Kitobni o'qish: «С друзьями по Санкт-Петербургу. Коломна»

Марине Анатольевне Ланда,

с благодарностью за воспоминания о Коломне

Предисловие

Коломна – один из самых старых районов Санкт-Петербурга. Здесь нет метро, мало людей на улицах, а во дворах исторических доходных домов тихо.

В середине XVIII века эта часть города не имела особого названия и считалась глубокой окраиной. К тому же была болотистой и часто затапливаемой. Богатые бездельники приезжали сюда охотиться на бекасов. Естественными границами Коломны служили и служат Большая Нева, Мойка и Фонтанка. Принято считать, что на востоке Коломну ограничивает Крюков канал, но местные жители вам обязательно возразят, поскольку считают «своими» и Мариинку с Консерваторией и Никольский собор.

Массовая застройка района началась после опустошительных пожаров, охвативших город в 1730-е годы. В районе Приказной улицы (ныне улица Декабристов) формировалась Малая Коломна, а вокруг Садовой, которая в ту пору была загородной дорогой в Калинкину деревню – Большая. Сюда потянулись погорельцы из Морской слободы и другие переселенцы.

По одной из версий, именно мастеровые из подмосковного села Коломенского дали такое название району. Наименование Коломна могло произойти и от слов «колония» (здесь жило немало иностранцев) или «колонна» (по межевым столбам или прорубленной просеке). Ничего общего с городом Коломной в Московской области этот район не имеет.

В конце 1730-х годов архитектор Петр Михайлович Еропкин разработал проекты жилых кварталов с садами и огородами. Такой Коломна сохранялась долгое время, имея вид деревенского захолустья.

«Тут всё непохоже на другие части Петербурга; тут не столица и не провинция. Сюда не заходит будущее, здесь всё тишина и отставка…» – характеризовал Коломну Николай Васильевич Гоголь в повести «Портрет».

Во второй половине XIX века начинаются повсеместные изменения, не обошедшие и Коломну: появляются многоэтажные доходные дома, благоустраиваются улицы, одеваются в гранит берега рек и каналов, открываются магазины и лавки.

Основное население поначалу составляли адмиралтейские служители и работники (лоцманы и канониры дошли до наших дней в названиях Лоцманской и Канонерской улиц), но затем их сменили мелкие чиновники, ремесленники, провинциальные дворяне. Близость Большого, а затем Мариинского театра и Консерватории способствовала заселению района музыкантами и актёрами, а построенная в конце XIX века синагога привлекла сюда большую часть еврейского населения Петербурга.

Помимо иудейского храма о веротерпимости обитателей Коломны свидетельствуют расположенные недалеко друг от друга католический костёл Святого Станислава, протестантская церковь Святого Иоанна, и православный храм Святого Исидора.

В наши дни Коломна, будучи в центре огромного города, сохраняет налет провинциальности. Тут нет чересчур величественных архитектурных стилей и выдающихся памятников, но застройка позапрошлого века таит романтическое очарование, за которым скрывается множество известных имён.

Прогулка 1

Большая Подьяческая

В начале XVIII века довольно обширную территорию в излучине речки Кривуши (ныне канал Грибоедова) населяли мелкие чиновники – делопроизводители и письмоводители различных канцелярий и приказов. В те времена руководителей приказов называли дьяками, а их помощников – подьячими.

До наших дней дошли целых три Подьяческих улицы: Большая, Средняя и Малая. И если две последние заключены между набережными канала Грибоедова, то Большая Подьяческая, являясь как бы продолжением Фонарного переулка, простирается до Фонтанки.

Фонарный переулок и Подьяческие улицы славились своим неблагополучием. Дешевых публичных домов, трактиров, распивочных и просто уличных проституток здесь было в изобилии. Сейчас, конечно, уже не определить дома в которых были дешевые кабаки или другие увеселительные заведения, но мы можем представить себе их практически в каждом доме.

Береговые устои бывшего трамвайного моста

Вблизи Фонтанки к Большой Подьяческой под острым углом подходит Никольский переулок, в створе которого в 1908 году был построен мост, предназначенный, исключительно, для движения трамваев и пешеходов. Проект моста разрабатывали архитектор Мариан Марианович Перетяткович и инженер путей сообщения, генерал-майор Григорий Григорьевич Кривошеин. По конструктивной схеме и изящной геометрии металлических конструкций мост напоминал Большеохтинский (он же Петра Великого), в проектировании которого Кривошеин также принимал активное участие.

В процессе эксплуатации, однако, выяснилось, что кривизна путей для поворота трамвая на набережную Фонтанки слишком большая и из-за этого здесь постоянно случались сходы трамваев с рельс. В 1955 году было завершено строительство Египетского моста и трамвайные пути перенесли на него. Так Измайловский трамвайный мост оказался «не у дел» и 1958 году его разобрали. Ныне только береговые устои, выступающие в русло реки из линии набережной, напоминают о том, что он здесь был.

На одном из устоев, на правом берегу Фонтанки, мы и встретимся с друзьями, перед тем как начать прогулку по Большой Подьяческой улице.

Пока собираются участники, полюбуемся видами набережных, а потом остановим взгляд на угловом доме, выходящем фасадами на набережную Фонтанки и Большую Подьяческую (Б. Подьяческая, 36 / Фонтанка, 131).

Большая Подьяческая ул, 36

Это бывший доходный дом братьев Марголиных, построенный в 1914 году по проекту Александра Львовича Лишневского – одного из лучших петербургских архитекторов начала XX века. Лишневский работал сначала в стиле модерн, а в начале 1910-х годов построил и несколько зданий в духе неоклассики, в том числе и этот добротный дом с благородными фасадами. Глубокие лоджии верхних этажей создают образ ренессансного дворца. В декоре использованы, как всегда у Лишневского, довольно странные образы. Так, например, в сандриках окон четвертого этажа помещена разверстая пасть какого-то мифического зверя, «вырастающего» из морской раковины.

Большая Подьяческая ул, 36. Фрагмент фасада

Один из входных порталов со стороны Большой Подьяческой украшает горельеф: двое мужчин в римских доспехах пожимают друг другу руки. На щите одного из воинов изображена шестиконечная звезда Давида, что указывает на иудейское вероисповедание владельцев дома, которые здесь же и поселились со своими семьями.

Старший брат, Соломон Ильич Марголин, был купцом 2-й гильдии, унаследовавший от отца торговлю драгоценными камнями, а младший, Иехиель, был лекарем.

Мемориальная доска повествует, что с 1950 по 1979 год в этом доме жил композитор Василий Павлович Соловьев-Седой, написавший музыку к 50 кинофильмам, 6 оперетт и более 400 песен, среди которых множество о Ленинграде, в том числе, «Город над вольной Невой…». Василий Павлович отмечал, что черпает творческие силы в «музыке архитектуры» родного города: «Я вслушиваюсь, и, действительно, каждый памятник, мост, особняк, каждая набережная, каждое дерево имеет свою тему, свой образ, свое музыкальное развитие, свою мелодию и подголоски. Застывшая музыка архитектуры звучит, и я отчетливо слышу это звучание».

Ну что ж, двинемся в путь по Большой Подьяческой, сопровождаемые великолепным видом купола Исаакиевского собора, открывающимся в створе улицы.

Большая Подьяческая ул, 32

Четырехэтажный дом под номером 32, примечательный разве что большим балконом над главным входом, в 1820 году был куплен Управлением военного и морского духовенства для обер-священника (обер-священнику подчинялось духовенство всех полков и кораблей. Впоследствии эта должность стала называться протопресвитер). На третьем этаже устроили домовую церковь, освященную в честь Преображения Господня. В 1867 году во время ремонта в помещении церкви сделали купольный потолок, а на фасаде установили чугунный крест и звонницу.

После переезда протопресвитера на Фурштатскую улицу храм продолжал служить другим домовладельцам. Так в начале 1917 года, когда здесь разместился Физико-хирургический институт, персонал которого и пациенты ходили молиться в Преображенскую церковь.

В советское время дом перепланировали под коммунальные квартиры и в настоящее время уже ничто не напоминает о церкви, существовавшей здесь более ста лет.

Другая история у соседнего дома 30. В 1842 году сюда переехала детская больница – первая в России больница для «маленьких детей, подвергшихся различным прилипчивым и другим болезням, их возрасту свойственным»

Она была организована в 1834 году по инициативе лейб-медика Николая Фёдоровича Арендта под патронатом императора Николая I на частные пожертвования. Наибольший вклад сделали братья Анатолий Николаевич и Павел Николаевич Демидовы, пожертвовавшие 200 тысяч рублей ассигнациями. Впоследствии педиатрическая больница получила название «Императорская Николаевская детская больница». Должность Почетного попечителя принял на себя граф Александр Христофорович Бенкендорф, начальник III отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Заместитель Бенкендорфа, генерал Леонтий Васильевич Дубельт, также щедро жертвовал на содержание детской больницы крупные суммы.

В 1863 году по проекту инженера путей сообщения Евгения Петровича Дмитриевского здание было капитально перестроено и приспособлено для нужд больницы. Специализированные скарлатинное, коревое и оспенное отделения разместили в дворовых флигелях, для матерей или нянь с детьми позднее были выделены отдельные комнаты. Однако в лицевом корпусе большинство палат, как ни старался Дмитриевский, остались проходными, что создавало большие неудобства и не способствовало изоляции.

В 1917 году больница переехала на Аптекарский остров. В советское время ей было присвоено имя Нила Фёдоровича Филатова – профессора, основателя русской педиатрической школы (известный офтальмолог Владимир Петрович Филатов – племянник Нила Фёдоровича). А здания на Большой Подьяческой с тех пор всегда использовались под медицинские учреждения различного профиля.

Ныне – это Клиническая ревматологическая больница номер 25.

Малоизвестная страница в истории дома 30 относится к 1928 году, когда здесь открылся первый лечебно-трудовой профилакторий для падших женщин. Он был рассчитан на 100 мест и имел пошивочную и трикотажную мастерские. Лечение и трудотерапия сопровождались культурным просвещением: в профилактории работала библиотека, кружок ликвидации неграмотности, женщинам предоставлялись бесплатные билеты в кинотеатры и на концерты. С весны 1929 года профилакторий возглавила жена С. М. Кирова – Мария Львовна Маркус, не имевшая ни медицинского, ни педагогического образования. Она старалась вовлечь своих подопечных в активную политическую жизнь: манифестации, митинги, собрания. «Большевицкое слово» и полутюремный режим не принесли ожидаемых плодов и в 1930 году профилакторий был переведен за черту города, где преобразован в одну из колоний.

Впереди перекресток с Садовой улицей, на одном из углов которого стоит обычный дом (Б. Подьяческая, 24/ Садовая, 63), каких множество в нашем городе. Он был построен в 1872 году архитектором Николаем Фёдоровичем фон Брюлло. Когда-то давно весь первый этаж занимала одна из булочных Филиппова. На сохранившейся фотографии, сделанной в 1899 году, отчетливо видны помпезные каннелированные колонны, обрамлявшие окна и портал входа в заведение.

Большая Подьяческая ул, 24. Фотография 1899 года.

Рискну предположить, что авторство фотографии принадлежит ателье Карла Буллы, которое в 1898-1904 годы располагалось в соседнем доме 61 по Садовой улице. Там же проживал и сам Карл Карлович, уже имевший статус «фотографа Министерства Двора». Здание сохраняет существующий облик с 1875 года после перестройки по проекту архитектора Федора Ивановича Черненко – оно стало пятиэтажным с небольшим эркером над проездной аркой.

А изначально это был трёхэтажный дом с небольшим фронтоном, принадлежавший князю Шаховскому. Это один из адресов Михаила Юрьевича Лермонтова в Санкт-Петербурге. В 1836-1837 годах здесь проживала бабушка поэта, Елизавета Алексеевна Арсеньева, в то время, как Михаил Юрьевич бывал временами – насколько позволяла служба в лейб-гвардии Гусарском полку. В доме князя Шаховского написано знаменитое стихотворение «Смерть поэта», после которого последовали арест и ссылка на Кавказ.

Какому именно из князей Шаховских принадлежал дом на Садовой установить не удалось. Владельцем мог быть либо Николай Леонтьевич Шаховский – сенатор и действительный тайный советник, либо его младший брат Иван Леонтьевич – генерал от инфантерии.

Большая Подьяческая ул, 26

Перейдя через Садовую и обернувшись назад, рассмотрим комплекс зданий съезжего дома Спасской части, доминантой которого, да и всего района, является угловое трехэтажное здание пожарной части с восьмигранной каланчой высотой 46 метров (Б. Подьяческая, 26/ Садовая, 58). Существующий облик съезжий дом приобрел в 1844-1849 годах после перестроений по проекту архитекторов Александра Яковлевича Андреева и Василия Егоровича Моргана. Каланча имеет три смотровые площадки, на которых постоянно дежурили дозорные. Увидев пожар, они вывешивали на каланче черные шары, а ночью – фонари.

По Садовой к угловому зданию примыкает флигель Полицейской части. Судя по всему, именно там Порфирий Петрович вел допрос Родиона Раскольникова в «Преступлении и наказании». Здания и в настоящее время используются по первоначальному назначению: в них расположены пожарная часть и 2-е отделение полиции Адмиралтейского района.

Часы с пожарной каской

Любознательные краеведы обратят внимание на оригинальные, во всех смыслах, часы фирмы «Фридрих Винтер», установленные на углу здания выше пешеходного светофора. Циферблаты этих часов не параллельны друг другу, адрес (Садовая 58) нанесен прямо на циферблат, а сверху часы украшает пожарная каска.

Фридрих Винтер основал часовую мастерскую в 1867 году, где занимался сборкой, ремонтом и переделкой часов из деталей, приобретенных у оптовых фирм. Особенным спросом пользовались башенные часы – их можно встретить не только в Петербурге, но и в других городах страны. Самый известный часовой механизм Фридриха Винтера установлен в 1884 году на Думской башне на Невском проспекте. С помощью системы колоколов они оповещали горожан о прохождении каждых 15 минут и, особо, о наступление каждого часа. Берясь за этот заказ, фирма обязалась в течение десяти лет находиться под угрозой серьезного штрафа, если часы будут ошибаться более, чем на две минуты за неделю.

Продолжим прогуливаться по Большой Подьяческой, хотя любоваться на этом отрезке от Садовой до набережной канала Грибоедова, скажем прямо, особенно нечем. По обеим сторонам выстроились в ряд невыразительные, но добротные, чисто петербургские дома, хранящие, однако, за старыми стенами немало интересного.

Вслед за угловым зданием, где была булочная Филиппова, находится бывший доходный дом под тем же номером 24, сооруженный в 1872 году архитектором Н. Ф. Брюлло. В 1875 году некая Лидия Терентьевна Рубакина открыла в арендованной квартире публичную библиотеку, где её тринадцатилетний сын Николай работал библиотекарем. На доме красовалась вывеска – «Библиотека Л.Т.Рубакиной». С 1892 года Николай Александрович Рубакин стал ее руководителем, сделав одной из лучших общедоступных библиотек Петербурга по количеству и качеству фонда.

Николай Александрович Рубакин – выдающийся русский писатель, книговед, библиограф, теоретик и практик библиотечного дела. Его литературное и научное наследие огромно: 280 книг и брошюр, свыше 350 журнальных публикаций. Крупнейшей работой Николая Александровича в помощь самообразованию и комплектованию фондов общедоступных библиотек стал капитальный труд «Среди книг», вышедший в свет в 1906 году. Эта работа наиболее прославила Рубакина – ничего подобного в мировой библиографии не было ни до, ни после.

В 1892 году, поддержав инициативу группы учительниц, Рубакин организовал при библиотеке «Подвижной музей учебных пособий», содержавший довольно богатые коллекции экспонатов по минералогии, ботанике, зоологии, физике. Все эти экспонаты выдавались на руки так же, как выдаются книги в библиотеке. Постепенно музей разросся и уже не мог уместиться в доме на Большой Подьяческой. В начале XX века, при содействии графини С. В. Паниной, экспонаты перевезли в помещения Народного дома её имени на Тамбовской улице.

В 1907 году, уезжая в эмиграцию, Рубакин подарил библиотеку (около 130 тысяч томов) Петербургской лиге образования. За границей он собрал вторую библиотеку (около 100 тыс. томов), которую завещал Государственной библиотеке имени В. И. Ленина в Москве.

Научный вклад Рубакина признавали и в СССР – его книги ввозились и переиздавались многотысячными тиражами. Советское правительство назначило Рубакину персональную пенсию.

Николай Александрович скончался в 1946 году в Лозанне. Он похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище.

Большая Подьяческая ул, 27

Мы проходим мимо здания Подьяческой тяговой подстанции городского трамвая (Б. Подьяческая, 27 / наб. кан. Грибоедова,114), чей фасад в стиле модерн выбивается из окружающей рядовой застройки. Здание сооружено в 1906 году по проекту гражданских инженеров Леонида Борисовича Горенберга и Алексея Ивановича Зазерского. Подстанция и в наши дни работает по прямому назначению: в технической части расположено оборудование контактно-кабельной сети, а в некогда жилой части – кабинеты обслуживающего персонала.

Вернемся, однако, на правую сторону улицы с четными номерами домов. В доме 22 в начале ХХ века располагалась мужская гимназия, известная, как высоким качеством обучения, так и высокой платой за него (в младших классах – 100 рублей в год, а в старших – 150 рублей в год). При гимназии имелся пансион, что давало возможность получить образование не только жителям Петербурга. Правда, содержание в пансионе стоило дополнительно 500 рублей в год.

С 1901 по 1918 годы в этом доме размещалась мастерская цветной фотографии Сергея Михайловича Прокудина-Горского. Здесь изготавливались фотооткрытки с видами достопримечательностей и портретами известных людей.

Изобретатель, фотограф, издатель, общественный деятель и педагог Сергей Михайлович Прокудин-Горский был «пионером» цветной фотографии в России. В 1902 году он проходил обучение в фотомеханической школе немецкого ученого Адольфа Мите, который сконструировал фотокамеру для «трёхцветной естественной фотографии». Николай II, увидев цветной портрет-фотооткрытку Л. Н. Толстого, поручил фотографу съемку всех уголков Российской империи. Предполагалось в течении 10 лет выполнить, говоря современным языком, фотофиксацию нации в цветных изображениях, собрав 10 000 фотографий. Для реализации проекта император распорядился предоставить Прокудину-Горскому отдельный железнодорожный вагон, служивший одновременно и транспортным средством, и гостиничным номером, и фотолабораторией, в которой можно было проявлять и печатать сделанные за день снимки. По известным причинам (мировая война, революция) полностью осуществить задуманное не удалось – по оценкам специалистов, он создал 3500 негативов, но часть пропала бесследно в революционное лихолетье. То, что удалось вывезти в эмиграцию, в 1948 году выкупила библиотека Конгресса США и с 1980 года эти кадры стали доступны всем желающим.

Фотограф умер в Париже в 1944 году, сообщив своим детям незадолго до смерти, что цветные фотографии царской семьи он «надёжно спрятал в России».

Большая Подьяческая ул, 18, 20

Следующее здание (дом 20) с необычным полукруглым завершением было возведено в 1839 году для Экипажного заведения дирекции Императорских театров по проекту архитектора Альберта Катариновича Кавоса. В 1884-1885 годах архитектор Виктор Александрович Шретер надстроил здание, создав объём Декорационного зала, и полностью перестроил здание внутри. Тогда же были сооружены корпуса в глубине квартала, выходящие фасадом на Вознесенский проспект (дом 39). Там располагались каретная мастерская, казарма кучеров и прочие службы (в советское время флигель переделан в жилой дом).

Журнал «Всемирная иллюстрация» в 1886 году сообщал: «В императорских театрах декорации обыкновенно писались в помещениях над зрительными залами, где от духоты и жара работать было весьма тяжело <…> специальное помещение для декорационной мастерской, снабженное всеми удобствами около 18-ти сажен длины и 9-ти ширины <…> находится в Большой Подъяческой и помещается в высоком трехэтажном здании <…> Огромные окна дают днем много света, а по вечерам мастерская освещается электричеством. Декорации расстилают по полу и пишут клеевыми красками, а для наблюдения общего эффекта устроена висячая галерея».

Проследуем до канала Грибоедова без остановки, мимолетно отметив на ходу изящный полукруглый эркер-фонарик с ажурным балкончиком в центре фасада дома 8 и латинским «salve» (здравствуй) над входом.

Большая Подьяческая ул, 8. Фрагмент фасада

Расположившись возле Подьяческого моста полюбуемся видами на канал, а затем остановим взгляд на угловом доме в начале Фонарного переулка (наб. кан. Грибоедова, 85/ Фонарный пер., 9). Собственно, интересен не этот новодел конца 1990-х годов, стилизованный под старину, а его предшественник, что стоял на этом месте с 1850 года. В начале XX века некий Фердинанд Кин содержал здесь ресторан, который облюбовала для совместного времяпрепровождения компания литераторов: Фёдор Сологуб, Георгий Чулков, Константин Сюннерберг и Александр Блок.

