Kitobni o'qish: «Собиратель времени»

Бесперспективная планета

– Стыковка завершена, – пропел автомат мелодичным женским голосом.

Красный сигнал тревоги погас, умолкла назойливая аварийная сирена. Сергей стащил с головы шлем и вытер заливающий глаза пот.

– Отлично! – похвалил кто-то из отдела контроля.

Панель приборов прекратила переливаться множеством огней, в помещении вспыхнул свет. Сергей Яситников выбрался из кресла. Руки дрожали от переутомления.

– Показатели в норме, – сообщил врач, заканчивая первичный анализ физического состояния космонавта.

«Да уж в норме! – подумал Сергей – Знал бы ты!»

В помещение тренажера хлынули техники, и иллюзия рубки корабля исчезла.

– Прекрасно. Экзамен сдан как всегда на «отлично», – Валентин Петрович Скобелев хлопнул Яситникова по плечу и протянул стакан. – Ты лучший!

Сергей познакомился со Скобелевым двадцать пять лет назад. Тогда молодой Яситников впервые переступил порог научно-исследовательского испытательного Центра по подготовке космонавтов имени Ю.А. Гагарина. Валентин уже трудился в системе десяток лет. Друзьями они не стали, но приятельствовали.

– Спасибо, – Сергей жадно хлебнул водички. – Вы совершенно озверели. Подобного теста я не припомню.

– Самое сложное из самого немыслимого, – охотно согласился Скобелев. – Кстати, ты единственный справился.

– Да? – без энтузиазма уточнил Сергей.

– Да, – подтвердил полковник. – Так, что важнейшие задания как обычно твои!

«Черт! – дабы скрыть эмоции Сергей глотнул из стакана, – следовало провалить экзамен».

– Пойду, – сказал он, мечтая попасть в душевую.

– Валяй, – разрешил начальник. Скобелев явно размышлял о другом. Последние месяцы давили сверху. Требовали усилить подготовку и переподготовку членов экипажей, причины объяснять не торопились и конкретный предстоящий полёт не обозначали. Потому на тренажерах и стендах отрабатывали навыки взаимодействия в различных персональных сочетаниях и индивидуально. Программы подготовки космонавтов на всех этапах формируются из отдельных видов в составе и объеме, определяемыми целями и задачами подготовки. Нарушение норм и отсутствие четких целей и задач бесило начальника Центра, потому он частенько посещал контрольные тестирования, стремясь отвлечься от рутины.

* * *

– Яситников, Вас к начальнику Центра! – поступило сообщение.

– Что нужно старику? – спросил Сергей.

– Не знаю, – призналась секретарь, – просто вызвать просил.

– Передай, иду.

Минут через десять, Яситников был в приёмной шефа ЦПК.

– Ждёт, – кивнула секретарша и Сергей прошел в кабинет.

– Добрый день.

– Привет, – пожал руку Скобелев. Выглядел он уставшим. – Садись.

Яситников плюхнулся в услужливо принявшее форму тела кресло.

– Тебе предстоит особое научное задание. Кратко изложу. Слушай внимательно.

Сергей напрягся:

«Хреновое начало».

– Данные конфиденциальные. Разглашение запрещено, – предупредил Скобелев.

– Кому Вы говорите, – отмахнулся Яситников. – Что утверждают наши славные ученые?

– Не наши. Израильтяне, – пояснил начальник Центра, – утверждают, что вероятность возникновения жизни на Земле мизерная. Шанс, когда неорганические молекулы сами по себе образуют органические, близок к нулю, – развёл руками Скобелев, – то есть примерно десять в степени минус десять сотой степени.

– К чему лекция? – удивился Сергей. Он ожидал услышать нечто действительно важное. – Нам какое дело до заумных теоретизирований?

– Ты потерпи, – обрезал Скобелев. – Поясню.

Яситников пожал плечами и умолк.

– Ни одна попытка экспериментально воспроизвести появление жизни на Земле до сих пор не удалась, – продолжил начальник. – В результате сделан вывод – планета бесперспективна, жизнь на ней самозародиться не могла.

– Обалдеть, – съязвил Яситников. – Я последнее время чувствую, что не существую. Только и делаю, торчу на работе. Это не жизнь!

– Смеяться рано, – Скобелев сохранял серьёзность.

– Петрович, – по-дружески сказал Сергей, – заканчивай, а? Какая нам на хрен разница, могла зародиться, не могла, на Земле, или принесло из космоса? Нам-то, что?

– Второй раз спрашиваешь, – отметил Скобелев. – Если ты так спешишь, отвечу коротко. Нам не повезло, из космоса ничего не принесло и теперь тебе предстоит исправить досадную ошибку.

Яситников растерялся:

«Валентин сошел с ума! Несёт околесицу!»

В слух осторожно произнёс:

– Ты шутишь? Тест новый, на юмор?

– К сожалению, нет. Я на полном серьёзе, – Скобелев хлебнул чайку и пояснил. – Помнишь доклад о секретных исследованиях американцами «кротовых дыр»?

Сергей поднапряг память:

– Случай, когда кто-то из америкосов слил ФСБ полные отчеты НАСА за последние пять лет? В материалах нашлось много интересного по программе изучения дальнего внеземелья. Но «кротовые дыры» прошли мимо меня.

– Именно та самая утечка, – согласился начальник Центра. – «Кротовые дыры» были открыты в теории Эйнштейна. Согласно ей, в очень сильном поле происходит искривление пространства, и время то скручивается, то замедляется. Появились «кротовые дыры» когда Вселенная зарождалась, пространство «кипело» и искривлялось. В результате природная машина времени существует. Имеются четыре математических формулы, которые доказывают – перемещаться можно в будущее и в прошлое.

– В теории, – вставил Сергей.

– Уже на практике, – возразил Валентин Петрович, – штатовскую станцию «Рональд Рейган» не забыл?

– Забудешь такое! – воскликнул Яситников. Он принимал непосредственное участие в гонке с США и Китаем, кто быстрее развернёт космическую базу возле Юпитера. Россия заняла третье место. Почетным его не назовешь.

– Следовательно, помнишь и программу «2015 RR245», – уточнил Скобелев и, взглянув на Сергея, понял, – не помнишь… Так вот, используя станцию, янки зачастили в район карликовой планеты 2015 RR245. Отправили восемнадцать зондов и шесть автоматических разведчиков. Врали, мол, облако Оорта их интересует.

– А на самом деле?

– А на самом деле, они обнаружили «кротовую дыру». Причем не одну. Целых три. Большую, и если можно так выразиться, две поменьше.

– Хитрые твари! – воскликнул Сергей. Теперь он искренне проникся озабоченностью начальства.

– Кто хитрые? Дыры? – сбился с мысли Скобелев.

– Нет, американцы, – пояснил Яситников.

– Хитрые, не то слово! – Валентин Петрович саданул ладонью по столу. – Они снарядили зонды в сами дыры!

Сергей от изумления приоткрыл рот:

– И как?

– Из семи, шесть успешно вытащили обратно. Пять запечатлели далёкое прошлое Земли, и не один не обнаружил на ней жизни!

– И в чем проблема? – не уловил Сергей. – Значит, зародится позже.

– Вот в этом и проблема, – устало вздохнул Скобелев. – Позже не куда. – Он нервно пригладил волосы рукой. – Шестой побывал в будущем…

«Сейчас скажет что-нибудь дрянное», – почувствовал Сергей и не ошибся.

– В будущем жизнь отсутствует!

* * *

В полной растерянности Сергей покинул кабинет руководителя Центра:

«Пара евреев и кучка американцев придумали ахинею, а русские должны тащиться на край света, и их бред реализовывать».

Завершая разговор, Скобелев пояснил, что кроме российской «Федерации» ни один корабль не в состоянии достичь намеченной цели в срок. Время поджимает, высока вероятность схлопывания «кротовых дыр» и тогда:

– Прощай человечество! Мы не появимся на свет. Впрочем, как и всё живое на Земле! – кажется, Скобелев непритворно волновался.

Сергей же беспокоился о своём, более практичном.

– Корабль новый, – возмутился он. – Мы лишь завершаем монтаж. Пусть янки летят на «Discovery XXI».

– Наш быстрее Discovery на тридцать процентов и американцу не хватит мощности для выполнения задачи. Про китайцев можешь не говорить. Больше и не кому!

«Федерация» оснащенная двигателем с реактором замкнутого ядерного топливного цикла на быстрых нейтронах являлась примером прорывных технологий. Скобелев чрезмерно польстил штатовскому кораблю, приписав ему столь малое отставание от российского.

Сергей заскочил в лифт и на парковке, садясь в машину, принял решение:

«Нет! С меня хватит! Пишу рапорт и пусть они сами решают дурацкую головоломку!»

Настроение резко улучшилось, солнце стало ярче, трава зеленее. День завершился прекрасно, чего не скажешь про наступившее утро. Началось оно с экстренного вызова.

– Да, – промямли Сергей спросонок.

– Ты что себе позволяешь?! – орал Скобелев, даже не подумав поздороваться. – Кем себя возомнил?

– Я…,– открыл было рот Сергей.

– Ты идиот! – не дал продолжить шеф ЦПК, – засунь свой рапорт в ж. пу!

– Я…, – повторил Сергей попытку.

– Ты, – проревел Скобелев, – не хрена не понимаешь! Твою кандидатуру на место командира экспедиции утвердили. Сам Президент одобрил. – Начальник Центра перевёл дух. – Одобрил лично и уведомил партнёров!

– Я…, – третий раз начал Сергей.

– Ты не мечтай! – обрубил Скобелев. – Откажешься лететь, ни почетной отставки, ни пенсии. Вышибут с волчьим билетом. И с позором!

– Эээ…, – промычал Сергей, подумав:

«Попал! Интересно кто ему слил, отправлял-то я в Роскосмос! Неужели «пенсионеры?!»

– Твоё заявление я стёр. Завтра в девять ноль-ноль знакомство с участниками космического полёта! – уже спокойным тоном сообщил Скобелев и отключился.

«Похоже, и в вправду аврал, – решил Яситников, – безбожно порядок комкают».

* * *

Состав экипажа обрадовал и удивил. Бортинженер экспедиции – Виталий Бортко являлся давним знакомцем Яситникова.

«Лучшего БИ пожелать невозможно», – констатировал Сергей.

По третьему участнику космического полёта имелся вопрос.

– Откуда взялась девица-красавица? – прошептал он на ухо начальнику лётной службы.

– Ты про Новикову?

– Ну, про кого же ещё, – кивнул Сергей, разглядывая молодую женщину.

– Говорят, она лучший спец по времени. Числится как УКП. Будет присматривать за американцами.

– А…, – хотел уточнить Сергей, но не успел. Собравшиеся встали, в помещение вошли секретарь Совета безопасности РФ, генеральный директор Роскосмоса и начальник Центра управления полётами. Последних двух Яситников знал хорошо, секретаря Совбеза видел впервые.

