Kitobni o'qish: «Самый долгий рейс»

Часть 1

Темнота угнетала. Она была настолько густой, что казалось, он вдыхает ее вместе с воздухом, и она наполняет его изнутри. К ней нельзя было привыкнуть. Чувство тревоги возросло многократно. Оно полностью завладело командиром. Что происходит? В его голове проносились сотни аварийных ситуаций и тысячи всевозможных выходов из них. Он не мог понять, что конкретно произошло с кораблем. Не было ни малейшего источника света – ни один осветительный прибор не работал, иллюминаторы были наглухо задраены. Началось! Промелькнуло в голове, словно он ждал этого. Но мысли о пассажирах и команде возобладали над всеми его страхами и переживаниями. Профессиональное хладнокровие успокоило бешеный ритм сердца и, уже через секунду Рассел забыл о нем совсем. Сев в свое командирское кресло, он почувствовал себя немного увереннее.

– Связи нет, – сообщил Риццо, услышав, что командир вернулся. – Ни на одной частоте. Даже помех нет.

Второй пилот, ругаясь на родном языке, стал шарить руками по панели, в сотый раз, пытаясь вручную включить аварийный режим. У него вновь ничего не вышло. Тумблер аварийного режима бесполезно щелкал в темноте.

– Я предлагаю открыть панцирь. – Решился командир. – Нам необходим обзор.

Риццо молчал, напряженно думая. Стояла непривычная и пугающая тишина.

– Ты не чувствуешь вибрации? – Спросил командир. Ему было интересно, второй пилот тоже понял, что двигатели вышли из строя, как и все, на этом корабле.

– Нет. Двигатели встали, поэтому такая тишина. На счет щита, сомневаюсь – его опасно открывать. Мы должны быть еще в облаке.

За спиной послышался шорох одежды.

– Мистер Рассел, – командир узнал голос Рут. – Пассажиры требуют объяснения. Они взволнованы, их угнетает эта темнота. Они на грани паники. И еще они жалуются, что у них ничего не работает.

– Хорошо, – командир решил лично пройти в салон и все объяснить взволнованным пассажирам, с глубоким вздохом и нежеланием покидая свое кресло. – Еще минуту назад они были спокойны. Хотя я их понимаю, неудобство сильно затягивается.

– Да, командир, ты как всегда прав! – пафосно согласился Риццо. – Очень неудобно сидеть в темноте с отключенными приборами.

Командир медленно направился в пассажирский отсек вслед за Рут.

– Марко, попробуй еще раз связаться с Землей, – уже на выходе попросил он.

– Бесполезно, – отрезал второй пилот.

– Я знаю. И все же попробуй.

Войдя в пассажирский отсек, он откашлялся, привлекая внимание.

– Дамы и господа. С вами говорит командир корабля, Фрэнк Рассел, – начал он, заранее зная, как будет врать. – Мы приносим вам свои извинения, за причиненные неудобства. Возникли некоторые сбои в работе бортового компьютера, повлиявшие на работу освещения и прочего. Второй пилот, в данный момент, занят подключением аварийной системы питания. Возможно, некоторое время, вам придется провести в темноте, но ситуация скоро стабилизируется.

– Что, собственно произошло? – Мужской голос раздался справа в первых рядах.

– Поток космической пыли и заряженных частиц сильно наэлектризовал корпус нашего корабля. – Рассел надеялся, что его глуповатая речь звучит убедительно и они поверят этой лжи. Например, сам себе он верил. Или хотел верить, как бы парадоксально это не звучало. – Пришлось отключить часть питания и временно заблокировать щитом иллюминаторы.

Ориентируясь в темноте на голос командира, кто-то из пассажиров схватил его за рукав кителя и потянул на себя.

– Откройте иллюминаторы! – раздался требовательный голос женщины, крепко державшей Рассела за рукав. – Мы задыхаемся! Дайте нам свет!

– Вас душит паника, – спокойно ответил командир. – Воздуха на корабле достаточно. Мы обязательно откроем вам иллюминаторы, но сейчас это делать еще опасно.

– А у вас в кабине все работает? – мужской голос с задних рядов. В нем слышалась нескрываемая издевка. – Или мы летим вслепую?!

– Разумеется, нет. – Командир был просто обязан сохранять спокойствие. – Бортовое оборудование невозможно вывести из строя.

– Тогда покажите нам свою кабину!

– Да, мы хотим быть уверенны, что все под контролем!

– Мы не в музее, чтобы демонстрировать вам свою кабину, как редкий экспонат, – резко ответил Рассел. – Хотите вы этого или нет, но оказавшись на борту нашего корабля, вы доверили нам свои жизни. В эту непростую минуту ваши жизни действительно зависят только от нас. Задавайте вопросы по существу и не отнимайте у меня время на бессмысленные споры.

В салоне воцарилась тишина. Но уже через секунду на командира вновь обрушился град вопросов. На этот раз по существу.

– Насколько это опасно?

– Почему не работают мои часы?

– У вас есть успокоительное?

Вопросы сыпались из разных уголков салона. Он ответил на каждый и уже собирался уходить, как с заднего ряда, где расположились молодожены, его спросили:

– Как долго не будет света?

Фрэнк Рассел сидел в отсеке управления, потеряв счет времени и, по-прежнему не зная, что происходит и как поступить в сложившейся ситуации. Становилось труднее дышать. Казалось, воздух становился таким же густым, как и темнота. Накрахмаленная рубашка стала влажной от пота. Он снял галстук и расстегнул две верхние пуговицы, но легче от этого не становилось. Еще немного и начнется обратный эффект – корабль начнет остывать.

Марко Риццо ушел в машинное отделение. Ему было необходимо действовать. Он не мог сидеть на месте, прекрасно понимая, что воздух не вентилируется, система регенерации не поддерживает необходимый уровень кислорода в салоне, что они задохнутся! Или замерзнут, когда слои обшивки корабля будут промерзать одна за другой. В этой кромешной темноте он все равно ничего не сможет сделать. Даже провести поверхностный визуальный осмотр.

Спасали только угольные стержни гидроксида лития, хранившиеся в специальных, герметично закрытых ящиках. Их открывали при выходе из строя системы регенерации, после чего стержни вступали в химическую реакцию с углекислотой, выделяемой человеком при дыхании, вырабатывая кислород. Этого вполне хватало на два-три часа, в зависимости от количества пассажиров, что заметно увеличивало их шансы на спасение.

Когда возникла аварийная ситуация, командир распорядился задействовать их. Стюардессам пришлось открывать ящики на ощупь, размещенные в каждом отсеке Боинга, удачно вписавшихся в интерьер. На борту находилось всего семнадцать пассажиров из сорока возможных, что увеличивало их шансы на спасение.

В пассажирском отсеке нарастала паника. Было слышно, как люди обмахивают себя журналами, предоставленные им для чтения в начале полета. Один из мужчин, представившись доктором Стэнли, ходил по проходу между кресел, тяжело дыша и, успокаивал людей, пресекая панику на корню. Удивительно, но, не смотря на критическое положение, ему это удавалось! Рассел пообещал себе, что расскажет о неоценимой помощи доктора в критической ситуации своему непосредственному начальству и, потребует предоставить ему возможность бесплатно пользоваться услугами их авиакомпании. Если он вообще захочет летать с ними.

Оставшись в отсеке управления, Рассел вновь терзался вопросом – где он совершил ошибку? Может, не стоило входить в это наэлектризованное облако космической пыли? Ведь он скорректировал маршрут, обходя его центр, где, как показывали приборы, имелись относительно крупные осколки, представляющие опасность для корабля и, на целый порядок сбросил скорость, проведя его по самому краю, где плотность космической пыли была ничтожной.

Пыль, продолжал терзать себя Рассел, всего лишь космическая пыль кометного происхождения. Он вспоминал тот момент, когда они постепенно входили в облако, зачарованно наблюдая за яркой игрой красок.

– Честно признаться, я впервые вижу такое сильное свечение. – Заметил тогда второй пилот. – Замерить бы там радиационный фон. Счетчик Гейгера наверняка зашкалит.

Облако переливалось от бледно-розового до ярко-фиолетового цвета, блекло и вновь разгоралось. Открывающийся вид на фоне звезд и половины освещенной Земли завораживал.

С каких миров занесло сюда эту пыль? Что за вещества таяли от близкого Солнца, так красиво переливаясь? Может, это осколок атмосферы погибшей миллиарды лет назад планеты? Или дыхание таких же людей и замерзший ветер, что когда-то раскачивал деревья. Не исключено, что осколки нашей планеты, которые будут состоять из плоти людей и животных, обрывков полотен великих художников и осколков архитектурных шедевров, так же будут путешествовать по Вселенной. Погрузившись в мысли, Рассел, как загипнотизированный, смотрел на странное, но прекрасное свечение маленьких частичек. Опасаясь повреждений, он закрыл обзорное окно и иллюминаторы в салоне.

Рассел, как любой командир, считал себя виновным во всем, что с ними происходило. Он еще и еще раз прокручивал в голове вылет с Луны, с того момента, как разглядывал через обзорное стекло лунные горы, раскинувшиеся сразу за космопортом, освещенные Солнцем и, отбрасывающие резкие тени. Площадка взлетно-посадочной полосы была хорошо освещена, не позволяя разглядеть яркие звезды. Вот только что совершил мягкую посадку борт 81. Сбросив скорость, он плавно подкатился к пневморукаву лунного космопорта имени Армстронга, купол которого возвышался всего на несколько метров над землей. Солнце, отражаясь от его тонированных стекол, играло резким светом в безвоздушном пространстве. Само строение уходило на несколько уровней в лунную породу, сливаясь с подземным мегаполисом.

Этон был лунной столицей принимавшей ежедневно тысячи туристов, романтиков, искателей приключений и просто желающих заработать деньги. Места хватало всем, но не каждый мог на нем удержаться. Луна манила людей еще с тех пор, как человек впервые поднял голову и увидел ее. Век высоких технологий подарил человечеству возможность побывать на ней. Теперь, ежедневно совершались сотни всевозможных рейсов, прочно соединивших Землю со своей спутницей. Боинг 2101, под управлением Фрэнка Рассела, совершал рейсы исключительно с лунной столицы, обслуживая состоятельных гостей Этона.

Расселу было пятьдесят четыре, он был на вершине своей карьеры, но она неумолимо катилась к закату, и он совсем не хотел уходить на пенсию. Работа доставляла ему ни с чем несравнимое удовольствие. Работа была его жизнью. Он любил и уважал свою команду – второго пилота, стюардесс и пассажиров. Сливался в одно целое со своим кораблем, сжимая в опытных руках штурвал, чувствуя неземную мощь двигателей, которые полностью были в его подчинении. В полете он всегда испытывал чувство свободы и ответственности с максимальной сосредоточенностью одновременно. Это чувство было смыслом жизни для Рассела и, каждый полет он ждал с нетерпением.

Рассел тяжело переносил каждую катастрофу, случавшуюся с его коллегами, принимая их близко к сердцу. Он всегда выступал в роли авторитетного эксперта, помогая комиссии разобраться в произошедшем несчастном случае, когда таковые случались. Они с коллегами делали все возможное, стараясь полностью исключить катастрофы из летной практики. На этот раз судьба распорядилась так, что он сам оказался на терпящем бедствие корабле.

Взгляд командира утопал в кромешной темноте, не улавливая ни бегущей строки, ни подсказок компьютера, ни сигналов внешних датчиков – панель управления умерла, затаившись во мраке. Фрэнка Рассела это сильно беспокоило, он хорошо знал, что приборы прекращают свою работу только после того, как их отключают при завершении полета. Или, когда корабль терпит катастрофу.

Может, рискнуть и открыть щит? Рассел устал гадать, но и боялся совершить еще, как он считал, одну ошибку. Выбора не было – ему необходим минимальный визуальный обзор, раз они не в состоянии идти по приборам. Командир воздал молитву в благодарность изобретателям, предусмотревшим ручной механизм на аварийный случай.

Встав, Рассел нащупал рычаг под самым потолком. На секунду замер в нерешительности. Он даже не посоветовался со своим помощником. Что если навигационная система корабля вышла из строя и, по роковой случайности его кинуло в центр облака под обстрел камней тяжеловесов, которые вывели все системы из строя? Что если, эти ледяные глыбы пробьют обзорное стекло и погубят всех? Может быть, уже сейчас, происходит утечка драгоценного воздуха через образовавшуюся микротрещину, о которой мы даже не подозреваем? Как тяжело быть слепым, без приборов, не имея элементарного понятия о времени, и о том, что происходит за бортом. Рассел рискнул. Выбора больше не оставалось. Титановый панцирь, медленно сползал вниз, постепенно открывая панораму звездного неба. В образовывающуюся щель он увидел то, что меньше всего ожидал.

Центральный диспетчерский пункт. Земля.

– Борт сто шесть. Вызываем Землю.

– Земля на связи. – Ответил диспетчер, сделав крупный глоток из не менее большой кружки.

– Это борт сто шесть. Контрольный отчет. Взят курс на Землю. Опережаем график на двенадцать минут. Все системы работают в штатном режиме. Компьютер сообщил о пересечении нашего курса с небольшим облаком космической пыли кометного происхождения. Возможны сбои связи. Просим перенести контрольный отчет на полтора часа позже.

– Вас понял, борт сто шесть. Отсрочку контрольного отчета разрешаем. До связи.

Диспетчер поднял кружку с кофе перед экраном, прощаясь с бортом сто шесть до следующего сеанса связи. Тогда еще не знали, что следующего сеанса не будет и экипаж, вместе с пассажирами, больше никто и никогда не увидит.

Через десять минут, после выхода на связь, борт исчезает с радаров. Мигающая точка на центральном экране диспетчерского пункта космопорта Земли, на котором отслеживались все перемещения кораблей, погасла. Попытки выйти с ними на связь, не принесли результата. Центральный диспетчерский пункт Луны так же подтвердил исчезновения борта сто шесть с экранов и потери с ними связи. Через тридцать минут после исчезновения с экранов радаров пассажирского Боинг 2101, по его курсу до места исчезновения были отправлены три спасательные бригады. Прочесав весь курс корабля и его возможные отклонения, бригады спасателей вернулись ни с чем. С околоорбитальных станций Луны и Земли была собрана вся информация, поступавшая на их радары, в момент исчезновения Боинга. Все радары, единогласно, показывали перемещение пассажирского корабля и его вход в облако космической пыли, где он и пропал в 21:35.

Комиссии, назначенной для расследования случившегося, ничего не оставалось, как направить на место исчезновения корабля группу исследователей. Поисково-спасательные работы, проводившиеся параллельно с научными исследованиями, результатов не дали. Комиссия недоумевала. Не мог космический корабль просто исчезнуть! Самые крупные осколки так же не могли повредить корпусу корабля, который обошел их по краю облака. Но даже если такая трагедия и произошла, куда пропал сам корабль?

Другие эксперты занимались прослушиванием записи переговоров пилотов. Была надежда, что возможно, в последний момент, кто-то из них успел произнести фразу или дать какие-либо распоряжения, из чего можно было судить о произошедшем. Но, многократные прослушивания не приблизили к разгадке исчезновения корабля. Наоборот, возникало еще больше вопросов, так как речь пилотов была спокойной, без малейших признаков беспокойства. Они говорили между собой на отвлеченные темы. Со стороны второго пилота, проскользнуло несколько шуток. И все, обрыв связи. С этой стороны никаких зацепок.

Анализ состава газопылевого облака ничего нового не показал. Все тот же неизменный, существующий миллиарды лет состав: пыль, состоящая из оксидов металлов, кремниевые соединения, всевозможные газы, находящиеся в твердом состоянии. Единственное, что привлекло внимание, это повышенная плотность, наэлектризованность и запредельный радиационный фон. Каждый из перечисленных фактов был не характерен для изучаемого вида космической пыли. Но ничего из этого все равно не могло распылить корабль на молекулы. А впечатление складывалось именно такое. Была даже принята рабочая версия, объясняющая исчезновение корабля, как распад такового на элементарные частицы при не выясненных обстоятельствах.

Заведующий эксперт по расследованию случившейся трагедии был в панике. От него требовали отчет, (прошло больше недели с момента исчезновения) но он не имел понятия, как грамотно и авторитетно объяснить исчезновение корабля и всех, находившихся на его борту. Но, в конце концов, под давлением правительства был составлен итоговый отчет, который звучал следующим образом: «Пассажирский Боинг 2101, следовавший курсом Луна-Земля, имевший на борту семнадцать пассажиров и четыре члена экипажа, на втором часу полета, под воздействием сочетанных факторов повышенного магнитного поля и облучения частиц высокого радиационного фона, распался на элементарные частицы вместе со всеми, находившимися на его борту пассажирами и членами экипажа».

Ведущий эксперт, после выступления на телевидении перед всей страной, которая замерла в тревожном ожидании исхода трагически исчезнувшего корабля, когда отключили микрофоны, сказал, что это бред и, он сам в это никогда не поверит.

Все необходимое было сделано. Людей официально признали погибшими. Отыграли панихиду. Родственникам выплатили компенсацию. Дело закрыли.

Борт сто шесть. 22:43.

– Ты рискнул… – сухо произнес Марко, прищуривая глаза от света, лившегося из обзорного окна, войдя в рубку и увидев, что командир открыл щит. Садясь в кресло второго пилота, он добавил, – двигатели молчат. В машинном отделение такая тишь и мрак, что мне стало жутко, и я решил быстрее вернуться сюда.

– Эта темнота сводит с ума, – согласился Рассел, угрюмо глядя на открывающуюся панораму. – Открывая щит, я рисковал и был готов, что на обзорное стекло обрушатся ледяные осколки. Но я никак не ожидал, что будет вот так.

Он кивком головы указал на окно. Риццо бросил мимолетный взгляд и снова посмотрел на командира, вопросительно подняв брови. Через секунду они сдвинулись на переносице, и он подскочил к окну, словно эти полметра значительно приближали его к звездам.