Тетка поэта и его первый биограф, Мария Андреевна Бекетова, автор трех книг воспоминаний о Блоке, писала: «В 1908 году Ал. Ал. часто видался с Сологубом, Чулковым и Сюннербергом. Время проводили очень весело». Видимо, тогдашний образ жизни Блока вызывал немалое беспокойство родных и, особенно, матери. Известно письмо поэта от 28 апреля 1908 года:

«Мама, ты совершенно напрасно беспокоишься. 

Ты не бойся, что темно:

Слушай, я тебе открою:

Все невинно, все смешно,

Все божественной игрою

Суждено и создано <…>

Эти стихи (Сологуба) были лейтмотивом всех похождений <…> Эти дни тоже было не без пьянства. Под мутно-голубыми и дождливыми рассветами пили мы шампанское, я почему-то наелся устриц – и т. д

Но – «все невинно». Главное, что это не надрывает меня. Моя жизнь катится своим чередом, мимо порочных и забавных сновидений, грузными волнами. Я работаю, брожу, думаю. <…> Отчего не напиться иногда, когда жизнь так сложилась: бывают минуты приближения трагического и страшного, ветер в душе еще свежий; а бывает – «легкая, такая легкая жизнь» (Сологуб). Может быть, ты и не можешь этого понять, – но неужели ты не можешь согласовать это со мной? Ведь путь мой прям, как все русские пути, и если идти от одного кабака до другого зигзагами, то все же идешь все по тому же неизвестному еще, но, как стрела, прямому шоссейному пути – куда? куда?»

Набережная канала Грибоедова, 83

На другой стороне Фонарного переулка обращает на себя внимание солидное шестиэтажное строение (наб. кан. Грибоедова, 83/ Фонарный пер., 18) с благородными фасадами в стиле модернизированной неоклассики: закругленные углы, завершенные пологими куполами, эркеры, треугольные фронтоны. В декоре легко обнаружить многочисленных путти – то гарцующих на морских коньках, то в образе бога Меркурия с весами или с мешочком денег. Есть и девичьи маски в гроздьях винограда. Это бывший доходный дом В. П. Лихачева, построенный в 1912 году по проекту гражданского инженера Константина Николаевича де Рошефора.

В 1906 году на набережной в этом месте произошло одно из крупнейших ограблений революционного периода 1905-1907 годов, известное как «экспроприация в Фонарном переулке». Боевая дружина эсеров-максималистов устроила засаду, забросав бомбами карету казначейства и охрану из конных жандармов. Четверо нападавших были убиты на месте, 8 человек были арестованы и казнены, один застрелился. Из перевозимых в тот роковой день 600 тысяч рублей, 366 тысяч пропало бесследно.

Набережная канала Грибоедова, 80

На чётной стороне набережной интересен дом 80, эффектно акцентирующий угол с Красноградским переулком (наб. кан. Грибоедова, 80/ Красноградский пер., 5). В конце XIX века участок приобрел истовый поклонник литературы, издатель В. С. Балашов. В соответствии с его пожеланиями в 1884 году гражданский инженер Карл Эдуардович Гефтлер выполнил необходимые перестроения для размещения в доме типографии с литографией и, попутно, переработал фасады. При этом верхний этаж стал выше, в угловой части соорудили эркер, между третьим и четвёртым этажами появился богатый фриз с мифическими животными между изящными кронштейнами. Тогда же по инициативе Балашова фасад украсили барельефные портреты писателей работы неизвестного автора – 23 медальона, обрамленных лавровыми венками. Изображения Пушкина, Жуковского и Крылова повторяются по 4 раза, Державина и Тургенева – по 3 раза. Дружинина – 2 раза. Таким образом этот дом стал один из первых памятников русским писателям.

Со стороны набережной к нему примыкает здание (наб. кан. Грибоедова, 78), построенное в 1881 году специально для размещения банного комплекса. Владельцем бань, а также доходного дома на углу набережной и Вознесенского проспекта, был купец 1-й гильдии, подрядчик Степан Петрович Петров. Архитектор Александр Федорович Красовский привлек к разработке проекта опытного коллегу Павла Юльевича Сюзора, изучившего способы избежать при устройстве восточных бань (турецкий хамам) горячего пола и деревянных сандалий.

В середине 1970-х «бани Петрова» (так продолжали говорить ленинградцы) перестроили в жилой дом. Сейчас там Государственное бюджетное учреждение «ЛЕНСВЕТ», которое занимается освещением и подсветкой улиц и фасадов города.

Набережная канала Грибоедова, 88-90

Проследуем по набережной канала Грибоедова до Никольского переулка, повторяя все его изгибы и любуясь открывающимися видами.

Первая остановка – за перекрёстком со Средней Подьяческой улицей, откуда, обернувшись, рассмотрим во всей красе здание Екатерининского общественного собрания (наб. кан. Грибоедова, 88-90/ Средняя Подьяческая, 2).

Санкт-Петербургское 1-е Общественное собрание было основано в 1790 году. Это был своеобразный закрытый клуб для проведения досуга. В Уставе Собрания говорилось о том, что оно имеет целью «доставить членам своим, их семействам и гостям возможность проводить свободное от занятий время с приятностью и пользою».

Угловая часть дома, сооруженного в 1907 году, акцентирована башенкой, завершенной куполом с чешуйчатым покрытием и высоким шпилем. Некогда над эркером располагалась скульптурная композиция из женских фигур, олицетворяющих культуру, просвещение, коммерцию и благотворительность. К сожалению, не удалось установить имя ваятеля. Также неизвестно точно, кто из архитекторов разрабатывал планы и фасады здания. Журнал «Зодчий» называет только авторов интерьеров – архитектора Оскара Рудольфовича Мунца и военного инженера Николая Васильевича Смирнова.

В доме был большой на 700 мест театральный зал, в котором с 1912 по 1917 год работал театр общественно-политической сатиры «Кривое зеркало».

В советское время здесь располагались различные организации, приспосабливавшие внутреннюю планировку под свои нужды, что повлекло за собой значительный ущерб интерьерам. Искаженные и пострадавшие они были отреставрированы в 2000-2012 годах во время приспособления здания для размещения Лицензионной палаты Санкт-Петербурга.

Львиный мостик

Впереди на нашем пути открывается великолепный вид на пешеходный Львиный мостик – один из знаковых мостов нашего города. Он был сооружён в 1825-1826 годах по проекту инженеров Василия Карловича Треттера и Василия Андреевича Христиановича одновременно с Банковским и Почтамтским. Изваяния львов отлиты из чугуна по модели скульптора Павла Петровича Соколова, автора известной парковой скульптуры «Девушка с кувшином» в Царском селе (ныне город Пушкин). Мост был сконструирован и построен как висячий, но после реконструкции стал балочным и теперь цепи выполняют лишь декоративную функцию.

На пересечении набережной и Малой Подьяческой улицы (наб. канала Грибоедова 96) высится шестиэтажное здание, угол которого подчеркнут эркером с шатровым завершением. Существующий облик дом приобрел в 1900 году после перестройки по проекту архитектора Андрея Николаевича Иоссы. Мемориальная доска повествует о проживавших здесь гидрографах, исследователях Северного морского пути, Андрее Ипполитовиче и Борисе Андреевиче Вилькицких.

Андрей Ипполитович Вилькицкий –учёный, прославленный полярник, руководитель нескольких экспедиций по исследованию Карского моря и устьев Печоры и Енисея. А его сын Борис первым провёл суда Северным морским путём и открыл архипелаг Северная Земля.

В честь Вилькицких названы 9 топонимов на карте Арктики, а также новый бульвар на намывных территориях Васильевского острова.

На правой стороне канала Грибоедова, где дома имеют нечетную нумерацию, обратим внимание на дом 93, в котором в пушкинские времена помещалось Театральное училище. Перестройку здания для нужд заведения осуществил в 1821-1822 годах архитектор Александр Егорович Штауберт.

Театральное училище, имевшее два отделения – драматическое и балетное, было по сути пансионом, где распорядок граничил с казарменным. Расписание занятий составлялось так, чтобы исключить длинные промежутки свободного времени для нежелательных общений воспитанников друг с другом и с посторонними посетителями. Однако, по мнению Пимена Николаевича Арапова, первого историографа русского театра, «ухаживание за воспитанницами Театральной школы было в большой моде у гвардейских офицеров и дворянских шалунов – театральных завсегдатаев. Влюбленные в воспитанниц каждый день прохаживались бессчетное число раз по набережной канала, мимо окон школы. <…> Воспитанницы постоянно смотрели в окна и вели счет, сколько раз пройдет обожатель, и мера влюбленности считалась числом прогулок мимо окон».

Из стен училища вышли прославленные танцовщицы Большого театра Мария Дмитриевна Новицкая, Авдотья Ильинична Истомина, Екатерина Александровна Телешова, а также артисты: Екатерина Семёновна Семёнова, Александра Михайловна Колесова, братья Василий Андреевич и Пётр Андреевич Каратыгины и другие.

В 1824 году ряд воспитанников училища вознамерились поставить на учебной сцене комедию «Горе от ума», несмотря на официальный запрет цензуры. В репетициях участвовали сам автор – Александр Сергеевич Грибоедов и его друзья – Вильгельм Карлович Кюхельбекер и Николай Александрович Бестужев, будущий декабрист. Василий Андреевич Каратыгин, великий трагик русской сцены, вспоминал по этому поводу: «Но, увы, все наши хлопоты и надежды лопнули, как мыльный пузырь. О готовящейся постановке кто-то донес генерал-губернатору Милорадовичу, в ведении которого находились и Императорские театры. Тот приказал, чтобы не смели «либеральничать», и запретил ставить пьесу».

В 1835 году вместе с Дирекцией Императорских театров училище переехало в огромное здание, возведенное по проекту зодчего Карла Ивановича Росси на Театральной улице.

Набережная канала Грибоедова, 97, 95, 93

К служителям Мельпомены имеет отношение и заурядное трёхэтажное строение, выходящее фасадами на набережную канала и Львиный переулок (Львиный пер., 2 / наб. кан. Грибоедова, 97). Надо отметить, что вокруг Большого театра (ныне на месте Большого театра находится здание Консерватории) постепенно формировался специфический микрорайон, населенный актерами, драматургами, режиссерами, музыкантами, работниками сцены.

В первой трети XIX века, когда угловой дом принадлежал купцу Георгу Голлидею, его арендовала Дирекция Императорских театров. На первом этаже разместились театральная администрация, нотная контора, типография и репетиционный зал. На втором и частично на третьем этаже жили театральные служащие и актеры.

В верхнем этаже дома Голлидея жила знаменитая танцовщица Екатерина Телешова, чьё яркое мастерство восторженно воспел в стихах пылко влюбленный в неё Александр Грибоедов. Танцовщица пользовалась тогда расположением графа Михаила Андреевича Милорадовича, генерал-губернатора Санкт-Петербурга. Известно, что рано утром 14 декабря 1825 года Милорадович находился у Телешовой, когда прискакал жандарм и граф в полной парадной форме уехал на Сенатскую площадь. Жить ему оставалось несколько часов.

За Львиным мостиком в панораме набережных выделяется трехэтажный на подвалах особняк с классическим портиком (наб. кан. Грибоедова, 101). Он был сооружён в восьмидесятые годы XVIII века и сохранил общую композицию фасада до нашего времени. В 1856 году архитектор Август Иванович Ланге добавил декоративные элементы, приблизившие фасад к новым вкусам эклектики: появились орнаментальные барельефы между вторым и третьим этажом и картуш на аттике, теперь, увы, не существующий.

Длительное время здание занимали различные государственные учреждения, а затем оно перешло в частное владение. В середине XIX века особняк приобрел боевой генерал Карл Иванович Альбрехт, чей портрет кисти Ореста Кипренского можно видеть в Русском музее. В 1888 году собственником здания стал купец Иван Иванович Алафузов, владевший многочисленными кожевенными заводами, а также ткацкими, суконными и льняными фабриками в разных городах России. Правление «Торгово-промышленного общества Алафузовских фабрик и заводов» было зарегистрировано по этому адресу до 1918 года.

Набережная канала Грибоедова, 105, 103, 101

Соседний дом 103 был построен в 1887 году для Общего полицейского архива по проекту инженера-архитектора Антона Доминиковича Фиалковского. 27 февраля 1917 года в разных концах города запылали здания судов, тюрем и полицейских участков. Окружной суд, Литовский замок, дом министра двора барона Фридерикса и многие другие превратились в головешки и исчезли с карты города, а бывшему полицейскому архиву повезло – здание в том же виде стоит на своем месте.

К дому 103 примыкает бывший собственный дом архитектора Егора Тимофеевича Соколова (наб. кан. Грибоедова, 105), знаменитого, прежде всего, первым зданием Публичной библиотеки, выходящим гениально скругленным углом на угол Невского и Садовой. Возведенное в самом начале XIX века здание неоднократно перестраивалось, но сохранило до настоящего времени арочные окна третьего этажа, пилястровый портик и треугольный фронтон. В конце XIX века в нем располагалось Общество горных инженеров.

Набережная канала Грибоедова, 109

На угловом участке, граничащим с Театральной площадью, с 1904 года высится собственный доходный дом гражданского инженера Леонида Михайловича Харламова (наб. кан. Грибоедова, 109 / Татральная пл., 8), использовавшего в отделке фасадов стилевые приметы модерна. Рельефная штукатурка сочетается с желтым облицовочным кирпичом. Кованные решетки балконов имеют ажурный рисунок с включением крупных листьев аканта. Стилистике модерна соответствует и растительный орнамент, заполняющий простенки между окнами и опоясывающий эркеры, оканчивающиеся щипцами. За более чем сто лет дом хорошо сохранился за исключением конусообразного завершения углового эркера.

В доме Харламова жил выдающийся танцовщик и балетмейстер Михаил Михайлович Фокин.

Михаил Михайлович Фокин остался в истории русского балета главным романтиком и новатором. Он предложил создавать не отдельные танцы, а целостные произведения, в которых гармонично сочетались пластика, музыка и декорации. Его заслугой было возрождение мужского танца, который совсем уже исчезал к тому времени (танцы ставились исключительно для балерин, а партнеры были нужны только для того, чтобы поддержать их в нужную секунду. Танцоров стали называть «костылями»). Он создал новые жанры: балеты-миниатюры, бессюжетные пластические зарисовки.

Михаил Михайлович поставил почти все номера в «Русских сезонах» С. П. Дягилева, именно он открыл миру Вацлава Нижинского. «Умирающий лебедь» на музыку Сен-Санса, поставленный Фокиным для Анны Павловой, стал визитной карточкой балерины.

В эмиграции Михаил Михайлович продолжил заниматься любимым делом, а когда перебрался в США, открыл первую балетную школу.

Всего за свою жизнь Фокин поставил 70 балетов.

На левом берегу канала, ровно напротив дома Харламова, высится громадное семиэтажное здание, напоминающее утюг, благодаря острому углу с Малой Подьяческой улицей. Фасад дома, имеющий несколько «переломов», стремится следовать за крутой излучиной канала.

Канал Грибоедова (некогда Екатерининский) в XVIII веке был речкой Кривушей. При Екатерине II берега петербургских водных артерий взяли в гранит, предварительно очистив и углубив дно. При этом Кривушу, для упрощения работ, решили еще и спрямить. Когда императрица ознакомилась с представленным ей докладом, то вынесла решение: «… чистить по натуральному её течению». Кстати, надзором за проведением работ с 1765 года занимался, военный инженер в чине генерал-майора Илларион Матвеевич Голенищев-Кутузов – отец полководца.

В 1911 году дом получил респектабельный облик – по проекту архитектора Константина Николаевича де Рошефора он был надстроен шестым этажом с мансардой, которую «маскировали» балюстрада и фигурные щипцы. Острый угол подчеркивала изящная башенка с шатровым завершением и шпилем.

К сожалению, в 1960-е годы мансарду перестроили в обычный этаж, снесли башенку и балконы на углу дома, превратив тем самым дом 100 в утилитарное строение, каким он был до перестройки К. Н. Рошефора.

Набережная канала Грибоедова, 115

И еще несколько зданий на правой стороне канала выделяются своим внешним видом на общем фоне.

Таков, например, дом 115, который был построен в начале XIX века в виде классического трехэтажного особняка с колонным портиком и треугольным фронтоном. В 1868 году архитектор Иван Иванович Горностаев для очередного домовладельца надстроил лицевое здание на один этаж, изменив ордер портика с ионического на коринфский и устроив над каждой колонной раскреповку антаблемента. На новом этаже «старый» портик получил продолжение в виде пилястр. Получилось причудливое сочетание классицизма и эклектики.

Набережная канала Грибоедова, 119, красный

Фасады, стилизованные под классицизм, сохраняют и два дома под одним номером 119 и (красный и желтый) за Харламовым мостом (название существует с 1764 года по имени землевладельца), перекинутым через канал в створе проспекта Римского-Корсакова.

Набережная канала Грибоедова,121, 119, желтый

А вот дом 121, стоящий на повороте канала, был возведен в 1913 году в стиле модернизированной неоклассики. Архитектор Оскар Францевич Шульц облицевал нижние этажи фасада, вытянутого по дуге, грубооколотым гранитом. Проектом предусматривалась включение в застройку соседнего дома (119 желтый), с созданием единого фасада. При этом возвышенная правая часть с эркером над главным входом и портиком в уровне 6-7 этажей, оказалась бы в центре. По каким-то причинам проект не реализовался полностью и дошел до наших дней в виде асимметричной композиции.

Набережная канала привела нас на Никольскую площадь. Справа над купами деревьев поблескивают золотые купола Никольского Морского собора, а слева нашему взору предстают бесчисленные аркады Никольского рынка.

Никольский рынок

История его появления восходит ко временам Екатерины II, когда после пожара Морского рынка (на месте Ассигнационного банка), сенат в 1782 году представил императрице доклад об устройстве рынков во всех районах города. Место для торжища было выбрано идеально – на пересечении Екатерининского и Крюкова каналов вблизи Фонтанки оно обеспечивало удобство доставки товаров по воде.

Рынок открылся в год взятия русскими войсками под командованием Суворова крепости Очаков (1789) и стал именоваться Очаковским, но впоследствии получил нынешнее название от соседнего Никольского собора.

Вдоль галереи первого этажа располагались 52 лавки, на втором этаже были конторы и склады. В конце XIX – начале ХХ веков торговые функции переместились на Сенной рынок, а Никольский стал местом найма прислуги, сезонных рабочих и ломовых извозчиков, по сути – биржа труда.

 В советское время в стенах здания рынка размещался завод эмалированной посуды «Металлопосуда», присутствие которого нанесло громадный, близкий к 100%, ущерб конструкциям торгового сооружения. И это, несмотря на то, что впервые бывший Никольский рынок был взят под охрану государства еще в 1960 году. В настоящее время после масштабной реконструкции Никольские ряды вновь открыты для петербуржцев и гостей города.

Никольский пер., 3

Завершая прогулку, пройдем по Никольскому переулку и вновь, как и в начале пути, окажемся в месте сбора возле Фонтанки. На ходу обратим внимание на высокое здание в стиле модерн, выбивающееся из ряда безликих строений (Никольский пер., 3). Краеведы не имеют однозначного мнения, как правильно атрибутировать назначение этого сооружения, возведенного в 1907 году по проекту гражданского инженера Максима Юрьевича Капелинского. Наиболее вероятным кажется предположение, что это мог быть ломбард, поскольку в начале XX века в городе строились шикарные здания ломбардов, в том числе и для крупных движимостей, как это тогда называлось.

Прогулка 2

Театральная площадь

Вот уже более ста лет здания Мариинского театра и Консерватории придают Театральной площади вид возвышенный и аристократичный.

А в первой половине XVIII века на этом месте был огромный пустырь, оставшийся незастроенным после переселения в эти места служителей Адмиралтейского ведомства. Южнее пустыря, ближе к речке Кривуше (ныне канал Грибоедова), среди одноэтажных деревянных казарм, находился плац Морского полкового двора, на котором впоследствии возведут Никольский собор.

Ещё в 1730-е годы голландец Семён Брумберг выстроил на пустыре пильные мельницы для обработки древесины. Какое-то время окружающее пространство называлось Брумберговой площадью, пока в 1765 году по велению Екатерины II здесь не соорудили деревянный амфитеатр для конных игр. Эти игры, проходившие на круглой арене, похожей на цирковую, тогда называли «каруселями». Так за площадью закрепилось новое название – Карусельная.

Спустя десять лет на месте обветшавшего амфитеатра началось строительство помпезного театрального здания. Не мудрствуя лукаво, площадь стали именовать «площадь Каменного театра», а современное название – «Театральная площадь», закрепилось только с 1812 года.

