Среди известных учеников: поэт Николай Тихонов, писатели Иван Ефремов и Сергей Довлатов, основоположник отечественной психофармакологии Изяслав Петрович Лапин, выдающийся артист Аркадий Райкин.

К бывшему купеческому училищу примыкает доходный дом Елисеевых (наб. Фонтанки, 64), построенный в 1890 году по проекту гражданского инженера Гавриила Васильевича Барановского.

Доходный дом на Фонтанке – первая работа Барановского на Елисеевых. Гавриил Васильевич реконструировал всю их многочисленную недвижимость, был главным архитектором всех елисеевских предприятий. Две его самые известные работы: Торговый дом товарищества «Братья Елисеевы» на Невском проспекте (дом 56) и Елисеевский магазин на Тверской улице в Москве. Барановский известен также как автор и издатель журналов «Наше жилище» и «Строитель». Под его редакцией в 1902-1908 годы вышла семитомная «Архитектурная энциклопедия второй половины XIX века».

Фасад дома решён в формах итальянского палаццо и облицован цветным кирпичом и керамикой, что придаёт зданию эффектный облик. Этому же способствуют разного рода детали и далеко вынесенный карниз. Въезд во двор в виде длинного изгибающегося тоннеля помогал изолировать внутреннее пространство от шумной и живой реки, каковой была Фонтанка в конце XIX века с ее рыбными садками, дровами и пароходами.

Большие квартиры удобной планировки предназначались для состоятельных съёмщиков и были обеспечены всеми коммунальными благами того времени (большинство квартир имело не только комнату, но и отдельный туалет для прислуги), включая лифт – один из первых в Петербурге.

Завершает этот отрезок набережной Фонтанки угловой дом 66, построенный в 1872 году архитектором Августом Ивановичем Ланге в стиле эклектики.

Мы подошли к полукруглой площади, очертания которой были закреплены генеральным планом архитектора Алексея Квасова ещё в 1765 году. В начале XVIII века здесь находилась загородная усадьба сподвижника Петра I Григория Петровича Чернышова, поэтому площадь, а также близлежащие улица и мост были Чернышовыми. С 1948 года они носят имя Ломоносова.

Григорий Петрович начинал свой путь денщиком Петра I, участвовал в Азовском походе. Отличился в Северной войне при взятии Нарвы, в Полтавском сражении и при взятии Выборга. Во время царствования Анны Иоанновны был назначен сенатором и стал генерал-аншефом. В 1742 году при Елизавете Петровне, по случаю её коронации, получил графский титул и Андреевскую ленту.

Чернышов мост был построен в 1785-1787 годах. Историк Владимир Яковлевич Курбатов в 1913 году писал: «… Одновременно с сооружением набережных исчезли и старые подъемные мосты. На Фонтанке они были заменены в восьмидесятых годах XVIII века замечательными постройками знаменитого французского инженера – строителя мостов Жана-Родольфа Перронэ. Из этих мостов (Симеоновского, Аничкова, Чернышева, Семеновского, Обуховского, Измайловского и Калинкина) уцелели только Чернышев и в измененном виде Калинкин. На примере первого из них можно видеть, как чувствовали в XVIII веке красоту и умели деловому сооружению придать красивый вид одной гармонией пропорций. Этот мост является редчайшим памятником искусства XVIII века и отлично гармонирует с петербургским пейзажем, особенно в ненастные осенние и темные зимние дни».

Мост Ломоносова

Необычный запоминающийся облик мосту придают башенки в виде открытых беседок, увенчанных искусно вырубленными из серого гранита сферическими куполами с шаровидными золочеными урнами. В башенках размещались подъемные механизмы.

В 1859 году мост перестал быть разводным, а в 1912-1913 годах, в ходе реконструкции, деревянные пролетные строения были заменены металлическими. Цепи, функционировавшие как часть подъемного механизма, остались своеобразным декором строения.

От площади Ломоносова отходит улица Зодчего Росси (ранее Театральная), образованная двумя одинаковыми зданиями длинной 220 метров, высотой 22 метра. Ширина улицы также 22 метра. Благодаря красоте и гармонии этого камерного архитектурного шедевра улица стала визитной карточкой великого зодчего и по праву носит его имя.

Изначально по нижнему ярусу зданий проходили открытые аркады для магазинов и лавок, но после большой взятки от гостинодворских купцов торговлю здесь развивать не стали, и аркады заложили за ненадобностью.

Улица Зодчего Росси

Перспективу улицы замыкает тыльный фасад Александринского театра. Собственно, улица связывает воедино ансамбль площади Александринского театра и ансамбль площади Ломоносова, который создавался в те же 1828-1832 годы по проекту Карла Ивановича Росси.

Здание между набережной и Торговым переулком (наб. Фонтанки, 57) предназначалось для Министерства внутренних дел. В глубине площади, между Торговым переулком и Театральной улицей было возведено здание с тройной аркадой для Министерства народного просвещения. Через две арки осуществлялось движение по Чернышову переулку (ныне улица Ломоносова), а третья служила парадным входом в учреждение.

В центре площади Росси первоначально предусматривал расположить церковь, а окружающие дома должны были служить фоном и иметь, соответственно, простые строгие фасады. Но потом, по каким-то причинам, от церкви отказались и фасады стали значительно богаче.

Здание бывшего Министерства народного просвещения

В 1862 году часть помещений Министерства народного просвещения передали вновь созданной 6-й гимназии, а в 1876-м, по инициативе министра, в центре площади разбили сквер. Рискну предположить, что сквер создали для прогулок гимназистов, и народный топоним «ватрушка», часто употребляемый в наши дни, появился именно тогда с лёгкой руки школяров.

В 1892 году в сквере установили бюст великому русскому учёному Михаилу Васильевичу Ломоносову, украсив пьедестал барельефом с изображением мальчика-рыбака и строчками из стихотворения А.С.Пушкина «Отрок». Автор бюста – скульптор Пармён Петрович Забелло.

В 1916 году неподалеку в Торговом переулке специально для 6-й гимназии построили новое здание (Торговый пер.,2А).

К 1917 году 6-я гимназия, пожалуй, одна из немногих, сохраняла черты по-настоящему классической гимназии – общая молитва, муштра, военная гимнастика, уклон в древние языки и математику и так далее. Переходные экзамены были очень суровые – часть учеников оставались на второй год. За 50 лет существования гимназии из 1641 выпускника 163 окончили с золотыми и 138 с серебряными медалями.

Автор проекта архитектор Александр Александрович Бернардацци согласовал фасад с россиевским ампиром находящегося напротив бывшего здания Министерства внутренних дел (Торговый пер., 1), тем самым органично вписав его в общий ансамбль площади Ломоносова.

Следуя по Торговому переулку, мы попадаем на территорию одного из крупнейших торговых центров города, который во все времена носил название «Апраксин двор». Исторически его территория складывалась из двух частей – Щукина двора и собственно Апраксина двора.

В середине XVIII века усадьба Чернышова перешла купцу Ивану Меркурьевичу Щукину, который помимо трактира, гостиницы и собственного дома построил здесь торговые ряды: ниточный, игольный, курятный и так далее. В 1777 году Щукин разорился и участок перешел в городское управление. Что касается соседнего участка, то первым его владельцем был Фёдор Матвеевич Апраксин – один из ближайших сподвижников Петра Великого, второй человек после Меншикова. В конце XVIII века, когда неподалёку образовался сенной рынок, Апраксины получили разрешение на строительство на своей земле торговых лавок и сдачу их в аренду, а в самом начале XIX века – и на «толкучую» торговлю, то есть вне лавок.

По указу Николая I в 1833 году Апраксин и Щукин дворы были объединены в один обширный рынок.

В 1862 году сильнейший пожар охватил всю территорию двора и уничтожил большую часть строений. Строительство новых торговых рядов началось уже в 1863 году, но основные корпуса Апраксина двора, сохранившиеся по сей день, были сооружены в 1870-1880-е годы. В возрождении рынка принимали участие видные архитекторы: Иероним Доминикович Корсини, Александр Карлович Кракау, Людвиг Францевич Фонтана и другие. Им удалось создать уникальный комплекс, представляющий собой глубоко продуманный ансамбль, который гармонирует с окружающей градостроительной структурой. В начале XX века торговые лавки были надстроены третьим и четвёртым этажами, их общее количество превысило 660.

На пересечении Фруктовой линии и Воскресенского проезда торговые корпуса как бы раздвигаются, образуя небольшую площадь. В этом месте в 1916 году по проекту архитектора Леонида Михайловича Харламова была возведена часовня Всех Святых, не сохранившаяся до наших дней.

В советские годы Апраксин двор был крупным центром комиссионной торговли.

Пройдя насквозь через торговые ряды, мимо галерей и развалов, мы окажемся на Садовой улице напротив здания Ассигнационного банка, воздвигнутого в 1783-1790 годах архитектором Джакомо Кваренги (Садовая, 21).

Ассигнационный банк был создан по указу императрицы Екатерины II в связи с введением с 1768 года в России бумажных денег – ассигнаций. Банк должен был, по требованию владельцев ассигнаций, обменивать их на медную и серебряную монету. Купечество сразу оценило, что бумажные деньги существенно удобнее монеты в торговом обороте, так как они меньше весом, легче в транспортировке и хранении. Кроме этого выпуск бумажных денег позволял правительству проще финансировать свои расходы, не дожидаясь сбора налогов и податей.

Несмотря на огромные трудности, правительствам нескольких императоров удалось убедить население в надежности бумажных денег, и к концу ХIХ века бумажные рубли вытеснили из денежного оборота монету, оставив ей только функцию размена. В ходе различных денежных реформ в России изменялись названия и суть бумажных денег, но неизменно на Садовой продолжал работать главный государственный банк. Интересный факт: в 1860-х годах во дворе со стороны Садовой улицы в железных павильонах-беседках публично сжигали износившиеся бумажные деньги. Это событие привлекало много обывателей.

Торцевой фасад Асигнационного банка

Центральный трехэтажный корпус расположен в глубине парадного двора, образованного подковообразным зданием денежных кладовых. Изначально боковые павильоны были связаны с центральным корпусом открытыми колоннадами-галереями, которые в середине XIX века застроили (в наши дни частокол колонн в небольшом по размерам помещении вызывает недоумениие). Торцы боковых павильонов украшают «букрании» (бараньи черепа), переплетенные гирляндами. Двор банка отделяет от городской суеты чугунная ограда с гранитными столбами, выполненная по рисункам Кваренги.

С 1930 года здесь расположен Ленинградский Финансово-Экономический Институт.

Банковский переулок, дом 6

Слева от здания банка на углу Садовой и Банковского переулка над окружающей застройкой возвышается четырёхэтажный дом в стиле венского «сецесьёна» (Садовая, 21/ Банковский пер.,6), который органично смотрелся бы где-нибудь на Петроградской стороне, а здесь, в окружении торговых зданий, выглядит несколько чужеродно. Дом был построен в 1904 году выдающимся мастером европейского модерна Василием Васильевичем Шаубом для конторы художественно-металлолитейного и механического завода Эдуарда Эдуардовича Новицкого.

Предприятие Новицкого изготавливало бюсты, барельефы, фонтаны, кариатиды. К 50-летнему юбилею освобождения крестьян завод выпустил 1000 бюстов Александра II.

Здание обильно украшено лепным растительным орнаментом, в котором, по мнению поэта и писателя Вадима Шеффнера, «…прячутся грустные дамы в своих травянистых прическах…». Второй и третий этаж украшают затейливые выступы-эркеры. Ажурная кованная решётка, как «вуалью», закрывает угловую башенку, с которой связаны трагические события июля 1917 года – на башенке был установлен пулемёт, расстрелявший рабочую демонстрацию.

Садовая, дом 25, фрагмент

На другом углу Садовой и Банковского переулка находится здание, (Садовая, 25/ Банковский пер., 5), претерпевшее множество изменений с конца XVIII века, когда оно было построено в качестве торговых рядов с открытыми аркадами вдоль фасадов. В 1903 году архитектор Григорий Ипполитович Люцедарский перестроил угловую часть дома для размещения кондитерской шоколадной фабрики «Жорж Борман» и парфюмерного магазина товарищества «А. Ралле и К°», предлагавшего дамам широкий выбор духов, мыла и косметики. Видимо поэтому Люцедарский украсил цоколь здания горельефными женскими образами в стиле модерн (автор неизвестен). В 1907 году в здании размещалось представительство и книжный магазин московского книгоиздателя Ивана Дмитриевича Сытина.

Павел Яковлевич Канн в книге «Прогулки по Петербургу», изданной в 1994 году, сообщает: «Без преувеличения можно сказать, что его [Сытина] знала вся грамотная и неграмотная Россия. Даже в крестьянской избе, никогда не видевшей книгу, висели праздничный календарь или лубочная картинка, изданные Сытиным и отпечатанные в его типографии. Каждая четвертая из изданных в России в предреволюционные годы книг была издана Сытиным, так же, как и самые распространенные в стране журналы и газеты. Сытин неуклонно следовал принципу: «Дорогую книгу удешевить, а дешевую – улучшить».

<…> Сытин издал дешевые собрания сочинений Пушкина, Гоголя, Л. Толстого, бесчисленное множество детских книг, в их числе первую в России «Детскую энциклопедию». Сын волостного писаря, не получивший даже начального образования, он стал миллионером, внесшим значительный вклад в просвещение народа, в историю русской культуры».

Несмотря на происхождение, Сытин был прижимист и высокими зарплатами рабочих не баловал.

В период нарастания революционных событий осенью 1905 года он решил не платить наборщикам за набор знаков препинания и возмущенные рабочие начали стачку, подхваченную рабочими предприятий Москвы и переросшую во всероссийскую. Политический кризис тогда удалось погасить царским манифестом с обещанием демократических свобод, а в кругах либеральной буржуазии c огорчением говорили, что все события 1905 года произошли из-за сытинской запятой.

Пересечём Садовую улицу и по Банковскому переулку выйдем на набережную канала Грибоедова. Вдоль переулка, справа и слева, находятся корпуса железо-красочных рядов, так называемого, Малого гостиного двора, которые на протяжении XIX и XX веков неоднократно перестраивались, сохраняя при этом торговлю скобяными изделиями и москателью – олифой, клеем, лаком.

После сооружения Ассигнационного банка здесь возникли меняльные лавки – прообразы современных обменных пунктов.

Непосредственно перед набережной довольно узкий Банковский переулок неожиданно расширяется, открывая широкую панораму канала Грибоедова. Этот эффект достигается благодаря полукруглому очертанию углового здания (Банковский пер., 2/ наб.кан. Грибоедова, 32), построеного в 1880-1883 годах по проекту архитектора Василия Фёдоровича Эстеррейха в качестве жилого дома для чиновников Государственного банка.

Здание на другом углу Банковском переулка (Банковский пер., 1/ наб.кан. Грибоедова, 34), выделяющееся огромными овальными окнами-витринами первого этажа, было перестроено в 1892 году по проекту архитектора Виктора Александровича Шретера для жилого дома служащих товарищества Российско-Американской резиновой мануфактуры «Треугольник». Это длинное название помещалось на обоих фасадах в пространстве между 3-м и 4-м этажами, причём слово «Треугольник» приходилось на овальный угол здания.

Канал Грибоедова (в прошлом – Екатерининский) был проложен по руслу речки Кривуши. Собственно, канал – это небольшой отрезок от Мойки до Невского проспекта, а дальше естественное русло с многочисленными изгибами и неожиданными поворотами. При Екатерине II канал «взяли в гранит» и с тех пор он имеет славу самой романтичной водной артерии Петербурга

Банковский мостик

Одно из таких мест, где через канал перекинут Банковский мостик, своим очарованием не оставляет равнодушным ни художников, ни туристов, ни спешащих по своим делам горожан. Красивая ограда вдоль набережной, сооруженная в 1817 году по проекту архитектора Луиджи Руска, скрывает тыловой фасад Ассигнационного банка. В XVIII веке монеты в кладовые привозили на баржах по Екатерининскому каналу из Монетного двора Петропавловской крепости.

Банковский мост был построен в 1826 году по проекту инженеров Василия Карловича Треттера и Василия Андреевича Христиановича. Своим архитектурным оформлением он прославился далеко за пределами города.

По углам переправы восседают четыре грифона, которые удерживают тросы висячего пролетного строения. Литые фигуры мифических животных, крылья которых покрыты сусальным золотом, выполнены по моделям скульптора Петра Павловича Соколова.

Согласно древнегреческой мифологии грифоны являлись надёжными стражами кладов – поэтому именно их и выбрали в качестве декоративного оформления моста у здания банка.

Грифоны Банковского моста стали не только архитектурным украшением и одним из символов Санкт-Петербурга, но и символом удачи.