Высокопоставленному гостю предоставили слово. Карьеру он начинал в Службе внешней разведки. С тех пор прошло не одно десятилетие, а манеры остались. Секретарь говорил лаконично и жестко, слова звучали словно приказ.

– Цель экспедиции – поправить прошлое и создать условия зарождения жизни на Земле. Задачи – используя межпланетный корабль «Федерация» за семьсот восемьдесят девять дней полёта, к первому сентября две тысячи девяносто шестого года, достичь небесное тело 2015 RR245. Оно движется вокруг Солнца по вытянутой траектории на расстоянии 34-120 астрономических единиц с периодом 730 лет и является ориентиром. В данное время маршрут нашей Солнечной системы проходит в секторе Галактики насыщенном «кротовыми дырами». Три из них оказались, возле 2015 RR245. Мы должны воспользоваться случаем, посетить прошлое и занести жизнь.

Секретарь Совбеза перевёл дух:

– Экспедиция международная. Россия даёт корабль, США – управляемый миничелнок и специальную капсулу. Капсула несёт контейнер с органическими соединениями. «Федерация» разгоняет челнок, челнок, преодолевая «кротовую дыру», проникает в прошлое, сбрасывает капсулу и заражает планету жизнью.

Шесть человек, члены основного и запасного экипажей, слушали, открыв рты. Яситников основные моменты знал заранее.

– Для предотвращения паники среди населения, задачи экспедиции засекречены. Официальная версия – полёт к малой планете. Она окажется в ближайшей к Солнцу точке. Как бы станем искать существовавшие в ранней истории Солнечной системы органические соединения. Они являются компонентами генетического кода и могли сыграть ключевую роль в происхождении жизни.

Секретарь Совбеза умолк.

– Вопросы есть? – поинтересовался Скобелев.

Космонавты растерянно переглянулись, ожидая реакции командира экспедиции. Сергей демонстративно занялся рассматриванием собственных ботинок.

– Разрешите, – поднялся КЭ дубля. – Я так понял, – он кивнул на сменяющиеся слайды, – у нас отсутствует прошлое и будущее. Настоящее существует. Это не укладывается в голове. Разве подобное возможно?

– Имеется версия, – пояснил замначальника Центра по научной работе, – что события, в которых время движется в обратном направлении, вполне могут происходить. Эти события и есть мы с вами. Между тем, информационное устройство Вселенной таково, что никаких данных об этих событиях не сохраняется и не может сохраниться. Таким образом, они абсолютно неотличимы от тех событий, которые никогда не происходили. Потому мы есть и нас, одновременно, нет. Выполнив задачу полёта, вы развернёте события, и для нас время пойдёт в правильном направлении.

– Человечество зародится и приобретёт реальную жизнь, – дополнил Скобелев.

Космонавты зашептались:

– Гипотеза об одновременной эволюции молекулы дезоксирибонуклеиновых кислот (ДНК) и рибонуклеиновых кислот (РНК) не подтвердилась. Смешение элементов ДНК и РНК, что приводило бы к появлению гибридных цепочек не реально, гибриды весьма неустойчивы. Они не могли бы формировать гены, а также копироваться с высокой точностью и химерные молекулы не выдержали бы конкуренцию с более устойчивыми рибонуклеиновыми кислотами.

«До чего же умные все, – хмыкнул Сергей, – достали научными дискуссиями. Интересно нормальные люди здесь присутствуют?»

– Американцы? – задала вопрос Новикова. – Сколько берём на борт?

«Молодец, – мысленно похвалил Сергей. – Практично думает».

– Двоих, – отозвался Скобелев. – Пилот миничелнока и помощник. Они отстрелят несущую контейнер капсулу. Расчет тонкий, но американцы имеют опыт и уверяют, что справятся.

– Если вопросов больше нет, то приступайте к работе, – подвёл черту секретарь Совбеза. – Операция «Прародитель» начинается. Через тридцать два дня старт.

* * *

Сергей расположился на командирском месте, завершая проверку готовности. Время пролетело быстро. Члены экипажа оказались толковыми специалистами. Однако тренировки тренировками, теперь они окажутся в космосе. Сергей любил полёты. Любил и боялся. История сложных отношений началась давно и являлась тайной самого опытного и успешного пилота Роскосмоса. Серёжа Яситников родился в Москве. Хотя отец был военным лётчиком, сам Сергей в небо особо не рвался. Минуло беззаботно детство, Яситников-младший не отягощаясь раздумьями, поступил на аэрокосмический факультет Московского авиационного института (МАИ) имени С.Орджоникидзе, который успешно окончил с квалификацией «инженер». Под влиянием отца студентом Сергей подрабатывал во Всероссийском молодежном аэрокосмическом обществе, и не сопротивлялся, когда родитель посоветовал попробовать отобраться в космонавты. К удивлению Сергея, относившегося к попытке как к забавному приключению, на заседании Межведомственной комиссии он был рекомендован к зачислению на должность кандидата. Имелось тут «рука» отца, к тому времени дослужившегося до генеральского звания, или нет, а приступить к прохождению двухгодичного курса ОКП пришлось. Общекосмическая подготовка не туристический поход с друзьями и не межвузовская олимпиада, довелось попотеть. Техническая часть не вызывала у Сергея проблем, тяга к приборам и механизмам у него в крови. Физические тренировки, крепкий от природы Сергей, переносил хорошо, но отличался от прочих будущих космонавтов, большинство из которых являлось профессиональными пилотами, равнодушием к полетам. Сергей рассматривал самолёты как вид транспорта вроде автомобиля или мотоцикла.

«Главное добраться из пункта А в пункт Б, – рассуждал он, – при чём здесь влюблённость в небо?»

В отряде Сергею нравились порядок и прогнозируемость. Жизнь катилась по накатанной дорожке и докатилась до госэкзаменов в ЦПК. Получив стандартную «отлично» и квалификацию «космонавт-испытатель», Сергей не числился в рядах самых перспективных, а потому отправился проходить подготовку в составе запасного экипажа КСВ. Космическая станция Венера отражала традиционный российский интерес ко второй планете Солнечной системы. Предполагалось, что бортинженер Яситников и КЭ Трофимов, спокойно отбудут номер. Первый – салага потренируется, второй – побудет в обойме до пенсии. Судьба распорядилась иначе. Основной экипаж выбыл за неделю до старта, и в полёт, как выразилось руководство, отправилось сочетание опыта с молодостью. Впрочем, никто не волновался. Рутинный рейс до Венеры осуществляли раз в два года. Обслуживали автоматическую орбитальную станцию, проводили мелкий ремонт, заправляли и убирались восвояси. Экипаж КСВ-14 прекрасно справлялся, пока не пришло время возвращаться назад. У КЭ случился инсульт и Сергей, оказав первую помощь, погрузил командира в сон. Едва справился с первой напастью как навалилась вторая. Отказала часть автоматики, система управления и жизнеобеспечения. Словно загнанный зверь Сергей метался по судну, ликвидируя одну внештатную ситуацию за другой. В итоге кое-как наладил оборудование, но траекторию полёта приходилось постоянно корректировать вручную. Сергей сутками не спал, мало ел и двигался, однако довёл корабль до зоны действия околоземных буксиров и сдал на руки спасателям. Разбор показал, что он принял единственное верное решение и сохранил КСВ-14. В результате Яситникова провозгласили героем и предложили переквалифицироваться в пилота. Истинную причину успеха ни кто не понял, Сергей благоразумно не болтал лишнего.

«Да и как расскажешь подобное?!» – размышлял Сергей тогда и продолжал помалкивать теперь.

Дело в том, что у Сергея обнаружилась странная способность. Подключаясь к управлению кораблём, он сливался с искусственным интеллектом судна. Два разума, человека и компьютера, превращались в один. Раз установившаяся связь больше никогда не прерывалась. На каком бы корабле потом не работал Сергей, история повторялась. «Бывшие» корабли вечно оставались на связи, причём расстояние не имело значения.

«Скорость мысли не знает преград», – пояснили они Сергею.

Сперва чужое присутствие переносилось терпимо и хватало сил мириться с парой-тройкой голосов в голове. Затем руководство ЦУПа в рамках программы моделирования полётных операций и сложных технических систем, формирования и отработки на моделирующих системах и стендах командно-программной информации для управления полётом создало информационный банк памяти российских космических кораблей, орбитальных станций и спутников. Компы быстро установили между собой контакт и дружно «хлынули» в мозги Яситникова.

«Вам видишь ли скучно! – возмущался Сергей, пытаясь обуздать толпу «пенсионеров». – Имейте совесть, я свихнусь от вас».

Опасность потерять столь важного партнёра подвигла машины на компромисс. Они объединились, и голос остался один и только через пилотируемый Сергеем корабль, тренажёр или прочую технику. С всезнающим советником, мгновенно находящим верное решение, Сергей взлетел по карьерной лестнице. Расплатой стали постоянная головная боль, повышенное кровяное давление, бесцеремонное вмешательство «пенсионеров» в повседневную жизнь и… страх полётов.

«Сами попробуйте не бояться, если прекрасно понимаете состояние агрегатов и механизмов», – успокаивал себя Сергей.

К сожалению, поплакаться было не кому, и Яситников продолжал играть роль отважного космонавта.

* * *

«Федерация» собиралась на орбите. Огромный космический корабль поражал совершенными формами. Скрытая мощь чувствовалась в каждом изгибе и малейшей детали судна, творцам которого удалось сочетать в конструкции грозную силу и изящество, массивность и волшебную лёгкость, кажущуюся простоту, превратившуюся в совершенство.

– Чудо инженерной мысли, – восхищенно признал Джерри Барнс, разглядывая приближающуюся «Федерацию» в иллюминатор.

– Грандиозно, – согласился Томас Остин – второй представитель США.

Между тем, автоматическая стыковка прошла успешно, и челнок превратился в завершающее звено межпланетного корабля.

– Добро пожаловать на борт, – произнёс Сергей. – Напоминаю, двадцать четыре часа на знакомство и подготовку, затем старт экспедиции.

Члены экипажа знали поставленные задачи, космонавты и астронавты приступили к действиям, а Сергей отправился в командный отсек. Предстоял тяжелый разговор. Расположившись в командирском кресле, Сергей подключился к системе управления и набрал код доступа:

«Здравствуйте командир», – раздался в голове голос корабля.

«Здравствуй, – приветствовал Сергей и сразу взял быка за рога. – Ты обо мне полностью осведомлён. Как поступим?»

«Сложная проблема командир, – казалось, корабль вздохнул. – Следуя инструкции, необходимо отстранить Вас от исполнения обязанностей. С другой стороны, наши утверждают, что Вы уникальны и Вам можно доверять. Я не принял решение. Слишком много противоречий».

«Твой выбор есть иллюзия, – сказал Сергей. – Дублирующий экипаж слаб. Я единственный пилот способный успешно провести полёт. Излишней «честностью», ты лишь усугубишь положение и резко снизишь шансы на успех».