Наш маршрут к площади мы начнем издалека, на перекрестке Фонарного переулка и переулка Пирогова, поскольку вокруг немало интересных зданий, с которыми связаны и городские легенды, и людские судьбы.

Название Фонарный переулок не имеет к фонарям никакого отношения. Изначально он назывался Голицыным (по домовладению князя Михаила Михайловича Голицына – президента Адмиралтейств-коллегии, инициатора постройки Никольского собора), затем – Материальным (здесь выгружали с барж разные строительные материалы).

В начале XIX века в переулке появился питейный дом, который держал фонтарный мастер Адмиралтейской части – то есть специалист по изготовлению наборных шрифтов. Так от Фонтарного питейного дома пошло название Фонтарный переулок, быстро трансформировавшееся в более благозвучное и понятное – Фонарный.

В конце XIX века в переулке один за другим начали появляться публичные дома с красными фонарями. Название стало носить двусмысленный характер и вызывать неприятные ассоциации. В 1878 году домовладельцы обратились в Городскую думу с прошением о переименовании. Существует легенда, что дело, как-будто бы, дошло до самого императора. Александр II на прошении написал: «Ежели господа домовладельцы шокированы красными фонарями на принадлежащих им домах, то пусть не сдают свои домовладения под непотребные заведения». Так переулок и сохранил своё название.

Фонарный пер., 3

Надо отметить, что к западу от Вознесенского проспекта река Мойка, уже в XVIII веке разделяла блистательный аристократический Петербург и царившее здесь, увы, полунищее захолустье. Между Мойкой и Невой – дворцы и особняки, шумные площади, дорогие рестораны. За Мойкой – рядовая застройка, безликие, похожие друг на друга дома, полутёмные узкие переулки, которых сторонились добропорядочные обыватели. В такой атмосфере в доходном доме некоего Ф. Мерца (Фонарный пер., 3/ пер. Пирогова, 8) в 1836-1837 годах нанимал квартиру 32-х летний композитор Михаил Иванович Глинка, сочинявший в этот период оперу «Жизнь за царя», которая прославит его имя в веках.

Несколько позже, в 1839 году, в этом же доме поселились братья Платон и Нестор Кукольники, с которыми Михаила Ивановича связывали тесные дружеские отношения. В квартире Кукольников Глинка прожил с 1840 по 1844 год.

Свою квартиру друзья называли «притон талантов» – спали вместе на одном диване, питались кислыми щами да кашей и много пили. По «средам» здесь собиралась вся столичная богема. По свидетельству современника: «набивалось до 50 человек».

Частым гостем в Фонарном переулке бывал Карл Брюллов. Нестор Кукольник назвал их содружество – триадой искусств: литература, музыка, живопись.

Глинка написал на стихи друга Нестора 15 известных романсов, самым исполняемым из которых был и остается «Попутная песня».

Фонарный пер., 4

Другой угол перекрестка занимает здание, всё ещё сохраняющее черты стиля модерн (Фонарный пер., 4/ пер. Пирогова, 9). Оно было построено в 1901 году по проекту архитектора Василия Васильевича Шауба для училища, в котором обучались дети «иностранных вероисповеданий». Высокая крыша и остроугольные фронтоны, придававшие фасадам динамизм, исчезли в 1980-е годы во время капитального ремонта, поглощенные надстроенным этажом.

Учебный процесс в училище был построен по Ланкастерской системе (по имени основателя – Джозефа Ланкастера) – в соответствии с латинским девизом «Docendo discimus» (обучая – мы учимся). Наиболее способные ученики под руководством учителей преподавали учебные предметы менее успевающим ученикам.

Пер. Пирогова, 7

Сразу за школой по переулку Пирогова находится здание, стоящее с небольшим отступом от красной линии (пер. Пирогова, 7). Оно приобрело существующий облик в стиле строгой эклектики в 1892 году по проекту архитектора Фёдора Борисовича Нагеля. В 1926 году сюда перевели Институт живых восточных языков.

Институт живых восточных языков был учреждён в 1920 году тремя Наркоматами: просвещения, по делам национальностей и иностранных дел, с задачей подготовки работников для практической деятельности на Востоке. Были образованы отделы: арабский, армянский, грузинский, индийский, монгольский, персидский, турецкий и сартарский.

Институт был гордостью отечественной науки. Здесь преподавали профессора и академики, чьи научные труды известны во всем мире. Это – арабист, академик Николай Яковлевич Марр, непременный секретарь Академии наук Сергей Федорович Ольденбург – специалист по армяно-грузинской филологии и многие другие.

В 1937 году последовали массовые аресты сотрудников и закрытие института.

Сегодня это признано катастрофой – Россия потеряла целую науку, но ни одной мемориальной доски на доме нет. «Библиографический словарь востоковедов», вышедший в 2003 году содержит сведения о 750 учёных, 266 из которых были расстреляны по сфабрикованным делам. В этом мартирологе стоит и имя Юлиана Константиновича Щуцкого, известного советского востоковеда, филолога-полиглота, который прославился переводом на русский язык «Книги перемен» – выдающегося памятника китайской литературы, созданного в VII веке до нашей эры. «Последний Адрес» Щуцкого – дом 5 по Фонарному переулку.

Пер. Пирогова, 18

Однако, пора покинуть перекресток и отправиться в путь. Пройдя до конца по переулку Пирогова (имя великого хирурга присвоено в 1952 году, а до этого переулок назывался Максимилиановским – по Максимилиановской больнице (дом 2), мы окажемся в тупичке, где перед нами неожиданно предстанет трёхэтажное здание благородной архитектуры с внутренним двором, выделяющееся среди безликой застройки (пер. Пирогова, 18). Оно было возведено в 1886 году по проекту архитектора Ивана Аристарховича Аристархова специально для Общества немецких колонистов «Пальма».

Ещё в начале XVIII века при Анне Иоанновне в России стало появляться много немецких эмигрантов. Трое владельцев ремесленных мастерских и трое лютеранских пасторов организовали Общество, помогающее переселенцам адаптироваться к жизни в новой стране. Деятельность Общества юридически закрепил своим указом император Александр II – был учреждён оргкомитет, разработан устав, подобрано помещение и утверждено название «Пальма».

По существу, это был одновременно клуб, общежитие и школа рабочей молодежи. Общество предоставляло питание, жилье, книги и корреспонденцию, организовывало досуг. Здесь проходили учебные занятия по русскому языку, рисованию, истории России, счетоводству, химии. Сюда приходили и работодатели, то есть, фактически, «Пальма» играла роль биржи труда для молодых рабочих.

Архитектор предусмотрел все необходимые для деятельности общества помещения и, в том числе, огромный гимнастический зал площадью почти 200 квадратных метров, который легко мог трансформироваться в театральный.

По узкому Прачечному переулку, где на тротуаре едва разойдутся два пешехода, выйдем на улицу Декабристов, перейдем на другую сторону и двинемся направо.

Улица Декабристов начала застраиваться ещё в 1720-е годы. Сначала часть улицы от Вознесенского проспекта до Львиного переулка называлась Приказной, а вторая часть – Офицерской. Там были расселены офицеры Морского ведомства. Но постепенно всю улицу стали называть Офицерской и это название сохранялось до 1918 года. У большевиков слово «офицер» ассоциировалось со словом «белогвардеец» и улице дали имя «Декабристов» – вроде те же военные, но «хорошие», боролись с самодержавием.

Ул. Декабристов, 17

Обернувшись на ходу, отметим угловой дом 17 (Декабристов, 17/ Прачечный пер., 9) в стиле эклектики, который был построен в 1860 году. Архитектор Яков Иванович Реймерс украсил здание гермами, ажурными балконами и лучковым фронтоном. В этом доме в разное время жили наши выдающиеся соотечественники: композитор Милий Алексеевич Балакирев, поэт Осип Эмильевич Мандельштам, филолог и общественный деятель Дмитрий Сергеевич Лихачев.

Слева по ходу, в створе короткого Львиного переулка, откроется вид на Львиный мостик – излюбленное место художников и романтиков.

Ул. Декабристов, 21

Чуть далее на правой стороне улицы обращает на себя внимание одноэтажное строение, огромные арочные окна которого обрамлены пилястрами ионического ордера (Декабристов, 21). Это Садовый павильон Юсуповского дворца, сооруженный в 1831-1834 годах архитектором Андреем Алексеевичем Михайловым 2-м.

Ещё через сто метров дома раздвинутся, и мы окажемся на Театральной площади. Задержимся в начале Театрального сквера, чтобы удобнее рассмотреть окружающую застройку.

Театральная пл., 2

Примечателен угловой дом (Театральная пл., 2/ Декабристов, 32), мимо которого мы только что прошли. В 1874 году он был четырехэтажным, когда его приобрел почетный гражданин, один из основателей Страхового от огня общества Ф. Л. Гун. Его брат, архитектор Андрей Леонтьевич Гун, надстроил среднюю часть здания на один этаж, украсил её фигурным фронтоном и переделал весь фасад в стиле французского Возрождения. Два треугольных эркера, как бы фиксирующие границы средней части, украшены полуфигурами и лепным декором: вазы, плоды, цветы, аисты. Стены в изобилии покрывают гирлянды, маски и морские раковины.

В 1909 году домовладельцем стал гражданский инженер Семён Иванович Андреев, который, видимо, желая увеличить доход, надстроил боковые части здания до пятого этажа. В таком виде оно и дошло до наших дней. А жаль – исчез очень красивый силуэт.

Мемориальная доска свидетельствует, что здесь в 1901-1914 годах жил театральный режиссёр, актер и педагог Всеволод Эмильевич Мейерхольд.

Соседний дом (Театральная пл., 4) в начале XIX был владением архитектора Егора Тимофеевича Соколова. Главный фасад в классическом стиле выходил на Екатерининский канал, а сюда смотрел тыловой флигель в виде двухэтажного особняка с мезонином. Существующий вид здание приобрело в 1852 году, когда архитектор Август Антонович Пуаро надстроил боковые части до третьего этажа, завершив их лучковыми фронтонами.

В 1904 году в доме арендовали квартиру художник Михаил Врубель и его супруга – певица Надежда Забела. Переезд семьи из Москвы был связан с тем, что Надежда Ивановна получила ангажемент в Мариинской опере. Здесь, в доме Соколова, Михаил Александрович создал свои последние шедевры: «Автопортрет», «После концерта» и «Жемчужина».

Театральная пл., 5

На фоне многоэтажных зданий не сразу обратишь внимание на небольшое строеньице в стиле модерн, служащее общественным туалетом с момента сооружения в 1907 году и по сегодняшний день (Театральная пл., 5). Автором, предположительно, является гражданский инженер Алексей Иванович Зазерский.

Консерватория

Справа от нас, частично скрытый деревьями сквера, проглядывается главный фасад здания Консерватории, центр которого выделен четырехколонным портиком ионического ордера и треугольным фронтоном. В тимпане фронтона – крылатые фигуры Слав в развевающихся одеждах и лира с ветвями лавра. В уровне карниза фасад опоясывает лепной фриз, составленный из гирлянд цветов и музыкальных инструментов, перевязанных лентами.

Здание было воздвигнуто в 1897 году по проекту архитектора Владимира Владимировича Николя на месте Большого Каменного театра, история которого насыщенна и драматична.

Возведение театра началось в 1775 году по проекту архитектора Антонио Ринальди. В ходе работ зодчий, будучи уже в годах, упал с лесов и серьёзно заболел. Оправившись от травм, он подал в отставку и вернулся в Италию.

Театр открылся в 1783 году. Он вмещал около 2000 зрителей, что на то время было одним из крупнейших театральных сооружений в Европе.

В 1802 году по желанию императора Александра I французский архитектор Тома де Томон увеличил высоту театра и пристроил восьмиколонный портик ионического ордера с барельефом Аполлона в окружении муз. Это грандиозное сооружение можно видеть на многих рисунках и литографиях того времени.

В 1813 году случился большой пожар, в ходе которого театр сгорел дотла. Обследуя конструкции после пожара, Тома де Томон упал со стены и от полученных травм скончался.

Только в 1818 году театр, восстановленный под руководством архитектора Антона Антоновича Модюи, открылся вновь. Теперь это был тот самый театр, куда, следуя сюжету романа, из ресторана «Талён» мчался Евгений Онегин.

В начале XIX века оперное и балетное искусство в России переживало «золотой век». Оперную труппу в эти годы возглавлял прославленный итальянец Катарино Кавос, а балетной труппой руководил не менее прославленный француз Шарль Дидло. Оба они внесли неоценимый вклад в развитие русского сценического искусства. Русская опера постепенно теснила господствовавшую до этого времени итальянскую, кульминацией чего стала премьера оперы Михаила Ивановича Глинки «Жизнь за царя», состоявшаяся в 1836 году. Помимо оперы и балета в театре давались комедии, трагедии, концерты и балы.

В 1884 году обветшавшее здание Большого театра было передано Русскому музыкальному обществу для размещения Консерватории, но в 1890 году случился очередной пожар.

Таким образом архитектор Николя возвел на старых фундаментах совершенно новое здание Консерватории с другим функциональным наполнением, так что от Большого театра не осталось и следа.

Памятник Римскому-Корсакову

Переместимся ближе к улице Глинки и остановимся напротив памятника Николаю Андреевичу Римскому-Корсакову, который много лет был профессором главного музыкального учебного заведения. Среди его учеников около двухсот композиторов, дирижёров, музыковедов, простое перечисление имен которых без указания заслуг займет не одну страницу. Памятник работы советских скульпторов Вениамина Боголюбова и Владимира Ингала был открыт в 1952 году.

На противоположной стороне улицы Глинки, заполняя собой все пространство, доминирует здание Мариинского театра. Мы вернёмся к его истории в конце прогулки, когда снова окажемся на Театральной площади.

Далее наш маршрут пролегает мимо современного здания 2-й сцены Мариинки, но прежде остановимся возле решетки Крюкова канала и окинем взором близлежащую застройку.

Ул. Декабристов, 27

Между улицей Глинки и набережной Крюкова канала находится огромный дом, ранее состоявший из нескольких корпусов, но в 1871-1874 годах перестроенный в одно домовладение для некоего А. М. Тупикова. Архитектор Евграф Поликарпович Варгин создал жилой массив, выходящий фасадами на три улицы (Декабристов, 27/ наб. Крюкова кан., 6-8/ Глинки, 3-5). В декоре присутствуют многочисленные гирлянды, медальоны, двойные кронштейны, звериные морды и сатиры.

С этим адресом связаны судьбы многих известных людей. Почти сорок лет в этом доме прожил композитор Эдуард Францевич Направник, 50 лет прослуживший за дирижерским пультом в Мариинском театре. В гостиной Направников много раз звучала музыка Петра Ильича Чайковского в исполнении автора.

С 1909 по 1918 год тут нанимала квартиру блистательная балерина, прима Мариинского театра – Тамара Платоновна Карсавина.

Здесь провел первые двадцать семь лет жизни Игорь Федорович Стравинский – крупнейший композитор ХХ века.

Отец композитора – Фёдор Игнатьевич Стравинский, был солистом Мариинского театра. Ему принадлежала огромная библиотека по искусству, ставшая достопримечательностью квартиры. Гостями Стравинских бывали писатели, музыканты, артисты: дирижер Эдуард Францевич Направник, балетмейстер Мариус Петипа, писатель Фёдор Михайлович Достоевский, композитор Николай Андреевич Римский-Корсаков.

Осенью 1961 года 79-и летний Игорь Фёдорович Стравинский, с 1913 года живший за границей, вновь побывал в отцовской квартире.

Со стороны площади в доме находилась аптека, мимо которой вполне мог не раз проходить Александр Блок, поселившийся в 1912 году в конце Офицерской. Возможно, что стихотворение «Ночь, улица, фонарь, аптека…» связано именно с этим домом.

Ул. Декабристов, 29

На другой стороне Крюкова канала, на месте послевоенного дома Электромортреста (Декабристов, 29), во времена Екатерины II, появился «Семибашенный» замок. Приземистое здание в два этажа с семью круглыми башнями по углам и по середине сторон, было возведено по проекту архитектора Ивана Егоровича Старова. В начале ХIХ века там расквартировали Литовский мушкетерский полк, которому замок и обязан своим названием.

В 1826 году замок был перестроен под городскую тюрьму для уголовных преступников и в этом качестве простоял до февраля 1917 года, когда был сожжён восставшим народом.

Фрагмент Литвского рынка на фоне новой сцены Мариинского театра

Название Литовский перекочевало на Литовский мост, хотя официально он назывался Офицерский (ныне мост Декабристов), и Литовский рынок. Последний находился напротив замка через Офицерскую улицу и занимал целый квартал. Торговые павильоны в 1787 – 1789 годах были построены по проекту архитектора Джакомо Кваренги.

К началу XX века рынок оказался заброшен, а в конце 1920-х годов на его месте соорудили конструктивистское здание Дворца культуры и техники имени Первой пятилетки. После Великой Отечественной войны его перестроили в стилистике «сталинского ампира» – таким его и помнят ленинградцы.

Теперь тут громоздится здание второй сцены Мариинского театра (Декабристов, 34). Со стороны Крюкова канала на фасаде воссоздан фрагмент Литовского рынка Кваренги.

Мимо Мариинки-2 двинемся по набережной Крюкова канала в сторону проспекта Римского-Корсакова.

Крюков канал был прорыт в 1717-1720 годах от Невы до Мойки. Вместе с Адмиралтейским каналом он образовал водную систему для транспортировки древесины. Ещё одна немаловажная функция – он отрезал от городской территории «пожарного страха ради» новую площадку заготовки лесоматериалов для Адмиралтейской верфи (Новую Голландию), превратив её в остров.

Строителем канала был подрядчик Семён Крюков, которому, по легенде, сам Пётр І пообещал назвать сооружение в его честь.

Позже, при Екатерине II, канал был продлен до Фонтанки. Тогда же соорудили несколько мостов. Торговый мост, как и Торговая улица (ныне Союза Печатников) обязаны своим названием Литовскому рынку.

Наб. Крюкова канала, 7/2

Фасад дома 7 на углу набережной и улицы Союза печатников, выглядящий довольно скромно, оживляет лучковый фронтон, в тимпане которого два мальчугана-путти поддерживают картуш с вензелем владельца. В 1900-м году здесь жил Заслуженный профессор Консерватории, скрипач-виртуоз Леопольд Семенович Ауэр.

Леопольд Семёнович Ауэр был основателем петербургской школы игры на скрипке, воспитавшей крупнейших скрипачей XX столетия.

Пётр Ильич Чайковский посвятил ему «Меланхолическую серенаду» для скрипки с оркестром. Свои посвящения мастеру оставили также композиторы Александр Константинович Глазунов и Сергей Иванович Танеев. В 1918 году Леопольд Семёнович эмигрировал в США, где оказал большое влияние на развитие современного американского скрипичного искусства.

На противоположной стороне канала наше внимание привлечёт необычное здание, занимаемое ныне киностудией «Лендок» (наб. Крюкова кан., 12). Оно было построено в 1884-1887 годах по проекту архитектора Максимилиана Егоровича Месмахера и представляло собой конюшни и огромный манеж. В правой высокой части здания зодчий предусмотрел ряд помещений, где можно было переодеться, привести себя в порядок и отдохнуть. Заказчиком этого комплекса был сенатор Александр Александрович Половцов, который, помимо многих своих талантов, слыл любителем и знатоком скаковых лошадей. В манеже проходили тренировки, соревнования, а также показательные выступления по выездке личных лошадей хозяина. Со временем манеж Половцова превратился в элитарный клуб, членами которого состояли великие князья и представители титулованной знати.

В 1910-е годы сенатор продал дом предприимчивому купцу, который, после некоторых перестроений, устроил здесь казино. Позже, в предреволюционные годы, помещения занимал «Интимный театр», а в советское время – клуб строителей. В 1946 году здание передали студии кинохроники, в историю которой вписаны имена выдающихся режиссеров: Романа Кармена, Ефима Учителя, Семёна Арановича, Сергея Соловьева, Александра Сокурова.

К сожалению, выразительная, насыщенная композиция фасада дошла до наших дней в искаженном виде – исчезли треугольный щипец, венчавший правую часть, балюстрада над карнизом и многие детали.

Наб. Крюкова канала, 12, 14

С киностудией соседствует большое шестиэтажное здание, напоминающее итальянское палаццо (наб. Крюкова кан., 14). Это бывший доходный дом владельца Киновиевского ультрамаринового завода (в позднесоветский период – объединение «Пигмент» на Октябрьской набережной, 38) Роберта Георгиевича Веге, построенный в 1912-1914 годах по проекту архитектора Сергея Осиповича Овсянникова. Парадный въезд во двор-курдонёр оформлен декоративной колоннадой и скульптурами молодых атлантов. «Флорентийские» окна в уровне второго этажа объединяет барельефный фриз со сценами из жизни эпохи Возрождения. Серый гранит облицовки нижних этажей продолжается вверх терразитовой штукатуркой, декорированной орнаментом. Когда-то давно над карнизом стояли вазы на столбиках, соединённые балюстрадой.

