Kitobni o'qish: «Тарвин из клана Всадников - Правитель»

Пролог

Я вгляделся в чёрный силуэт, застывший в вышине. Слишком высоко. Слишком ровно шёл он по небу — не ястреб, не коршун, не птица вовсе, а нечто иное – плод чёрной магии. Холод скользнул вдоль хребта, но я распрямил спину, словно сам стальной хребет доспеха не позволял согнуться перед этой тенью. Рука легла на рукоять меча. Страха не было. Была злость — тяжёлая, густая, как смола, что застывает на ранах деревьев. И ещё было желание разобраться с кознями колдуна, положить конец этой бесконечной игре, где мы вечно на шаг позади.

— Видите? — я ткнул пальцем вверх, голос прозвучал резче, чем хотелось бы.

Дарк хмуро кивнул, и в этом кивке было больше понимания, чем в любых словах.

— Следит, — процедил он, прищурившись. — И, похоже, давно здесь летает. Видно, потерял нас из вида, пока мы у Правителя эльфов гостили.

Лина побледнела, но голос не дрогнул — в нём звенела та самая сталь, что отличает воина от просто храброго человека.

— Значит, эльфийская магия не скрыла нас до конца, — сказала она, и в этих словах не было упрёка, лишь холодная констатация факта, от которой становилось только злее.

Я стиснул зубы. Знал: Саурон не отступит. Колдун чует малейшую слабость, ловит миг растерянности — и бьёт, безжалостно и точно, как змея, что ждёт, пока жертва сделает неверный шаг. Но теперь мы уже не те, что были совсем недавно. Теперь у нас были не только мечи, но и опыт, и воля. И главное — Саурон об этом не знал. Или делал вид, что не знает.

— Не впервой, — бросил Дарк, словно мысли мои прочитал. В его голосе не было бравады — только спокойная уверенность человека, который столько раз смотрел смерти в глаза, что она уже кажется ему старой знакомой. — Помните горгулий? Тогда нас было меньше, а врагов — в разы больше. И всё же мы выжили.

Я кивнул. В памяти вспыхнули прощальные слова эльфа: «Счастливого пути, Ваше Высочество». Они верили в меня. Правитель эльфов не просто одарил нас оружием, доспехами и советом — он признал моё право идти своим путём, право бороться за то, что считаю своим долгом. И это признание было дороже любого золота.

— Вперёд, — отрезал я, и в этом слове прозвучала команда, которую не обсуждают. — Чем быстрее до Барьера доберёмся, тем меньше у Саурона шансов нас остановить.

Кони перешли на рысь, и ветер, что ещё недавно казался врагом, теперь стал союзником — свистел в ушах, трепал волосы, рвал плащ, будто хотел унести прочь все сомнения. Он был свободным, диким, неукротимым — таким же, как воля Всадников, которую никто и никогда не сможет сломать.

Тень в небе не исчезала. Она кружила, описывая широкие круги, держась на недосягаемой высоте, словно издеваясь над нашей беспомощностью. Но я её не боялся. Я знал: страх — это оружие врага, и я не стану заряжать его арсенал. Моё оружие — в руке. А эльфийский клинок Лины и доспехи Дарка — всё это было не просто сталью и кожей, а знаками иного выбора. Выбора силы. Чести. Верности Клану.

«Возродить клан Всадников», — мысленно повторил я клятву, данную себе и друзьям в замке Исилмар, и рука сама потянулась к чехлу с арбалетом. Пальцы привычно легли на холодный металл, и в тот же миг чёрный силуэт в небе дрогнул, будто услышал этот тихий, почти беззвучный жест. Сделал ещё один круг — неровный, неуверенный, словно тот, кто направлял его вдруг потерял уверенность, — и начал медленно набирать высоту, пытаясь раствориться в бледной синеве неба.

Но я не дал ему уйти. Тетива звонко щёлкнула, болт сорвался с ложа и унёсся вверх смертоносной молнией, пронзая небесный свод. Я остановил Яра, и конь послушно замер, всхрапнул, будто тоже прислушивался к тому, что сейчас произойдёт.

Дарк недоверчиво покачал чёрной гривой волос.

— Думаешь, попадёшь? Он же так далеко…

Я не ответил. Просто ждал. В таких делах слова только мешают.

«Ты ещё не знаешь, с кем связался, колдун», — мелькнула злая мысль, острая, как лезвие.

И тут — как тогда в лесу, когда мы впервые столкнулись с магией Саурона, — мозг взорвал яростный крик. Дикий. Животный. Полный боли и ярости, он ворвался в сознание, словно кто-то ударил по натянутой струне. Я зажал уши ладонями, чувствуя, как кровь отливает от лица, а перед глазами на мгновение потемнело.

— Тарвин, что с тобой?! — Лина обернулась, и в её глазах плескалась тревога, смешанная с готовностью броситься на помощь, даже если это будет стоить ей жизни.

Я мотнул головой, прогоняя звон в ушах, и снова вгляделся в небо. Чёрный силуэт замер в синеве, как будто натолкнулся на невидимую стену. Затем кувыркнулся, теряя высоту, и пошёл вниз, ломая идеальный полёт.

«Снова лишился глаз, Саурон», — злорадно, почти с облегчением подумал я.

— Едем, — я пожал плечами, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё ещё гудело от отголосков чужого крика. — Посмотрим, кого Саурон в этот раз прислал.

Мы двинулись вперёд, не отрывая взглядов от падающей тени. Она кувыркалась в воздухе, теряя перья, чёрное на бледной синеве — как дурное предзнаменование, что наконец-то упало с неба прямо к нашим ногам.

— Готовься, — я обернулся к спутникам.

Лина молча кивнула, и пальцы её легли на рукоять эльфийского клинка. Дарк сплюнул через плечо, вытянул меч, и сталь в его руке блеснула на солнце, словно сама искала врага.

Тень рухнула в кустарник у обочины с тяжёлым, глухим звуком, от которого даже земля вздрогнула. Мы осадили коней, спешились, и тишина вокруг стала густой, почти осязаемой. Я шагнул вперёд, держа арбалет наизготовку, готовый к любому подвоху. Дарк обошёл с фланга, меч наголо, глаза прищурены, словно он уже видел врага и только ждал момента для удара. Лина прикрывала тыл, готовая встретить любую угрозу, что могла подкрасться сзади.

— Думаешь живой? — тихо спросил Дарк.

— Вряд ли, — отозвался я, и сам удивился, насколько спокойно прозвучали эти слова.

Я приблизился, осторожно ступая по примятой траве, чувствуя каждый камешек под сапогом. В ложбинке между камней лежал огромный орёл — чёрный, как уголь, с размахом крыльев в два человеческих роста. Перья жёсткие, острые на концах, отливали зловещим металлическим блеском. И глаза…

Я замер на мгновение, чувствуя, как по спине пробежал холодок, который не имел ничего общего с ветром. Наклонился. Глаза были человеческими. Пустыми, остекленевшими, но — человеческими. В них застыли боль и удивление одновременно.

Дарк подошёл, хмуро оглядел тушу, держа меч наготове.

— Шпионы Саурона, — процедил он глухо, и в его голосе прозвучала неприкрытая ненависть. — Опять эти мерзкие превращения. Колдовство, от которого душа стынет.

Лина подошла ближе, брезгливо скривилась, прикрыв рот рукой. Её глаза расширились от отвращения, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки, словно ей хотелось стереть с лица земли всё, что связано с этим колдовством.

— Значит, он видит через них… — сказала она, оглядываясь по сторонам, словно ожидая, что в небе вот-вот появится ещё одна тень, а за ней — ещё и ещё, пока небо не почернеет от этих шпионов. — Знает, где мы…

Я пнул птицу ногой, пытаясь сдвинуть с места, и вдруг опешил: тело её стало вытягиваться, перья осыпались, сгорая на лету невесомым пеплом, и вот уже передо нами лежал человек — обнажённый, мёртвый. Смуглая кожа, крючковатый нос, чёрные коротко стриженные волосы, зачёсанные назад, открывали резкие, почти хищные черты лица. А на шее тускло поблёскивал тонкий металлический обруч — печать, клеймо, приговор.

Дарк удивлённо уставился на это превращение, и в его взгляде мелькнуло то самое выражение, какое бывает у воина, когда реальность вдруг даёт трещину и сквозь неё проглядывает нечто чуждое, противоестественное. Брови сошлись на переносице, глаза расширились, а рука с мечом медленно опустилась — не от слабости, а от внезапного понимания, что клинок тут бессилен.

— Вот дела… — выдохнул он. — И как это возможно? Как вообще можно сотворить такое?

Лина стыдливо отвернулась, прикрывая глаза ладонью. Её плечи слегка дрогнули, и она тихо пробормотала:

— Мерзость… Как можно так извращать природу? Это не магия — это надругательство.

Я же воспринял это спокойно, почти равнодушно, словно ждал чего-то подобного. В глубине души я давно знал: когда имеешь дело с магом такого уровня, как Саурон, границы между живым и мёртвым, птицей и человеком, волей и рабством стираются без следа. Я присел на корточки рядом с телом, внимательно осмотрел обруч, провёл по нему пальцем — металл ожёг холодом.

— Видите? — я указал на него. — Это рабский ошейник. Саурон не просто использует этих людей — он владеет ими полностью. Их воля сломлена, а тела стали орудиями, послушными, как стрелы в колчане.

Дарк нахмурился, подошёл ближе, наклонился, изучая полоску металла, словно надеялся прочесть в ней ответы на все вопросы.

— То есть он может видеть через любого из них? — спросил он, поднимая взгляд на меня. — В любой момент?

— Теперь не видит, — сказал я, выпрямляясь. Голос прозвучал жёстко, как удар хлыста. — И, надеюсь, не скоро найдёт нового. Мы выиграли немного времени. Немного, но оно дорого стоит.

— Надолго ли? — Дарк поднял бровь, и в этом жесте было столько скепсиса, сколько бывает у человека, который слишком часто видел, как удача оборачивается ловушкой. — Он не остановится. Ты же знаешь.

— И мы не остановимся, — отрезал я, чувствуя холодную уверенность. — Скажи‑ка лучше, как нам быстрее добраться до Барьера? Время сейчас дороже золота.

Дарк, сложив ладонь козырьком, посмотрел на солнце, прищурился, прикидывая путь. Потом махнул рукой, указывая вперёд, туда, где степь сливалась с горизонтом:

— Движемся на полдень. Через несколько дней увидим Барьер… если всё будет спокойно. А если неспокойно — значит, будет жарко.

— Тогда в седло, — бросил я, не тратя лишних слов. — Чем быстрее доберёмся, тем лучше. Каждая минута на счету.

Мы вскочили на коней, и животные, будто почувствовав перемену в воздухе, нетерпеливо переступали, встряхивали гривами, рвались вперёд.

«Попробуй ещё раз, Саурон, — мысленно бросил я, и в этой мысли не было вызова, а была холодная готовность. — Я готов. И я не один».

Ветер ударил в лицо, рванул волосы, трепал плащи, и теперь он уже не свистел — он ревел, как боевой рог, как зов Всадников, что не знают страха и не просят пощады. Копыта гремели по твёрдой земле, приминали высокую траву, выбивали искры из камней.

— Держим строй! — приказал я, перекрывая шум ветра и топот копыт. — Не растягиваемся. Враг не дремлет, а мы не имеем права терять бдительность.

Дарк усмехнулся, и в этой усмешке было столько боевого азарта, сколько бывает у волка, почуявшего добычу:

— Тем интереснее. Пусть попробует встать у нас на пути.

Лина лишь крепче сжала поводья.

Кони взяли с места в галоп, и степь понеслась навстречу, размываясь в стремительном движении. Горизонт манил Барьером — границей между прошлым и будущим, между тем, кем мы были, и теми, кем должны стать. Там ждали испытания. Битвы. Потери. Победы. И я знал: мы встретим их лицом к лицу.

Глава 1. Пробуждение дара

Скакали весь день. Степь тянулась во все стороны — ровная, бесконечная. Куда ни глянь — одна и та же картина: золотистая трава до горизонта. Изредка мелькал редкий кустарник — чахлый, приземистый, будто приросший к земле.

Солнце палило нещадно, небо — чистое, безоблачное, слепящее. Лина, пользуясь затишьем, достала книгу и уткнулась в страницы. Учит очередное заклинание — молодец. Глаза бегают по строкам, губы беззвучно шевелятся, пальцы слегка подрагивают, будто уже творят чары.

Дарк покачивался в седле, привычно бросал взгляды по сторонам — влево, вправо, на горизонт. Взгляд цепкий, настороженный. Ни один шорох не ускользнёт.

Подкрепились на ходу — ломоть хлеба, кусок сыра, глоток воды из фляги. Не останавливаясь. Вперёд, только вперёд — для остановок нет времени.

Солнце клонилось к закату, наливалось багрянцем, отбрасывало длинные тени. Дарк выпрямился в седле, вытянул руку вперёд:

— Смотри.

Я поднял глаза. Вдалеке, посреди бескрайней равнины, торчали деревца — корявые, будто забытые миром. Они стояли кучкой, словно сбились вместе от одиночества.

— Привал там устроим, — решил я. Про себя удивился: вот уже и командую. Да, вот она, наследственность. Губы сами собой растянулись в улыбке. — То ли ещё будет…

Лина захлопнула книгу, спрятала в мешок. Дарк одобрительно кивнул.

— Наконец‑то спешусь, — пробормотала Лина. — А то я уже не чувствую седла.

— Терпи, волшебница, — усмехнулся Дарк. — Скоро привыкнешь: и ты, и то место, что пониже спины.

— Ага, — поморщилась она. — Тебе лишь бы насмехаться над бедной девушкой.

— Хватит, вы оба, — вмешался я, сдерживая улыбку. — Лучше следите за округой. Мы всё ещё на открытой местности.

— Да кто тут на нас нападёт? — фыркнула Лина. — Степь как скатерть — за милю любого заметишь.

— Именно поэтому здесь и опасно, — поддержал меня Дарк, не отрывая взгляда от горизонта. — На открытой местности враг может подобраться с любой стороны. И атаковать всей силой, зная, что нам негде укрыться.

— Дарк прав, — поддержал я. — В степи нет укрытий. Любой отряд увидит нас издалека — и выберет момент для удара. Поэтому — вперёд. Пока солнце совсем не село.

Кони послушно прибавили ходу. Тени удлинялись, вытягивались по степи, как чёрные руки. Ветер стих, воздух сгустился, наполнился запахом сухой травы и пыли.

Прислушался: кругом тихо и спокойно, но я знал: тишина обманчива. Саурон не отступит. И где‑то там, в тени заката, может ждать ловушка.

— Там, где деревья, должна быть вода, — размышлял я вслух, вспоминая рассказы отца, исходившего с караваном полземли. — Одинокие деревья в степи не растут просто так. Они цепляются корнями за подземные ключи.

Дарк прищурился, вгляделся в силуэт деревьев впереди.

— Логично, — кивнул он. — В таких местах обычно родник или мелкий ручей. А может, и вовсе небольшое озеро.

Лина обрадованно вскрикнула:

— Можно будет умыться, пополнить запасы воды… И, если повезёт, найти травы для зелий.

— Именно, — подтвердил я.

Дарк хмыкнул:

— И ещё одно преимущество: у воды всегда тропы. Звери ходят на водопой — значит, найдём натоптанную дорогу. Может, она и выведет куда надо.

Я одобрительно кивнул. Отец всегда учил: в степи слушай землю, смотри на растения, наблюдай за птицами. Вода — жизнь. А жизнь — это следы, тропы, пути.

— Рысью, — отдал я приказ.

Кони, будто поняв, прибавили ходу. Степь вокруг словно ожила: в траве застрекотали кузнечики, в вышине промелькнула пара степных орлов. Даже воздух стал чуть свежее — будто уже нёс в себе обещание влаги.

