Kitobni o'qish: «Сияние вечного пламени»
Copyright © 2022 by Penn Cole. First published in 2023
© ООО «РОСМЭН», 2026
Королевства Эмариона
Люмнос, Королевство Света и Тени
Свет обжигает, жалит тень,
Синева их глаз пронзает ночь и день.
Фортос, Королевство Силы и Доблести
Глаза и клинки их пылают красным.
Исцелят любой недуг или сразят одним ударом прекрасным.
Фаунос, Королевство Зверей и Чудовищ
В мохнатой шкуре, в перьях, в чешуе,
Все под контролем желтых глаз на той земле.
Арборос, Королевство Корней и Шипов
В зелени глаз их природы насмешка, природы угроза.
Чем острее шипы, тем прекраснее роза.
Игниос, Королевство Песка и Пламени
Пламя в душе, пламя в глазах.
Их огненная сила хранится в песках.
Умброс, Королевство Желаний и Секретов
Черны глаза их, черны сердца,
Поцелуем отдаешь им свой разум до конца.
Мерос, Королевство Моря и Неба
Взгляд их сравнится с мстительным морем,
В пучине готовы они утопить твое горе.
Софос, Королевство Искры и Мысли
Хитроумия искра и мудрости шквал,
Глаза цвета розы сразят наповал.
Монтиос, Королевство Льда и Камня
Сиреневый камень, сиреневый взгляд,
Конец твоих дней будет льдом их объят.
Посвящается каждой погасшей искорке, которой нужно немного помощи, чтобы засиять снова
Глава 1
Галлюцинация.
Это явно была галлюцинация.
Проклятие то было или благо – об этом много спорят и сейчас. Других объяснений не существовало. Видения, которых я старательно избегала целое десятилетие, вернулись, и винить тут следовало только меня саму.
Годами я принимала редкое снадобье, известное как огнекорень, чтобы избавиться от диких, невозможных иллюзий, которые появились у меня в детстве, – иллюзий того, что я способна чувствовать и делать вещи, которые смертные вроде меня чувствовать и делать не должны.
До бесследного исчезновения почти семь месяцев назад моя мать, лучшая целительница Люмноса, Королевства Света и Тени, одного из девяти в Эмарионе, как одержимая следила, чтобы я принимала ежедневную дозу. Она предупреждала, что видения вернутся, стоит мне пропустить хоть день.
Ну я точно пропустила больше, чем день.
Несколько недель назад я бросила весь свой запас порошка характерного красного цвета в море по причине, которую даже сейчас могла бы объяснить с трудом.
Возможно, потому, что огнекорень притуплял эмоции, оставляя в душе пустоту и холод; или же из-за таинственной черноглазой старухи, которая подкараулила меня в темном проулке и убедила отказаться от огнекорня, раскрыв секреты моей семьи, которые ей вообще знать не полагалось.
В то время огнекорень олицетворял все, что я ненавидела в жизни, – каждую потерю, каждую тайну, каждый невидимый поводок, державший меня в непримечательной, безопасной жизни. Выбросив его, я почувствовала свободу, какой никогда прежде не знала.
Но сейчас, стоя на карачках в кругу тлеющей, почерневшей травы возле родительского дома, свободной я точно себя не чувствовала. Теллер, мой единокровный братишка, оторопело смотрел на что-то у меня над головой. А огнекорень, единственное спасение от безумия, которое я так опрометчиво на себя навлекла, теперь покоился на дне Святого моря.
Паника схватила меня за горло, потому что из головы не шли слова Теллера: «Дием… на тебе корона. Магия выбрала тебя. Ты – новая королева Люмноса».
– Я схожу с ума, – прохрипела я. – Я потеряла рассудок и ничего не могу поделать.
– Ты с ума не сходишь, – возразил Теллер, хотя лицо его дышало сомнением. – Я сам вижу корону, она парит в воздухе прямо над тобой.
Я потянулась, чтобы сорвать ее, пальцы сомкнулись, но я почувствовала только холодную пустоту.
Лицо Теллера просматривалось все лучше и лучше, по мере того как он приближался ко мне, озаренный таинственным светом. Я развернулась к темному лесу, чтобы найти источник этого света, а потом поняла, что источник – пространство у меня над головой и серебристое сияние, исходящее от моей кожи.