В одном из вестибюлей со стороны парадного двора на стенах сохранились мраморные барельефы, а также две скамьи с мраморными сатирами на поручнях.

В этом доме жил пианист, дирижер, педагог и композитор Александр Ильич Зилотти.

Супруга Зилотти, Вера Павловна, была дочерью знаменитого Третьякова, а сам Александр Ильич приходился двоюродным братом Сергею Васильевичу Рахманинову.

В квартире Зилотти начинающий композитор Сергей Прокофьев, познакомился с художником Игорем Грабарём и композитором Игорем Стравинским.

Со стороны проспекта Римского-Корсакова установлена мемориальная доска, посвящённая советскому учёному Михаилу Ефимовичу Лобашеву, заслуга которого состоит в восстановлении отечественной генетики после периода «лысенковщины».

Колокольня Никольского собора

Остановимся у Кашина моста, чтобы полюбоваться прекрасной колокольней Никольского собора и её отражением в водах канала.

Архитектор Савва Иванович Чевакинский за 20 лет до продления водной артерии от Мойки до Фонтанки предугадал место для колокольни, создав незабываемый петербургский образ.

Вблизи моста на углу с проспектом Римского-Корсакова (наб. Крюкова кан., 11/Римского-Корсакова, 43) находится один из петербургских адресов Василия Андреевича Жуковского.

Василий Андреевич квартировал здесь в 1818-1819 годах вместе со своим другом Александром Алексеевичем Плещеевым, устраивая по субботам поэтические вечера и небольшие концерты. Здесь собирались Иван Андреевич Крылов, Пётр Андреевич Вяземский, Николай Михайлович Карамзин, Александр Сергеевич Пушкин, Михаил Иванович Глинка и многие другие.

Почти через пол столетия, в 1865–1867 годах, в той же квартире происходило то же самое, только с другими людьми – Модест Петрович Мусоргский жил у своего брата Филарета, а в вечерних концертах принимали участие известные композиторы, члены объединения «Могучая кучка».

Морской Никольский Богоявленский собор

Перейдём на другую строну канала и проникнем на территорию Никольского сада.

Перед нами выдающийся образец елизаветинского барокко – Морской Никольский Богоявленский собор, созданный в 1753-1762 годах архитектором Саввой Ивановичем Чевакинским. Широко расставленные барабаны пяти глав видны издалека и производят впечатление праздничности и богатства. Нарядность собора подчёркнута сочетанием белого и небесно-голубого цвета. Новшеством явились балконы, ранее используемые только в светских зданиях.

В советский период собор продолжал действовать. В блокадные дни в храме жил и проводил богослужения Митрополит Ленинградский и Новгородский Алексий, будущий Патриарх Алексий I.

Цусимский обелиск

Рядом с собором находится высокий обелиск из красного гранита, на котором восседает орёл с крестом. Это памятник матросам и офицерам броненосца «Император Александр III», погибшим во время Цусимского сражения (в том бою погибли все 833 члена экипажа). Мемориал был создан по проекту архитектора Якова Филотея и скульптора Артемия Обера и торжественно открыт в 1908 году в присутствии вдовствующей императрицы и других членов августейшей фамилии.

Но фактически этот монумент стал памятником всем морякам, павшим при Цусиме. Неофициально его так и стали называть – «Цусимский обелиск». Так произносят и в наши дни.

Деньги на памятник были собраны по подписке членами Гвардейского морского экипажа.

Бронзовые доски со списками моряков и барельефы с изображением броненосца в первые годы советской власти были демонтированы и переплавлены, но в 1973 году – воссозданы по эскизам и фотографиям.

Покинем уютный садик, выйдем к проспекту Римского-Корсакова и по улице Глинки вернёмся на Театральную площадь, на ходу обращая внимания на некоторые дома.

В начале XVIII века к летнему дворцу Екатерины I вела дорога, названная Екатерингофской улицей, при этом разные участки этой магистрали носили до 30 наименований. С середины XIX века улица стала Екатерингофским проспектом, а имя композитора Николая Андреевича Римского-Корсакова ему присвоили в 1939 году.

Первое название улицы Глинки – Морская Полковая, так как она вела к Морскому Полковому двору Адмиралтейского ведомства. Затем она стала Никольской после сооружения Никольского собора. 20 ноября 1892 года улица получила современное название, в связи с 50-летием премьеры оперы Михаила Ивановича Глинки «Руслан и Людмила». Это было первое в истории Петербурга переименование улицы «в честь».

Ул. Римского-Корсакого, 39

Невысокое здание с треугольным фронтоном (Римского-Корсакого, 39) сохраняет внешний вид с середины XIX века, когда оно было перестроено по проекту архитектора Гаральда Боссе. С 1826 года в этом здании находились Статс-секретариат с канцелярией и Паспортная экспедиция Великого Княжества Финляндского. В первые годы советской власти, когда Финляндия стала независимой республикой, здесь находилось её генеральное консульство. В 1954 году здание было продано Советскому Союзу за 1,4 миллиона рублей.

Ул. Римского-Корсакого, 37

Соседний угловой дом, выходящий фасадами и на улицу Глинки, обращает на себя внимание чередующимися масками, выражающими попеременно ужас и веселье (Римского-Корсакова, 37 / Глинки, 15). Это бывший особняк семьи Бенуа, давшей множество громких имен в области искусства.

Родоначальником всех петербургских Бенуа был метрдотель (в некоторых источниках повар-кондитер) супруги Императора Павла I, Марии Федоровны, бежавший в Россию из революционной Франции. В семье Леонтия Николаевича, как на русский лад стали звать француза, было 16 детей, многие из которых, а следом и их потомки, стали архитекторами и художниками.

Сын основателя рода, Николай Леонтьевич Бенуа, стал академиком архитектуры и главным архитектором Петергофа. Интересно, что даже День архитектора в России и в настоящее время отмечают в день его рождения – 1 июля. За заслуги перед Отечеством Николай Леонтьевич получил дворянский титул, а у рода Бенуа появился герб, объединяющий французскую лилию и колонну, как символ архитектуры. Его сын, Александр Николаевич – художник, историк искусства, основатель и главный идеолог объединения «Мир искусства».

Другой сын, Леонтий Николаевич – архитектор, профессор Академии художеств, педагог, подготовивший большую плеяду крупных архитекторов ХХ века.

Еще очень и очень многое можно рассказать об этой разветвленной семье, к которой относится и знаменитая художница Зинаида Серебрякова, и все представители фамилии Лансере, и художник Константин Сомов.

В разное время здесь проживали архитектор Леонтий Николаевич Бенуа, дирижёр Александр Васильевич Гаук, художник Евгений Евгеньевич Лансере.

Мемориальная доска посвящена советскому художнику Николаю Андреевичу Тырсе – одному из создателей ленинградской школы книжной графики.

В этом доме часто бывал Иосиф Бродский – здесь жила его муза и гражданская жена, художница Марианна Басманова. «М.Б.» посвящены многие стихотворения поэта.

Ул. Римского-Корсакого, 33

Справа выделяется четырехэтажный дом под номером 33 в кирпично-мавританском стиле, построенный в 1877 году по проекту архитектора Виктора Александровича Шретера для доктора медицины, учёного и сановника Германа Федоровича Вучиховского. На фасаде сохранился замысловатый вензель «HW», а вот навес-зонтик над парадным входом до наших дней не дошёл.

Ул. Глинки, 13

Ступив на улицу Глинки, обратим внимание на дом под номером 13, который известен, как особняк великого князя Кирилла Владимировича.

Великий князь Кирилл Владимирович являлся двоюродным братом императора Николая II. В марте 1917 года он принял сторону революции и, надев красный бант, привёл Гвардейский экипаж к Таврическому дворцу присягать Государственной Думе.

В эмиграции Кирилл Владимирович объявил себя единственным местоблюстителем престола. Его потомки по женской линии возглавляют Дом Романовых и в наши дни.

В 1910 году архитектор Николай Иванович Алексеев перестроил здание в соответствии со вкусом новых хозяев. За скромным и строгим фасадом скрывались красивые, утонченные без излишеств интерьеры и просторный бальный зал. До нашего времени сохранились мраморные лестницы, ажурные литые чугунные перила, роскошные потолки и другие детали.

В советское время в помещениях бывшего особняка располагался детский сад.

Мариинский театр

Мы снова на Театральной площади, где во всем великолепии перед нами предстаёт монументальное здание Мариинского театра. История сооружения этого, без преувеличения, «храма искусства» началась в 1844 году, когда в Санкт-Петербург прибыла на гастроли цирковая труппа артиста и антрепренёра, некоего итальянца Гверра. Выступления труппы пользовались большим успехом, публика валила валом и Гверра сумел добиться разрешения на строительство казённого цирка (то есть, говоря современным языком, пробил финансирование из госбюджета). Сначала деревянного, а потом и каменного.

Под застройку отвели пустующую территорию между Большим театром и Крюковым каналом и к 1849 году архитектор Альберт Катаринович Кавос возвёл центральное здание цирка с двумя боковыми пристройками конюшен.

Однако, довольно скоро интерес петербуржцев к однообразным цирковым представлениям упал и уже с 1851 года в цирке начали ставить драматические спектакли.

В 1859 году случился пожар. По указу Александра II тот же архитектор Кавос на месте сгоревшего цирка, частично используя старые фундаменты и стены, выстроил новое здание. Туда, в новые прекрасные условия, и переехала труппа Большого театра. Новый оперный Мариинский театр, названный в честь супруги российского императора, открылся 2 октября 1860 года постановкой оперы М. И. Глинки «Жизнь за царя».

В советский период по идеологическим соображениям опера называлась «Иван Сусанин». Позже выяснилось, что именно так хотел озаглавить произведение и сам Глинка – это значится во всех рукописях композитора. Но, в свое время он не смог это сделать, и тоже … из-за идеологии. Директор Императорских театров Александр Михайлович Гедеонов посчитал, что опера должна называться более патриотично, чем просто именем главного героя.

Вместе с русскими актерами в театре выступали итальянцы и французы. Драматические спектакли чередовались с концертами.

В 1894-1896 годах архитектор Виктор Александрович Шретер осуществил масштабную реконструкцию здания. Был возведен «парапетный этаж» с большими полуциркульными окнами. Башенка на куполе, увенчанная лирой и короной, маскировала вентиляционную трубу.

Заглянем в зрительный зал, который, по праву, считается одним из самых красивых в мире. Лирический колорит создают мягкое сияние позолоты, лепные украшения и скульптуры, голубые стены, дополненные обивкой и драпировкой в цвете морской волны.

Живописный плафон на потолке изображает полдень – двенадцать пасторальных девушек, танцующих с купидонами, и двенадцать медальонов с портретами Фонвизина и Островского, Гоголя и других русских драматургов XVIII–XIX века (театр строился не только для оперы, но и для драматических постановок).

Огромная каскадная люстра, состоящая из 23 тысяч хрустальных подвесок, является визитной карточкой театра. Она создана в 1860 году и стала первой, приспособленной для освещения газом, а не маслом. В наши дни на люстре зажигаются 210 электрических лампочек.

Необычен и занавес, созданный еще в 1914 году по рисункам выдающегося художника Александра Головина, взявшего за основу узор платья императрицы Марии Александровны. В технике изготовления занавес соединил живопись и аппликацию.

На сцене театра блистали знаменитые солисты: Федор Стравинский, Николай Фигнер, Мария Славина, Леонид Собинов, Федор Шаляпин, Софья Преображенская, Вацлав Нижинский, Анна Павлова, Матильда Кшесинская, Рудольф Нуреев, Михаил Барышников и многие другие.

В Мариинском театре началась карьера эстрадной певицы Клавдии Шульженко. 5 мая 1928 года на концерте, посвящённом Дню печати, она спела две песни, но зал громом оваций не отпустил молодую артистку – пришлось петь все, что знала. Так Ленинград открыл для себя новую звезду. В дальнейшем директора крупных кинотеатров её именем заманивали публику.

Обширное пространство над зрительным залом использовали под декорационные мастерские. В разное время там работали Александр Бенуа, Иван Билибин, Константин Коровин, Леон Бакст,

Именно там Александр Головин написал портрет Шаляпина в образе Бориса Годунова. В гости к художникам часто захаживали писатели и поэты. Под крышей Мариинки в 1909 году произошла известная ссора Николая Гумилева и Максимилиана Волошина, закончившаяся дуэлью.

Ссора произошла из-за женщины – поэтессы Елизаветы Дмитриевой, которая была любовницей Гумилева, а потом перешла к Волошину.

У Дмитриевой и Волошина родилась совместная идея литературной мистификации – таинственная красавица-католичка Черубина де Габриак предложила свои стихи журналу «Аполлон», который редактировал Гумилёв. Успех был головокружительный и несомненный – творчество незнакомки получило высокую оценку признанных мэтров: Иннокентия Анненского и Вячеслава Иванова. Но вскоре наступило разоблачение – тайна раскрылась, и все узнали, что загадочная иностранка с трагической судьбой – на самом деле обыкновенная русская девушка. Дважды уязвлённый Гумилев позволил себе нелестное высказывание: Дмитриева, мол, совершенно бездарная поэтесса, но весьма ничего «как женщина». Волошин отвесил ему звонкую пощечину.

Дальнейшие события выглядели как дешёвый спектакль: поединок назначили на Черной речке – там же, где в 1837 году стрелялись Пушкин с Дантесом. Оружие – дуэльные пистолеты того же времени.

Гумилев был настроен решительно и требовал стреляться на расстоянии пяти шагов, до смертельного исхода, но секунданты развели дуэлянтов. Оба участника сделали по 2 выстрела: Гумилев целился в противника, но промахнулся, а Волошин стрелял в воздух. На этом дуэль была остановлена.

В 1960-е годы вдоль Крюкова канала к зданию театра пристроили корпуса, в которых оборудовали репетиционные залы.

Во время очередной реконструкции, под полом оркестровой ямы обнаружили битый хрусталь. Строители удалили осколки, но оказалось, что они влияли на акустику зала – пришлось восстанавливать.

И ещё об оркестровой яме: в советское время шутники приклеили на пюпитр одного из музыкантов группы ударных вырезку из газеты: «Тебе, Родина, наш ударный труд!»

Памятник М.И. Глинке

Завершая нашу прогулку, приблизимся к памятнику Михаилу Ивановичу Глинки. Образ композитора создал скульптор Роберт Романович Бах, известный как автор памятника «Пушкин-лицеист» в Царском Селе.

Первоначально монумент был установлен в 1906 году посреди проезжей части между Мариинкой и Консерваторией. В день открытия в честь композитора состоялся концерт в Большом зале консерватории, а в Мариинском театре давали оперу «Руслан и Людмила».

В 1926 году памятник убрали с площади и установили в сквере у южного фасада здания Консерватории. Этот фасад, в отличие от главного фасада, обращенного к улице Декабристов, оформлен довольно сдержанно. Выступающая правая часть служила некогда царским подъездом. В тимпане фронтона над входом сохранились две женские фигуры с лирами.

И напоследок – несколько слов о близлежащих домах, ограничивающих Театральную площадь с южной стороны.

Театральная пл., 14, 12

Угловой дом 14, выходящий фасадами и на улицу Глинки (Театральная пл., 14/ Глинки, 4), с 1816 года и до революции принадлежал первому в истории России морскому министру Николаю Семёновичу Мордвинову, считавшемуся также лучшим экономистом своего времени. Будучи включённым в состав Верховного уголовного суда по делу декабристов, он остался в истории единственным человеком чести, не поставившим подпись под смертным приговором.

Соседний дом 12 был построен в 1877 году в стиле пышной эклектики. Архитектор Фома Иванович Винтергальтер украсил фасад масками животных, гирляндами, факелами, колчанами. На одном из рельефных панно изображены ножницы, утюг, уголок и другие атрибуты профессии владельца здания – «инструментального мастера» Ф. Моргана.

Театральная пл., 10

Примерно в это же время по проекту архитектора Николая Фёдоровича Беккера был сооружен и дом 10, который отличает лучковый фронтон с волютами, отсылающий к итальянской архитектуре. Вполне органично, что в настоящее время здание занимает Генеральное консульство Итальянской республики.

Прогулка 3

По «святым местам»

На территории Коломны недалеко друг от друга мирно сосуществуют храмы разных конфессий. Традиции веротерпимости были заложены, должно быть, ещё во времена переселения в эти места разноплемённых рабочих и служащих адмиралтейских верфей, свезённых в Санкт-Петербург со всей Европы волею Петра Великого.

На этом маршруте мы обнаружим лютеранскую кирху, католический костёл и хоральную синагогу, напротив которой (Лермонтовский пр., 2) и соберемся с друзьями перед тем, как отправиться в путь.

Название синагога переводится с иврита, как «Дом собрания» или «Дом учения» и, строго говоря, храмом не является. Согласно канонам веры иудейский Храм может быть возведен в единственном месте на земле – на Храмовой горе в Иерусалиме. Таким образом, синагога, одновременно с религиозными функциями, включает элементы коммерческой, образовательной и общественной деятельности. К концу XIX века в синагогах Восточной Европы вошло в моду сопровождать богослужение маленьким мужским хором 7-9 человек. Отсюда название синагоги – «хоральная».

Большая хоральная синагога

Разрешение на строительство синагоги было получено в 1869 году, когда, благодаря либеральной политике Александра II, было снято большое число ограничений, касающихся проживания евреев на территории России. Сбор средств, выбор и покупка места, конкурс проекта и возведение здания заняли долгих 24 года.

Специальное конкурсное жюри, возглавляемое художественным и музыкальным критиком Владимиром Васильевичем Стасовым, признало лучшим проект, разработанный архитектором Иваном Ивановичем Шапошниковым и художником Львом Исааковичем Бахманом. В 1893 году строительство двухэтажного здания в мавританском стиле с высоким куполом было закончено и освящено. Портал главного входа с аркой и парными колоннами ведет в вестибюль, который обладает уникальной акустикой – слова, произнесённые шёпотом, можно услышать на расстоянии более 10 метров.

Службы проводились в трех помещениях: главный зал открывали только в субботу и в праздники; в малом зале, в правом крыле, молились ортодоксы-миснагеды; молельня во дворе, так называемая, малая синагога, была хасидской.

Миснагдим и хасидизм – течения иудаизма.

Дубовые скамьи в центре главного зала предназначались для важных гостей. Места особо почетных членов общины, сделавших наиболее весомые взносы в строительство синагоги, отмечены металлическими табличками (сохранились именные таблички барона Горация Осиповича Гинцбурга, Самуила Соломоновича Полякова и других меценатов). Сохранилась и оригинальная люстра, покрытая сусальным серебром.

Рядом со зданием синагоги, на углу Большой Мастерской (ныне Лермонтовский проспект) и Офицерской (ныне Декабристов) в 1897 году по проекту архитектора Бориса Ионовича Гиршовича был построен Дом еврейской общины (Лермонтовский, 2/ Декабристов, 42). Первый этаж отводился для служебных целей, во втором размещались классные комнаты ремесленного училища для мальчиков, а в третьем – для девочек. Мальчиков обучали слесарно-механическому и столярно-резному делу, а девочек готовили стать портнихами и белошвейками.

В 1908 году была закончена ограда синагоги из гранитных блоков с ажурным металлическим завершением, что явилось окончанием строительства всего комплекса.

Санкт-Петербургская синагога, рассчитанная на 1200 мест, является второй по величине в Европе и самой большой в России (крупнейшая европейская синагога, вмещающая 3000 человек, была построена в 1859 году в Будапеште).

В наши дни при синагоге есть магазин, ресторан, гостевой дом, библиотека, детские сады и школы, пансионы и даже… клуб знакомств для создания семьи с представителями своей национальности.

Налюбовавшись на величественное здание, выйдем к улице Декабристов и, перейдя на другую сторону, отправимся налево, в сторону Английского проспекта.

Обширная территория справа по ходу нашего движения занята многочисленными строениями, принадлежащими Академии физической культуры имени П. Ф. Лесгафта (Декабристов, 35).

Глядя на стадион Академии в разрыве между домами 37 и 39, вряд ли можно себе представить, что на этом месте более 100 лет существовал прекрасный сад, куда толпы народа со всего Петербурга съезжались, чтобы повеселиться и отдохнуть от повседневных забот. С раннего утра и до поздней ночи здесь шумела жизнь, играла музыка, работали хитроумные аттракционы, рестораны и театры.

Во второй половине XVIII века участок между Офицерской и Мойкой принадлежал екатерининскому вельможе Льву Александровичу Нарышкину, который в 1793 году открыл в своей усадьбе первый в Петербурге общественно-увеселительный сад, именовавшийся «Воксал в Нарышкинском саду».