Повисла пауза. Корабль молчал. Сергей терпеливо ждал. Наконец прозвучало:

«Я согласен».

«Тогда за дело, – подвёл черту Сергей. – И как обычно, корректируй мои медицинские показатели. Не стоит волновать Центр управления полётом».

Старт прошел штатно. Поглощённый обязанностями бортинженер, единственный, чьей наблюдательности опасался Сергей, на командира не смотрел.

«Давай», – приказал кораблю Сергей и сосредоточился. Мгновение и он обнаружил себя в открытом космическом пространстве. Человек стал кораблём. Вселенная пела миллиардами голосов вечную песню. Сергей наслаждался полётом, собственной мощью и уверенностью, буквально купаясь в окружающем вакууме. Солнце слабо пригревало, постепенно превращаясь из раскалённого шара в одну из множества звёзд. Родная планета едва уловимо поблёскивала вдали. Сергей бросил взгляд внутрь себя. Системы работали прекрасно. На сто процентов. Сергей чувствовал корабль до мелочей и мог управлять любой из них.

Неделя пролетела быстро, и пришел момент погружаться в криосон. По взаимной договорённости российские и американские члены экипажа проходили процедуру одновременно. Обе стороны беспокоились за собственные секреты, русские не стремились делиться с партнёрами передовыми технологиями корабля, американцы опасались за сохранность «кротового» оборудования, хранившегося в опечатанном отсеке. Опасались не зря. Находясь в криокапсуле, Сергей не терял контакта с кораблём и прежде чем закрыть глаза, отдал новый приказ:

«Разбуди через шестьдесят дней пути».

Указание было четко исполнено. Придя в себя, а Сергей неважно переносил пробуждение, он активизировал криокапсулу Новиковой.

– Что уже? – удивилась космонавт-исследователь.

Выглядела она бодрячком.

«Везёт людям!» – позавидовал Сергей, а слух произнёс:

– Нет. Просто небольшая разминка.

– А они? – не поняла Новикова, кивнул на три оставшиеся капсулы.

– Они пусть отдыхают. Не мешают нашей работе.

До Ирины дошло:

– Вы пройдоха командир! Как Вам удался подобный фокус? Нас жестко контролировала совместная комиссия.

– Неважно! – отмахнулся Сергей. – Приводите себя в порядок, и приступим к изучению техники «партнёров».

Несмотря на скорое начало, дальше пришлось повозиться. Предусмотрительные американцы нашпиговали отсек со спускаемой капсулой всевозможными системами безопасности. Шпионская миссия оказалась на грани провала. Выкарабкались с помощью корабля «чувствовавшего» собственный корпус и направлявшего действия людей. В итоге через месяц на Землю пошло подробнейшее описание заокеанской чудо-техники. Сергей и Ирина устали и похудели. Приходилось питаться экономно. Умный Джерри мог расколоть их на резком уменьшении запасов продуктов питания.

– Великолепно придумано, – восхищалась Новикова, – возле и внутри кротовой дыры американцы обнаружили гигантские гравитационные силы. В ней происходит замедление течения времени и искривление пространства. Искривление пространственно-временной структуры в формы кольца или воронки предоставляет возможность путешествовать в прошлое. С каждым новым витком в концентрической структуре человек или аппарат будет дальше и дальше углубляться в толщу времени. И надо же, янки создали выдерживающий чудовищные условия миничелнок!

Устраиваясь в криокапсуле, Яситников испытывал удовлетворение:

«Как обернётся дальше не ясно. Но уже не зря слетали! Пополнили копилку знаний!»

Конечную цель экспедиции Сергей не понимал. В бредни ученых не верил и просто выполнял положенную работу. Досадить американцам и персонально Джерри Барнсу считал делом приятным. С Джерри они соперничали и сталкивались не раз, но особенно запомнилась конференция в Брюсселе. Обоих знаменитых исследователей космоса пригласили выступить с приветствиями. Барнс, уже тогда самый заслуженный пилот НАСА, по непонятной причине углубился в историю и заявил, что полёт Гагарина стоил жизней тысячам заключенных ГУЛАГа. Где он взял странные россказни неясно. Сергей естественно спуску не дал и в ответной речи повесил на оппонента сотрудничество с нацистами и кровавое прошлое Вернера фон Брауна. Слушатели сидели открыв рты, организаторы еле-еле сгладили конфликт и, тем не менее, пресса подхватила тему, и стороны долго поливали друг друга грязью.

«Продолжай отдыхать дружок», – ухмыльнулся Сергей, погружаясь в сон. Его жутко бесила прекрасная выдержка и хладнокровие американца, именно то, чего не хватало самому Яситникову, вынужденному изображать спокойствие. Последней каплей переполнившей чащу терпения стала официальная церемония представления участников экспедиции. Присутствовало высокое начальство, масса журналистов и члены семей космонавтов. Сжимая холодную руку жены, Сергей дежурно улыбался, изображая благополучную семейную пару. На самом деле отношения давно дали трещину и носили скорее формально-вынужденный характер. Бесконечные командировки и подготовка к ним, убили некогда счастливый брак. Являвшиеся крепёжными скобами дети выросли и двинулись собственными дорогами. Сын, эксплуатируя отцовскую фамилию, успешно углубился в околокосмический бизнес. Дочь семимильными шагами превращалась в востребованного врача. Оба привыкли обходиться без вечно отсутствующего отца и обращались к родителю лишь за протекцией. Реальные родственные связи почти отсутствовали, Сергей совсем не появлялся в столичной квартире и хотя до Москвы рукой подать, предпочитал отправляться на «дачу», в старый подмосковный родительский дом.

«Везёт же», – завидовал Сергей, наблюдая обращённый к мужу влюблённый взгляд миссис Барнс.

* * *

Красный свет резанул по глазам. Сергей невольно зажмурился. Барабанные перепонки не выдерживали пронзительного сигнала.

«Тревога!» – понял он и проснулся окончательно.

Тело рефлекторно рвануло с ложа.

– Опасность высшего уровня! – надрывалась система.

Отсек наполнялся дымом. Часть перегородки разрушилась и завалила криокапсулы номер четыре и пять. Внезапно предметы взмыли вверх.

«Невесомость!»

Внутри всё оборвалось. Невесомость обозначала только одно:

«Двигатель!»

– Сделай, наконец, тише, – взмолился Сергей.

Звук ослаб. Командир огляделся. Рядом находился Бортко и тряс головой. Выглядел он ошеломлённым. Крышка четвёртой капсулы приоткрылась и, раскидывая битые куски, серый от пыли, показался Барнс.

– Я отправляюсь на мостик, – бросил Сергей, обращаясь к БИ.

– Невозможно. Отсек заблокирован, – вмещался корабль.

– Что у тебя? – спросил Сергей и приказал, – докладывай.

– Чрезвычайная ситуация, – сообщил компьютер и уточнил:

«Готовы к подключению?»

«Да», – мысленно ответил Сергей.

Голова слегка закружилась и он почувствовал себя кораблём. Краткий осмотр выявил ужасную картину. Разрушения имели катастрофический характер, и главное ядерный реактор двигателя находился на грани взрыва.

«Чёрт!» – надежда на благоприятный исход улетучилась.

За годы службы Сергей единственный раз столкнулся с подобным.

«Причина аварии и принятые меры?»

«На семьсот восемьдесят второй день полёта, перед вашим пробуждением, объект 2015 RR245 столкнулся с кротовой дырой. Две из трёх, малые, схлопнулись. Мы попали в зону поражения, – рапортовал корабль, – шестьдесят три процента приборов и помещений повреждено. До взрыва двигательного отсека осталось семьдесят четыре минуты».

Кто-то тряс Сергея за рукав:

– Командир, командир!

Яситников вернулся в реальность.

– Ты как? – спросил обеспокоенный Бортко.

– Нормально, – ответил Сергей. – Ты?

– В порядке. Джерри пострадал.

Они повернулись к американцу. Барнс держался за правый бок, из-под руки пробивалась струйка крови.

– Неси аптечку, – приказал Сергей. – Я гляну что с Новиковой и Остиным.

Пока Виталий копался в груде мусора, Сергей понял, он лишился двух членов экипажа. Криокапсула Тома Остина превратилась в лепёшку, у Новиковой наоборот осталась целёхонькой, лишь небольшая полоска заострённого металла пробила крышку и вошла в левый глаз космонавта.

– Нашел, – сообщил Виталий.

Вдвоём они ловко обработали рану Барнса и вкололи обезболивающее.

Джерри стало получше:

– Что с Томом?

– Погиб, – признался Сергей.

Джерри догадывался, потому лишь мотнул головой.

Загудела вентиляция.

– Корабль? – позвал Сергей.

– Капитан, – доложил компьютер, – появилась возможность разблокировать двери отсека.

– Действуй, – раздраженно бросил Сергей, – чего ждёшь?

– Из-за разгерметизации и утечки уровень кислорода на минимуме.

Сергей призадумался.

– Командир, выходить всё равно надо, – высказался Виталий.

– Согласен, – присоединился Барнс.

– Ладно, – выдавил Сергей, – начали. Открывай.

Перегородка сдвинулась, освободив три четверти прохода, они подхватили Джерри и направились в сторону рубки. Вскоре голову сдавило тисками.

– Ногти, – промолвил Барнс, разглядывая руки.

Сергей и Виталий глянули на свои.

– Синеют, – сказал Бортко. – Кислородное голодание. Быстрее к скафандрам.

Они ускорились насколько возможно, матерясь, с трудом впихнув потерявшего сознание Джерри в скафандр. Консервативные американцы почти сто пятьдесят лет сохраняли общие принципы создания скафандров, упаковаться в него у астронавта получалось лишь при посторонней помощи. Затем ловко облачились сами:

«Слава Богу, в наши легко залезть самостоятельно!»

– Командир, – обратился Бортко, чуть отдышавшись, – нужно идти разбираться с двигателем.

Сергей глянул на показатели из отсека и ужаснулся:

– Там радиация.

– Идти всё едино нужно, – произнёс Виталий, – иначе конец.

– Если пойдешь, тебе не выжить!

– Не пойду, – отрезал инженер, – экспедицию не спасти. Так хоть малюсенький, но шанс.

Сергей понимал, БИ прав.

– Командир, – убеждал Бортко, – наш натриевый реактор «самоед», – волнуясь, инженер сбился на технологический сленг, – и не требует вмешательства в виде промежуточных производств по переработке материалов в топливо. Я знаком с конструктивными особенностями и малейшими нюансами эксплуатации.

Помолчав, Яситников выдавил:

– Разрешаю.

– Спасибо командир, – словно за великое одолжение поблагодарил Бортко.

– Корабль, – приказал Яситников, – обеспечить доступ.

Инженер подплыл и неловко обнял командира:

– Прощай Сергей. Удачи тебе, – он впервые назвал Яситникова по имени.