Очередная иллюзия.
С губ сорвался беспомощный всхлип.
– Я приведу отца, – сказал Теллер. – Если и он увидит корону, то…
– Нет! – выкрикнула я.
Наш отец, Андрей, и так на меня злился. После нашей ссоры… боги, какие ужасные вещи я ему наговорила…
«Ты мне не отец!»
«Где наша мама? Почему ты перестал искать ее? Почему ты не горевал по ней?»
«Наверное, ты не ищешь ее, потому что тебе все равно. Наверное, это из-за тебя она исчезла».
Я сожалела о каждом слове.
Кровным отцом Андрей мне не был, но роль родителя играл с горячей самоотверженностью. Его любовь к нам с мамой не вызывала сомнений, и, хотя на деле я ни секунды не верила, что он причастен к ее исчезновению, досада на бесконечные секреты нашей семьи привели меня в бешенство.
Андрей мог не простить мне такую жестокость. Если узнает, что я врала ему и об огнекорне…
– Пока не говори ему! – взмолилась я. – Пожалуйста, Теллер!
– Кому-то сказать нужно. Если это впрямь Корона Люмноса, значит, король умер и тебе придется… – Теллер покачал головой, не в силах произнести слова.
«Нет!»
Все это было частью галлюцинации. Да, да, как же иначе?
Может, Теллер и не стоял рядом со мной. Может, я, в плену безумия, разговаривала сама с собой.
Мой взгляд упал на болотистый берег, тянувшийся перед нашим участком, – там я выбрасывала пузырьки с огнекорнем в море. Течение здесь сильное, но вдруг…
Я поднялась и заковыляла к воде, неловко скинув сапоги и ножевой ремень. Я по-прежнему была в тунике принца Лютера и в форменных брюках Королевской Гвардии с пластинами брони на бедрах. В эти вещи меня одела кузина принца после того, как моя одежда сгорела на оружейном складе. Ткань, словно губка, впитала ледяную воду, приклеилась к моей коже и потянула меня к илистому дну.
– Пламя пламенное, Дием, что ты делаешь?! – запротестовал Теллер. – Вернись, там холодно, как в ледниках ада!
Слишком сосредоточившись на поисках, я не ответила. Нырнула и попыталась разглядеть пузырьки характерной формы, но вода была слишком мутной, чтобы можно было увидеть больше фута ее темной глубины.
Я вынырнула, чтобы отдышаться, и на поверхности воды заметила свое отражение. Ряби вопреки, видела, как она парит надо мной, – светящиеся точки мерцали алмазами.
Корона Люмноса.
«Нет, – сказала я себе. – Это не корона, а просто мое воображение. Мое безумие».
Новая волна страха заставила войти в воду глубже и судорожно шарить по морскому дну.
– Дием, вернись на берег! – позвал Теллер. – Мы с этим разберемся.
– Не могу! – крикнула в ответ я. – Не могу! Я… Я должна…
– Вернись, не то я отца приведу.
– Нет! – Я развернулась и увидела панику в карамельно-карих глазах Теллера.
– Пожалуйста, Дием! – взмолился он. – Ты меня пугаешь.
– Огнекорень… Я вышвырнула его сюда пару недель назад. Я злилась, вот и решила… – Я зашла глубже в чернильно-черное море. – Мне нужно его найти. Если найду, то все это кончится.
На лице братишки отразилось что-то вроде жалости, его голос зазвучал тише:
– Огнекорень тут не поможет, Ди. Корона настоящая.
– Нет, – прохрипела я, чувствуя, как вокруг горла затягивается невидимая петля.
– Помнишь, когда мы были маленькие, ты очень боялась, что огнекорень не подействует, – тихо начал Теллер. – Ты заставила меня пообещать, что, если начнешь сходить с ума, я скажу тебе об этом. Я дал слово, что так и сделаю, помнишь?
Я заставила себя кивнуть.
– Ты должна мне довериться. Дием, жизнью клянусь, тебе это не кажется. Ради девяти королевств, я понятия не имею, как так получилось, но порошком огнекорня корону не выведешь.