Деревья приближались. Тени удлинялись, вытягивались по земле, как чёрные пальцы.

Я вдохнул глубже. В ноздри ударил слабый, едва уловимый запах сырости.

«Есть вода», — мысленно подтвердил я.

— Видите? — указал я на землю впереди. — Трава гуще. И цвет другой — сочнее. Ещё немного — и услышим журчание.

Дарк усмехнулся:

— Старая караванная примета, да?

— Самая надёжная, — ответил я. — Отец никогда не ошибался.

Деревья словно стали больше, надвинулись на нас. Их корявые ветви, ещё недавно казавшиеся одинокими и заброшенными, теперь выглядели как стражи у врат оазиса. Я распрямил спину в седле.

«Вода. Отдых», — пронеслось в голове.

Но внутренний голос тут же напомнил: «Саурон не дремлет. Возможно, он знает об этом источнике. Возможно, ждёт нас там».

— Внимание, — тихо бросил я спутникам. — Подъезжаем осторожно. Держите оружие под рукой. Лина, будь готова к защите — если что, прикрывай нас магией. Дарк, посматривай — нет ли следов чужих копыт.

Дарк молча кивнул. Лина положила ладонь на рукоять своего клинка, другой рукой незаметно коснулась амулета на шее.

— Поняла, — шепнула она.

Мы перешли на шаг. Степь затихла. Только копыта глухо стучали по сухой земле — всё ближе, ближе к воде.

К счастью, родник действительно был. И всё вокруг — тихо. Ни шороха. Ни следа чужака.

Мы остановили коней, спешились. Животные радостно заржали — почуяли воду и отдых.

— Остужаем коней, поим, расседлываем, — бросил я.

Спешились, провели коней по кругу — остудили после долгой скачки. Подвели к воде. Животные фыркали, пили жадно, шумно, разбрызгивая капли.

Я опустился на колени у родника, зачерпнул холодной воды. Напился, плеснул в лицо. Ощущение свежести ударило в голову — будто заново родился.

— Чистая, — сказал я, оборачиваясь к спутникам. — И холодная.

Лина улыбнулась, тоже напилась, умылась, стряхнула капли с лица.

— Теперь бурдюки, — напомнил Дарк. — Наберём полные. Неизвестно, когда следующий источник попадётся.

Мы наполнили бурдюки до краёв. Вода звенела, падала струйками на землю, тут же впитываясь в сухую почву.

— Лагерь здесь, — решил я.

Быстро раскинули плащи, разложили вещи. Дарк собрал сушняк для костра — немного, чтобы не привлекать лишнего внимания. Лина достала припасы. Я обошёл стоянку, вглядываясь в степь. Никого. Тишина. Только кузнечики стрекочут, да ветер шевелит траву.

— Всё чисто, — подтвердил я, возвращаясь. — Можно расслабиться. Но бдительности не терять.

Дарк усмехнулся:

— Всегда начеку, командир.

— Иначе не выживем, — отозвался я. — В степи осторожность — первый закон.

Дарк развёл огонь — в ямке, чтобы дыма было поменьше. Пламя лизнуло сухие ветки, затрещало, отбрасывая пляшущие тени на траву.

Лина быстро расстелила тряпицу, выложила припасы: вяленое мясо, лепёшки, яблоки.

— Ужин готов, — объявила она. — Прошу всех к столу.

Мы быстро расположились на траве и набросились на еду. Голод после целого дня скачки давал о себе знать. Кони мирно щипали траву неподалёку. Вода журчала. Небо темнело, высыпали звёзды — одна за другой, будто кто-то рассыпал серебряные монеты по чёрному бархату.

После скромного ужина я присел у огня, рука на рукояти меча. Усталость накатывала волнами, но я держался. Вслушивался в ночь. Всматривался в тени. Рядом тихо переговаривались Лина и Дарк.

— Завтра снова в путь, — задумчиво произнёс Дарк. — Степь большая, но Саурон найдёт способ нас выследить.

— Найдёт, но не сразу, — покачал я головой. — Глаз-то я его лишил.

— Это точно, — хмыкнул Дарк. — И каких глаз.

***

— Тар, иди поспи, — бросил Дарк. — Я посторожу.

Я молча кивнул, подложил седло под голову, плотнее завернулся в плащ — ночь выдалась промозглой, пронизывающей до костей. Холод цеплялся за плечи, но усталость оказалась сильнее. Глаза закрылись сами собой, и почти сразу меня подхватила тёмная волна сна.

И снова он — дракон. Тот самый, что являлся мне в прошлый раз. Огромная тень, очерченная багровыми всполохами, словно отлитая из расплавленного металла. Его глаза — два жёлтых круга, немигающих, пронизывающих насквозь. Я почувствовал, как по спине пробежал колючий озноб.

— Поднимайся и лети, — прозвучал в голове его голос, низкий, гулкий, будто раскаты далёкого грома.

Я оцепенел.

— Лететь? Как? Куда? — выдохнул я, сам не понимая, произнёс ли это вслух или только подумал.

Дракон не ответил — лишь слегка склонил голову, и в его взгляде читалось что‑то вроде терпеливого упрёка, будто он объяснял очевидное несмышлёному ребёнку.

— Ты способен летать. Не в этом теле, а во второй своей оболочке. Лети. Не спрашивай куда. Просто лети. Туда, куда сейчас нужно. Тебе.

Слова ударили, словно хлыстом. Я вздрогнул — и вдруг ощутил, что больше не лежу на жёсткой земле. Меня мягко оторвало от неё, будто подхватило невидимой рукой.

Вот я уже парю над стоянкой. Внизу — наш костёр, крошечный, дрожащий огонёк. Дарк сидит в тени, настороженно вглядываясь в темноту. Лина спит, свернувшись калачиком, закутавшись в плащ. А рядом — я сам. Лежу, дышу ровно, лицо расслаблено во сне.

Сердце заколотилось так, что, казалось, вот‑вот вырвется из груди. Страх и восторг смешались в один кипящий поток. Я поднялся выше, всё выше — прямо в чёрную бездну звёздного неба. Костёр внизу превратился в едва заметную искру.

Я обернулся — и увидел его. Светящийся огонёк, мерцающий где‑то далеко-далеко, но такой отчётливый, будто манящий меня за собой.

— Вот твоя цель, — снова раздался голос дракона. — Лети туда.

Больше я не раздумывал. Рванул вперёд — неожиданно, стремительно, так, что ветер засвистел в ушах, а дыхание перехватило. Никогда прежде я не летал. Никогда не двигался с такой скоростью.

Внизу промелькнули огни. Чей-то лагерь: костёр, несколько повозок, силуэты лошадей. Люди, завернувшиеся в одеяла, даже не подозревали, что над ними проносится чья‑то бесплотная тень.

Ландшафт поплыл, размылся. Река — тонкая серебряная лента. Редкие деревья, чёрные на фоне ночной земли. Затем — огоньки города. Я различил колокольню, острые крыши домов, узкие улочки.

А потом из темноты на меня надвинулась она — гигантская тёмная стена. Барьер. Я догадался об этом одновременно с ужасом и восторгом. Цель нашего похода.

Он пронёсся подо мной, огромный, неприступный, древний. Сердце ухнуло, будто сорвалось в пропасть. Справа блеснуло озеро, отражая тусклый свет луны.

Огонёк впереди рос, приближался. Вскоре я разглядел его — стрельчатое окно на чёрной громаде замка. Замок надвигался с немыслимой скоростью, разрастался, заполнял собой всё небо.

Я замедлил полёт, осторожно приблизился. Внизу — ров с чёрной водой, мост, поднятый на ночь. Стена — высокая, грозная, неприступная. Я перемахнул через неё, едва не задев зубцы.

Вот и окно — единственное светящееся среди тьмы. Остальные — слепые, тёмные глазницы. Я подлетел ближе, заглянул внутрь…

Я завис в воздухе, заворожённый открывшимся зрелищем. Огромный зал — своды терялись где‑то в густом мраке, будто поглощённые самой тьмой. По стенам, на ржавых железных кольцах, висели факелы. Их пламя трепетало, бросало неровные отблески — не освещало, а скорее подчёркивало тьму, выхватывало из неё то резной узор на камне, то тёмную впадину ниши. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом гари и чего‑то ещё — древнего, зловещего, будто сама тишина здесь затаила дыхание.

У дальней стены возвышался трон. Чёрный, из дерева, что казалось не вырезанным, а выросшим из земли, искажённым какой‑то нечеловеческой волей. Резные узоры на спинке напоминали переплетённые корни или извивающихся змей — в неровном свете факелов они будто шевелились.

На троне восседал мужчина.

Я вздрогнул — это был он. Тот, кто являлся мне в ночных кошмарах. Лицо — словно высеченное из камня: резкие скулы, впалые щёки, прямой, жёсткий нос. Чёрные некогда волосы теперь отливали сединой у висков, но всё ещё падали на плечи тяжёлыми прядями. Но страшнее всего были глаза. Они горели багровым, как тлеющие угли в печи, — не мерцали, а пылали, будто внутри него тлел огонь, готовый вырваться наружу.

Саурон?

Мысль ударила, как молния. Он не шевелился — сидел неподвижно, словно статуя, но в этой неподвижности чувствовалась такая мощь, такая сосредоточенная воля, что дух захватывало. Казалось, стоит ему шевельнуть пальцем — и весь зал рухнет, погребёт под собой всё живое.

Я невольно отпрянул, но он, будто почувствовав мой взгляд, чуть повернул голову. Багровые глаза на мгновение встретились с моими — и в этот миг я ощутил, как внутри всё заледенело.

Взгляд багровых глаз скользнул в сторону — медленно, неотвратимо, будто тяжёлый клинок, опущенный для удара. Рука владыки потянулась к золотому колокольчику на подлокотнике трона.

Звон разнёсся под сводами — резкий, пронзительный, он разорвал жуткую тишину, словно нож ткань. Звук вибрировал, отдавался эхом, будто пробуждая что‑то древнее и зловещее в самых глубинах замка.

Дверь со скрипом отворилась. В зал вошёл человек в сером плаще. Капюшон скрывал лицо, но стоило ему сделать шаг вперёд, как неровный свет факелов выхватил черты, от которых у меня кровь застыла в жилах.

Это был он. Тот самый. Тот, кого я убил в лесу. Тот, кто пытался прикончить меня в ту роковую ночь в отцовском доме.

Не может быть.

Я видел, как он упал. Чувствовал, как клинок вошёл в горло, как тёплая кровь брызнула мне на руки. Я запомнил последний хрип, судорогу в его теле, безжизненный взгляд, когда жизнь покинула его.

Но вот он — стоит передо мной. Живой. Дышит.

И — страшнее всего — на его горле отчётливо виднелся шрам. Глубокий, неровный рубец, пересекающий кожу там, куда пришёлся мой удар.

Маг… Неужели тёмный маг вернул его к жизни? Воскресил, подчинил своей воле, превратил в послушную марионетку?

Человек в сером склонился перед хозяином замка в низком поклоне, почти коснувшись лбом холодных каменных плит.

— Мой Повелитель… — произнёс он едва слышно, и голос его дрогнул, будто сорвался с обрыва.

Багровые глаза на троне сверкнули ярче. Повелитель едва заметно кивнул, и от этого движения по залу пробежала волна ледяного воздуха, пробирающая до костей. Камни под ногами будто заледенели, а факелы на стенах затрепетали, бросая судорожные тени.

Я отпрянул, вжимаясь в тёмную нишу между колоннами, стараясь слиться с тьмой. Внутри всё сжималось от ужаса и недоумения. Если он смог вернуть его… что ещё подвластно этой силе? Что за границы перешагнули здесь, в этом замке, где сама смерть, похоже, стала послушной служанкой?

— Корвин, — голос хозяина замка прозвучал низко и гулко, будто из глубин бездны, — моему терпению приходит конец. Сначала ты не смог устранить мальчишку в его доме…

— Но, господин маг… — начал было Корвин, поднимая голову.

— Молчи, жалкий червь, пока я не превратил тебя в то, что даже земля не примет! — рявкнул маг, и в голосе его зазвучали раскаты далёкого грома.

Корвин замер, словно окаменев.

— Потом ты с отрядом наёмников снова всё провалил, хотя с мальчишкой было всего двое, — продолжал маг, и каждое слово падало, как удар молота. — Мне пришлось задействовать дорогие снадобья, чтобы вытащить тебя чуть ли не с того света. А теперь этот проклятый мальчишка — со своими спутниками: девчонкой‑магичкой, чей дар ещё предстоит оценить по‑настоящему, и наёмником, чья ловкость и хладнокровная расчётливость уже стоили мне немалых потерь, — умудрился нанести удар, от которого не так‑то просто оправиться.

Он на мгновение замолчал, и в зале повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь треском факелов. Взгляд повелителя скользнул по стенам, словно он видел сквозь камень, сквозь время.

— Почти все горгульи — мои верные стражи, творения из синей глины и тёмной магии, — уничтожены, — произнёс он, и в его голосе зазвучала холодная, смертельная ярость. — Не просто разбиты в бою, а стёрты с лица земли, словно их и не было. А синяя глина… Главный ингредиент, основа их создания, редкий и почти исчерпанный ресурс — теперь недоступен. Где взять новую партию? Кто осмелится отправиться в те пещеры, где ещё могли сохраниться залежи? И главное — сколько времени это займёт? Время, которого у меня, похоже, уже нет.

Корвин стоял неподвижно, как изваяние, лишь жилы на шее слегка пульсировали — единственное свидетельство того, что он ещё жив.

Маг продолжил, и голос его стал тише, но от этого ещё страшнее:

— Если бы не твои промахи, я бы не лишился ястреба‑разведчика. Он стоил мне огромных денег. А Ноктен… Ты знаешь, что произошло с ним?

Корвин медленно покачал головой, не поднимая взгляда.

— Этот юнец убил его так же, как и ястреба, — произнёс маг, и багровые глаза его на мгновение вспыхнули алым. — Вчера, когда он наконец‑то разыскал их.

В зале снова повисла тишина, густая и тяжёлая, будто сама тьма затаила дыхание. Я почувствовал, как по спине пробежал ледяной пот.

Маг заговорил снова — уже спокойнее, но в этой сдержанности чувствовалась ещё большая угроза, чем в недавней вспышке гнева. Голос его зазвучал ровно, размеренно, будто отсчитывая удары некоего зловещего механизма:

— Ты подвёл меня дважды, Корвин. Дважды. И каждый раз цена твоих ошибок растёт, как снежный ком, катящийся с горы. Ты понимаешь это? Или твой разум так же ослаб, как и твоё мастерство?

Корвин не шевелился. Его плечи опустились — от осознания неотвратимости приговора. Оправдания здесь не помогут. В этом зале ценились только результаты.

— В последний раз даю тебе шанс, — продолжил маг, и в его багровых глазах мелькнуло что‑то холодное, расчётливое. — Последний. Не провалишь — получишь прощение и… кое‑что ещё. Провалишь — и я найду способ напомнить тебе, что значит настоящая смерть. Ту, из которой не возвращаются.

Он откинулся на спинку трона, переплетя длинные пальцы. Пламя факелов дрогнуло, отбрасывая на его лицо причудливые тени — то ли игра света, то ли пробуждение какой‑то древней силы.

— Мальчишка движется к Барьеру. Это ясно как день. Он не знает всей правды, но чутье ведёт его верным путём. И он не один — девчонка с пробуждающимся даром, наёмник с волчьей хваткой… Они опасны. Опаснее, чем кажутся.

Маг сделал паузу, словно взвешивая каждое слово:

— Твоя задача: перехватить их до того, как они достигнут Барьера. Устранить всех, кроме мальчишки. Его — доставить живым. Живым, слышишь? Он нужен мне здесь, в этом зале. Я должен заглянуть в его разум, понять, что за сила ведёт его. Возможно, она пригодится мне… в будущем.

Корвин наконец поднял голову. В его глазах мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее надежду — но тут же погасло, столкнувшись с холодным взглядом повелителя.