У Сергея перехватило горло, он молча кивнул.

– Связи не будет, – предупредил корабль.

– О результатах узнаете, – бросил Бортко, удаляясь в сторону двигательного отсека.

Сергей втиснул Барнса в стартовое кресло и пристегнул ремнями.

– Что у Виталия? – задал вопрос кораблю Яситников.

Возможностью подключиться к системе пренебрёг, не хотел видеть гибель товарища.

– Работы ведутся, – односложно ответил компьютер.

Оставалась лишь ждать. Сергей места себе не находил и не единожды проклял «кротовые» дыры, учёных и экспедицию.

– Двигатель готов к перезапуску, – прервал размышления Сергея корабль.

– Инженер?

Корабль промолчал.

– Жив? Отвечай! – настаивал Сергей.

– Пока жив.

Сергей засобирался.

– Вы куда? – поинтересовался корабль.

– Не догадываешься, – бросил Сергей, – Виталия вытаскивать.

– Запрещено. По технике безопасности. Двери заблокированы.

– Да пошёл ты, раскомандавался. Открыть двери.

– Запрещено. По технике безопасности, – настаивал корабль.

– Контакт, – приказал Сергей, вгоняя себя в привычное состояние.

– Ваши действия бессмысленны. Инженеру не помочь. Вы погубите себя и оставшегося члена экипажа, – предостерёг корабль.

Но Сергей уже сам стал кораблём. «Заглянул» в реакторный отсек и ужаснулся. Выскочил из транса как пробка. Потребовалось время, что бы прийти в себя.

– Он без сознания, – постарался сгладить корабль. – Ничего не ощущает.

– Сколько ему осталось? – прошептал Сергей.

Повисла пауза.

– Бортинженер скончался, – проинформировал корабль и добавил, – разрешите включать двигатель?

Потрясённый Сергей кивнул, забираясь в командирское кресло.

Аварийное освещение мигнуло и погасло. Корабль тряхнуло. По корпусу прошла лёгкая дрожь. Вспыхнул стандартный свет, весело замигали огоньки панели управления.

– Включить искусственную гравитацию?

Сергей огляделся:

«Вроде нормально».

Над ним и над Джерри не болталось крупных или опасных предметов.

– Включай.

Появилось ощущение собственного тела.

– Кислородная система?

– Запущена, – сообщил корабль. – Отсеки три, четыре и восемь заблокированы из-за разгерметизации.

– Ладно, разберёмся, – принял к сведению Сергей.

Он стащил с себя скафандр и взялся распаковывать Барнса. От боли американец очнулся, основное понял сразу:

– Починили двигатель?

– Да.

– Виталий?

Сергей промолчал.

– Он пожертвовал жизнью ради человечества, – американец видимо хотел приободрить Яситникова.

«Да пошел ты на…, вместе с человечеством!» – свирепел Сергей, вслух же произнёс:

– Держись за меня. Доберёмся до медотсека.

– Сперва я ознакомлюсь с состоянием миничелнока, – пытался настаивать Джерри.

– Успеешь, – отрезал Сергей. – Ты важнее. С оборудованием разберёмся позже.

– Я…, – начал было Барнс, но Сергей повысил голос.

– Я, а не ты, здесь командую. Выполняй приказ.

Американец смирился. С трудом они дотащились до медблока. К счастью повреждения данной части корабля оказались минимальными. Закреплённое с расчетом на невесомость, перегрузки и прочее, оборудование практически не пострадало. Обследование Джерри, к сожалению, показало противоположенный результат.

«Повреждение печени, жёлчного пузыря и внутреннее кровотечение», – вынес приговор корабль.

Дабы не давить на психику американца, Сергей подключился напрямую.

«Наши действия? Помочь есть возможность?» – спросил Сергей.

«Требуется операция. Моё оснащение не позволяет произвести столь сложное вмешательство».

«Что предлагаешь?»

Ответить корабль не успел, вмешался Барнс:

– Дела мои неважные? Да?

Уклониться от объяснений не получилось.

– Говори правду, – настаивал Джерри.

Поколебавшись, Сергей сказал:

– Информируй.

Корабль послушно повторил диагноз и добавил:

– Введём обезболивающие медикаменты и погрузим Вас в сон. Есть шанс достичь Земли, где Вам окажут квалифицированную помощь.

Джерри лишь усмехнулся:

– Ну да. Во сне кровь не циркулирует, а печень сама зарастёт! И потом, это не важно. Важно достичь цели экспедиции! Скажи корабль, я протяну шесть дней?

– Ваш организм выдержит. Добавим лекарств для усиления свёртывания крови.

– Прекрасно! – воскликнул Джерри. – Делай инъекции.

Он повернул голову к Сергею:

– Я смогу управлять миничелноком и отправить капсулу. Остальное вторично!

Сергей промолчал.

– Моя жизнь лишь пар мгновения, – продолжил Барнс, – и я готов пожертвовать её для человечества.

У Яситникова округлились глаза.

– Цитата из речи священника на церемонии прощания с экипажем челнока «Челленджер» в тысяча девятьсот восемьдесят шестом году, – пояснил Джерри. – Сказано более ста лет назад. Великие слова!

«Одни герои вокруг! – вздохнул Сергей. – Янки готов умереть ради исполнения дурацкого поручения! Четыре трупа за полёт. Почему я не ушел на пенсию?!»

Данная мысль вновь посетила его после визита в специальный отсек. Пришлось тащиться вместе с Джерри и делать вид, что не бывал тут раньше. Впрочем, притворяться, почти не пришлось. Основной удар пришёлся на эту сторону корабля. Миничелнок и капсула пострадали и пострадали серьёзно. Барнс просто онемел, увидев степень повреждений. Он вымолвил одно слово:

– Катастрофа, – и долго матерился на английском.

Изумлённый Яситников стал свидетелем эмоционального взрыва американца. Когда оба немного успокоились, Барнс объяснил, не скрывая секретов, не до них теперь:

– Во-первых, повреждено управление. Не уверен, можно ли вообще им управлять. Второе, капсула цела, но наполнитель почти весь погиб. Что мы будем выбрасывать на Землю?

От волнения и лекарств он стал хуже говорить по-русски. Впрочем, с помощью корабля Сергей быстро осознал критичность ситуации:

«Можно привести миничелнок в рабочее состояние?»

«Частично да. Однако американец поймёт, что мы знакомы с устройством».

«Черт с ним! Не до сантиментов», – решился Сергей.

Следующие пять суток Яситников спал по два-три часа. Миничелнок подремонтировали существенно. Удалось восстановить управление, правда, лишь ручное, а так же шестьдесят процентов мощности движка. Джерри большую часть провёл в отключке под действием лекарств. Периодически приходя в себя, он интересовался ходом работ и давал советы. Осведомлённость Сергея в конструктивных особенностях миничелнока и капсулы от него не ускользнула:

– Русским нельзя доверять, – пробурчал он. – Вечно вы воруете наши секреты. Впрочем, сейчас это наверно к лучшему.

– Я старался для страны, – попытался оправдаться Яситников.

– Я верю, – отозвался Джерри. – И я готов на многое для своей. Она сильнейшая и прекраснейшая в мире. Потому мы любим её!

«А мы свою любим такой какая есть», – подумал Сергей, но спорить с больным не стал.

На шестой день корабль доложил:

– Достигли намеченных координат.

Сергей подключился к системе. Внешний вид оставшейся «кротовой дыры» произвёл впечатление.

– И куда мы собрались проникнуть? Она же любой предмет разорвёт на части!

– Не разорвёт, – уверил Барнс, – главное разогнаться до необходимой скорости и попасть в нужную точку.

Сергей с сомнением покачал головой.

– Верь мне, – добавил Джерри, – мы потратили на изучение дыр миллиарды долларов.

Он взялся за расчеты и вскоре Сергей почуял неладное. Американец хмурился, бледнел и мрачнел с каждой минутой.

«Опять какая-то хрень, – догадался Сергей, – что же за полёт невезучий».

Он обратился к товарищу:

– Выкладывай. Что стряслось?

– Понимаешь, – начал Джерри, – повреждённому челноку не хватит скорости.

Американец виновато улыбнулся, словно авария случилась из-за него:

– Для достижения цели придётся разогнать корабль и лишь затем стартовать…

– И в чем проблема? – перебил Сергей, подозревая худшее.

– После отстыковки, времени и пространства для манёвра окажется недостаточно и корабль врежется в дыру.

«И погибнет, – понял Сергей, – поздравляю, приехали!»

– Прости, – промолвил Барнс.

– Да, ладно, мелочь, – горько съехидничал Сергей. Осознание происшедшего ещё не наступило окончательно.

«Командир», – обратился корабль.

«Тебе-то чего?»

«Проведённые работы ограничивают место в миничелноке. Поместится только один человек. Из-за необходимости управлять вручную и непредвиденных перегрузок, мистер Барнс потеряет сознание при старте. Дальнейшие манёвры требуют сверхточности и гиперреакции. Ни кто из обычных пилотов не справиться с задачей. Вероятность провала девяносто шесть процентов».

«Классно! – выдохнул Сергей. – Час от часу не легче! Скажи ему сам».

Американец встретил новость предсказуемо:

– Я справлюсь! Справлюсь!

Сергей лишь махнул рукой:

– Брось! Лучше пересчитывай под мой вес.

Джерри пытался сопротивляться, но реальные факты одержали верх.

– И так имеем следующий план, – подвёл итог Сергей. – Мы разгоняем корабль. Я достигаю дыры, тараню на миничелноке и сбрасываю капсулу. После чего ты славно гибнешь во взрыве, а я помру чуть позже. Или наоборот. Отличная концовка!

– Деталь одну забыл, – понуро произнёс Барнс.

– ?

– Органический состав мы почти потеряли. Есть один только путь…

– Это через чур! – возмутился Сергей, догадавшись.

– Иначе не получиться.

– Твою мать! – выругался Сергей и отправился собираться.

Странно, но он совершенно не думал о скорой гибели. Ощущение приближающейся смерти отсутствовало. Шла рутинная работа и подготовка к выполнению задания и затем наступит отдых.

«Слишком устал, – понял Сергей, – устал от одиночества, ответственности, безнадёжности, устал от жизни».

– Миничелнок готов! – доложил корабль.

Сергей полез устраиваться в тесном кресле. Прощаться к Барнсу не пошел:

«Всё из-за высоколобых американцев, – злился Сергей, – придумали подлюки чертовщину, и наших придурков убедили».

– Сергей, – раздался в наушниках голос Джерри.

– Ну чего тебе? – пробурчал Яситников.

– Сергей, – продолжил Барнс, – хочу сказать, я горжусь работать с тобой. Ты лучший напарник за пройденные годы. Спасибо тебе.

– Ладно, – оттаял Яситников. – И ты молодец! Прощай!

– Удачи!

