Kitobni o'qish: «Истина, открытая в конце времён»
От автора
Ведомый внутренним поиском, я сделал крутой шаг — в 30 лет поступил в гуманитарную академию на факультет психологии. Я шёл туда не за дипломом и не за чужими догмами, а за конкретными ответами на вопрос: почему?
Библиотека высшего учебного заведения открыла бесконечный доступ к трудам мировых авторов в области психологии, философии, естествознания и других наук. Я погрузился в чтение с головой в круглосуточном режиме, прерываясь только на еду, сон и посещение лекций.
Меня больше не интересовала мирская суета — я искал ответ. Параллельно изучал священные писания всех религий и конфессий и пришёл к таким выводам, от которых люди сходят с ума.
Сомнения терзали: «Неужели весь мир заблуждается, а я один прав? Может ли такое быть...»
В один из дней я попросил аудиенции у своего преподавателя. Изливая суть своих глубоких рассуждений, внутренне готовился к нудной лекции и длинному списку авторов, которых «следует почитать». Но вместо этого произошло то, что должно было произойти по воле судьбы.
Преподаватель психологии выслушала меня и коротко ответила:
— Может.
Этот ответ не просто удивил — он обескуражил, врезался в память навсегда и сработал как мощнейший импульс. Тогда я понял, что мой путь в академии закончен. Я сознательно отказался от дальнейшего чтения трудов великих философов, чтобы сохранить абсолютную чистоту своего разума, чтобы никого не копировать, а дойти до всего самому.
Я был ещё бесконечно далёк от написания книг. Но это зерно легло в чистую почву. Оно прорастало годами, давая силы идти вопреки всему — сквозь эгрегоры, жесточайшую критику, колоссальные изменения и даже запреты.
На днях книгу «Истина, открытая в конце времён», ту, что ты сейчас держишь в руках, мой уважаемый читатель, внезапно отправили на дополнительную модерацию. Она стала полностью недоступна для чтения.
Признаюсь, я сильно переживал. Думал, что всё, написанное открытым текстом, снова придется вуалировать и прятать за метафорами. Такой горький опыт у меня уже был с первой книгой «Антихрист.Суть», которую я выпускал на платформе Ридеро.
Тогда её в конце концов сняли с продажи, сославшись на законы РФ.
В названии осталось только "Суть".
ЛитРес полностью восстановил книгу без единого изменения! Более того, ей присвоили возрастной ценз 12+.
Что это значит?
Для такой острой, переворачивающей привычные догмы темы возрастной маркер 12+ — существенный показатель. Система и проверяющие органы не нашли в тексте деструктивного контента, экстремизма или призывов к насилию. Они оценили его именно как философскую, художественную или публицистическую мысль, доступную даже подросткам.
Я официально зафиксировал свое авторское право и свои идеи на крупной платформе. Теперь это полноценное, зарегистрированное произведение.
Право зафиксировано. Текст остался первозданным. Теперь книга открыта для каждого, кто готов думать.
Мне пришлось выстоять там, где мои некогда известные предшественники из прошлого века были поглощены забвением. Их стёр из истории эгрегор, не оставив ни единого шанса быть услышанными.
Но истина не стёрта — «рукописи не горят»...
И сегодня, когда книги написаны, а истина зафиксирована в вечности, круг замкнулся. Финальное слово, обращённое к миру, звучит монолитно и бескомпромиссно:
«Да, я сделал своё дело! Нашёл, исправил, написал! Моя совесть перед Богом чиста! Мои книги претерпели жесточайшую критику, колоссальные изменения и даже запреты, но истина сильнее!
Не стоит спорить с истиной!
Дальше — выбор за каждым!»
Пустыня
А почему мы так уверены, что из пустыни после искушений Сатаны вернулся Христос, а не сам Сатана в его обличии? Ведь такое могло произойти? И может быть, произошло!
Солнце в иудейской пустыне не просто светило — оно карало. Раскалённый, белесый воздух дрожал над жёлтыми барханами, превращая горизонт в зыбкое марево.
Посреди этой мёртвой, выжженной земли, истощённый сорокадневным постом, на коленях стоял Иисус. Его губы покрылись глубокими трещинами, тело ослабело, но взгляд оставался чистым и монолитным. Он пришёл сюда, чтобы настроить прямую связь с Отцом, минуя любые земные догмы. Он неустанно молился Отцу, призывая Его ему явиться и благословить на служение...
Когда уже совсем не осталось сил и губы еле шевелились, глаза что-то разглядели... Из дрожащего зноя перед ним соткалась фигура. Но в ней не было ожидаемого света, она сквозила холодной, пугающей монументальностью абсолютного ничто. Его взгляд напоминал космическую пустоту, в которой гаснут звёзды, а силуэт казался высеченным из древнего базальта, вобравшего в себя холод всех непрощённых веков.
Этот монументальный холод олицетворял собой концентрат вековой темноты — в нём не было ни капли божественного тепла, любви или жалости. Это был холод существа, которое никогда не знало и не узнает, что такое любовь, и несёт с собой лишь ледяное, расчётливое уничтожение.
Сатана смотрел на Иисуса свысока, как полноправный хозяин этих мест. В нём не было карикатурного пафоса — ни багровой кожи, ни копыт, ни рогов, которыми испуганное человечество привыкло малевать зло. Не было и привычного адского огня в глазах, который выдал бы его сущность.
— Ты ждал Его, верно? — голос Гостя шелестел, как сухой песок, гонимый ветром.