Постояв на мосту и зарядившись уверенностью во всём хорошем, вернёмся на набережную и через пару десятков шагов свернём на улицу Ломоносова.

Нечетная, правая сторона этого отрезка улицы, вплоть до Садовой, представлена одним зданием, которое с середины XIX называли «Новая банковская линия» (Ломоносова, 1/ Садовая, 19). Архитектор Николай Павлович Гребенка перестроил существовавшие строения в единый объём, архитектурно согласованный с фасадами Большого гостиного двора, выходящего на улицу Ломоносова Малой Суровской линией. Но в 1860-1870-е годы фасады были изменены: часть лавок была надстроена, аркады заложены.

Слева, на углу канала Грибоедова и улицы Ломоносова находится здание Малого гостиного двора (наб.кан. Грибоедова 36/ Ломоносова, 2), построенное в 1790-е годы Джакомо Кваренги. Фасад со стороны набережной в 1900-е годы был частично изменён в стиле модерн, а вдоль улицы Ломоносова остались монотонные аркады, которые после Думской улицы сменяются аркадами Большого Гостиного двора, сооружённого в 1761-1785 годах по проекту архитектора Жана-Батиста Валлен-Деламота.

В этом громадном здании (периметр больше километра) в конце XVIII века размешались 147 лавок, объединенных в линии по четырем сторонам: на Суконной (Невской) осуществлялась мануфактурная, галантерейная, парфюмерная и книжная торговля; на Большой Суровской (Перинной) – продавались дорогие ткани; на Малой Суровской (Ломоносовской) – предметы дамского туалета; на Зеркальной (Садовой) – золото, серебро и ювелирные изделия. В 1820-е годы внутри соорудили ещё одно каре корпусов для размещения дополнительных складов и различных контор. В центре двора вырыли пруд – пожарный водоём. Двухъярусные галереи, опоясывающие здание, петербуржцы облюбовали и как место для прогулок.

Малый гостинный двор

В начале XX века на Малой Суровской линии торговали заграничными товарами – брюссельскими и венскими кружевами, английскими сукнами, французскими духами. На втором этаже были выложены товары для менее взыскательной публики, в основном – конфекцион (konfektion – нем. изготовление. Применительно к товарам – готовое платье и белье).

В 1965 году на углу Садовой и Ломоносовской линий строителями были найдены 7 спрятанных золотых слитков общим весом 128 кг. На этом месте в дореволюционное время находился ювелирный магазин И.Е. и В.И. Морозовых, поставщиков императорского двора.

Свернём на Садовую в сторону Невского и остановимся напротив бывшего дворца графа Михаила Илларионовича Воронцова, возведённого в 1749-1757 годах по проекту великого зодчего Бартоломео Франческо Растрелли в стиле барокко (Садовая, 26).

Граф Воронцов был активным участником переворота, способствовавшего воцарению Елизаветы Петровны. Некоторое время спустя он породнился с императрицей, женившись на её двоюродной сестре – Анне Карловне Скавронской. Приблизившись к трону насколько это было возможно, Михаил Илларионович стал родоначальником придворной династии Воронцовых – дипломатов, сенаторов, военачальников, государственных и общественных деятелей. Две племянницы графа были фрейлинами великой княгини Екатерины Алексеевны. Одна из них – Елизавета – стала фавориткой императора Петра III, а другая – Екатерина (в замужестве Дашкова) – ближайшей подругой будущей императрицы (известно, что Елизавета «сильно побаивалась» младшую сестру и во время своего фавора, и после своей опалы).

В 1758 году Михаил Илларионович занял пост канцлера и удерживал его при Екатерине II, несмотря на дружбу с Петром III. Он покровительствовал М. В. Ломоносову при жизни, а после смерти великого учёного стараниями Воронцова на могиле был воздвигнут мраморный памятник.

Главный трёхэтажный корпус, украшенный тремя выступами-ризалитами, расположен в глубине двора. Центральный ризалит завершается фронтоном со скульптурной композицией и гербом владельца. Окна обрамлены наличниками сложного рисунка с львиными масками в замковых камнях. Простенки заполнены пилястрами, лопатками и сдвоенными колоннами.

Воронцовский дворец

Со стороны заднего фасада к лицевому корпусу примыкает второй П-образный корпус, образующий внутренний замкнутый двор. Позади был разбит регулярный сад с бассейнами, фонтанами и аллеями подстриженных деревьев, который простирался до самой Фонтанки.

Роскошью и богатством Воронцовский дворец соперничал с царскими резиденциями. Великолепная двойная лестница, украшенная скульптурами и зеркалами, вела на второй этаж, где располагались пышные залы с расписными плафонами, предназначенные для балов и торжественных приемов. Пятьдесят залов составляли анфиладу вдоль главного фасада и две малые анфилады в боковых корпусах.

В 1763 году дворец был передан в казну за долги и стал использоваться как гостевой дом.

В 1798 году Павел I, будучи императором, принял титул Великого магистра мальтийских рыцарей и подарил Воронцовский дворец российской ветви Мальтийского ордена.

Тогда же по проекту архитектора Джакомо Кваренги в стиле классицизма было возведено здание Мальтийской капеллы, в которой регулярно проходили собрания ордена, хранились орденские драгоценности и кресло великого магистра.

В 1810 году дворец был передан Пажескому корпусу, и перепланирован в соответствие с нуждами военно-учебного заведения.

Пажеский корпус был учреждён в 1759 году именным указом императрицы Елизаветы Петровны, как престижное придворное учебное заведения для обучения и воспитания пажей. В 1802 году Александр I реформировал его в военно-учебное заведение, поставлявшее кадровых офицеров лейб-гвардии. Выпускниками Пажеского корпуса в разное время были Александр Николаевич Радищев, Павел Иванович Пестель и другие декабристы, сыновья Пушкина – Александр и Григорий.

После 1917 года в бывшем Воронцовском дворце находились советские военно-учебные заведения различного профиля, в том числе – Суворовское училище.

Продолжим наш путь в сторону Невского и обратим внимание на угловой дом 22 по Садовой улице, выходящий фасадом и в переулок Крылова. Дом был построен в середине XIX века для некоего купца Ильина, который большую часть владения сдавал не под жилье, а под разные конторы и ресторан. В 1911 году гражданский инженер Георгий Спиридонович Гаврилов выстроил для ресторана, незатейливо названного «Гостиный двор» (гостинодворские купцы и были основными клиентами), специальный флигель. Интересно, что «держало» ресторан «1-е Санкт-Петербургское Товарищество официантов».

В советское время на углу дома находился кулинарный и кондитерский магазин ресторана «Метрополь». Ленинградская «Вечёрка» в 1957 году писала: «В большом торговом зале установлены холодильные прилавки. В витринах и на полках – мясные и рыбные изделия, блюда из овощей, слоеные пироги, крендели, булочки с маком, различные торты, печенье. Магазин имеет цех кремовых изделий, выпечной и другиe, а также отдел заказов».

Однако сам ресторан и гостиница были доступны лишь партийно-советской номенклатуре и являлись вотчиной НКВД-КГБ.

По переулку Крылова выйдем на площадь Островского и расположимся напротив Александринского театра (в советское время – Академический театр драмы и комедии им. А.С.Пушкина)

Главный фасад театра, обращённый к Невскому проспекту, оформлен в виде шестиколонной галереи-лоджии, по сторонам которой, в нишах, установлены статуи муз Талии и Мельпомены (музы комедии и трагедии). Аттик украшают крылатые гении Славы, венчающие лавровым венком лиру. Завершает композицию колесница Аполлона, выбитая из листовой меди по модели скульптора Степана Степановича Пименова.

По бокам здания имеются крытые проезды, позволявшие состоятельной публике выйти из экипажа без риска промокнуть в случае непогоды. «Чистая» публика занимала 107 лож, 231 кресло в партере и 183 места за ними. Остальные театралы довольствовались местами на балконе и в галереях четвёртого и пятого ярусов. В общей сложности театр мог вместить до 1700 человек.

В Александринке выступали выдающиеся мастера сцены: Василий Каратыгин, Константин Варламов, Мария Савина, Мамонт Дальский, Вера Комиссаржевская, Полина Стрепетова, в советское время – Николай Черкасов, Николай Симонов и многие другие замечательные артисты.

Позади театра на площадь выходят два корпуса, примыкающие к Театральной улице. В одном из них (пл. Островского, 4-6) некогда находилась Дирекция Императорских театров, а ныне – Академия русского балета имени Агриппины Яковлевны Вагановой и Санкт-Петербургский государственный музей театрального и музыкального искусства – один из крупнейших театральных музеев мира. В основу его собрания легла личная коллекция богатого промышленника Левкия Ивановича Жевержеева .

Левкий Иванович принадлежит к когорте удивительных людей, таких как Савва Тимофеевич Морозов, Степан Павлович Рябушинский, Савва Иванович Мамонтов, Павел Михайлович Третьяков, Алексей Александрович Бахрушин, Сергей Иванович Щукин и других, чей вклад в русскую культуру не менее значим, чем вклад знаменитых писателей, художников, композиторов, актеров.

В 1917 году Жевержеев стал первым советским директором музея. После короткой эмиграции он продолжал работать там в качестве сотрудника, и там же скончался во время блокады.

Площадь Островского, дом 2В

Сегодня более 450 тысяч реликвий рассказывают о драматическом, оперном и балетном искусстве за всю историю существования театра в России.

Корпус, примыкающий к другой стороне Театральной улицы (пл. Островского, 11), весь советский и постсоветский период занимает городской Жилищный комитет. Может быть, поэтому неподалёку, перед домом 9, в 2007 году установили беломраморный «Памятник дворнику XIX века» работы скульптора Яна Неймана.

Рассмотрим и другие дома на площади Островского.

Интересно оформлено здание Управления Московско-Виндаво-Рыбинской железной дороги (пл. Островского, 2В), сплошь облицованное темно-серым гранитом. Оно было построено в 1911-1912 годах по проекту архитектора Александра Александровича Гречанникова в стиле модернизированной неоклассики. В декоре фасадов использованы те же приемы и элементы, которые были присущи ампиру во времена Карла Росси: львиные маски, венки, гирлянды, рога изобилия. На мощном фронтоне фигуры Слав венчают вензель железной дороги – буквы «МВР», повторяя композицию на аттике театра. Ныне в здании располагается Управление Октябрьской железной дороги.

Павильон Росси

На этой же стороне площади, ближе к Невскому, расположены два павильона, созданные по проекту Росси в 1817-1818 годах. Небольшие строения в классическом стиле с высокими арочными проемами украшают фигуры древнерусских витязей и барельефы воинской славы. Автор – известный ваятель Степан Степанович Пименов. Павильоны соединены строгой металлической решеткой, ограждавшей от посторонних дворцовый сад – место прогулок и игр императорской семьи.

Внутри павильонов хранилась замечательная коллекция иностранных и российских знамен, старинных образцов вооружения (только холодного оружия насчитывалось свыше тысячи единиц), предметы старинного обмундирования и снаряжения, ордена, значки и полковые жетоны. После революции эта коллекция вошла в состав городского музея.

На другой стороне площади, позади театра, к Жилищному комитету примыкает скромный, но вместе с тем изящный фасад (по мнению журнала «Зодчий») здания Императорского русского музыкального общества (пл. Островского, 9), построенного в 1874 году по проекту архитектора Егора Ивановича Винтергальтера.

Площадь Островского, дом 7

Соседнее здание, возведенное специально для Санкт-Петербургского городского кредитного общества (пл. Островского, 7), всем своим видом подчёркивает солидность, надёжность и финансовую мощь владельца. Оно было сооружено в 1876-1879 годах содружеством архитекторов Виктора Александровича Шрётера, Эдуарда Фёдоровича Крюгера и Эммануила Густавовича Юргенса.

Рутинной функцией кредитного общества являлось, среди прочего, проведение регулярных заседаний высшего органа управления – общих собраний лиц, получивших ссуды, поэтому центральным элементом здания был огромный зал на верхнем этаже площадью около 1000 квадратных метров. Шикарные интерьеры зала и центральное местоположение здания предопределили его использование для проведения концертов, литературных чтений и благотворительных вечеров. Здесь выступали основатель русской скрипичной школы Леопольд Семёнович Ауэр, балалаечник-виртуоз Василий Васильевич Андреев со своим оркестром народных инструментов, российский филолог Яков Карлович Грот, писатели Дмитрий Васильевич Григорович и Фёдор Михайлович Достоевский. Мемориальная доска повествует о том, что в 1895 году в зале кредитного общества состоялось первое литературное выступление Ивана Алексеевича Бунина.

Дом Басина

На углу с переулком Крылова находится доходный дом архитектора Николая Петровича Басина (пл. Островского, 5), построенный в 1878-1879 годах по его собственному проекту при участии епархиального архитектора Николая Никитича Никонова. Пятиэтажное здание с эркерами, башенками, множеством лепных деталей, с разнообразными по рисунку окнами, с резными «полотенцами», венчающими карниз кокошниками, сандриками, столбиками-кубышками.

Дом Басина является хрестоматийным примером игнорирования ансамбля Александринского театра. Россиевскому классицизму противопоставлен псевдорусский стиль (что явилось причиной такого афронта установить не удалось). Равно уважаемые и авторитетные Владимир Васильевич Стасов и Леонтий Николаевич Бенуа имели по поводу этого дома прямо противоположные суждения.

Но мы не будем втягиваться в этот бесконечный спор, а обратим взор на корпуса Публичной библиотеки, расположенные между переулком Крылова и Невским проспектом (пл. Островского 1 и 3).

Первое здание «Публички» было возведено архитектором Егором Тимофеевичем Соколовым в 1796-1801 годах в стиле строгого классицизма на углу Садовой улицы и Невского проспекта. В 1828-1832 годах Карл Иванович Росси, следуя стилю, пристроил со стороны площади новый корпус. Здание украшает стройная колоннада ионического ордера. Между 18-ю колоннами помещены скульптуры античных ученых и поэтов, а над трапециевидным аттиком – статуя богини мудрости Минервы. Все скульптурное убранство здания выполнили замечательные мастера – Василий Иванович Демут-Малиновский и Степан Степанович Пименов.

Интересный факт: Император Николай I при посещении библиотеки 24 июля 1835 года повелел «Особую читальную залу» назвать «Ларинскою».

Пётр Данилович Ларин, благодаря своему уму и прилежанию к сорока годам стал купцом 1-й гильдии и обладателем значительного состояния. В недавнем прошлом простой мужик, родившийся и выросший в селе Любучи Рязанской губернии, Ларин решил основать для своих соотечественников не просто народную школу, а что-то вроде коммерческого училища. С этим проектом Пётр Данилович обратился к Екатерине II и получил высочайшее одобрение. Но случилось непредвиденное, в 1777 году Ларин неожиданно скончался не успев составить духовного завещания. Только через сорок лет, после многолетних судебных тяжб, ларинский капитал был употреблён на благотворительные цели. Помимо Любучевского училища были отпущены суммы на строительство гимназии в Петербурге, носившей название Ларинской, Ришельевского лицея с гимназией в Одессе и на строительство нового корпуса Императорской публичной библиотеки.

Публичная библиотека

Третье библиотечное здание было возведено в 1896-1901 годах рядом с корпусом Росси по проекту архитектора Евграфа Сергеевича Воротилова. Конструкция перекрытия читального зала, вмещавшего 500 мест, представляла собой свод, собранный из полых бетонных блоков. Это был один из первых примеров использования бетона в гражданском строительстве. Расчёты прочности и устойчивости свода выполнил гражданский инженер Бронислав Казимирович Правдзик.

В 1932 году Публичной библиотеке присвоили имя Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина, а в 1993-м – она стала Российской национальной.

Наша прогулка близка к завершению – мы снова находимся в сквере возле памятника Екатерине II, торжественное открытие которого в присутствии Александра II и членов императорской фамилии состоялось 24 ноября 1873 года.

Общий замысел монумента в виде огромного колокола, стоящего на гранитном постаменте и являющегося основанием для фигуры царственной особы, предложил скульптор Михаил Микешин – автор схожего по композиции памятника Тысячелетия России в Великом Новгороде.

Последней работой Микешина стал памятник Екатерине II в Екатеринодаре (ныне Краснодар), проект которого Михаил Осипович разработал в 1895 году к 200-летию Кубанского казачьего войска.

Статую императрицы изваял скульптор Матвей Афаньсьевич Чижов, 9 фигур екатерининских сподвижников, окружающие пьедестал – Александр Михайлович Опекушин. Всеми работами по созданию монумента руководил архитектор Давид Иванович Гримм, который впоследствии разработал проект расширения мемориала. Предполагалось вокруг памятника установить дополнительно шесть бронзовых скульптур видных деятелей екатерининской эпохи. Ещё двадцать три деятеля рангом пониже должны были быть увековечены в виде бюстов, но ряд обстоятельств, в частности Русско-Турецкая война 1877-1878 годов, помешали осуществлению этого замысла.