– Где мы?!

– На орбите Земли, где-то в районе второго уровня. Дрейфуем, потеряв из-за выхода из строя всех систем ориентацию в пространстве и, начали неконтролируемое вращение с уклоном в пятнадцать градусов относительно горизонта, теряя при этом высоту. Это понятно даже без приборов. – Мрачно пояснил Рассел, потом добавил, – сейчас Земля у нас за спиной. Через пару минут наш Боинг развернет и, ты увидишь ее во всей красе.

– Командир, хватит говорить загадками! – Не выдержал нервного напряжения второй пилот, – без ваших ребусов голова кругом! Что значит на орбите Земли?! Нам к ней еще часов шесть лететь!

– Марко, я не говорю с тобой загадками! Я на глаз вижу, где мы и что нас ждет, если движки не заработают. Когда я открыл щит, Земля была прямо по курсу и так близко, что я впервые в жизни не поверил своим глазам. А глаза у меня видели много чего!

– То есть мы в зоне прямой гравитации, – вынес вердикт второй пилот, – и через пару часов устремимся в свободное падение и сгорим. Или замерзнем, или задохнемся!

Фрэнк Рассел промолчал. Этот вердикт он вынес себе и всему кораблю, как только увидел панораму за обзорным окном. Но еще оставалась надежда на самозапуск двигателей.

В отсеке управления было светло от далеких звезд и Солнца, после кромешной темноты, в которой они провели несколько часов. И тихо. Оба пилота молчали, заворожено-обреченно глядя на звезды.

– Но мы не могли проскочить мимо, – тихо произнес второй пилот, нарушая тяжелое молчание и разводя руками. Он встал, прижавшись лбом к холодному стеклу и, медленно покачал головой из стороны в сторону, словно отказываясь верить созвездиям, которым доверял всю жизнь. – Нас должен был подобрать патруль. Мы дрейфуем, а все дрейфующие корабли автоматически пеленгуются и берутся на буксир службой спасения! Ты знаешь это не хуже меня.

Риццо оторвался от волнующей панорамы и, указав в сторону безразличных звезд, спросил.

– Что ты на это ответишь?

– Слишком, у нас с тобой много вопросов и, ни одного ответа.

– Остается надеется, что нас подберут на следующем витке.

Марко был прав. Он заметил своим опытным глазом, что Боинг медленно уходит вправо, возвращаясь на очередной виток вокруг Земли, постепенно к ней приближаясь. Это было очевидно без приборов, как уже успел заметить командир. Экипажу было необходимо что-либо предпринять, иначе они просто сгорят в атмосфере. Приборы по-прежнему молчали, так же как и солидарные с ними двигатели.

– Марко, – обратился командир к подавленному помощнику, который вжался в кресло и о чем-то усиленно думал. – Теперь моя очередь задавать вопросы.

– Задавай, – равнодушно бросил пилот. – Ты все равно не получишь на них ответов.

– И все же. В облако мы попали на втором часу полета. Сколько прошло времени после отключения всех систем?

– Час, – неуверенно прикинул Риццо, пожав плечами. – Максимум, два.

– Хорошо. – Согласился командир. – Допустим, что прошло три часа. И того пять. Нам еще больше шести часов до посадки не смотря на опережение графика. Как мы могли за три часа, на обесточенном питании, долететь до Земли?!

– Не знаю. Но пассажиров это наверняка обрадует.

Остальные полчаса пилоты провели в тревожном ожидании. Их бесило то, что они не в состоянии предпринять меры по спасению. Абсурдность ситуации выматывала. Стюардессы ушли к себе в каюту, появилась возможность немного отдохнуть, так как все пассажиры спали, измученные тревожным ожиданием развязки, под воздействием успокоительных капель и слов доктора. Они были уверенны, что все скоро закончится. Спасибо стюардессам, работавшим в кромешной темноте, проявив высокий профессионализм и, конечно, доктору Стэнли.

Дрейфующий Боинг успел сделать еще несколько оборотов вокруг своей оси, постепенно уходя с орбиты в зону прямого притяжения. Но пока они были в холодном космосе, который постепенно проникал через многочисленные слои обшивки.

– Мы уходим в теневую часть Земли, командир, – доложил второй пилот и накинул китель, висевший на спинке кресла, который снимал совсем недавно, спасаясь от духоты.

Фрэнк Рассел последовал его примеру – в салоне стало заметно холоднее. Надев его, он остался стоять за спинкой своего командирского кресла.

– На Солнце корабль остывал медленнее, – сказал он. – В тени нам не выжить.

– Нам в любом случае не увидеть больше Солнца, командир. Мы не сможем высчитать, сгорим ли мы, падая как метеорит, или все же судьба смилостивится над нами и даст спокойно замерзнуть!

Риццо не скрывал своих эмоций, произнося эти слова громко, жестикулируя в сторону надвигающейся тени, поэтому не услышал, как в кабину тихо вошла Рут.

– Мы в любом случае умрем, да?

Тихо, как мышка, прошептала она, но оба пилота так резко обернулись, словно услышали крик.

– Я стучала, – сразу принялась оправдываться Рут, – стучала.

Рассел быстро подошел к ней и сжал ее холодные руки. Молоденькое лицо стюардессы было едва освещено светом заходящего Солнца из обзорного окна.

– Буду с тобой откровенен, – проговорил Рассел, крепче сжимая ее холодные руки. – Если не произойдет самозапуск двигателей – да, мы умрем. Но как это произойдет, мы не знаем. Сейчас невозможно определить, сколько времени мы будем находиться в тени. Воздуха нам должно хватить, так как пассажиров очень мало, но корабль остывает. И падает.

Рассел не стал утешать девушку словами, что все еще будет хорошо. Это была бы отвратительная ложь. Как он мог говорить ей о спасении, если даже не знал, как они погибнут, оставляя эти варианты на усмотрение судьбы. На лицо девушки медленно наползла тень. На корабле наступила холодная ночь.

В отсек управления вошла Ариана. Рассел не видел ее, но узнал запах ее духов. Женщины всегда остаются женщинами, даже на тонущем корабле.

– Рут, мне нужна твоя помощь, – сказала она с порога, – пассажирам необходимо раздать теплые пледы.

– Конечно, сейчас я вам помогу, – откликнулась девушка, осторожно направляясь к выходу. Затем, как показалось Расселу, обернулась.– Спасибо вам, командир, за правду. Если бы вы начали меня успокаивать, я бы не выдержала.

– Вам принести плед? – Твердым голосом спросила Ариана.

– Да, по одному будет вполне достаточно. Пассажирам раздайте как можно больше одеял. И не забывайте, пожалуйста, про себя.

– Девушки! – крикнул им в след Марко Риццо, – я бы с радостью поделился с вами теплом неаполитанского солнца, которое ласкало меня полжизни, но сомневаюсь, что меня отпустит командир в столь трудную минуту.

Рассел вернулся в командирское кресло, устремив взгляд на звезды, которые стали ярче и, казались холоднее, не затмеваемые более Солнцем, спрятавшимся за диском Земли. Он жадно всматривался в пространство, ожидая увидеть пролетающий корабль, который возьмет их на буксир и спасет. Но мимо никто не пролетал. Рассел, как ни старался, не мог разглядеть невооруженным глазом ни одного габаритного огня. Создавалось ощущение, что весь мир, и не только люди, бросили их умирать, отвернувшись, запрятав лицо.

Рут принесла пилотам пледы. Стало немного теплее, но это было ненадолго. Боинг продолжал свое неконтролируемое вращение в тени Земли. Там, внизу, где сейчас царила ночь, казалось, так же темно и холодно. Как ни пытались пилоты, но им не удалось разглядеть света больших городов, когда корабль разворачивало к Земле. Большая часть полушария была затянута густым слоем облаков, казавшихся чернильными в этой темноте.

Пассажиры, закутанные пледами, молча ожидали спасения. Молодая парочка, обнявшись, грелась на заднем ряду, уткнувшись друг в друга холодными носами. Мужчина, который с самого начала полета заказывал виски, попросил еще двойную порцию, но на этот раз безо льда. Усталые, замерзающие пассажиры были спокойны. Они были просто уверенны, что скоро все закончится и, их обязательно спасут.

Только Рассел и Марко Риццо не были ни в чем уверенны. Они не знали, почему их до сих пор не спасли, почему за такое время никто не пришел на помощь.

Командир закрыл глаза, откинувшись на спинку кресла. У него больше не было желания смотреть на запотевшее обзорное окно, на котором Риццо большими буквами написал «SOS», прокомментировав, что теперь их точно спасут! Корабль остывал настолько стремительно, что изо рта, при каждом выдохе шел густой пар.

Рой тревожных мыслей бился в голове Рассела, затем они стали тяжелеть, становились все более тягучими, словно замерзали вместе с ним. Появлялись, сменяя друг друга картинки, бессмысленные и нелепые. Только когда Риццо толкнул его в плечо, он понял, что заснул на боевом посту в тяжелую минуту. Вздрогнув, Рассел резко подался вперед. Автоматически пробежал глазами по панели управления, считывая информацию. Информацию?! Только сейчас, он сообразил, что приборы наконец-то заработали. Он резко отшвырнул свой плед, чтобы тот не мешал ему работать.

– Уже почти полночь! Мы дрейфовали два с половиной часа! – Более молодой помощник уже проверял работу систем жизнедеятельности корабля не переставая поражаться данным, которые выдавал заработавший бортовой компьютер. – Двигатели запущены. Регенераторы кислорода в режиме. Вентилирую салон. Система теплорегуляции задействована.

– Марко, срочно свяжись с Землей! Сообщи что у нас неисправности глобального характера. Питание может вырубиться в любой момент.

В пассажирском отсеке загорелось приглушенное ночное освещение. Бессознательное состояние пассажиров, вызванное резким снижением температуры, плавно переходило в здоровый, излечивающий нервы и тело, сон. Рассел не стал открывать для них иллюминаторы, чтобы ни шокировать таким быстрым прилетом. Ариана сразу вышла в салон. Увидев, что не все пассажиры спят, она сообщила, подходя к каждому, кто оказался покрепче и бодрствовал, что полет продолжается в прежнем режиме и, поводов для беспокойства больше нет.

Второй пилот отчаянно пытался связаться с диспетчером, пока появилась такая возможность. Фрэнк Рассел, в свою очередь, выровнял курс корабля, выводя его на орбиту. По правому борту возникла Земля рассечённая светом заходящего Солнца. По открывшейся панораме он понял без подсказки приборов, что они уже сместились на одну из орбит первого уровня. Как вовремя заработали все системы! Еще один виток, и корабль вместе с несчастными пассажирами устремился бы в свободное падение, в котором они сгорели бы заживо в оплавляющемся корпусе ракеты. Но, скорее всего, к тому времени были бы мертвы от переохлаждения.

Как же такое допустили патрули? Неужели их проскочили? Где они есть, черт возьми! Но эти вопросы недолго занимали мысли пилотов. Главное, что Боинг стал вновь управляемым, самостоятельно вернув себя к жизни. Птичка ожила, расправив крылья, подумал Рассел.

Он уже представил себе картину, как они сидят в баре, захмелевшие, и вспоминают приключение. На душе стало спокойно и светло. Рассел не знал, как они так быстро долетели до Земли, важно то, что все уже почти позади. Рут принесла пилотам горячий кофе с булочкой, что еще больше подняло настроение.

– Фрэнк, Земля молчит, – сообщил второй пилот, убедившись, что они остались одни. – В эфире стоит полная тишина, даже помех нет.

– Пробовал на низких частотах? – радости как не бывало.

– Да. Тоже самое. Даже аварийная частота молчит. Это может быть только из-за неисправности антенны. Похоже, она вообще вышла из строя, даже на мониторе чисто. Ни один объект не пеленгуется.

– Что еще может быть! – отчаянно проговорил Рассел. – Без связи мы сможем сесть, но это очень рискованно. Мы не знаем обстановки в космопорту, без разрешения диспетчера мы можем создать там аварийную ситуацию.

– Ну что, командир, принимай решение, – улыбнулся второй пилот. Неисправная антенна не могла повлиять на его настроение. – Навигационные приборы работают исправно, а это главное. Нам нужно идти на посадку, кто знает, что откажет на этом корабле через минуту.

Риццо был прав. Нужно как можно быстрее вернуться на базу. Но кто даст гарантии, что все будет работать, при входе в плотные слои атмосферы. Если в космосе, когда отказали все системы, корабль спокойно дрейфовал, то во время посадки, даже при отказе одной из них, все разобьются. Рассел поделился своими опасениями с напарником.

– Я предлагаю стыковаться с одной из спасательных станций и эвакуировать всех пассажиров с корабля. Там, механики осмотрят наш корабль, а людей вернут на Землю аварийным катером.

Риццо молчал, прикидывая шансы на успешную посадку. Рассел разглядывал пространство за обзорным окном, тоже решая, как лучше поступить. Что-то было не так! Какая-то отчаянно тревожная, не дающая покоя мысль, сверлила сознание, словно что-то очень плохое за окном, проецировалось в мозгу командира. Где-то, на подсознательном уровне, его стала тревожить еще одна мысль, которую он никак не мог осознать, занятый другими вопросами.

– Ты прав. Рисковать людьми не стоит. – Поддержал командира второй пилот. – Как мы найдем спасательную станцию без связи и пеленга? Визуально искать ее среди тысяч объектов, которые здесь вращаются, мне кажется делом безнадежно долгим.

Тысяч объектов? Спросил Рассел у себя. И тут он понял! Медленно поднявшись из своего кресла, облокотившись о подлокотники и не отрывая глаз от обзорного окна, он отчаянно всматривался в него, что-то выискивая. Вид у командира был как у резко помешавшегося человека, который видит то, чего нет. Но, к сожалению, он действительно ничего не видел! Марко тревожно смотрел на него, боясь спросить, что происходит. Рассел медленно опустился в кресло. Риццо не отрывал от него глаз.

– Система пеленга исправна, Марко. Нам просто нечего пеленговать. Посмотри внимательно, ты видишь за окном хоть что-то?!

Ничего! Орбита Земли была чиста и безлюдна, как до первого появления человека в Космосе. Саму Землю, по крайней мере, большую часть видимого полушария, покрывал толстый слой грязно-белых облаков, похожих на ядовитый дым. Можно было рассмотреть вспышки молний на обширном участке, где, по всей видимости, бушевала сильнейшая гроза.

– Ты прав, – согласился Риццо, обреченно глядя на чистый экран монитора. – Система пеленга исправна. Но она все равно никого не видит.

Риццо перевел свой недоумевающий взгляд с монитора на обзорное окно.

– Наверное, все корабли и станции оказались на той стороне Земли, – он как-то не весело усмехнулся и, его полуулыбка умерла на губах, не успев родиться.

– Я рад, что ты сохранил, свойственное тебе, чувство юмора, – поддержать своего помощника командир считал своим долгом. Но на душе было совсем не весело.

В отсеке управления воцарилось молчание. Оба пилота продолжали всматриваться в безлюдное пространство за окном. Командиру показалось это молчание неловким.

– И не смотря на все это, – он, театральным жестом обвел безлюдное пространство, раскинувшееся перед ними, не веря сам себе и, чувствуя, как глупо звучат его слова, – думаю, что все еще прояснится и хорошо закончится.

Марко никак не отреагировал на его вялый, но оптимистический порыв, продолжая безуспешно всматриваться в пустынную даль.

– Какие предложения, командир?

Риццо задал этот вопрос, не свойственным ему серьезным тоном, проигнорировав заявление, что все будет хорошо, предоставляя Расселу решать, как поступить дальше. И он был прав.

Ответственность за жизни пассажиров лежала на его плечах. Может и хорошо, что их всего семнадцать, – размышлял Рассел. – А может, и нет? Вдруг, если бы были проданы все билеты на этот рейс, все обошлось? Может, я настолько суеверный, что испугался этого полупустого салона. Но я никогда не держался за пуговицу своего кителя, когда мимо пролетала черная комета. Если пролетела, повезло, нет – и пуговица не поможет. Что же произошло, когда мы были в облаке за эти несколько часов? Ядерная война, катаклизм планетарного масштаба или эпидемия всемирного суицида? Нет, это не с ними, с нами что-то произошло. Но что?

Размышления командира об апокалипсисе прервал возглас Марко, показавшегося в этой мрачной тишине, настоящим воплем.

– Смотри! Сигнал на мониторе!

Он сделал распечатку запеленгованного сигнала. Сигнал поступал со спутника, только что вышедшего из теневой стороны Земли. Его изображение передавали мощные камеры, проецируя на мониторе.

– Что это? – Рассел разглядывал крестообразный спутник, заключенный в узкую дугу системы межтерминальных сообщений. – Я такого не помню.

– Я тоже его впервые вижу. – Марко, внимательно сдвинув брови, рассматривал таинственную станцию.

Станция, медленно плывшая на фоне звезд, напоминала призрак. Она выглядела отталкивающе, почему-то напоминая заброшенный дом, наполненный призраками. И не смотря на свои тревожные настроения, Рассел принял решение.

– Мы пойдем на сближение с этой станцией, – сообщил он, не отрывая от нее глаз. Марко, не поворачиваясь к нему, так же напряженно смотрел на парящий в пространстве, бесшумный призрак. Сходство с заброшенным домом придавали иллюминаторы, в которых не горел свет. Бортовые огни тоже не перемигивались, предупреждая об опасности пролетающие объекты. Теперь некого было оповещать.

– Надеюсь, ты не собираешься к ней пристыковываться? – Спустя некоторое время, медленно повернувшись, спросил второй пилот, словно до него только что дошли слова командира.

– Собираюсь, – коротко ответил он.

– Зачем? Это рискованно! Наш курс лежит на Землю. Еще два часа и мы дома.