— Ты сорок дней вглядывался в марево, надеясь увидеть Отца. Но Отец молчит. Он почил. В эту глушь пришёл я. И знаешь что? Твои будущие последователи, те, что будут служить твоему имени, наступят на те же грабли. Они будут запираться в каменных храмах, поститься до изнеможения, сулить людям встречу с Богом… а встречу их я. Они купят вечную жизнь после смерти, поддадутся этому искусу, не понимая, что продают живую жизнь на земле за фальшивый вексель.
Иисус молчал, его потрескавшиеся губы не дрогнули. Дьявол наклонился ближе:
— Пойми меня правильно, Назарянин. Я ведь прагматик. Если я явлюсь к человечеству в своём истинном обличии, если я выйду к ним и скажу открытым текстом:
«Я — дьявол! Пейте кровь мою, чтобы я навсегда поселился в вас и правил вами изнутри, а вы служили мне покорными рабами» — кто же меня примет?
Я поступлю иначе, я обернусь тобой, ведь я Бог лукавства! Иисус медленно поднял голову. В его глазах не было страха — только безграничная вера в человеческий разум.
— Люди не поверят тебе! — твёрдо ответил он, и его хриплый голос пробил тишину пустыни.
— Они умнее, чем ты думаешь, они распознают твои подвохи и откажутся от глотка твоей крови, сулящей бессмертие.
Сатана замер, и на его лице, принявшем облик Пророка, проступила холодная, зловещая улыбка. Из-под маски праведника вырвался хриплый, торжествующий хохот, от которого задрожали скалы.
— Не распознают... Примут... — прошипел дьявол.
— Будут в очередь стоять, чтобы пить кровь мою, есть плоть мою и крестить мне своих детей младенцами в вечное рабство, умоляя меня же о спасении!
А ровно через пятьсот восемьдесят восемь лет я повелю им убивать неверных — тех, кто откажется по пять раз в день поклоняться мне.
Они сами наденут на себя ярем.
Я буду играть ими в великие войны, сталкивая народы друг с другом ради забавы, а они будут безропотно убивать и умирать за меня.
Я превращу этот цветущий рай, сотворённый Богом для людей, в кромешный ад, а наигравшись, через две тысячи лет просто сожгу его дотла.
Искуситель шагнул вперёд, протягивая к иссохшим губам Назарянина ледяную воду и хлеб:
— Но ты можешь остаться жить и служить мне.
Хочешь жить — служи мне: испей воды, вкуси хлебов, иди и скажи людям, что я их Бог! И ты будешь властвовать над ними, а я — над тобой.
В этой звенящей тишине Иисус остро, отчётливо осознал весь ужас капкана. Дьявол не оставил ему выбора. Ловушка была захлопнута намертво, и его земная миссия была провалена в любом случае. Прими он сейчас эти дары и согласись служить искусителю — он предаст Отца и сам станет проводником тьмы. Откажись он и умри прямо здесь от истощения — дьявол всё равно заберёт его имя, наденет его облик и уйдёт к людям творить зло под видом высшей добродетели.
Выхода не было. Лукавство победило заранее, просчитав каждый шаг на две тысячи лет вперёд.
Истинная любовь и справедливость, с которыми Иисус пришёл к людям, угасали. От абсолютного изнеможения и абсолютной безвыходности, под торжествующую холодность непревзойдённого лукавства Иисус испустил свой последний выдох.
Подхватив обмякшее тело, дьявол холодно смотрел, как Пророк угасает прямо на его руках. Когда марево пустыни вновь стабилизировалось, лукавый бережно опустил безжизненное тело на землю и медленно поднялся на ноги.
Теперь перед выжженными барханами стоял… Иисус подменный. Это была его точная, безупречная копия. Сатана отряхнул белые одежды, примерил на лицо слащавую, всепрощающую улыбку, в глубине чьих зрачков, как в чёрных зеркалах, беззвучно пронеслись картины будущих костров, пыток и войн, и повернулся в сторону Иерусалима.
Наступала эпоха величайшего лукавства.
И повелел на Тайной вечере Христос подменный пить кровь свою, есть плоть, чтоб навсегда поселиться в людях и править этим миром изнутри. Дал ложную молитву с подвохами (подробно в моей первой книге "Суть"), чтоб все молились именно ему, а не Богу. Зачем тревожить старика по всяким пустякам? Пусть отдыхает, ведь Он почил после сотворения Мира.
С тех пор Бог спит, а дьявол правит. Все в искушении, долгах, на коленях и война. И ложь, непрекращающаяся, льётся, и нечисть вся живёт в раю, не умирая, а честный и порядочный народ – с одной работы на другую на тех машинах, что куплены в кредит.
И Мир, что создан был для сотворения миров, переустроился в угоду Сатане.
Банк. Хочешь красиво жить — бери деньги под процент, всю жизнь плати.
Работодатель. Не нравятся условия работы — никого не держим, очередь стоит на твоё место.
Производитель. Меньше затрат — больше прибыли.
Продавец. Завернуть дрянь в броскую обёртку, впарить ненужное, как нужное.
Врач. Бесконечно лечить, но не вылечивать.
Учитель. Чтоб сдать экзамен — учись за дополнительную плату.
Власть. Много обещать, но мало исполнить.
Дети. Папа, дай!
Жена. Ты ничего не можешь!
Церковь. Смирись, сынок, отдай последнее и будет тебе рай, когда умрёшь.
Та справедливость и любовь, которым некогда учил Христос, похоже, остались в той пустыне вместе с его убиенным телом, и до сих пор о том никто не ведает, и никто его не ищет.