Теллер говорил так искренне, что я впрямь поверила бы ему, если бы слушала. Но я отвлеклась. На темноволосую голубоглазую девушку-Потомка, которая стояла возле него с букетом белых роз, лепестки которых словно напитались мерцающим лунным светом.
Розы полетели на землю.
– Блаженный Клан, ты… ты…
Теллер шагнул к ней:
– Лили, что ты здесь делаешь?
Взгляд девушки остановился на мне – на чем-то над моей головой.
– Дием пригласила меня на ужин, и я решила… – Девушка подняла ладони ко рту. – Это… это правда? Ты, правда?..
Неожиданное появление Лили вывело меня из ступора. Я побрела к берегу, подбирая слова, которые объяснили бы, что нет, это не может быть правдой по тысяче разных причин, только слова не шли. В тот момент правда казалась чересчур сложным понятием.
– Это значит – наш король умер, – прошептала Лили, опустилась на колени и прижала кулак к сердцу. – Да здравствует наша королева!
– Пожалуйста, не надо! – запротестовала я, пытаясь отжать свои промокшие вещи. – Я не ваша королева.
Взгляд Теллера метался между мной и Лили.
Он медленно начал опускаться на колени:
– Да здравствует…
– Прекрати! – зашипела я, схватила его за руку, поднимая с колен. – Хоть ты так не говори!
Лили склонила голову:
– Блаженная Мать Люмнос выбрала тебя.
– Значит, она ошиблась. Я не могу быть – Лили, пожалуйста, встань! – я не могу быть королевой. Я лишь смертная.
Росла я в бедной деревушке, части Смертного Города, и всю жизнь провела вдали от роскошного мира Потомков, отпрысков девяти богов, братьев и сестер, известных как Клан, в незапамятные времена поселившихся на нашей смертной родине. О правилах престолонаследия я знала очень мало, но понимала одно – после смерти монарха на престол восходит могущественнейший из Потомков. Корону Люмнос носил лишь тот, в чьих жилах текла ее кровь.
До сих пор.
Лили встала, каждая черточка ее лица до сих пор дышала почтением.
– Может, она решила, что теперь править должен смертный.
– Раньше такое случалось?
Лили покачала головой:
– Ни в одном из девяти королевств смертных монархов прежде не было. Но говорят, Блаженная Мать Люмнос видит будущее. Может, она считает, что нужны перемены.
– А может, ты не смертная, – тихо добавил Теллер.
Мой взгляд метнулся к братишке.
– Зачем ты так говоришь? По-твоему, я похожа на Потомка?
Теллер почесал затылок и внимательно осмотрел меня с ног до головы, словно видя в первый раз:
– Ты высокая, как они. И всегда была сильной. Не помню у тебя ни одной царапины с тех пор… – Братишка замер. – С тех пор, как у тебя начались видения.
– Да были у меня раны, – возразила я, хотя мысли путались в паутине воспоминаний и ни одной кровавой раны не вспоминалось.
За последнее время мне досталось лишь раз – несколько недель назад в королевском дворце, когда страж-Потомок ткнул мне в горло ножом. Но тот клинок был из фортосской стали, одного из немногих материалов, способных пронзить кожу Потомка. Почти непроницаемая кожа, а еще быстрое физическое восстановление и владение магией проявлялись у детей Потомков с наступлением половой зрелости – в то же время, когда у меня начались видения.
В памяти воскресла последняя стычка с принцем Лютером. Выразительные серо-голубые глаза, взиравшие на меня, кровавые следы, которые я оставила у него на коже.
«Знаю, что ты чувствуешь мою силу, – подначил тогда Лютер. – Потому что я чувствую твою. Ты такая же смертная, как я».
Нет! Нет, нет, нет, нет.
Я не могла не быть смертной. Моя мать знала бы, что зачавший меня – Потомок, и никогда не утаила бы это от меня. Ведь не утаила бы?
– А как насчет твоих глаз? – спросила Лили, прищуриваясь, чтобы увидеть характерный голубой цвет, который обозначил бы меня как Потомка Люмнос, а не оттенок карего, как у смертных. – Я никогда раньше не замечала, они?..
– Серые, – ответила я. – Не как у смертных и не как у Потомков. Но родилась я с карими глазами, и они изменили цвет, когда я…
Возглас Лили перебил меня:
– Серые? У тебя глаза серые?!