— Я не подведу тебя, мой Повелитель, — произнёс он хрипло. — Даю слово.

— Слова, Корвин, — ничто, — перебил маг. — Меня интересуют дела. Возьми с собой пятерых теней — тех, кто не болтает, а действует. Используй амулеты — пусть никто не услышит их шагов. И помни: если мальчишка погибнет по твоей вине, ты разделишь его участь. Навсегда.

Он слегка взмахнул рукой, и воздух перед Корвином сгустился, образовав мерцающий шар размером с кулак. Внутри него пульсировал тусклый фиолетовый свет, похожий на биение чужого сердца.

— Возьми. Это даст тебе преимущество. Но не полагайся на него всецело. Твоя голова должна работать так же чётко, как и клинок.

Корвин осторожно принял шар, склонив голову в поклоне:

— Благодарю, мой Повелитель. Я исполню приказ, чего бы мне это ни стоило.

Маг откинулся на троне, вновь устремив взгляд куда‑то сквозь стены замка — будто уже видел то, что произойдёт далеко за его пределами.

— Ступай, — бросил он. — И да не подведёт тебя удача… на этот раз.

Корвин развернулся и направился к выходу, сжимая в ладони пульсирующий шар. Фиолетовый свет просачивался сквозь пальцы, отбрасывая на каменные плиты странные, шевелящиеся тени — будто внутри шара билось что‑то живое, злобное, ждущее своего часа.

Я замер в своей нише, вжимаясь в холодный камень, чувствуя, как внутри всё сжимается. Теперь я знал их планы. Знал, что они идут за нами. И понимал: времени осталось совсем мало. Слишком мало, но я был уверен, что успею придумать хоть какой‑то план…

— Корвин, — внезапно раздался голос хозяина замка.

Человек в сером плаще замер на полушаге. Я отчётливо увидел, как его плечи чуть дрогнули, как напряглась спина — будто он уже приготовился к новому удару, к очередному обвинению, к проклятию, которое оборвёт его жалкое существование.

Он медленно обернулся, лицо оставалось в тени капюшона.

— Позови начальника стражи, — произнёс маг.

Корвин выдохнул — коротко, почти неслышно, но я уловил этот звук. Он склонился в ещё более глубоком поклоне, чем прежде, почти коснувшись лбом пола.

— Будет исполнено, господин маг, — произнёс он, и в голосе его прозвучала нотка почти искренней преданности. — Сию минуту.

Развернувшись, он зашагал к двери — уже не крадучись, а твёрдо, уверенно, будто сбросил с плеч невидимую тяжесть.

Дверь захлопнулась за ним с глухим стуком, и в зале снова повисла тяжёлая тишина. Маг остался один, погружённый в свои мысли, в планы, простиравшиеся далеко за пределы этого замка, за пределы Барьера, за пределы всего, что я мог себе представить.

А я всё ещё парил в своей нише, и каждая секунда тянулась, как час. Время. Его оставалось всё меньше.

Глава 2. Пленник колдуна

Я услышал чёткий стук в дверь — три коротких удара. Затем створки распахнулись ровно настолько, чтобы мог пройти человек. Вошёл высокий мужчина. Шлем на голове, панцирь тускло отсвечивал в свете факелов, подчёркивая широкие плечи воина. На поясе — меч в простых, без украшений ножнах, кинжал. Он поклонился магу; в движениях чувствовалась уверенность, он явно знал себе цену.

— Вызывал, господин маг? — голос звучал ровно, без подобострастия, но с должным уважением.

Маг, не вставая, кивнул, спросил:

— Таргон, что там с купцом? Всё так же молчит?

Тот, кого маг назвал Таргоном, развёл руками:

— Молчит. Упрямый купец.

В его голосе я уловил скрытое уважение. Я был уверен: речь идёт об отце. Значит, он жив! Сердце заколотилось в груди — часто, сильно, почти болезненно. Кровь застучала в висках: «Отец жив! Он жив!»

Саурон оставался бесстрастным, словно он и ждал иного ответа.

— Молчит, значит. Ну ничего, посидит ещё неделю на воде и хлебе — одумается.

Начальник стражи коротко кивнул.

— Ладно, можешь идти, — бросил маг. — Мне надо подумать.

Таргон ещё раз поклонился, развернулся и вышел.

Я задержал дыхание, пока шаги начальника стражи не затихли в коридоре. В груди бушевала буря чувств: облегчение, радость, тревога. Отец жив, но в плену. Его морят голодом, пытаются сломить волю. Но он держится. Он не сдался.

«Я найду тебя, отец, — мысленно поклялся я. — Вытащу из этой ямы, чего бы мне это ни стоило».

Маг пошевелился на троне, и я вновь сосредоточился на нём. Он задумчиво постукивал пальцами по подлокотнику, взгляд был устремлён куда‑то вдаль. О чём он думал? О синей глине? О том, как сломить упрямого купца? О том, как использовать меня в своих планах?

Вдруг он поднял свои страшные глаза — багровые, пылающие, словно два уголька в печи преисподней. Я напрягся. Маг явно что‑то чувствовал: взгляд его заметался по залу, пальцы сжались на подлокотниках трона, будто он пытался нащупать невидимую нить, ведущую ко мне. Но увидеть меня не мог — несмотря на все свои старания, на всю свою тёмную мощь. Какая‑то сила мешала ему это сделать. Знать бы ещё какая…

«Может, это дракон помогает? — пронеслось в голове. — Или что‑то во мне самом — та самая «вторая оболочка», о которой он говорил, — скрывает меня от взора мага?»

Разбираться было некогда. И так вон сколько всего свалилось: весть об отце, воскресший убийца с рубцом на горле, планы мага, угроза, нависшая над нами… Каждая секунда промедления могла стоить жизни. Возможно. Я не знал, когда Корвин до нас доберётся.

Пора было убираться отсюда. Я знал главное: отец жив. Теперь нужно было действовать — быстро, решительно, без оглядки на страх.

Плавно, почти неощутимо, я отделился от ниши и скользнул к окну — тень среди теней, призрак, рождённый ночью.

Ветер ударил в лицо, рванул за плащ, попытался сбить с курса, но я лишь плотнее прижал к телу руки и устремился вперёд.

Внизу мелькнули очертания замка: зубчатые стены, тёмные провалы башен, ров с неподвижной чёрной водой. Потом земля пошла вверх — я набирал высоту, оставляя позади проклятое место, где магия и смерть шли рука об руку.

«Они идут за нами, — билась в висках мысль. — Корвин и эти тени. Знать бы кто они эти тени. Маг хочет взять меня живым — зачем? Что он собирается найти в моём разуме? И почему так важен Барьер?»

Вопросы множились, ответов не было. Но я узнал главное, зачем шёл, — отец жив, и это чувство придавало сил.

Звёзды мелькали над головой — холодные, равнодушные. Ветер свистел в ушах, а внизу расстилалась ночь: леса, реки, редкие огоньки деревень. Я летел, ориентируясь не на карту и не на дорогу, а на что‑то внутри себя — на ту самую нить, что связывала меня с друзьями. Она тянула меня вперёд, указывала путь, будто компас в бурю.

Я рванул вперёд, пронзая ночь, словно стрела, выпущенная из лука.

Мой полёт подходил к завершению. Внизу, среди тёмных силуэтов деревьев, замаячил знакомый огонёк — наш костёр. Я различил фигуру Дарка, неподвижно сидящего у огня, а рядом — своё тело, завернувшееся в плащ.

Я примерился — и влетел в него. Воссоединился.

Как хорошо оказаться в своём теле! Тепло, тяжесть, связь с землёй — всё это вернулось разом, и каждая мышца отозвалась благодарной дрожью.

Послышался шорох. Ко мне подошёл Дарк, осторожно коснулся плеча:

— Тар, вставай.

Я сел, потянулся, разминая затекшие члены. Сказать Дарку сейчас? Нет. Не буду спешить. Мысли метались, но я усилием воли заставил их выстроиться в стройный ряд.

«Время у нас ещё есть, — рассуждал я про себя. — Паниковать рано. Пока Корвин со своими „тенями“ доберётся до нас, а для этого он должен знать, где мы… Но „глаз“ я их лишил — ястреба, что следил за нами. Так что ему ещё придётся постараться. И амулеты безмолвия не помогут, если не знаешь, куда идти. Главное я знаю что отец в том замке, живой».

Дарк выглядел уставшим. Под глазами залегли тени, плечи чуть ссутулились — он сторожил дольше, чем следовало. Берёг меня, дал поспать подольше.

— Уже встал, — бодро сказал я, встал и отошёл к костру. Но остался в тени — так, чтобы меня не было видно со стороны леса. Научился у Дарка, опытного воина: осторожность прежде всего.

— Отдохни, — бросил я ему.

Он не заставил себя уговаривать. Молча завернулся в плащ, устроился поудобнее у костра. Вскоре я услышал его негромкое, размеренное дыхание — сон пришёл быстро, как и должно быть у человека, привыкшего ловить минуты отдыха в дороге.

«Ну вот и хорошо», — подумал я, усаживаясь поудобнее. Положил под руку меч — рукоять легла в ладонь привычно, успокаивающе. Сталь всегда внушала уверенность: она не предаст, не обманет, не станет лгать.

Огонь трепетал, бросая оранжевые отблески на моё лицо. Я смотрел на пламя, но видел не его, а картину, сложившуюся в голове: маг на троне, багровые глаза, пульсирующий шар в руке Корвина, приказ доставить меня живым. Зачем? Что он хочет найти во мне?

Стоп!

Саурон а это был он, сказал, что горгульи, которых мы уничтожили, созданы из синей глины… А отец мой тогда вёз синюю глину…

«Надо слетать туда ещё, — твёрдо решил я. — Информация — вот чего мне не хватает. Магу нужна была эта глина. Выходит маг знал о залежах? И знал о том, отец вез её именно? Слишком много „почему“, и все они ведут куда‑то вглубь — к разгадке, к истоку всей этой тьмы».

Вспоминался дракон, его слова: «Ты способен летать… вторая твоя оболочка». Что это значит? И смогу ли я пробудить эту способность осознанно? А главное — почему она проснулась именно сейчас, когда на нас обрушилась такая опасность? Совпадение? Или всё взаимосвязано?

Я поднял взгляд к звёздам. Они были такими же холодными и далёкими, как и раньше, но теперь я знал: между ними и землёй есть что‑то ещё. Что‑то, что я только начал понимать. Некая нить, связующая миры, силы, судьбы. И я, похоже, оказался на перекрёстке этих путей.

«Надо быть начеку, — решил я. — Следить за знаками, слушать себя, доверять чутью. И беречь друзей. Они — моя опора. Без них я — лишь мальчишка, запутавшийся в паутине чужой воли».

Ветер шелестел в ветвях, костёр потрескивал, Дарк дышал ровно, тихо посапывала Лина.

Лина…

Улыбка невольно растянула мои губы. Я вспомнил её поцелуй — лёгкий, словно прикосновение крыла бабочки, но оставивший во мне жаркий след. Щекам стало жарко, уши запылали. Вспомнил упругость её тела, когда подхватил её балуясь у реки. Её смех, звонкий, как горный ручей…

«Эк, парень, куда тебя занесло!» — одёрнул я себя, тряхнув головой. В груди всё ещё трепетало, но я усилием воли отогнал наваждение. Сейчас не время для мечтаний. Сейчас время для бдительности.

Сжал рукоять меча — холод стали отрезвил, вернул к реальности, - и стал ждать рассвета.

Небо на востоке окрасилось алым — первые лучи рассвета прорвались сквозь сумрак ночи, окрасив верхушки деревьев в кроваво‑рыжий цвет. Заворочался Дарк: сел, потянулся всем телом, хрустнув суставами, и подошёл к костру.

— Как ночь прошла? — спросил он, бросая остатки веток в огонь.

— Всё спокойно, — ответил я, поднимаясь. Мышцы слегка затекли, но в целом я чувствовал себя бодрым — ночь прошла без тревог, хотя в душе шевелилось беспокойство после увиденного и услышанного в замке.

— Это хорошо, что спокойно, — сказал Дарк, раздувая огонь. Ветки вспыхнули, затрещали, выбрасывая новые снопы искр.

Я взял котелок и направился к ручью. Кони заржали — тоже воды захотели.

— Сейчас и вас напоим, — погладил я по холке Яра, чувствуя под ладонью тёплую шерсть. Животное фыркнуло, ткнулось мордой в плечо, будто благодарило.

Набрал воды — студёной, прозрачной. Отнёс котелок к костру; Дарк повесил его над огнём, полез в мешок, достал остатки еды: копчёное мясо, сыр, ломоть чёрного хлеба, яблоки.

Я вернулся к лошадям, повёл их к ручью. Те наклонили головы к воде, зафыркали, жадно глотая. Вода струилась между их губами, падая обратно в ручей звонкой россыпью капель.

Зашевелилась Лина.

— Вставай, соня, — бросил я шутливо, глядя, как она протирает глаза.

Девушка притворно нахмурилась:

— Сейчас получишь…

Я рассмеялся:

— Что, поцелуешь?

Лина прыснула:

— Вот ещё, размечтался!

Встала и направилась. Наклонилась, красиво и соблазнительно. Губы мои пересохли — ну вот, опять… Проказница.

Она покосилась на меня, подмигнула и, зачерпнув воды, умылась. Капли скатились по её щекам, сверкнули на ресницах. Затем, покачивая бёдрами, направилась к костру — лёгкая, уверенная, полная той юной силы, что будит в мужчине и трепет, и восхищение.

— Дарк, привет! — кивнула она на котелок, где уже бурлила вода. — Сейчас травы принесу, заварим.

Дарк улыбнулся девушке:

— И тебе привет! Неси скорее свои травки.

Я, глядя на них, невольно улыбнулся. В груди стало тепло. Друзья рядом. Мир снова показался почти нормальным. Почти безопасным.

Но где‑то в глубине души я знал: это лишь короткая передышка. Корвин уже в пути. Тени идут по нашему следу. Маг ждёт. И синяя глина… Она всё ещё манила меня загадкой — почему отец вёз её? Что он знал? Что мы должны узнать?

Я глубоко вдохнул утренний воздух — свежий, чистый, с лёгкой горчинкой полыни. Бросил взгляд в сторону костра.

Лина расстелила чистую тряпицу прямо на траве, аккуратно разложила еду: сыр, хлеб, вяленое мясо, яблоки, груши – всё что осталось от припасов, что нам дали эльфы. Дарк тем временем разлил по кружкам дымящийся травяной настой — аромат мяты и зверобоя поплыл над поляной, смешиваясь с запахом костра и утренней росы.

— Тарвин! — звонко крикнула Лина, обернувшись ко мне. — Тебе что, особое приглашение требуется?

Я как раз заканчивал проверять подпругу у Яра — конь нетерпеливо переступал, чуя скорую дорогу.

— Уже бегу! — откликнулся я, хлопнул Яра по холке и широким шагом направился к импровизированному «столу».

Уселся прямо на траву, скрестив ноги, взял кружку с настоем — тепло обожгло пальцы — и кусок хлеба с мясом. Откусил, медленно прожевал, наслаждаясь вкусом.

— Смотри у меня, — Лина сдвинула брови, но глаза её смеялись. — Будешь себя плохо вести — оставлю без сладкого.

Я состроил испуганную мину, прижал руку к груди и театрально вздохнул:

— Что ты, госпожа! Я буду вести себя так хорошо, как никто никогда не вёл! Только не оставляй меня без сладкого…

Лина прыснула, прикрыв рот ладонью, а Дарк захохотал в голос — так, что кружка в его руке дрогнула, и несколько капель настоя пролилось на траву. Он тут же вытер каплю с усов тыльной стороной ладони, но смех не утихал.

— Ох, Тар, — выдохнул он, утирая выступившую слезу. — Ну и актёр же ты! Прямо придворный лицедей!