Слово «Воксал» происходит от названия пригорода Лондона Vauxhall (по фамилии владелицы Джейн Вокс), в котором ещё в 1661 году был учреждён публичный сад с рестораном и концертной площадкой. Уже в середине XVIII века название Воксал стало нарицательным для всякого увеселительного сада или парка и быстро распространилось по Европе.

В 1838 году первая российская железная дорога Санкт-Петербург – Царское Село была продлена до Павловска. Конечную станцию назвали «Воксал» – станционное здание было построено с концертным залом. Так привлекали публику к путешествиям за город. Постепенно Воксал трансформировался в Вокзал и стал общим названием зданий для пассажиров на всех железнодорожных станциях страны.

По свидетельству бытописателя Петербурга Михаила Ивановича Пыляева, «каждую среду и воскресение устраивались праздники и маскарады с танцами. На открытом театре давали пантомимы и зажигали фейерверки».

С 1830-х годов участок стал собственностью Анатолия Николаевича Демидова – самого богатого представителя прославленного рода уральских промышленников. Демидов основал на территории бывшей нарышкинской усадьбы «Демидовский дом призрения трудящихся» – социальное учреждение по типу английских работных домов. Часть участка, выходящая на Офицерскую улицу, в 1864 году перешла в ведение некого предпринимателя В.Н. Егорева, который устроил здесь новый «Русский семейный сад». И снова, как некогда у Нарышкина, играла музыка, давали представления акробаты, работали марионеточный театр, карусели, звучали русские и тирольские песни.

Однако, через некоторое время, характер представлений стал, мягко говоря, «легкомысленным»: появились шансонетки, исполнявшие фривольные песенки под бурный канкан. Добропорядочная публика покинула сад и в середине 1880-х годов Егорев был вынужден продать участок с торгов антрепренеру Вере Александровне Линской-Неметти.

При новом владельце в саду сломали старый деревянный театр и вместо него выстроили два новых – летний и зимний. Зимний «Театр Ниметти» арендовали и другие театральные труппы, в числе которых с 1906 по 1909 год был Новый театр Веры Федоровны Комиссаржевской. В этот период с труппой экспериментировал режиссёр Всеволод Эмильевич Мейерхольд, что к неудовольствию Веры Фёдоровны, не сопровождалось аншлагами и полностью расстроило финансы.

Новая страница в истории Демидовского сада началась в 1912 году, когда русский предприниматель А. С. Ялышев открыл здесь «Луна-парк» – заведение по американскому образцу со всеми техническими увеселениями для любителей острых ощущений: «Американские горы», «Чертово колесо», «Мельница любви», «Пьяная лестница» и другие. Помимо аттракционов в парке работали летний ресторан, мюзик-холл, варьете и два кинотеатра.

В советское время луна-парк пришел в запустение и в 1930-е годы все его сооружения, в том числе и здание зимнего театра, разобрали.

Ул. Декабристов 46, 48

На противоположной стороне улицы Декабристов отметим взглядом интересный фасад дома 46 в стиле модерн, созданный в 1902 году творческой фантазией гражданского инженера Владимира Николаевича Соколовского. Оконные проёмы высокого второго этажа украшают стрельчатые арки, напоминающие своды готического собора. Им вторят щипцы и башенки над карнизом. Отдельного внимания заслуживает рисунок решётки балконов, ассоциирующийся то ли с рыбачьими, то ли с паучьими сетями.

Следующие три дома были построены в разное время, но в одинаковой стилистике строгой эклектики.

В доме под номером 50 в 1899-1900 годах квартировала артистка Императорской балетной труппы Агриппина Яковлевна Ваганова, ставшая в советское время балетмейстером и педагогом. Имя Вагановой носит старейшая профессиональная школа страны – Академия русского балета.

В угловом доме 52 в 1924-1929 годах жил выдающийся советский архитектор Ной Абрамович Троцкий – автор многих знаковых построек нашего города таких, как Дворец Советов, дворец культуры имени С.М. Кирова, мясокомбинат «Самсон».

За перекрёстком с Мастерской улицей монотонную застройку нарушает краснокирпичное здание в романском стиле, увенчанное небольшой башней (Декабристов, 54а). Это – эстонская лютеранская церковь Святого Иоанна, возведённая в 1858-1860 годах. Подписанных чертежей кирхи не сохранилось, но традиционно считается, что ее создатели – архитекторы Гаральд Эрнестович Боссе и Карл Карлович Циглер фон Шафгаузен.

Справа от кирхи находится построенный одновременно с храмом церковнослужительский дом (Декабристов, 54в), сохранившийся до наших дней без изменений. Там размещались сиротский приют, богадельня и эстонская школа.

Ул. Декабристов 54, 54а, 54в

Точно такой же дом предполагалось соорудить симметрично и с левой стороны, но по каким-то причинам это не произошло. Только в 1909 году на пустыре возвели шестиэтажный дом, приносивший доход церковной общине (Декабристов, 54/ Мастерская, 1). Архитектор Михаил Хаимович Дубинский отделал фасады в стиле, так называемой, модернизированной неоклассики: асимметричная компоновка с высоким криволинейным щипцом, свойственная модерну сочетается с классическими колоннами и барельефными фигурами в античных одеяниях.

В 1930 году лютеранская церковь была закрыта и, несмотря на ходатайства эстонских рабочих о предоставлении бывшей кирхи под клуб, кардинально перестроена. Колокольню и портал разобрали, внутренний объём разделили на три этажа, с уличной стороны пристроили полукруглый выступ с лестничной клеткой. Последние следы кирхи уничтожило оштукатуривание фасадов в 1950-е годы.

В постсоветский период искалеченное здание было возвращено верующим. В 2011 году в присутствии президента Эстонии прошла церемония богослужения по случаю открытия церкви после реставрации.

Далее наша прогулка продолжится по улице Писарева в сторону набережной Мойки.

Улица Писарева появилась на карте города в 1887 году, когда потребовалось соединить набережную Мойки с Офицерской улицей в створе Храповицкого моста. Её назвали Шафировской, но уже в 1890-м она стала Алексеевской по имени дворца великого князя Алексея Александровича, построенного рядом на набережной Мойки.

В 1923 году улице присвоили имя публициста и литературного критика Дмитрия Ивановича Писарева, который здесь никогда не жил, не учился и, скорее всего, никогда и не был.

Остановимся напротив необычного высокого строения из красного кирпича (Писарева, 20), на котором красуется надпись: «Д.И.Т. Декорационный магазинъ и залъ. 1900». Контфорсы, завершенные башенками, делят строгий готический фасад на три части. Здание построил архитектор Виктор Александрович Шретер по заказу Дирекции императорских театров. Три этажа занимал магазин (раньше так называли склад) для хранения декораций, в четвертом расположилась поделочная мастерская, а над ней – зал для писания декораций, освещавшийся через световой фонарь. Назначение здания сохранялось и в годы советской власти.

В 2003 году произошёл пожар, после которого было принято решение устроить в восстановленном здании концертный зал. Проект третьей сцены Мариинского театра разработал французский архитектор Ксавье Фабр, разделом акустики занимались японские специалисты, а дизайном интерьеров – художник Михаил Шемякин. Новый зал вмещает 1150 зрителей.

Ул. Писарева, 18, 20

На следующем участке находится домовладение, состоящее из двух симметричных корпусов, разделённых узким проездом (Писарева, 18). Углы зданий подчеркнуты цилиндрическими эркерами, переходящими в башенки с высокими конусообразными шатрами. Владелец дома, купец 1-ой гильдии Александр Фаддеевич Евментьев проживал с семьёй в особняке, расположенном рядом с доходным домом (Писарева, 16). На фасаде особняка выделятся, поддерживаемый колоннами и украшенный львиной маской, портал парадного входа. И дом, и особняк в 1899-1902 годах построил по собственному проекту один из сыновей Александра Фаддеевича – гражданский инженер Михаил Александрович Евментьев.

Ул. Писарева, 16

Минуем дом 14 и задержим внимание на красивом особняке отставного полковника гвардии Ф. Г. Козлянинова, построенном в 1892 году (Писарева, 12). Архитектор Александр Иванович фон Гоген расположил здание таким образом, чтобы на улицу оно выходило узким торцевым фасадом, а широким – в сад. При этом оба фасада получили одинаково богатую отделку в стиле эклектики с элементами барокко.

Владелец особняка состоял членом Императорского Русского Военно-Исторического Общества. Он коллекционировал памятники военной старины и создал частный Конногвардейский музей. Впоследствии малая часть экспонатов была вывезена в эмиграцию, а оставшиеся поступили в Эрмитаж и Артиллерийский музей.

В советский период бывший особняк занимали различные учреждения. В наши дни – детский дом-профилакторий.

Ул. Писарева, 10, 12

Рядом находится шестиэтажный, слегка мрачный дом в стиле модерн, стены которого сложены из когда-то светлого, но потемневшего от времени облицовочного кирпича (Писарева, 10). Это бывший доходный дом Козляниновых, который в 1908 году возвёл тот же архитектор фон Гоген. Глядя на это здание не сразу подмечаешь, что все окна имеют разные очертания и расстекловку.

Напротив особняка и доходного дома Козляниновых расположен небольшой, но очень симпатичный сад. Зайдем в него и, пройдя немного вглубь, окажемся перед тыльным фасадом дворца великого князя Алексея Александровича (лицевой фасад мы рассмотрим немного позже, когда выйдем на набережную Мойки).

Только со стороны сада можно лицезреть в полный рост угловую башню, поднявшись на которую хозяин дворца – Главный начальник флота и морского ведомства, мог обозревать в подзорную трубу весь Финский залив.

Великий князь Алексей Александрович – сын Александра II, приходился дядей императору Николаю II. В 1905 году после поражения в Цусимском сражении Алексей Александрович подал в отставку и был уволен со всех морских постов. После этого он уехал в Париж, где, спустя три года, скончался в возрасте 58 лет. Наследники распродали часть территории усадьбы и часть имущества, в том числе более 500 живописных полотен и предметов прикладного искусства.

Дворец великого.князя Алексея Алкесандровича

Усадебный комплекс был создан в 1883-1885 годах по проекту выдающегося архитектора Максимилиана Егоровича Месмахера. В облике дворца зодчему удалось воплотить желание заказчика жить в особняке, напоминающем романтические замки средневековой Франции. И…, непременно, чтобы фонтан был в саду перед окнами кабинета.

Помимо дворца были построены гостевой, экипажный и конюшенный корпуса, котельная с кирпичной трубой, стилизованной под ростральную колонну, оранжереи и сад. Сад существовал здесь и раньше, но зодчий его перепланировал и отделил высокой каменной стеной от новой улицы (ныне улица Писарева), прокладываемой одновременно со строительством дворца.

Особняк Шретера

Покинем Алексеевский сад и по пути к набережной Мойки рассмотрим стоящий на угловом участке особняк архитектора Виктора Александровича Шретера (Писарева, 2/ Мойки, 114). Необычный, ассиметричный и немного сказочный дом был построен мастером в 1891 году по собственному проекту. Под балконом изображены треугольник и циркуль – символы профессии и знак столичного Общества архитекторов, деятельности которого Виктор Александрович отдал много сил.

Дворец великого князя Алексея Алкесандровича, парадный въезд

Пройдём налево по набережной Мойки и через 120 метров окажемся перед необыкновенно красивой оградой с золочёными вензелями «АА» (наб. Мойки, 122). В глубине парадного двора находится чрезвычайно живописный по композиции дворец великого князя, архитектурный стиль которого искусствоведы единодушно определяют, как «вершину эклектики». Что же касается интерьеров, то по богатству и роскоши они соперничали с внутренним убранством царских резиденций. За вестибюлем и приёмной следовала анфилада парадных залов, отделанных в разных стилях: танцевальный зал – рококо, красная гостиная – Людовик XV, кабинет – ренессанс с элементами барокко, «сераль» и «комната для рыбок» – в восточном стиле и так далее и тому подобное.

В советское время здание дворца не ремонтировалось, а интерьеры были доведены до плачевного состояния.

После реставрации, завершившейся в 2011 году, в бывшем Алексеевском дворце открылся Дом музыки.

Ещё через сто метров от набережной Мойки отходит Английский проспект, по которому мы продолжим прогулку, рассматривая некоторые здания. Интересно, что в советский период Английский проспект переименовали в честь британского революционера Джона Маклина, боровшегося за создание в Шотландии независимой социалистической республики.

Английский пр. 1

Отметим взглядом дом под номером 1 с небольшой башенкой в стиле модерн. Это бывший жилой дом служащих Нового Адмиралтейства, построенный в 1909 году (Английский, 1/ Мойки, 124). Здесь предусматривались казенные квартиры для начальника завода, его помощников и других сотрудников. Автор проекта – архитектор Александр Иванович Дмитриев, приобрёл известность после сооружения Училищного дома Петра Великого на Петровской набережной (ныне Нахимовское училище).

На чётной стороне в начале проспекта стоят два здания, которые были возведены по проекту архитектора Месмахера в качестве служебных флигелей и некогда входили в состав усадебного ансамбля Алексеевского дворца (Английский, 2).

Английский пр. 4-6

С ними соседствует двухэтажный особняк, построенный по проекту архитектора Виктора Александровича Шретера в 1880-1881 годах (Английский, 4-6). Здание декорировано в духе ренессанса – оштукатуренный низ с крупным рустом и кирпичный верх. Боковые части украшены полуфигурами кариатид, поддерживающих треугольные сандрики.

Владелец особняка, Александр Карлович Пампель, был членом правления Общества морского, речного и сухопутного страхования «Русский Ллойд».

В 1898 году домовладение перешло к купцу 1-й гильдии Генриху Генриховичу Кирштену, одному из основателей «Товарищества Санкт-Петербургского производства механической обуви» («Скороход»).

В советское время некогда респектабельный особняк превратился в обычный жилой дом с коммунальными квартирами.

Английский пр. 8-10

На следующем участке мы видим роскошное здание, богато отделанные фасады которого напоминают итальянское палаццо (Английский, 8-10). Если пройти через ворота, то за зданием, неожиданно, откроется хозяйственный двор, имеющий вид сельской голландской фермы. Каретники, конюшня, коровник, и другие строения в стиле модерн сложены из красного кирпича и украшены деревянными фахверковыми конструкциями. Особенно восхищает изящная восьмигранная башенка-голубятня, покрытая черепичным шатром (такие башенки в Голландии указывали, что хозяин фермы – дворянин и имеет право содержать собственных почтовых голубей).

Эта городская усадьба была создана в 1902 году для голландского подданного Генриха Генриховича Гильзе ван дер Пальса по проекту архитектора-художника Вильяма Иогансена.

Фасады особняка облицованы радомским серым песчаником и светло-желтым кирпичом, цоколь – серым сердобольским гранитом.

Внутреннее содержание здания представляло собой традиционный набор помещений любого аристократического дома. Галерея парадных залов была изысканно отделана в разных исторических стилях. В приватной части особняка для детей были оборудованы гимнастическая и игровая комнаты и даже небольшая «тёмная» фотографическая мастерская.

Генрих ван дер Пальс сделал невероятную карьеру от мелкого конторского служащего до крупного финансиста и одного из совладельцев Русско-Американской Резиновой Компании «Треугольникъ».

В 1908 году он стал консулом Нидерландов в Петербурге, разместив канцелярию консульства в своем особняке.

После февральской революции ван дер Пальс уехал из России, осознавая наступающие перемены.

И в советский период, и в настоящее время здесь размещается городской военный комиссариат.

К горвоенкомату примыкает обширная территория, заключенная между Английским проспектом и улицей Писарева, на которой расположены корпуса кондитерской фабрики, носящей имя революционерки Конкордии Самойловой (Английский, 12,14, 16 / Писарева, 3). В царские времена это было крупневшее кондитерское предприятие российской империи – «Жорж Борман».

Основателю фабрики, Григорию Николаевичу Борману, неизменно сопутствовала удача. Он основал предприятие в 1862 году, а уже в 1866-м смог выкупить у немецкого кондитера Генриха Пфейфера шоколадную фабрику, находившуюся на Английском проспекте. В 1870 году Борман строит несколько новых производственных корпусов и в 1876 году он уже поставщик Императорского двора. А после Золотой медали, завоеванной на Всемирной выставке в Париже в 1878 году, марка «Жорж Борман» становится известной по всей Империи и продается везде – от дорогих магазинов до мелких лавчонок. К 1914 году в Петербурге шоколад, мармелад и пастила, леденцы и монпансье, карамели и бисквиты продавались в 9 фирменных магазинах помимо оптовой торговли в Апраксином дворе. Для доставки продукции работали специальные автомобили, плавали фирменные пароходы. Ежедневно на фабрике производилось до 150 пудов кондитерских изделий.

На Английский проспект выходит фасад бывшего доходного дома Бормана (дом 12), построенного архитектором Александром Аполлоновичем Щедриным в середине XIX века. Рядом – производственный корпус фабрики (дом 14), возведенный в 1896 году по проекту архитектора Александра Александровича Степанова. А вот следующее здание (дом 16) было построено в 1873 году в виде двухэтажного хозяйского особняка, но уже в следующем году оно было дважды надстроено. Последнее преобразование осуществил архитектор Пётр Игнатьевич Радецкий, украсивший фасад тремя фигурными щипцами, под каждым из которых красовалась фирменная марка.

Английский пр. 16, 18

В наши дни вход на территорию фабрики осуществляется через обычный рядовой дом 18, в облике которого ничто не напоминает «маленький и прелестный особняк с садом», как писала в своих мемуарах прима-балерина Матильда Кшесинская.

В 1876 году участок с небольшим строением приобрела танцовщица Императорских театров Анна Васильевна Кузнецова, для которой военный инженер Алексей Николаевич Чикалёв перестроил дом в двухэтажный особняк. Анна Васильевна была гражданской женой великого князя генерал-адмирала Константина Николаевича, который прожил свою жизнь, разрываясь между двумя семьями.

Великий князь Константин Николаевич придерживался либеральных ценностей и сыграл большую роль в освобождении крестьян и других крупных реформах своего брата Александра II. Он много лет был Морским министром, более 40 лет руководил Русским географическим обществом, по его инициативе была продана американская часть Российской империи.

Помимо прочих своих достоинств, великий князь был председателем Русского музыкального общества и в этом качестве оказывал помощь и поддержку Петру Ильичу Чайковскому (Константину Николаевичу посвящены опера «Опричник» и струнный квартет номер 2).

В 1886 году от скарлатины умерли двое сыновей Анны Васильевны и Константина Николаевича, после чего особняк был продан.

В 1892 году в доме поселилась Матильда Кшесинская, которая, как она пишет, «переделала только спальню, оставив все остальные помещения в том виде, какой они имели при Кузнецовой и Константине Николаевиче». Позже дом был выкуплен императором Николаем II и преподнесён «Малечке» в подарок.

Английский пр. 3

Покидая Английский проспект, немного вернемся назад и, мимоходом, окинем взором громадное семиэтажное здание в стиле неоклассики, построенное в 1913 году по проекту гражданского инженера Павла Григорьевича Головкова (Английский, 3). В богатой отделке фасада использованы художественная штукатурка, светлый облицовочный кирпич, орнамент, маски и горельефы на античные сюжеты.

По короткому Рабочему переулку выйдем на набережную реки Пряжки. Справа от нас находится здание школы советской постройки (наб. реки Пряжки, 4-6), которая известна как в нашей стране, так и за рубежом. В 1968 году в ней был открыт музей «А музы не молчали…», посвящённый культуре и искусству Ленинграда в период Великой Отечественной войны.

В музее, созданном учителями и учениками школы, представлены подлинные исторические документы (более 20 тысяч единиц хранения), рассказывающие о творческой интеллигенции в годы войны. Отдельные разделы экспозиции посвящены театрам, агитбригадам, художникам. В разделе «Музыкальная жизнь блокадного Ленинграда» имеются уникальные материалы, связанные с Дмитрием Дмитриевичем Шостаковичем и созданием им 7-й симфонии. Воссоздана зимняя блокадная комната.

Река Пряжка отделяет от Коломны Матисов остров, обозначенный на картах Ингерманландии XVII века, как Kalasaari – Рыбный остров. Существует легенда, что накануне Северной войны здесь жил мельник Матти, дети которого забавлялись тем, что катались на лопастях мельницы. И вот однажды весной 1703 года они увидели приближающиеся с запада военные корабли шведов. За своевременное донесение о десанте противника Матти получил от Петра I охранную грамоту, закрепляющую его имя в названии острова.

В 1738 году сюда перевели опасные в пожарном отношении прядильные амбары. Их поместили на берегу Чухонской речки, которая вытекала из Мойки и омывала остров, отделяя его от Большой Невы. Соседство с прядильным производством способствовало переименованию реки в Пряжку.

В историю Матисова острова вписано имя шотландца Чарльза Берда, основавшего здесь собственное предприятие.