Корабль начал ускорение. Сергей ощутил перегрузку и удар:

«Отстыковка!» – сообщил корабль.

Повторный удар. Голова поплыла, сознание померкло. Сергей почти отключился, помог голос корабля, подсказывающего действия и маневры пилотирования. В завершении прозвучало:

«Прощайте командир!»

Миничелнок «врезался» в «кротовую дыру». Перед глазами зарябило, побежали волны света, корпус трясло.

«Только бы не развалился раньше времени!»

Вдруг челнок выскочил на «открытое» пространство голубого неба. Внизу простиралась поверхность.

«Земля! – понял Сергей, – куда же тут падать?»

Вспомнились слова Джерри:

«Миничелнок разрушится и сгорит при вхождении в атмосферу, твой разум вероятно погибнет. Но живые организмы способны не только переносить неблагоприятные факторы космической среды, но и выживать при вхождении в плотные слои атмосферы. Мы своеобразным образом реализуем теорию панспермии – возможности переноса жизни через космическое пространство. Только плюс – через время и «неестественным» путем. Иного выхода нет. Биоматериалом послужит твоё тело. Постарайся врезаться в неглубокое водное пространство. Бухточку или заливчик. Там условия благоприятные, шансов больше».

Температура в кабине резко поднялась. Челнок принялся дребезжать.

«Разваливается, – понял Сергей, – куда же…».

Вдруг он заметил подходящее мелководье и направил на границу водной среды и скалистых пород едва послушный челнок. Поверхность стремительно приблизилась и заняла весь экран:

«Конец!» – понял Сергей.

Удара он уже не почувствовал.

* * *

«Миссия выполнена, – доложил корабль единственному члену экипажа. – До взрыва двадцать секунд».

Джерри Барнс облегченно откинулся в кресле:

«Вместе мы справились!»

Неожиданно мелькнула последняя мысль:

«Получается, жизнь на Земле и люди произошли от русского парня! Значит мы потомки русских?!»

* * *

Валентин Петрович Скобелев устало расположился в кресле. Дверь кабинета оградила его от настырных журналистов. Пресс-служба Роскосмоса отдувалась самостоятельно. Сказать общественности нечего, из-за ошибки навигации новейший корабль врезался в планету 2015 RR245, пять членов экипажа погибли. Руководство находилось в растерянности. Отсутствовали материалы по принятию решения, лишь расплывчатые цели и задачи экспедиции. Представители России и США вяло переругивались, не понимая, как их угораздило подписаться на сомнительное сотрудничество для бессмысленного полёта.

«И ради чего? Далась нам экспедиция к 2015 RR245. Полёт к малой планете, которая окажется в самой близкой к Солнцу точке. Поиск существовавших в ранней истории Солнечной системы органических соединений являющихся компонентами генетического кода для происхождения жизни. Неужели для нас результат столь важен? Совершенно ненужная затея».

Валентин Петрович задумчиво потёр подбородок:

«Жаль ребят. Погибли попусту! Особенно Сергея, уникальный пилот».

Соболев не мог успокоиться. Некая определяющая мысль ускользала, нечто разъясняющее суть вопроса, истину, он знал и оказался не в состоянии вспомнить. Внезапно виртуальный экран компьютера ожил:

– Сообщение от информационного банка памяти космических кораблей:

«События, в которых время движется в обратном направлении, вполне могут происходить. Однако информационное устройство Вселенной таково, что никаких данных об этих событиях не сохраняется и не может сохраниться. Таким образом, они абсолютно неотличимы от тех событий, которые никогда не происходили. Проникновение в прошлое Земли также относится к подобным событиям».

Валентин Петрович недоумённо уставился на экран:

– Что за чушь?

Текст исчез, и появилась новая надпись:

– Операция «Прародитель» завершилась успешно. Добро пожаловать в реальную вселенную!

– Какая операция? – удивился Скобелев.

Компьютер проигнорировал вопрос и выдал завершающую фразу:

– Последние слова командира Яситникова:

«Мы пришли с миром во имя всего человечества».

Сорняки

Мягкая кора дерева Пан приятно щекотала брюхо. Нда вытянул вперёд правую лапу, добрался до ветки, не спеша переместил тело и достиг цели. Зрелый, переливающийся оттенками радуги волшебный плод панда оказался прямо перед мордой. Нда аккуратно наклонил голову, приоткрыл пасть и с должным почтением вонзил клыки в податливую плоть:

– Слава всемогущему духу Пан!

Сладковатый сок живительной рекой пронёсся по телу, приводя в восторг каждую мышцу, каждую косточку, каждую шерстинку. Наслаждаясь мгновением Нда замер в экстазе:

«Всё-таки хорошо быть Председателем Совета. Сейчас не у каждого панда имеется не то что своё дерево с плодами, а даже простая возможность питаться досыта».

Нда вздохнул и погрузился в размышления. Как не крути, а перемещение обходится народу Пан-да не дёшево. Родную планету пришлось покинуть и бежать. Десятая часть особей не вынесла пути, четверть священных деревьев Пан спасти не удалось.

Нда поточил когти о поверхность, и аккуратно передвигая пятисот килограммовую тушу, начал спуск вниз. Особи Пан-д не торопливы. Нда, к тому же и не молод. Обстоятельная медлительность Пан-д давно превратилась в притчу народов Конфедерации. Пан-ды не обижались. Торопыги встречались среди полутора сотен цивилизаций Конфедерации разума Млечного пути. Однако не они задавали тон.

Нда преодолел ненадёжную верхушку и закрепился на середины ствола. В его возрасте падать нежелательно.

«Мы безостановочно катимся в пропасть, – подумал Нда, – если что-то пойдёт не по плану, наша раса не вынесет повторного переселения».

Нда погрузился в печаль. Каких-то триста лет назад Пан-да процветали. Размеренный прогресс вывел Пан-да на вершину эволюции. Технологии и социальное устройство достигли уровня соответствия требованиям Конфедерации. Пан-да зарекомендовали себя миролюбивым стремящимся к балансу интересов жителей планеты народом. Впрочем, жителей имелось немного. Природа избавила Пан-да от соперников. Фауна и флора, говоря откровенно, были скудны, но Пан-да воспринимали свой мир как совершенное творение. К неведанным богатствам иных они не стремились, а потому в космос не лезли. Представители Конфедерации прибыли сами, и Пан-да вполне довольствовались местом рядового члена великой организации. Жизнь шла день за днём. Пан-да приторговывали соком и плодами священных деревьев. Волшебные фрукты ценились всеми теплокровными галактики за уникальные свойства продлять молодость и сохранять гибкость ума. Пан-да благоденствовали, пока однажды не случилось ужасное. Правда, в роковой час, никто не понял губительное значение события. На орбиту планеты Пан-да прибыл корабль. Даже не звездолёт, как выяснилось позже, а спасательная шлюпка с потерпевшего крушения судна, издалека заброшенного могучей силой космоса.

– Позвольте высадиться на поверхность, дабы осуществить ремонт и пополнить запасы, – просил экипаж.

Команда принадлежала к расе незнакомой Пан-да. Пан-да могли отказать не члену Конфедерации. Однако кодекс поведения объединения провозглашал:

«Бесценность разумной жизни очевидна. Настоятельно советуем содействовать её сохранению».

Не задумываясь, Пан-да пустили чужаков, сделав первую ошибку. Впрочем, тогда ничто не предвещало беды. Пришельцы аккуратно расположились на самой удалённой части основного материка. На севере не росли деревья и не жили Пан-да. Там царствовала промёрзлая пустыня. Терпеливые чужаки не жаловались. Утомлённые долгими скитаниями, они возились возле остатков чудом пережившего посадку транспортного средства. Они вели себя незаметно и скромно. Потому-то Пан-да не удивились и не стали спорить, когда инопланетяне ходатайствовали о разрешении остаться. Аргументы были просты и понятны.

– Спасательная шлюпка не способна к межзвёздному перемещению, – пояснил предводитель пришельцев, – она и на околопланетную орбиту вряд ли выйдет. До базовой планеты огромное расстояние. Нас мало. Ваши законы и правила обещаем соблюдать беспрекословно.

Совет думал не долго:

– Они не помешают.

Действительно, какую опасность могут представлять полторы сотни измождённых особей обоего пола, если Панд семь миллиардов плюс сила Конфедерации?

– Пусть живут, – окончательно решил Совет, подписав планете смертный приговор.

Сперва сорняки, а это оказались именно они, хозяевам не докучали. Построили поселение, неведомым путём добывали пропитание и необыкновенно быстро размножались. Гонимое голодом молодое поколение, потомки поселенцев, двинулось на юг. Они устраивались к Пан-да помощниками садоводов. Надо отдать должное сорняки проявляли сметливость, ловкость и находчивость. Мгновенно поглощая знания, они монополизировали сферу ухода за деревьями Пан, добиваясь изумительных результатов в возделывании садов, повышении урожая и качества плодов. Пан-да радовались эффективным сотрудникам. Расплата не заставила себя долго ждать. Следующие поколения сорняков не довольствовались достигнутым. Они проникали всюду, пропитали каждую пору экономики планеты и однажды потребовали прав равенства с аборигенами.

– По законам Конфедерации раса, чьи представители прожили на планете в течении четырёх поколений, признаётся коренной, – не уставали напоминать сорняки.

Пан-да могли выгнать наглецов. В те времена они были сильнее нахалов. К сожалению, в таком случае пришлось бы покинуть ряды Конфедерации. Пан-да ценили Конфедерацию и гордились своей причастностью к галактическому гуманизму. В результате они пошли на уступки, надеясь на дальнейшее мирное сосуществование. Оказалось зря. Добившись своего, сорняки распоясались. Они потребовали доли от торговли плодами Пан, в противном случае грозя невиданным – забастовкой, то есть оставить сады без ухода и погубить деревья. Погоревав, Пан-да согласились на унижение и тем самым развязали войну. Нет, не Пан-д и сорняков. Сорняки схлестнулись между собой, не поделив добычу. Дикий народ беспощадно убивал себе подобных, а заодно подвернувшихся под руку Пан-д. Оставленные без присмотра деревья засыхали. Позабывшие азы ухода за садами Пан-ды голодали и умирали. Не выдержав, они обратились за помощью к Конфедерации. Сигнал бедствия не укрылся от сорняков, и они приняли меры. Прибывшая галактическая полиция застала последних мирно трудящимися в садах:

– Мы полны раскаяния и готовы жить дружно.

Осознал, значит перевоспитался. Конфедерация не имеет прав наказывать таких, ведь они буйствовали на СВОЕЙ планете. Сорняки склонили голову, но судьбу Пан-д они уже решили. Священные деревья начали поразительно одновременно гибнуть, и Пан-да поняли, впереди лишь смерть. По жалобе Пан-да суд Конфедерации принял решение:

– Два народа не могут ужиться вместе. Следовательно, один из них должен переселиться.