– Ты думаешь, я не хочу быстрее вернуться домой? – Рассел был серьезен и строг, как никогда. Наверное, сказывалось нервное напряжение и его далеко не молодой возраст. – Во-первых, мы уже решили, на Землю не возвращаться – на неисправном корабле это очень рискованно. Во-вторых, – он указал на станцию-призрак за окном, – у нас появилась возможность хоть что-то прояснить для себя.

– Командир, разве ты не видишь? – эмоциональный помощник вскочил с кресла и тоже указал рукой на станцию. – Она сама нуждается в спасении. Она дрейфует, как и мы дрейфовали час назад. От нее не исходит ни одного сигнала, ни на одной доступной нам частоте. Даже бортовые огни не горят. Я ее не знаю, в конце концов!

– Она действительно выглядит безжизненной. Но мы все равно к ней пристыкуемся, не смотря на то, что ты боишься привидений.

Второй пилот выглядел ошарашенным. Он не мог понять, шутит ли с ним командир или говорит серьезно. Но уже через минуту он улыбнулся и сел назад в кресло.

– Хорошо, – согласился Марко. – Но что мы скажем пассажирам? Долго себя обманывать они не дадут.

– Сейчас глубокая ночь, они спят. По графику мы прошли только половину пути. Так что, мы имеет пять-шесть часов форы. Иллюминаторы в салоне по-прежнему закрыты щитом, поэтому наши клиенты не увидят того, что видеть им совсем не обязательно.

Риццо одобрительно покачал головой, уверенный, что они успеют за ночь подойти к станции и пристыковаться к ней. И, как надеялся командир, выяснить, что происходит, пока ничего не подозревающие пассажиры были уверенны в благополучном завершении рейса.

Роскошный, полупустой салон лениво освещался кремовым светом, вовлеченный в тягучую дремоту полуночи. Полный мужчина огляделся по сторонам. Немногочисленные пассажиры, укрытые клетчатыми пледами, спали, убаюканные мирным гулом заработавших турбин. Особа модельной внешности, что-то читала, лениво листая электронную книгу. Через проход от него, в соседнем ряду, так же как и он бодрствовал мужчина, коротая эту ночь первоклассным виски.

– Мне жаль, – произнес розовощекий джентльмен, поглаживая свой огромный живот, убедившись, что у него есть слушатели, не смотря на столь поздний час, – мне очень жаль, что я зависим от обстоятельств! Мне бы вернуться на Землю и глотнуть свежего, морозного воздуха! Разжечь костер во дворе и, собрав все свое многочисленное семейство, приготовить молодого барашка! Насладившись вкусом нежного мяса, пропитанного крупицами февральского снега!

– Ваши слова вселяют в меня неуверенность! – Возразила пожилая женщина, сидевшая за спиной мужчины. – Вы жалеете? Но о чем? Нас же уверили, что все хорошо! И повода для беспокойства нет! – Её неловкий жест костлявой рукой привлёк унылый взгляд собеседника, и тот как бы оправдываясь, процедил сквозь зубы, наклоняясь к ней.

– Нам многого не договаривают, и это печальная истина!

– Как? – Вскрикнула молодая особа, вовлечённая в беседу спутников, – не следует травить меня ужасными байками! Я молода, красива, перспективна! Мой парень ждёт меня, приготовив какой-то сюрприз! И я не поверю, что мне не суждено его получить!

– Милочка, – лениво, не оборачиваясь, проговорил мужчина, тяжело вздохнув. – Я, психиатр, по совместительству клинический психолог, тридцать лет работал с маньяками и убийцами, так что не судите строго, для меня раскусить обман, фальшь, ложь не составляет особого труда! – Он многозначительно, указывая на очевидные факты, глухо постучал по стеклу иллюминатора, закрытого щитом и, уверенно произнес, – вам разве этого не достаточно?

Болезненное молчание сковало собеседников. Проницательная стюардесса, уловившая нить волнения, поспешила успокоить пассажиров.

– Простите, услышав вашу беседу, я не могла не вмешаться в разговор. Нет повода для беспокойства, все в полном порядке! Полет продолжается в прежнем режиме. И еще! – Строго добавила Ариана, обращаясь непосредственно к полному мужчине, – если вы психиатр, как говорите, то почему, вместо того, чтобы успокаивать людей вы сеете панику? Вы соскучились по своей работе и пациентам? Совсем недавно, доктор Стэнли, вы как настоящий герой, не дали сойти с ума всем пассажирам. Сейчас наоборот, когда ситуация стабилизировалась, начинаете всех запугивать!

– Я не сею панику и никого не пугаю, – спокойно ответил мужчина, – наоборот, пытаюсь поговорить с пассажирами о ситуации. Пусть наши дилетантские размышления о возможных неполадках смешны, но поверьте, гораздо страшнее отворачиваться от правды, какой бы она ни была, чем взглянуть ей в глаза и быть готовым противостоять сложившимся трудностям. Хотя бы морально.

Старшей стюардессе больше не чем было ответить. Но и молча уйти, она тоже не могла, спросив у пассажиров, не желают ли они выпить.

– Да-да! – Раздался веселый и хмельной голос весьма привлекательного мужчины с выразительной, квадратной челюстью, – мне, пожалуйста, виски! Двойной!

– Мистер, – сдержанно проговорила стюардесса, – мне нисколько не жалко тающее содержимое нашего бара! Но держите себя в руках! Будьте добры!

– А зачем? Мне весело, от того, что слишком грустно. Я не терплю недомолвок!

– Все это только ради нашей безопасности, – заметил доктор. – Ложь во спасение! Потерпите, скоро все прояснится. Они наверняка сами в растерянности!

– Ладно, но виски мне принести обязаны!

Стюардесса натянуто улыбнулась и молча, оставила тесный круг полуночников.

Ариана передав работу с пассажирами молодой напарнице, прошла в отсек управления, желая сообщить о настроениях в салоне.

– Мистер Рассел, – обратилась она, – волнение не оставляет наших привередливых клиентов.

Командир, устало вздохнув, обернулся к стюардессе.

– Свет горит, в салоне все работает, мы держим курс на Землю, что им еще надо?!

– Один из клиентов открыто высказывает свои подозрения, представляя веские, на его взгляд доказательства, что не все так гладко.

Фрэнк Рассел и Марко Риццо переглянулись, не скрывая своего возмущения.

– О каких доказательствах может идти речь! – Воскликнул итальянец. – Он что, пилот?! Главный инженер нашего конструкторского бюро?! Или кто?!

– Он психиатр. Доктор Стэнли, который так нам помог в критический момент.

Марко Риццо, замерев на секунду, резко вскочил со своего кресла и, не сдерживая свои эмоции, громко произнес.

– На чем он вообще основывается?! – Всплеснув руками, второй пилот направился в салон, – пусть лично мне выразит свое недовольство! Ему кажется скучно! Когда всем плохо и страшно он успокаивает, когда все хорошо он, наоборот, пугает!

– Марко, вернись на место, – спокойно произнес Рассел. – Ты нужен мне здесь.

– Мистер Рассел, – подозрительно обратилась Ариана, повернувшись к капитану. – У нас действительно все хорошо?

– Вся сложность в том, что мы даже не знаем, с какими трудностями столкнулись, – ответил капитан, напряженно поедая взглядом, ставшую пустой орбиту Земли.

Проследив за переменой в лице капитана, Ариана, как человек опытный и проницательный, не смогла не заметить тревогу и опасения в глазах пилотов.

– Я вас попрошу, – сказала она, возвращаясь к пассажирам. – Вы можете обманывать кого угодно, но от меня, надеюсь, у вас не будет секретов.

Не дожидаясь ответа, она вышла из отсека управления, оставив пилотов наедине с возникнувшими трудностями.

Ариана увидела идущую ей на встречу напарницу и не смогла не поинтересоваться о споре, возникшем среди пассажиров. Рут довольно спокойно отметила, что мужчина, откровенно высказывающий свои мысли, на данный момент увлечен беседой с новым знакомым. Ариана выслушав напарницу, распорядилась, что с этим человеком будет работать только она.

– Как к вам можно обращаться? – С довольной гримасой, спросил Стокс, получив наконец-то горячительный объект вожделения.

– Доктор Стэнли, можно просто, док.

– Эрик Стокс, – широко улыбаясь, представился мужчина, заняв свободное место рядом с доктором – будем знакомы!

– Я просто выжидаю момент, когда наконец-то они сами раскроют карты.

Как-то сразу начал диалог доктор Стэнли, глядя в сторону кабины пилотов, словно вслух озвучил свои мысли.

– Откуда такая уверенность? – С нескрываемым любопытством поинтересовался Стокс.

– Это более чем очевидно! Это напряжение, излишняя учтивость – они как бы извиняются за что-то, бегающие, испуганные глаза, могу продолжать бесконечно! Вот смотрите! Дорогая, будьте любезны.

– Я вас внимательно слушаю, мистер Стэнли! – Словно из-под земли возникла стюардесса.

– Мы с моим новым другом, крайне взволнованны и, хотели, чтобы вы поделились с нами имеющейся информацией. Неужели это так невозможно?

Стюардесса, обеспокоенная не меньше, чем пассажиры, держалась уверенно. Но скрыть волнение от опытных глаз ей не удавалось и, с фальшивым энтузиазмом ответила, понимая, что ее слова не больше чем звук.

– Нам понятны ваши переживания. Мы приносим вам свои извинения за неудобства и, в кротчайшие сроки обязуемся все объяснить. Как только капитан освободиться, он выслушает все ваши вопросы и постарается ответить на них.

– Мы вам очень признательны. – Пафосно, и очень громко выдал развеселившийся мужчина. – Мы вам верим! Но не забывайте докладывать нам об изменениях.

Девушка одобрительно кивнула и поспешила уйти.

– Ну как я? – Поглаживая ладонью свою выдающуюся челюсть, спросил Эрик Стокс.

– Не люблю лицемерить, но парень ты довольно-таки прагматичный. Но алкоголь вам не к лицу. – Тяжело дыша, произнес доктор. Он понизил тембр голоса и тихо прошептал, – ты не один такой, кто затирает страх смехом и весельем. В глубине души тебе хочется плакать и рвать на себе волосы, ворваться в кабину пилотов и с разъяренным воплем, гневно разнести все в пух и прах.

– Один ноль в вашу пользу, – серьезно и вдумчиво отозвался на слова лекаря душ, изменившийся в лице, прежде шумный Стокс. Немного помолчав, он вновь заговорил. – Странно как-то, но я скучаю по работе, по бесконечному серому потоку глуповатых, наглых и дотошных людей, бесконечным счетам, с таким же бесконечным рядом цифр. Наконец, по компьютеру, набитого до отказа сухими и скучными программами, от которых слетаешь с катушек. Меня откомандировали на Луну, как лучшего работника, оплатив перелет на этом первоклассном Боинге. Я был счастлив, что мне так повезло совместить работу с приятным времяпровождением. Теперь, я так не думаю. А у вас есть семья? – Как бы опомнясь, поинтересовался понурый Стокс, отставляя не допитый бокал дорогого виски.

– Да, у меня большая и дружная семья. Две дочери и два сына. И уже пятеро внуков!

– Счастливый вы человек!

– Да. И младшая дочурка меня порадовала, – мужчина закашлялся и, отдышавшись, продолжил. – Только в колледж поступила и, твердо для себя решила пойти по моим стопам.

Он откинул край пиджака и, улыбаясь, достал небольшую фотографию с запечатленной на ней белокурой, миловидной девчушкой, со скромной и кроткой улыбкой на бледном лице.

– Думаю, она сделала правильный выбор. – Рассматривая фото, сказал Стокс. – У нее ваши глаза, пронзительные, заставляющие сдаться.

Доктор засмеялся и, довольный комментарием добавил.

– Видишь, она и тебя обезоружила!

– Мистер Стэнли, – прогнусавила все та же истеричная особа из соседнего ряда. – Я хочу знать все!

– Я тоже. – Отрезал ее эмоциональный порыв доктор и, с трудом обернувшись, тоскливо произнес, – я сижу в салоне на пассажирском кресле, как и вы. Ситуация читается тяжелой, я это вижу, да. Но детали, это уже не ко мне. В конце концов, я психиатр, а не телепат.

Девушка, недовольно что-то пробормотав себе под нос, обиженно встала и наигранно удалилась в дальнюю часть салона.

Было около четырех утра, когда Боинг вплотную подошел к таинственной станции. Марко глубоко вздохнул, глядя, как она медленно и неотвратимо закрывала собой весь обзор, заставляя почувствовать себя ничтожным. Фрэнк Рассел передернул плечами от ощущения холода, исходившего от нее.

– «Мальтийский крест», – прочел второй пилот название станции, недоверчиво всматриваясь в недостающие буквы, на месте которых шрамами исполосованная обшивка говорила о страшных событиях произошедших здесь. – Оригинально.

– Надеюсь, на этом оригинальности закончатся, – пробурчал Рассел, напоминая сам себе вредного старика, заглядывая в темные иллюминаторы. – Пристыковываемся.

Стыковка прошла в штатном режиме. Ее выполнил второй пилот. Боинг только слегка качнуло, не повредив тревожному сну обеспокоенных пассажиров. Рассел боялся совершить ошибку, так как его руки била мелкая, предательская дрожь. Страх, первобытный и животный, полностью завладел его сознанием. Итальянец был спокоен, по крайней мере, внешне и, командир надеялся, что напарник не замечает, что с ним происходит. Риццо еще не знал, на что решился Фрэнк Рассел и, что он собирался сделать. Но долг командира корабля обязывал идти на подвиги, которые, видит бог, он не рвался совершать.

– Командир Рассел, – обратился Риццо, – я так понимаю, ты собрался идти туда один. – Кивком головы, он указал на станцию, с которой они теперь медленно вальсировали на орбите Земли.

Марко застал его врасплох. Да, он действительно собирался провести разведку на этой заброшенной с виду станции. Рассела охватывал дикий ужас от одной мысли, что ему придется пройти по ее коридорам в кромешной темноте, в поисках истины. Фантазия, не смотря на его запреты, рисовала страшные образы одичавших людей, ждущих своего часа инопланетных пришельцев, в виде киношных монстров…

– Один. – Произнес Рассел, словно вынося себе приговор. Медленно встав с кресла и направившись к выходу, он обернулся и посмотрел на Марко, лицо которого выражало тревогу.

– Ты можешь не ходить туда, – неожиданно заявил он, – давай отправим на станцию девчонок?

Марко всегда мог разрядить напряженную ситуацию простой шуткой. Расселу стало даже немного веселее.

В аварийном отсеке второй пилот помог командиру облачиться в скафандр, проверил заряд пистолета, крепление складного ножа на поясе и запас кислорода в баллоне. Он несколько раз включил и выключил фонарь, проверяя его надежность, без него не имело смысла блуждать темными коридорами неизвестной станции.

– Может, вместе сходим на разведку? – Еще раз предложил составить компанию Риццо, – там может быть не безопасно.

– Знаю, – ответил Рассел, – но и ты прекрасно понимаешь, что вдвоем мы идти не можем. Если с нами что-то случится, наши пассажиры обречены. Только мы сможем вернуть корабль на Землю.

– С тем же успехом, туда могу пойти и я, – упрямился Марко, – в конце концов, можно бросить жребий!

– Нет! Иду я и это приказ!

Демонстрируя свою капитуляцию в этом споре, второй пилот поднял руки.

– Хорошо, – сказал он, провожая командира до шлюзового отсека, – только без лишнего героизма.

– Я что, похож на героя?

– Нет. Поэтому я тебя прошу, без героизма.

– Я буду на связи. Если отдам приказ отстыковаться – выполнишь его немедля!

Риццо изобразил затяжной зевок, всем своим видом показывая, как ему скучно выслушивать подобные нотации старого командира.

– Я же просил, без героизма. А эти слезоточивые речи оставь киногероям.

Марко, хлопнув командира по плечу, вышел из шлюзового отсека, закрыв за собой дверь. Рассел остался один на один со своими страхами, лицом к внешним створкам таинственной станции, за которыми можно было ожидать чего угодно.

Надев на голову шлем, надежно закрепив его стальным ободом, который, казалось, стал душить, он рванул внешний рубильник вверх. Шлюзовые створки стали медленно расходиться в разные стороны. Рассел сразу обратил внимание на толщину металла входных шлюзов, защищавших вход на станцию. Толщина превосходила вдвое, самые толстые и бронированные двери, которые ему когда либо, довелось видеть за всю его профессиональную карьеру.

Почему-то Фрэнку Расселу представилось, что он будет выглядеть глупо, когда окажется на станции и его увидят люди в скафандре и полном вооружении. Они подумают – что-то случилось. Он снимет шлем и скажет, что его Боинг 2101 перехватил сигнал бедствия, и они пришли на помощь. В ответ обитатели станции посмеются, объяснив, что это был просто спецсигнал на особой частоте, который бортовой компьютер неверно истолковал. Но все равно поблагодарят за проявленную бдительность и внимание. Он вернется к себе на борт, и они полетят домой… К сожалению так не будет – Рассел знал это твердо.

Вместо ярко освещенной станции, суетящегося и спешащего по своим делам персонала он, как и ожидал, увидел черную бездну, обрамленную в прямоугольную форму открывшихся бронированных дверей. Фрэнк Рассел включил фонарь, освещая путь перед собой. Луч нервно метался по стенам, потолку, немного дрожа и выискивая нечто ужасное. Кроме внутренней облицовки станции и чем-то захламленного прохода, он ничего не увидел. И сделал шаг. Но это было не самое страшное – шагнуть в черную бездну неизвестности. Страшнее было повернуться к ней спиной, чтобы рубильником закрыть шлюзовую камеру и отрезать себя окончательно от своего корабля, стюардесс, пассажиров и, конечно же, Марко Риццо.