– А что? Это что-то значит?
– Покажи! – настойчиво попросила Лили.
У меня напряглись плечи. Я давно усвоила, что внимания к необычному цвету моих глаз нужно опасаться. Дети от связи Потомков и смертных считались вне закона, и любой голубоглазый ребенок, не способный доказать чистокровное происхождение, приговаривался к смертной казни, если его найдут.
«Веская причина для твоей матери тебе врать», – подсказал рассудок.
Лили сдавленно вскрикнула, вглядываясь в мои дымчатые радужки, отпрянула, потом развернулась, словно собиралась убежать:
– Мне нужно идти. Мне нужно рассказать об этом Лютеру. Он ведь…
– Нет! – Я рванула к ней и схватила за плечи. – Лили, не говори об этом брату. Ты должна пообещать мне, что ни слова не скажешь.
– Ты не понимаешь, Лютер может тебе помочь. Он видел…
– Не нужна мне его помощь! – рявкнула я, пожалуй, резковато.
В глазах Лили промелькнула боль, о чем я пожалела, но по этому вопросу мы с принцессой вряд ли когда-нибудь сошлись бы во взглядах.
Брат Лили был самым вероятным наследником короля, к восхождению на трон его готовили с раннего детства. Магическая сила Лютера была так устрашающе велика, что настоящих соперников у него даже не предвиделось. Имя Лютера было фактически выгравировано на короне.
Учитывая то, что лишь несколько часов назад я царапнула кинжалом ему горло, что мы грозили друг другу смертью, сообщать Лютеру, что теперь корона моя, я совершенно не торопилась, и это не вспоминая другие сильно пугающие события.
– Ему нельзя говорить об этом, – сказала я. – Никому нельзя. По крайней мере, пока. Пожалуйста, Лили, умоляю тебя!
– Но ведь ты наша королева, – прошептала Лили со страдальческим выражением лица.
Я сильнее стиснула ей плечи:
– Раз я твоя королева, ты должна мне повиноваться, так? Ты должна делать то, что я велю?
Лили закусила губу и кивнула.
– Тогда, как королева, я велю тебе не рассказывать об этом никому. Особенно принцу Лютеру.
Лили всхлипнула, сообразив, что попала в ловушку.
– Об этом все узнают, разок взглянув на тебя, – заметил Теллер, показав на корону.
– Наверняка есть способ спрятать ее или снять. – Я с надеждой взглянула на Лили. – Есть ведь?
– Король Ультер надевал корону лишь по особым случаям, – ответила Лили, потом замялась. – Но, возможно, снять ее получится лишь после того, как ты пройдешь Коронацию.
– Лили имеет в виду Обряд Коронации. Это ритуал, который проводят на Кёриле, – пояснил Теллер и показал на Святое море – в сторону запрещенного острова в его центре.
Я еще никогда так не радовалась тому, что мой братишка, единственный из смертных, получил приглашение учиться в престижной академии Потомков, поэтому прекрасно разбирался в их мудреных традициях.
– А когда его проводят? – спросила я.
– После Периода Оспаривания. В течение тридцати дней любой Потомок королевства может оспорить права нового монарха, если считает, что тот… – Теллер глянул на меня с сочувствием, – не достоин носить корону.
– Хорошо. – Я коротко хохотнула, чувствуя, как напряжение покидает мое тело. – Даже отлично. Лютер может оспорить мои права. Боги, да я просто уступлю их ему. Пусть хоть все Потомки считают меня недостойной, мне без разницы.
Теллер и Лили обменялись мрачными взглядами.
– Все не так просто, – медленно проговорил Теллер. – Если Потомок требует провести Оспаривание, он должен сражаться с новым монархом на дуэли, пока один из них не погибнет. – Казалось, слова причиняют Теллеру физическую боль. – Это битва не на жизнь, а на смерть, Ди.
– Наверняка есть другой способ… – Неподдельный ужас на лице братишки заставил меня замолчать.
Окружающий мир начал раскалываться. Если все это было правдой, привычная мне жизнь закончилась. Смертные с их совершенно оправданным недоверием к Потомкам и откровенной ненавистью к королевской семье выгонят меня из деревни. Я проживу достаточно долго, чтобы помириться с отцом? А чтобы найти нашу пропавшую маму?