— Придворный — это громко сказано, — усмехнулся я, делая глоток настоя. Горячий, душистый, он разливался теплом внутри, прогоняя остатки ночной тревоги. — Я просто знаю, что сладкое — главная награда за хорошее поведение.

Лина покачала головой, но улыбка не сходила с её лица. Она протянула мне грушу:

— На, заслуживший. Но смотри — это аванс.

Я с важным видом принял угощение:

— Клянусь вести себя безупречно до самого вечера!

Дарк хмыкнул:

— Да уж постарайся.

Мы снова рассмеялись — звонко, искренне, и этот смех на мгновение развеял тени, что клубились на краю сознания.

Но где‑то там, за весёлыми шутками и тёплым настоем, шевелилась мысль: время идёт. Корвин уже в пути. И Барьер ждёт.

Я сделал ещё глоток — настой успел слегка остыть, но всё ещё дарил приятное тепло. Посмотрел на друзей: Лина аккуратно заворачивала остатки еды в тряпицу, её пальцы ловко и привычно складывали ткань, будто она проделывала это сотни раз. Дарк задумчиво разглядывал лезвие своего ножа — клинок ловил первые солнечные лучи, вспыхивал серебристой искрой. В глазах воина читалась сосредоточенность: он прикидывал маршрут, оценивал силы, просчитывал опасности.

«Пора рассказать всё, что со мной случилось ночью, — твёрдо решил я. — Они должны знать. Без тайн, без недоговорённостей. Только так у нас появится шанс».

— Друзья, — голос прозвучал чуть хрипло, и я прокашлялся. — Мне нужно вам кое‑что рассказать. Кое‑что странное, невероятное… но это правда.

Лина замерла, подняла на меня глаза — в них мелькнуло беспокойство. Дарк медленно опустил нож, внимательно посмотрел на меня:

— Говори, — коротко бросил он. — Что случилось?

Я глубоко вдохнул, собираясь с мыслями. Как объяснить то, чего сам до конца не понимаю? Как описать полёт, ощущение невесомости, вторжение в чужое сознание?

— Этой ночью я… покинул своё тело, — начал я, стараясь говорить ровно. — Не знаю, как это получилось. Просто вдруг оказался снаружи, словно лёгкая тень. Я видел всё сверху: наш лагерь, вас спящих, костёр… А потом полетел… К замку. За Барьером. Словно кто‑то направлял меня…

Лина невольно прижала ладонь ко рту. Дарк не шевелился, но в глазах его появилось напряжение — он ждал продолжения.

— Я проник в замок через окно, попал в огромный зал, — продолжал я. — Спрятался в нише. Увидел чёрный трон. В нём — маг с жуткими багровыми глазами. Он позвонил в колокольчик — и вошёл… Кто бы вы думали?

— Кто? — в один голос спросили Дарк и Лина.

Холод пронзил меня снова.

— Это был человек в сером плаще, которого я убил на лесной дороге… или думал, что убил. Саурон назвал его по имени — Корвин. Как я понял, он его слуга — исполнитель разных деликатных дел.

Дарк ошеломлённо посмотрел на меня.

— Но я же сам видел, как он упал! — возразил он.

— А вот и нет, — ответил я. — Он жив и здоров, только шрам жуткий остался на шее.

Мои друзья напряглись.

— Саурон — а это был именно он — каким‑то образом его исцелил, — пояснил я. — Так вот, именно Корвина Саурон отправил убить меня. Только я до сих пор не могу понять зачем. Сидя в нише, я слышал всё, что маг говорил Корвину. Он знает о нас, знает, что мы идём к Барьеру. Корвин получил приказ: перехватить нас, меня — доставить живым, остальных… устранить.

Дарк тихо выругался сквозь зубы. Лина побледнела, но взгляда не отвела.

— Это ещё не всё, — я сглотнул. — Мой отец жив. Маг заточил его в тюрьму там же, в замке.

Мои друзья облегчённо выдохнули. Я благодарно улыбнулся и продолжил:

— Саурон в разговоре с Корвином упомянул синюю глину. Ту самую, которую вёз мой отец. Горгульи были сделаны из неё. Горгулий мы уничтожили. Новых он создать не может — запасы глины исчерпаны. Маг ищет того, кто мог бы ему глину добыть… Я думаю, что отец смог бы её привезти. — Я взглянул на Лину. — Помнишь мой сон, который я тебе рассказывал? Там Саурон требовал от отца согласия. Теперь понятно: Саурон хочет отправить его за глиной, а отец отказывается.

Я замолчал, давая им время осмыслить сказанное. В ветвях защебетала какая‑то птица, костёр тихо потрескивал, выпуская тонкие струйки дыма.

— И ещё, — добавил я чуть тише. — Дракон говорил о «второй оболочке». Похоже, это и есть способность покидать тело. Я пока не знаю, как её контролировать, но она может нам пригодиться. Если я смогу снова это сделать… разведать путь, узнать планы Саурона…

Дарк медленно кивнул, провёл рукой по усам:

— Значит, у нас есть преимущество: они не знают, что мы в курсе их замыслов. И у тебя есть… необычный дар. Это может сыграть нам на руку.

— Кстати, Дарк, — я подался вперёд, — маг отправил Корвина не одного. Он дал ему в помощь пять теней. Тени — кто это? Ты знаешь?

Дарк вскинул глаза:

— Тени?

— Да. Так он и сказал: «Возьми пять теней».

— Тени — это лазутчики, — хмуро ответил Дарк. — Я с ними сталкивался. Воины опытные, но тоже из мяса и костей, как и мы. Думаю, и этот Корвин — тоже тень. Если не застанут нас врасплох, мы с ними управимся. Но расслабляться не стоит.

— Я так же думаю, — кивнул я.

— Думаю, они будут нас искать на кратчайшем пути к Барьеру, — произнёс Дарк. — А мы пойдём другим путём — в обход. Кони у нас добрые, много времени не потеряем.

Лина положила руку мне на плечо:

— Ты молодец, Тарвин. Спасибо, что рассказал… И я очень рада, что твой отец жив.

Я поймал её взгляд и улыбнулся:

— Без вас я ничего не стою.

Я встрепенулся — чуть не забыл.

— Лина, — обратился я к ней, — маг дал Корвину какой‑то шар размером с кулак. Сказал, что он даст им преимущество. Как думаешь, что это за шар?

Лина задумалась, на мгновение прикрыла глаза, будто прислушиваясь к чему‑то внутри себя.

— Что это — я не знаю, — ответила она. — Это плохо. Но есть и хорошая для нас новость: они не смогут подойти к нам незамеченными — я их почую.

Я обрадованно хлопнул себя по колену:

— Это действительно прекрасная новость!

Дарк встал:

— Что ж, — произнёс он твёрдо, — раз так, пора собираться. Чем быстрее уйдём с этого места, тем лучше. И будем идти так, чтобы Корвин и его тени нас не нашли.

Я поднялся следом, уже спокойный и уверенный. Мы знали врага в лицо. А остальное зависело только от нас.

Глава 3. Пощаду надо заслужить

Копыта дробно стучали по утоптанной дороге, грива Яра развевалась на ветру, били по лицу, но я не обращал на это внимания. Все мои мысли были устремлены к одному — как освободить отца.

Темница в замке… Замок за Барьером — неприступным и непреодолимым. Да и добираться нам до Барьера ещё не меньше недели — и это при благоприятных условиях, а их нам никто не собирался создавать. Корвин с «тенями» рыщет по степи, разыскивая нас. Если верить словам Саурона, у меня есть неделя. Но что я могу сделать в этих условиях?

Я могу лишь своей «второй оболочкой» быстро добраться до замка — а что дальше? Проникнуть в темницу? Но как найти её в лабиринте коридоров? Как вызволить отца, не попавшись на глаза страже? Как уйти незамеченным? Вопросы множились, а ответов не было.

— Тар! Ты там часом не уснул? — вырвал меня из раздумий голос Дарка.

Он подъехал ко мне, и наши кони поскакали бок о бок. Ветер трепал его жёсткие пряди цвета вороного крыла, выбившиеся из‑под кожаного ремешка, а взгляд был острым, цепким — таким он смотрел, когда готовился к схватке.

Я посмотрел в глаза друга — в них читалась та же тревога, что терзала меня.

— Не даёт мне покоя, как освободить отца, — произнёс я тихо, почти шёпотом, будто боялся, что сами камни вокруг услышат и донесут магу.

Дарк нахмурился, потёр подбородок, задумчиво посмотрел вдаль, туда, где на горизонте темнели очертания леса.

— Сам думаю об этом, — отозвался он, — и ничего на ум не приходит. Мало того что до Барьера ещё надо добраться, так ещё вопрос — как через него перебраться? Да и замок… Если мы туда каким‑то чудом проберёмся, вряд ли мы сможем взять его штурмом. Колдун нас размажет одним взмахом руки — и не заметит.

— Да, ты прав, — тяжело вздохнул я, сжимая поводья так, что побелели костяшки пальцев. — Слетаю‑ка я сегодня ночью в замок, разведаю для начала, где заточили отца. А там, может, и придумаю что‑нибудь. Надеюсь на это.

Дарк с сомнением покачал головой, взгляд его стал ещё тяжелее. Он помолчал, подбирая слова, потом произнёс:

— Дай‑то Бог, — сказал он тихо, но твёрдо. — Но будь осторожен. Не лезь на рожон. Если что — сразу назад. Мы должны действовать вместе, Тар. Втроём. Ты, я и Лина. Поодиночке нас перебьют, как щенят.

— Я буду осторожен, — пообещал я.

Дарк хлопнул меня по плечу:

— Вот и ладно.

Мы пришпорили коней, и дорога потянулась дальше — через степи, к лесу, к Барьеру, к судьбе, которую нам ещё предстояло переписать.

В голове сложился план: ночь, полёт, тайное проникновение в замок… И отец. Живой. Упрямый. Гордый. Тот, кто научил меня держать меч и смотреть в глаза опасности. «Я найду тебя. Я вытащу. Чего бы это ни стоило», — мысленно повторил я, сжимая кулаки.

Мои мысли прервал голос Дарка.

— Пахнет… странно, — он втянул носом воздух и вдруг нахмурился. — Как будто чем‑то горелым.

Я напрягся. Прислушался. Принюхался. Да, есть что‑то. Еле уловимый, но настойчивый запах дыма.

— Костёр? — предположил Дарк.

— Или пожар, — мрачно добавила Лина.

Я присмотрелся, заметил впереди едва заметный дымок, теряющийся в синеве неба.

— Едем проверим, — я тронул поводья, и Яр послушно повернул в нужном направлении.

— Держимся ближе, — бросил я через плечо. — Лина, смотри влево. Дарк, ты — вправо. Если что‑то покажется странным — сразу говорите.

Лина молча кивнула. Её глаза прищурились, скользнули по горизонту, выхватывая малейшее движение. Дарк внешне остался спокоен, но оружие достал — меч ярко блеснул на солнце.

Запах дыма становился сильнее. Теперь уже не еле уловимый — настойчивый, едкий. За волнистой линией травы, горел огонь. Но чей? Костёр путников? Или что‑то иное?

— Может, это те, кто нас ищет? — предположил Дарк, чуть понизив голос.

— Те, кто нас ищет, не стали бы жечь костёр на открытой равнине, — отрезал я, не отрывая взгляда от дали. — Да и не могли они так быстро здесь оказаться. Летать‑то они не могут.

Дарк неопределённо хмыкнул.

Мы проехали ещё. Трава под копытами становилась суше, ломалась. В воздухе повисла пыль, поднятая ветром. И вот наконец впереди, за невысоким пригорком, показался дым — уже бледный, едва заметный на фоне неба.

— Спешиться, — скомандовал я.

Мы покинули сёдла, повели лошадей под уздцы, осторожно продвигаясь к краю пригорка. За ним открывалась небольшая ложбина. В центре — пепелище костра. Рядом — обгорелые обломки повозок, ещё дымящиеся, разбросанные вещи… и тела.

Два, одетые в потрёпанные дорожные плащи, лежали неподвижно. Один — лицом вниз, второй — с неестественно вывернутой рукой.

— Там ещё один, — указал Дарк в сторону.

Я повернул голову. Мужчина. Сидит, прислонившись к колесу подводы, голова опущена. То ли спит, то ли…

— Подходим, — решил я.

Мы медленно спустились в ложбину. Запах гари бьёт в нос, смешиваясь с сладковатым привкусом крови. Я подошёл к раненому. Ему - лет сорок, по виду — купец: лицо в саже, на боку — глубокая рана. Грудь слабо вздымается, а на земле под ним темнеет пятно. Мужчина приоткрыл глаза, увидел меня — и попытался отползти.

— Тихо, — я поднял руки. — Мы не враги.

Он замер, тяжело дыша. Губы дрогнули:

— Они… ушли?

— Кто? — спросил я, присаживаясь рядом.

— Разбойники… — прошептал он.

Я оглянулся на повозку. Теперь разглядел: на досках — следы от стрел, одна из них торчала, сломанная, в колесе.

— Ты один остался? — спросил Дарк, подходя ближе.

Раненый кивнул. Потом вдруг схватил меня за рукав:

— Девочка… Они забрали девочку…

Сердце ёкнуло.

— Какую девочку?

— Мою дочь… — он закашлялся, кровь выступила на губах. — Ей десять… Не успели спрятать…

Лина осмотрела подводу. Хмуро бросила:

— Ничего. Ни еды, ни воды. Забрали всё.

Я снова посмотрел на раненого. Он угасал. Глаза тускнели, дыхание становилось реже. Надо спасать. Я наложил руку ему на рану, сосредоточился, направляя энергию раненому. Почувствовал, как через мою ладонь пошла тёплая волна. Мужчина задышал ровнее и глубже, лицо на глазах розовело. Рана закрылась, кровь перестала сочиться. Он открыл глаза — в них отразилось недоумение. Хорошо, уже не умрёт.

— Сколько их было? — спросил я. — И куда пошли?

Мужчина повернул голову, выдохнул:

— Человек семь. Конные. Напали на рассвете — мы толком не успели ничего сделать. — Он указал на закат. — Ушли туда… К холмам…

Я поднялся.

— Ну, что будем делать? — спросил Дарк.

Я посмотрел на закат. Тёмные очертания холмов вырисовывались на фоне неба. В груди закипала ярость.

— Идём за ними, — твёрдо произнёс я.

Дарк рассмеялся:

— Я другого и не ожидал.

Купец, опираясь о колесо повозки, поднялся. В его глазах я увидел надежду.

— Вы спасёте мою девочку? — его голос дрожал.

— Спасём, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Обещаю.

— По коням! — скомандовал я и запрыгнул в седло. — Дарк, возьми с собой…

Мужчина заметил мою заминку:

— Марвин. Купец я.

Дарк молча кивнул, протянул руку:

— Ехать можешь?

Тот подвигал руками, прислушался к себе:

— Могу.

— Тогда залезай.

Дарк легко втянул купца на спину жеребца. Тот недовольно заржал под тяжестью двух седоков.

— Едем, — сказал я и тронул пятками бока Яра. Тот сразу пошёл рысью.

Мы двинулись на закат, к тёмным очертаниям холмов. След, оставленный конскими копытами, вёл прямо туда — чёткий, свежий. Солнце уже клонилось к горизонту, отбрасывая длинные тени. Каждая неровность рельефа казалась ловушкой.

Скакали молча. Холмы приближались — становились выше, угрюмее. В воздухе пахло пылью и чем‑то едким — будто горелой шерстью. Небо темнело, на нём заблестели первые звёзды.

— Костёр, — вдруг шепнул Дарк. —Близко совсем.

И действительно: вскоре показался дымок — едва заметный на фоне неба. Те, кто разжёг его, знали своё дело.

— Спешиться, — скомандовал я.