На подлете пилоты засыпали «Мальтийский Крест» всевозможными сигналами – все было бесполезно, не отвечала даже автоматика, не то, что люди. Если они здесь, конечно были.

Выйдя из шлюзового отсека, Рассел оказался в длинном коридоре, больше напоминавшим шахту. Луч фонаря терялся где-то во мраке, не находя препятствия. Рассел медленно двинулся вперед, подумав, что если сейчас он будет внезапно атакован, кем бы то ни было, то его не молодое сердце этого не переживет. Отогнать подобные мысли ему помогло чувство ответственности, которое он нес за всех, находящихся на борту его корабля.

Под ногами, оседая пылью, рассыпалась пеплом чья-то военная форма. В этой горстке пыли, в свете фонаря, что-то тускло блеснуло, привлекая внимание командира. Он решил посмотреть, что это. Но, увы, материал рассыпался в руках, как порошок, словно пролежал здесь не одну сотню лет. Единственное, что сохранили его руки, был местами расплавленный орден, с отколовшимся острым краем. Он был гладок, не считая повреждений, без единой буквы и цифры, без символических обозначений, что могло хоть как-то приблизить к пониманию происходящего. Очередные загадки, на которые Рассел просто устал обращать внимание.

Расселу было необходимо найти рубку с бортовым журналом, чтобы как можно быстрее понять, что здесь происходит. Запаса кислорода хватит только на три часа. Датчики, установленные на скафандре, показывали, что температура в норме, давление, содержание кислорода в воздухе, радиационный фон – все было в норме. Но снимать его без крайней необходимости Рассел не спешил. В этой кромешной тьме, в скафандре, он чувствовал себя немного защищенным.

Он решил отчитаться второму пилоту, скорее для того, чтобы он его подбодрил. Риццо мог только слышать командира и все то, что творилось вокруг. К сожалению, аварийные скафандры не были снабжены камерами – в случае аварии в них не было необходимости.

– Марко, я иду по коридору. Никого нет. Попытаюсь добраться до бортового журнала.

– Попытайся. И не дыши так часто, иначе кислорода и на час не хватит.

– Спасибо за совет. Ты всегда найдешь, как подбодрить своего командира.

Чем дальше он удалялся вглубь станции, тем больше попадалось мусора. Истлевшая одежда, клочки бумаг, вилки, погнутые кухонные принадлежности. Тишина давила на уши нудным звоном. Ее нарушала лишь барабанная дробь крови в висках. Рассел не помнил, сколько брел по бесконечному коридору, потеряв счет времени, пока не оказался в узловом отсеке, соединявшим всю станцию. Реальное время, которое отображалось в нижнем правом углу на циферблате и то, что он ощущал – было совершенно разными вещами. Словно иное измерение. Расселу казалось, что прошло минут сорок, а часы показывали, что всего одиннадцать.

Хотя он и не видел общей картины, луча фонаря было вполне достаточно, чтобы увидеть в узловом отсеке все те же истлевшие обрывки какой-то ткани, возможно служившей когда-то одеждой, битое стекло… Рассел замер, когда увидел истлевшее тело. Да, он не ошибся. Подойдя ближе, разглядел его внимательнее. Кожи почти не осталось, она свисала с костей вместе с тем, что когда-то было одеждой. Белые кости черепа были пробиты в нескольких местах. Рядом со скелетом лежало оружие неизвестного образца. Рассел никогда не был знатоком оружия, поэтому не придал этому значения. По крайней мере, радовало то, что скелет был человеческий. Он огляделся – везде, куда только он не направлял луч фонаря, лежали истлевшие останки, десятки человеческих скелетов в самых замысловатых позах. Повсюду было разбросано оружие разной конструкции и калибра. Что здесь произошло?!

– Марко?

– Слушаю, командир!

– Я на центральной площади. Здесь, похоже, была настоящая бойня. Много лет назад.

– Ты о чем?

– Под моими ногами десятки истлевших трупов. И, поверь мне, они умерли не своей смертью.

– Если считаешь, что там находиться слишком опасно, лучше уходи сразу.

– Нет, не думаю, что теперь здесь есть чего опасаться. Продолжу поиски отсека управления.

– Удачи.

Рассел все дальше углублялся в недра станции. Теперь его не удивляли и не пугали человеческие останки. Наоборот, они даже немного успокаивали, всем своим видом показывая, что самое страшное уже позади. И не важно, как давно это было. Возможно, размышлял Рассел, мы наткнулись на секретную станцию, о которой никто даже не подозревал. Может быть, она висела на орбитах дальних планет и выполняла всевозможные миссии. Ее охраняли военные патрули, а на самой станции располагались лаборатории, где проводили сверхсекретные разработки. Но, по каким-то причинам, «Мальтийский Крест» сорвался со своей орбиты, и долгие годы дрейфовал в пространстве, пока по чистой случайности не попал в зону притяжения родной планеты. Наличие погибшего персонала станции, объясняется вспыхнувшим бунтом. Люди разделились на два лагеря и воевали за оставшийся провиант и воду.

Все это выглядело вполне логичным. Но Рассел никак не мог провести параллель между этой, так внезапно появившейся станцией-призраком, потерей связи с Землей с их стороны и исчезновение остальных орбитальных и околоорбитальных объектов. Но сейчас он не хотел об этом думать. Рассел был почти уверен, что на все свои вопросы, сможет найти ответы в бортовом журнале этой станции.

Перешагивая через останки на винтовой лестнице, ведущей в отсек управления, он поднялся на пятый уровень. Когда станция функционировала, это можно было сделать на одном из лифтов, но сейчас они не работали, застыв в своих шахтах. Из скромного визуального обзора, который мог подарить фонарь, Рассел отметил строгий военный интерьер станции. Кованные стальные ступени, панели стен без излишеств, однотонная цветовая гамма, истлевшая одежда на трупах очень напоминала форму – все это говорило о том, что командир оказался на военном объекте.

Чем ближе Рассел подбирался к рубке, тем увереннее себя ощущал, не смотря на свои опасения его незаконного проникновения на борт военной базы. Да, тишина и кромешная тьма по-прежнему давили на его сознание. Время шло, он спешил, стараясь не отставать от него. Рассел, прежде всего как командир, думал о пассажирах, с которыми придется объясняться, когда они проснутся. Утро уже совсем скоро.

Рубка оказалась на пятом уровне, как он и предполагал. Винтовая лестница упиралась в двери, над ними висела табличка «центральный отсек управления». Рассел не мог с ним разминуться. Возле дверей лежало особенно много истлевших тел. Ему пришлось разгребать этот завал, вложив фонарь в костлявую руку одного из скелетов, чтобы была возможность работать обеими руками.

– Подержи, пожалуйста.

– Ты с кем там разговариваешь? – Голос второго пилота звучал, скорее удивленно, чем вопросительно.

– С помощником.

– Ты нашел себе нового второго пилота? – Успокоился Риццо, уловив в голосе капитана ироничные нотки и, теперь не мог упустить случая, чтобы ни сострить в адрес своего командира. – Ты стал капитаном «Мальтийского креста»? С повышением!

– Спасибо. Только повышение какое-то сомнительное – я стал капитаном станции-призрака с командой весьма сомнительного вида.

Разобрав завал, Рассел внимательно изучил вход в центральный салон. Металлические пластины дверей были изборождены множеством вмятин, скорее всего от пуль. Были и более сильные повреждения, покрытые тонким слоем гари, словно вход пытались взорвать. Тревожная мысль проникла в его голову через защитную обшивку скафандра. Что если вход в центральный отсек заблокирован?! Как тогда можно туда проникнуть и узнать, что же все-таки происходит? Или вернее, уже произошло? Слева от входа Рассел нашел раскуроченную панель, на которой, когда-то давно, находились кнопки для ввода кода. Теперь же свисали обугленные, оголенные провода с остатками оплавившейся изоляции.

Он понятия не имел, как проникнуть внутрь. Может вызвать на помощь Марко? Опасности вроде бы нет. Но рисковать он все же не хотел. Кто знает, что таит в себе эта погибшая много лет назад станция.

Рассел решил проверить работу инфракрасных сенсорных датчиков, благодаря которым открываются все двери при приближении человека, если только они не закодированы. Он мало в это верил, но у него не оставалось другого выбора. Тем более что проверить это было не сложно. Когда он подошел к дверям, они резко, с шипением открылись, подняв столб вековой пыли, сквозь которую светил фонарь. Вздрогнув, он отпрыгнул назад.

– Командир, что случилось! – Испуганный голос Марко напугал капитана повторно.

– Все хорошо. Я вхожу в отсек управления.

– Не пугай меня так больше! Ты кричал как женщина увидавшая мышь!

– Не может быть. – Рассел знал, что Риццо шутит. Он всегда шутил, чтобы разрядить накалившуюся обстановку. И ему это удавалось. Рассел даже представить себе не мог, как бы добрался сюда без поддержки второго пилота.

Медленно, освещая путь перед собой сквозь тьму и оседающую пыль, он вошел в центральный отсек управления. Здесь, насколько можно было судить в скупом свете фонаря, было чисто. Не было видно останков человеческих тел, следов борьбы. Через панорамное окно мирно светили звезды. Казалось, перешагнув порог, он очутился совсем в другом мире. Возможно, так оно и было.

Первые признаки того, что станция еще жива, он увидел не сразу. Лишь подойдя вплотную к приборам и заглянув за спинку одного из кресел, капитан заметил тусклый свет, льющийся из монитора одного из компьютеров. Периодически, на нем, строкой пробегала информация о полете. Отчет системы жизнеобеспечения показывал стабильный, умеренный радиационный фон, система вентиляции отсеков и регенерации кислорода пока находилась в спящем режиме. На станции некому было дышать. Это еще раз доказывало, что он здесь один. Через небольшой промежуток, крупными буквами пробегала другая информация, вернее инструкция, которую он пока не мог понять. В ней говорилось «АКТИВИРУЙТЕ РАБОТУ ВСЕХ СИСТЕМ!» Немного левее, мигала красная кнопка, защищенная стеклянным панцирем от случайного нажатия. Под ней, такими же большими буквами было написано «АКТИВАЦИЯ».

Фрэнк Рассел погрузился в раздумья. Стоило ли нажимать на эту красную кнопку? Конечно, на кнопку самоуничтожения всей станции это не походило, но все же? Он отошел в сторону и решил изучить центральный отсек, насколько позволял фонарь. Всю лицевую часть полукруглого зала занимала аппаратура, выполнявшая всевозможные функции управления и жизнеобеспечения станции. Большое смотровое окно предоставляло прекрасный обзор работавшим здесь людям. По всей длине кресла с высокой спинкой для дежурных сотрудников. На спинке одного из таких, стоявших в центре, Рассел прочел надпись, которую не разглядел сразу – «Капитан Бейнбридж». Он подошел ближе, уже более внимательно изучая обстановку. Над черной, потрескавшейся от времени кожей, которой было обито кресло капитана, белели кости черепа. Скорее всего, его самого. Капитан разглядывал останки своего коллеги и пульт, за которым тот сидел, удивляясь, как не заметил его сразу, когда подходил к монитору в первый раз. Капитан был при полном параде, если так можно выразиться. Да, его форма истлела, но на ней еще висели ордена и медали, каким-то чудом держась за прогнившую ткань. Его фуражка лежала на полу, рядом с ним. Похоже, она слетела с головы, так как его тело было наклонено именно в эту сторону. В области виска зияла большая дыра, от нее радиально расходились крупные трещины по всей левой стороне черепа, едва прикрываемые сильно поредевшими волосами, цвет которых определить было уже невозможно. В противоположенной стороне кресла от фуражки, лежал пистолет под свесившейся рукой. Капитан Бейнбридж покончил жизнь самоубийством. Это было даже не предположение, слишком очевидная картина, даже для такого далекого от криминалистики человека, как Фрэнк Рассел.

Чтобы подробно изучить бортовые записи и выяснить, что здесь произошло, он решил переложить останки капитана на пол. Но стоило его коснуться, как тот рассыпался, разрывая хрупкими, ломающимися костями, остатки истлевшей формы. Ордена и медали глухо стукнулись о пол.

– Простите, капитан Бейнбридж. – Сказал Рассел, садясь в его кресло. – Вы должны меня понять.

Ему было неловко, он чувствовал себя вандалом, вором и мародером одновременно.

– Общаешься со своим экипажем? – Услышал он голос Риццо.

– Нет, со своим коллегой. Я сейчас пролистаю бортовой журнал, уверен, он многое объяснит.

– Ты считаешь, из бортового журнала чужой, неизвестной нам станции мы сможем узнать о себе?

– Не о себе. О том, что твориться вокруг нас. Как там наши пассажиры?

– Два человека вставали в туалет, один попросил попить. Сейчас все мирно спят. Никакого беспокойства.

– Это радует. Но времени у нас немного. До связи.

Бортовой компьютер несколько отличался от тех, с которыми Рассел привык работать. С помощью проб и ошибок, через некоторое время, ему все же удалось проникнуть в базу данных. К счастью информация не была засекречена и заблокирована. Пока ему везло, если можно было так выразиться, учитывая положение, в котором они оказались.

Дата последней записи Рассела шокировала. Но, с другой стороны подтвердила его подозрения, которые не давали ему покоя и которыми он боялся поделиться с Марко Риццо. Это все объясняло. Почти все…

С Луны они вылетели 16 февраля 2105 года. А последняя запись капитана была датирована 4 июля 2419 года! Это означало, что облако занесло пассажирский корабль на 314 лет вперед? Рассел сам себя удивлял спокойствием, с которым так буднично размышлял о таких невероятных, фантастических, нет, просто сумасшедших вещах! Он списал это на шок.

2419 год, это последняя запись капитана Бейнбриджа. Теперь он обратился в прах. Значит, прошло еще лет сто. Может и больше, может тысяча! Рассел плохо соображал, но все же, ему удалось усилием воли, заставить себя читать эти записи, подавляя страх перед действительностью. Пусть и такой невероятной, но все же действительностью.

Сделав глубокий вдох, он набрал программу хронометра. 5 марта 2781 год. Не может быть! Нет, тут что-то не так. Возможно, сбой в работе всех систем в результате аварии! Это не могло быть правдой. Но это все объясняло! За эти, почти семьсот лет, человеческая цивилизация, скорее всего, перестала существовать. Что там внизу, под этим толстым слоем грязно-белых облаков, которые разрывают невиданные молнии? Выжженная радиационная пустыня? Разросшиеся джунгли с озверевшими людьми и домашними животными? Полуразрушенные города с мутантами? Кто из них мог ответить на запрос с Боинга об аварийной ситуации? Нет больше ни космопорта, ни диспетчерской. А от диспетчера, пьющего ароматный кофе из большой кружки, которому Рассел пообещали выйти на связь через полтора часа, не осталось даже надгробия!

Фрэнк Рассел просто решил изучить бортовой журнал, не обращая внимания на данные сбившегося хронометра. Иначе можно было сойти с ума от всех этих мыслей. Уйдя с головой в чтение журнала, он старался не думать о родных и близких, с которыми он и все, кто сейчас находится на борту его корабля, разминулись навсегда.

Первая запись датировалась 21 октября 2392 годом. Начиналась с клятвы капитана Бейнбриджа, принимавшего на себя командование станцией. Судя по содержанию данной клятвы, «Мальтийский Крест» был военной базой, а в мире бушевала очередная мировая война. Капитан клялся до последней капли крови быть верным своему вождю и стране (какой, Рассел, правда так и не понял), и быть беспощадным к врагам. В журнале отмечались состав и функции станции «Мальтийский Крест». Ее гарнизон насчитывал двести пятьдесят человек, четыре пассажирских катера, двадцать бомбардировщиков и, еще какие-то летательные аппараты военного назначения.

Хроники бортового журнала были сухи и однообразны.

«Сегодня были потеряны три бомбардировщика и два сопровождающих истребителя. Но, несмотря на потери и отчаянное сопротивление наземных противовоздушных служб, было уничтожено две трети города с мирным населением. Нанесены точечные удары по расположениям военных частей противника».

У Рассела голова шла кругом о данных военной разведки. Люди гибли миллионами с обеих сторон. Но он никак не мог понять, кто с кем, а главное, за что воевали друг с другом.

Прошло четырнадцать лет войны. Сводки с фронтов становились все более однообразными и менее впечатляющими. Иногда, в журнале были пробелы по два-три года, когда о боевых действиях не упоминалось ни слова. Вынужденное перемирие. Затем, вспыхнув на полгода, война стихла окончательно. Как писал капитан Бейнбридж, уже не осталось тех, с кем можно было продолжать войну. Но это не означало победу. Человечество уничтожило само себя. Все, что было создано за сотни лет, было стерто с лица Земли ядерными бомбами, несшими мегатонны смертоносного заряда. Человечество доживало последние годы, окончательно вымирая от голода, последствий лучевой болезни и эпидемий.

Цивилизация людей влачила свое существование лишь на уцелевших орбитальных станциях. В этих околоземных городах жили тысячи людей. Одни штурмом брали города, другие выдерживали осады. И теперь не имело значения, на чей стороне отдельный, конкретно взятый город. Каждый был сам за себя. Так как на Земле были разрушены все заводы и фабрики, запасы топлива для работы кораблей быстро таяли, а пополнять их было неоткуда. Его едва хватало на поддержание элементарного жизнеобеспечения околоземного города. Но и это не могло продолжаться бесконечно. На орбите курсировали одинокие челноки, обменивая топливо на продукты и наоборот. Но уже вскоре и они прекратили свои полеты, вынужденные вернуться на Землю, где еще оставался шанс выжить. Началась массовая миграция оставшихся в живых людей на Землю. Они, бросая станции, никогда не бросали их на произвол судьбы. Если имелась возможность, взрывали их, но чаще срывали с орбиты, отправляя в последний полет на Землю, где те благополучно сгорали в атмосфере. До поверхности долетали незначительные, сильно оплавленные части. Это объясняло, почему на всей орбите остался только Мальтийский крест.