А Генри… Боги, Генри!
Возлюбленный моего детства; мужчина, на брачное предложение которого я так и не ответила; человек, приведший меня в кровавые ряды Хранителей Вечнопламени, повстанческого движения смертных. Хранители доказали, что ради уничтожения Потомков не остановятся ни перед чем. Если они решат, что я одна из Потомков или, чего пуще, монарх…
Тяжесть всего этого начала тянуть меня на дно. Только вчера я была непримечательной смертной девушкой, жившей непримечательной жизнью, а теперь стала… И кем же я стала?
– Скажите мне, что это галлюцинация, – прошептала я. – Скажите, что я сошла с ума и это какой-то ужасный сон.
Руки Теллера обхватили мои плечи.
– Что бы ни случилось, одна ты не останешься. Мы справимся с этим вместе.
Его голос дрожал так сильно, что это едва не разбило мне сердце. Благодаря элитному образованию Теллер знал о последствиях восхождения на трон куда больше моего. Если ему так страшно…
Стыд захлестнул меня, охладив раскаленную лаву паники. Я старшая сестра, я должна быть сильной ради Теллера. Должна была обещать ему, что все наладится. После исчезновения мамы спокойный и уравновешенный Теллер и так стал в нашей семье опорой. Еще и это бремя я взвалить на него не могла.
Набрав в легкие побольше воздуха, я сминала, сминала, сминала страх в свинцовый шар, который можно закатить в темные закоулки сердца, потом отстранилась от Теллера и прижала ладонь к его щеке. В глазах братишки отразился свет от короны и выхватил весь страх, который Теллер так старательно прятал.
– Завтра ты пойдешь к отцу и к Генри. Скажешь им, что я уехала из Смертного Города в гости к подруге, а когда вернусь, не знаешь.
Теллер бросил взгляд на наш родительский дом:
– Нам точно не стоит поговорить с отцом прямо сейчас? Вдруг мама сказала ему что-то, прежде чем… – Он осекся.
– Сейчас не стоит. Сперва мне нужно разобраться в этом самой.
Теллер нахмурился, но кивнул. Я беззвучно вознесла молитву благодарности за верного брата, хотя кому ее адресовала, Клану Потомков или Старым Богам смертных, точно не знала сама.
– А сегодня куда мы пойдем? – спросил Теллер.
– Ты останешься здесь. Проштудируешь свои учебники, выяснишь, что в них сказано о короне, об Обряде Коронации, об Оспаривании, – все, что может помочь мне решить эту проблему.
– А что насчет тебя?
На этот вопрос у меня ответа не было. Я не могла рисковать, показываясь хоть кому-то, пока эта жуткая штуковина парит у меня над головой.
– Я могу помочь, – вмешалась Лили. – В королевских охотничьих угодьях есть сторожка. Без разрешения монарха ее использовать никто не посмеет, так что тебя не потревожат. Кроме того, ты ее законный владелец. – Лили пожала плечами. – Отныне вся королевская собственность принадлежит тебе.
У меня сердце замерло при мысли о том, что все излишества и роскошь, за которые я некогда презирала монархов, теперь мои. Только подумать, что я могла бы сделать со всем тем богатством – сколько проблем решить, скольким людям помочь…
Я покачала головой, прогоняя шальные мысли. Я не собиралась цепляться за трон и уж точно не желала с кем-то сражаться за него не на жизнь, а на смерть. Все это было одной большой, немыслимой ошибкой. Мне просто требовалось немного времени, чтобы это доказать.
Глава 2
Час спустя я осталась одна в королевской охотничьей сторожке, просторном деревянном доме, притаившемся в тихом уголке леса. Внутри дом богато отделали теплым деревом, обставили уютной мебелью, завесили шкурами. В гостиной слабо пахло табаком и гикори1; стены украшали головы убитых зверей и картины маслом с изображением прошлых монархов.
Двери были заперты на кровезамки́, отпираемые лишь «королевской кровью, пролитой добровольно». Когда я уколола палец и прижала его к гладкому черному диску, щелчок замка открыл скорее дверь в моей душе, чем у меня перед глазами.