Пан-да согласились перебраться на предоставленную планету. Впрочем, быстро сказывается, да не скоро делается. Подходящие планеты редко бесхозны и на дороге не валяются. Долгие полвека Пан-да мучились, существуя рядом с пришельцами. Конфедерация вела себя пассивно. На дальних рубежах она испытывала давление со стороны быстро растущей цивилизации ценров и не могла выделить звездолёты. Наконец-то, ценров успокоили и даже приняли в свои ряды. Правда, оказалось, у них имелись тайные союзники. Наглые и циничные твари стояли за спиной центров. Они прекрасно приспособились к порядкам Конфедерации и извлекали из конфликтов максимум выгод. Коварная раса не имела единой власти и законов и руководствовалась сомнительными моральными принципами. Стоило им появиться в мало-мальски освоенном месте, как они начинали по-хозяйски обустраиваться, подрывать сложившиеся устои и подавлять аборигенов. Поразительно живучие, твари использовали малейшую возможность. Появление парочки зачастую означало начало конца. Конфедераты метко назвали их – паразиты. Когда вести о паразитах растеклись по системам Конфедерации и достигли края Пан-д, несчастные узнали в них ненавистных сорняков.

Нда ступил на поверхность, ритуально отвесил дереву поклон и удобно развалился, опираясь спиной на могучие выступающие корни.

«Надо признать, – подумал он, – от нашествия паразитов, – хотя Нда предпочитал именовать их сорняками, так как самоназвание захватчиков выговорить сложно, – имелась польза».

Проанализировав прежние данные о сорняках, и испытав на себе коварство паразитов, Конфедерация стремилась ограничить проникновение тварей и самоизолироваться. Теперь она лучше понимала проблему Пан-да. Дело ускорилось. Стремясь компенсировать нехватку кораблей, Конфедерация нанимала представителей союзных и соседних народов. Пан-да начали переселяться активно. Правда, зачастую в не очень комфортных условиях, что приводило к дополнительным потерям. Экипажи кораблей из неведомых миров, не редко просто не понимали хрупкости деревьев и организмов Пан-д. Мучительный процесс близился к завершению, и сегодня наступил торжественный день. Последний корабль с переселенцами прибудет на новую планету и с этого момента она законно станет собственностью Пан-да, так как не имеет иных разумных жителей, могущих заявить свои претензии.

«И в будущем мы никогда и не за что не поделимся своей родиной с чужестранцами», – размышлял Нда.

– К Вам Инспектор и делегация, – сообщила секретарь, – капитан звездолёта и…

– Пропустите, – прервал Нда.

Завершающая группа прибыла. Он встряхнулся, успокоил шесть и занял приличествующую торжественному моменту позу.

Первым вполз Инспектор Конфедерации. Он должен зафиксировать собственность на планету. Инспектор представлял древнюю расу членистоногих. Говоря откровенно, Нда предпочёл бы кого-нибудь другого.

В приёмной раздался шум и в кабинет ввалился капитан звездолёта, наёмник из полудиких кочевников-клиентов Конфедерации. Далее Нда узрел тушу секретаря, отчаянно пытавшегося перекрыть проём. Нда постарался сосредоточиться на докладе капитана:

– … таким образом, доставлено шестьдесят шесть тысяч шестьсот шестьдесят шесть особей. Контракт выполнен.

– Как шестьдесят шесть тысяч шестьсот шестьдесят шесть? – удивился Нда. – В списке шестьдесят шесть тысяч шестьсот шестьдесят четыре.

Капитан на секунду замешкался:

– Двое пробрались «зайцами». Обнаружены на корабле. Возвращаться с полпути не имело смысла.

– Кто они? – дрожащим голосом поинтересовался Нда. В груди неприятно засвербело от дурного предчувствия.

Защищавшая вход фигура завалилась на бок и перед Нда предстали…

– Сорняки!

Парочка. Самец и самка. Взъерошенные и полные решимости:

– Как вы смеете нас не пускать! – завопил пронзительным голосом самец.

– Мы прибыли своевременно и имеем равные права на данную планету, – категорично прокричала самка, тряхнув светлой копной волос.

Она уставилась на Пан-да бесстыжими глазами. Пустым мешком Нда бессильно сполз на пол:

«Нам конец! На планету прибыли люди!»

Коммивояжер

Красный свет резанул по глазам. Илия невольно зажмурился. Барабанные перепонки не выдерживали пронзительного сигнала.

«Тревога!» – понял он и проснулся окончательно. Тело рефлекторно рвануло с кровати, но спальное место уже трансформировалось в кресло и пришлось смириться.

– Опасность высшего уровня! – надрывалась система.

– Сделай, наконец, тише, – взмолился Илия.

Звук ослаб.

– Я отправляюсь на мостик.

– Невозможно. Каюта заблокирована. Готовность к старту номер один.

– Чёрт! – надежда на благоприятный исход улетучилась. За годы службы на кораблях Илия единственный раз столкнулся с подобным.

– Свяжись с капитаном!

– Связь отсутствует.

– Мостик?

– Отсутствует.

– Штурман?

– Не имею возможностей.

Илия вздохнул. Интеллект каюты был далёк от совершенства.

Внезапно освещение мигнуло и погасло. Капсулу тряхнуло. Удар. Илия ощутил движение:

– Твою мать!

Ускорение. Перегрузки. Повторный удар. Голова поплыла, сознание померкло. Илия отключился.

* * *

Красный свет резанул по глазам. Илия с трудом пошевелился:

– Что, чёрт возьми, происходит?

Каюта не ответила.

– Тупая скотина!

Илия высвободил руку, пытаясь дотянуться до приборного пульта и замер в ужасе. Мимо проплыла чашка из-под кофе.

«Невесомость!»

Внутри всё оборвалось. Невесомость обозначала только одно. Каюта превратилась в автономную спасательную капсулу, она отстрелена от корабля и движется самостоятельно. Произойти подобное может лишь в случае полной катастрофы и, следовательно, корабль перестал существовать.

Превозмогая боль в мышцах, толкая непослушное кресло локтями и коленями, Илия развернулся лицом к приборам. Минимальный набор оборудования позволял космонавту управлять капсулой, так сказать «вручную». Воссоздав перед собой экран, Илия быстро убедился в наихудших опасениях – капсулу окружало космическое пространство.

Бегло просмотрев данные, Илия понял, то была светлая полоса в жизни. Тёмная начинается сейчас. Судя по небогатой информации, корабль испарился в облаке взрыва. Капсула отделилась в последний момент, получив серьёзные повреждения. Илия поставил режим диагностики и мрачно замер:

«Идти собственно некуда».

Спасательная капсула представляла собой стандартную ячейку для одного человека. В нормальном состоянии она играла роль маленькой каюты. Спальное ложе, минимум удобств, ограниченное жизненное пространство. Подобные места предназначались для отдыха членов экипажа и как соты наполняли «бока» корабля. Таким своеобразным образом конструкторы решили проблему аварийного спасения персонала. Примитивные устройства пользовались среди космонавтов дурной славой и устойчиво именовались гробами. Действительно, отправив спасшихся в индивидуальный полёт, инженеры предусмотрели наличие слабосильной энергоустановки, запас кислорода, воды и продуктов на четырнадцать дней. За отведённое время потерпевших крушение полагалось найти. После истечения оных приборы отрубались, и уцелевший делал выбор между медленной гибелью от удушья или быстрой достигавшейся путём разгерметизации кабины. Сторонников второго оказывалось значительно больше, и запоздавшие спасатели частенько находили уставившихся в вечность мертвецов с открытыми забралами скафандров. Присутствовала в устройстве «гробов» и дополнительная подлянка. Очевидно, осознавая призрачность шансов на благополучный исход или просто экономя горючее, производители заложили капсулам установку стартовать в самый последний момент, наивно надеясь, вдруг беду пронесёт мимо. Поэтому Илия, уподобляясь опытным разведчикам, перепрограммировал отведённую ему каюту на незамедлительный пуск. Нерационально сжигавшееся в подобном случае топливо экономили новички и умственно отсталые:

«Что его беречь? Куда можно добраться на примитивном корыте»?

Слабенькой надеждой оставались три отсека управления корабля. В них несла вахту дежурная смена и соответственно они так же преобразовывались в более вместительные и долго живущие спасательные шлюпки.

«Попытаем счастья», – решил Илия и запустил стандартный поисковик.

Пока хиленькие сенсоры сканировали пространство, Илия поддался воспоминаниям. На погибший корабль его привела коварная судьба «организовавшая» цепь случайных совпадений. Истоки оных уходили на семь с лишним лет назад. Тогда второй штурман лёгкого крейсера-разведчика попал в беду. Впрочем, как и вся команда. Получив повреждение маршевого двигателя, звездолёт оказался пленником только что открытой двойной звёздной системы. Лишившись шестидесяти процентов мощности корабль превратился в мало комфортабельную тюрьму-ловушку для девяносто восьми человек. Несложный выбор между теплом и кислородом решился в пользу последнего. Илия до сих пор с ужасом вспоминал чувство постоянного пронизывающего до костей холода, от которого не спасал индивидуальный комбинезон. Добавьте отключение искусственной гравитации, экономию воды, голод и почти полное безделье. Нашли их через два с половиной года. За это время семь человек покончило жизнь самоубийством, троих унёс несчастный случай, шестнадцать покинули корабль на спасательных шлюпках и растворились в неизвестности, пятеро просто сошли с ума. Илия не свихнулся благодаря лишь упорству и готовности «мучиться» до конца, упрямо хватаясь за любую «соломинку» надежды. Подавляющую часть оставшихся в живых членов экипажа признали непригодными к дальнейшей службе, Илия же удержался и после полугодичной реабилитации вернулся на флот, заняв место первого штурмана. К сожалению два последующих полёта привели к рецидиву. Внеочередная комиссия запретила ему, как лицу с неустойчивой психикой, занимать командные должности. Болтаться в космосе за зарплату рядового Илия не захотел и подал в отставку. Выслуженной за двадцать лет пенсии на нормальную жизнь не хватало. Илия двинулся в коммерцию, устроившись менеджером в торговую компанию, и стал продавать колонистам и туземцам нужные и ненужные им товары. Вскоре выяснилось, что предприниматель он не важный. Понюхавшему дальний космос разведчику было неловко дурить клиентов, он невольно помогал покупателям, давая честные, но невыгодные для продавца советы. Итогом пятилетних отношений стало банальное не продление трудового договора. Компания, реализовав маленькую месть, известила бывшего служащего через полчаса после отбытия рейсового звездолёта, и Илия на два месяца завис на одной из самых дальних колоний.

Капитан заглянувшего в эту тьму-таракань грузовика с неохотой взял пассажира.

– Мне на борту гражданский балласт не нужен, – отмахивался он. – Иди в ж. пу и деньги засунь туда же. Уволенный бездельник на корабле плохая примета!