Люди провели в космосе большую часть своей жизни и теперь, возвращаясь на Землю, понимали, что покидают его навсегда. Это было драмой всего человечества. Сотни лет они покоряли эти просторы. Рождались легенды и мифы. Космос знал своих героев. Он щедро собирал дань, ценою в человеческие жизни, чтобы на сантиметр приоткрыть занавес своих тайн, распространявшихся на миллионы световых лет. Теперь все это в прошлом. Есть ли будущее? Кто знает.

Капитан Бейнбридж описывал, как он и верные ему солдаты нападали на другие станции, добывая себе еду, оружие, боеприпасы и топливо. Есть в его записях и черный день, как он назвал очередной штурм военной базы на Земле, которая располагалась где-то в горах. Если верить его записям, а в достоверности отчета своего коллеги Рассел не сомневался, было просто глупо не верить написанному, эта база была единственным тлеющим угольком всего человечества. На ней сохранялась дисциплина, действовали элементарные законы, выжившие мужчины и женщины вступали в брак, неся продолжение рода человеческого. Это был последний город на планете Земля. При его атаке Бейнбридж потерял почти весь свой воздушный флот, так и не захватив ни кусочка провизии, ни грамма драгоценного топлива. Это был действительно черный день, с которого начался обратный отчет жизни капитана и его, оставшихся в живых солдат.

Бейнбридж был вынужден втрое урезать паек, ссылаясь на жесткую экономию. На «Мальтийском Кресте» начинаются волнения недовольного экипажа. На тот момент прекратилась война между уцелевшими станциями.

Часть гарнизона «Мальтийского Креста», с боем, вылетает на Землю, забрав с собой все имеющиеся топливо и провиант, бросив выживших, обрекая их на голодную смерть. Бейнбридж заблокировался в отсеке управления. Уцелевшие после бойни, вели ожесточенную войну за каждый, случайно уцелевший кусок хлеба. Когда закончились боеприпасы, люди воевали в рукопашную, используя ножи и вилки.

Фрэнк Рассел дошел до последней записи капитана Бейнбриджа. Было интересно наблюдать, как со временем менялся стиль его повествования. Если вначале это были сухие хроники войны, то после, содержание бортового журнала больше напоминало фантастический роман, с присущими художественному стилю оборотами. И в конце он плавно и безжалостно превратился в суицидальную записку.

«Я остался один. – Писал свои последние строки капитан. – Война закончилась несколько лет назад, но ее отголоски продолжают убивать людей. Вернее это делают ее дети, дети войны – голод, болезни. Как будто продолжая страшное дело своей матери, которая уже умерла, изжив сама себя. Вот я пишу эти строки и думаю, кто их будет читать? Странное получается дело. Человечество сотни лет рвалось в Космос, а на краю своей гибели вновь возвращаются на Землю, покидая свои орбитальные города. Может, возродится Homo sapiens, в полном смысле этого слова и вновь вернется в этот прекрасный и суровый мир Космоса… Если вы это читаете, – обратился к Фрэнку Расселу из далекого прошлого, но для него, все равно, непостижимо далекого будущего, капитан Бейнбридж. – Значит все хорошо. Человечество снова покоряет Вселенную!

– Еще не все так хорошо. Далеко не все. – Ответил Рассел вслух капитану. – Но я надеюсь. Мы надеемся.

Как это ни странно, но второй пилот промолчал, хотя наверняка слышал, что его командир говорит вслух.

– Марко, ты не спишь?

– Нет, не до сна. Сижу и слушаю разговор капитанов.

– Как обстановка?

– Стабильная. У тебя?

– Подожди минуту, скоро сам все узнаешь.

Придерживаясь инструкции, Рассел запустил систему жизнеобеспечения станции, пробуждая ее от векового сна. Он сделал это с помощью той самой, подозрительно мигающей красной кнопки. В отсеке загорелся свет, оттеняя черные квадраты окон. Теперь капитан был уверен, что опасаться нечего, и вызвал второго пилота к себе, предупредив, что он может обойтись без скафандра. Ожидая Марко, Рассел с огромным удовольствием снял свой, сложив его в угол. Он осторожно дышал, внимательно и привередливо пробуя на вкус газ, который сотни лет не наполнял легкие человека.

Чувствуя себя немного неловко, он просмотрел содержимое шкафа, стоявшего напротив входа, искусно отделанного под слоновую кость. В нем оказались фужеры и несколько бутылок со спиртным. Их названия ничего не говорили гостю из прошлого. По запаху, который на удивление еще сохранился и, содержимое не выветрилось, Рассел определил коньяк в одной бутылке и, что-то отдаленно напоминающее виски в другой. Он позволил себе налить напиток из капитанского бара, простоявший не одну сотню лет. И поймал себя на мысли, что впервые за тридцать лет выпил на работе. А почему бы и нет!

Риццо не заставил себя долго ждать. Уже вскоре он появился в дверях, с застывшим вопросительным выражением на лице и немного разведенными в сторону руками. Даже у разговорчивого напарника не было слов.

– Присядь. – Рассел указал на кресло капитана Бейнбриджа, останки которого лежали рядом.

Так же, не произнося ни слова, Риццо указал на то, что осталось от капитана, затем указал в сторону, откуда только что пришел.

– Я видел. – Просто сказал командир. – Не стоит бояться этих людей, они не причинят тебе вреда. Присядь, прочти записи бортового журнала и все поймешь.

Произнеся это, он протянул один из фужеров напарнику. Машинально приняв бокал и сделав крупный глоток, Марко уселся в капитанское кресло и принялся изучать записи покойного капитана. Рассел, потягивая его напитки, подошел к обзорному окну, разглядывая пустынный пейзаж за окном. Было очень не привычно, пусто и одиноко. Глаза капитана привыкли к тому, что вся орбита Земли была заполнена всевозможными летательными аппаратами. Одиночество навалилось тяжким грузом. Ему казалось, еще немного и из глаз польются слезы, оплакивая космическую эру человечества, длившуюся так недолго.

– Я бы тоже застрелился. – Неожиданно произнес Марко, поворачиваясь к капитану. – Это не может быть правдой! Над нами, наверное, проводят какой-то эксперимент, чтобы проверить, как поведут себя пилоты в экстремальной ситуации, отвечающие за жизни сотен людей. Там, в салоне, сидят не обычные пассажиры, а подготовленные люди, которые следят за каждым нашим шагом, тестируют нас, задавая все более сложные ситуационные задачи. Вот цель этого эксперимента!

Марко, упрямо отрицавший все, что только что прочел, сделал глоток из фужера, рассеянно вернув его на место. По его выразительному лицу капитан видел, что он просто не хочет верить в случившееся. Он прекрасно понимал, что его, заслуживающая внимания идея об опыте над ними, первоклассными пилотами, не выдерживала никакой критики.

Риццо смотрел на командира, и тот видел, как быстро таяла в его глазах надежда. Наверное, от того, что во взгляде Рассела он прочитал обреченность и боль. Почему-то ему было действительно больно, не за себя, а за то, что они только что узнали. Словно случайно открыли последнюю страницу увлекательной книги, читая которую были уверенны, что обязательно все будет хорошо.

У пилотов было еще немного времени, и они более подробно изучили записи бортового журнала. Необходимо было принять решение. Записи капитана Бейнбриджа в этом сильно помогли.

Принять правильное решение было сложнее, чем казалось вначале. Обоим очень хотелось вернуться на Землю. Это желание было связано с тем, что они своими глазами хотели увидеть доказательства того, о чем только что прочли в бортовом журнале.

– Не будем спешить, – подытожил Рассел, – возвращаться на Землю нам пока нельзя.

– Тогда куда? – Риццо вопросительно развел руками, – назад в свое прошлое? Давай поищем это чертово облако и вернемся!

– Я и сам хотел бы его найти. Но это не машина времени, это неизученная аномалия. И я очень сомневаюсь, что мы вообще вернемся в свое время.

– Командир, ты говоришь так, потому что поверил всему увиденному. Но я до сих пор не верю, чтобы там ни писал Бейнбридж.

Второй пилот стал нервно расхаживать по отсеку управления. Рассел знал, что Риццо давно во все поверил, но не хочет себе признаваться в этом. Он был в растерянности и, командиру было искренне его жаль, как и всех, кто оказался на борту сто шесть.

– Нам надо вернуться на Землю! – заявил Риццо и сел в одно из скрипучих кресел. – Я должен все увидеть своими глазами!

– Я тоже, – согласился Рассел. – Но на Землю мы сейчас не полетим.

– Почему? – Риццо напоминал обиженного ребенка, который знал, что из-за дождя он не пойдет сегодня гулять на улицу, но все равно капризничал.

– Потому что это билет в один конец, Марко. Ты же сам все прекрасно понимаешь.

Командир подошел к креслу, в котором сидел второй пилот, развернув его к себе и, наклонившись, крепко сжал его плечи.

– Марко, дружище, возьми себя в руки! – тихо, но строго потребовал Рассел. – Мне тоже сейчас не просто. Поэтому, прошу тебя, не усложняй нашу жизнь еще больше. Один я с этим всем не справлюсь.

Выдержав паузу, Рассел похлопал своего напарника по плечу и, в который раз вернулся к бортовому компьютеру капитана Бейнбриджа. Он прочел его еще раз, от начала до конца, на этот раз вслух, наверное, для того, чтобы написанное там, еще лучше дошло до их сознания. Когда Рассел дочитал, в рубке наступило молчание. Риццо все так же сидел в кресле, облокотившись локтями о панель и спрятав лицо в ладони.

– Мы возвращаемся на Луну? – спросил он сдавленным голосом.

– Да, – ответил капитан. – Судя по записям, нам некуда будет посадить нашу птичку. Мы все разобьемся. Если по прибытию на Луну ничего не изменится, то тогда уже придется совершать аварийную посадку на местности.

– Я с тобой согласен, капитан. Мы должны проработать этот вариант. Сомневаюсь, что возле того города, о котором говорил Бейнбридж, есть космопорт, построенный как раз к нашему прилету.

– Если вообще еще существует хоть какой-то город, – добавил Рассел. – Прошло слишком много лет. Но я все равно запомнил его координаты. На всякий случай. Когда вернемся на Землю, будем придерживаться этих данных.

– Как быть с пассажирами? Расскажем им правду сразу или так и будем продолжать держать их в неведении?

– Нет смысла скрывать от них всю правду. Надо рассказать им все здесь и сейчас, чтобы они могли увидеть доказательства случившегося своими глазами. Так у нас будет больше возможности заставить их поверить в это. Именно заставить – иначе никак. Другого пути нет. Мы теперь все одна команда.

– Да, одна команда, – согласился Риццо, – раз уж оказались в одной тонущей лодке.

– Нет, дружище, – не согласился со своим напарником капитан, – не в тонущей лодке. Но на ней мы попали в океан, у которого больше нет берегов. И от этого становится только страшнее.

Посоветовавшись, пилоты решили привести всех пассажиров на станцию, чтобы все объяснить. В доказательство будет необходимо предоставить записи бортового журнала любому, кто пожелает удостовериться, тем более, они понимали, что никто не поверит сразу. Небольшая экскурсия по залам и коридорам «Мальтийского Креста» будет более чем наглядным примером. Когда пассажиры поверят, не важно, как они на это отреагируют, необходимо будет объяснить причины, по которым Рассел решил сначала вернуться на Луну.

Они с Марко Риццо, вернулись на борт сто шесть, позволив себе короткий сон, который был им просто необходим. В каком бы времени они не оказались, но бессонная ночь, полная тревог и переживаний, от которых вполне можно было сойти с ума, брала свое. Командир рассказал, в общих чертах, стюардессам, в каком ужасном положении они оказались. Женщины приняли обрушившуюся на них новость мужественно. Но Рассел понимал, что это было вовсе не мужество, а элементарное неверие и отрицание услышанного.

Утром, Марко Риццо и обе стюардессы вели, по уже хорошо освещенным коридорам станции, ничего не понимающих пассажиров. Но от того, что в иллюминаторах «Мальтийского креста» загорелся свет, гостеприимства это не добавляло. Наоборот, ничего не понимающие люди видели гораздо больше, чем капитан Фрэнк Рассел, который всего пару часов назад шел здесь, продираясь сквозь кромешную темноту. И тем более, больше того, что они хотели видеть и воспринимать вообще. Рассел ожидал их в рубке капитана Бейнбриджа, решив, что так будет лучше.

Молодая особа брезгливо перешагивала через мусор, валявшийся на полу станции. Эрик Стокс, шедший вместе с доктором Стэнли, трезвый как стекло, помогал женщинам проходить мимо человеческих останков, обнимая их за плечи, поддерживая словами. Стэнли, тяжело дыша, как-то равнодушно реагировал на окружающую обстановку. Его закаленная психика была непробиваема.

Пассажиры растерянно проходили в отсек управления «Мальтийского креста», требовательно-вопросительно глядя на Фрэнка Рассела, обступая его тесным полукругом. Он стоял, облокотившись на панель управления, спиной к пустынному пейзажу за окном. Желая поддержать своего командира, рядом с ним встал Марко Риццо.

– Мне очень не хочется произносить эти холодные, леденящие душу слова, – начал капитан, не в силах поднять глаза и посмотреть на стоявших перед ним людей, словно он был виновен в происходящем.

– Но время шутливо и жестоко, – продолжил он, после небольшой паузы, – и именно мы попались в его ловушку. Нас занесло на сотни лет в будущее. Но самое страшное, самое ужасное то, что мы ничего не можем изменить.

– Что за ерунда! – Выпалила молодая особа, отказываясь понимать услышанное, – зачем мы здесь? Зачем вы привели нас сюда? Тут грязно и везде валяются скелеты! А если они настоящие!

– Что за аттракцион вы нам тут устроили?! – Словно отмахиваясь от действительности, подтвердила пожилая женщина.

– Я представлю вам все доказательства, и вы сами увидите правду. Вы видели уже достаточно много, – капитан указал рукой в сторону, откуда только что пришли пассажиры. – Смериться с этой трагедией, все равно, что смериться со смертью. И это понятно. Мы сами прибывали в неведении и долго не могли понять, что происходит. Но теперь мы знаем, что произошло с нами и, не таясь перед вами, можем ответить на некоторые, интересующие вас вопросы.

Пассажиры недовольно загалдели, словно стая голодных птенцов. Они выкрикивали бранные слова, спорили друг с другом, теснее обступая капитана Рассела и второго пилота Риццо.

Трудно было сказать, что переживали стюардессы, что творилось у них в душе. Они продолжали выполнять свою работу, внимательно следя за негодующей толпой, засыпающей вопросами пилотов. Им тоже хотелось задать командиру сотню вопросов и требовать скорейшего возвращения на Землю. Но они верили Расселу, каждому его слову и считали своим долгом помочь ему в эту непростую для всех минуту и не усложнять и без того тяжелое положение.

– Получается, наш медовый месяц растянулся на семьсот лет? – с улыбкой обратился парень к своей новоиспеченной жене, обнимая ее за талию.

– И ты мне совсем не надоел за это время, – ответила девушка, поцеловав мужа. К ним еще не пришло осознание произошедшего. Страшная правда новой реальности воспринималась как увлекательное приключение, дополнительный бонус к свадебному путешествию.

– Что я вам говорил, мой дорогой друг, – перебирая пасмурные мысли, произнес доктор Стэнли. – Свет, загоревшийся в салоне, совсем не означал, что все позади и нас ждет скорое возвращение и мягкая посадка.

– Вы оказались правы.

– Увы, – вздохнул доктор. – Как мне теперь смириться с этой истинной, которой нет.

– Истина, как и временные рамки, слишком податлива на перемены, – неожиданно, даже для себя, превратившись в философа, сказал Стокс. – Так что не отвернуться от хитрого будущего и страшного настоящего, которого, по сути-то и нет.

Доктор серьезно посмотрел на Стокса, оценивая его ответ. Стоксу стало не по себе от этого взгляда. Почувствовав себя его пациентом, он поспешил добавить, словно оправдывая свою замысловатую речь.

– Это я от стресса такой разговорчивый.

– Я знаю, – просто ответил Стэнли, переводя взгляд на шокированных пассажиров.

Несчастный капитан, не успевая ответить на один вопрос, запинаясь, начинал отвечать на другой. И эта нескончаемая вереница вопросительно-восклицательных диалогов путала мысли обманутых временем, заставляя отдаться панике, забыв об отчаянии.

Фрэнк Рассел плохо помнил, что говорил стоявшим перед ним пассажирам, когда их привели в отсек управления. Сначала они смотрели на него тревожно, затем как на помешанного. Грозили подать в суд на него и на всю авиакомпанию, на что Рассел отвечал, что был бы счастлив предстать на суде, но только в свое время. Разгневанная публика решила, что он просто издевается над ними.

– Послушайте меня! – громко произнес высокий мужчина, привлекая к себе внимание. – Если верить дневнику капитана Бейнбриджа, то мир вокруг нас мертв. Но мы живы! И это сейчас главное. Мы еще способны принимать здравые решения и воплощать их в жизнь. Давайте перестанем, наконец, паниковать и начнем действовать!

Мужчина стоял чуть в стороне от сходящих с ума пассажиров, бросая в них слова как бомбы. Но вместо смерти эти бомбы несли временное успокоение. Он был само спокойствие, подавая своим видом пример.

Доктор Стэнли продолжил атаковать толпу с другого фланга. Он разбивал зачатки паники и агрессии своими тяжеловесными ударами правильно подобранных слов. Буквально пара фраз, ничего не значащих на первый взгляд, оказывала практически гипнотическое воздействие на людей, успокаивая их. Доктор встал рядом с пилотами, защищая их и продолжая пресекать малейшие вспышки гнева на корню.