Обойдём вокруг памятника и вспомним кратко заслуги каждого вельможи, удостоенного чести олицетворять славное правление Великой императрицы.

Памятник Екатерине II

Лицом к Невскому проспекту, попирая ногой турецкую чалму, восседает светлейший князь Григорий Александрович Потемкин-Таврический – выдающийся государственный деятель, чья колонизаторская деятельность по освоению присоединённых земель Северного Причерноморья не имеет аналогов в мировой истории. При его непосредственном участии основаны города: Севастополь, Херсон, Екатеринослав, Николаев и ещё множество других населённых пунктов, а также верфей, заводов и фабрик. Потемкин организовал массовое переселение людей на южные земли, создал и возглавил Черноморский военный флот, но, по иронии судьбы, остался в памяти людей «потёмкинскими деревнями».

Слева от Потёмкина скульптурное изображение графа Петра Александровича Румянцева, выдающегося полководца. Существует утверждение, что во время Семилетней войны (1756-1763 годы) Фридрих Великий так инструктировал своих генералов: «Остерегайтесь, сколь возможно, этой собаки – Румянцева, прочие русские военачальники для нас не опасны!». Звездный час для Румянцева наступил во время 1-й русско-турецкой войны, когда Пётр Александрович неоднократно добивался победы над многократно превосходящими силами противника (1770 год битва при реке Ларга – 25 тысяч против 80; 1770 год битва при реке Кагул – около 20 тысяч против 150; 1774 год битва за Адрианополь – 50 тысяч против 150). За победу при Ларге императрица наградила Румянцева орденом св. Георгия сразу 1-й степени. Это единственный случай такого награждения за всю историю существования ордена. В советской историографии Румянцев фигурирует, преимущественно, как «начальник Суворова», заметно уступающий подчинённому, что, мягко говоря, несправедливо. Необходимо отметить, что сам Александр Васильевич (на памятнике он изображён справа от Потёмкина, опирающимся на шпагу) являлся к Румянцеву при полной форме и воздерживался от своих шуточек.

Полководческие заслуги Суворова известны со школьной скамьи – Измаил, переход через Альпы, но мало кто знает, что Александр Васильевич был не менее выдающимся администратором и искусным дипломатом (во избежание резни Суворов осуществил переселение из Крыма армян и греков, и добился «присяги на верность матушке Екатерине» от крымских татар). В советской историографии старались умолчать об его участии в подавлении восстания Емельяна Пугачева, в подавлении ногайского восстания, в «усмирении» Польши. За подавление восстания Тадеуша Костюшко (1794 год) Александр Васильевич был удостоен звания фельдмаршала. «Ура! Варшава Ваша!» – писал в депеше Суворов. «Ура, фельдмаршал Суворов!» – ответствовала императрица.

Интересный факт, свидетельствующий об отношении к Суворову Павла I. После завершения Итальянского похода император распорядился изготовить памятник полководцу ещё при жизни Александра Васильевича с намерением установить его перед парадным фасадом Михайловского замка.

Далее, напротив Публичной библиотеки, расположены фигуры беседующих друг с другом князя Александра Андреевича Безбородко и Ивана Ивановича Бецкого.

Александр Андреевич Безбородко обладал феноменальной памятью и исключительной работоспособностью. «Это алмаз в коре. Ваш ум даст ему цену» – так охарактеризовал Безбородко во время представления Екатерине II граф Румянцев, в канцелярии которого Александр Андреевич начинал свою блистательную карьеру. Безбородко обладал способностью выхватить главное и чётко сформулировать суть проблемы, ему не было равных в составлении указов, деловых бумаг, конфиденциальных писем. И это несмотря на пагубное пристрастие к пьянству и чрезмерное сластолюбие. Екатерина, безусловно, знала про «вредные привычки» своего статс-секретаря, но закрывала на них глаза, поскольку на результатах деятельности они не отражались совершенно. С 1781 года и до конца жизни (1799 год) он занимался вопросами внешней политики, пользуясь безграничным доверием императрицы в этой сфере. «При нас ни одна пушка в Европе выпалить не смела» – любил, впоследствии повторять Александр Андреевич. Павел I, подвергший опале всех приближенных своей матери, Безбородко, наоборот, возвысил, возведя его в княжеское достоинство с титулом светлости и назначив на должность государственного канцлера Российской империи (соответствует министру иностранных дел). Незадолго до смерти, фактически подытоживая свою жизнь, Безбородко произнёс: «Много ли или мало я в том потрудился, а был не просто свидетелем, но и участником многого к чести государства и его прибыли совершившегося».

Иван Иванович Бецкой был незаконнорождённым сыном дипломата Ивана Юрьевича Трубецкого, и, по законам того времени, не имел права наследовать ни фамилию, ни княжеский титул. Домашнее образование, дальнейшая учеба за границей, выполнение дипломатических поручений на государственной службе в совокупности с открытым характером и природным обаянием открыли Ивану Ивановичу двери всех влиятельных домов Европы. Он был близко знаком с французскими энциклопедистами и, во многом, разделял их взгляды. К моменту воцарения Екатерины II, Бецкому исполнилось 58 лет, но он сохранил недюжинную энергию и работоспособность. Последовавшие 20 лет стали для него годами самых важных дел жизни: бессменное руководство Академией художеств, создание воспитательных домов и ломбардов, институтов благородных девиц, строительство набережных, знаменитой ограды Летнего сада и памятника Петру I.

Памятник Екатерине II

Лицом к театру расположились за разговором адмирал Василий Яковлевич Чичагов и генерал-аншеф Алексей Григорьевич Орлов-Чесменский.

Василий Яковлевич Чичагов в 16 лет поступил на службу в российский флот и, не хватая с неба звёзд, постепенно поднимаясь со ступеньки на ступеньку, дослужился до звания адмирала. Во время войны со Швецией на море, которые случались время от времени, в 1788 году скончался командующий Балтийской эскадрой, истинный герой Чесменского сражения адмирал Самуил Карлович Грейг, и Екатерина II назначила командующим Чичагова. Вот тут-то раскрылся флотоводческий дар Василия Яковлевича, который, командуя эскадрой, одержал победы в трёх больших баталиях над превосходящими силами противника, взяв при этом в плен множество кораблей, более 5000 солдат и до 200 офицеров, в том числе шведского контр-адмирала, и принудил короля Швеции к миру. Единственный из всех морских офицеров адмирал Чичагов был награждён орденом св. Георгия 1-й степени. При этом до конца жизни он оставался скромным простым человеком. «Вы найдёте его за дверью, сконфуженного своими достоинствами и своими талантами» – говорила о Василии Яковлевиче Великая императрица.

Существует анекдот, согласно которому во время аудиенции у Екатерины II адмирал, рассказывая о выигранном сражении, так увлекся, что, позабыв об этике и правилах приличия, начал обильно материться, ругая шведов. Опомнившись, Чичагов смутился и принялся просить прощения, но Екатерина тактично сделала вид, что не поняла непристойных выражений, сказав: «Ничего, Василий Яковлевич, продолжайте; я ваших морских терминов не разумею».

Алексей Григорьевич Орлов был одним из руководителей дворцового переворота, в результате которого на российский престол взошла императрица Екатерина II, и одним из заговорщиков, заставивших императора Петра III подписать акт об отречении от престола.

Не занимая формально видных должностей, Орлов долгое время оказывал сильное влияние на государственные дела. Во время 1-й русско-турецкой войны он разработал план военной операции против Турции в Средиземном море и возглавил эскадру русского флота. За победу в Чесменском сражении Орлов был награждён орденом св. Георгия 1-й степени и получил право именоваться впредь Орловым-Чесменским.

По велению Екатерины II Алексей Григорьевич обманом привёз в Россию княжну Тараканову, притворившись её сторонником и предложив ей свою руку.

В середине 1770-х, выйдя в отставку, Орлов поселился в Москве, в своей усадьбе Нескучное, и занялся коневодством, ведя жизнь обычного барина. На принадлежащем ему конезаводе была выведена одна из самых известных в мире русских пород лошадей – Орловский рысак.

После смерти Екатерины Павел I устроил перезахоронение Петра III и заставил участвовать в процессии всех предполагаемых убийц своего отца. По приказанию Павла Орлов должен был нести перед гробом императорскую корону. Современники вспоминали, что, получив этот приказ, граф «зашёл в тёмный угол и взрыд плакал. С трудом отыскали, а ещё с большим трудом убедили его взять корону в трепетавшие руки».

Завершая обход вокруг памятника, мы остановимся напротив Аничкова дворца, к которому обращены фигуры княгини Екатерины Романовны Дашковой, сидящей в задумчивой позе с книгой в руках и Гавриилы Романовича Державина, декламирующего стихи.

Дашкова обладала складом ума, мыслящего масштабами крупного государственного деятеля. Она была на 14 лет моложе будущей императрицы, что абсолютно не мешало ей общаться на равных с Екатериной Алексеевной и быть активной участницей переворота. Екатерина Романовна была знакома с Вольтером и Дидро, Уильямом Робертсоном и Адамом Смитом, а также с Бенджамином Франклином, по рекомендации которого была принята в члены Американского философского общества. В возрасте 39 лет она стала директором Санкт-Петербургской Академии наук при президенте К. Г. Разумовском, и пребывала на этом посту до смерти императрицы. Лучшей оценкой её деятельности служит то, что в 1801 году, по вступлении на престол Александра I, академики единогласно решили пригласить Дашкову снова занять председательское кресло. (Екатерина Романовна тогда отказалась, сославшись на здоровье). По предложению Дашковой была учреждена Императорская Российская академия, имевшая одной из главных целей создание толкового словаря русского языка.

Гавриил Романович Державин вошёл в историю не только как поэт, автор первого неофициального гимна России («Гром победы, раздавайся!»), но и как видный государственный деятель. В составе Преображенского полка он участвовал в подавлении восстания Пугачёва, служил в Правительствующем Сенате, был губернатором двух областей и личным помощником Екатерины II. При Павле I Державин был президентом Коммерц-коллегии и государственным казначеем. При Александре I он два года пробыл министром юстиции Российской империи и вышел в отставку в чине действительного тайного советника. Все это время поэт продолжал писать. В Публичной библиотеке бережно сохраняется грифельная доска, на которой Гавриил Романович, находясь на смертном одре, начертал последние строки:

«Река времён в своём стремленьи

Уносит все дела людей.

И топит в пропасти забвенья

Народы, царства и царей.

А если что и остаётся

Чрез звуки лиры и трубы,

То вечности жерлом пожрётся

И общей не уйдёт судьбы.»

Прогулка вторая

Сенная площадь

В 1737 году указом Анны Иоанновны на дороге, по которой купцы и крестьяне въезжали в Санкт-Петербург, было отведено «место для сенного торгу» – так образовалась площадь с самым дешёвым и многолюдным Сенным рынком. Приезжие «гости» из Великого Новгорода, а то и из самой Москвы, останавливались торговать всем тем, что привезли для продажи в город. Появились торговые ряды, а позже и церковь, которую на средства купца Саввы Яковлева в 1753-1765 годах построил архитектор Алексей Васильевич Квасов, служивший главным архитектором Комиссии о каменном строении Санкт-Петербурга.

Савва Яковлевич Собакин совершил головокружительную даже для XVIII века карьеру, превратившись из крестьянина в миллионера и дворянина. Первоначальный капитал он нажил рыбной ловлей и откупами на питейные сборы, а затем и откупами по таможенным сборам. Позднее купил на Урале 4 завода и полотняную фабрику в Ярославской губернии. В короткое правление Петра III Савва Собакин получил жалованную грамоту на дворянство, а вскорости сменил свою неблагозвучную фамилию на Яковлев.

В Петербурге Савва владел двумя большими участками земли, ему принадлежало и несколько загородных имений.

Церковь, ставшую архитектурной доминантой площади, освятили в честь Успения Пресвятой Богородицы, но чаще ее называли Спас-на-Сенной. Рядом высилась 40-метровая трехъярусная колокольня с колоколом в 542 пуда весом. Первоначальный облик храма в стиле барокко сохранялся, несмотря на видоизменения, происходившие время от времени, вплоть до 1961 года, когда, по решению властей, церковь взорвали и на её месте соорудили наземный павильон станции метро «Площадь Мира» (так Сенная площадь именовалась с 1952 по 1992 годы).

Здесь, на площадке возле метро, удобно назначить встречу друзей, и отсюда отправиться на прогулку вокруг Сенной площади.

Бывшая гауптвахта

На другой стороне Садовой улицы в 1820 году архитектор Викентий Иванович Беретти соорудил монументальный павильон с четырехколонным портиком дорического ордера (Садовая, 37). Портик был симметричен входу в церковь Спаса-на-Сенной и украшен такими же колоннами. В этом здании, типичном для застав и караульных домов начала XIX века, разместили гауптвахту, на которой в марте 1874 года за нарушение цензурного устава содержался под арестом Фёдор Михайлович Достоевский, бывший в ту пору редактором журнала «Гражданин».

Наказания на Сенной за воровство и мошенничество происходили и в XVIII-м, и в первой половине XIX века – виновных прилюдно били кнутом и плетьми.

Необходимо отметить, что районы, примыкавшие к площади, традиционно были населены городской беднотой, быт и нравы которой описали Всеволод Крестовский, Фёдор Достоевский, Алексей Некрасов и другие литераторы.

Однако, вернёмся к зданию гауптвахты. В 1886 году его приспособили под санитарную лабораторию, где проверялись продукты, привезенные на продажу. Лаборатория существовала здесь и в советское время, а в 1957 году здание занял междугородний автовокзал. В наши дни здесь размещается городское информационно-туристическое бюро.

Все дома на нечетной стороне площади были реконструированы после Великой Отечественной войны с приведением фасадов к некоторому единообразию в стиле, так называемого, сталинского неоклассицизма. Так между домами 3 и 5 (Сенная пл., 3 и 5) появилась декоративная двухъярусная арка, а на доме 9, выходящем и на Гривцов переулок – классицистический портик, замыкающий перспективу Московского проспекта. Глядя на эти послевоенные здания уже невозможно представить, что в XIX веке эта сторона площади была южной границей мрачного района, где находилось бесчисленное количество публичных домов, ночлежек и питейных заведений, который в наши дни принято называть «Петербург Достоевского».

Фонтан – поилка. Бывший магазин «Океан»

И если с одной стороны Сенную площадь ограничивает здание гауптвахты, то с другой она заканчивается домом 39 по Садовой улице, построенном в 1810-е годы тем же архитектором Беретти. За более чем два века существования это строение неоднократно расширялось и видоизменялось. В 1976 году, после очередной перестройки, в здании открылся, памятный ленинградцам, магазин «Океан». Газета «Вечерний Ленинград» в 1975 году писала: «… магазины «Океан» – это целые комплексы, включающие в себя не только магазин, но и кафетерий, дегустационный зал, выставочное помещение. На прилавках будет представлена продукция со всех бассейнов, где ведут промысел советские рыбаки».

От Сенной площади берет начало Московский проспект, который зародился в XVIII веке, как дорога, ведущая в Царское село. За свою долгую историю он не раз менял название: Саарская перспектива, Царскосельская дорога, Московское шоссе, Обуховская улица, Забалканский проспект.

В советское время ему присвоили имя Международного проспекта, в 1950 году – проспект Сталина. С 1956 года после развенчания культа личности вождя народов проспект переименовали в Московский, и это название он носит и поныне.

Подойдём к началу проспекта и остановимся напротив дома под номером 1. Его отличает видимый издалека мощный шлемовидный купол необычной шестигранной формы, а также майоликовая плитка и букрании (бычьи черепа), вплетенные в сложный орнамент. Архитектор Алексей Иванович Зазерский, построивший этот доходный дом в 1908 году, сосредоточил декор в уровне 6-го этажа, подчеркнув, тем самым, устремленность вверх и без того высокого здания. Нельзя не отметить, что купол и часы, утраченные в военное время, были восстановлены в 2006 году по историческим чертежам. Хочется выразить надежду, что рано или поздно другие исчезнувшие шатры, купола, башенки и шпили, особенно на Петроградской стороне, найдут своих меценатов и тоже будут восстановлены.

Московский проспект, дом 1

Дом 1 стоит на участке, где от Московского проспекта под острым углом отходит короткий Таиров переулок, с 1952 года носящий имя летчика Петра Антоновича Бринько, Героя Советского Союза.

В 1831 году во время пика эпидемии холеры на Сенной вспыхнуло народное восстание, получившее название «холерного бунта». Беднота, ставшая жертвой слухов о, якобы, намеренном заражении врачами простых людей бациллами холеры, ринулась было громить холерную больницу, которая находилась в этом переулке, но была остановлена войсками и жандармами. Когда все утихло, на Сенную площадь приехал Николай I, после чего родилась легенда об усмирении императором холерного бунта (этому событию посвящён один из горельефов на памятнике Николаю I на Исаакиевской площади).