Мы обошли холм по дуге, подбираясь с подветренной стороны. И вот — прогалина, окружённая валунами. В центре — маленький костёр. Вокруг — семеро. Матёрые мужики с лицами убийц: войлочные шапки, стёганые куртки, кривые сабли. Короткие копья стоят пирамидой рядом.

А в шести шагах от них — девочка. Сидит, прижавшись к камню. Руки связаны. Глаза широко раскрыты от страха. Неподалёку пасутся кони.

Купец увидел дочь — открыл рот, чтобы вскрикнуть. Я вовремя заметил, зажал ему рот ладонью, приложил палец к губам и сделал зверское лицо. Купец затих, только бросал отчаянные взгляды — то на девочку, то на нас.

— Ещё один. На часах, — шепнул Дарк, указывая на стража у края прогалины. Он посмотрел на меня, доставая из колчана за спиной дротик. — Что делать будем?

План созрел мгновенно.

— Значит, так, — я говорил быстро, времени не было. — Я снимаю часового. Лина, швыряешь шар в центр этой шайки. Дарк — бросаешь дротики. Выживших добиваем мечами. Марвин, — я посмотрел на купца, — бежишь к девочке. Хватаешь и бегом сюда. Всё ясно?

Кивки. На лицах ни тени страха.

Я вытянул арбалет, поймал в прицел часового.

— Начали!

Нажал на спуск. Часовой дёрнулся и затих.

Просвистел дротик — один из разбойников захрипел и опрокинулся в костёр.

В тот же миг шар, пущенный Линой, прошипел, вспыхнул огненной кометой. Удар! В воздух взлетели угли костра, взрыв откинул разбойников в стороны.

Я выхватил меч и уже набегал к месту взрыва. Рядом мелькнул Дарк — меч сверкнул хищно. Краем глаза заметил купца: он бежал к девочке, спотыкался, но не останавливался.

Один из разбойников поднялся, вскинул саблю. Я ударил первым — клинок вошёл в горло, хлынула кровь. Второй бросился сбоку — Дарк встретил его ударом в грудь. Лина уже была рядом, огненный шар полыхал на ладони ища жертву.

— Девочка! — крикнул я.

Марвин схватил дочь на руки, прижал к себе. Та всхлипнула, но не закричала.

— Уничтожить всех, — бросил я сквозь зубы. — Никого не оставлять.

Оставшиеся в живых разбойники, оглушённые и обожжённые, уже приходили в себя. Самый крепкий, рванулся к копью. Дарк метнул дротик — тот вошёл в плечо. Разбойник зарычал, но оружие не бросил. Я бросился вперёд, ударил мечом — он рухнул, захрипел.

Другой, с обожжённым лицом, кинулся на Лину. И получил огненный шар в грудь. Грохнуло. Разбойника не стало.

Третий попытался обойти с фланга. Дарк перехватил его на полпути — короткий обмен ударами, и разбойник упал, не успев вскрикнуть.

Самый молодой, отпрянул к валуну, поднял руки:

— Пощади!

Я замер на миг, посмотрел ему в глаза. В них — страх, отчаяние. Но за спиной — девочка, дрожащая в объятиях отца. За спиной — память о пепелище, о телах у повозок.

— Пощаду надо заслужить, — процедил я сквозь зубы.

Меч опустился…

Двое, оставшихся в живых, бросились к лошадям. Не добежали - арбалетный болт и дротик остановили.

Тишина.

Только треск догорающего костра, тяжёлое дыхание и стук сердца в ушах.

Я обернулся. Марвин прижимал к себе дочь. Та смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Всё, — выдохнул я. — Они больше не тронут никого. Оглядел место недавней битвы, уже укрытое ночным мраком. – Заночуем здесь.

Лина подняла бровь:

— Здесь?

— А что тебя не устраивает? — сказал я. — Хорошее место. Защищённое от ветра — и не только...

Девушка покосилась на тела разбойников.

— А как же эти? — кивнула в их сторону.

— А эти… — я усмехнулся зло. — Их мы сейчас уберём. Дарк, помоги.

Мы с Дарком молча взялись за дело. Оттащили тела за камни — подальше от лагеря, подальше от глаз. Работали быстро, без лишних слов. Закончив, вытерли руки о траву, вернулись к костру.

Лина уже подбросила дров. Огонь весело трещал, бросал рыжие отблески на лица. Котёл с водой висел над пламенем, вода начинала закипать, пускала первые пузыри.

Я опустился на плоский камень у огня, провёл ладонью по лицу. Усталость накатывала волнами. Тело ныло от напряжения, пальцы ещё помнили рукоять меча, а в ушах звучал последний хрип поверженного врага. Но это была приятная усталость — усталость от проделанной работы: тяжёлой, грязной, но необходимой.

Я посмотрел на огонь. Пламя плясало, бросало рыжие отблески на землю.

И впервые за этот долгий день я почувствовал: мы сделали что‑то правильное. Не просто выжили. Не просто отомстили. Мы спасли девочку. Вернули отцу дочь. И это было важнее всего.

Дарк присел рядом, посмотрел на меня — пристально, оценивающе.

— Что‑то не так? — спросил я.

— Смотрю, ты мужаешь, Тар, и… быстро, — он слегка усмехнулся, откинулся на локоть. — Ещё месяц назад занервничал бы, замешкался. А сейчас — всё чётко, по делу.

— С вами по‑другому не получится, — криво усмехнулся я. — Да и вы, скажу, не отстаёте. Одна Лина чего стоит.

Дарк хмыкнул, протянул флягу:

— На, глотни.

Я сделал глоток. Вернул флягу.

— Спасибо.

Лина помешала в котле длинной веткой, бросила на меня короткий взгляд. В нём было что‑то такое… Сердце забилось чаще. Я поспешно отвёл глаза, сделал вид, что внимательно слежу за огнём.

Девочка, укутанная в плащ, сидела неподалёку, прижавшись к отцу. Марвин гладил её по голове, шептал что‑то успокаивающее. Она подняла глаза, поймала мой взгляд — и робко улыбнулась, чуть приоткрыв рот.

Я кивнул ей в ответ. В груди потеплело.

Да. Мы сделали всё правильно.

Дарк снова хмыкнул, любовно погладил меч:

— Завтра снова в путь?

— Да, — ответил я, глядя в огонь. Пламя играло, бросало рыжие блики на камни и лица, трещало, рассыпая искры в ночную тьму. — Но сначала — выспаться. Мы это заслужили.

Лина кивнула, достала из мешка нехитрую еду — копчёное мясо, лепёшки, горсть ягод.

— Тогда давайте ужинать, — она ловко разложила припасы на куске ткани. — Пока вода не выкипела. И пока кто‑то не уснул прямо у костра.

— Кто‑то уже почти, — я невольно зевнул, но тут же взял себя в руки.

Марвин поднял голову, посмотрел на нас. В глазах стояли слёзы, но он улыбался — искренне, открыто.

— Я… я не знаю, как вас благодарить, — голос его дрожал. — Вы спасли мою дочь. Мою жизнь…

— Не надо благодарностей, — я махнул рукой. — Мы сделали то, что должны были.

— Всё равно, — он сжал руку дочери. — Я ваш должник. Навсегда.

— Договорились, — Дарк хлопнул его по плечу. — Долг платежом красен. Когда‑нибудь пригодится твоя помощь.

Девочка вдруг встала, подошла ко мне, робко коснулась рукава:

— Спасибо, — прошептала она. — Вы храбрый.

Я слегка потрепал её по волосам:

— Главное, что ты в безопасности. А остальное — пустяки.

Лина разлила кипяток по кружкам, протянула одну мне:

— Пей.

Взял кружку, вдохнул аромат травяного настоя — зверобой и мята, знакомые с детства. Огонь трещал, ночь окутывала холмы, а мы сидели у костра — трое воинов и двое спасённых. Усталые, в крови, но живые.

Над головой раскинулось звёздное небо — бескрайнее, холодное, но почему‑то сейчас не пугающее. Где‑то вдали завыл шакал, но звук быстро затих.

Сделал глоток, почувствовал, как тепло разливается по телу.

Закончив нехитрую трапезу, мы стали устраиваться на ночлег.

Дарк потянулся, хрустнул плечами:

— Кто первый сторожит?

— Думаю, что сегодня нам ничего не грозит. Некому, — ответил я, поправляя плащ под головой.

— Уверен? — Дарк прищурился. — А как же Корвин?

Я устало отмахнулся:

— Они нас ждут в другом месте. Мы идём другим путём. И они об этом пока не знают.

Лина, до этого молчавшая, подала голос:

— Не спорьте. Я наложу охранное заклинание — никто чужой не пройдёт. Так что укладывайтесь и спите спокойно.

Дарк с уважением посмотрел на девушку:

— Ай да Лина, ай да молодец.

Девушка слегка улыбнулась, но отмахнулась:

— Пустое. Это простейшая магия, но надёжная.

Она встала и обошла нашу стоянку по кругу, шепча слова заклинания. Пальцы её слегка светились в темноте, оставляя едва заметный мерцающий контур вокруг лагеря.

Вернувшись, Лина села, выдохнула и провела рукой по воздуху перед собой — линия вспыхнула на миг и тут же погасла.

— Спите, — сказала она. — Никто не пройдёт. Ни зверь, ни человек.

— И как долго продержится? — уточнил Дарк, укладываясь на бок и подкладывая руку под голову.

— До рассвета, — коротко ответила Лина. — Этого хватит.

Я кивнул, чувствуя, как усталость наваливается с новой силой.

— Тогда всем спать, — произнёс я. — Завтра встаём рано.

Дарк хмыкнул, закрыл глаза:

— Наконец‑то. Хоть раз высплюсь нормально.

Лина устроилась у костра, поправила плащ:

— Я ещё немного посижу. Присмотрю за огнём.

— Не стоит, — я приподнялся на локте. — Ты тоже устала. Ложись.

Она на мгновение задумалась, потом кивнула:

— Хорошо. Но если что — будите меня.

— Договорились, — улёгся поудобнее, глядя в звёздное небо.

Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь треском костра и редким шорохом ветра в траве.

Глаза закрылись. Тело ныло от усталости, но чувство безопасности не покидало меня. Рядом тихо сопели Дарк и Лина, неподалёку, прижавшись друг к другу, спали Марвин и его дочь.

Охранный контур Лины пульсировал где‑то на грани восприятия — тонкий, но надёжный. Я видел его внутренним взором: сеть из серебристых нитей, натянутая над лагерем. Каждая нить слегка подрагивала, будто держала на себе тяжесть ночи.

Странно. Раньше я не мог видеть магию так отчётливо. Что изменилось? Может, усталость обострила чувства? Или это след от исцеления купца?

Но думать не хотелось. Сил не осталось.

Я глубоко вздохнул, вслушиваясь в ровное биение пульса контура. Оно напоминало стук сердца — спокойного, уверенного.

Да, сегодня можно спать спокойно.

Глава 4. Благодарность купца

Нос что‑то щекотало. Я открыл глаза и обомлел: Лина — голова у меня на груди, каштановая прядь лезет в нос; рукой она обняла меня за плечо, а ногу закинула на бедро. Спит. Чему‑то улыбается во сне. Ухо ловит её тихое, ровное дыхание.

Я замер, боясь шелохнуться, чтобы не разбудить девушку. Скосил глаза: Марвин с Кирой спят, завернувшись в одеяла, — дочь уютно устроилась у отца под боком, уткнувшись носом в его плечо. Дарк… Где он?

Дарка я обнаружил около костра. Как всегда, он встал раньше всех и теперь подбрасывал дров в огонь, осторожно ворошил угли веткой. Его спина была ко мне повёрнута, но я‑то знал: Дарк замечает всё. Мысли метались в голове: «Увидел? Или не заметил?»

Дарк делал вид, что занят только костром, но я, к своему ужасу, заметил улыбку на его лице. «Заметил, конечно же, чертяка, — мелькнуло в голове. — Лина так спит наверняка давно, и он просто не мог не заметить».

Я осторожно попытался чуть отодвинуться, но Лина во сне вздохнула, крепче прижалась ко мне и пробормотала что‑то неразборчивое. Её волосы щекотали шею, дыхание согревало кожу. Я замер снова, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

Дарк, будто почувствовав мой взгляд, обернулся. Его улыбка стала шире. Он подмигнул мне и беззвучно, одними губами, произнёс: «Ну и повезло же тебе!»

Я нахмурился, грозно покачал головой, показывая, чтобы он молчал. Дарк лишь тихо рассмеялся, покачал головой и снова повернулся к огню.

— Эй, Тарвин, — негромко позвал он, нарочито громко вороша дрова. — Поди‑ка сюда, помоги. Без тебя мне не справиться.

Я осторожно, стараясь не потревожить Лину, высвободился из её объятий. Она на мгновение нахмурилась во сне, но не проснулась. Я осторожно прикрыл её краем плаща, поправил сбившееся одеяло и на цыпочках подошёл к Дарку.

— Ну? — прошипел я, присаживаясь рядом. — Чего надо?

Он усмехнулся, покосился на спящую Лину и тихо ответил:

— Да ничего. Просто подумал, что тебе не помешает отвлечься. А то лежишь, как на иголках.

— Не смешно, — буркнул я.

— Да ладно тебе, — Дарк хлопнул меня по плечу. — Ты ж не сделал ничего плохого. И она, похоже, рада быть рядом.

Я промолчал, глядя на огонь. Проснулись птицы — утро вступало в свои права, первые лучи солнца бросали длинные тени на землю.

— Думаешь, она… специально? — спросил я наконец, не отрывая взгляда от Лины.

Дарк пожал плечами:

— А кто её разберёт? Лина — она как ветер: свободная, непредсказуемая. Но если уж выбрала, то крепко.

Я снова посмотрел на девушку. Она перевернулась на бок, улыбнулась чему‑то своему. В груди потеплело, а в голове вдруг всплыли воспоминания: как она прикрывала нас в бою, как читала заклинания, не жалела сил, как подбадривала, когда становилось совсем тяжело.

— Ладно, — я вздохнул. — Разбудим их через полчаса. Пусть ещё поспят.

— Мудрое решение, — кивнул Дарк. — Особенно для тебя.

Он подмигнул, потом вдруг стал серьёзным, понизил голос:

— С неё получится хорошая жена… Жена правителя, вождя. Ты не задумывался об этом? — Он требовательно посмотрел на меня.

Я растерялся от такого прямого вопроса, ладонь невольно сжала рукоять меча:

— Да как‑то пока не до того было. Мы же в пути, опасности подстерегают каждый день…

— А зря, — сказал Дарк твёрдо. — Птице твоего полёта надо находить время для всего. Особенно — чтобы подумать. Ты не просто воин, Тарвин. Ты ведёшь нас. Спас девочку, сплотил отряд. Мы уже смотрим на тебя иначе. Неужели не заметил?

Я нахмурился, провёл рукой по волосам:

— Ты преувеличиваешь. Мы просто идём к цели.

— Да, — согласился Дарк. — Но ты делаешь это так, что мы верим: всё получится. И Лина это видит. И Марвин. Даже Кира смотрит на тебя, как на героя.

Он помолчал, подкинул дров в костёр:

— Знаешь, в старину говорили: «Вождь — не тот, кто громче всех кричит, а тот, за кем идут без приказа». Ты уже им стал. Осталось только осознать это.

Я молчал, обдумывая его слова. Взгляд снова скользнул к Лине. Она пошевелилась во сне, приоткрыла глаза, на мгновение встретилась со мной взглядом — и улыбнулась. Не сонно, а ясно, осознанно.

— Доброе утро, — тихо сказала она, садясь и поправляя волосы.

Дарк усмехнулся:

— О, так ты не спала?

Лина пожала плечами:

— Частично. Но кое‑что услышала. — Она посмотрела на меня. — И Дарк прав. Ты действительно ведёшь нас. И ведёшь верно.

Я почувствовал, как кровь прилила к щекам. Марвин зашевелился, потягиваясь, Кира сонно протёрла глаза.