Рассел и Риццо, бесконечно благодарные доктору Стэнли, продолжили начатый разговор с немного успокоившимися людьми. Под действием фактов, они начинали верить, но все равно, до конца не осознавая случившееся. Да никто не осознавал! Это было невозможно! Разве можно поверить в такое!

Кто поверит, что его родные и близкие, друзья и соседи давно умерли. Что они перестали для них существовать как пропавшие без вести сотни лет назад. Что не осталось ничего, что связывало всех этих людей с прошлой жизнью. Любимая собачка, так жизнерадостно вилявшая хвостом, когда ты возвращался домой. Твои записи любимой музыки, фильмов, фотографии. А как теперь быть без своей футболки с логотипом любимой команды, висевшей в шкафу в спальне на втором этаже? Кого-то дома ждал пирог, приготовленный женой! А как же закусочная за углом, где я пил кофе с любимыми пончиками в обеденный перерыв!

Этого ничего нет. Уже сотни лет нет того славного песика, футболки, закусочной с ее кофе и пончиками, нет пирога. Твоя жена, возможно, вышла замуж, потому что ты пропал на орбите, так и не вернувшись. А тебе не посчастливилось пережить десятки поколений и взглянуть на все то, что осталось. Складывалось такое ощущение, что ты вышел из дома, где шел праздник, веселый и шумный, где собрались самые лучшие друзья и на столе были самые любимые блюда и напитки. Ты вышел ненадолго, но когда вернулся, дома уже никого не было. Не было и намека на праздник. Тебя никто не ждал. Про тебя не забыли, про тебя просто уже не знали.

Пассажиры вели себя по-разному. Но в основной своей массе, настоятельно требовали, немедленно вернуться домой, на Землю. Там все по-прежнему! Они были в этом уверенны.

Оказалось большей сложностью убедить всех в необходимости вернуться на Луну, чем объяснить, в каком далеком будущем все они оказались. Последний вопрос занимал пассажиров меньше всего по той простой причине, что они не хотели верить в случившееся. Они боялись, что полетом на Луну разобьют хрупкую надежду на то, что все-таки это окажется ошибкой, недоразумением.

– Прошу вас, – умоляла женщина, с мокрыми от слез щеками. – Верните меня домой! Я опаздываю. У моей дочери должен сегодня родиться сын – мой первый внук. Я не могу пропустить это важное событие моей жизни!

– Боюсь, мы все опоздали на важные события нашей жизни. – Произнес доктор Стэнли, словно вынося страшный диагноз.

– Хватит! – умоляющий тон женщины перешел в требовательный. – Я не собираюсь слушать этот бред и тем более верить в него! Я оставила все свои дела и вылетела первым рейсом на Землю не для того, чтобы вернуться обратно на Луну из-за какого-то дневника! Неужели вы верите во все это? – Она обратилась к растерянным и сбитым с толку пассажирам. – А вы? – она повернулась к пилотам, – тем более должны проявлять благоразумие. Но ваши действия, по меньшей мере, выглядят странными.

– Командир Рассел, – обратился маленький мужчина в стильных очках и кейсом в руке. – Я понимаю, что вы принимаете решения и, что от меня и моего мнения тут ничего не зависит. Но вы должны предоставить мне расписку, в которой укажите причины задержки рейса, чтобы я мог предоставить ее на работе, когда меня захотят уволить за не позволительное опоздание.

– Разумеется, – коротко и довольно холодно бросил Рассел, раздраженный упрямством пассажиров.

Рассел собрал в кулак всю свою волю, слова, силы, которые у него еще оставались и, продолжил.

– Верите вы в это или нет, на Земле нет больше аэропортов. Они разрушены и поглощены песками, буйной растительностью, затоплены… Скорее всего, нет и лунного космопорта, с которого мы вылетели. Но, как вам известно, природа Луны может хранить тысячелетия то, что оказалось на ее поверхности. Если на нашем спутнике останется хоть что-то, не разрушенное человеком, у нас будет шанс. Капитан Бейнбридж, пусть и вскользь, упоминал, что Луны война практически не коснулась. Как только она началась, люди в панике бежали на Землю, бросив все, понимая, что в искусственном мире, как бы он ни был хорош, им не выжить.

Я не знаю, куда буду сажать наш корабль, и посажу ли его вообще. Простите мне мою прямоту, но я должен быть с вами откровенным до конца. И знайте, в любом случае мы вернемся на Землю, это я вам обещаю. Но мы должны вернуться еще раз на Луну. Время забросило нас так далеко вперед, что мы вынуждены, приготовиться к возвращению на родную планету. Я не могу, не имею права возвращаться на Землю, ничего не имея в запасе. Поймите, запасы воды и продуктов сильно ограничены. Да, их на борту в избытке. Но это из расчета десятичасового перелета. У нас нет вещей, обуви, палаток, рюкзаков, консервов, оружия, веревок. Все это и многое другое будет нам жизненно необходимо в том диком мире, в который, со слов Бейнбриджа, превратилась Земля. Но поверьте, я, как и вы, все равно хочу вернуться.

Не знаю, что даст нам Луна и ее города, но мы должны попробовать. Топлива и кислорода нам хватит с запасом, за это вам переживать не стоит.

Воцарилась тишина. Стены отсека управления «Мальтийского Креста» были к ней привычны. Люди переваривали услышанное. Особенности полета и нюансы приземления их мало интересовали. Им было важно вернуться, пусть не на Землю, так хотя бы на Луну, к цивилизации, чтобы не скитаться по орбите, бродя по станции призраку с кучей мертвецов.

Видя, что все уже сказано и больше не осталось вопросов, Рассел, нарушая молчание, попросил всех вернуться на борт. Доктор Стэнли, тоже было направился вместе со всеми, но командир незаметно удержал его за рукав пиджака.

– Вы знаете и прекрасно понимаете, как мы благодарны вам, доктор Стэнли, – сказал Рассел. – Мы ваши должники.

– И вы прекрасно понимаете, – улыбнулся доктор, отвечая командиру Боинга, – что слова благодарности здесь не уместны. И вообще, я считаю, на сегодня хватит разговоров. Вам необходимо отдохнуть. Мы все в руках судьбы, но не забывайте, командир, что и в ваших тоже.

И Стэнли тяжелой походкой отправился за остальными.

Стюардессы проводили ошарашенных пассажиров на корабль. Рассел с Марко остались, решив с почестями похоронить останки капитана Бейнбриджа и его отряд. Это была непростая задача, собирать рассыпающиеся кости по всей станции, но работа отвлекала от той реальности, в которой они оказались. И это оказалось гораздо проще, нежели отбиваться от несчастных пассажиров.

Только упав в свое командирское кресло, Фрэнк Рассел понял, как бы странно это не было, что безумно устал и проголодался. Возможно, он чувствовал облегчение, от того, что все прояснилось. Что будет дальше, он не хотел об этом думать и не мог. Уже не было сил.

Риццо был удивительно молчалив и задумчив. Создавалось ощущение, что мир вокруг него перестал существовать. Впрочем, так оно и было. Немного переведя дух, командир бодро поднялся с кресла и отправился к стюардессам, желая дать кое-какие указания. Вернувшись, он обратился по внутренней связи к пассажирам.

– Вас приветствует командир Боинга, Фрэнк Рассел. Во время полета на Луну, который займет около девяти часов, вам будут предоставлены деликатесы из наших запасов. С меню можете ознакомиться у наших очаровательных стюардесс. За причиненные неудобства, за счет нашей авиакомпании, всем шампанское. Желающие употребить более крепкие напитки, пожалуйста, оповестите стюардесс заранее о вашем выборе. Желаю приятного полета.

Марко встретил распоряжение командира с улыбкой. Ему понравилась идея угостить пассажиров шампанским и деликатесами за счет авиакомпании.

– Я так понимаю, – продолжая улыбаться, сказал он, – Ты теперь генеральный директор всей компании «Боинг».

– Да. О таком высоком посту я и не мечтал. – Ответил Рассел. – Уж лучше бы остался простым пенсионером.

– Зато теперь можешь угощать шампанским!

Немного помолчав, Риццо мягко добавил.

– Вот только со временем полета ты немного погорячился.

Фрэнк Рассел повернулся ко второму пилоту, не понимая, к чему он клонит. Видя некоторую растерянность командира, Риццо пояснил.

– Знаешь, иногда полеты растягиваются на столетия, – многозначительно произнес он и занялся вводом координат космопорта имени Армстронга, в систему навигации. Рассел медленно увел корабль от «Мальтийского Креста» оставляя его на орбите, взяв курс на Луну. Еще один перелет через пространство в обратном направлении. Что нас там ждет? Что стало с лунной столицей? Встретим ли мы выживших людей? Задавался очередными вопросами Фрэнк Рассел. Время покажет, ответил он сам себе и улыбнулся. Время покажет.

Часть 2

Холодная, красивая, своеобразная, гипнотическая. Луна оставалась независимой несмотря ни на что. Она всегда была рядом с Землей, с ее всевозможными формами жизни, оставаясь при этом недоступной, холодно взирающей с небес на суету. Вот и сейчас, она так же одиноко вращалась вокруг Земли, совершенно не помня, что когда-то давно, по человеческим меркам, на ней жили люди. Она же, совсем не обратила внимания на это долисекундное явление.

Рассел видел ее сейчас именно такой, не признающей полутеней, принимающей только черное и белое, первобытной, полной загадок, страхов и тайн, заставляющих трепетать сердце. Он впервые посмотрел на нее глазами человека, только мечтавшего о том, чтобы побывать на ней, и знал, с каким трудом человечеству дался этот шаг. Но для него это было работой. Любимой работой. И за обыденностью дней, Фрэнк Рассел понял, что потерял это чувство трепета и восхищения, магия уступила место холодным расчетам, бесцветным траекториям и мощным движкам. Сейчас волшебство вернулось и отражалось в его глазах вместе с приближающейся Луной. Волшебство настоящей сказки, злой сказки, с неизвестным и, скорее всего с несчастливым концом.

Боинг 2101 вышел на второй виток вокруг Луны. Он одиноко скользил по самой низкой орбите, вместе с космическим мусором. Пилоты жадно всматривались на поступающие, обработанные компьютером данные, но он сообщал им не более того, что они видели своими глазами. Крупные и мелкие обломки, которые когда-то давно были частью орбитальных станций и кораблей, сверкали металлом, прятались в тени, сталкивались между собой, разлетаясь в космос или наоборот, падая на поверхность Луны, оставляя на ней очередной кратер. И ни одной уцелевшей станции, которые надеялся обнаружить Рассел.

В этой мрачной картине были и более ужасные мазки. Через увеличенное изображение на мониторе можно было разглядеть давно погибших людей, нашедших свое последнее пристанище среди обломков своих кораблей. Они вращались по орбите, выделывая замысловатые кульбиты или плавно и ровно плывя, удерживаемые гравитационным полем Луны. Большинство из них было без скафандров, но встречались и такие, кто успел облачиться в защитную оболочку, покидая корабль, но, так и не сумев спастись. По орбите плавали разбитые шлемы, обугленные скафандры и их части. Оставалось только гадать, были ли в них человеческие останки.

Пилоты своими глазами видели подтверждения слов капитана Бейнбриджа, которому верили и без этих доказательств. Фрэнк Рассел знал, что пассажиры не смогут разглядеть этих страшных деталей давно прошедшей войны из-за большого расстояния, хотя иллюминаторы у них были открыты с момента отстыковки от Мальтийского креста. Но от этого не уйти. Через считанные минуты корабль пойдет на посадку. Что там, на поверхности, под полуразрушенными куполами станций и космопортов, никто не знал. Но командир и второй пилот видели достаточно много на орбите, чтобы быть готовым ко всему.

К большому удивлению, при подробном рассмотрении места посадки, выяснилось, что космопорт имени Армстронга все еще существует. Он кардинально изменился с момента вылета борта сто шесть, но стоял на своем месте, не имея, на первый взгляд серьезных повреждений, как самого здания, так и взлетно-посадочной полосы. Время, как будто специально, сохранило его для гостей из далекого прошлого, словно желая познакомить их поближе с настоящим.

Немаловажным фактором стало то, что космопорт Этона находился на той части Луны, где был еще день. До захода Солнца оставалось чуть более трех суток, которых должно было хватить экипажу Боинга на беглый осмотр в поисках, возможно сохранившихся источников энергии. С наступлением двухнедельной ночи, когда это полушарие Луны погрузится в кромешную темноту, посадка и взлет будут невозможными из-за элементарного отсутствия искусственного освещения взлетно-посадочной полосы. Но были и другие варианты. Еще три крупных космопорта, относящиеся к лунным мегаполисам оставались на дневной стороне и так же, имели незначительные повреждения. Но Рассел решил совершить посадку именно в космопорту Армстронга, принадлежащего мегаполису Этон. Это было более привычно для них самих, не смотря на то, что за пройденные столетия там могло измениться решительно все. И уже не имело, в этом случае, никакого значения, где именно совершать посадку. Но моральный аспект в этих размышлениях сыграл ключевую роль.

– Незначительные повреждения все-таки имеются, – Марко Риццо внимательно следил за данными компьютера, сканировавшему взлетно-посадочную полосу. – В наше время нам бы на такую площадку сесть не дали.

– Компьютер сейчас начнет ворчать, ему такое положение вещей не понравится, – заявил Рассел. – На полосе слишком много посторонних предметов.

– Пассажиры к посадке готовы, – сообщила вошедшая в отсек управления Ариана. – Надеюсь, вы тоже.

Оба пилота, как по команде, повернулись к ней, оторвавшись от созерцания полосы.

– Вот и молодцы, – продолжила стюардесса, не дожидаясь ответа. – Мы будем у себя.

Она исчезла, так же, как и появилась. Может быть, при других обстоятельствах, никто из пилотов не обратил бы внимания на то, как Ариана сострила в их адрес. Но не сейчас. В любом случае посадка объявлена аварийной.

Оба пилота еще секунду молчали, после ухода стюардессы, все так же повернувшись в ее сторону, пока Марко Риццо не задал вопрос.

– Ее что, доктор Стэнли научил так с нами разговаривать?

– Конечно! – Фрэнк Рассел улыбался, – сразу виден его стиль – говорить разные глупости, оказывающие неожиданный эффект. Напомни мне, пожалуйста, спросить об этом у Арианы, как только мы приземлимся.

– Можно спросить напрямую у доктора, – предложил Риццо.

– Нет, – командир сразу отмел это предложение, – он ничего не скажет, сославшись на врачебную тайну!

Неожиданно для себя, Рассел отметил, когда пошел на резкое снижение, что у него хорошее настроение, не смотря ни на что. Больше ни его, ни второго пилота не отвлекали посторонние мысли. Они совершали посадку так, как делали это сотни раз, забыв на этот момент, что они первые люди на Луне, спустя столетия.

Компьютер возмущенно сигнализировал об опасности, указывая на посторонние предметы на полосе и невозможность ее эксплуатации. Риццо анализировал ежесекундно поступающие данные.

– На полосе всякий хлам, – второй пилот докладывал обстановку командиру, выполняя роль штурмана. – Будь внимателен, в районе пятьдесят седьмого сектора полосы крупный объект, представляет опасность. Возможно часть ракеты. Небольшие трещины в тридцать девятом и сорок седьмом секторах. Возможно, это повреждения от мелких метеоритов. Не исключаю применения экстренного торможения – последние три сектора полностью уничтожены. Или взрывом ракеты или попаданием более крупного метеорита.

– Скорее всего, это от метеорита, – бросив мимолетный взгляд на монитор, пояснил Рассел. – Характер и масштаб повреждения свойственен прямому попаданию осколка размером с кулак.

– Но нельзя исключать, что это могли быть более крупные элементы, например сорвавшийся с орбиты мусор.

– Нет. Классический метеорит, размером с кулак, – стоял на своем командир. – Я столько раз сажал корабли на разбитые метеоритными потоками полосы, что на глаз определяю, чья это работа. Самый тяжелый случай был на Титане. Более шестидесяти процентов секторов было разбито, по каким-то причинам система «Экран» не сработала. Вот тогда мне было действительно тяжело. Я совершал посадку с исследователями и дорогим оборудованием на борту.

– И чем все закончилось? – Риццо был заинтригован. Командир редко рассказывал о своих приключениях.

– Мы вылетели с полосы и врезались в ограждение. Но все были живы. Я рисковал, снизив скорость до возможного минимума, когда подходил к полосе уже на излете, едва до нее дотянув. Но риск оправдался. Заведомо низкая посадочная скорость не привела к катастрофическим последствиям. А здесь, – Рассел указал рукой на монитор, – легкая разминка, возможность тряхнуть стариной!

Командир тряхнул стариной. Виртуозность его маневров завораживала. Птичка была не большой но, и не настолько маленькой, что с такой задачей мог бы справиться новичок. Тем более технические характеристики Боинг 2101 не предусматривали возможности вертикальной посадки. Риццо, следивший за обстановкой, задавался вопросом, смог бы он так же посадить машину такого типа на аварийной полосе.

Боинг 2101 недолго скользил над поврежденными секторами взлетно-посадочной полосы. Шасси мягко коснулись поверхности, проскакивая мелкие неровности и трещины. Рассел сразу врубил реверс, отчего пилотов и пассажиров вжало в ремни безопасности. Скорость заметно упала, что позволило легко уйти от столкновения с грудой металлолома в секторе пятьдесят семь, о которой информировал Риццо. И задолго до разрушенного участка полосы, машина плавно остановилась, так как на Луне Боинг весил в шесть раз легче, что значительно укорачивало тормозной путь. На Земле это было сделать сложнее.

Выйдя на рулежку, командир подогнал машину к центральному терминалу космопорта.

– Обесточь все двигатели, – распорядился он. – Второстепенные, дублирующие системы, все должно быть отключено.

Риццо сделал все, что говорил командир. Он знал, что сейчас дорог каждый грамм топлива и энергии.