В середине XIX века Таиров переулок был известен несколькими дешёвыми домами терпимости, о которых первый начальник Санкт-Петербургской сыскной полиции, человек-легенда, Иван Дмитриевич Путилин писал: «это был притон <…> десятка два тесных квартир, в которых ютились исключительно убийцы, воры и беглые, здесь содержатели квартир занимались скупкой краденого, дворники – укрывательством, и, стыдно сказать, местная полиция имела с жильцов того дома доходные статьи».

Пересечем Московский проспект и обратим внимание на небольшой оазис, расположенный непосредственно на углу проспекта и Садовой. К 300-летию Санкт-Петербурга здесь воссоздали фонтан, который в 1809 году был построен на Царскосельской дороге по проекту архитектора Жана-Франсуа Тома де Томона, как фонтан-поилка для лошадей.

Лицевая сторона стеллы выполнена из серого и розового гранита и оформлена барельефом с символами Нептуна – косматая маска божества, трезубец и поверх него плывущая рыба, изо рта которой стекала вода в чаши.

В 1945 году фонтан был разобран и длительное время хранился в фондах музея городской скульптуры.

По этой, нечетной, стороне Московского проследуем до набережной Фонтанки, разглядывая по пути дома на противоположной стороне.

Московский проспект, дома 2, 4, 6

Огромный участок от Сенной площади до Фонтанки в 1829 году приобрёл князь Александр Егорович Вяземский, застроивший его 14-ю хаотично расположенными доходными домами в классическом стиле, с колоннами и треугольными фронтонами. Эти дома наводнили всевозможные мастерские, харчевни, семейные бани, портерные, трактиры, питейные и прочие мелкие торговые заведения. А поскольку на Сенной находился самый дешёвый рынок столицы, то постепенно все строения превратились в ночлежки, где обитало несколько тысяч лиц обоего пола. Это были не просто бедные, но еще и опустившиеся люди, многие из которых были связаны с криминалом: нищие, бродяги, уголовники разного рода, проститутки, продавцы краденого. С чьей-то лёгкой руки к этой агломерации приклеилось название «Вяземская лавра». Всеволод Крестовский писал: «Отсюда только два исхода: в тюрьму, да на кладбище». После того как в начале ХХ века злачное место оказалось в центре разросшегося города все строения снесли. Дом номер 2 – это все что осталось от знаменитой лавры. В те времена он был 3-х этажным, а в 1930-е его надстроили до 5-и этажей.

Следующие два симметричных дома с угловыми башнями, (Московский, 4 и 6) были построены в 1911 году по проекту архитектора Александра Сергеевича Хренова в переходном стиле от модерна к неоклассике (башни с элементами модерна, а фасады более сдержанны с сухим классицистическим оформлением). Дома должны были служить пропилеями предполагаемой улицы, оставшейся на бумаге.

А вот внешний вид дома 8 дает представление об облике проспекта до середины XIX века, когда фасады имели строгие и простые очертания, свойственные классическому стилю. Последнее изменение фасада, выполненное архитектором Фёдором Ивановичем Черненко, датировано 1870 годом. Тогда же на аттиках появился герб с изображением лебедя, видимо как-то связанный с тогдашним владельцем.

Московский проспект, дома 8, 10 – 12

По соседству с домом 8 находится комплекс зданий Общества торговцев Рыбного рынка (Московский, 10-12), построенный в 1898-1900 годах по проекту архитектора Густава Густавовича фон Голи. Предыстория его появления весьма любопытна.

В 1874 году отставной поручик Сергей Павлович Горсткин со своим компаньоном приобрел участок между Сенной площадью и Фонтанкой и получил разрешение на пробивку через него Новой улицы, параллельной Забалканскому проспекту, с целью создания там рынка. В 1885 году Горсткин продал свой участок, но и улица, и рынок продолжали называться Горсткиными.

Горсткин рынок

В конце XIX века торговцы Горсткина рынка, возмущённые ежегодным повышением арендной платы, образовали некое Общество из 50 членов, собрали деньги (порядка 1 миллиона рублей) и вознамерились построить собственное торговое место. С этой целью был приобретён участок земли, выходящий на Обуховский проспект, с обременением, как сказали бы сегодня, в виде дворца герцога Бирона, построенного великим Растрелли. Архитектору фон Голи для осуществления своего проекта этот дворец пришлось снести.

Журнал «Зодчий» в 1901 году отмечал: «…Особенно больно, когда исчезает бесследно какой-либо замечательный памятник старины, как это только что случилось с прекрасным старинным домом растреллиевской архитектуры. Теперь вместо него высится новый рынок, правда, крайне полезный по своему назначению, очень приличный по фасаду и безукоризненно грамотный в архитектурном отношении. Но таких зданий в Петербурге сотни, построек же Растрелли не наберется и десятка, а потому нельзя не пожалеть об подобной замене». И там же о здании рынка: «лицевой корпус имел 16 больших с двойным светом магазинов, с зеркальными широкими окнами, с обширными и удобными подвалами для хранения продуктов. В магазинах, предназначенных для рыбной торговли, устроены огромные бассейны с проточной водой, где будет отлично сохраняться живая рыба. Над магазинами в бельэтаже будут помещаться конторы, а на третьем этаже предполагается большая гостиница с удобными и недорогими номерами для приезжих».

В 1950-е годы по сторонам главного здания пристроили помпезные арки.

Перед набережной Фонтанки дома расступаются, образуя полукруглую предмостную площадь, очертания которой были определены в 1765 году по плану архитектора Алексея Васильевича Квасова. В небольшом скверике перед ректорским корпусом Петербургского университета путей сообщения (Московский, 15) в 2003 году установлен памятник Августину Августиновичу Бетанкуру.

Заслуги этого человека в деле становления инженерного дела в России невозможно переоценить. На посту первого ректора Института Корпуса инженеров путей сообщения Бетанкур создал инженерную школу и сообщество специалистов, способных решать широкий круг строительных и транспортных проблем. По проектам Августина Августиновича построены Каменноостровский мост, Манеж в Москве, комплекс зданий Экспедиции заготовления государственных бумаг – перечисление всех осуществлённых проектов займёт не одну страницу. В 1822 году Бетанкур разработал леса и механизмы для подъёма и установки колонн Исаакиевского собора. Найденные инженерные решения архитектор Огюст Монферран позже использовал для подъема Александровской колонны на Дворцовой площади.

Наш дальнейший маршрут лежит по набережной Фонтанки в сторону Гороховой. Воспользуемся ближайшим переходом, пересечем Московский проспект и оглянувшись, обратим внимание на комплекс зданий Университета путей сообщения.

В начале XIX века обнаруживается острая нужда в специалистах для строительства дорог и мостов. Для решения этой проблемы в 1809 году при Министерстве путей сообщения (в то время путей сообщения всего два – водный и сухопутный) учреждаются Корпус инженеров и Институт Корпуса инженеров путей сообщения. Это была первая высшая школа и первое транспортное и строительное учебное заведение в России. Институту выделили бывший Юсуповский дворец (наб. Фонтанки, 115), а в дальнейшем, на протяжении XIX и XX веков, на территории, прилегающей к Московскому проспекту, между Фонтанкой и Садовой был построен комплекс учебных зданий. До 1930 года институт готовил инженеров всех видов транспорта, а затем на базе факультетов были созданы самостоятельные учебные заведения: водного транспорта, воздушного флота, автодорожный институт, военно-транспортная академия.

Дом 9 по Московскому проспекту в классическом стиле с треугольным фронтоном, на котором до 1917 года красовался двуглавый орёл, был построен в 1823 году по проекту инженера Андрея Даниловича Готмана – одного из первых выпускников, а, впоследствии – ректора института.

Это было первое здание, построенное специально для учебного заведения, его главный корпус.

Московский проспект, дома 11, 9

Рядом – дом 11, возведённый в 1895 по проекту архитектора Иеронима Севастьяновича Китнера для студенческого общежития (в настоящее время – один из учебных корпусов).

Полуциркульный ректорский корпус на Обуховской площади (Московский, 13-15) был возведён в 1950-е годы.

Стены зданий университета украшают многочисленные мемориальные доски, посвящённые знаменитым выпускникам.

Среди них: Станислав Валерианович Кербедз – строитель  первого постоянного  металлического Благовещенского моста через Неву, Павел Петрович Мельников и Николай Осипович Крафт – строители железной дороги из Петербурга в Москву, Дмитрий Иванович Журавский – автор методики расчета пространственных ферм железнодорожных мостов и металлического шпиля Петропавловского собора, Генрих Осипович Графтио – академик, строитель Волховской ГЭС и других  гидроэлектростанций, Яков Модестович Гаккель – один из основателей отечественного тепловозостроения и создатель первых русских самолетов.

Оставим Московский проспект и проследуем по набережной Фонтанки от Обуховского моста к Семёновскому, рассматривая по пути некоторые дома на обоих берегах реки.

Название Обуховского моста существует с середины XVIII века по имени подрядчика Павла Обухова. Первый деревянный мост на дороге в Царское Село имел поперечную щель (около 70 см) для пропуска мачтовых судов, которая в дневное время закладывалась досками.

Современный мост сооружён в 1939 году.

На противоположном, левом берегу реки обращает на себя внимание протяжённое здание с колонным портиком и треугольным фронтоном (наб. Фонтанки, 106) – главное здание Обуховской больницы, открытой в 1779 году для «чёрного люда». Первоначально на этом месте в 1782-1787 годах по проекту архитектора Луиджи Руска было возведено двухэтажное здание для мужского корпуса на 300 коек. Позднее, фасадом на Загородный проспект, был построен женский корпус. Внутри обширной территории больницы, среди прочих строений, соорудили первый в городе доллгауз (от нем. toll – безумный) – отдельный корпус для душевнобольных, окрашенный в жёлтый цвет (с тех пор название «жёлтый дом» – стало нарицательным для всех психбольниц в стране).

Больница постоянно расширялась и к началу ХХ века число коек достигло 3000. В 1897 году здесь был установлен рентгеновский аппарат, один из первых в стране.

Обуховская больница

В 1950-е годы главное здание было надстроено до 4-х этажей с сохранением классицистического облика.

Отдельная страница истории больницы связана с беспримерным подвигом великого хирурга Николая Ивановича Пирогова, который здесь на распилах замороженных трупов создал анатомический атлас человеческого тела. В этой больнице в 1847 году он впервые произвёл операцию под эфирным наркозом.

В настоящее время бывшая Обуховская больница является частью Военно-медицинской академии.

На правом берегу, по которому мы неспешно прогуливаемся, нас встречают три дома со схожими фасадами (наб. Фонтанки, 101, 99 и 97), отмеченные в городской топонимике как «три сестры». Они были построены одновременно в 1790-1793 годах на участке Марка Фёдоровича Полторацкого и почти не изменились до настоящего времени. Марк Фёдорович, как заботливый отец, готовил таким образом приданое своим дочерям.

Марк Фёдорович Полторацкий, обладая красивым баритоном, начинал свою карьеру придворным певчим у императрицы Елизаветы Петровны. При Екатерине II он был назначен директором Певческой Капеллы, стал действительным статским советником и потомственным дворянином. Его супруга Агафоклея Александровна «умело распоряжалась громадным богатством и большим хозяйством, держа в ежовых рукавицах челядь, родню и кучу уже переженившихся детей» (из книги Людмилы Третьяковой «Российские богини»). В семье было 22 ребёнка.

Дом 101 достался одной из дочерей, Елизавете, когда та вышла замуж за Алексея Николаевича Оленина.

Алексей Николаевич Оленин – российский государственный деятель, историк, археолог и художник вошёл в историю отечественной культуры многолетним плодотворным руководством Академией художеств и Публичной библиотекой. Известный литератор Николай Иванович Греч вспоминал о визите к Оленину в мае 1801 года: «Алексей Николаевич выстроил себе посреди двора отдельный флигель с итальянскими окнами, странный и неуклюжий. Взбираться к нему должно было по тесной каменной лестнице. Мы нашли его, как я находил его потом в течение сорока лет, за большим письменным столом, заваленном бумагами, книгами, рисунками, бюстами и пр.».

В 1813 году Оленины перебрались в дом 97, который надолго стал одним из центров культурной жизни столицы. Здесь собирались видные представители творческой интеллигенции – писатели, музыканты, художники, актёры. Постоянными посетителями были Иван Андреевич Крылов, Василий Андреевич Жуковский, Николай Иванович Гнедич, Константин Николаевич Батюшков, Орест Адамович Кипренский, Михаил Иванович Глинка, Карл Павлович Брюллов. После окончания Лицея здесь бывал и Александр Пушкин. В 1819 году в доме Олениных произошла первая встреча Александра Сергеевича и Анны Петровны Керн, в девичестве Полторацкой, которой Елизавета Марковна Оленина приходилась родной тёткой. Впечатление от этой встречи поэт выразил в известных всем нам стихах: «Я помню чудное мгновенье…».

«Три сестры»

Позже Александра Сергеевича охватило глубокое чувство к дочери Алексея Николаевича – Анне Олениной. В муках безответной любви родились бессмертные строки: «Я вас любил, любовь ещё быть может…» и ещё 10 посвящённых ей стихов. В дневниковых записях Аннет Оленина оставила малоприятную, но, видимо, беспристрастную характеристику Пушкина: «Бог, даровав ему гений единственный, не наградил его привлекательной наружностью. Лицо его было выразительно, конечно, но некоторая злоба и насмешливость затмевали тот ум, который виден был в голубых или, точнее сказать, стеклянных глазах его. Арапский профиль, заимствованный от поколения матери, не украшал лица его. Да и прибавьте к тому же ужасные бакенбарды, растрепанные волосы, ногти, как когти, маленький рост, жеманство в манерах, дерзкий взор на женщин, которых он отличал своей любовью, страстность нрава, природного и непринужденного, и неограниченное самолюбие…».

Впереди, между домами 93 и 91 от набережной Фонтанки отходит Горсткина улица, о которой мы вспоминали в связи с комплексом зданий Общества торговцев Рыбного рынка. В 1952 году её переименовали в честь летчика, Героя Советского Союза Матвея Андреевича Ефимова.

Улица Ефимова

В 1875-1881 годах архитектор Григорий Иванович Карпов, в соответствии со вкусами и потребностями Горсткина, возводит на вновь проложенной улице несколько домов и рынок – пять двухэтажных зданий с элементами, так называемой, английской готики (в 2002 году старинные здания реконструировали с приспособлением под Торговый Центр «На Сенной»).

Фасады симметричных домов 93 и 91, обрамляющих въезд на улицу со стороны Фонтанки, архитектор Карпов спроектировал в духе сдержанной строгой эклектики.

Григорий Иванович Карпов служил епархиальным архитектором и в этом качестве создал немалое количество храмов, среди которых: Никольская церковь в Александро-Невской Лаовре, Спасо-Преображенский собор и скиты на Валааме, церкви в Шлиссельбурге, Сестрорецке, Кронштадте и в городе Боровичи Новгородской области.

Набережная Фонтанки, дома 89, 87, 85, 83

Интересен по своему оформлению и инженерному насыщению доходный дом князя Юсупова (наб. Фонтанки, 85), построенный в 1904 году по проекту гражданского инженера Леонтия Васильевича Шмеллинга. Лицевой и дворовые фасады «тщательно и богато» отделаны в стиле модерн. Посреди первого двора устроен фонтан, окружённый цветами и зеленью. Первый и второй дворы разделены громадной аркой, таким образом, с Фонтанки они воспринимаются как единое пространство.

Подвал под вторым двором предназначался для хранения дров, для чего второй двор был поднят против первого на один метр на бетонных сводах. По этому поводу журнал «Зодчий» в 1904 году сообщал: «В сводах по всей длине двора сделаны иллюминаторы и чугунные овальные люки для спуска дров в дворовый подвал. <…> В подвальном помещении расположена также мусоросжигательная камера. В каждой квартире имеются приёмники, в которые выбрасывают мусор и помои; жидкость отделяется и попадает в сточные трубы, а твёрдые отбросы, по особо устроенной трубе, направляются в подвальное помещение, в котором расположены сборники; отсюда отбросы накладываются в приспособленные тележки, на которых подаются в мусоросжигательную печь; камера последней выложена изразцами, что даёт возможность держать её в полной чистоте, обмывая каждый день водой из брандспойта». И там же: «На чёрных лестницах устроены электрические подъёмники для дров, которые могут подавать сразу 4 вязанки дров, причём внизу дрова накладываются одним дворником, а другой выкладывает их в квартиры. <…> Квартиры имеют много удобных хозяйственных приспособлений; нет уголка в коридоре, где-бы ни было шкапчика, чуланчика, холодника для провизии и других удобств».