— Пора вставать, — сказал я, поднимаясь. — Солнце уже высоко. Собираемся. Впереди долгий путь.

Дарк хлопнул меня по плечу:

— Вот так и надо. Уверенно.

***

Я посмотрел на купца. Марвин уже оправился от вчерашних потрясений — лицо порозовело, движения стали увереннее, в глазах снова появился живой блеск.

— Марвин, пойдём‑ка посмотрим, как там лошади, — предложил я.

Марвин охотно пошёл за мной — ему не терпелось узнать, что с его лошадьми и грузом. Он даже чуть ли не приплясывал от нетерпения, потирал руки и бросал нетерпеливые взгляды в сторону выхода из пещеры.

Мы вышли на солнечный свет. Утреннее солнце уже согревало камни. Лошади спокойно паслись на склоне — там, где трава была погуще, а меж камней журчал родник. Хорошее место выбрали разбойники: укромное, с водой и кормом.

Лошадей я насчитал четырнадцать: восемь разбойников и шесть купца. Они были навьючены тюками — некоторые мешки промокли, другие потрепались, но в целом груз выглядел целым.

Марвин обошёл животных, внимательно осматривая каждого:

— Ох, мои хорошие, мои дорогие, — приговаривал он, похлопывая лошадей по холкам. — Живы, целы… Молодцы.

Он остановился у одной из своих лошадей, быстро развязал край тюка, заглянул внутрь, пощупал содержимое, затем перешёл к следующей, проверил ещё пару мешков. Лицо его постепенно светлело.

— Цело! — выдохнул он с облегчением. — Всё цело! Специи, ткани… Ничего не пропало. Даже удивительно, что эти негодяи не успели ничего растащить.

Я присел на корточки у родника, зачерпнул воды в ладонь, напился. Вода была холодной, чистой, с лёгким привкусом железа. Огляделся вокруг — тишина, покой, мирная картина. Но что‑то внутри подсказывало: нельзя расслабляться.

— Марвин, — я поднялся, отряхнул ладони, — нам надо спешить. Покинуть это место как можно скорее.

Купец замер, вопросительно поднял брови:

— Почему? Всё же в порядке…

— Потому что здесь мы накануне побили разбойников, похитивших твою дочь, — напомнил я твёрдо. — Они наверняка не одни. У них есть сообщники, лагерь, связи. Кто‑то скоро хватится их отсутствия, начнёт искать. И в конце концов придут сюда.

Марвин побледнел, нервно сглотнул:

— Ты прав, конечно, ты прав… Прости, от радости совсем забыл об опасности. Замялся на мгновение, спросил:

— Уважаемый Тарвин, могу я узнать, куда вы держите путь?

Я помолчал, решая, что следует знать купцу. Не стоит раскрывать все карты, но и скрывать цель бессмысленно — рано или поздно он всё равно узнает.

— Мы идём к Барьеру, — ответил я.

Марвин оживился:

— Нам почти по пути! Я живу в Вордане, это в двух днях пути от подножия Барьера. Не сделаете ли, уважаемый Тарвин, мне с Кирой одолжение и не сопроводите ли нас до города? — Он вопросительно посмотрел на меня, в глазах читалась надежда, смешанная с тревогой. — Я щедро заплачу, — поспешно добавил он.

Я задумался. Вордан действительно лежал почти на нашем пути. Идти вместе с купцом было бы разумно: его караван даст нам прикрытие, а его связи — информацию о дорогах и разбойниках. Но брать на себя ответственность за двух гражданских, особенно за девочку…

Мы подошли к костру. Дарк, услышал окончание нашего разговора с купцом, уловил суть, наклонился ко мне:

— Почему бы и нет? Два дня — не вечность. Зато получим припасы и свежие вести. Да и девочка нам не в тягость.

Лина, прислушивавшаяся к беседе, согласилась:

— В Вордане можно пополнить запасы зелий и узнать, что творится у Барьера.

Я снова посмотрел на Марвина. Тот замер в ожидании, крепко держа за руку Киру. Девочка смотрела на меня с надеждой — большие глаза, светлые косички, перепачканные в грязи после вчерашнего.

— Хорошо, Марвин, — я принял решение. — Мы сопроводим вас до Вордана. Но с условиями.

Купец просиял:

— Конечно, какие угодно!

— Во‑первых, — я поднял палец, — идём быстро и без лишних остановок. Мы не караван, а боевой отряд. Во‑вторых, слушаться моих приказов без споров — если скажу «лечь», значит, все ложатся. В‑третьих, — я посмотрел на Киру, — девочка едет тобой. Поняла, Кира?

Девочка кивнула, серьёзно вскинув подбородок:

— Да, поняла. Буду слушаться.

— И последнее, — я повернулся к Марвину. — Ты расскажешь всё, что знаешь о дорогах к Барьеру. Любые слухи, любые предупреждения. Договорились?

— Договорились! — Марвин протянул руку. — Клянусь, не пожалеете.

Мы обменялись рукопожатием.

— Отлично, — я хлопнул в ладоши. — Тогда собираемся. Выступаем через четверть часа. Дарк, проверь лошадей. Лина, помоги Марвину уложить груз. Кира, будь рядом с отцом и не убегай.

— Есть! — бодро откликнулась девочка и побежала к отцу.

Дарк, вернувшись, усмехнулся:

— Ну вот, теперь у нас не только отряд, а ещё и табун в придачу.

— Зато не скучно, — подмигнула Лина.

Марвин, заметно повеселев, принялся проверять упряжь, перевязывал узлы на тюках. Кира помогала ему, старательно затягивала верёвки.

Я окинул взглядом лагерь. Костёр затушен, вещи уложены, лошади готовы. Утренний ветер шевелил гривы, солнце поднималось всё выше.

Пора было идти. Впереди ждал Вордан — а за ним, в туманной дали, высились неприступные пики Барьера.

— Выступаем, — скомандовал я. — Держим строй. И начеку — кто знает, какие сюрпризы приготовила нам дорога до Вордана.

***

Первые полдня всё шло гладко. Мы поднимались по пологому склону, минуя россыпи валунов и редкие заросли можжевельника.

Ко мне подъехал Марвин, Кира сидела сзади и крепко держалась за отца, словно боялась снова потерять его. Разговорились. Марвин поинтересовался, как мы оказались здесь и куда держим путь.

Я рассказал, что ищу своего отца, пропавшего около Барьера, — он купец. Марвин посмотрел на меня внимательно и спросил:

— Могу я узнать имя твоего отца? — пояснил он. — Я знаю многих купцов из разных стран.

— Вилмар Арден, — ответил я.

Купец оживился:

— Вилмар! Я его прекрасно знаю по торговым делам. Он даже пару раз останавливался у меня. — Марвин всплеснул руками. — Вот и этой весной тоже… Постой-ка! — Его лицо вдруг стало серьёзным. — Ты сказал, он пропал?

Я кивнул. Марвин огорчённо вздохнул.

— Но не всё так плохо, — продолжил я. — Я нашёл его след. Он пленник мага… Саурона.

Купец задумался. На мгновение он замер, словно пытаясь осмыслить услышанное, а затем произнёс:

— Саурон… Нет, это имя мне не знакомо.

— Оно и не мудрено, что тебе неизвестно это имя, — ответил я. — Маг укрылся в замке, что находится за Барьером.

Глаза Марвина округлились.

— За Барьером?! Туда же невозможно попасть! Я не знаю ни одного человека, который там был.

Он не стал спрашивать, откуда я знаю это, за что я его мысленно поблагодарил: не хотелось рассказывать то, что не предназначено для посторонних.

Я тронул поводья — Яр ускорил ход, оставив купца в глубокой задумчивости.

К полудню небо начало хмуриться.

— Тучи с запада, — заметил, подъехав, Дарк. Он пошевелил бровями. — Того и смотри, хлынет.

Я кивнул и оглядел окрестности: ни пещер, ни густых рощ — только редкие кусты да валуны. Если начнётся ливень, укрыться будет негде.

— Ускоряемся, — скомандовал я. —Надо поскорее выйти к реке. Там найдём место для ночлега.

Никто не возражал.

Скоро небо и вовсе почернело. Ветер усилился, гнал по земле сухие листья и свистел среди камней. Первые тяжёлые капли упали, когда мы уже видели вдали серебристую ленту реки.

— Вон там! — послышался голос Марвина. — Это Приречный утёс. Под ним есть пещера — мы часто там останавливаемся.

Кони прибавили шагу — как и мы, не желая намокнуть до нитки. Дождь хлынул стеной, как только мы добрались до скалистого выступа.

Пещера оказалась небольшой, но сухой — её хватило, чтобы укрыться всем и развести костёр. У стены обнаружилась горка заготовленного хвороста, а нависающий над входом выступ надёжно укрыл лошадей от низвергающейся с неба воды.

Лина взялась разводить костёр — настала пора перекусить. Кира, как могла, помогала ей: собирала сухие ветки, подносила растопку. Я с Дарком пошли к лошадям — теперь у нас был небольшой табун. Нужно было задать корма и напоить.

Марвин вышел с нами. Прежде ослабили подпруги, напоили животных из лужи, образовавшейся после дождя. Своим скакунам подвесили торбы с овсом, лошадей разбойников стреножили и отпустили пастись на склон, где росла сочная трава.

Марвин снял с одной из лошадей два объёмистых мешка и позвал:

— Тарвин, помоги.

Я взял один, занёс в пещеру и положил ближе к огню. Купец внёс второй. Потом вышел снова и вернулся с ещё одним, поменьше. Развязал, заглянул внутрь и удовлетворённо хмыкнул:

— Не успели съесть.

Он начал доставать еду и раскладывать на тряпицу, которую Лина уже постелила на плоский широкий камень. Затем обратился к дочери:

— Кира, милая, там на входе я котелок поставил — вода, наверное, уже набралась. Поди принеси.

Девочка вскочила и выбежала. Скоро вернулась с полным котелком. Я мысленно подивился: «Ай да купец! Сообразил, а я‑то и не догадался».

Пообедав, каждый занялся своим делом: Дарк достал точильный камень и начал доводить лезвие меча до блеска, Лина, прибрав со стола, достала свою книгу и углубилась в чтение. Купец направился к мешкам.

Я наблюдал, что же он собирается делать. Марвин развязал самый большой, покопался и вытянул свёрток промасленной ткани. Подошёл к нам, кашлянул. Дарк оторвался от своего занятия и поднял глаза на купца. Тот ещё раз кашлянул, прочищая горло, и обратился к нам:

— Друзья мои, — голос его дрогнул, — я вам так благодарен за то, что вы освободили мою дочь и спасли меня. — Он признательно посмотрел мне в глаза. — Примите от меня эти скромные дары.

Он развернул свёрток. Я увидел блестящие браслеты — металл отливал серебристо‑стальным цветом, на поверхности играли блики. Я заметил, как блеснули глаза Дарка.

— Это не простые браслеты, — сказал купец. Он протянул мне четыре: два поменьше, два побольше. Затем — Дарку. — Наденьте их: те, что поменьше — на запястья, те, что побольше — на предплечья.

Мы быстро надели браслеты, защёлкнули с помощью небольших хитроумных замков. Металл приятно холодил кожу, отливая серебристо‑стальным блеском.

— Красивые… А что дальше? — я вопросительно посмотрел на купца.

Тот улыбался, наблюдая за нашей реакцией.

— А теперь скажите слово «Защита».

— Защита, — произнесли мы почти одновременно.

Я не поверил своим глазам: браслеты раздвинулись, плавно охватив руки — от кисти до локтя и от локтя до плеча. Я подвигал руками, согнул и разогнул в локтях: сидят плотно, но движений не стесняют. Металл оказался гибким, словно кожа, но при этом — твёрдым, как сталь.

Дарк покрутил рукой, проверяя подвижность:

— Ну и штуковина!

Марвин с удовольствием посмотрел на нас:

— Это работа горных гномов. Древнее мастерство. Они защищают от ударов, смягчают силу клинка, а в бою могут даже отвести стрелу. И, что важнее всего, — не утяжеляют руку.

Лина оторвалась от книги, внимательно осмотрела наши руки:

— Впечатляет, — удивилась она. — А как их снять теперь?

— Да? — повторили мы с Дарком, переглянувшись.

Марвин хитро посмотрел на нас:

— Скажите «Снять».

— Снять, — произнёс я.

На моих глазах сталь стала сужаться, плавно стягиваясь к запястью и предплечью. Вскоре на руках вновь блестели компактные браслеты.

Мы с Дарком выдохнули.

— Вот так подарок! — Дарк подошёл к купцу и крепко обнял его. — Ну, Марвин, удружил!

Я тоже подошёл, протянул руку:

— Спасибо, Марвин, — я посмотрел купцу в глаза. — Это щедрый дар.

Купец ответил на рукопожатие:

— Они будут служить вам, пока вы живы, — ответил Марвин. — Гномы вложили в них частицу своей магии. Пока бьётся сердце — защита останется с вами.

Он оглядел нас по очереди, голос его стал серьёзнее:

— Но помните: эти браслеты — не просто защита. Они чувствуют намерения хозяина. Если в сердце будет зло, если задумаете недоброе — они так и останутся браслетами. Гномы не терпят зла.

Мы переглянулись. Дарк хмыкнул:

— Что ж, значит, будем держать сердца в чистоте.

Купец улыбнулся, явно довольный нашей реакцией:

— Пусть они хранят вас так же верно, как вы сохранили жизнь моей семье.

Кира подошла ближе, с любопытством разглядывая браслеты:

— Папа, а они волшебные?

Марвин потрепал её по голове:

— В каком‑то смысле, милая. В каком‑то смысле.

Лина поднялась, осторожно коснулась одного из браслетов:

— Интересно, сколько таких существует?

— Мало, — ответил Марвин. — Гномы редко делятся своими творениями. Эти я получил много лет назад за особую услугу. Думал, пригодятся в дороге… Но теперь вижу — они нашли своих истинных хозяев. Он повернулся к Лине, добрая улыбка снова осветила его лицо:

— А для тебя, уважаемая Лина‑маг, у меня особый подарок, — Марвин улыбнулся и снова запустил руку в мешок.

Глава 5. Призрак замка

Лина обрадованно вскрикнула, затем прижала ладошку ко рту, сдерживая новый возглас.

Купец извлёк короткий — в два локтя — посох, или жезл; я не очень разбирался в магических атрибутах, но то, что эта штука была магической, не вызывало сомнений. Поверхность посоха покрывали руны, искусно вырезанные и подсвеченные изнутри мягким светом. Вершину украшал кристалл размером с голубиное яйцо — прозрачный, с голубоватым отливом.

Марвин протянул его Лине. Та осторожно приняла подарок обеими руками, словно младенца. Пальцы её дрожали. Она сжала посох — и кристалл ожил: заиграл гранями, засветился ярче, начал расти. Посох вытянулся в полный человеческий рост, а его нижний конец, что упирался в землю, заострился, словно наконечник копья.

— Боевой посох мага! — воскликнула Лина. Глаза её горели восторгом — я впервые видел её такой возбуждённой. Она осторожно положила посох на плоский камень, чтобы лучше рассмотреть, и бросилась к купцу, обхватила руками за шею, повисла. — Марвин, дорогой Марвин! Ты даже не представляешь, как мне не хватало этого посоха! Я столько лет обходилась подручными средствами, импровизацией… А это — настоящее произведение магического искусства!

Дарк присвистнул, обошёл посох кругом:

— И что он умеет?

Лина провела ладонью вдоль древка, и руны вспыхнули одна за другой, пробежав волной от основания к кристаллу.

— Многое, — прошептала она. — Он усиливает магию, накапливает энергию, может служить оружием… Видите эти руны? Это защита, огонь, щит, связь с землёй…

— Работа эльфийских мастеров, — пояснил Марвин. — Я получил его в обмен на редкий корень забвения. Мне сказали, что посох сам выбирает хозяина. Для других он – простая палка. Похоже, он признал тебя.