За обзорным окном открывался унылый вид на полуразрушенный космопорт. Было видно, что за прошедшие века он не раз подвергался метеоритной бомбежке. Практически все окна были разбиты, осколки стекол блестели в ярком лунном дне, купол, не защищаемый более «Экраном», был поврежден в нескольких местах.

– Мы превратились в космических скитальцев, – глядя на открывающийся вид, проговорил Рассел. – Нам теперь не стоит бояться призраков, мы сами, как неприкаянные души.

– Ты меня успокоил командир, – не замедлил отреагировать второй пилот. – Перед разведкой по давно заброшенному городу, твои слова придали мне уверенности и бесстрашия!

Рассел вопросительно посмотрел на своего напарника. Перехватив его взгляд, Риццо торжественно заявил.

– Теперь мой черед бродить по страшным, темным коридорам, спотыкаясь о рассыпающие кости. И даже не пытайся! – Второй пилот остановил едва сорвавшееся возражение командира, подняв руку вверх. – Приказа я тоже ослушаюсь.

Немного помолчав, Марко Риццо продолжил разговор, на этот раз уже серьезно.

– Командир, ты очень рисковал, когда в одиночку ушел осматривать Мальтийский крест. Мы даже не представляли, что происходит. Теперь, когда ситуация прояснилась, мы оба понимаем, что опасности больше нет. Потому что нет людей, от которых она исходила. Мы с тобой уже год работаем бок обок, не знаю много это или мало, но для меня оказалось вполне достаточно, чтобы понять, кто сидит слева от меня. Смелый и справедливый, настоящий капитан, рискующий собой ради спасения экипажа и судна. И мне выпала огромная честь, быть твоим напарником. Это говорит о том, что одиночные полеты остались в далеком прошлом. – Риццо замялся, осознав, что сейчас сказал. Прошлое Рассела было гораздо дальше, чем можно было себе представить. Затем продолжил. – Теперь у тебя есть напарник. Да, я второй пилот но, все равно мы на равных условиях. И это не значит, что тебя пора списывать. Командир Рассел, было бы очень не справедливо поступить со мной так, снова оставив здесь. Настал мой черед и с этим надо смириться.

Командир облокотился локтями о штурвал. Он признавал правоту слов Риццо и, понимал, что сильно обидит его, если поступит так же, как в случае с Мальтийским крестом. Придется подавить в себе эгоизм капитана, готового в одиночку противостоять всем, кто только попытается причинить вред экипажу и пассажирам. Бывают ситуации, когда просто необходимо принять помощь, размышлял Рассел. Черт возьми! Романтика одиночных полетов в прошлом. Мы один экипаж. Теперь и пассажиры часть экипажа, раз так угодно судьбе.

Рассел, не оборачиваясь на второго пилота, глядя на полуразрушенный космопорт, тихо произнес:

– Готовься к вылазке, Марко. Ты меня убедил. Но, так как я командир, в твой поход внесу кое какие корректировки. Ты пойдешь туда не один.

Пассажиры, осторожно, словно пробуя на вкус, разглядывали через иллюминаторы, стоящий перед ними космопорт, очень напоминая в этот момент детей. Они обменивались между собой мнениями, страхами и опасениями, произнося слова шепотом, словно боясь, что их кто-то может услышать и причинить вред.

– Мрачновато, не правда ли? – спросил доктор Стэнли у своего новоиспеченного друга. Эрик Стокс в ответ смог лишь кивнуть головой, немного испуганно смотря в иллюминатор через громоздкую фигуру доктора, словно прятался за ним от действительности. – Не знаю, какие планы у нашего капитана, но скорее всего нам придется войти в это здание.

– Мне хватило одной заброшенной станции. – Стокс был трезв, так как за время обратного полета на Луну, хорошенько выспался. – Я принимаю любое решение капитана, так как считаю его надежным человеком и настоящим профессионалом но, мне очень хочется вернуться на Землю. Надеюсь, мы тут ненадолго.

– Мы здесь ровно настолько, насколько это будет необходимо, – прокомментировал Стэнли. – Без крайней необходимости мы тут не задержимся ни на минуту. И вы правы, Стокс, капитан знает свое дело.

– Я с вами не согласна! – вмешалась в разговор пожилая леди, сидевшая за спинами разговаривающих мужчин. – Капитан человек не компетентный! Более того, он мне кажется подозрительным. Он и его помощник что-то замышляют!

– Мне тоже они кажутся более чем подозрительными, – присоединилась к дискуссии особа модельной внешности, сидевшая через проход от пожилой леди. – И все, что они говорили на той станции – ложь, чтобы запудрить нам мозги!

Послышались слова одобрения с разных концов салона. Люди снова забыли, где они, забыли каждое слово капитана, не хотели помнить ничего, что видели на Мальтийском кресте.

– Хорошо, слова капитана ложь! – встав с места, неожиданно заявил доктор. Салон затих. Всем было важно услышать, что им скажет столь авторитетная личность. – Нас похитили, привезли на эту заброшенную лунную базу, где будут держать, пока ваши родственники не дадут за вас выкуп. Те, за кого не будет заплачена кругленькая сумма, будут цинично убиты.

Доктор Стэнли выдержал паузу, давая возможность разношерстной публике осознать услышанное. Сидевший рядом с ним Эрик Стокс, согнулся пополам, запрятав лицо в ладони. Его всего трясло от сдерживаемого хохота.

– Вам стало легче? – спросил доктор, обводя взглядом уставившихся на него пассажиров. Если бы Стокс увидел их в этот момент, сдержать смех, он был бы уже не в состоянии. – Это моя версия. Теперь давайте каждый выскажет свою. Нам просто необходимо проработать каждую!

Стокс поднялся со своего места и быстро прошел в туалет, где позволил себе расхохотаться во весь голос. Но, в отличие от бурного веселья, в котором прибывал Стокс, пассажиры были подавлены и неожиданно молчаливы. Сразу куда-то пропали тревожные мысли и догадки, они смущенно опускали глаза, разглядывая ставший интересным пол.

– Я вас умоляю, – обратился доктор к пассажирам. – Не надо больше ничего придумывать. Знаю, что вам проще оказаться в смертельно опасном положении, но понятном для вас. Мы сейчас с вами в такой ситуации, которую не могли себе даже представить. Отправляясь в этот рейс, каждый из нас переживал и боролся со своими страхами – неисправность корабля, метеоритные потоки, непрофессионализм экипажа. Но никому из нас не могло и присниться такое, что с нами произошло на самом деле. Не надо отстраняться от того, что вы видели и слышали от командира Фрэнка Рассела. Знаю это трудно осознать. Сейчас, даже не пытайтесь это сделать. Просто поверьте. Осознание придет само, но не одно. Будьте готовы принять с ним и боль потерянной жизни.

Доктор сел в свое кресло и вновь выглянул в иллюминатор. Он не видел безлюдного космопорта. Он видел свою многочисленную семью, которой уже давно нет. Стэнли было очень непросто в эту минуту, так как он осознавал все происходящее с ним. Мы умерли для близких сотни лет назад, размышлял доктор, наших родных и любимых не существует целую вечность, нам, всем собравшимся здесь уже тысяча лет! Мы мертвецы, не нашедшие себе успокоения и, самое страшное в этом то, что мы все еще живы.

От печальных мыслей доктора отвлекла подошедшая стюардесса. Рут нарисовала на лице улыбку – сказывалась профессиональная привычка, но уже через секунду она безжалостно ее стерла. Это было не сложно.

– Извините, мистер Стэнли, – обратилась она. Доктор отвернулся от иллюминатора, в отражение которого видел свою семью. – Вас просит командир Рассел. Не могли бы вы пройти со мной прямо сейчас?

– Конечно, милочка!

Доктор тяжело выбрался из кресла и последовал за Рут. Навстречу им вышел Стокс. Судя по его лицу и все еще слезящимся глазам, насмеялся он вволю. Увидев Стэнли, идущего за стюардессой, он не смог промолчать.

– Доктор, за вас уже заплатили выкуп?

Стокс упал в свое кресло, больше не пытаясь скрыть свой истерический смех от пассажиров, которые были уверены, что он сошел с ума. Но Стэнли знал, что это реакция психики на чрезвычайно сильный стресс.

Рут провела доктора в отсек управления, где его ждали Рассел и Риццо, которые стояли позади своих кресел, после чего вышла, оставив мужчин одних.

– Мистер Стэнли, – начал Фрэнк Рассел, – мы вновь нуждаемся в вашей помощи.

– Охотно помогу всем, чем только смогу.

– Нет необходимости вдаваться в подробности, – начал объяснять Рассел, – но нам просто необходимо более детально изучить все, что произошло. Записи капитана Бейнбриджа оказались для нас бесценными, но нам необходимо еще больше информации. Мы решили вернуться сюда не с исследовательской целью. Я еще питаю иллюзии относительно того, что мы сможем найти на Луне запасы топлива и сохранившиеся источники энергии. Они нам будут жизненно необходимы на Земле. Как я уже говорил, это основная причина нашего прилета сюда.

Поэтому, мой напарник, второй пилот Марко Риццо, отправляется в этот заброшенный космопорт. От результатов его миссии зависят наши дальнейшие действия. И в этой ситуации я не могу позволить отправиться ему в одиночку.

– Вы хотите, чтобы я помог вам выбрать напарника уважаемому Марко Риццо, среди пассажиров для этого опасного похода,– проговорил доктор, погрузившись в размышления.

– Вы правильно нас поняли, – проговорил Риццо, оправдываясь. – Это впервые в нашей практике, мы никогда не подвергали опасности пассажиров, но обстоятельства вынуждают нас идти на риск.

– Вы же меня пригласили не для того, чтобы я отправился на разведку? – доктор Стэнли громко рассмеялся собственной шутке. – На меня необходимо пошить особый скафандр – в ваш я просто не влезу! И с моей одышкой, в баллоне не хватит кислорода!

Пилоты рассмеялись вместе с доктором, так умело шутившим над собой.

– Я вас прошу, не надо передо мной оправдываться и просить прощения! Никто не виноват в произошедшем. Давайте оставим эти разговоры и перейдем к делу.

– Конечно, – отозвался второй пилот. – Мы можем предоставить вам монитор, отслеживающий происходящее в салоне. Может так вам будет проще выбрать кандидата?

– Выбрать кандидата по телевизору, – усмехнулся Стэнли, отворачиваясь от монитора, – давайте оставим эти глупости.

– Мы думали, что так вам будет проще. – Сказал капитан, отключая, ставший не нужным монитор. – Мы далеки от этого, поэтому простите наши дилетантские размышления, но нам казалось, что вы будете выбирать человека по каким-то особым, характерным чертам – волевое лицо, твердый взгляд. То есть признаки, по которым станет понятно, что этот человек будет в помощь, что он не станет обузой.

– Я вас прекрасно понял, – улыбнулся доктор. – Мне приходилось работать и, не раз, по подобной методике. Сканирование внешних данных и поведения наблюдаемого объекта, не подозревающего о самом факте наблюдения за ним. Поэтому то, что вы хотели мне предложить, было более чем уместно, но не в этом случае. Дело в том, что я уже знаю подходящую кандидатуру. Хочу предложить вам своего соседа, мистера Эрика Стокса.

– Тот самый, который так храбро держался во время прогулки по Мальтийскому кресту? – вспомнил капитан. – Он помогал всем кому только успевал. Я его помню.

– Значит, – подвел итог Стэнли, – вы мою кандидатуру одобряете?

– У нас нет иного выбора, – согласился Рассел, – к тому же мистер Стокс один из немногих, кто вел себя достойно.

– Но нельзя забывать и о том, что он практически весь полет скрашивал алкоголем. – Заметил Риццо. – Может быть, он так смел, только когда пьян? Я же не могу дать ему в дорогу бутылку.

– Нет, что вы, – поспешил успокоить доктор Стэнли второго пилота. – Ваше наблюдение вполне справедливо. Но поверьте, этот человек вас не подведет.

– Мы не сомневаемся в правильности вашего выбора, – сказал Рассел, опускаясь в командирское кресло. – Я знаю и уверен в вас. Но скажите, на чем он основывался?

– На очень простом факте – он боится и не пытается это скрыть. Это очень важно. И пожалуйста, уважаемый Риццо, не забывайте ни на минуту, что Эрик Стокс – бухгалтер, не имеющей ни малейшей подготовки к испытаниям подобного рода.

– Спасибо доктор, я эту обязательно учту. Тем более что я тоже не имею ни малейшей подготовки к испытаниям подобного рода.

– Не обманывайте себя, молодой человек. – Отрезал Стэнли. – Сейчас нам всем необходимо быть искренними и, в первую очередь, перед самими собой. Удачи вам.

– Мистер Стэнли, надо узнать, согласится ли сам Стокс. – Остановил, уже собравшегося уходить доктора, Фрэнк Рассел.

– Если бы я знал, что он не согласится, – не оборачиваясь, ответил доктор, – то не предлагал бы вам его кандидатуру.

Доктор, потягивая крепкий кофе, смотрел в иллюминатор. На вопрос Эрика Стокса, для чего его вызывали в кабину пилотов, он ответил, что помог решить им несложную психологическую задачку. Этот ответ совсем ничего не дал Стоксу, но дальше расспрашивать его он не стал.

По бортовому времени, был уже поздний вечер. Пассажиры укладывались спать, после небольшой прогулки по коридорам Боинга и легкого ужина. Рассел распорядился, что с этого момента они будут экономить на всем, и в первую очередь на продуктах питания.

Он лично вышел в салон и вновь отвечал на вопросы измученных людей, которые жаловались, что больше не могут находиться на этом борту. Рассел пообещал, что завтра утром они или вылетят на Землю, или проведут на Луне какое-то время, если позволят условия и будет на то необходимость.

Пока командир говорил с пассажирами, Риццо готовился к отправке на давно заброшенный космопорт. В процессе проверки скафандров и системы жизнеобеспечения, он задавался вопросом, согласится ли Стокс пойти с ним. Но доктор был так уверен, что в скором времени эти сомнения оставили второго пилота.

Стоксу становилось откровенно скучно. Доктор неотрывно смотрел в иллюминатор. Командир Рассел ушел, ответив на все вопросы, которые по сути, можно было сформулировать в один. В салоне зажглось приглушенное ночное освещение, более не придававшее уюта кораблю. Шли вторые сутки его пребывания на этом борту. Оглядев мрачных пассажиров, Стокс, которому стало еще тоскливее, решил выпить. Именно в этот момент к нему подошла Рут, словно, как ему показалось, прочитав его мысли.

– Будьте добры, – широко улыбаясь, предвкушая угощение, обратился Стокс. – Двойной виски со льдом, пожалуйста.

– Извините, но не сейчас, – ответила Рут. Улыбка Стокса погасла мгновенно, на лице появилось что-то очень напоминающее недоумение. – Вас вызывает к себе капитан Рассел. Пройдемте со мной, пожалуйста.

Эрик Стокс медленно, ничего не понимая, поднялся со своего места и повернулся к доктору, ища у него поддержки. Но Стэнли продолжал смотреть в свое прошлое.

Стокс неуверенно шагал за стюардессой, совершенно не понимая, с какой целью его вызывает к себе командир. В его голове проносились всевозможные варианты, которые никак не складывались в логическую цепочку и не давали каких либо ответов.

По салону прошелся тихий, короткий шелест – люди терялись в догадках, обмениваясь мнениями, почему стюардессы уводят по одному пассажиру в отсек управления. Чего же хотят от них пилоты? Но никто громко не высказывался, делясь соображениями только с ближайшим соседом, искоса поглядывая на доктора Стэнли, стараясь не быть им услышанным, словно он был в чем-то замешан. Доктор прекрасно понимал, о чем весь этот короткий шепот. Он даже хотел подняться и громко высказать мысли наивных пассажиров, которые тщетно пытались их скрыть. Но не стал этого делать, давая возможность людям пофантазировать. Основной причиной было то, что он устал и просто хотел спать в столь поздний час, зашторив свой иллюминатор от яркого лунного дня.

Все также стоя, облокотившись о спинки своих кресел, пилоты встречали очередного гостя. Стокс вошел в отсек управления с тем же выражением лица, которое было у него, когда Рут отказала ему в выпивке.

– Здравствуйте мистер Стокс, – произнес капитан. – Сразу приносим свои извинения, но нам некуда вас пригласить присесть.

– Ничего страшного, – ответил Стокс, – что-то случилось?

– Да. Случилось, – ответил Рассел. Он видел, что гость растерян и не имеет ни малейшего понятия, для чего его пригласили сюда. Не желая больше терять ни минуты, капитан продолжил. – Вы, один из немногих, кто сразу осознал всю трагичность и безысходность положения, в которое мы попали. К сожалению, не смотря на все доказательства и факты, многие пассажиры не верят в то, что произошло.

– Мы устали их тыкать носами в факты, которые они и так видят собственными глазами! – поддержал капитана Риццо. – И у нас не так много времени на уговоры и просьбы. Кислород, вода, питание, все это скоро закончится на нашем корабле. Нам необходимо быстрее вернуться на Землю. Но пока есть возможность, мы должны подготовиться к этому возвращению.

– Поэтому, – продолжил Рассел, – мы и обратились за помощью к вам.

– Ко мне? – удивился Стокс. – Только из-за того, что я верю во все происходящее?

– Именно поэтому. Вы смогли бы отправиться на этот заброшенный космопорт? – спросил Рассел. – Это просто необходимо.

– Нет, один я не смогу!

– Не один, конечно, вы пойдете со мной. Мне нужно, чтобы рядом был надежный человек.

Эрик Стокс колебался. Он все еще не понимал, чего конкретно от него хотят пилоты. Но, подумав, решил, что больше, чем саму жизнь, он уже не потеряет.

– Я согласен, только расскажите, что от меня требуется.