«Перевернутая табуретка»

На левом берегу реки бросаются в глаза 4 дымовые трубы, которые у горожан ассоциируются с перевёрнутой «табуреткой» или «греющимся на солнце слоном». Это комплекс (административное здание, машинный зал, трубы и жилой дом) центральной электрической станции Бельгийского акционерного общества (наб.Фонтанки, 104), построенный в 1899 году по проекту архитектора Петра Сергеевича Самсонова и гражданского инженера Николая Фёдоровича Савельева.

На этом месте, рядом с Введенским каналом, предполагалось соорудить Царскосельский вокзал железной дороги Санкт-Петербург – Царское Село, но владелец земельного участка запросил тогда слишком большую цену и вокзал возвели на Загородном проспекте.

Введенский канал, названный по близлежащему Введенскому собору Семёновского полка, соединял Фонтанку и Обводный канал. Он был прорыт в 1807-1810 годах по проекту инженера Фёдора Ивановича Герарда и использовался для судоходства и водозабора. Относительно недавно, в 1967 году, канал засыпали за ненадобностью.

Набережная Фонтанки, дома 81, 79

Впереди предмостная площадь, которую образуют дома 81 и 79, построенные с отступом от красной линии набережной, в соответствии с генеральным планом архитектора Алексея Васильевича Квасова.

Великолепный коринфский портик, украшающий дом 81 и колоннада ионического ордера на доме 79 придают эти зданиям выразительность и монументальность.

В угловой части дома 81, где соединяются корпус по Фонтанке с корпусом по Гороховой, архитектор Егор Иванович Винтергальтер в 1856 году построил круглую лестницу-ротонду – шесть свободно стоящих колонн, опоясанных этажными площадками, завершены куполом, через который осуществлялось освещение.

«Дом с ротондой», служивший по легенде местом встреч петербургских масонов, стал в 1980-1990-е годы культовым местом для ленинградских рокеров и прочих неформалов. В наши дни вход в парадное, где находится ротонда, за плату строго регулируется некоей самодеятельной организацией, которая, соблюдая интересы жителей дома, поддерживает чистоту и относительную тишину.

Ротонда

Найти ротонду несложно – соседнее здание школы (Гороховая, 57А), построенное в 1940 году по проекту архитектора Лазаря Марковича Хидекеля, имеет с домом 81 общий двор, куда легко попасть с Гороховой через арку между домами.

В этом дворе помимо ротонды, есть и ещё одно памятное место. В 1988 году здесь был установлен памятник поэтессе Ольге Берггольц, автору крылатой строки, ставшей лозунгом нескольких поколений: «Никто не забыт и ничто не забыто».

Ольга Фёдоровна Берггольц начала вести дневник в 1923 году и вела почти до конца жизни. В 1938-м её арестовали, но спустя полгода внезапно освободили и вскоре реабилитировали. Во время войны она вела передачу на Ленинградском радио – ее стихи ежедневно звучали в блокадном городе, ее назвали «блокадной Мадонной». В 1946 году Ольга Фёдоровна открыто выступила в защиту Ахматовой и Зощенко, после чего снова ждала ареста. Она мучительно выясняла отношения со своей страной, что нашло отражение как в стихах, так и в дневниках, которые вела под девизом «абсолютная искренность и честность».

Есть запись за 1949 год о том, как они с мужем (Юрием Макогоненко) прятали тетради с записями за 1938-1939 годы на даче, прибивая их гвоздями к внутренней стороне скамейки.

После смерти поэтессы (1975 год), стараниями её сёстры, дневники были переданы на хранение в РГАЛИ – Российский государственный архив литературы и искусства. В конце 1970-х власти панически боялись, что дневники Берггольц будут опубликованы. «Дневники содержат криминальные вещи. С целью сохранения доброго имени поэтессы и для безопасности государства дневники срочно надо закрыть» – таков смысл письма Сергея Михалкова (в то время председатель правления Союза писателей РСФСР) в Совет министров. Закрыли.

Прошли годы, прежде чем пришло, наконец, понимание абсурдности: Берггольц – знаковое имя для истории войны и блокады, про нее вспоминают, снимают фильмы, публикуют стихи, но дневники – главная книга ее жизни – недоступны.

Сегодня дневники Ольги Берггольц есть в открытом доступе.

Бережно сохраняются все 75 тетрадей дневниковых записей, в том числе и тетради со следом гвоздя.

Памятник Ольге Бергольц

В годы войны в здании школы был госпиталь для раненых бойцов Ленинградского фронта, который посещала Ольга Фёдоровна. В этом здании звучал её голос.

Скульптурный образ поэтессы создала Нина Григорьевна Сухорукова.

В 2008 году по инициативе учащихся в дополнение к памятнику была установлена гранитная плита в виде раскрытой книги, на страницах которой выбита цитата из стихотворения:

«Из недр души

я стих свой  выдирала,

Не пощадив

живую ткань её».

Страницы пробиты «гвоздями» – память о непростой судьбе дневников поэтессы.

Покинем школьный двор, перейдем на четную сторону Гороховой и на пути к Садовой замедлим шаг напротив дома 47 (Гороховая, 47). Перед нами здание Компании для хранения и залога громоздких движимостей, перестроенное в 1877 году по проекту тогда еще молодого архитектора Павла Юльевича Сюзора.

Деятельность такой компании была вызвана тем, что многие петербуржцы часто меняли квартиры, а иногда снимали их только с осени до весны, уезжая летом на дачи. Здесь можно было не только сдать свои вещи на хранение, но и получить за них ссуду (по сути – ломбард) или поручить Компании продать эти вещи. Видимо дела у Компании шли неплохо – в 1912 году часть лицевого фасада облицевали гранитом, над окнами появились мужские и женские маски.

В 1929 году в здании разместилась фабрика мягкой мебели, просуществовавшая до 1989 года.

Апраксин переулок, дом 6

Параллельно Гороховой между Садовой и Фонтанкой проходит Апраксин переулок, в котором находятся два интересных здания, стоящие по обеим сторонам Воронинского проезда Апраксина рынка.

Одно из них под номером 6 (Апраксин пер., 6) в 1904 году построил архитектор Фёдор Иванович Лидваль для купца Михаила Александровича Александрова.

Три нижних этажа с большими окнами отводились под магазины, два верхних – под гостиницу. К сожалению, с годами широкие и высокие витрины заменили на стандартные оконные заполнения, исчез металлический декор и, сегодня от первоначального художественного замысла зодчего остались, разве что, немногочисленные орнаменты.

Апраксин переулок, дом 4

Другое здание под номером 4 (Апраксин пер., 4) выделяет гранёная угловая башня с часами. Доходный дом с торгово-конторскими помещениями на нижних этажах был построен в 1912 году по проекту архитектора Александра Львовича Лишневского для коммерсанта Василия Корелина. Разглядывая фасады невозможно лишний раз не восхититься фантазией мастера, каждое здание которого получалось ярким, эпатажным, запоминающимся.

Апраксин переулок, дом 4, фрагмент

Чего тут только нет. Между вторым и третьим этажами находятся барельефные изображения коленопреклоненных атлантов, поддерживающих пилястры. Из-под карниза свисают бороды и усы загадочных старцев с высунутыми языками. Щипцы сложной формы украшают мужчины и женщины в античных одеяниях. Повсюду растительный орнамент и всевозможные маски, выражающие самые разные эмоции. Присутствуют и совы, конечно, как без них. Многочисленные эркеры поддерживаются маскаронами, изображающими бородатых старцев с весьма колоритным выражением лиц (есть в них что-то лошадиное), а на их макушки взгромоздились мальчуганы-путти. Позы и выражения лиц путти ни разу не повторяются, как и физиономии «лошадей».

Мучной переулок, дом 2

Апраксин переулок между Садовой и каналом Грибоедова меняет своё название на Мучной. Это связано с появлением здесь, так называемых, мучных рядов, ставших естественным продолжением торговой зоны, начало которой было положено сооружением Большого гостиного двора на Невском проспекте. На протяжении XIX века Мучной то входил в состав Апраксина переулка, то имел самостоятельное название.

В конце XVIII века мучные ряды (Мучной пер., 2) представляли собой протяжённое каменное одноэтажное здание с открытыми галереями вдоль Мучного и параллельного ему Москательного переулков. В дальнейшем галереи постепенно заложили (последние – в 1920-е годы), появились 2-й и 3-й этажи, а со стороны Москательного пристроили дополнительные объемы.

В этом здании около 25 лет размещался офис компании «Цитомед», руководимой Александром Хромовым – главным спонсором книжной серии «С друзьями по Санкт-Петербургу».

Садовая улица, дом 32

От Мучного переулка вдоль Садовой лежит завершающий отрезок нашей прогулки вокруг Сенной площади, но прежде чем начать движение обратим внимание на угловое здание в стиле модерн, карниз которого поддерживают многочисленные женские головы (Садовая, 32). Этот доходный дом купца Томилина был сооружён в 1903-1906 годах содружеством архитекторов Николая Всеволодовича Дмитриева и Леонида Михайловича Харламова. Изначально на углу возвышался изящный купол с фонариком, утраченный в 1980-е годы. В разное время помещения здесь арендовали «Русское торгово-промышленное общество взаимного кредита», кинотеатр «Монтрэ», представительство Товарищества Матвея Сидоровича Кузнецова по производству фарфоровых, фаянсовых и майоликовых изделий.

В советское время на втором этаже обосновалась детская музыкальная школа, которая ныне носит имя основательницы и первого директора – Софьи Самойловны Ляховицкой.

Толчком к созданию школы послужил прошедший в Ленинграде в 1934 году общегородской конкурс юных дарований, выявивший значительное число талантливых детей. В школе были классы хора и симфонического оркестра, отчетные концерты которых ежегодно давались в залах Ленинградской филармонии. Софья Самойловна Ляховицкая, помимо исполнения основных обязанностей на посту директора, была создателем музыкальных пособий, сборников пьес для фортепиано, по которым учились и учатся несколько поколений детей.

Садовая улица, дом 34

Соседнее здание (Садовая, 34) было построено в 1909 году для Второго Общества взаимного кредита по проекту архитектора Фёдора Ивановича Лидваля в переходном стиле от модерна к неоклассике.

На рустованном фасаде выделяются рельефные панно на античные сюжеты, изящные балконы, тонкие колонны без капителей. В центре – огромная ниша в виде арки, полуциркульное завершение которой украшено бараньими головами. Боковые ниши завершены окнами сложной формы и театральными масками.

Здание финансового учреждения, несмотря на неудобный для проектирования узкий участок, имело весьма рациональную планировку помещений, основную часть которых занимает двухсветный операционный зал с изящной отделкой. Особой гордостью владельцев была изготовленная в Швеции из особой стали бронированная кладовая для 3500 сейфов. Кладовая сохранилась до сегодняшних дней и занимает первый этаж.

Пятиэтажный доходный дом на углу Садовой и Гороховой (Садовая, 36) приобрёл существующий вид в 1877 году по проекту архитектора Иеронима Севастьяновича Китнера, который обогатил отделку фасадов наличниками, поясками и лепными деталями. На 4-м этаже в нишах архитектор разместил скульптурные аллегории Науки, Торговли, Искусства, Промышленности.

Дом Савы Яковлева

На другом углу Садовой и Гороховой находится громадный дом (Садовая, 38), дошедший до наших дней с 1780-х годов с небольшими изменениями. Неизвестный архитектор, создавший его, нашел удачные пропорции и сумел немногочисленными деталями оживить протяженное здание. Главный фасад, обращенный на Садовую улицу, выделен колонным портиком, боковой (на Гороховую) – украшен пилястрами. Угол здания представлен в виде полукруглой лоджии.

Дом был построен для купца Саввы Яковлева, с которым мы познакомились в начале нашей прогулки.

В 1878-1880 годах архитектор Григорий Иванович Карпов пристроил по соседству дом причта (дом служителей) церкви Спаса-на-Сенной (Садовая, 40), боковым фасадом выходящий на Сенную площадь.

Вот и подошло к концу наше путешествие. До новых встреч и новых впечатлений.

Прогулка третья

Усадьба Юсуповых

Княжеский род Юсуповых начался от ногайского хана Юсуфа-мурзы, потомки которого приняли христианство и верно служили российским правителям четыре века. Среди Юсуповых были военачальники, губернаторы, тайные советники, министры и меценаты. Им принадлежали имения и дворцы, фабрики и многочисленные драгоценности. Юсуповы владели столь многим, их денежные доходы были столь велики, что даже они сами не знали в действительности истинных размеров и стоимости своих богатств. В Петербурге есть известные места, связанные с Юсуповыми – это дворец на Мойке, дворец на Литейном и усадьба на Фонтанке, куда мы и отправимся. А собраться друзьям будет удобно возле дома 39 по Садовой улице (кто-то помнит его, как магазин «Океан») – неподалёку выход из станции метро «Садовая» и относительно малолюдно, если это вообще применимо к Сенной площади. Помимо Юсуповской усадьбы мы встретим на маршруте несколько мест, связанных с проживанием в Петербурге Николая Васильевича Гоголя и немножко окунёмся в атмосферу, так называемого, «Петербурга Достоевского». Да, собственно, и Сенная площадь, на которой мы собираемся, тоже часть этого мистического Петербурга. Неподалёку, в Столярном переулке, начинается действие романа «Преступление и наказание». Оглядитесь – не увидели ли вы поблизости Родиона Раскольникова, следующего на Сенную от Кокушкина моста? В конце прогулки мы пройдём буквально по его следам, при этом ни одна старушка не пострадает.

А пока подходят участники прогулки обратим внимание на бывший доходный дом (Садовая, 42), построенный 1820 году архитектором Викентием Ивановичем Беретти для некоего купца Кривопишина. В доме размещался один из старейших кинотеатров Петербурга, который до революции и вплоть до 1920 года назывался «Театр чудес». Потом он сменил несколько названий – «Мозаика», «Кинотеатр снов», «Луч», а с 1937 года стал называться «Смена».

Перейдём к этому дому на четную сторону Садовой и направимся в сторону Вознесенского проспекта.

Садовая улица, дом 43

На ходу бросается в глаза дом 43 на противоположной стороне Садовой, имеющий необычные очертания. Это Торговый дом Василия Фёдоровича Спехина, созданный в 1914 году по проекту архитектора Фёдора Петровича Федорова в стиле модерн. Здание представляло собой сквозную торговую галерею (пассаж), выходящую на Екатерининский канал.

Василий Фёдорович Спехин ещё мальчиком работал в зонтичной мастерской. Этой специализации он остался верен и, впоследствии, стал владельцем одной из очень немногих в Петербурге фабрик, производившей зонтики.

Музей железнодорожного транспорта России

Остановимся у дома 50, построенного в 1902 году с отступом от красной линии Садовой специально для «Музея путей сообщения Императора Николая I». Название крупными буквами помещалось на ступенчатом аттике, а над ним возвышалось скульптурное изображением российского герба. Инициатива этого начинания принадлежала министру путей сообщения Михаилу Ивановичу Хилкову, предложившему в год 100-летия Николая I (1896 год) создать музей моделей в честь покойного императора. Строительство было осуществлено по проекту инженера-архитектора Петра Станиславовича Купинского на ведомственной земле в Юсуповском саду.

В 1904 году к основному корпусу, ближе к Фонтанке, был пристроен отдельный павильон, в который поместили первый царский вагон, а в 1911 году архитектор Евгений Евгеньевич фон Баумгартен возвел слева на Садовой небольшой корпус, украсив угловой ризалит барельефными изображениями кораблей.

В настоящее время в здании работает Центральный музей железнодорожного транспорта России.

Первый Музей был создан еще 1813 году при институте Корпуса инженеров путей сообщения как учебное пособие для студентов (в то время путей сообщения всего два – сухопутный и водный).

В 1900 году на Всемирной технической выставки в Париже в павильоне России были представлены различные модели кораблей, макеты мостов и другие, не менее значимые изделия, которые и стали первыми экспонатами нового музея. В частности, модель «Плезир яхты» Петра I, модель ледокола «Байкал», макеты мостов через реки Волхов и Енисей и панорама Транссибирской железной дороги, история которой заслуживает отдельного рассказа.

Это уникальное художественное произведение представляет собой акварельные рисунки на бумажной ленте длиной 955 метров.

Ещё в 1891 году, одновременно с началом строительства железной дороги, было решено помимо технической и фотографической документации запечатлеть художественную панораму возведения магистрали. С этим предложением обратились к художнику-путешественнику Павлу Яковлевичу Пясецкому, который был известен чиновникам МПС и Императорскому двору своими акварельными панорамами.