От правды не убежать. Королевская кровь означала мою кровь. Я впрямь была королевой, по крайней мере, пока.
Лили ушла, вопреки моим протестам, пообещав вернуться с едой и сухой одеждой. Ее внезапное рвение служить мне сбивало с толку и совершенно не напоминало рядовое презрение, если не откровенную ненависть, с которыми относились к монархам большинство смертных. Мне подумалось, что легче уважать монарший престол, если растешь с уверенностью, что однажды его унаследует твой любимый брат.
Мне не хватило смелости спросить Лили, как Лютер может отреагировать на потерю короны, которую, по единодушному мнению окружающих, он должен был получить. Я гадала, как считает принцесса: Лютер убьет меня сразу или дождется Оспаривания, чтобы сделать это более официально.
Даром что в последнее время Лютер и врагом моим не воспринимался. Он спас меня из рушащегося оружейного склада. А когда мы прощались, он так смотрел на меня, он так целовал меня…
По спине прокатилась дрожь.
Я подошла к большому каменному камину и с трудом развела огонь непослушными обмороженными пальцами. Сырая одежда облепила тело, и я никак не могла согреться, как сильно ни разгоралось бы пламя.
Насквозь промокшую тунику я сняла через голову и разложила у огня, затем так же поступила с остальными вещами. Я невольно фыркнула, увидев элегантное белье, которое этим утром кузина Лютера надела на мое бесчувственное тело. Бордовое кружево переплеталось с бархатной лентой, в застежке под чашами сапфир окружали жемчужины.
Как же мне влиться в мир, где даже вещи, которые прячут под одеждой, стоят больше, чем все мое имущество?
Я завернулась в одеяло и бросила в огонь полено, подняв целое облако кружащихся искр. Мышцы свело судорогой от приступа сильной паники: вспомнились оружейный склад и отчаянные крики пострадавших. Вздымающиеся языки пламени обвиняюще тыкали в меня пальцем: «Это ты виновата! Ты их убила».
Казалось, меня жалят раскаленные угли, дождем полившиеся на меня, когда рухнуло здание. А на коже не было ни единого ожога или царапины – никаких следов пожарища, которое спалило мне одежду и на несколько часов лишило чувств. Ни один смертный не должен был пережить такое, но если… если я не смертная…
– Нет! – рявкнула я, стискивая зубы, и отбросила эти мысли подальше прежде, чем они успели укорениться.
Воспоминания о пожаре наконец прогнали озноб, но оставили после себя невыносимую усталость. За один тот ужасный день я словно целую жизнь прожила. Безнадежно потерянная, я не представляла, где начинать поиск ответов.
– Когда больше ничего не удается, продолжай двигаться, – сказала я пустой комнате, повторив команду, которую вбил мне в голову отец. – Если не можешь бежать – иди. Если не можешь идти – ползи.
Голос отца наполнил мои мятежные мысли: «Если ты в меньшинстве, в смятении, или кажется, что все пропало, продолжай двигаться. Только вперед, до самого последнего вздоха».
У меня сердце перевернулось. Во мне еще кипела злость нашей ссоры, но слова отца внесли очень нужную ясность. Нельзя вечно прятаться в этой сторожке. Мир не рыщущий зверь, который может потерять интерес и убежать прочь. Нужно и дальше двигаться вперед, выяснять, кто я такая и что значит носить эту корону.
Королева или нет, я оставалась Дием Беллатор, а Беллаторы не бегут от проблем только потому, что проблемы пугают.
За окном тяжело застучали копыта. Лили явно вернулась верхом.
Я почувствовала укол вины за то, что юная девушка ночью таскается туда-сюда, напрасно стараясь завоевать мое расположение. Плотнее обернув одеялом полуголое тело, я подошла к двери и распахнула ее, не дав Лили постучать.
– Честное слово, Лили, зря ты… – Я осеклась, перехватив взгляд светлых, почти серебристых глаз, область которых пересекал глубокий, зловещий шрам.
Глаза принца Лютера. Лили предала меня.
* * *
Если я раньше думала, что видела гнев Лютера, то это было пустяком по сравнению с безумной яростью стоящего передо мной сейчас.