Я подошёл ближе, осторожно коснулся древка. Под пальцами ощущалось едва заметное тепло и лёгкая вибрация — словно внутри билось второе сердце.

Марвин напомнил о себе:

—Эти артефакты — не просто инструменты. Они — продолжение того, кто их носит.

Кира подошла, заворожённо глядя на посох:

— А он может делать огоньки? Или бабочек?

Лина рассмеялась, слегка наклонила посох. Из кристалла вырвался сноп разноцветных искр, которые сложились в маленьких бабочек и закружились над головой девочки. Кира захлопала в ладоши.

— Видишь? — Лина подмигнула ей. — Он умеет и такое. Но главное — теперь я смогу лучше вас защищать.

Она подняла посох, и тот снова уменьшился до компактного размера, удобно лёг в руку.

— Спасибо, Марвин, — Лина повернулась к купцу. — Это больше, чем подарок. Это наш шанс дойти до цели.

— Пользуйся с умом, — ответил он. — И пусть он служит тебе верой и правдой.

На землю опустилась ночь. В пещере трещал сухими дровами костёр, бросал рыжие отблески на стены. Мы сидели вокруг него — два воина, девушка-маг, купец и его дочь. Браслеты на руках, боевой посох показались мне знаком судьбы: будто сами боги выбрали нас для чего‑то большего.

***

После ужина Дарк остался сторожить. Я должен был сменить его после полуночи. Лёг у стены пещеры, приготовившись к бессонной ночи, — но, к удивлению, сразу же провалился в сон.

И вот почувствовал, как отрываюсь от земли, воспаряю над своим телом. Лёгкость, невесомость — и ни следа напряжения. Я обрадовался: получилось легко, почти естественно. Скользнул через вход пещеры и взмыл в небо, к звёздам.

Полёт был стремительный — глаз не успевал уловить детали, внизу всё размывалось в тёмную мозаику. Вот и замок: башни, словно когти, попирают чёрное небо. Я пролетел вдоль стены, высматривая что‑то необычное. Рядом с замком заметил продолговатое приземистое здание — окна светились тёплым жёлтым светом. Что это?

Подлетел к окну, заглянул внутрь. Квадратная комната, посередине — стол, вокруг на лавках сидят люди: стражники, при оружии. Кожаные доспехи поблёскивают металлическими пластинами, на поясах — мечи. В углу стоят копья. Во главе стола я увидел начальника стражи — Таргона. Он что‑то сказал стражникам, поднялся и направился к двери.

Я притаился за углом. Страх щекотал холодными лапами, хотя я и понимал: никто меня не видит. Разве что такой же, как я…

Скрипнула дверь, прямоугольник света упал на землю. Таргон вышел и направился к входу в замок. Я пристроился за ним — тенью, дуновением ветра, ничем и всем одновременно.

У входа стояли два стражника. Завидев начальника, выпрямились, стукнули древками копий о камни. Таргон поощрительно кивнул, распахнул дверь — я влетел следом.

Коридоры замка встретили меня холодом и тишиной. Каменные стены, факелы, чадящие смолой, редкие шаги где‑то вдали. Таргон шёл уверенно, чеканя шаг. Я скользил за ним, стараясь не отставать, но и не приближаться слишком близко.

Он свернул в боковой проход, спустился по узкой лестнице — ступени шли вниз, всё глубже и глубже. Воздух стал сырым, пах плесенью и железом. Впереди замаячил тусклый свет.

Показалась массивная дверь — дубовая, окованная железом. На ней висел тяжёлый замок. Два стражника в доспехах и с копьями в руках преградили путь. Узнав начальника стражи, они вытянулись по стойке «смирно», копья громко ударили о каменные плиты пола.

Таргон сурово взглянул на них, сдвинул брови:

— Как пленники? Молчат?

Рослый стражник вытянулся ещё сильнее:

— Так точно, господин Главный стражник, — молчат.

Таргон криво усмехнулся:

— Ничего, посидят без еды — заговорят. — Он сделал знак рукой. — Открой дверь, посмотрю на них.

Стражник достал ключ, вставил в скважину и повернул. Лязгнул замок, дверь скрипнула и приоткрылась.

Главный стражник шагнул вперёд, я — следом, едва не задев полу его плаща.

За дверью открылась небольшая камера, освещённая лишь двумя чадящими светильниками. Точно такая, как я видел во сне. Присмотревшись, я разглядел человека. Спина прямая, голова поднята — даже в полумраке я узнал его. Отец. Позади него на прелой соломе лежали его товарищи.

Поседевшие пряди закрывали лоб, одежда изорвана, на лице виднелись следы побоев, но взгляд оставался прежним — твёрдым, непреклонным. Он не опустил глаз, когда Таргон вошёл, смотрел прямо, без тени страха.

— Ещё день, купец, — повысил голос начальник стражи, — и ты заговоришь. — Он повернул голову к выходу. — Или сдохнешь здесь.

Отец промолчал. Лишь чуть приподнял подбородок, словно говоря: «Попробуй».

И тут произошло то, чего я совсем не ожидал. Таргон полез рукой в сумку, висевшую у него на плече. Я увидел, как он достал куски хлеба и вяленого мяса, и молча протянул их отцу. Тот так же без слов принял угощение. Главный стражник развернулся и вышел. Дверь захлопнулась, ключ повернулся в замке.

Я застыл, не в силах оторвать взгляд от отца. Жив. Цел. Держится.

А Таргон… Каков! Не зря он вызвал у меня симпатию тогда, в зале мага. В груди поднялась волна тепла и благодарности к этому человеку — он не побоялся неминуемого гнева Саурона и втайне приносил еду отцу и его людям.

«Обязательно встречусь с ним в других обстоятельствах, — подумал я. — Такие люди мне нужны». В глубине души крепла уверенность: я найду способ. Я вытащу отца.

Пора возвращаться. Развернувшись, я скользнул к выходу — тень среди теней, призрак, рождённый ночью. И тут до меня дошло: дверь‑то закрыта. Я заметался по темнице, призрачной тенью скользя вдоль стен. Как же мне отсюда выбраться?

Я обследовал всю темницу — стены, каждый камень, швы между ними, пол, потолок. Напрасно: выхода не было. Если я не выберусь, как освобожу отца и его несчастных спутников? Мысль стучала в черепе, не давала покоя, билась, как птица в клетке.

Вдруг прямо из свода над головой выплыл призрак — могучий воин в блестящих доспехах. На голове — корона, усыпанная камнями, которые мерцали холодным светом. Он завис рядом со мной, и от его присутствия воздух словно сгустился.

— Кто ты? — прогремел голос, от которого задрожали камни в стенах.

Я дёрнулся и осмотрелся: никто — ни отец, ни его товарищи — никак не отреагировали. Они словно и не видели этого исполина.

Я повернулся к призраку и расправил плечи, стараясь не выдать охватившего меня трепета:

— Меня зовут Тарвин.

Призрачный воин пронзил меня взглядом — глубоким, древним, будто сам мир прошёл перед этими глазами. Его взгляд скользнул по моим доспехам, задержался на мече, а когда упал на перстень на моей руке, брови удивлённо взлетели.

— Тарвин? — медленно повторил он. — Откуда у тебя эти доспехи, меч? И этот перстень? — голос загрохотал, грозя развалить замок. — Отвечай!

Я прямо посмотрел ему в глаза — чёрные, как сама ночь, бездонные:

— Это моё наследство. Когда меня нашли, они лежали рядом. А перстень… Его мне передал Правитель эльфов.

— Наследство… — пробормотал себе под нос призрак, задумчиво поглаживая рукоять меча. — Правитель эльфов…

Он тряхнул гривой волос и расправил плечи — доспехи его сверкнули, словно покрытые инеем.

— Следуй за мной, Тарвин, — прогрохотал он и стал просачиваться прямо в свод.

Я, уже ничему не удивляясь, двинулся следом. К моему удивлению, камень пропустил меня легко, словно я прошёл сквозь воду — без сопротивления, без боли.

Мы оказались в небольшом зале. Свет призрачных факелов, не дающих тепла, освещал трон в центре и гобелены на стенах. На гобеленах я увидел летящих драконов; в сёдлах сидели воины в блестящих доспехах — таких же, как у моего спутника.

Призрак опустился на трон, щёлкнул пальцами — и из стен стали появляться воины, пятеро, один за другим. Они были такими же, что и на гобеленах: могучие, суровые, с мечами у бедра. Встали стеной рядом с троном, опустив головы в поклоне.

— Уважаемые лорды, — загремел голос призрачного воина в короне, и зал дрогнул от его мощи, — знакомьтесь: мой сын… Тарвин — наследник трона клана Всадников!

Раздался мощный вздох — пять тех, кого назвали лорды, выдохнули разом. Меня пронзили взгляды — пристальные, изучающие, оценивающие. Я содрогнулся всей своей призрачной оболочкой, но виду не подал: держался прямо, голова гордо поднята, как и положено наследнику.

Призрак поднялся с трона и шагнул ко мне. Его глаза сверкнули холодным огнём — словно в них отразились все битвы, что видел клан Всадников.

— Ты должен знать правду, Тарвин, — произнёс он низким, гулким голосом, от которого дрожали камни стен. — Я Верховный Всадник, а это мои ближайшие лорды. Вероломный колдун по имени Саурон коварством, обманом и подкупом лишил нас жизни… Но, как я вижу, не всех. Тебя удалось спасти. Кто это сделал — я не знаю, да это теперь и не важно. Главное — ты жив. И ты… ты можешь возродить клан Всадников. Это твой долг как наследника, как моего сына. Клянешься ли ты выполнить свой долг?

Я сглотнул, чувствуя, как тяжесть ответственности ложится на плечи — даже в этой бесплотной форме. В груди что‑то сжалось, но я выпрямился, поднял голову и твёрдо ответил:

— Клянусь. Я сделаю всё, что нужно для возрождения клана. Но прежде — освобожу отца.

— Отца? — голос призрака дрогнул, в нём прозвучала нотка боли. — Но ведь я твой отец.

— Это несомненно, Ваше сиятельство, — я прямо посмотрел в его глаза, чёрные, как сама вечность. — Но тот человек, что заточен в темнице Саурона, нашёл меня младенцем у Барьера, назвал сыном, вырастил и обучил. Он дал мне имя, научил держать меч, смотреть в глаза опасности. Поэтому мой долг — освободить его сначала. А затем я исполню свой долг перед кланом.

Правитель клана Всадников задумался. Он медленно провёл рукой по рукояти меча, взгляд его устремился куда‑то вдаль, будто он видел сквозь стены и время. Наконец он поднял глаза — в них читалось одобрение.

— Да будет так, сын, — произнёс он. — Я вижу, что из тебя получится настоящий Правитель клана. Я помогу тебе.

Я обрадованно вскинулся, но тут же взял себя в руки — нельзя терять голову, когда на кону столько жизней.

— Но как это сделать? — спросил я.

Призрак посмотрел на меня — в его взгляде была мудрость веков и сила, которую не сломил даже переход в мир духов.

— Взгляни на перстень, — произнёс он. — Тот самый, что я когда‑то подарил своему другу — Правителю эльфов. А он вернул его тебе, узнав в тебе моего наследника. Это не простой перстень — это ключ, который открывает порталы, все порталы моих владений. Следуй за мной.

Мы покинули зал через стену — так же легко, как и вошли, — и вновь оказались в темнице. Здесь ничего не изменилось: люди, измученные и измождённые, спали на редкой подстилке из соломы. Только отец не спал — его осунувшееся лицо было в глубокой задумчивости, взгляд устремлён в пустоту.

Призрак сделал знак, плавно проследовал к одной из стен.

— Здесь находится портал, через который ты выведешь этих людей, — произнёс он.

— Но куда мы попадём? — задал я вопрос, чувствуя, как внутри нарастает волнение.

Призрак Правителя клана поднял руку, наложил ладонь мне на голову. Холод пронзил меня от макушки до пят — резкий, колючий, будто зимний ветер. Я вздрогнул, но не отпрянул.

Перед глазами вспыхнула карта — яркая, объёмная, словно сотканная из звёздного света. На ней светились звёздочки — десятки точек, разбросанных по карте.

— Это карта твоих владений, — пояснил призрак. — Звёздочки — это порталы. Самая яркая — место, где мы сейчас находимся. Найди точку, куда тебе надо попасть, и ты туда попадёшь.

Я внимательно вгляделся в карту. Вот Барьер — тёмная полоса, разделяющая мир. Далее я увидел город, который пролетал во время своего ночного странствия, реку, потом началась Степь. Я поискал внимательнее… Ага! Вот это похоже на пещеру, где мы остановились на ночь. Одна из мерцающих звёздочек находилась как раз в этом месте.

— Нашёл! — воскликнул я, чувствуя, как сердце забилось чаще.

Призрак терпеливо ждал.

— Но как мне донести до них, — я указал на людей, — что надо делать?

Призрак задумался на мгновение, затем заговорил:

— Человек, которого ты называешь отцом, на счастье, не спит. Напиши перед его лицом, что ему необходимо делать. Когда увидишь, что всё понято и сделано правильно, открывай портал прикосновением перстня.

Я подлетел к отцу, завис прямо перед ним и начертал в воздухе слова — они ярко загорелись прямо перед его лицом:

«Это твой сын Тарвин. Поднимай людей, только без шума. Затем собери их здесь, где ты сейчас сидишь. Я открою портал, следуй через него — и вы все спасены. Если ты всё понял, кивни».

Отец вздрогнул, дрожь пробежала по его телу. Он некоторое время неверяще вчитывался в слова, затем лицо его разгладилось, в глазах вспыхнул огонь надежды. Губы зашевелились:

— Сын мой… Я верил, что ты придёшь…

Он вскочил — откуда только силы взялись — и принялся будить своих товарищей. Те непонимающе глядели на него, перешёптывались, но вот уже все собрались там, где я указал.

Я взглянул на призрака — тот кивнул. Я поднёс перстень к стене, приложил — портал засветился, переливаясь всеми оттенками синего и золотого, открылся проход, манящий и загадочный.

Отец махнул рукой в его сторону. Люди несмело шагнули вперёд — один, другой, пропадали из глаз. Последним шагнул отец. Он обернулся, посмотрел на меня долгим взглядом, в котором смешались гордость, благодарность и тревога.

Я обернулся. Призрак, величественный и невозмутимый, сказал мне:

— Теперь, когда ты спас… отца, поскорее возвращайся. Нам ещё многое нужно сделать, чтобы возродить клан Всадников.

— Я вернусь, — ответил я и шагнул в тьму портала.

Холод окутал меня, пространство закружилось, звуки и образы смешались в вихрь. А потом — резкий толчок, и я оказался в знакомой пещере. Вокруг — мои друзья: Дарк, Лина, Марвин с Кирой. Отец и его товарищи стояли рядом, ошеломлённые, но живые.

Дарк вскочил на ноги:

— Тарвин! Ты… ты сделал это?

Я кивнул, чувствуя, как усталость накатывает волной. Но в груди разливалась радость — я спас их. Теперь — новый этап. Битва с Сауроном. И возрождение клана.

Глава 6. Освобождение узников

Холод окутал меня, пространство закружилось, звуки и образы смешались в вихрь. А потом — резкий толчок, и я оказался в знакомой пещере. У костра сидел Дарк, настороженно оглядываясь по сторонам — он бдительно охранял наш лагерь. Лина, Марвин с Кирой проснулись от шума, подняли головы и с изумлением уставились на отца и его товарищей, появившихся прямо из стены: ошеломлённых, но живых, в истрёпанной одежде, с давно немытыми волосами и бородами.

Я скользнул в своё тело, пользуясь суматохой. Приятно было снова очутиться в самом себе — ощутить тепло крови, биение сердца, тяжесть мышц. Поднялся, сделал глубокий вдох, чувствуя, как реальность окончательно возвращается ко мне.

Дарк вскочил на ноги:

— Тарвин! Ты… ты сделал это?