Павел Яковлевич – врач по образованию, окончил также живописный класс Академии художеств. Он много путешествовал, выполняя в составе экспедиций обязанности врача и зарисовывая, как художник, маршруты поездок, ландшафты, города, жанровые сцены, пейзажи. В девяти рулонах длиной от 54 до 127 метров Пясецкий сумел предельно сжато показать огромное пространство (9288,2 км), и в то же время запечатлеть самое главное. Большие города: Челябинск, Омск, Томск, Красноярск, Чита – чередуются с поселками и маленькими станциями, полустанками и разъездами. Городские улицы, площади, архитектурные памятники, местные промыслы и ремесла, жанровые сцены – ничто не ускользало от внимательного взора художника. В мельчайших деталях он зарисовал и сам процесс строительства – прокладку рельсов, наведение переправ, сооружение мостов.

На Парижской выставке 1900 года демонстрация картины была обставлена как некий аттракцион. В специальный павильон поместили три вагона: салон-вагон, спальный и ресторан. Зрители, разместившись в вагонах, наблюдали три слоя объектов и картин, двигавшихся с разной скоростью. На первом плане со скоростью 300 метров в минуту перемещалась горизонтальная лента с наклеенными на нее песком и камнями. Вторая лента с нарисованным кустарником двигалась со скоростью 120 метров в минуту, и на заднем плане – всего 5 метров в минуту – двигалось собственно акварельное полотно.

Словно в современном кинофильме, за окном разворачивались документальные сюжеты строительства Транссиба, создавалась абсолютная иллюзия движения.

Восхищению публики не было предела, а французское правительство наградило Павла Яковлевича орденом Почетного легиона.

В советское время уникальное творческое наследие Пясецкого оказалось в забвении на долгие десятилетия.

В 2004–2008 годах живописное полотно панорамы Транссибирской магистрали было восстановлено, оцифровано, и в настоящее время хранится в фондах Государственного Эрмитажа.

За зданием музея начинается территория Юсуповского сада и нам ничего не мешает неспешно прогуляться по его дорожкам вокруг пруда.

В начале XVIII столетия Петр I одаривал своих сподвижников землями на берегах Фонтанки для строительства загородных резиденций.

Юсуповский дворец

Князю Григорию Дмитриевичу Юсупову достался большой участок земли, включавший значительную часть Сенной площади.

В начале 1790 года внук Григория Дмитриевича, Николай Борисович Юсупов, поручил архитектору Джакомо Кваренги перестроить доставшийся от предков особняк. Кваренги создал дворец в классическом стиле и пейзажный сад площадью около 10 гектар с прудом, искусственными горками, гротом и прочими парковыми «затеями». Довершали это великолепие редкие цветы, мраморная скульптура, золотые рыбки в водоемах и экзотические плоды в оранжереях сада.

В 1810 году князь Николай Борисович продал усадьбу в казну. Она была передана в распоряжение Министерства путей сообщения, которое разместило во дворце Институт корпуса инженеров.

В дальнейшем, на территории части сада, примыкающей к Обуховской улице (ныне начало Московского пр.) начали строить учебные корпуса института, а здание бывшего дворца отдали под квартиры главноуправляющего, а, впоследствии, министра путей сообщения и начальников департаментов.

В 1863 году император Александр II высочайше повелел открыть северную часть Юсупова сада площадью 2 гектара для публики. На выделенные средства сад привели в порядок: построили лодочную станцию, соединили островки висячими мостиками, соорудили фонтан в виде лебедя.

Летом в саду гуляли жители окрестных кварталов, а зимой, начиная с 1877 года, Юсуповский сад стал базой вновь образованного Петербургского общества любителей бега на коньках. Уже через год здесь прошли первые состязания спортсменов-фигуристов.

Первое соревнование состояло из четырёх отделений: бег на скорость; бег со «стульями», то есть с дамой, сидящей на специальном стуле на полозьях; бег «голландским шагом»; выполнение сложных фигур.

С 1890 года чемпионаты по фигурному катанию стали российскими, а с 1896 года – международными.

В советское время бывший Юсуповский сад получил название Детского парка Октябрьского района города Ленинграда. На входе водрузили пятиметровую статую Ленина.

В настоящее время Ленина уже нет, а сад опять Юсуповский. Его площадь 4,3 гектара.

На выходе из сада невольно бросается в глаза богато декорированное здание с мансардным этажом, дополненным на углу декоративным шатром с небольшим шпилем (пр. Римского-Корсакова, 1). Черты эклектики придал фасаду в 1900 году гражданский инженер Антоний Иванович Носалевич, осуществивший перестроения в соответствии со вкусами нового хозяина – действительного статского советника Андрея Андреевича Кушелева, бывшего в ту пору тверским губернским предводителем дворянства и членом Государственного совета.

Проспект Римского-Корсакова, дом 1

Тверское земство с 1860-х годов было самым активным и передовым из всех земств России. В это трудно поверить, но в 1970-х народ в тех краях про земство ещё помнил, и мощенные булыжником дороги там, по-прежнему, называли земскими дорогами.

Несмотря на принадлежность владельца к дворянству, дом украшает не герб, а просто вензель.

Двигаясь вдоль Садовой, в конце ограды Юсуповского сада мы находим здание, стоящее, как и музей путей сообщения, с отступом от красной линии улицы. И адрес у него такой же, только с литерой «Б» (Садовая, 50Б). Эта часть сада по высочайшему повелению была предоставлена Обществу спасения на водах, образованному в 1868 году группой моряков. Возглавлял Общество адмирал Константин Николаевич Посьет – выдающийся деятель русского флота.

В 1894 году уже известный нам архитектор Петр Станиславович Купинский возвёл здесь здание правления Общества, в котором располагались служебные квартиры, канцелярия, инспекции, редакция журнала, зал для общих собраний и музей. Деньги на строительство собирались по подписке со всей России.

Общество спасения на водах

Экспонаты музея демонстрировали оснащение спасателей спецсредствами. Здесь были представлены: легкая складная лестница на пробковых подушках для спасения гибнущих в полыньях и на тонком ломком льду; спасательные круги из пробки, тростника и соломы; спасательная лодка с чугунным килем и воздушными баками, не имеющая возможности ни затонуть, ни опрокинуться и многое другое.

В 1911 году в этом здании расположился вновь созданный Российский олимпийский комитет (наши спортсмены дебютировали на IV играх 1908 года в Лондоне, но представляли не Россию, а себя лично, а уже в 1912 году на играх в Стокгольме нашу страну представляла олимпийская сборная).

На противоположной стороне Садовой находится мрачноватое здание общежития студентов Промакадемии им. Сталина, построенное в 1937 году. Налицо – постконструктивизм, скупо декорированный скульптурными элементами, воспевающими «созидательный труд советского народа».

Садовая улица, дом 55-57

К зданию общежития примыкает Дом городских учреждений (Садовая, 55-57), для лучшего обзора которого расположимся за перекрёстком с Вознесенским проспектом.

Перед нами сооружение, в котором органично сочетаются элементы модерна и неоготики, а украшениями служат летучие мыши с человеческими головами, пауки, грифоны, химеры, чертополох и прочие персонажи из мира тьмы. В нишах на башне находились скульптуры «Свобода» и «Труд», утерянные в советское время.

Но особенно поражают гигантские совы, за что здание так и прозвали – «Дом с совами». Несмотря на «потусторонние» мотивы, дом выглядит нарядно и даже солидно. Остается только подивиться таланту, фантазии и вкусу архитектора Александра Львовича Лишневского, создавшего этот шедевр в 1904-1907 годах.

После окончания строительства в новом здании в соответствие с проектом разместился ряд организаций и учреждений, а также более двух десятков магазинов и жилые квартиры, в которых заселились чиновники.

В советское время в «Доме с совами» располагались различные советские учреждения, и в наши дни его назначение не изменилось.

Пересечем Садовую и с этого угла перекрёстка рассмотрим комплекс зданий бывшего Дома легкой промышленности (Садовая, 54 и Вознесенский пр., 44-46). Он был спроектирован еще в начале 30-х годов XX века в стиле конструктивизма содружеством архитекторов Евгения Адольфовича Левинсона и Игоря Ивановича Фомина.

В 1931-1935 годах первая очередь проекта вдоль Вознесенского проспекта была построена. Предварительно были снесены находившиеся здесь строения Ново-Александровского рынка.

Ново-Александровский рынок был построен после пожара 1862 года, уничтожившего Щукин и Апраксин дворы. Двухэтажное строение, включавшее 800 лавок, занимало весь квартал (пер. Бойцова, Фонтанка, Вознесенский, Садовая). На открытии в 1867 году присутствовал император Александр II, в честь которого рынок и получил название Ново-Александровский.

Фасад протяженного здания, простирающегося от Садовой до Фонтанки, несколько напоминает Дворец культуры Промкооперации (Каменностровский пр., 42), проект которого также разрабатывал Левинсон.

В 1938-м году приступили к строительству корпуса, выходящего на Садовую улицу, однако, помешала начавшаяся война. Поэтому во время завершения, в 1950 году, авторам пришлось перерабатывать фасад в духе, так называемой, сталинской неоклассики. При этом угловые колонны верхних этажей получились несоразмерно тонкими. Существует легенда, что эти колонны, прозванные «макаронами», так угнетали Левинсона, что он, проходя мимо, всегда отворачивался.

На барельефах, украшающих фасад изображены чередующиеся развесистый дуб и ветки лавра и хлопка. В центре фасада со стороны Садовой – шпулька челнока, окруженная лучами и нарядным венком из веток осоки. Модели для отливок по эскизам Левинсона выполнил скульптор Александр Евстафьевич Громов.

Садовая улица, дом 54

Продолжим наш путь по Вознесенскому проспекту в сторону канала Грибоедова и ненадолго задержится на перекрёстке с проспектом Римского-Корсакова.

На месте школы, построенной в советское время (Вознесенский пр., 38), в 1830-е годы стоял дом, в котором снимал жильё Николай Васильевич Гоголь. Сюда он поселил цирюльника – Ивана Яковлевича, который однажды поутру обнаружил в горячем хлебе нос своего постоянного клиента майора Ковалёва. В «память» об этом событии в 1995 году на стене дома 36 (не 38) появился «Нос» из розового мрамора, который изваял Резо Габриадзе.

Резо Леванович Габриадзе – человек всесторонне одаренный, автор сценария 35 фильмов («Не горюй», «Мимино», «Кин-дза-дза»), основатель Тбилисского театра марионеток. По его рассказам и рисункам снят замечательный мультфильм «Знаешь, мама, где я был?». Ему принадлежит инициатива создания и скульптурное воплощение памятников «Чижику-пыжику» и «Нос» в Петербурге и «Памятника герою одесских анекдотов Рабиновичу» в Одессе.

Дом 36 был построен в 1876 году по проекту архитектора Августа Антоновича Пуаро. И, хотя времена Гоголя дом не застал, на его стене «Нос» Габриадзе смотрится более органично, чем на утилитарной советской постройке.

В доме 36 два десятилетия располагалось Императорское Палестинское православное общество, созданное Указом императора Александра III в 1882 году. Общество содействовало православному паломничеству в Святую Землю и на Афон. Но потом пришли большевики и стало не до путешествий.

На участке, примыкающем к каналу Грибоедова, в петровские времена находились, так называемые, переведенческие слободы (по указу Петра I в новую столицу переселялись (переводились) жители со многих частей России). Среди поселения соорудили деревянную церковь, которую освятили в честь Вознесения Господня. В 1755 году по проекту архитектора Александра Францевича Виста заложили каменный храм, но во время строительства неожиданно обрушилась колокольня, повредив главное здание.

Архитектора Александра Виста постоянно преследовали неприятности и недоразумения, несмотря на которые он продолжал получать заказы. После аварии на строительстве Воскресенской церкви его отстранили, но вскоре, в 1762 году, поручили возведение Ботного дома в Петропавловской крепости, предназначавшегося для хранения ботика Петра I. Припоминая габариты Ботного домика, невозможно поверить, что его строили пять лет (?!), при этом смету превысили в два раза! Когда, наконец, оставалось только перенести ботик в новый павильон оказалось, что оставленного проема недостаточно и пришлось разбирать часть стен (как говорится, комментарии излишни).

В 1764 году по проекту Александра Францевича начинается сооружение Андреевского собора на Большом проспекте Васильевского острова и… снова обрушение конструкций. Суд оправдал архитектора – виновными признали производителей кирпича.

Набережная канала Грибоедова, 76

Строительство продолжил архитектор Антонио Ринальди и только в 1769 году храм был освящён.

В течении XIX века разные архитекторы вносили те или иные изменения. Например, Григорий Иванович Карпов в 1869 году изменил форму куполов.

Храм славился серебряным иконостасом весом более восьми пудов и старинными иконами. Особенностями интерьера также были арки, оформленные лепными фигурами ангелов и покрытие пола из чугунных плит.

В 1936 году церковь снесли и на освободившемся месте выстроили здание школы (наб. кан. Грибоедова, 76), которое после войны украсили колонным портиком.

Набережная канала Грибоедова, 79

На другой стороне канала представляют интерес оба дома, стоящие в створе Вознесенского проспекта. Тот, что слева, в стиле пышной эклектики (наб. кан. Грибоедова, 79), связан с именем Гоголя. В 1829 году в этом доме была гостиница «Неаполь», в которой Николай Васильевич снял номер на сутки, чтобы сжечь там весь тираж своего неудачного, осмеянного критикой, произведения «Ганц Кюхельгартен», после чего сел на пароход и уехал в Любек. В середине XIX века архитектор Август Иванович Ланге перестроил здание, придав фасадам вид, существующий по ныне.

Набережная канала Грибоедова, 77

Дом справа (наб. кан. Грибоедова, 77) был построен в 1872 году по проекту архитектора Михаила Алексеевича Макарова тоже в стиле эклектики.

В конце XIX века здесь было фотоателье Генриха Генриховича Везенберга, куда в феврале 1897 года зашли члены «Союза борьбы за освобождение рабочего класса», чтобы сделать известный снимок.

Выбор ателье Везенберга не случаен – в соседнем доме 75 находились Мировой съезд (местопребывание мировых судей) и сиротский суд, где в 1893-1895 годах часто бывал помощник присяжного поверенного В. И. Ульянов.

На снимке сидят: Василий Васильевич Старков, Глеб Максимилианович Кржижановский, Владимир Ильич Ульянов (Ленин), Юлий Осипович Мартов. Стоят: Александр Леонтьевич Малченко (в 1930 году расстрелян, поэтому в поздних учебниках истории на снимке его нет), Пётр Кузьмич Запорожец, Анатолий Александрович Ванеев.

Ателье Везенберга, с фотографии 1897 года.

Во время войны здание сильно пострадало и в ходе восстановления получило черты «сталинского неоклассицизма».

По Вознесенскому мосту перейдём на правый берег канала Грибоедова и проследуем до Казначейской улицы. На углу стоит бывшее здание Казённой палаты (наб. кан. Грибоедова, 73/Казначейская, 13).

Казённая палата – учреждение министерства финансов Российской империи (изначально – место для хранения казны), была образована в 1775 году и располагалась в Адмиралтействе. В конце 1840-х её перевели в специальное здание на углу Малой Мещанской и набережной Екатерининского канала. Со второй половины XIX века на казенную палату возлагалось счетоводство и отчетность по приходу и расходу сумм в губернских и уездных казначействах.

Здесь она функционировала до своего упразднения в 1918 году.

Казенная палата

Ни имени архитектора, ни год постройки история не сохранила.

Позже, в 1897 году, для Казённой палаты рядом возвели ещё одно четырехэтажное здание (Казначейская, 11). Архитекторы Павел Карлович Бергштрессер и Николай Михайлович Проскурин придали фасаду черты ренессанса и классицизма. Тогда же Малую Мещанскую улицу переименовали в Казначейскую.

Угловое здание (дом 13) в советское время приспособили под жилье. Еще в 1920-е годы оно оставалось двухэтажным, а затем, вероятно уже после войны, было надстроено двумя этажами в стиле «сталинского» классицизма.

Столярный переулок, дом 14

На углу Казначейской и Столярного переулка (название существует с 1775 года и связано с проживанием здесь столяров Адмиралтейства) находится доходный дом потомственного почётного гражданина Ивана Максимовича Алонкина (Казначейская, 7/ Столярный пер., 14). Малопримечательное здание, построенное в 1876 году по проекту архитектора Константина Алексеевича Кузьмина, отмечено мемориальной доской, повествующей о проживании здесь Фёдора Михайловича Достоевского. В этом доме написаны романы «Преступление и наказание» и «Игрок», здесь Достоевский встретился со своей будущей второй женой Анной Сниткиной.

По воспоминаниям Анны Григорьевны, Алонкин очень уважал квартиранта-писателя за трудолюбие и никогда не беспокоил напоминанием о квартирном долге. Достоевский, в свою очередь, любил беседовать с хозяином дома и с его внешности списал портрет купца Самсонова в «Братьях Карамазовых».