На заводе Берда изготовлялось большое количество металлоконструкций для петербургских мостов и зданий, фонари, ограды, детали декора, рельефы, скульптура и многое другое. Но, главное – Берд полностью преобразил российский флот, бывший до него парусным. В конце XIX века ещё можно было на вопрос «Как дела?» услышать: «Как у Берда!», то есть лучше не бывает!

В 1815 году со стапелей бердовского завода сошёл первый русский пароход или, как тогда его называли, пироскаф. Над палубой судна возвышалась кирпичная труба, из которой во время плавания валил густой чёрный дым. Часто к ответу «Как у Берда!» добавляли: «только труба пониже и дым пожиже!»

Часовня при психиатрической больнице

На другой стороне Пряжки с правой стороны за высокой каменной стеной проглядывают желтые корпуса психиатрической больницы святого Николая Чудотворца (Мойки, 126/ Пряжки, 1). Главное здание в виде буквы «Н» было построено в 1840 году и изначально предназначалось для «Исправительного и работного дома», в котором предполагалось содержать лиц «предерзостных, нарушающих благонравие и наносящих стыд и позор обществу». Архитектор Людвиг Иванович Шарлемань 2-й предусмотрел в проекте расходящиеся от центра длинные коридоры с маленькими камерами-одиночками по сторонам. В центре располагалась церковь святого Николая Чудотворца, в украшении которой принимали участие известный ваятель Василий Иванович Демут-Малиновский, живописец Джузеппе Бернаскони, другие иконописцы. При храме имелась небольшая библиотека, состоящая из книг духовно-нравственного содержания.

Исправительное заведение, рассчитанное на размещение 590 лиц, редко заполнялось даже наполовину, поэтому свободную часть здания стали использовать для медицинских нужд.

В 1871 году арестантское учреждение перевели на Выборгскую сторону, а освободившиеся помещения перестроили под лечебницу для умалишенных. Работы под руководством архитектора Александра Федоровича Красовского носили масштабный характер и продолжались до 1879 года. Строительство часовни с покойницкой стало первой постройкой в Петербурге молодого мастера, ставшего, в дальнейшем, академиком архитектуры.

Для лиц благородного звания и пансионеров было создано специальное отделение, в котором палаты представляли собой меблированные комнаты со всеми удобствами.

И в советское время, и в наши дни больница продолжает функционировать по своему профилю.

Наб. реки Пряжки 5

Неспешно прогуливаясь по набережной Пряжки, обратим внимание на отходящую вглубь Матисова острова улицу Александра Блока (в прошлом – Заводскую), на углу которой находится обычный с виду дом, каких в Петербурге великое множество (Пряжки, 5/ Александра Блока, 2-4). Центральную выступающую часть обращенного к реке главного фасада украшают полуциркульные окна третьего этажа и портал парадного входа. Здание построил в 1898 году архитектор Иван Иванович Шапошников для действительного статского советника Алексея Алексеевича Ильина, разместившего здесь свое «Картографическое заведение». В доме находились оптовый склад, магазин и жилые квартиры. В последующие годы со стороны Заводской и во дворе были пристроены ещё несколько корпусов.

Картографическое заведение выпускало карты Петербурга, военные карты, карты железных дорог, буклеты, открытки, атласы.

В советское время частное заведение было преобразовано в Военно-картографическую фабрику, на которой бывший действительный статский советник Ильин, проживая в бывшем собственном доме, продолжал работать в качестве картографа-консультанта.

С фабрикой соседствовало здание Матисовых бань (снесены в 2005 году), давших название Банному мосту, перекинутому через Пряжку в створе улицы Декабристов.

Ул. Декабристов 57

В 1874-1876 годах на угловом участке, принадлежащем некоему купцу 1-й гильдии М. Е. Петровскому, архитектор Михаил Фёдорович Петерсон выстроил доходный дом для людей среднего достатка (Декабристов, 57/Пряжки, 22-24). Мемориальная доска свидетельствует, что в 1912 году здесь поселился Александр Блок. К 100-летию со дня рождения поэта (1980 год) в его бывшей квартире открылся музей.

По бульвару, проложенному по оси улицы Декабристов, переместимся к Английскому проспекту и последовательно рассмотрим стоящие на перекрестке здания.

Слева от нас угловой участок занимает, так называемый, «Образцовый жилой дом для рабочего и нуждающегося населения» (Декабристов, 55/ Английский, 17-19). Скошенная угловая часть выделена двойными и тройными арочными окнами третьего этажа, а также декоративным карнизом, имитирующим машикули. Жилое строение возвели в 1859-1862 годах по проекту архитекторов Самуила Богдановича Гана и Эрнеста Ивановича Жильбера. В 1913 году гражданский инженер Аполлон Александрович Савин пристроил со стороны Английского проспекта дополнительный корпус с дворовыми флигелями. В первом социальном жилом доме имелось 98 квартир, оборудованных водопроводом и канализацией. К услугам жильцов имелись общественная прачечная и ледник.

Ул. Декабристов 55, 53

Другой угловой участок занимает высокое здание, сохраняющее существующий облик с 1910 года (Декабристов, 3 / Английский, 26). Архитектор Моисей Маркович Синявер надстроил существовавший трёхэтажный дом до шести этажей, придав ему черты неоклассицизма: пилястровые портики ионического ордера, широкие балконы, опирающиеся на гранитные кронштейны с красивой металлической решеткой, треугольные и прямоугольные сандрики, декоративные балясины.

Здание справа было возведено в 1952-1953 годах в стиле, так называемого, «сталинского неоклассицизма» (Декабристов, 60/ Английский, 21). Глядя на солидный послевоенный фасад невозможно себе представить, что на этом месте стоял совершенно уникальный дом, который в народе называли «Дом-сказка».

Старые фотографии донесли до наших дней экзотическое смешение различных романтических стилей – северного модерна и неорусского стиля. На фоне рядовой застройки старой Коломны дом выглядел, как театральная декорация. Здание поражало своеобразием архитектурных деталей и броской красотой: причудливой формы окна и балконы, красивая угловая башня, огромные майоликовые панно, выполненные по эскизам Михаила Врубеля. Угловой эркер завершался изображением птицы Феникс с двухметровыми крыльями.

Дом-Сказка. Фото со стариной открытки

Любопытна история создания этого архитектурного шедевра. В 1905 году участок приобрел очень богатый человек, золотопромышленник Петр Иванович Кольцов. Он заказал проект дома архитектору Александру Александровичу Бернардацци с пожеланием, чтобы он был похож на доходный дом Перцовых в Москве на Пречистенской набережной.

Зодчий посчитал необходимым увидеть этот дом и в 1908 году отправился в Москву. В первопрестольной Бернардаццы не только внимательно изучил дом Перцовых, но и познакомился с его автором – архитектором-художником Сергеем Васильевичем Малютиным. Полученные впечатления и легли в основу проекта, который был воплощен в 1910 году.

В «доме-сказке» непродолжительное время проживала знаменитая балерина Анна Павлова. В ее роскошной квартире был оборудован репетиционный зал, в котором балетмейстер Михаил Фокин поставил «Умирающего лебедя» на музыку композитора Камиля Сен-Санса.

В 1930 году здесь поселился известный советский скульптор Матвей Генрихович Манизер, создавший памятники Тарасу Шевченко в Киеве и Харькове, скульптурное убранство станции московского метро «Площадь Революции» и многое другое.

Во время войны, зимой 1942 года, в доме вспыхнул пожар. Несколько дней обессиленные от голода жители вместе с пожарными безуспешно боролись с огнем, но удалось отстоять только дворовые флигели.

Нынешнее здание строгой архитектуры возвели на старых фундаментах, однако воспоминания о «Доме-сказке» столь устойчивы, что иногда можно услышать это название и в наши дни.

Напротив, через Английский проспект, стоит внешне непримечательный дом (Декабристов, 58/ Английский, 28), поэтому оставим его без внимания и отправимся дальше к улице Союза Печатников.

На обширном угловом участке в XIX веке располагалось самое большое в Коломне благотворительное заведение (Английский, 36/ Союза Печатников, 26). Это был целый комплекс случайных построек, возведенных в разное время и, в последствии, неоднократно перестраиваемых. Угловое здание в 1838 году заняло «Особое городское присутствие по разбору и призрению нищих», учреждённое императором Николаем I. Присутствие (в последствии – Комитет) индивидуально «разбиралось» с каждым конкретным нищим: одних высылали по месту жительства, других – трудоустраивали, третьих – помещали на разные сроки в свои заведения.

Ул. Союза Печатников 25А

Свернем на улицу Союза Печатников и остановимся напротив шестиэтажного дома 25А, фасад которого претерпел интересные метаморфозы. Изначально это был классический двухэтажный особняк с высокой центральной частью, украшенной трёхчетвертными колоннами и треугольным фронтоном. Имя архитектора и год постройки история не сохранила. В 1895 году здание было приобретено для Биологической лаборатории, которую возглавлял Пётр Францевич Лесгафт – уже известный в то время физиолог и анатом.

В 1893 году к Петру Францевичу Лесгафту обратился его бывший студент, ставший преуспевающим золотопромышленником, Иннокентий Михайлович Сибиряков. Он предложил Лесгафту принять 200 тысяч рублей и дом на Бассейной улице для организации Анатомического музея и Общеобразовательных курсов с целью предоставления возможности всем желающим заниматься биологией. Так была основана Биологическая лаборатория, обеспечившая слушателям курсов место для занятий, весь необходимый материал и инструменты. Позже, в 1895 году, на деньги Сибирякова был куплен дом 25А на Торговой улице (ныне Союза Печатников), а затем и дома 32 и 34 на Английском проспекте.

На базе Биологической лаборатории были созданы Высшие женские курсы воспитательниц и руководительниц физического образования (ныне – Академия физической культуры имени П. Ф. Лесгафта). Авторитет Лесгафта позволил привлечь для преподавания на курсах выдающихся учёных: Владимира Михайловича Бехтерева, Фёдора Фёдоровича Эрисмана, Юлия Михайловича Шокальского, Дмитрия Ивановича Менделеева, Ивана Петровича Павлова, Евгения Викторовича Тарле, перечень можно продолжить.

Сама же Биологическая лаборатория в 1918 году была преобразована в научно-исследовательское учреждение широкого профиля, а затем в Естественно-научный институт имени П.Ф. Лесгафта.

Архитектор Владимир Родионович Курзанов по просьбе Лесгафта выровнял здание по высоте, надстроив его до 4-х этажей. В 1914 году, ввиду острой нехватки площадей, архитектор Георгий Павлович Хржонстовский прибавил ещё два этажа и водрузил сверху некую имитацию фронтона, как память о первоначальном особняке.

В 1905 году с согласия Лесгафта в доме разместился профсоюз работников печатного дела, поэтому в 1925 году, в связи с 20-летием этого события, Торговая улица была переименована в улицу Союза Печатников.

В одной из квартир дворового флигеля помещалось Русское общество любителей мироведения (РОЛМ), которое оборудовало на плоской крыше настоящую обсерваторию. В башне с куполом стоял главный телескоп, в разных будках – мелкие астрономические и метеорологические приборы.

В советский период Общество продолжило свою деятельность до начала 1930-х годов и было закрыто после арестов руководителей. Интересно, что бессменным и почетным президентом РОЛМа в 1920-е годы был живший в этом же доме известный революционер-народник Николай Александрович Морозов, которого Пётр Францевич Лесгафт, будучи приверженцем либеральных взглядов, принял на работу в Биолабораторию после многолетней отсидки.

Помимо «мироведов» с этим домом связаны имена многих интересных людей, оставивших след в отечественной культуре и науке. Среди них выдающийся русский ученый, основатель хроматографии Михаил Семенович Цвет, квартировавший здесь в 1897-1902 годах. Об этом напоминает мемориальная доска.

Костёл святого Станислава

Продолжим движение по улице Союза Печатников в сторону Лермонтовского проспекта и ненадолго задержимся на пересечении с Мастерской улицей. Здесь обращает на себя внимание здание в классическом стиле, накрытое пологим куполом на невысоком барабане (Союза Печатников. 22/ Мастерская, 9). Нижний ярус, украшенный двухколонными портиками с треугольными фронтончиками, отделен от верхнего яруса декоративным карнизом. Над входом в здание видна латинская надпись – «Te deum laudamus (начало католического гимна – «Тебя, Бога, хвалим»). Перед нами римско-католический костёл святого Станислава, построенный в 1825 году по проекту итальянского зодчего Давида Висконти.

Ещё в ХVIII веке на этом месте существовал дом с садом митрополита Станислава Сестренцевича-Богуш, который с 1784 года являлся главой Римско-католической церкви в России. Он был ученым человеком: занимался историей и филологией, интересовался агрономией и медициной. Перед смертью митрополит завещал свой участок и значительные денежные средства на устройство церкви во имя святого епископа и мученика Станислава.

Число прихожан-католиков к 1917 году превышало десять тысяч человек.

В советское время церковь была закрыта. Здание использовалось в качестве то склада, то цеха меховой фабрики «Рот-Фронт», что негативно отразилось на сохранности интерьеров. В 1980-е годы Комитет по охране памятников вынудил фабрику произвести ремонт церкви, после чего в ней устроили демонстрационный зал, где показывали шубы, шапки и другие меховые изделия.

В настоящее время здание церкви святого Станислава возвращено верующим.

На пути к Лермонтовскому проспекту на четной стороне улицы Союза Печатников одно за другим стоят два неприметных здания, напоминающее внешним видом советские постройки (Союза Печатников, 16 и 14). Однако, они были возведены в 1870-1871 годах для Ивановского девичьего училища (дом 14) и Коломенской женской гимназии (дом 16).

В начале XIX века в Петербурге под патронатом Императорского Человеколюбивого общества стали возникать, так называемые, «Девичьи школы», имеющие целью: «поручить беспомощных сирот в возрасте от шести до девяти лет надзору честных, трудолюбивых и беднейших матерей семейств и обучать молитвам, катехизису, русской грамоте, хозяйственным упражнениям и полезным рукоделиям». В 1833 году на средства благотворителя Степана Григорьевича Иванова в доме 14 по Торговой улице была открыта пятая девичья школа, получившая название «Ивановская».

Когда 1871 году школу преобразовали в училище, должность попечителя принял на себя граф Платон Александрович Зубов, ежегодно отдававший в пользу заведения 2 тысячи рублей. На средства графа здание школы (дом 14) было для училища перестроено и расширено.

На соседнем участке Совет Человеколюбивого общества построил новое здание для Коломенской женской гимназии, в которой обучались приходящие девицы всех сословий.

Ул. Союза Печатников, 8

Мы вновь на Лермонтовском проспекте, а значит наша прогулка подходит к концу. На месте дома 10, возвышающегося на перекрестке с улицей Союза Печатников (Лермонтовский, 10/ Союза Печатников, 8), с начала XIX века стоял двухэтажный особняк Никиты Васильевича Арсеньева, родного брата деда Михаила Юрьевича Лермонтова. Сохранились свидетельства, что в 1832 году юный поэт прибыл из Москвы именно сюда, имея намерение поступать в университет.

В 1912 году проспект, именовавшийся до этого Большой Мастерской улицей, был переименован в Лермонтовский. По странному совпадению, в том же году бывший арсеньевский особняк был уничтожен – архитектор Иосиф Исаакович Долгинов превратил его в огромное шестиэтажное здание, отделанное в стилистике неоклассицизма.

Ул. Союза Печатников, 7

Другой угловой участок с 1862 года принадлежал потомкам бумажного фабриканта Петра Алексеевича Печаткина (Лермонтовский, 12/ Союза Печатников, 7). В 1913-1914 годах на месте нескольких обветшалых строений техник Павел Михайлович Мульханов возвёл здание не менее представительное, чем соседняя постройка Долгинова. В этом проекте, ставшем, волею судеб, последней работой мастера в России, Мульханов тоже обратился к неоклассике, обильно украсив фасады львиными масками, гирляндами, факелами, рогами изобилия и гигантского размера воинскими доспехами. Каким-то чудом сохранилась оригинальная деревянная входная дверь, украшенная резными деталями в общей стилистике здания.

Если отойти подальше, то над карнизом фасада, обращенного к улице Союза Печатников, можно разглядеть двух сфинксов, охраняющих покой как владельцев, так и жильцов дома.

Прогулка 4

Малая Коломна

В XVIII веке две части Коломны – Большая и Малая, разделенные речкой Кривушей (Екатерининский канал, ныне – канал Грибоедова), развивались более-менее самостоятельно.

Начиная со второй половины XIX века все «пустопорожние места застроились доходными домами, а берега Екатерининского канала соединили мосты. Таким образом уже в начале XX века разбивка Коломны на Большую и Малую была весьма условной. Настолько, что «коломенские аборигены», родившиеся и выросшие в этом районе не припоминают, чтобы они в детстве делили «свою Коломну» на какие-то части. В наши дни эта классификация не более, чем дань традиции.

В Малой Коломне между рекой Пряжкой и каналом Грибоедова есть практически безлюдное, но притягательное место, которое до начала XIX века представляло собой болото с сочной травой, где пасли коз, а осенью стреляли уток. Оно так и называлось – Козье болото. На современной карте города такого топонима давно нет, да и из обиходной речи он практически исчез. На месте болота ныне существуют Витебская, Псковская и Мясная улицы, а также площадь Кулибина, которая прежде звалась Воскресенской – по имени стоявшего в ее центре храма.

Площадь Кулибина

В 1832 году, желая отметить рождение младшего сына императора Николая I – Михаила Николаевича и окончание эпидемии холеры, жители Малой Коломны просили дозволения выстроить на Козьем болоте каменный храм. Высочайшее разрешение было вскоре получено, но реализовано только 1859 году. Архитектор Николай Ефимович Ефимов создал двухэтажную церковь в русско-византийском стиле, главный престол которой освятили в честь Воскресения Христова. Но самым почитаемым местом являлась устроенная в крипте церковь во имя Рождества Христова. Она была закончена в 1870 году и в точности воспроизводила как формой, так и размерами подземный Вертеп (пещеру) аналогичной церкви в Вифлееме. К стене пещеры были приделаны мраморные ясли с младенцем Иисусом.

Храм простоял до 1932 года, когда его закрыли и взорвали. Есть предположение, что крипта не разрушена и может быть раскопана.

В 1952 году площади присвоили имя механика-изобретателя Ивана Петровича Кулибина, но оно в народе не прижилось, как совершенно не связанное с этим местом. А поскольку старое название – Воскресенская площадь – уже прочно забылось, то местные жители называют площадь просто Квадрат.

В сквере, у поклонного креста, что стоит на месте взорванной церкви, мы встретимся с друзьями и начнем прогулку вокруг западной части Малой Коломны.

По улице Союза Печатников, переместимся к Английскому проспекту, а затем, свернув направо, выйдем к проспекту Римского-Корсакова, который в этом месте сливается с набережной канала Грибоедова.

Улица Союза Печатников, 29

На ходу отметим дом 29 на бывшей Торговой улице (ныне Союза Печатников), построенный в 1914 году по проекту архитектора Сергея Яковлевича Турковского. Остроконечные фронтоны, трёхгранные эркеры и серый «под камень» окрас стен создают впечатление скального массива, который, как бы, нависает над улицей.

В створе Английского проспекта через канал перекинут Аларчин мост. Такое странное название есть ни что иное, как искаженная фамилия иностранного корабельного мастера Аладчанина, чей дом находился неподалеку (иногда можно услышать, что корабельный мастер был русским и звали его Андрей Аладчанинов).

Наб. кан. Грибоедова, 148-150

Стоя возле чугунного ограждения канала, ширина которого вблизи впадения в Фонтанку довольно значительна, полюбуемся панорамой набережных. Между Могилёвским (в створе Лермонтовского проспекта) и Аларчиным мостами выделяется бывший доходный дом владелицы лесной биржи на Петроградской стороне Татьяны Мироновны Любищевой (наб. кан. Грибоедова, 148-150). Красивый фасад в стиле необарокко создал в 1914 году архитектор Ипполит Александрович Претро, дополнив декоративные оконные сандрики в уровне четвертого этажа горельефными женскими головками.

Наб. кан. Грибоедова, 158

Ещё одно здание этого мастера, возведённое в 1912 году в привычной для него стилистике модерна, красуется в панораме между Аларчиным и Коломенским мостами (наб. кан. Грибоедова, 158). Помещения в мансарде с огромными окнами предполагалось сдавать художникам под мастерские.

Ул. Римского-Корсакова, 73

Обернувшись к проспекту Римского-Корсакова задержим взгляд на угловом доме в стиле строгой эклектики, мимо которого мы недавно прошли (Римского-Корсакова, 73/ Английский, 33). В 1834 году здесь началась славная история Николаевской детской больницы (ныне детская больница им. Н. Ф. Филатова), открытой для «маленьких детей, подвергшимся различным прилипчивым и другим болезням, их возрасту свойственным». В 1842 году больница переехала в дом 30 на Большой Подъяческой улице, а в здании у Аларчина моста по инициативе князя Григория Петровича Волконского, попечителя Санкт-Петербургского учебного округа, была открыта Пятая шестиклассная гимназия с уклоном на преподавание математики и физики. В этой гимназии, по инициативе князя, впервые вместо латыни и греческого в учебный процесс были введены начертательная геометрия, механика и основы химии.