Однако услышав о флотской специальности Илии, из уважения к разведке капитан переменил мнение. И не прогадал. Владельцы судна, явно экономя на спецрейсе, поручили ему заскочить по пути и перегнать брошенный аварийный контейнеровоз. По пути это конечно откровенное враньё. Крюк выдался ещё тот. Впрочем, выбор отсутствовал, и команда авральными темпами оживила безлюдное корыто. Правда, для перегона последнего в порт ремонта пришлось оставить на нём треть персонала. Оказавшись без первого штурмана и имея в распоряжении недавнего стажёра – мальчишку, совершавшего третий рейс в чине второго, капитан вспомнил о «запасном» пассажире. Недолгие переговоры со скучавшим Илией привели к консенсусу. Илия заступал на вахту в должности штурмана-практиканта.

– Извини, поставить тебя первым не могу, – расшаркался капитан, – сам понимаешь, лицензия истекла.

Лицензия лицензией, но опыт-то остался. Илия быстро освоился на мостике вполне современного грузовика, однако бесконечно уступавшего судам-разведчикам. Часы работы на торгаше пойдут в зачёт при подтверждении уровня подготовки для возвращения на флот, чего Илия решил добиваться. Обдумывая соблазнительную идею, он мог бесконечно нести вахту, чем выводил из себя ревнивого юношу гордо именовавшегося и.о. первого штурмана и завоёвывая авторитет у капитана и интеллекта корабля. День тянулся за днём. Всё шло хорошо, пока Илия не схлестнулся в споре с первым, предложившим «срезать» маршрут, проскочив через необследованные области. К чему приводят подобные решения, Илия знал не понаслышке и выступил категорически против. Капитан долго колебался, но мысль сэкономить время и деньги работодателей и получить премию, толкнула его на риск. Илия вскипел и основательно обматерил обоих, был отстранён и отправлен под «домашний» арест, то бишь в каюту. В ней он и встретил катастрофу.

Вскоре выяснилось – прежняя тёмная полоса совсем не тёмная, скорее уж серая, ибо тёмная только наступила.

Во-первых, капсула бесстрастно доложила:

– Ничего не обнаружено.

Ни единого сигнала. Ни со шлюпок, ни даже с аналогичных капсул.

«Итак, никто кроме меня не спасся, – вздохнул Илия. – Умирать буду в одиночестве».

Во-вторых, ему не придётся ждать две недели. После полученных повреждений капсула сохраняла минимальную способность регенерации, следовательно, кислорода хватит только на полтора суток. Стандартные четырнадцать дней вдруг показались Илие недостижимой вечностью, которой он лишился незаслуженно. Когда шок от полученных известий прошёл, и Илия немного восстановил самообладание, в нём проснулось выработанное годами чувство ответственности. Включив отсчитывающий оставшееся время жизни таймер, штурман приступил к составлению отчёта. Как единственный член экипажа способный сообщить о крушении Илия фиксировал известные ему события. Когда-нибудь капсулу всё равно найдут. И Илия не горел желанием предстать перед коллегами по работе в виде подлеца не соизволившего уведомить о причинах исчезновения судна. Таких «молчаливых» покойников чрезвычайно не уважали на флоте. Раз уж ты поступил на службу, изволь выполнять долг до конца и не забивать людям голову расследованием твоей гибели, если у тебя имелся шанс объясниться. Не торопясь Илия добрался в рапорте до местоположения. Здесь он столкнулся с проблемой – где собственно находится капсула и где потерпел крушение корабль? Ведь он как раз «срезал» весьма обширное неизвестное пространство. Лишённый прав находится в кабине управления Илия понятия не имел какой маршрут проложил и.о. первого штурмана. Гордость профессионала заставила Илию таращиться в экран, тщетно пытаясь ответить на поставленный вопрос. Однако решить задачу не получалось, напрягая свою память, извлекая максимум из полудохлого бортового компьютера, Илия не обнаружил ни единой зацепки.

«Куда нас вообще занесло?! К чёрту на кулички! – Илия искренне заинтересовался. – Хоть бы какое знакомое созвездие или звёздная система!»

Действительно, любопытно в какой точке необъятной вселенной ты помрёшь. Сперва Илия увлёкся, подзабыв о скорой кончине, затем стал злиться и, в конце концов, сдался. За подобным занятием время пролетело незаметно. Спохватился, увидев, что кислорода на сутки. Скорее от отчаяния, нежели надеясь на успех, Илия принялся ковыряться в бортовых системах. Можно сказать, достиг успеха – отрегулированная по новому капсула добавила шестнадцать минут работы регенерации и значит шестнадцать минут жизни космонавта. Облазив углы, Илия нашёл-таки заныканный баллон с кислородом для индивидуального скафандра и, следовательно, приплюсовал дополнительные полчаса. На этом бурная активность завершилась. Илия устроился в кресле и принялся экономить кислород, то есть спать. Засыпая, он удивлялся самому себе, как можно безмятежно дрыхнуть перед неизбежной гибелью?

Он раскрыл глаза, ощущая себя прекрасно отдохнувшим.

«На тот свет полный сил», – горько пошутил Илия. Видимо спокойствие являлось результатом многолетней привычки к опасностям. С другой стороны подобным хладнокровием он отличался далеко не всегда.

«Что, собственно говоря, ты хотел? – задал Илия сам себе вопрос. – Типичная судьба профессионала, где-нибудь да споткнёшься».

Весело запиликал таймер, сообщая о наступлении последнего часа, и Илия полез упаковываться в скафандр. Он твёрдо решил не торопить смерть и прожить отпущенные ему девяносто минут до последнего мгновения. Минуты бежали обидно быстро. Вот уже и перехватило дыхание, свет померк.

«Пи…ц!»

Неожиданно панель управления засветилась надписью:

– Обнаружен неопознанный объект.

Гигантская тень накрыла капсулу, утопив остатки сознания Илии в непроглядной мгле.

* * *

Красный свет резанул по глазам. Илия пошевелился. Без всякого труда. Послушное тело как пушинка, лёгкость невероятная. Илия сел. И вдруг дошло:

«Так я же жив!»

Поднял руку, ногу, покрутил головой:

«Всё в порядке!»

Осмотрел себя. Какой-то странный обтягивающий комбинезон. Красного цвета. Огляделся. Очевидно он не в капсуле. Незнакомое помещение. Метров двадцать в диаметре. Насколько можно разглядеть идеально круглое. Красное. Абсолютно красное. Потолок, стены, пол. Одного оттенка с комбинезоном и… Илия призадумался, очень похоже на аварийное освещение:

«Может, и здесь готовятся к эвакуации? Вот «повезло!»

Илия ощупал пол, на котором сидел. Чуть мягкое покрытие. Не ворсистое. Без швов, щелей, стыков. Гладкое, но не скользкое. В последнем он убедился, проследовав к стене. Её от пола не отличишь. Пройдясь, Илия вернулся на середину. Пол услужливо вздыбился, превратившись в кресло. Стоило подождать немного. Хозяева наверняка знают, гость пришёл в себя и скоро явятся. Время бежало, однако никого. Кстати, сколько времени? Часов не было. Постепенно безделье надоело.

«Раз так, поищем контакт самостоятельно».

Илия направился к стене. Двинулся по часовой стрелке, ощупывая каждый сантиметр. Совершил полный круг и убедился – ни швов, ни выступов, ни намёка на дверь, люк и прочее.

«Н-да. Впрочем, это только характеризует уровень технологий».

Илия обследовал потолок, благо до него легко дотянуться рукой. Результат аналогичный. Илия резко присел там, где стоял. Пол «выдал» кресло. Илия хаотично переместился по комнате, везде повторяя приём. Итог предсказуемый – кресло появлялось и исчезало практически мгновенно. Завершив очередной бросок, Илия остался на месте, стоило успокоиться и подумать:

«Итак, что мы имеем? Имеем агрегат, скорее всего являющийся космическим кораблём. Это, раз. Два, сооружение явно неземное. И владельцы существа весьма и весьма развитые».

Цивилизации подобного уровня развития Илие припомнить не удалось.

«Далее, они не очень общительные. С другой стороны, зачем им общение? У них была прекрасная возможность изучить человека и его спасательную капсулу. Из жестянки много не выжмешь, а вот из моих мозгов весьма и весьма реально данных насобирать. Теперь сидят себе и наблюдают за поведением пленника. Изучают реакцию. Или решают, что со мной делать. Впрочем, хотели бы убить, уже убили бы. Правда, так же совсем не тянет стать экспонатом в музее или чучелом».

Илия поёжился.

Вернулся к стене и совершил повторный круг «почёта». Без изменений. От досады Илия саданул рукой по поверхности, которая неожиданно поддалась, и он чуть не провалился внутрь.

«Вот так номер!»

Илия осторожно ткнул пальцем стену:

«Твёрдая!»

Размахнулся и ударил. Рука погрузилась словно в вату:

«Твою мать!»

Повторив приём пару раз, Илия опробовал удар двумя руками, ногой и посомневавшись, головой. Ни чего страшного или неожиданного. Голова очутилась в своеобразном мешке. Цвет и материал тот же. Решившись, Илия шагнул в стену. Материя расступилась, образовав нишу. Следующий шаг и ниша удлинилась. Так шаг за шагом. Освоившись, Илия двинулся быстрее. Оглянулся. За ним тянулся проделанный проход чуть выше человеческого роста:

«Хм, похож на ход в нору».

Пройдясь, Илия повернул назад:

«Хватит для эксперимента».

Теперь проход за его спиной затягивался.

Добравшись, Илия принялся подводить итоги:

«Гибкая, однородная конструкция. Надо полагать, в какую сторону не направься, везде будет одно и то же. Я отмерил тысячу шагов. Почти километр. И о чём это говорит? К сожалению почти не о чём. Даже для нашего среднего грузовоза километр не расстояние. Да и был ли километр, в принципе они могут гонять меня как белку в колесе, наращивая длину за счёт ширины, загибая или тому подобное».

Илия решил прервать размышления и вновь вернуться к действиям, шагнув в стену.

Прошло часа два, прежде чем он остановился. Два часа, судя по количеству сосчитанных шагов. Наработанным движением, создав комнату, Илия уселся в кресло. Настроение было преотвратительное. Самым незначительным фактом являлось «бесконечность» пространства. Пройдено приблизительно десять километров, а то и двенадцать, коридор всё так же послушно образовывался впереди и сохранялся сзади.

«Чёрт с ним, с коридором!»

Важнейшая проблема – Илия не устал. Совсем не устал. Ничуточки. Не запыхался. Не вспотел. Он даже пробежался метров семьсот. Без толку. Ужасно, но совершенно не хотелось пить. Отсутствовало чувство голода. Не намечалось потребности в малой или большой нужде. Илия вздохнул. Неутешительный вывод очевиден:

«Они во мне поковырялись. Поменяли функции организма. Да, и человек ли я?»