Пройдя направо по Столярному переулку, мы вновь окажемся на набережной канала Грибоедова. Перед нами Кокушкин мост, сохранивший в названии память о домовладельце, купце Василии Кокушкине.

Перейдём на другую сторону канала и, оглянувшись, рассмотрим дома, стоящие по обеим сторонам Столярного переулка.

Набережная канала Грибоедова, 69

Дом справа (наб. кан. Грибоедова, 69) был построен в 1828 году в стиле, так называемого, «безордерного классицизма» для некоего богатого купца Зверкова (в подвале сохранились мозаичные цифры «1828» – когда-то подвал был первым этажом). Здесь тоже жил Гоголь и даже увековечил этот дом в «Записках сумасшедшего»: «Я развернул свой зонтик и отправился за двумя дамами. Перешли в Гороховую, поворотили в Мещанскую, оттуда в Столярную, наконец к Кокушкину мосту и остановились перед большим домом. «Этот дом я знаю, – сказал я сам себе. – Это дом Зверкова». Эка махина! Какого в нем народа не живет: сколько кухарок, сколько приезжих! а нашей братьи чиновников – как собак, один на другом сидит…».

Для того времени дом действительно был махиной – целых 5 этажей (до начала XIX века разрешалось строить дома не более 4-х этажей).

В 1911 году архитектор Алексей Иванович Зазерский надстроил ещё один этаж, сохранив скупое оформление фасадов.

С левой стороны Столярного переулка находится огромный дом в стиле эклектики, многочисленные эркеры которого поддерживают поясные фигуры атлантов (Казначейская, 6/ Столярный пер., 13/ наб. кан. Грибоедова, 71). Громадное здание на треугольном участке было сооружено в 1886-1888 годах по проекту архитектора Павла Юльевича Сюзора для Владимира Александровича Ратькова-Рожнова – обладателя высоких чинов и несметного состояния.

Набережная канала Грибоедова, 71

В этом доме со стороны Столярного переулка находился трактир купца Свиридова «Der Spieler» (нем. – Игрок), известный своей чистотой и вкусной кухней. Под горячие блюда подавалась за счёт трактира первая рюмка водки. Немецкий повар-переселенец Карл Эрнстман воссоздал бюргерскую атмосферу своей далекой родины. Здесь под скрипичное и аккордеонное исполнение русских и немецких народных песен играли в шахматы, шашки и карты. Сюда часто захаживали торговцы с Сенной площади, художники и писатели, бывал и Ф. М. Достоевский.

Из очередной поездки по Германии Федор Михайлович привез и подарил трактиру немецкую музыкальную машину «Фортуна» с большой коллекцией пластин. Эту машину и сегодня можно видеть в интерьере ресторана сербской кухни, который находится на месте бывшего «Игрока».

Завершая эту прогулку, вернёмся на Сенную площадь, повторив, тем самым, путь Родиона Раскольникова.

Прогулка четвертая

Мещанские

Когда-то в Петербурге было целых три Мещанских улицы: Большая, Средняя и Малая – в память о многочисленном сословии мелких торговцев, ремесленников и мастеровых, чей труд играл в повседневной жизни горожан важную роль. Разве можно было обойтись без пекарей, сапожников, портных, часовщиков и им подобных, к чьим услугам обращался каждый?

Впоследствии, в 1873 году, Большая Мещанская стала Казанской (в советское время – улица Плеханова), Малая Мещанская – Казначейской (на углу Екатерининского канала находилось губернское казначейство).

Перед началом ХХ века слову «мещанин» стал придаваться уничижительный оттенок, и оно обратилось чуть ли не в ругательное. Под мещанином понимали человека с мелкими, сугубо личными интересами, узким кругозором, неразвитыми вкусами, безразличного к интересам общества.

Видимо поэтому Средняя Мещанская, или просто Мещанская, в советское время стала Гражданской – пролетарская власть любила давать названия по полной смысловой противоположности (например, Большая Дворянская была переименована в улицу Крестьянской Бедноты).

Эту прогулку по бывшим Мещанским мы начнём от Демидова моста, перекинутого через канал Грибоедова в створе переулка Гривцова.

Демидов мост получил название по Демидову переулку, который, в свою очередь, был назван в честь уральского заводчика Григория Акинфиевича Демидова, усадьба которого с середины XVIII века располагалась неподалёку, на левом берегу Мойки. В 1952 году переулок переименовали в честь фронтового шофёра Александра Ивановича Гривцова, Героя Советского Союза.

Набережная канала Грибоедова, 50-54

Расположившись на правом берегу канала, где от моста отходит Гражданская улица, и полюбовавшись видами, обратим внимание на шестиэтажное здание, которое напоминает корабль, «угрожающий» навалиться на Демидов мост своим острым форштевнем (некоторые, правда, сравнивают с утюгом). Огромный доходный дом (наб. канала Грибоедова, 50-54 / Сенная пл., 13 / пер. Гривцова, 11), расположенный на неудобном участке в виде неправильного треугольника, в 1903-1905 годах был построен для Надежды Владимировны Безобразовой, урождённой графине Стенбок-Фермор.

При упоминании имени Надежды Владимировны Безобразовой друзья-краеведы, наверняка, припомнят особняк на Моховой, который по проекту архитектора Александра Игнатьевича Владовского в 1904 году построил архитектор Юлий Юльевич Бенуа (ныне там Российский государственный институт сценических искусств).

Надежда Владимировна была женой генерал-адъютанта Владимира Михайловича Безобразова, командующего войсками гвардии. Жили Безобразовы на Миллионной, (напротив атлантов Эрмитажа) в служебной квартире рядом со штабом Гвардейского корпуса.

Статус будущего доходного дома был обусловлен близостью к Сенной площади и рынку – все должно было быть предельно упрощено. Условия конкурса, опубликованные в журнале «Зодчий» гласили: «Главная задача составителя проекта – получение наивысшей доходности постройки <…> Предусмотрены квартиры от 2 до 5 комнат и кухня с возможностью выхода на две лестницы. Число квартир произвольно. Парадных лестниц не требуется. Ванн не требуется. Как со стороны Сенной площ., так и на углу Демидова пер. и Екатерининского канала, в первом над магазинами этаже должно помещаться по трактиру. Фасады должны быть просты, но изящны, сделаны из облицовочного кирпича со штукатурною обделкой главных карнизов, без всяких излишних гипсовых украшений».

Победу на конкурсе одержал проект содружества архитекторов – Алексея Федоровича Бубыря и Льва Александровича Ильина, но осуществление постройки было поручено архитектору Юлию Юльевичу Бенуа, который, сохранив планировочные решения, переработал фасады в сторону упрощения.

От Демидова моста по переулку Гривцова проследуем до набережной Мойки, останавливая взгляд на интересных зданиях.

На ходу приметим оранжевое здание школы (наб. кан. Грибоедова, 48 / пер. Гривцова, 18), построенное в 1938 году по индивидуальному проекту, разработанному в мастерской архитектора Ноя Абрамовича Троцкого.

В 1935 году партия и правительство приняли решение: «О ликвидации сменности в школах», после чего развернулось массовое школьное строительство. По типовому проекту, разработанному в мастерской архитектора Ноя Троцкого, в Ленинграде было построено 25 школ.

Ной Абрамович за недолгую жизнь (всего 45 лет) создал яркие и значительные произведения – Кировский райсовет, ДК имени С.М.Кирова, комплекс мясокомбината, Дом Советов на Московском проспекте.

На пересечении с Казанской улицей находится здание бывшей 2-й гимназии императора Александра I (Казанская, 27/ пер. Гривцова, 12), основанной в 1805 году.

Во времена Екатерины II, в 1780-1790-х годах, на этом участке было решено разместить созданные по указу императрицы местные учреждения государственного управления. Имеются ввиду: Губернское правление, Казённая палата, Палата уголовного и гражданского судов, Надворный суд, Приказ общественного призрения, Управа благочиния, Городовой магистрат, Архив губернского правления, Губернская типография, Городская тюрьма и т.д., и т.п.

На откупленных у частных владельцев землях архитектор Александр Александрович Михайлов 1-й создал комплекс из пяти зданий. На Большую Мещанскую выходило строение с центральной трехэтажной частью, подчеркнутой восьмиколонным портиком ионического ордера и треугольным фронтоном. Боковые крылья были двухэтажные.

Бывшая 2-я гимназия

В 1804 году все учреждения были переведены в другие места, а здесь разместили гимназию, но традиционный классицистический облик зданий сохранялся весь XIX век. В 1907 году часть земли по Демидову переулку в сторону Мойки была уступлена Географическому обществу с условием, что здания гимназии будут капитально перестроены. Это удалось реализовать только в 1911-1913 годах по проекту архитектора Льва Петровича Шишко, который выровнял здания по высоте, сохранил колонный портик и, главное, осуществил перепланировку, подчиненную задачам учебного процесса.

2-я гимназия в 1811 году стала первой в России классической гимназией с семилетним, а с 1818 года – с восьмилетним сроком обучения. Выпускники, окончившие с отличием, получали право поступать на службу с присвоением XIV класса.

В разное время здесь училось множество будущих знаменитостей: Петр Андреевич Вяземский, Анатолий Фёдорович Кони, Николай Николаевич Миклухо-Маклай, Евгений Александрович Мравинский, Сергей Петрович Боткин – всех просто не перечислить.

Сразу за гимназией находится здание под номером 10 (пер. Гривцова, 10), построенное в 1909 году по проекту гражданского инженера Гавриила Васильевича Барановского специально для Императорского русского географического общества.

Русское географическое общество

Русское географическое общество было основано в 1845 году группой ученых, среди которых: вице-адмирал Федор Петрович Литке, контр-адмирал Фердинанд Петрович Врангель, академики Карл Эрнстович фон Бэр, Петр Иванович Кёппен, Василий Яковлевич Струве и другие. Первым президентом, руководившим Обществом в течении более 40 лет, был великий князь Константин Николаевич, брат императора Александра II.

Здесь работали или бывали учёные-географы и путешественники, перечисление имён которых заняло бы не одну страницу. Назову лишь некоторых: Юлий Михайлович Шокальский, Пётр Петрович Семёнов-Тянь-Шанский, Николай Иванович Вавилов, Николай Николаевич Миклухо-Маклай, Николай Михайлович Пржевальский, Тур Хейердал.

Николай II, в виде исключения, разрешил нарушить высотный регламент – высота этого здания больше ширины переулка.

Барановский предусмотрел большой зал на 500 человек – для торжественных заседаний, библиотеку, книжный склад, два малых зала для обычных заседаний отделений и комиссий, и так далее вплоть до помещения для сторожа.

За прошедшие более 100 лет здание никогда не меняло своего предназначения – в нем всегда находилось Географическое Общество. Атмосферу начала XX века донесли до наших дней интерьеры тех времен: та же мебель, те же стеллажи и каталоги. И даже глобус тот самый, к которому прикасались великий князь Константин Николаевич и Семёнов-Тян-Шанский.

Перейдём на противоположную сторону переулка и, следуя к Мойке, обратим внимание на протяжённое, вросшее в землю некогда двухэтажное здание со «слепыми» окнами. То есть окна обозначены, но как-то бессистемно заложены – где полностью, где наполовину, а где-то на три четверти. Оканчивается это странное сооружение более высокой частью, украшенной двумя неглубокими нишами с пилястрами ионического ордера и треугольным фронтоном.

Эта более высокая часть не что иное, как торец барского дома усадьбы Демидовых, которая в середине XVIII века простиралась от Мойки до Большой Мещанской, а строение со «слепыми» окнами – флигель, закрывавший от посторонних глаз усадебный сад.

Бывшая усадьба Демидовых

Барский дом для Григория Акинфиевича Демидова (внука Никиты Демидова – тульского оружейника, основателя династии уральских заводчиков), в 1757-1759 годах построил архитектор Савва Иванович Чевакинский в стиле барокко. Главный фасад был обращён к Мойке, а за домом простирался регулярный сад с павильонами. В одном из таких павильонов был устроен первый в России кегельбан с земляным полом, но главной достопримечательностью усадьбы была чугунная веранда на столбах с великолепной ажурной лестницей. Столько чугуна израсходовать забавы ради могли себе позволить только Демидовы. Из чугуна были отлиты и архитектурные детали фасадов – капители пилястр, маскароны, раковины.

Позже, в 1810-х годах, главный фасад дома был перестроен в духе сменившего барокко классицизма, а дворовый – остался без изменений. Регулярный сад превратился в яблоневый.

В середине XIX века многие Демидовы уже жили за границей, потеряв интерес к «родовому гнезду». Главное здание усадьбы арендовал Английскому клуб, а потом и другие организации.

В 1880 году на месте флигелей парадного двора, лицом на набережную Мойки, по проекту архитектора Александра Романовича Гешвенда был построен огромный доходный дом (наб.Мойки, 64). В этом доме родилась и пережила первую блокадную зиму замечательная актриса Алиса Бруновна Фрейндлих.

В советский период в бывшей усадьбе Демидовых долгое время находился «почтовый ящик» – закрытое конструкторское бюро «Айсберг», проектировавшее атомные ледоколы.

Выйдем на набережную Мойки и, свернув направо, остановимся напротив громадного серого дома (наб. Мойки, 58). Лицевой фасад в стиле неоклассицизма украшают два полукруглых эркера и три высокие проездные арки. Между эркерами в уровне шестого этажа 6 фигур путти поддерживают балюстраду, за которой, как за вуалью, прячется мансадный этаж. Этот доходный дом для французского купца и ресторатора Альмира Ивановича Жуэна в 1914 году построил архитектор Роман Федор Мельцер.

Роман Федор Мельцер – выдающийся архитектор и художник эпохи модерна и последний архитектор высочайшего двора. По его эскизам создавалось декоративное оформлении интерьеров нескольких царских резиденций, ограда Собственного сада Его Императорского Величества на Дворцовой набережной и ограда дачи графини Клейнмихель на Каменном острове. Его авторству принадлежит целый ряд зданий и особняков в Петербурге. Доходный дом Жуэна – последняя постройка мастера.

Набережная реки Мойки, 58

Участок дома 58 имеет богатую историю. В первой половине XVIII века земля принадлежала графу Платону Ивановичу Мусину-Пушкину – одному из «конфидентов» кабинет-министра Артемия Петровича Волынского (Волынский отправился на плаху, а Платон Иванович был лишён чинов, знаков отличия, графского достоинства, приговорён «наказанием кнутом, урезанием языка и лишением имения»). Какое-то время усадебный дом арендовал Английский клуб, а в 1830 году сюда въехало III-е отделение Собственной ЕИВ Канцелярии.

Набережная реки Мойки, 58, 60, 62, 64

С 1884 года в особняке долгое время размещался известный ресторан «Контан» с концерным залом на 250 мест. Именно «Контан» предпочли другим ресторанам устроители банкетов в честь художника Константина Маковского, композитора и пианиста Антона Рубинштейна, скульптора Паоло Трубецкого, певца Hиколая Фигнера. Здесь отпраздновали юбилей Ивана Константиновича Айвазовского и столетие Александра Сергеевича Пушкина.

В новом доходном доме Альмира Жуэна по окончании строительства открылся ресторан «Новый Контан», в котором в 1916 году был устроен прием в честь 25-летия франко-русского союзнического соглашения. В присутствии высших сановников государства и дипломатического корпуса прозвучали гимны двух стран. «Боже, царя храни» на рояле в четыре руки сыграли композитор Александр Глазунов и Александр Зилоти – пианист и дирижёр, а национальный гимн Французской республики – запрещенную в монархической России «Марсельезу» – на французском языке с блеском исполнил Федор Шаляпин, за что спустя короткое время был награждён орденом Почетного легиона.

Окинем взглядом панораму противоположного правого берега Мойки. У Красного моста на углу с Гороховой над бывшим Торговым домом «Эсдерс и Схефальс» возвышается угловая башенка со шпилем-кадуцеем (наб. Мойки, 73).

Кадуцей – символ торгового сотрудничества и медицинского обслуживания – змеи ядовитая и исцеляющая, обвивающие посох, символизируют равновесие природы.

Это изящное здание в стиле европейского модерна в 1907 году создали архитектор Владимир Александрович Липский и гражданский инженер Константин Николаевич де Рошефор.

Бельгиец Стефан Эсдерс, основатель торгового дома, имевший, как сказали бы сегодня, сеть магазинов (Брюссель, Вена, Роттердам, Бреслау, Париж), в 1904 году приобрёл участок у Красного моста. Это словосочетание (по-французски "Аu pont rouge") стало названием универмага.

Управляющими Российским отделением торгового дома стали сын Эсдерса, тоже Стефан, и племянник из Голландии, Карл Схейфальс.