Я едва узнавала принца: вытаращенные глаза, дикий взгляд, бескровные губы. Его грудь вздымалась от учащенного дыхания, мышцы были напряжены до дрожи. Лютер больше напоминал зверя, чем неизменно хладнокровного принца, к которому привыкла я. Меч с инкрустированным драгоценными камнями эфесом Лютер обычно носил за спиной, а сейчас оголил и зажал в пальцах с побелевшими костяшками.
Очевидно, принц не собирался ждать Периода Оспаривания, чтобы пролить мою кровь.
Я беззвучно выругалась. Моими смертными кинжалами кожу Потомка не пронзишь, а единственное оружие, которое могло меня спасти – клинок из фортосской стали, подаренный Бреком, другом Генри, – я потеряла, бросив к ногам Лютера в пылу нашего нечаянного поцелуя.
Воспоминания о той сцене подогревали мне кровь.
Кольца света и тени, проявление магии Потомков, вьющимися побегами клубились вокруг предплечий Лютера. Шрам, рассекавший ему лицо, казался темнее обычного, предвещая насилие, которое ему было по силам развязать.
Лютер приблизился на шаг, встав в дверном проеме. Лишь собрав всю свою смелость, я подавила желание отступить.
Как ни странно, сердце мне кольнула обида. Вопреки нашим колоссальным различиям и моим подозрениям касательно его роли в исчезновении моей матери, наивная часть меня чувствовала, что между нами образуется какая-то связь. Связь не вполне дружеская, а… иная.
Но меч в руке Лютера и жгучая пульсация его ауры не оставляли сомнений: он явился сюда явно не ради дружбы.
По коже поползли ледяные мурашки страха, но я расправила плечи и подняла подбородок. Может, мне страшно, но я скорее умру – наверное, в буквальном смысле, – чем покажу свой испуг Лютеру Корбуа.
– Без боя не сдамся, – предупредила я. – Хотя бы дай мне меч, чтобы бой получился справедливым, если тебе в принципе известно значение этого слова.
Темные линии его бровей сдвинулись, заострившиеся черты лица стали чуть спокойнее.
– Вряд ли я виновата в том, что корона выбрала меня, а не тебя, – продолжала я. – Вот только выясню, как от нее избавиться, и можешь забирать. Не желаю иметь ничего общего ни с тобой, ни с твоей расой.
На лице у Лютера отразилось изумление. Неужели ему никогда не приходило в голову, что кто-то может не желать короны?
Я опасливо посмотрела на его меч с инкрустированным эфесом:
– Раз не хочешь давать мне оружие, убей меня магией. Умирать от этого я отказываюсь. Слишком постыдно.
Лютер проследил за моим взглядом и ощетинился, глядя на свой меч так, словно только что его заметил.
– Как давно ты знаешь правду? – спросил он с убийственной мягкостью. – О том, кто ты такая. О том, кем ты станешь.
Я стиснула зубы:
– Я уже говорила тебе. Я простая смертная. Ничего подобного я не ожидала.
– Врать бессмысленно. Для секретов слишком поздно.
Я позволила одеялу упасть и решительно приблизилась к принцу.
– Как ты смеешь читать мне нотации о секретах?! – прошипела я. – Почему тебе не рассказать мне о том, что ты сделал с моей матерью?!
Замерев, Лютер смотрел на меня. Темные мысли явно отразились в его взгляде, медленно скользившем по моему обнаженному телу.
– Подними взгляд, принц! – рявкнула я.
Зрачки Лютера расширились, и он снова посмотрел мне в глаза.
Я кивнула на его меч с инкрустированным эфесом:
– А теперь убери эту кичливую железку, пока я не сделала это за тебя.
Целую минуту принц изучал меня, не говоря ни слова. Его желваки так и ходили под кожей: он принимал какое-то непростое решение – вероятно, определял, в какую часть меня нанести удар в первую очередь.
– Поэтому ты убила короля? – наконец спросил он. – Потому что думаешь, что я обидел твою мать?
– Убила короля? – Я чуть не подавилась словами.
– Незадолго до его смерти ты оставалась с ним наедине.
– По твоей просьбе! И на тот момент он был чуть жив.
– Стражи сказали, что слышали спор. В покоях были признаки борьбы.