Я кивнул, чувствуя, как усталость накатывает волной — словно весь вес пережитых часов вдруг обрушился на плечи. Но в груди разливалась радость — я спас их. Спас всех.

Отец, увидев меня, ахнул, шагнул навстречу и стиснул в объятиях так неожиданно крепко, что затрещали кости.

— Тарвин! — голос его дрогнул. — Сын…

Я сделал шаг навстречу, крепко обнял его похудевшие плечи. Так мы стояли довольно долго — в тишине, нарушаемой лишь треском костра и тихим дыханием окружающих. В этом объятии было всё: и радость встречи, и боль разлуки, и гордость, и благодарность.

Наконец отец разжал объятия, отстранился, внимательно оглядел меня с головы до ног. В его глазах блестели слёзы, но он улыбался — искренне, по‑отцовски.

— Как ты возмужал, сын, — произнёс он тихо, но так, что услышали все. — Когда я в последний раз видел тебя, ты был ещё совсем мальчиком. А теперь… теперь я вижу воина. Настоящего мужчину.

Подошла Лина, её глаза сияли:

— Ты справился, Тарвин. Я знала, что ты сможешь. — Она повернулась к моему отцу: — Рада вас видеть живым, уважаемый Вилмар.

— Лина! — обрадованно вскрикнул отец, обнимая девушку за плечи. — Я тоже рад тебя видеть. Ты всё так же прекрасна и отважна.

Марвин шумно выдохнул и перекрестился:

— Во имя всех святых! Я уж думал, это проделки дьявола, когда вдруг из стены люди стали появляться…

Кира испуганно прижалась к отцу, вцепившись в его рукав:

— Кто эти люди?

Я успокоил её, мягко улыбнувшись:

— Это мой отец, Вилмар Арден, — я указал на отца. — А это его товарищи. Они были узниками замка Саурона, но теперь свободны.

Вилмар! — воскликнул Марвин, погладив по голове Киру. — Какая радость! Не бойся, милая, это хорошие люди. Самые настоящие герои.

Девочка немного расслабилась и стала с любопытством рассматривать появившихся людей. Один подмигнул ей, другой добродушно улыбнулся, а третий шутливо отдал честь. Кира не выдержала и хихикнула.

— Видишь? — Марвин обнял дочь за плечи. — Они совсем не страшные.

— Не зря я сегодня добыл козу, что скакала по камням, — спохватился Дарк. — Как знал!

Он выскочил из пещеры и вскоре вернулся с тушей на плече. Ловко достал нож, сноровисто разделал добычу, нанизал куски мяса на вертела и подвесил над почти прогоревшим костром. Вскоре по пещере поплыл аппетитный аромат жареного мяса.

Товарищи отца потянули носами, сглотнули — голод давал о себе знать после долгих дней заточения. Марвин, как я заметил, тоже не скрывал интереса: глаза блеснули, а губы невольно растянулись в предвкушающей улыбке.

Лина подошла ко мне, положила руку на плечо:

— Ты совершил невозможное, Тарвин, — тихо сказала она. — Но теперь нам нужно действовать быстро. Саурон не станет ждать.

— Согласен, — ответил я. — Но об этом позже. А сейчас, если тебе не трудно, свари свой непревзойдённый настой из трав — он сейчас будет для них, — я кивнул в сторону отца с товарищами, — очень кстати.

Лина подскочила:

— Ты, как всегда, прав! Как я сама не догадалась?

Девушка выскочила из пещеры, на ходу схватив котелок.

Тем временем Дарк ловко переворачивал куски мяса, следя, чтобы они прожарились равномерно. Кира присела рядом с моим отцом, осторожно коснулась его руки:

— Вы, должно быть, ужасно устали, — мягко сказала она. — Сейчас будет еда, а потом — отдых.

Отец слабо улыбнулся, с благодарностью посмотрел на девушку:

— Спасибо, дитя. Мы и правда едва держимся на ногах.

— Надо будет устроить дежурства, — пробормотал Марвин, беспокойно оглядываясь на вход в пещеру. — Саурон наверняка уже знает, что пленники исчезли. Он пошлёт погоню.

Я подошёл к отцу и присел рядом:

— Думаю, ты зря волнуешься, — ответил я купцу. — Пропажу обнаружат не ранее утра — это первое. Стражники не станут будить Саурона посреди ночи из‑за какой‑то пропажи. А второе — маг нас здесь не найдёт, по крайней мере в ближайшее время.

Отец положил руку мне на плечо — его пальцы ещё дрожали от слабости, но взгляд был твёрдым и полным гордости:

— Я всегда верил в тебя, сын. И знал, что ты придёшь. Даже когда надежда угасала, я повторял себе: Тарвин найдёт способ.

В этот момент вернулась Лина с котелком, наполненным свежей водой. Она быстро собрала нужные травы — серебристые листья мяты, пурпурные соцветия зверобоя и несколько корешков валерианы — и бросила их в кипящую воду. Горьковато‑сладкий аромат целебного настоя смешался с запахом жареного мяса, создавая странное ощущение уюта посреди всех бед.

Дарк снял первый прожаренный кусок, положил его на плоский камень и протянул отцу:

— Прошу, уважаемый, Вилмар.

Отец взял Дарка за руку, благодарно сжал её:

— Благодарю тебя, уважаемый Дарк. Но прошу тебя, раздай мясо сначала им, — он указал худой рукой на своих товарищей. — Первыми должны есть те, кто больше всех в этом нуждается.

Дарк мгновенно всё понял и стал быстро раздавать куски мяса измождённым спутникам отца. Те быстро расхватали угощение и стали жадно есть, почти не жуя — голод был слишком силён. Кто‑то из них даже всхлипнул от облегчения, другой перекрестился, шепча слова благодарности.

Отец, убедившись, что его люди получили причитающуюся им долю, взял свою порцию и стал есть. Он ел медленно, размеренно, словно заново учился наслаждаться простой пищей.

На меня тоже напал зверский аппетит, словно я неделю не ел. Я схватил ещё шипящий кусок и стал жадно его поедать — полёт в замок и последующие события полностью меня истощили. Голод стал отступать, силы понемногу прибавлялись, а тепло костра и дружеское присутствие рядом дарили ощущение безопасности.

Лина тем временем разлила настой по глиняным кружкам и стала раздавать их уже утолившим первый голод товарищам отца и ему тоже.

— Пейте, — мягко говорила она, протягивая каждому кружку. — Это вернёт силы и успокоит нервы.

Один из спутников отца, седовласый мужчина с глубокими морщинами на лице, принял напиток дрожащими руками. Я сразу узнал его — это был Олрин, старый друг семьи и наставник, который учил меня держать меч, когда я был ещё мальчишкой. Он часто приходил к нам в дом, рассказывал истории о древних битвах и показывал приёмы защиты.

— Благослови тебя Свет, дитя, — хрипло произнёс Олрин. — Я уже думал, что больше никогда не почувствую тепла и сытости.

Я шагнул к нему, положил руку на плечо:

— Олрин… Как же я рад, что ты жив.

Он поднял на меня глаза — выцветшие, но всё ещё полные той же стальной решимости, которую я помнил с детства. На мгновение его губы дрогнули в улыбке.

— Тарвин… — голос его чуть окреп. — Ты вырос, мальчик. И, похоже, не только телом. Спас нас… Это достойно настоящего мужчины.

Отец, сидевший неподалёку, слегка кивнул, и в его взгляде я уловил гордость.

— Да, — отозвался он. —Действовал смело и разумно. Без тебя мы бы… — он оборвал фразу, но все поняли, что он хотел сказать.

Олрин сделал осторожный глоток настоя, закрыл глаза на мгновение, словно впитывая тепло и силу напитка. Затем открыл глаза и посмотрел на меня уже более твёрдо:

— Ты должен рассказать нам всё, Тарвин. Как ты нас нашёл? Как сумел проникнуть в замок Саурона? И что теперь? Мы не можем просто прятаться здесь. Саурон не простит побега.

Лина, стоявшая рядом, добавила:

— Он прав. Нам нужно понять, куда двигаться дальше. У тебя есть план?

Я оглядел собравшихся: усталые, израненные, но живые. Рядом — друзья, готовые поддержать, и те, кто верил в меня ещё до того, как я сам в себя поверил.

— Есть, — ответил я твёрдо. — Но для начала вам нужно восстановить силы. Завтра мы обсудим всё подробно. А пока — отдыхайте. Вы это заслужили.

Олрин слегка склонил голову в знак согласия. Его пальцы всё ещё дрожали, но в глазах уже загорался прежний огонь — огонь борьбы и надежды.

Кира присела рядом с ним, подложила под спину одеяло:

— Теперь всё будет хорошо, — тихо сказала она. — Отдыхайте. Мы вас защитим.

Олрин удивлённо приподнял седые брови и медленно перевёл взгляд на девочку. Его выцветшие глаза на мгновение задержались на её хрупкой фигурке, тонких руках и совсем детском лице — ей и правда не дашь больше десяти лет. Он слегка качнул головой, словно пытаясь осознать услышанное.

— Ты… ты говоришь так, будто многое повидала, — хрипло произнёс он, и в его голосе смешались изумление и неподдельное уважение. — Откуда в тебе столько силы, дитя?

Кира слегка улыбнулась — просто и открыто:

— Я просто знаю, что это правда. Мы ведь все друг за друга. Разве не так?

Олрин на мгновение потерял дар речи. Он посмотрел на отца, словно ища подтверждения, затем снова на девочку.

— Да… — медленно проговорил, и его голос дрогнул. — Так и есть. Все друг за друга. Прости, что удивился. Просто… ты такая маленькая, а в словах твоих — мудрость, которой порой не хватает и зрелым воинам.

Он осторожно протянул руку и на мгновение коснулся её ладони:

— Спасибо тебе, дитя. Ты даёшь нам надежду.

Девочка смущённо опустила глаза, но тут же подняла их и твёрдо сказала:

— Вы теперь с нами. А мы своих не бросаем.

Олрин глубоко вздохнул, сделал глоток настоя, который успела поднести Лина. Тепло напитка и искренность слов девочки словно растопили какой‑то лёд внутри него.

Отец, наблюдавший эту сцену, тихо произнёс:

— Видите? Не только меч и магия, но и доброта, и верность — вот что поможет нам выстоять.

Я улыбнулся. Вдруг отчётливо понял: победа над Сауроном будет не только в силе оружия, но и в том, что несут в себе такие, как Кира — чистое сердце, непоколебимая вера и готовность защищать тех, кто рядом.

Марвин тем временем разложил на камне несколько плоских лепёшек, которые достал из своего мешка:

— Ешьте ещё это, — предложил он. — Не бог весть что, но лучше, чем ничего.

Я посмотрел на своих друзей, на отца, который наконец расслабился, на усталые, но благодарные лица его товарищей. В груди разливалась тёплая волна — мы сделали первый шаг. Спасение отца и его спутников состоялось, но теперь я знал: это лишь малая часть того, что мне предстояло сделать.

Хотя об этом я подумаю завтра. А сейчас — спать. И мне, и моим спутникам.

Я оглядел людей, заполнивших маленькую пещеру. Они, судя по всему, уже насытились: кто‑то тихо переговаривался вполголоса, кто‑то растирал затёкшие руки и ноги, а кто‑то уже начинал клевать носом, едва удерживаясь от сна. Огонь в костре тихо потрескивал, отбрасывая пляшущие тени на неровные каменные стены. В отблесках пламени лица казались загадочными, почти нереальными.

Аромат жареного мяса постепенно сменялся травяным запахом настоя — Лина позаботилась, чтобы каждый получил свою порцию целебного напитка. Тёплый пар поднимался от кружек, наполняя воздух пряными нотками зверобоя и мяты.

— А теперь всем спать, — громко скомандовал я и сам удивился: голос звучал уверенно и спокойно, будто принадлежал не мне, а кому‑то более опытному, закалённому в походах. — Все дела обсудим утром, на свежую голову.

Я повернулся к Лине:

— Сотвори‑ка охранное заклинание, как в прошлую ночь, — уж очень спокойно спалось тогда.

Лина, уже успевшая прислониться к стене и почти задремать, встрепенулась. Её глаза на мгновение вспыхнули золотистым отблеском — верный признак пробуждающейся магии.

— Есть, капитан, — шутливо отсалютовала она, но в глазах читалась готовность. Девушка поднялась, слегка встряхнула длинными каштановыми волосами и, прошептав короткое заклинание, очертила невидимый защитную стену. В воздухе на миг замерцали голубые искорки, а затем всё снова погрузилось в полумрак.

Отец, услышав мои слова, слегка приподнялся на своём ложе из можжевеловых веток. Он долго смотрел на меня, словно заново узнавая, а потом тихо сказал:

— Как ты изменился, сын, — в его голосе звучала неподдельная гордость. — Я горжусь тобой. — Он перевёл взгляд на девушку и мягко улыбнулся. — И Лина тоже. А какая красавица стала!

Лина слегка покраснела и опустила глаза, но улыбка выдала её радость. Я благодарно кивнул отцу. В этот момент, под треск костра и тихое дыхание уставших спутников, я впервые по‑настоящему ощутил себя лидером — тем, кто отвечает за этих людей и готов вести их вперёд, сквозь любые испытания.

Постепенно шум в пещере затихал. Люди устраивались на ночлег: кто‑то раскладывал плащи, кто‑то использовал свёрнутые одеяла в качестве подушек. Кира и Лина помогли самым измождённым товарищам отца устроиться поудобнее.

Я ещё немного постоял, наблюдая за этой картиной: усталые, но живые, они нашли убежище здесь, под защитой скалы и наших рук. В сердце снова поднялась волна тепла — но теперь к ней примешивалась и тяжесть ответственности.

Завтра начнётся новый день. И новые испытания. Но сейчас… сейчас можно просто отдохнуть.

***

Утро началось с первых лучей солнца, пробившихся сквозь узкое отверстие пещеры. Я открыл глаза и несколько мгновений лежал неподвижно, прислушиваясь к дыханию спящих. Костёр почти догорел, оставив лишь тлеющие угли, но охранное заклинание Лины всё ещё мерцало едва заметной голубой дымкой вдоль стен.

Постепенно люди начали просыпаться: пещеру заполнили звуки. Лина уже сидела у костра и подбрасывала сухие ветки, а отец, заметив, что я проснулся, улыбнулся и кивнул мне.

Я поднялся, размял затёкшие плечи и подошёл к купцу.

— Марвин, — обратился я к нему, — не мог бы ты подыскать одежду для моего отца и его людей? Их одежда изрядно износилась в темнице, да и для дальнейшего пути нужно что‑то более новое.

Купец задумчиво потёр подбородок, окинув взглядом измождённые фигуры отца и его спутников. Их одежда была изорвана, местами покрылась пятнами плесени от сырости подземелья.

— Разумеется, капитан, — кивнул он. — У меня есть кое‑что из одежды в мешках. Пойду подберу, что возможно.

— Отлично, — я благодарно хлопнул его по плечу. — Рассчитываю на тебя.

Отец, слышавший наш разговор, подошёл ближе:

— Я схожу с тобой, Марвин, помогу, — сказал он твёрдо. — Олрин, пойдём с нами.

Олрин охотно поднялся, кивнул. Они втроём вышли из пещеры, оставив меня наедине со своими мыслями.

Я задумчиво посмотрел им вслед. Планы менялись. Теперь я не видел смысла сопровождать Марвина с Кирой в Вордан. Отец и его товарищи пойдут вместе с ним — опытные воины, надёжная охрана. А мы с Дарком и Линой продолжим путь к Барьеру.

Одежда, которую подберёт Марвин, поможет им выглядеть не как бежавшие пленники, а как обычные путники. Оружие разбойников, захваченное нами после стычки, тоже пригодится — отец и его люди все опытные бойцы, к мечу и кинжалу привычные. Лучшей охраны для Марвина с Кирой не найти.