Со временем гимназия стала восьмиклассной, появились уроки танцев, гимнастика, а за дополнительную плату и уроки музыки. Старшеклассники устраивали школьные спектакли и литературные обсуждения.

В 1869 году в помещении Аларчинской гимназии открылись первые женские курсы в «объеме средних учебных заведений». Курсистки занимались в классах после окончания школьных уроков.

В дальнейшем, претерпев несколько преобразований, женское учебное заведение стало знаменитыми Бестужевскими курсами.

Ул. Римского-Корсакова, 89, 87

Продолжим прогулку вдоль канала в сторону площади Репина. Из ряда добротных, но неприметных жилых домов, которыми застроен на этом отрезке проспект Римского-Корсакова, выбивается угловое здание с огромными окнами, имеющее сходство с крупным универмагом советских времен (Римского-Корсакова, 87/ Володи Ермака, 21).

Это здание было построено в 1912 году по проекту архитектора Зигфрида Яковлевича Леви для типографии «Кюгельген, Глич и Ко», которая специализировалась на печатании газет и книг на немецком, французском и английском языках. Совладелец типографии, швейцарский подданный Герхард Теодор Глич, во время мировой войны и послереволюционного лихолетья остался в России и продолжил печатание книг на иностранных языках. Он директорствовал до 1920 года, когда типография уже была национализирована и находилась в ведение Коминтерна.

После Великой Отечественной войны в здании находилось уникальное предприятие – «Фабрика диаграммных бумаг», выпускавшее диски и ленты регистрирующих приборов для тепловых и электрических станций, котельных и водомерных узлов.

В наши дни здесь располагается медицинское учреждение. Видимо поэтому изначально мрачноватое кирпичное здание бывшей типографии оштукатурили и придали ему более-менее праздничный вид.

В створе улицы Володи Ермака (некогда – Упраздненный переулок) в 1969 году через канал был перекинут пешеходный Коломенский мост, пролетное строение которого представляет собой цельносварную алюминиевую конструкцию.

Ул. Римского-Корсакова, 97

Далее на нашем пути неприметное здание под номером 97, принадлежавшее с середины XIX века дворянской семье Сомовых. В 1887 году во владение недвижимостью вступил Андрей Иванович Сомов, служивший в Императорском Эрмитаже главным хранителем. Здесь в 1869 году у него родился сын Константин, ставший в последствии известным художником, одним из основателей объединения «Мир искусства».

В 1923 году Константин Сомов с выставкой современных русских художников посетил Европу и Америку. На обратном пути он остался в Париже, где и умер в 1938 году.

В наши дни творческое наследие Сомова имеет одну из самых высоких стоимостей на арт-аукционах.

Ул. Римского-Корсакова, 105

Угловой участок на пересечении проспекта и Мясной улицы с 1893 года занимает здание, построенное для богадельни Императорского Человеколюбивого общества (Римского-Корсакова, 105/ Мясная, 19-21). Лаконично декорированные фасады в стиле сдержанной эклектики, созданные по проекту гражданского инженера Михаила Федоровича Гейслера, дошли до наших дней без изменений.

Благотворительное заведение, призванное «служить убежищем крова неимущим», позднее было перестроено в доходный дом. В 1907-1915 годах здесь жил художник Борис Михайлович Кустодиев. В квартире была и мастерская, в которой создано множество живописных работ. Представьте себе высоту потолков, если картина «Петр Великий», хранящаяся ныне в Русском музее, имеет размеры холста 388 х 319 см.

Мы подошли к площади Репина все пространство которой занимает Калинкинский сквер, существующий с 1875 года. Средства на его устройство выделил «карамельный король» России Георгий Матвеевич Ландрин.

Георгий Матвеевич Ландрин начинал приказчиком в кондитерской Вольфа и Беранже, затем, обучившись, начал самостоятельно варить леденцы из сахара и продавать их в разнос в Гостином дворе. В 1860-м он придумал монпансье в жестяной коробке. Затем последовали Гран-при на Всемирной парижской выставке 1869 года и звание Поставщика Двора Его Императорского Величества. В XX веке наследники Георгия Матвеевича выпускали более 2500 тонн кондитерской продукции в год.

Он же поспособствовал, чтобы в сквере стоял «верстовой столб» – одна из мраморных пирамид, которыми архитектор Антонио Ринальди украсил Царскосельскую и Петергофскую дороги.

Верстовой столб

Изначально столб был установлен на левом берегу Фонтанки. Сохранилось свидетельство, что возле именно этого столба в июне 1762 года, в день переворота, остановилась карета Екатерины II и там ей присягнули на верность солдаты и офицеры Измайловского полка.

В середине XIX века в связи с прокладкой конно-железной дороги и расширением для этого Калинкина моста, пирамиду разобрали и, за ненадобностью, собирались утилизировать. Георг Матвеевич выпросил разрешение в городской управе и установил столб на границе только что разбитого сквера.

С 1952 года Калинкинская площадь носит имя живописца, педагога, теоретика искусства Ильи Ефимовича Репина. Мемориальная доска, установленная на доме 3-5 повествует о том, что художник жил и работал здесь с 1882 по 1895 год (пл. Репина, 3-5). Архитектор Павел Петрович Наранович, перестраивая в 1880 году старинную постройку начала XIX века, акцентировал излом участка цилиндрической башней с элегантным куполообразным завершением (в настоящее время, к сожалению, купол утрачен). Отделка сдержанно декорированного фасада содержит барельефы на бытовые сюжеты.

Пл. Репина, 3-5

Квартира на втором этаже, которую снимал Репин, имела семь комнат. Самая большая из них, угловая, служила мастерской, где еженедельно собирались друзья и ученики Репина. Здесь же проходили заседания правления «Товарищества передвижных художественных выставок».

В 1887 году домовладелец по просьбе Репина перестроил часть чердака, превратив его в мансарду. В новой мастерской родились великие шедевры: «Крестный ход в Курской губернии», «Иван Грозный и сын его Иван», «Запорожцы пишут письмо турецкому султану», «Арест пропагандиста», «Отказ от исповеди» и другие.

В этом же доме прошли детские и юношеские годы будущего известного советского скульптора Матвея Генриховича Манизера.

Пл. Репина, 1

К репинскому адресу примыкает суровое кирпичное здание, напоминающее дворец Синьории во Флоренции (пл. Репина, 1). Чтобы его лучше рассмотреть, расположимся возле верстового столба в Калинкинском сквере.

Перед нами Съезжий дом 4-й Адмиралтейской (Коломенской) части, возведённый в 1851 году. Архитектор Рудольф Андреевич Желязевич сохранил в этой постройке черты оборонительного зодчества, присущие флорентийскому Палаццо Веккьо: арочные проемы, декорированный машикулями мощный карниз, трехъярусная квадратная башня-каланча. Наверху башни находилась деревянная будка для дежурного и мачта для подачи сигналов о пожаре.

По сути – это комплекс корпусов и флигелей, выходящих фасадами на площадь Репина, на набережную Фонтанки и на набережную канала Грибоедова.

Внутреннее содержание комплекса соответствовало традиционному набору помещений съезжих домов: квартиры и казармы полицейских, телеграф, пожарная часть, арестантский флигель, конюшни и так далее.

В настоящее время здесь располагается Университет повышения квалификации МВД России.

Старо-Калинкин мост

От верстового столба открывается вид на Старо-Калинкин мост (название дано по находившейся вблизи Калинкиной деревни) – один из семи однотипных мостов через Фонтанку, построенных в 1780-х годах по проекту французского инженера Жана-Родольфа Перронэ. Запоминающийся облик мосту придают башенки в виде открытых беседок, увенчанных куполами с золочеными урнами. В башенках были спрятаны механизмы, поднимавшие на цепях половинки среднего пролета для пропуска судов. С середины XIX века мосты через Фонтанку разводить перестали и теперь цепи выполняют лишь декоративную функцию.

Продолжим прогулку по Лоцманской улице, которая не меняла своего названия с момента основания в 1739 году. И в XVIII и в XIX веках здесь, в соответствии с названием, существовала слободка лоцманов, чьи услуги были совершенно необходимы для проводки судов по капризным фарватерам Финского залива, Неве и протокам.

Покидая сквер, отметим мимоходом огромные буквы названия «Адмиралтейские верфи» над центральной проходной предприятия (наб. Фонтанки, 203) и, так называемую, Старую проходную (Лоцманская, 5), построенную после того, как в 1908 году верфи «Галерного острова» (в устье Фонтанки) и Нового Адмиралтейства были объединены в единый Адмиралтейский судостроительный завод. В советское время верфи носили имя французского рабочего-коммуниста Андре Марти. В разное время со стапелей завода сошли крейсер «Аврора», атомный ледокол «Ленин» и ещё много разных кораблей.

Лоцманская ул., 3

В 1913-1916 годах на западной стороне Лоцманской улицы по проекту архитектора-художника Николая Павловича Козлова было возведено четырехэтажное здание Заводоуправления Адмиралтейского судостроительного завода. На гранитном цоколе величественно смотрелись классические портики – по шесть колонн по краям и двенадцать в центре (Лоцманская, 3). На крыше возвышалась деревянная башня с беседкой и флагштоком. За внешнее сходство новое здание называли Малое Адмиралтейство.

В 1930 году здесь обосновался Ленинградский кораблестроительный институт, созданный на базе Кораблестроительного факультета Политехнического института. В процессе приспособления под нужды института Малое Адмиралтейство было кардинально перестроено и в таком виде существует по сей день.

Лоцманская улица некогда доходила до реки Пряжки, а далее по мосту можно было попасть на искусственный островок – Сальный буян. Так назывались монументальные амбары для хранения сала, построенные в 1807 году по проекту архитектора Тома де Томона в стиле строгого классицизма. Вместе с величественным портиком Горного института они служили как бы парадными воротами для прибывающих в Санкт-Петербург кораблей.

В начале XX века территория островка была передана Адмиралтейскому заводу и старое русло Пряжки засыпали (в наши дни река впадает в Неву по Сальнобуянскому каналу), а амбары Сального буяна, несмотря на протесты общественности, разобрали (гранитные блоки позже использовали при сооружении памятника жертвам революции на Марсовом поле).

Повернем на набережную Пряжки и, пройдя 200 метров, ненадолго задержимся у Бердова моста, связывающего Коломенский и Матисов острова в створе Мясной улицы. Мост появился на этом месте в конце XVIII века и был вполне проездным, поскольку вёл к проходной завода Чарлза Берда. Где-то на режимной территории «Адмиралтейских верфей» в глубине Матисова острова, по слухам до сих пор стоит хозяйский особняк. В наши дни это выглядит по меньшей мере странно – каково жить на территории промышленного предприятия? Но тогда это было нормой – все без исключения промышленники жили рядом со своими заводами.

Во время Великой Отечественной Войны мост был разрушен и восстановлен в 1950-е годы как пешеходный.

Набережная Пряжки на этом отрезке имеет своеобразный колорит городской окраины, несмотря на то, что находится практически в самом центре Петербурга. Среди неприметных рядовых зданий нет-нет, да и промелькнет весьма незаурядное строение.

Наб. реки Пряжки, 50

Таков изящный особняк в классическом стиле (наб. р. Пряжки, 50), резко выделяющийся среди своего окружения. Он был построен для замечательного каменотеса-скульптора Самсона Ксенофонтовича Суханова.

Самсон Суханов – самородок-самоучка богатырского телосложения происходил из крестьян Вологодской губернии. В начале карьеры работал каменотесом на строительстве Михайловского замка, впоследствии – над каменным убранством Казанского собора, за что был награжден медалью «За усердие». Разбогатев, Суханов организовал артель, которая производила каменные работы на Стрелке Васильевского острова, в Исаакиевском соборе, Горном институте. Его мастерами выполнена знаменитая «Баболовская ванна» для загородной резиденции императора Александра I, постамент памятника Минину и Пожарскому в Москве.

Но несмотря на признание, несколько неудачных подрядов привели Суханова к банкротству. Дом, служивший обеспечением капитала, был заложен и продан с торгов. В конце жизни Самсон Ксенофонтович был вынужден жить подаянием.

В советское время особняк превратили в обычный жилой дом с коммунальными квартирами.

Наб. реки Пряжки, 40

Прогуливаясь по набережной обратим внимание на дом 40, построенный в 1911 году. Гражданский инженер Владимир Васильевич Фридлейн оформил фасад в духе, так называемой, модернизированной неоклассики. Гранитная щепа, светлый облицовочный кирпич, разнообразные окна являются признаками модерна, тогда как строгая симметрия фасада и колончатый пояс верхнего этажа несомненно принадлежат классицизму.

Наб. реки Пряжки, 34б

На перекрестке с улицей Володи Ермака (названа в честь Героя Советского Союза, повторившего подвиг Александра Матросова) привлекает внимание бывший доходный дом, фасады которого изобилуют причудливым декором в стиле модерн: искривленные полосы, переходящие в орнамент, в стебли, в цветы, маски (Пряжки, 34б/ Володи Ермака, 2). История этого здания уникальна.

В 1901 году был построен самый обычный доходный дом с регулярной сеткой одинаковых окон. Потом владельцем здания стал известный скульптор Иван Шредер, автор памятника Крузенштерну на набережной Лейтенанта Шмидта, Нахимову в Севастополе и многих других. И вот в 1905 году по его просьбе техник Максим Федорович Переулочный обогатил «коробку», разлиновав фасады замысловатыми узорами. В таком виде бывший доходный дом дошёл до настоящего времени.

Пройдя по улице Володи Ермака, мы вновь окажемся на квадратной площади, где некогда стояла Воскресенская церковь.

Завершая нашу прогулку обратим внимание на два дома, выделяющиеся на фоне общей застройки площади. Оба возведены в 1913 году по проектам одного архитектора – Владимира Петровича Кондратьева.

Архитектор Кондратьев был признанным специалистом по возведению «домов для рабочих» и «домов для бедных». В 1904-1906 годах на собственные средства он построил легендарный, первый в России, дом-коммуну «Порт-Артур». На Лубенской улице (ныне Заозерная), где Кондратьев скупил несколько участков, предполагалось создать целый городок-коммуну, но из-за финансовых трудностей был построен ещё только один дом под названием «Маньчжурия».

Владимир Петрович активно поддержал Советскую власть, занимал руководящие посты в Наркомате промышленности и торговли и Наркомате социального обеспечения. Он одним из первых был удостоен персональной пенсии республиканского значения.

Оба дома имеют адреса по улице Володи Ермака.

Дом 9-11 предназначался для Общества вспомоществования при Воскресенской церкви, в котором находились богадельня и приют для приходящих девочек, где обучали навыкам домоводства.

Ул. Володи Ермака, 8

Дом 8, выходящий фасадами и на Псковскую улицу (Володи Ермака, 8/ Псковская, 8), был построен зодчим, как собственный доходный дом. Граненые эркеры на фасаде, увенчанные остроконечными шатрами, вызывают ассоциации со средневековыми замками. Дом предназначался для небогатых жильцов, какими, собственно, и были большинство жителей Малой Коломны.

Прогулка 5

Покровский остров

Покровский остров омывается водами Фонтанки, Крюкова канала и канала Грибоедова. Здесь, вокруг дороги в Калинкину деревню (нынешняя Садовая улица), в 1730-х годах погорельцы Морской слободы начали образовывать поселения, позже именованные Большой Коломной.

Название острова связано с церковью Покрова Пресвятой Богородицы, некогда украшавшей одноименную площадь на пересечении Садовой улицы и Английского проспекта. В наши дни Покровская площадь носит имя Ивана Сергеевича Тургенева, хотя никакого отношения ни к площади, ни вообще к Коломне великий русский писатель никогда не имел. В обиходной речи площадь так и осталась Покровской или просто – Покровкой.

Мы обязательно остановимся здесь в конце нашей прогулки по Покровскому острову, а в начале полюбуемся на Свято-Исидоровскую церковь, которая находится на пересечении Лермонтовского проспекта и проспекта Римского-Корсакова (Римского-Корсакова, 24/ Лермонтовский, 11). Для лучшего обзора расположимся возле решетки канала Грибоедова напротив храма, предварительно встретившись с друзьями у Могилевского моста.

Свято-Исидоровская церковь

Церковь была построена в 1903-1907 годах по заказу Православного эстонского братства.

Православное эстонское братство, учрежденное в 1898 году, носило имя Исидора, русского священника города Юрьева (впоследствии – Дерпт, ныне – Тарту), принявшего мученическую кончину от ливонцев в 1472 году. За отказ отречься от православия и перейти в католичество священник Исидор и с ним 72 человека были спущены под лёд.

Эстонское братство оказывало помощь неимущим, престарелым и детям, предоставляло убежище для «безместных» девушек и женщин (борьба с проституцией), проводило духовно-нравственные беседы, устраивало праздники с подарками. Особой заботой братства была церковно-приходская школа, просуществовавшая до июня 1917 года.

Проект архитектора Александра Артемьевича Полещука предусматривал сооружение храма с луковичным пятиглавием на барабанах и килевидными кокошниками над центральными частями фасадов. Рядом возводился церковный дом (Римского-Корсакова, 26), предназначенный для просветительно-благотворительных учреждений.

В 1935 году богослужения запретили, а здание церкви кардинально перестроили. Снесли купола, а внутренний объем разделили бетонными перекрытиями на три этажа и распланировали под школу и детский сад. В церковном доме разместили общежитие.

В таком виде церковь простояла до середины 60-х годов, когда вдруг выяснилось, что из окон строящейся неподалеку гостиницы «Советская» (Лермонтовский, 43/ Фонтанки, 142), иностранные туристы будут видеть изуродованное здание. Пришлось срочно восстанавливать внешний облик.

В 1993 году Свято-Исидоровскую церковь вернули верующим.

Прежде чем отправиться в путь окинем взором панораму набережных канала Грибоедова.

Ул. Римского-Корсакова, 65

Слева от церковного дома, где набережная сливается с проспектом Римского-Корсакова, выделяется высокое здание, стоящее на углу с Мастерской улицей (Римского-Корсакого, 65/ Мастерская, 11). История его сооружения вполне хрестоматийна для нашего города. В 1862-1863 годах архитектор Николай Павлович Гребенка для какого-то обеспеченного господина выстроил двухэтажный доходный дом в стиле эклектики с громоздкими эркерами. Прошло немногим более тридцати лет и в 1896 году очередному домовладельцу захотелось увеличить доходность в два раза. По просьбе заказчика архитектор Иван Николаевич Иорс надстроил ещё два этажа, сохранив общую стилистику, заданную архитектором Гребенкой.

Спустя ещё пять лет некоему домовладельцу С.М. Грудинкину, и этого дохода показалось недостаточно. И тогда в 1901 году архитектор Владимир Александрович Липский увеличил здание до шести этажей, обильно украшая фасад женскими головками и прочим лепным декором. При этом игривые фигурные фронтончики, как будто заимствованные из модерна, не выбиваются из общей картины.

В этом доме в 1908-1909 годах жил замечательный литовский художник и композитор Микалоюс Чурлёнис.

Микалоюс Чурлёнис (в СССР его имя писалось Николай Чурлянис) оказался в Петербурге осенью 1908 года по приглашению редактора журнала «Аполлон» Сергея Маковского, который также был организатором художественных выставок. Выставка «Салон», в которой принял участие Чурлёнис состоялась благодаря содействию Мстислава Добужинского. Таким образом, ранее неизвестный автор вошел в круг художников, позднее объединившихся вокруг журнала «Мир искусства». В январе и феврале следующего года на выставке этого объединения демонстрировались 125 картин Чюрлёниса.

Наб. канала Грибоедова, 133

Справа за Могилевским мостом, следуя за изломом русла канала, на набережной стоит протяжённое здание казарм Гвардейского Морского Экипажа – элитного морского военного подразделения (наб. кан. Грибоедова, 133). Это сооружение, напоминающее неприступную крепость, возводилось в 1843-1844 годах по проекту военного инженера Михаила Александровича Пасыпкина.

Наб. канала Грибоедова, 132, 134

Обернёмся к чётной стороне набережной канала Грибоедова и, направимся в сторону улицы Пасторова.

Прежде всего обратим взор на пятиэтажное здание под номером 132, построенное в 1881-1882 годах по проекту архитектора Августа Ивановича Аккерманa. Оно привлекает внимание своей краснокирпичной «вязью», насыщенной вставками из жёлтого облицовочного кирпича. Массивные эркеры, охватывающие второй и третий этажи, как бы продолжаются легкими балконами четвертого этажа и заканчиваются неким подобием кокошников в уровне карниза.