Основой сооружения служил металлический каркас, позволивший перекрыть большие площади и устроить огромные окна-витрины. Фасады украшают надписи на русском и французском языках, кувшинки и гирлянды.

Набережная реки Мойки, 73

Современники находили сходство с парижским универмагом «Самаритэн» и недавно построенным представительством кампании «Зингер» (ныне «Дом книги»). Помимо торговых залов, в торговом доме размещались пошивочные мастерские и квартиры владельцев.

Универмаг открылся в 1907 году, предлагая покупателям, помимо готового платья, широкий ассортимент сопутствующих товаров, а вместе с ними и европейский сервис.

Писатель Лев Успенский в своих «Записках старого петербуржца» замечательно описывает посещение магазина «У Красного моста»: «…На Мойке я, от досады сутулясь и делая глупый вид, стоял перед гигантским тройным зеркалом. Совершенно равнодушный ко всяким одеяниям, я стремился воочию показать это миловидным, но презренным барышням, поворачивавшим меня так и сяк. Продавщица, легонько проведя у меня между лопатками нежной ручкой, дабы «придать линию», сделала экстатическое лицо: «Как сидит, мадам?! Молодой человек – брат мадам?»

Да, тогда умели обольщать покупательниц! За этого «брата» мама – умная, самостоятельная в суждениях женщина – могла взять в придачу и два таких костюма…»

В советское время в здании работала швейная фабрика имени Володарского, который до занятия революционной деятельностью был портным. Главный вход украшал орден «Трудового Красного Знамени», а на железных дверях всегда висела табличка «Требуется».

В начале 1930-х годов башенку с кадуцеем снесли из-за постоянных протечек (по другой версии – она мешала восприятию «Адмиралтейской иглы» в перспективе Гороховой улицы), так что не одно поколение ленинградцев выросло, даже не подозревая о первоначальном облике дома у Красного моста. В 2011 году доминанта вернулась на своё место. Кстати сказать, башенку и шпиль восстанавливали по старым фотографиям, поскольку чертежей не сохранилось.

Далее следуют несколько доходных домов, среди которых выделяется здание с огромными панорамными окнами в верхнем этаже и пирамидкой светового фонаря над парадной лестницей. Это тыльная сторона здания Общества поощрения художеств, которое главным фасадом обращено к Большой Морской улице (наб. Мойки, 83).

Набережная реки Мойки, 87, 85, 83, 81

В начале 1870-х здание было передано Обществу повелением императора Александра II, и перестроено по проекту Максимилиана Егоровича Месмахера. Некоторое время спустя, в начале 1890-х, архитектор Иероним Севастьянович Китнер изменил фасады, особенно главный, который украсил изваянием «крылатого Гения» работы скульптора Роберта Баха.

В те годы в доме Общества располагались различные организации, связанные с искусством, в частности, редакция журнала «Зодчий». Позже появилась и школа, директором которой в 1906 году стал учёный и художник Николай Константинович Рерих, много сделавший на этом посту для эстетического и художественного образования молодёжи. Николай Константинович поселился здесь же, в квартире на втором этаже (об этом свидетельствует мемориальная доска), а позже устроил здесь и свою мастерскую. Она размещалась в двух верхних этажах, пристроенных по проекту брата художника – Бориса Константиновича Рериха (те самые огромные панорамные окна).

Завершает панораму набережной у Синего моста боковой фасад здания министерства земледелия и государственных имуществ, построенного в 1845 году по проекту архитектора Николая Ефимовича Ефимова (наб. Мойки, 87).

Далее открывается вид на Исаакиевскую площадь с памятником Николаю I, но нам пора вернуться к району Мещанских улиц.

Проследуем вдоль набережной Мойки к Мариинскому дворцу, который был построен для любимой дочери императора Николая I – Марии Николаевны и её супруга – герцога Максимилиана Лейхтенбергского в 1839-1844 годах по проекту архитектора Андрея Ивановича Штакеншнейдера. Это огромное здание заключено между Вознесенским проспектом и переулком Антоненко, названным так в честь члена судового комитета восставшего крейсера «Очаков» Никиты Григорьевича Антоненко.

Повернём на Вознесенский проспект и остановимся напротив углового дома, выходящего фасадом и на переулок Пирогова (Вознесенский, 9-11).

Внешне совсем не примечательное здание в 1859 году было перестроено по проекту архитектора Александра Христофоровича Пеля для размещения лечебницы святого Лазаря.

Лечебница святого Лазаря – первое в России учреждение поликлинического типа с круглосуточным приемом для приходящих больных. Идея создания такой лечебницы принадлежала голландскому врачу Францу Францевичу Фан-дер-Флаасу. Он же разработал проект, который был одобрен такими известными медицинскими деятелями, как доктор Николай Фёдорович Арендт и знаменитый хирург Николай Иванович Пирогов. Средства на строительство были собраны «Обществом посещения бедных», попечителем которого был герцог Максимилиан Лейхтенбергский (после смерти герцога лечебница получила название Максимилиановской. Так ее продолжали именовать между собой врачи и в советский период).

В лечебнице проводили приём лучшие врачи Санкт-Петербурга «отчасти бесплатно, а отчасти за самую умеренную плату». Это, уже названные Арендт и Пирогов, а также терапевт Сергей Петрович Боткин, педиатр Карл Андреевич Раухфус, хирурги-ортопеды Роман Романович Вреден, Генрих Иванович Турнер и многие другие.

Вознесенский проспект, дом 18

На противоположной стороне проспекта обращает на себя внимание здание в стиле модерн (Вознесенский, 18), особенно выделяющееся на фоне безликих соседей. Доходный дом для некоего Е. М. Орлова был возведён в 1905-1907 годах по проекту гражданского инженера Валериана Васильевича Гусева. Центральная шестиэтажная часть дома завершена изящно очерченным фронтоном, украшенным вставками из майолики и глазурованной плитки. На углах Гусев поместил загадочные мужские маски, которые строго смотрят вниз на прохожих. Дополняют декоративное убранство барельефные женские фигуры и растительный орнамент.

На перекрёстке с Казанской свернём налево и расположимся на чётной стороне улицы напротив дома 39, построенного в начале XIX века (имя архитектора установить не удалось). В те времена значительное количество участков на Казанской улице (бывшей Большой Мещанской) вблизи Вознесенского проспекта принадлежало немцам-мастеровым, среди которых преобладали кузнецы, каретники и седельники. Дом 39 принадлежал известному на весь Петербург немецкому каретному мастеру Иоганну Альберту Иохиму, который часть помещений сдавал внаём.

Имя Иоганна Иохима было гарантией высочайшего качества. Александр Сергеевич Пушкин в письме к супруге 25 сентября 1832 года, возвращаясь из Москвы в Петербург, пишет: «Каретник мой плут; взял с меня за починку 500 руб., а в один месяц карета моя хоть брось. Это мне наука: не иметь дела с полуталантами. Фрибелиус или Иохим взяли бы с меня 100 р. лишних, но зато не надули бы меня». Комментарии, как говорится, излишни.

Дом каретника Иохима

В 1828 году здесь поселился польский поэт Адам Мицкевич, а год спустя – молодой украинский юноша Николай Гоголь.

Для Гоголя первый год проживания в столице – это сплошные мучения и страдания от невозможности найти работу и от отсутствия денег. Тех, что присылала маменька, едва хватало для того, чтобы заплатить Иохиму за квартиру и накормить себя и слугу Якима. Из углового окна тесной комнаты (окно смотрело во двор) виден был клочок серого петербургского неба, так непохожего на тёмно-синее небо тёплой Украины. Здесь, сидя у окна, он начинает сочинять первые сказочные произведения.

Об этом доме Николай Васильевич вспомнит в 1835 году во время работы над «Ревизором» – именно о карете работы Иохима мечтает Хлестаков.

В дальнейшем бывший дом Иохима был перестроен и в настоящее время, как и большинство домов на Казанской, не выделяется из, так называемой, рядовой застройки.

Таков и угловой дом (Вознесенский, 22/ Казанская, 43), хранящий память о проживании Льва Толстого. В середине XIX века в доме существовала гостиница, в которой молодой офицер остановился в 1856 году. В течении двух месяцев своего пребывания в столице Лев Николаевич закончил повесть «Утро помещика», работал над повестью «Юность», наносил визиты и сам принимал гостей.

По Столярному переулку пройдём до Гражданской улицы и, свернув направо, остановимся перед зданием, построенным в 1885 году специально для размещения Санкт-Петербургского мирового съезда (местопребывание мировых судей) и сиротского суда (Гражданская, 26).

Название Столярного переулка существует с 1775 года и связано с проживанием здесь столяров Адмиралтейства. В XIX веке в Столярном переулке находилось 16 домов в которых помещалось 18 питейных заведений. Газета «Петербургский листок» в 1865 году уведомляла читателей, что «… любой желающий насладиться подкрепляющей и увеселяющей влагой, придя в Столярный переулок не имеет никакой необходимости смотреть на вывески: входи себе в любой дом, даже на любое крыльцо, – везде найдёшь вино …»

Гражданская удица, дом 26

Ранее на этом участке, выходившем узкой полосой на набережную Екатерининского канала, находились ветхие строения пожарного депо. Архитектор Иероним Севастьянович Китнер спроектировал главный фасад по Мещанской с чертами неоренессанса и неоклассицизма. В декоре присутствуют рельефные изображения символов правосудия – меча и весов, монограммы Александра III, маскароны. В верхней части каждого ризалита расположены по два лепных герба Санкт-Петербурга и даты начала и окончания строительства.

Зодчий предусмотрел размещение залов для судопроизводства в центральном дворовом корпусе – подальше от шума. В лицевом флигеле – кабинеты судей, аукционная камера и прочие служебные помещения. Флигель со стороны Екатерининского канала предназначался для городского училища, квартир учителей и смотрителя (управдома).

В здании было предусмотрено воздушное отопление, обеспечиваемое двенадцатью калориферами и увлажнительными приборами. Также имелась мусоросжигательная печь с четырьмя фильтрами.

Настало время рассказать о ещё одной стороне жизни Мещанских улиц – в XIX веке они превратились в район «красных фонарей».

Ещё в старину тут селились «бездельные женщины», заполнявшие по вечерам тротуары, чем придавали этой местности не очень лестную репутацию. Поэт Михаил Николаевич Лонгинов в середине века писал:

«Уж ночь над шумною столицей,

Простерла мрачный свой покров,

Во всей Мещанской вереницей

Огни сияют бардаков,

В одном из этих заведений,

Вблизи пожарного депа

Уж спит от винных испарений

Гуляк наевшихся толпа».

Отдал известную дань Мещанской улице и Пушкин. События его поэмы «Тень Баркова» происходят именно там:

«Однажды зимним вечерком

В бордели на Мещанской

Сошлись с расстриженным попом

Поэт, корнет уланский,

Московский модный молодец,

Подьячий из Сената,

Да третьей гильдии купец,

Да пьяных два солдата».

Александр Сергеевич упомянул здесь практически все сословия, кроме высшего.

Вполне недвусмысленно о Мещанских отзывался и Гоголь, для которого этот район был особенно дорог, именно в этих местах он сменил несколько квартир. В «Невском проспекте» Николай Васильевич назвал Большую Мещанскую «улицей табачных и мелочных лавок, немцев-ремесленников и чухонских нимф», дополнив этим эвфемизмом огромный ряд фольклорных наименований петербургских уличных девок, или, проще говоря, проституток.

Дом каретника Фребелиуса

Однако, продолжим нашу прогулку по Гражданской, для чего перейдём на другую сторону и обратим внимание на дом под номером 21, имеющий классицистический облик первой трети XIX века (Гражданская, 21).

Этот дом принадлежал ещё одним известным немецким каретникам – Фребелиусам.

Основатель фирмы Джоан Михаэль Фребелиус приехал из Германии в Санкт-Петербург в конце XVIII века и вскоре прославился как кузнечный мастер – подковывал для Высочайшего двора лошадей серебряными подковами. Успешная работа позволила ему основать каретные мастерские, а позже учредить экипажное заведение, получавшее заказы от Двора. Дети и внуки продолжили семейное дело и добились звания Собственного Его Величества каретного мастера с правом иметь на вывеске изображение государственного герба. В 1856 году фирма исполнила заказ на постройку золоченых карет для коронации Александра II (эти же кареты участвовали потом в церемониях коронаций императоров Александра III и Николая II).

Изображение «золотой» коронационной кареты украшало и рекламный листок фирмы с каталогом изделий. Цена дорожной четырехместной кареты с оригинальной системой подвески, позволяющей уменьшить тряску, со стандартной отделкой обозначена в этом каталоге в 10 000 руб. (сегодня это примерно в тысячу раз больше – вполне сопоставимо со стоимостью 600-го Мерседеса). О репутации и известности фирмы говорит и такая деталь: адреса мастерских, указанные в рекламном листке, содержат только названия улиц, без номеров домов. Фребелиусы, как видно, в таких уточнениях совершенно не нуждались.

Дом Раскольникова

Соседнее здание на углу со Столярным переулком в 1831 году построил архитектор Егор Тимофеевич Цолликофер (Гражданская, 19/ Столярный пер., 5). Безликий образец рядовой застройки известен тем, что именно сюда Федор Михайлович Достоевский «поселил» героя романа «Преступление и наказание» Родиона Раскольникова. Это обстоятельство в 1999 году увековечили в бронзе и граните. Скульптор Евгений Никитич Ротанов изобразил выходящим из своей каморки не бедного студента Раскольникова, а самого Достоевского. Текст к мемориалу написали Дмитрий Сергеевич Лихачев и Даниил Александрович Гранин: «Трагические судьбы людей этой местности Петербурга послужили ДОСТОЕВСКОМУ основой его страстной проповеди добра для всего человечества».

Две мемориальные доски на русском и немецком языках напоминают о самом страшном наводнении: «Вышина воды 7-го ноября 1824». Правда, возникает вопрос, когда эти доски установлены, ведь дом построен 7 лет спустя?

Гражданская удица, 16

Другой угол перекрёстка Гражданской и Столярного (Гражданская, 16) занимает солидный дом, построенный в 1913 году по проекту гражданского инженера Николая Давидовича Каценеленбогена в стиле, так называемой, модернизированной неоклассики. Ассиметричный рисунок фасадов и гранитный цоколь сочетаются с мощным колонный портиком, львиными масками и многочисленными барельефами на античные сюжеты. Все скульптурные работы выполнили известные ваятели Александр Евстафьевич Громов и Яков Абрамович Троупянский.

Интересный факт – в декабре 1954 года в торговых помещениях первого этажа открылся первый в стране продовольственный магазин самообслуживания.

Гражданская улица, 13-15

Остановимся за Столярным переулком напротив дома 13 (Гражданская, 13). В 1899 году архитектор Рейнгольд Иванович Кригер, создавший в нашем городе немалое количество промышленных зданий, возвёл на этом участке производственные корпуса акционерного общества «Словолитня и производство медных линеек Г. Бертгольд».

Для сооружения лицевого флигеля был использован эскизный проект берлинского архитектора Макса Мейдингера, который в 1901 году адаптировал и реализовал известный зодчий Василий Василий Шауб. Парадный вход украшает горельефное изображение немецкого изобретателя и первопечатника Иоганна Гутенберга, который в середине 1440-х годов создал способ книгопечатания подвижными литерами.

Книгопечатание было изобретено трижды: в Китае, в Корее и в средневековой Европе. Первой печатной книгой считается текст, созданный с помощью ксилографии в Корее в первом веке нашей эры.

Дореволюционная Россия в 1913 году занимала второе место в мире по производству книг (на первом месте – Германия). Шрифты для типографий разрабатывали и изготавливали специальные предприятия. Словолитня Бертгольда – одно из них.

Набережная канала Грибоедова, 57

Завершая прогулку, мы вновь приблизились к Демидову мосту. На месте пересечения Гражданской улицы и набережной канала Грибоедова стоит протяжённое здание со скошенным углом, построенное на месте разрушенного в годы войны (Гражданская, 2-4 / наб. кан. Грибоедова, 57). Буква «М» на фасаде свидетельствует о том, что перед нами жилой дом для работников Ленинградского Метростроя, а цифры «1952» говорят сами за себя.

Неподалёку к набережной примыкает короткая Казначейская улица – бывшая Малая Мещанская. В угловом доме непритязательной архитектуры (наб. кан. Грибоедова, 61 / Казначейская, 1) у домовладелицы Астафьевой в 1861-1863 годах нанимал «квартиру во втором этаже из пяти комнат с кухнею» Фёдор Михайлович Достоевский. Дом имеет характерный «безобразный» тупой угол, которым отличалась комната Сони Мармеладовой. Отсюда Федор Михайлович переедет в дом Алонкина (угол Малой Мещанской и Столярного переулка), где и будет написан роман «Преступление и наказание».

Пазл-карта прогулок