Я закрыла рот. Я так и не поняла, что случилось во время моей странной встречи с умирающим королем: он пригвоздил меня к себе с невероятной силой; его хрупкое тело сияло неестественным светом.
«Они предупреждали, что ты придешь за мной, – проговорил тогда король Ультер. – Они сказали, что твоя кровь разрушит наши основы и сметет наши границы. Пожирательница Корон, Разрушительница Королевств, Вестница Мщения».
О нашей маленькой беседе распространяться не стоило.
– Что случилось с моим дядей? – потребовал Лютер.
– Ничего, – буркнула я.
– Он говорил с тобой?
– Тебя это не касается.
– Скажи мне! – прорычал Лютер.
Я подбоченилась и ответила на его гневный взгляд таким же:
– Не скажу, пока ты не объяснишь, где моя мать.
Лютер заметил это движение, и его взгляд скользнул к моей обнаженной талии.
У него аж ноздри затрепетали.
– Твоя мать в этом участвовала? Я знал, что вы вместе что-то замышляете. Твое странное поведение во дворце, твои попытки флиртовать со мной, чтобы отвлечь…
– Флиртовать с тобой?! – проорала я. – Флиртовать с тобой?! Насколько я помню, Лютер Корбуа, это ты вечно не давал мне прохода. – Принц открыл рот, чтобы ответить, но я, чувствуя, что щеки мне заливает горячий румянец, ткнула пальцем ему в грудь и заставила его замолчать. – Я не стала бы флиртовать с тобой, даже будь ты последним из живых мужчин на нашем гребаном континенте.
Серо-голубые глаза Лютера вспыхнули.
«Лгунья», – будто бы говорили они.
Началось безмолвное противостояние. Я тратила все силы, чтобы сохранять свирепый вид, а Лютер, казалось, не мог разобраться в выражении моего лица и искал ответ, скрытый глубоко внутри. Он протянул ко мне руку, а когда я отшатнулась, замер, сжал пальцы и опустил ладонь.
Лютер поднял взгляд, сосредоточившись на бесплотной короне. Казалось, ее вид его умиротворяет. Дыхание принца замедлилось, на лице отразилось что-то непонятное.
– Ты и твоя мать не связаны со смертью короля? Клянешься, что это так?
– Вообще-то тебе я никакие объяснения давать не обязана! – фыркнула я. – Но нет, я с его смертью не связана, клянусь. Если с ней связана моя мать, то мне об этом не известно.
Лютер оценивающе посмотрел на меня, потом отступил на шаг и вложил меч в ножны:
– Одевайся, я отвезу тебя во дворец.
– Прости, но мне придется отказаться, – сухо проговорила я.
– Ты собираешься править целым Люмносом из сторожки в лесу?
– Я вообще ничем править не собираюсь. Я же сказала, что не хочу эту корону. Как только найду способ ее снять, можешь сражаться за нее со своими друзьями.
Лютер нахмурился:
– От короны можно избавиться, только умерев.
– С этим мы разберемся, – буркнула я, подняла одеяло с пола и отступила вглубь сторожки.
Я приблизилась к камину и взяла свои сырые вещи. Лютер откашлялся и смущенно отвернулся, пока я одевалась. На миг я даже вкус победы почувствовала: вот ведь, принца проняла.
– Даже если ты настойчиво желаешь остаться здесь, тебя найдут, – проговорил он через плечо. – Гриверна монарха теперь привязана к тебе, и долгой разлуки Сора не вынесет. Стоит мне вернуться во дворец, она последует за твоим запахом. А моя семья поймет, что нужно следовать за ней.
– Тогда, наверное, мне стоит убить тебя, чтобы ты не вернулся во дворец.
Лютер и бровью не повел:
– Сора все равно тебя найдет. Ее зовет сила короны.
Я вспомнила потрясающее создание, которое видела во время предыдущих визитов во дворец, – легендарное чудовище с головой морского дракона, крыльями и когтями орла и телом льва. Иметь такое невероятное существо в услужении…
– Если поедешь со мной сейчас, то, по крайней мере, явишься во дворец на своих условиях. Сможешь рассказать лишь то, что захочешь рассказать, – продолжал Лютер. – В нашем мире это огромнейшее преимущество.