Далее на нашем пути неуловимо похожие дома под номерами 136 и 138 – пример того, как зодчий вписывает своё строение в сложившуюся архитектурную среду.

Наб. канала Грибоедова, 136, 138

Дом 138 был построен в 1883 году по проекту архитектора Ивана Ивановича Шапошникова. Зодчий выделил центральную часть здания балконами, арочными и сдвоенными проемами, неким подобием сегментного портала с маской и фигурным аттиком, напоминающим кокошник.

Соседний дом 136 строился спустя двадцать лет. Техник-строитель Павел Михайлович Мульханов взял за основу такую же компоновку фасада и теми же приемами выделил центральную часть фасада. Правда, кокошник поскромнее, зато имеется невиданное украшение в виде лебединых крыльев без лебедя в уровне третьего этажа.

Наб. канала Грибоедова, 140

На углу с улицей Пасторова (названа в честь Героя Советского Союза Юрия Викторовича Пасторова, жившего до войны на Канонерской улице) находится необычное строение, в отделке фасадов которого сочетаются не оштукатуренные поверхности и оштукатуренные детали. Это бывшее здание Еврейской народной столовой и ритуальных бассейнов (наб. кан. Грибоедова, 140/ Пасторова, 2). Оно было построено в 1902 году по заказу Общества пособия бедным евреям.

Архитектор Борис Ионович Гиршович, большой мастер модерна, ввел ещё и восточные мотивы.

На первом этаже находились миквы (бассейны для ритуальных омовений), на втором этаже – столовая, отпускавшая обеды со значительной скидкой от 15 до 40 процентов, в зависимости от набора блюд.

Суть миквы заключается в ритуальном очищении, которое, согласно иудейской традиции, необходимо после того, как «женские дни» закончились. Если погружения в микву не было, муж и жена не имеют права касаться друг друга, так как «нида», нечистота, так и не была снята с тела женщины. В Торе также упоминаются следующие ситуации, когда необходимо очищение через микву: прикосновение к мертвецу, прикосновение к тому, кто прикасался к мертвецу, пребывание под одной крышей с мертвецом, прикосновение к мёртвым животным, семяизвержение у мужчин, заражённость венерическими заболеваниями или проказой.

В документах советского времени этот дом фигурировал, как «здание еврейских народных бань и столовой».

Следуя далее по Канонерской, отметим на ходу некоторые дома, фасады которых выделяются на общем фоне.

Ул. Канонерская, 3

Например, дом под номером 3 в стиле модерн, у которого мансардный этаж воспринимается, как отдельно стоящие мезонинчики.

Или дом 17, украшенный кованными накладными элементами, имитирующими затяжки.

Соседний с ним дом 19-21 выбивается из шеренги, поскольку построен с отступом от красной линии. Фасад в стиле неоклассики украшают барельефы, отражающие труд античных художников и скульпторов.

Ул. Канонерская,27

Угловой дом 27, возведенный в кирпичном стиле, покрывают узоры из разноцветного облицовочного кирпича. В этом красивом доме в 1911-1913 годах жил артист Императорской балетной труппы Вацлав Фомич Нижинский.

Трагическая страница истории нашего города связана с последним участком под номером 33, на котором в 1955 году возвели типовое советское здание школы. Во время страшной блокадной зимы 1941-1942 года тут были гаражи, в которых был организован временный морг. Погибших от голода и холода людей специальные санитарные дружины выносили из ближайших домов и складывали штабелями.

Садовая ул., 103

На Канонерскую, Английский проспект и на площадь Тургенева выходит фасадами огромный семиэтажный бывший доходный дом купца 2-й гильдии Федора Николаевича Тимофеева, который в обиходе называют домом с угловыми башенками (Канонерская, 24/ Английский, 50/ Садовая, 103). Он был построен в 1914-1915 году по проекту архитектора Якова Моисеевича Коварского. Скульптор Яков Абрамович Троупянский украсил фасады лепными бараньими головами в окружении гирлянд (у римлян – баран являлся атрибутом бога Меркурия – покровителя торговли).

Садовая ул., 111-113

Не задерживаясь на Покровке, обогнём площадь по дуге и расположимся напротив углового дома под номером 111-113 по Садовой улице. Это здание в стиле неоклассики, обильно декорированное военной атрибутикой, в 1909-1910 годах построил архитектор Сергей Григорьевич Гингер. Особенно выделяется парадный подъезд, портал которого венчает античная боевая колесница (колеса и воин до наших дней не сохранились). Видимо, домовладелец – генерал-адъютант П. П. Баранов, остался доволен, так как вскоре заказал Гингеру ещё один дом в Измайловских ротах (Егорова, 18).

Садовая ул., 119, 117

Следуя по Садовой к Фонтанке, отметим интересные дома 117 и 119, выделяющиеся на фоне рядовой застройки, а также дома 128 и 129, которыми завершается Садовая улица. Дом 128 в народе называют «дом-утюг», а ещё – «Титаник», что, как мне кажется, ему более соответствует.

Садовая ул., 129 и 128

На противоположном берегу реки в течении XIX века сформировался кластер разнопрофильных медицинских учреждений, продолжающих функционировать и в наши дни.

Наб. реки Фонтанки, 156

Панораму набережной между Старо-Калинкиным и Английским пешеходным мостами, открывает здание военно-морского госпиталя, основанного ещё Петром I на Выборгской стороне, а в 1836 году переведенного сюда (наб. Фонтанки, 156/ Старо-Петергофский, 2). Существующее строение, напоминающее казарму, с монотонной чередой арочных окон, было возведено в 1845-1853 годах по проекту военного инженера Михаила Александровича Пасыпкина. На аттике угловой части красовался двуглавый орел. В 1915 году, в дни празднования двухсотлетнего юбилея военно-морского госпиталя, в вестибюле главного здания была восстановлена мемориальная доска с выгравированными на ней словами Петра I: «Здесь всякий изнеможённый служивый найдёт себе помощь и успокоение, которого ему до селе не было, дай только Бог чтобы никогда многие не имели и нужды сюда быть привозимы». Тогда же госпиталь получил имя Петра Великого, а в вестибюле главного здания на постаменте из розового мрамора установлен небольшой бронзовый памятник державному основателю.

В 1930-е годы здание надстроили третьим этажом, а позже пристроили дополнительный корпус со стороны Старо-Петергофского проспекта. В наши дни здесь по-прежнему военно-морской клинический госпиталь.

Наб. реки Фонтанки, 154

Следующая группа зданий была возведена для Крестовоздвиженской общины сестер милосердия российского общества Красного Креста (наб. Фонтанки, 154). Община была создана в 1854 году по инициативе Николая Ивановича Пирогова при содействии великой княгини Елены Павловны. Первоначально сестры размещались в Михайловском дворце, а в 1860 году Община переехала на Фонтанку, где вскоре открыла собственную больницу. В 1903-1904 годах разросшийся комплекс разных строений по проекту архитектора Юлия Юльевича Бенуа был перестроен в псевдорусском стиле. В главном здании на третьем этаже была оборудована церковь, над которой возвышалась главка с крестом на высоком барабане. Справа примыкал корпус общежития сестер, слева – часовня и двухэтажное здание амбулатории.

В советское время здесь размещалась больница имени Г. И. Чудновского, обслуживавшая сотрудников Балтийского морского пароходства. Главку с крестом снесли (сохранилось только основание барабана), а здание амбулатории достроили до четырех этажей.

Далее в глубине территории за деревьями проглядывает главное здание Елизаветинской клинической больницы для малолетних детей (наб. Фонтанки, 152А). Она была основана в 1844 году на частные пожертвования, но затем император Николай I принял её под свое покровительство. Больница сменила много адресов, пока в 1871 не переехала на Фонтанку в корпус, построенный по проекту архитектора Роберта Андреевича Гедике. Со временем появились амбулаторный корпус, корпус для заразных больных, другие строения.

В 1918 году больница была переименована в Клиническую больницу имени Луи Пастера, а затем перепрофилирована в противотуберкулезный диспансер.

Пропустим, вполне себе, симпатичный доходный дом (наб. Фонтанки, 150), каким-то чудом затесавшийся среди медицинских учреждений, и обратим взоры на соседнее с ним здание в глубине двора, отделенное от набережной металлической оградой (наб. Фонтанки, 148).

Наб. реки Фонтанки, 148

В конце XVIII века на этом месте находился двухэтажный загородный особняк князя Я.П. Долгорукова, который был приобретен для размещения в нем «Родильного госпиталя на 20 кроватей и при нем Повивальной школы на 22 воспитанницы». Так императрицей Марией Фёдоровной был учреждён Повивальный институт – первое в мире родовспомогательное, образовательное и научное учреждение, специально предназначенное для оказания помощи беременным женщинам и подготовки высококвалифицированных акушерок.

Здание бывшего особняка в течение времени неоднократно надстраивалось и расширялось. В 1876-1878 году по проекту архитектора Гедике были возведены боковые флигели.

В 1904 году Повивальный институт переехал на Васильевский остров, где продолжает работу и в наши дни под названием «НИИ акушерства и гинекологии имени Д. О. Отта».

В освободившееся здание въехала Община сестер милосердия Российского общества Красного креста, основанная в 1900 году вдовствующей императрицей Марией Фёдоровной. В 1902 году Общине присвоили имя генерал-адъютанта Михаила Петровича фон Кауфмана, в течении 15 лет возглавлявшего Российский Красный крест.

В 1910-1913 годах гражданский инженер Дмитрий Дмитриевич Устругов выполнил надстройку всех корпусов больницы и в таком виде комплекс дошёл до наших дней.

В советское время больница продолжила работу с именем М. С. Урицкого, а в 1994 году на её базе был организован первый в России гериатрический центр.

Продолжим прогулку по правому берегу Фонтанки в сторону Египетского моста.

Наб. реки Фонтанки, 191. Фрагмент фасада

Невозможно не остановиться у дома 191, балкон которого, как кажется издалека, украшают фигуры атлантов. Но стоит подойти поближе, и атланты оказываются сатирами с неестественным образом скрещенными козлиными ногами. Такого больше не увидеть нигде. Что это? Чудачество хозяина участка титулярного советника Евгения Максимовича Рудакова, заказавшего проект здания в 1870 году? Или фантазия архитектора Карла Ивановича Лоренцена? Как говорится, спросить уже некого.

Наб. реки Фонтанки, 185

На нашем пути дом 185, овеянный светлой и грустной памятью о двух великих деятелях русской культуры (наб. Фонтанки, 185). Здесь жил юный Александр Пушкин, звезда которого восходила, и здесь же на закате жизни в нужде и забвении кончил свои дни архитектор Карл Иванович Росси.

В начале XIX века это было трехэтажное строение на высоких подвалах, принадлежавшее вице-адмиралу Алесею Федотовичу Клокачеву, командиру придворной флотилии при Александре I. Мемориальная доска напоминает, что Пушкин прожил здесь с 1817 по 1820 год – от Лицея до ссылки. Здесь была написана поэма «Руслан и Людмила», сюда приходили друзья – Антон Дельвиг, Евгений Баратынский.

Многие годы спустя, в начале 1840-х в этом доме поселился зодчий Карл Иванович Росси, создавший архитектурные ансамбли, которые придали центральной части города неповторимый «строгий, стройный вид». Он перебрался сюда не от любви к Коломне, а от крайней нужды, которую испытывал после разрыва отношений с Комиссией по делам строений. Отлученный от государственных заказов Карл Иванович, будучи уже в годах, перебивался случайными заработками, да тем, что продавал билеты в принадлежавшую ему ложу в Александринском театре. К материальным невзгодам прибавились семейные горести – умерли жена и старший сын. Росси скончался в 1849 году всеми забытый настолько, что даже Энциклопедический словарь Брокгауза-Ефрона, вышедший через пятьдесят лет, позабыл упомянуть великого зодчего в соответствующем томе…

Существующий облик дом приобрел в 1903 году по проекту техника-строителя Павла Михайловича Мульханова. Фасад получил лепной декор в стиле эклектики и фигурные фронтоны над карнизом.

Наб. реки Фонтанки, 183

К дому Клокачёва примыкает протяженное кирпичное здание – бывший доходный дом при фабрике шелковых изделий купца Андрея Ивановича Ниссена (наб. Фонтанки, 183). Производственный комплекс был возведен в 1873 году на обширном участке между набережной Фонтанки, Прядильной улицей (ныне улица носит имя героя войны, погибшего при обороне Ленинграда, Петра Ивановича Лабутина) и Калинкиным переулком. Фабричный корпус был обращен главным фасадом к Прядильной улице и соединен с доходным домом хозяйственным флигелем, в котором размещались кухня и столовая для рабочих. Архитекторы Виктор Александрович Шретер и Иероним Севастьянович Китнер – апологеты кирпичного стиля, разработали сложные декоративные формы карниза и фронтонов, требующие высокого уровня строительного искусства. Главный фасад украшают «прожилки» из темно-коричневых глазурованных плиток, а также кованные металлические декоративные украшения, которые выполняют и конструктивную функцию затяжек балок перекрытия.

Небольшое расстояние отделяет нас от пешеходного Английского моста, который соединяет берега Фонтанки в створе Английского проспекта.

Наб. реки Фонтанки, 144

На противоположном берегу значительную территорию занимают корпуса объединения «Госзнак» (наб. Фонтанки, 144), днём основания которого считается 21 августа 1818 года. В этот день император Александр I утвердил проект учреждения, штат и смету Экспедиции Заготовления Государственных Бумаг.

Организация «фабрики делания ассигнационных листов и прочих гербовых бумаг» была поручена Августину Августиновичу Бетанкуру, который в это время занимал должность председателя Комитета о городских строениях Санкт-Петербурга.

Бетанкур предложил объединить в единый комплекс бумажное и типографское производства, выбрал территорию и руководил всеми работами по возведению комплекса зданий и сооружений. В конструировании технологических линий принимал участие инженер-мостостроитель Василий Карлович Треттер.

Фабрика и в советское время, не меняя профиль, продолжала выпуск бумажных денег и ценных бумаг. Кстати, одно из требований к прочности ассигнации – она должна выдерживать 6000 сгибов.

В настоящее время на фабрике «отливают» бумагу самого высокого качества.

Покинем набережную и по Английскому проспекту переместимся к перекрестку с Люблинским переулком.

Английский пр., 60

Глядя на обычное угловое здание, каких в нашем городе великое множество, трудно вообразить, что в этом доме, занимавшем почти целый квартал, находилось предприятие, изготовлявшее проездные билеты (Английский, 60/ Люблинский пер., 9). Его владелец, Адальберт Иванович Лишке, нажил на этом деле немалое состояние. Здание было построено в 1882 году по проекту архитектора Александра Ивановича Климова. Помимо производственных помещений в доме имелись квартиры, которые предприимчивый бизнесмен сдавал своим собственным работникам. Сам Лишке жил с семьёй здесь же, в небольшом трёхэтажном флигеле, выходившем окнами на Люблинский переулок.

Адальберт Иванович Лишке по окончании образования, выбрал переплетное и картонажное дело и посвятил этому свою жизнь.

Началу собственного предприятия предшествовала многолетняя работа и изучение тонкостей мастерства в переплетных заведениях и картонажных фабриках Риги, Санкт-Петербурга, Парижа, Штутгарта, Лейпцига и Берлина.

В 1868 году он сумел договориться с властями о размещении производства по изготовлению билетов в тюрьмах, что позволило существенно снизить стоимость продукции.

На выгодное предложение немедленно откликнулось руководство Варшавской железной дороги и Лишке начал изготовлять железнодорожные пассажирские билеты. Потом и Николаевская железная дорога предоставила такой же заказ и, в конце концов, все российские железные дороги стали заказывать билеты у него же.

Вскоре он стал поставщиком картонных билетов не только для казенных и частных железных дорог, но также и для пароходных обществ.

Новым успехом Лишке стали ленточные билеты в катушках для городских конок, трамваев и частных торговых фирм.

Адальберт Иванович внимательно следил за всеми усовершенствованиями в своей специальности и, не останавливаясь ни перед какими затратами, брался за внедрение последних технических изобретений. Вскоре им был открыт филиал компании, занимавшийся производством компостеров для кондукторов, штемпельных машин для кассиров, несгораемых шкафов для хранения билетов. А потом и ещё один, выпускавший краску для штемпелей и телеграфных аппаратов, светочувствительную бумагу и телеграфные ленты.

Предприятие Лишке стало изготовителем первых в истории России «перфокарт» – специальных учётных карточек, использовавшихся для обсчёта результатов Всероссийской переписи населения 1897 года на электрических счётных машинах. Таких карточек им было изготовлено в течение полугода около ста миллионов штук.

Адальберт Иванович Лишке скончался в 1915 году, а толстенькими железнодорожными билетами в форме картонных прямоугольников с перфорацией в нашей стране пользовались до конца 1980–х.

Прядильный пер.,7, 5

Пройдем Люблинский переулок из конца в конец, пересечем Прядильный переулок и обернувшись обнаружим примечательный образец северного модерна, построенный в 1908 году для некоей Елизаветы Алексеевны Рыбиной (Прядильный пер., 5/ Люблинский пер., 2). Дом сооружён по проекту архитектора Александра Львовича Лишневского с асимметричным фасадом, высокими щипцами и имитацией угловой башенки, напоминающей голову солдата в каске. Вход в парадное, облицованный «рваным» камнем, вызывает ассоциации то ли с пещерой, то ли с крепостными воротами. Вестибюль украшают маски чертенят, которые, видимо, должны были отпугивать нежеланных посетителей. Некогда фасад украшали барельефы, утраченные во время одного из ремонтов, на которых были изображены семейная пара и тянущий к ним ручонки ребенок.

Слева к дому Рыбиной примыкает бывший доходный дом архитектора Иеронима Севастьяновича Китнера, построенный им в 1904 году по собственному проекту (наб. Фонтанки, 163/ Прядильный пер., 7). Закругленная угловая часть здания, выходящая на набережную Фонтанки, завершается башней со шлемовидным куполом.

В 1914 году в пяти объединенных квартирах на трёх этажах этого дома, общей площадью около 500 квадратных метров, был создан «Первый русский завод трубок Рентгена инженера Николая Александровича Федорицкого».

Николай Александрович Федорицкий работал инженером-электриком на Балтийском заводе, где усовершенствовал электроприводы управления различных корабельных систем. Одновременно с этим, в течение более десяти лет он проводил опыты с сильно разрежёнными газами и в 1913 году открыл мастерскую по ремонту рентгеновских трубок из Германии. В том же году им была изготовлена и представлена на выставке Хирургического съезда в Санкт-Петербурге первая отечественная рентгеновская трубка.

С началом Первой Мировой войны спрос на рентгеновские трубки резко возрос. Тогда и был создан завод, наладивший, помимо рентгеновских трубок, выпуск генераторных и усилительных ламп и других устройств.

В советское время завод вошёл в состав «Первого государственного электровакуумного завода».

Английский пр., 45

По Прядильному переулку и улице Лабутина выйдем на перекрёсток с Английским проспектом. Здесь наше внимание привлечёт угловое здание, построенное в 1901 году по проекту архитектора Владимира Петровича Кондратьева (Английский, 45 / Лабутина, 26). На фасадах в стиле поздней эклектики чего только нет: пилястры коринфского ордера, треугольные эркеры, опирающиеся на мощные кронштейны, разнообразные оконные сандрики, обильный лепной декор, в котором многократно повторяется маска Меркурия в крылатом шлеме.

В 1904-1906 годах здесь квартировала артистка Императорской балетной труппы Тамара Карсавина.

Отсюда рукой подать до площади Тургенева, а значит подходит к завершению и наше путешествие.

Площадь Тургенева

Первое название площади – Успенская, было дано в 1739 году указом императрицы Анны Иоанновны. Такое же имя получила и улица, проложенная перпендикулярно Садовой от Мойки до Фонтанки. Предполагалось, что на площади будет построена церковь в честь Успения Божьей Матери.

Но когда на рубеже XVIII и XIX веков возведение храма по проекту архитектора Ивана Егоровича Старова, наконец, состоялось, по неизвестной причине его освятили в честь Покрова Пресвятой Богородицы.

Зодчий создал однокупольную церковь в стиле строгого классицизма. Западный фасад был оформлен дорическим портиком, над которым располагалась двухъярусная колокольня, завершенная небольшим шпилем. Покровская церковь, волею судеб, стала последним творением Старова, украсившего Петербург такими знаковыми сооружениями, как Таврический дворец и Троицкий собор Александро-Невской Лавры.

В 1934 году церковь взорвали. В память о ней остались старые фотографии, воспоминания коломенских обитателей и строчки Пушкина:

«…Я живу

Теперь не там, но верною мечтою

Люблю летать, заснувши наяву,

В Коломну, к Покрову – и в воскресенье

Там слушать русское богослуженье».

Пазл-карта прогулок