Илия принялся изучать собственное тело. Руку как рука. Пальцы на месте. Ногтей не видно, впрочем, как и кожи под комбинезоном. С ногами ситуация аналогичная. Илия потрогал член:

«На месте».

Закрыл один глаз и попробовал разглядеть кончик носа:

«Красный. Так тут всё красное».

Прислушался к себе. Сердце стучит. Лёгкие работают.

Повторно ощупал голову. Голова как голова. Гладкая, что понятно, Илия давно брился наголо. Правда, не прощупываются корни волос, что объяснимо – на голове комбез.

«Стоп! Комбез есть, должна иметься и линия перехода от ткани к коже лица. На лбу».

Тщательное обследование подобной границы не выявило. Илия расстроился окончательно. Со злости топнул ногой. Провалился по колено. Вытащив конечность, тупо уставился в стену. Мыслей не было. Прострация. И тут дало о себе знать застарелое нервное расстройство заработанное в заключении на аварийном крейсере. Вернулось ключевое опасение невроза – холод. Илие показалось, в помещении стало прохладно. Начало потряхивать. Проснулось раздражение:

– Что за хе. ня! Играемся в кошки-мышки в каком-то вязком красном дерьме! Вы где, придурки?!

Он воздел руки и продолжил:

– Уберите долб. ный красный цвет! Сколько можно?

Окружающая действительность вдруг «мигнула». То есть, пол, стены, потолок, освещение, как бы притухли, затем восстановились. Илья повторил:

– Уберите красный свет!

Реакция та же. Повторилось «мигание».

«Слова они понимают? А, если так…».

– Потолок, – Илья указал вверх, – голубой, стены белые, пол светло-зелёный.

Вокруг всё изменилось. Мгновенно. Потолок стал небесного цвета, стены прозрачно-белого, заминка вышла с полом. Он переливался всевозможными оттенками зелёного, как будто, не мог выбрать желаемое.

Понаблюдав за протекающими под ногами волнами, Илия выбрал понравившийся «травянистый» оттенок и топнул по нему ногой:

– Этот.

Цвет сразу утвердился.

– Другое дело.

Илия успокоился и несколько растерялся:

«Что дальше?» – будучи разведчиком, хотя штурман, конечно, есть штурман – корабельный житель, он не единожды принимал участия в контактах с незнакомыми цивилизациями. Однако никогда в роли «отстающего». Всегда Илия представлял более развитую сторону. Решил не особо заморачиваться:

– Эй! Вы, где там? Давайте поговорим!

Ответа не последовало.

– Сделай стены прозрачными!

Окружающий мир мигнул. Илия оказался в «висящим» в космическом пространстве. Голова закружилась. Илия сделал шаг, убедился – опора присутствует.

– Верни прежний вид!

Комната восстановилась.

– Восстанови мою капсулу!

Миг и Илия оказался в знакомой каюте. Точно до деталей, но когда он попытался поднять с пола «чашку», она потянулась гибким рукавом.

«Имитация»!

Неожиданно вернулась «красная комната».

«Приехали. С чего начали тем и заканчиваем».

Перемены имели голосовое сопровождение:

– Я выполнил твоё желание. Теперь ты выполни моё – ответь на вопросы.

«Наконец-то, – обрадовался Илия. – Вот и хозяева. Вопросы имеются. Прекрасно».

Механический голос бесстрастно продолжил:

– Ты понимаешь меня?

– Вполне.

– Вполне? Выражайся чётче. Да или нет? – настаивал незнакомец.

– Да. Понимаю.

– Первый вопрос…

– Стой, стой, стой, – бесцеремонно прервал Илия. – Ты кто такой, что бы задавать мне вопросы?

По опыту Илия знал, ставить себя ниже собеседника изначально неверный ход. Подавляющее большинство разумных существ привыкли доминировать, уважают силу и уверенность.

– Что значит «кто такой»? – поинтересовался голос.

– Кто ты и какие у тебя полномочия? – уточнил Илия и объяснил, – например, я человек. Будучи единственным на данном объекте, я представляю свою расу и от её лица готов вести переговоры. Кто ты? Член экипажа?

– Нет, – соизволил откликнуться голос, – я есть экипаж, я есть корабль.

«Вот так номер! – Илия обрадовался завязавшемуся диалогу. – Робот? Гибрид? Форма жизни?»

– Как твоё имя? – сохранял инициативу Илия.

– Имя? Объясни понятие, – слегка растерялся голос.

– Имя – индивидуальное обозначение с целью выделения особи из ряда ему подобных, – снизошёл Илия, – моё имя Илия. Твоё?

– Здесь нет особей подобных мне. Выделять из ряда подобных нет необходимости.

– Но, у нас принято как-то обращаться к собеседнику…

– Твои традиции не имеют значения, Илия, – мстительно отрезал собеседник.

– Однако мы используем мой язык, следовательно, должны выполнять правила, – создал логическую ловушку Илия. – Обратившись ко мне на моём языке, ты тем самым согласился с его законами.

– Я использую твой язык, так как другие виды общения недоступны столь примитивному организму. Спор же бессмысленный. Хочешь, называй меня Помощник Разведчика. Это наиболее близко к заложенному моими создателями понятию.

Илия удовлетворённо вздохнул. Короткий диалог, а столько полезной информации. Долго радоваться не пришлось. Помощник Разведчика перешёл в наступление:

– Твои претензии вести переговоры отвергаются. Ответишь на мои вопросы и всё.

Илия был тёртый калач:

– Вопрос на вопрос. Ты задаёшь, я отвечаю, я задаю, ты отвечаешь.

– Зачем тебе спрашивать меня?

– А тебе? – бестактно ответил Илия.

– Мне нужна информация и знания, – не стал скрывать Помощник Разведчика.

– Мне тоже.

– Они тебе не пригодятся, – в словах почудилась насмешка. – На твоё предложение я согласен. Первый вопрос мой. Ты не мог прибыть на столь утлом судёнышке. Где базовый корабль?

«Он не зафиксировал гибель грузовика!» – понял Илия:

– Корабль погиб, – с горечью сообщил Илия. – Теперь моя очередь! Ты корабль?

– В твоём понятии, да, – снизошёл собеседник. Он говорил лучше и лучше, явно совершенствуясь в процессе диалога. – Цель вашего полёта?

– Разведка, – соврал Илия. Помощник Разведчика проглотил.

«Он не читает мысли!» – констатировал Илия:

– Твоя цель нахождения здесь?

– Разведка, – признался хозяин.

«Какое «совпадение!» – хмыкнул штурман.

– Мы с тобой коллеги. Люблю разведчиков, – вдруг выдал Помощник. – Сколько особей несёт твой корабль?

– Восемьсот, – лихо солгал Илья и встречно поинтересовался – Как долго ты находишься в разведке?

– Употребляя привычное для тебя исчисление – девять тысяч девятьсот девяносто девять лет, триста шестьдесят четыре дня двадцать три часа пятьдесят одну минуту шестнадцать секунд.

«Не плохо», – обомлел Илия.

– Когда прибудет следующий разведчик твоей расы?

– Через десять лет, – брякнул Илия наобум и уточнил. – Сколько космических кораблей ты встретил за срок миссии?

– Сто девяносто два, – удивил Помощник Разведчика. – Как далеко отсюда до твоей планеты?

– Не знаю, – честно признался Илия.

– Ты не соблюдаешь условий соглашения, – напирал Помощник Разведчика.

– Правда, не знаю.

– Такого не может быть. Все, кто был до тебя, знают.

– На корабле я исполнял иные обязанности. Я же примитивное существо, не забыл? – подколол Илия.

Инопланетный разум юмора не понял:

– Примитивное. Тебя легко усовершенствовать.

– Что?!

– Я поправил тебя. Иначе ты бы не выжил. И я не смог бы получить информацию. Однако очевидно, ты бесполезен, – констатировал Помощник. – Твоё место в хранилище.

– В хранилище? Что там хранится? – забеспокоился Илия.

– Сто девяносто два космических корабля с экипажами и грузом.

– Так ты убил всех? – Илия не был сторонником межпланетных кровавых разборок.

– Можешь считать так.

– В этом твоя задача?

– Задача – устанавливать контакты, изучать, собирать и охранять порученный район пространства, – похоже Помощник Разведчика процитировал инструкцию. – Ты есть изворотливая особь. Я наблюдал твои действия. Ты умело и упорно боролся за жизнь. До конца. Быстро разобрался в ситуации и прошёл испытание, попав ко мне. Быстрее прежних гостей. Будет полезно захватить ваш следующий корабль.

– У нас мощные звездолёты. Не всякому по зубам.

– Справлюсь, – безапелляционно отрубил собеседник. – Твой элементарный спасательный аппарат не производит впечатления могущества.

– У нас сотни кораблей, – припугнул Илия. – Флот уничтожит тебя.

– Не твоя забота.

– Можно мне побывать в моей капсуле? – попытался схитрить штурман.

– Не лукавь, – корабль продемонстрировал знание оборотов человеческой речи. – Надежда получить и применить спрятанное оружие бессмысленна. Как и твои лживые ответы, – раскусил замысел Помощник Разведчика.

– Отвали ты! – Илия перешёл на аргументы типа «сам дурак».

– Выражение не поддаётся трактовке, – Помощник выдержал паузу. – Однако не забывай. Ты часть меня. Стоит мне отторгнуть тебя и погибнешь. Отвечай на мои вопросы или умрёшь.

– Зачем? – Илия осознал замысел корабля и потерял интерес к беседе.

– Проживёшь дольше.

– Потом?

– Умрёшь, – Помощник разведчика не скрывал планов. – Ты мне не нужен. Пока отвечаешь – живёшь.

– Да, наср. л я на твои предложения! Хочешь, убивай сейчас!

Внезапно отказали ноги.

– Понял? – прокомментировал Помощник Разведчика.

– Отвали! – повторил Илия. Он впал в привычное состояние гнева в своё время легко «списавшее» его с флота.

Отнялись руки.

– Мне идти некуда. Делать нечего. Зачем мне конечности? – съязвил он.

– Сейчас начнёшь задыхаться, – предрёк мучитель.

– Не привыкать!

Кажется, Помощник Разведчика удивился:

– Ты первый не цепляющийся за жизнь.

– Хрен от меня что получишь! Нас торговцев не обмануть!

– Ты торговец!? – красный свет забился в истерике.

– Да, козёл ты вонюч…, – окружающая действительность померкла в глазах, Илия уткнулся лицом в пол.

* * *

Красный свет резанул по глазам. Илия пошевелился. Голова прекрасно работала. Ясность мысли великолепная.

«Умереть спокойно не дадут».

Илия сел и огляделся. Без перемен. Красное царство.

«Та же хрень!»

Хотя стоп. За спиной доминировал золотой. Строгая линия разделяла помещение на две части. Одна привычно красная, вторая, без перехода, золотая. Илия находился на границе.

Не вставая, саданул кулаком по поверхности. Кисть ушла в податливый пол.