Подготовка к вылазке на поверхность заняла немало времени. Стокс не имел понятия, как надевать скафандр, как пользоваться его системами жизнеобеспечения при меняющихся условиях на поверхности, анализировать и следить за поступающими данными с внешних датчиков. Он и не предполагал, насколько все это сложно. Риццо его успокаивал, говоря, что он будет рядом. Плюс, на связи капитан Рассел, который всегда поможет советом.

Марко Риццо и Эрик Стокс, облаченные в скафандры, прошли в шлюзовую камеру, расположенную в самом трюме корабля. На поверхность Луны им придется спускаться по аварийному вертикальному трапу.

– Дождался своего выхода? – Рассел с улыбкой потрепал по плечу своего напарника. – Не задерживайтесь там.

– Если с нами что-то произойдет, не жди нас, улетай! – пафосно произнес Риццо. – Не думай о нас.

Эрик Стокс, поочередно, глядел то на второго пилота, то на капитана. Он не уловил ни пафоса, ни иронии в голосе Риццо, передразнивающего своего капитана, повторяя его слова, которые тот произносил перед походом на Мальтийский крест.

– Эрик, – улыбаясь, обратился капитан, – пожалуйста, проследи за нашим героем.

В ответ на слова Рассела, Риццо отдал честь и защелкнул шлем на голове. Стокс неловко последовал его примеру. Капитан проверил крепление новобранца и, хлопнув обоих по плечам, вышел из шлюза.

Остатки воздуха из шлюзовой камеры были закачены обратно в систему вентиляции Боинга – экономить приходилось каждый вдох. Риццо слышал учащенное дыхание Стокса, который никогда не был в открытом пространстве.

– Начинай спуск, как только я доберусь до полосы, – и Риццо нырнул в открывшийся люк. Стокс следил, как второй пилот легко спускался по вертикальной лестнице. У самой поверхности он спрыгнул с нее, мягко приземлившись на полосу и, махнул рукой. На какой-то момент Риццо показалось, что Стокс так и не решится спуститься, но поколебавшись, мгновение, он начал свой спуск.

Стокс стоял на взлетно-посадочной полосе, слегка раскинув руки, словно под его ногами была хрупкая опора, готовая рассыпаться в любую секунду. Над его головой нависала громада Боинга. Стоксу приходилась летать и на более крупных кораблях, но сейчас, когда он стоял под самым брюхом, этот, размером менее среднего, производил впечатление настоящего титана.

– Пошли! – Риццо потянул Стокса за руку, и они поспешили в сторону космопорта.

Яркий лунный день, затемненный тонированными забралами, производил неизгладимое впечатление на двух путников. Часть неба, не закрытая куполом, сверкала бриллиантами знакомых созвездий – единственное, что осталось от прошлого мира. Рассел подогнал корабль максимально близко к зданию, поэтому Риццо и Стокс добрались до входа в космопорт за считанные минуты, спрятавшись в его тени. Риццо быстро огляделся. Внешняя надстройка была повреждена и разгерметизирована. Наблюдались пробоины, размеры которых позволяли проникнуть внутрь. В одну из таких и нырнул Риццо.

Освещая мощным фонарем дорогу, он помог пробраться Стоксу, опасаясь, что он может повредить скафандр об острые края разорванного металла. Казалось, под ногами хрустит толстое стекло, которое было разбросано повсюду. Но этот звук воспроизводила память, компенсируя абсолютную тишину вакуума. Осколки ярко отражали лучи фонарей в этом безвоздушном пространстве.

Стоксу было явно не по себе. Риццо его прекрасно понимал, как только они оказались в тени, их поглотил непроглядный мрак – Луна не признавала полутеней.

– Капитан, мы внутри внешней надстройки, – отчитывался Риццо, продолжая движение. – Имеются повреждения, купол разгерметизирован. Пытаемся найти вход в подземные уровни.

– Будем надеяться, что они не повреждены. – Ответил капитан.

Поиски продолжались долго в этой кромешной темноте разбитого купола. Наконец, Стокс указал лучом фонаря на дверь, над которой висела табличка «Посторонним вход запрещен».

– Может быть это вход? – спросил он у подошедшего к нему Риццо. Это были первые слова Стокса, с момента выхода на поверхность.

– Нет, скорее всего, это для персонала космопорта. Возможно, вход в диспетчерскую.

– Я тоже так подумал. Когда поднимаешься с нижних уровней, вход шире раз в пять.

– Совершенно верно. Он же рассчитан на большой поток людей.

– Марко, как ты думаешь, тут могут находиться мертвые?

– Могут. Мы же не знаем, как все происходило здесь, на Луне. Была ли спешная эвакуация мирных жителей или нет. Не исключено, что многие так и остались доживать тут свои дни, не имея возможности вернуться на Землю. То, что тут шла война, это мы видели с капитаном собственными глазами. Но, как писал Бейнбридж, Луну очень быстро оставили в покое. Основной эпицентр космических сражений пришелся на орбиту Земли.

– Я не боюсь мертвецов, просто могу испугаться, если один из них резко возникнет из темноты, понимаешь меня, Марко?

– Конечно, понимаю. У меня самого нервы не железные, так что не пугайся, когда я заору, наткнувшись на истлевшее тело.

– Не стоит запугивать самих себя, – вмешался Рассел. Он сидел в своем кресле и пил крепкий кофе. – Если люди погибли в самом куполе от разгерметизации или пролежали в нем совсем не долго, до критической аварии, они сохранятся очень неплохо.

– Спасибо капитан, – ответил Риццо. – От того, что погибшие люди не разложились за столетия, этот факт пугает еще больше. Я лучше буду ходить среди скелетов, чем чувствовать на себе застывший взгляд остекленевших глаз.

– Мне приходилось заглядывать в такие глаза, – проговорил Рассел. – Они ничего не выражают и никуда не смотрят.

– Может, хватит об этом! – Не выдержал Стокс. – Мне и так не просто, а тут вы, с этими разговорами о замороженных мертвецах и застывших глазах! Давайте вы поделитесь своими впечатлениями и воспоминаниями без меня!

Риццо и Рассел улыбнулись одновременно. Стокс, несколько нервно, продолжил поиски заветной двери. Он помнил, где находилась шлюзовая камера соединяющая город и космопорт, но ее не оказалось в той части, где он ожидал ее найти. Была поздняя ночь, ощущавшаяся в этом черном, холодном месте особенно остро. Упомянутые совсем недавно мертвецы не попадались. На полу валялись лишь битые осколки толстого стекла, стулья, перевернутые столы. Над головами висели погасшие навсегда черные мониторы, крутившие когда-то давно яркую рекламу путешествий по лунным достопримечательностям. Такое же черное, погасшее табло расписаний говорило о том, что рейсов больше нет.

Из вестибюля космопорта, по которому бродили мужчины, выход нашел Стокс. Высокие широкие створки были плотно подогнаны. Над ними, такими же крупными буквами было написано «Добро пожаловать в Этон». Автоматика не срабатывала на движение и приближение людей, как они не старались, что говорило об аварийной блокировке дверей. Тогда Риццо нажал на кнопку принудительного открытия, заранее попросив Стокса отойти в сторону. Он не знал, какое давление по ту сторону дверей, опасаясь, что из-за разницы и резкого перепада давления, может произойти взрыв.

Но все обошлось. Створки бесшумно разошлись в стороны, в широкой шлюзовой камере приветливо загорелся желтоватый свет. Мужчины прошли внутрь, принудительно закрыв за собой двери. Риццо отметил, несмотря на то, что прошли столетия, аварийные правила оставались прежними. В случае разгерметизации хотя бы одного отсека, ни одна створка не откроется и не закроется автоматически, чтобы это не привело к более трагичным последствиям, переключаясь на ручное управление, человек мог сам решать, когда открывать или закрывать отсеки.

В шлюзовой камере настойчиво мигала красная лампочка, что говорило о необходимости выравнивания давления, за счет наполнения камеры воздухом. Стокс, стоя в стороне, стараясь не мешать, внимательно следил за манипуляциями Марко Риццо. Через считанные секунды, давление выровнялось, лампочка погасла. Стокс и Риццо считывали данные с внешних датчиков своих скафандров – радиационный фон в норме, давление, содержание кислорода было в норме. Так же, датчики не уловили вредных и особо опасных примесей в воздухе.

Мужчины оказались в большом, просторном, ярко освещенном помещении. Это был зал ожидания, с длинными рядами мягких кресел, за которыми располагались стойки всевозможных бистро, где, когда-то давно можно было перекусить.

– Почти ничего не изменилось, – заметил Стокс. – Только интерьер стал немного другим.

– Командир Рассел, мы прошли в зал ожидания, видимых повреждений нет, система жизнеобеспечения функционирует. – На военный манер доложил Риццо. – Прошу разрешения снять шлем и произвести более детальный осмотр.

– Разрешаю Марко, – ответил командир, внимательно следивший за ходом операции.

Риццо первым отстегнул свой шлем и сделал осторожный вдох. Стокс поспешил сделать то же самое, но второй пилот его остановил.

– Не спеши. Не смотря на данные наших датчиков, мы ничего не знаем. Если мы оба потеряем сознание, нам никто не придет на помощь. На корабле имеется только два скафандра на экстренный случай, чтобы пилоты могли устранить неполадку. И они сейчас на нас.

– Хорошо, – Стокс кивнул головой, – ты в порядке? Что чувствуешь?

– Все отлично. Воздух, если можно так выразиться, пустой и безвкусный. Но все равно не снимай пока шлем, подождем минут пять. Может люди травили тут друг друга химическими ядами, наличие которых не распознали наши датчики.

– Ты мыслишь в верном направлении, – согласился Рассел. – Будем надеяться, что ничего подобного не было. Но если и было, за прошедшее время яды должны были нейтрализоваться.

– Я тоже так думаю. Тем более что система вентиляции в исправном состоянии, раз до сих пор функционирует, соответственно и фильтры должны еще работать.

При ярком освещении осмотр проходил быстро и более результативно. В течение часа Риццо и Стокс обнаружили и проверили несколько выходов в подземный мегаполис. На территории самого космопорта, в давно разграбленных магазинчиках, в которых можно было приобрести все необходимое для путешествий, нашлось несколько функционирующих фонарей, батареи питания, аккумуляторы и, даже навигаторы с подробными картами лунных мегаполисов. Это был настоящий клад. Но на более подробное изучение разбитых и разграбленных магазинов, находящихся на территории космопорта, времени не было. Это можно будет поручить другим.

– Капитан, – обратился Риццо, – условия пребывания на территории космопорта отвечают нашим требованиям.

– Хорошо, – немного помедлив, ответил Рассел. – Теперь проверьте, работают ли стыковочные модули. Если нет, возвращайтесь. Полетим на Землю, как есть.

– Я очень хочу вернуться домой. – Ответил Риццо. Но это больше напоминало мысли вслух. – Но дом стал другим, и мы превратились в гостей. Хочу как следует подготовиться к встречи с ним.

В ответ, капитан лишь уныло покачал головой. Мир сильно изменился и людей из прошлого там никто не ждет. Не по своей воле они стали незваными гостями на родной планете.

Очередная бессонная ночь, очередная порция крепкого кофе, который принесла Рут. Она не спала, составляя капитану компанию, постоянно спрашивая у него, как продвигаются дела у Риццо и Стокса, держась за спинку кресла второго пилота.

– Совсем не спится? – спросил Рассел, рассеянно разглядывая лунные горы, раскинувшиеся по левому борту. – Тебе страшно или ты переживаешь?

– И то и другое, – ответила Рут. – У меня в голове все так перемешалось, что я уже не знаю, чего бояться, за что переживать, где сон, где явь.

Она говорила, как всегда тихим голоском, опустив голову, напоминая маленькую испуганную девочку, поэтому не увидела, как за ближайшей горой упал метеорит. Рассел видел, куда тот упал, подняв тучу реголита, который быстро осел. Через секунду по корпусу корабля прошла дрожь, потом еще, но более слабая, которую почувствовала Рут. Метеорит упал совсем недалеко.

– Что это?! Вы чувствуете?! – Она испуганно сжала спинку кресла, глядя на командира круглыми глазами.

– Это землетрясение, – соврал Рассел, – или лунотрясение, если быть точным.

– Ни разу ничего подобного не испытывала!

– Сейсмическая активность Луны очень слаба, поэтому нам не о чем беспокоиться. Это нормальное и, совершенно безобидное явление. Лучше пройди в салон и узнай, не проснулся ли кто из пассажиров. Будут спрашивать – повтори им мои слова. Хорошо?

– Хорошо командир Рассел.

Стоило Рут уйти, как совсем недалеко приземлилось еще два метеорита. Они упали дальше и были меньшего диаметра, чем первый, поэтому вибрация ощущалась не так явно как в первый раз. Рассел не стал говорить правду девушке, не желая, чтобы ко всем ее страхам и переживаниям добавилось очень неприятное ощущение пролетающих у виска пуль. К сожалению так и было. Без «экрана» корабль и всех, кто находился на его борту, мог убить камень, размером с куриное яйцо. Рассел учитывал это и понимал, что остается надеяться только на удачу. Рискованно, но необходимо.

– Нам нужно пройти в диспетчерскую, – сообщил Риццо. Находясь внутри космопорта, они не ощутили вибрации от ударной волны упавшего метеорита. – Посмотрим, есть ли возможность стыковаться с нашей птичкой.

– Ты про пневморукава? – спросил Стокс. Он уже вполне освоился и, место тревоги и страха заняла усталость.

– Да, про них. Если мы не состыкуем корабль, нашу миссию можно считать законченной.

Чтобы пройти в диспетчерскую, Риццо и Стоксу пришлось вновь выйти в холодный черный вестибюль. Уже немного ориентируясь, они быстро отыскали дверь, которую в самом начале обнаружил Стокс. Именно она, как оказалось позже, вела в Центр Управления Полетами, находившегося на седьмом уровне. Покорить эту высоту оказалось непросто, не смотря на слабую гравитацию Луны. Стокс, ни разу в жизни не одевавший скафандр, несколько раз падал. Но его падения смягчал Риццо, который был готов к подобным инцидентам.

Двери центрального отсека не были заблокированы, но это не спасло диспетчерскую от разгерметизации. Большинство окон было разбито и так же, как и в вестибюле, на полу валялись толстые осколки стекла. Здесь было светло, так как в диспетчерский пункт, находящийся на такой высоте, заглядывало яркое Солнце, висевшее немного выше горизонта.

Риццо, закрывшись от ярких лучей тонированным забралом, подошел к краю и взглянул вниз. Боинг стоял, купаясь в лучах света, напоминая огромную птицу, которая дремала, пригревшись на солнце. Не зря же капитан называл его птичкой. Ему стало грустно и тоскливо в этот момент из-за того, что он наблюдал на территории этого огромного космопорта всего один корабль. Картина вырисовывалась очень унылой. Глаза второго пилота привыкли видеть из своей кабины десятки кораблей совершающих посадки и идущих на взлет, ожидая разрешения диспетчера, который рассчитав траекторию с точностью до секунды и метра, сообщал, что полоса свободна. Теперь она всегда свободна.

– Капитан Рассел, – обратился он, стряхивая с себя навалившуюся тоску, – мы в диспетчерской. Постараемся активировать пневморукав.

– Надежды мало, но попробуй запустить систему «Экран». – Напомнил командир. – Особо не надейся – это слишком энергоемкая и сложная система. Ты сам знаешь, сколько времени и специалистов требуется на ее активацию.

– Это точно, – согласился второй пилот, – нажатием одной кнопочки ее не запустишь!

Уже изрядно уставшие исследователи, к своему удивлению, обнаружили не просто уцелевший «рукав», по которому пассажиры попадали на корабли и обратно в космопорт, но еще и функционирующий! Электроника работала исправно, не смотря на годы бездействия. Но не система «Экран». Для ее активации необходимо, во-первых, убедиться в исправности пятидесяти энергоблоков, стоящих по всему периметру космопорта на высоких башнях, что было просто физически невозможно. Во-вторых, ни Риццо, ни Рассел, не обладали достаточно глубокими знаниями этого сложного механизма, даже без учета прошедших веков, за которые все могло измениться настолько кардинально, что будь у них на борту нужный специалист, он все равно мог бы оказаться бессильным, столкнувшись с другим алгоритмом запуска системы.

Зато в исправности оказались все «рукава». Риццо расправил один из них, подогнав его вплотную к Боингу. Он и представить себе не мог, когда учился на пилота, что ему пригодятся знания диспетчерского дела. Расселу пришлось немного подкорректировать положение корабля, чтобы стыковка прошла, как следует. Вновь заработавшие двигатели, разбудили несколько пассажиров, они тревожно выглядывали в окна и переглядывались между собой, ища ответы. Вышедшая в салон Ариана сообщила, что их корабль только что состыковался с пневморукавом и повода для беспокойства нет.

Приборы показывали герметичность стыковочного модуля и помещения, в которое пассажиры попадали через него. Риццо и Стокс выполнили свою задачу и теперь могли смело вернуться на корабль. Они шли по пневморукаву в скафандрах, сняв шлемы и неся их в руке, как настоящие герои. Стокс улыбался – такое возвращение на корабль было для него куда привычнее.

Теперь отсеки корабля вентилировались за счет внутренней системы жизнеобеспечения космопорта, через систему вентиляции, автоматически подключавшуюся со стыковочным модулем, экономя жизненно необходимые запасы кислорода для перелетов. Сами лунные города не страдали от дефицита кислорода, так как в глубоких шахтах, его всегда вырабатывалось достаточное количество из руды.

Выход в космопорт решили отложить до утра, поэтому у экипажа появлялась возможность поспать пару часов. Рассел рассказал Риццо о метеоритах, упавших относительно недалеко от космопорта. Предположив, что шанс прямого попадания ничтожен, они решили, что необходимости в экстренной эвакуации пассажиров в безопасное место нет. Сославшись на бессонницу, Рассел расположился в отсеке управления. Он не хотел оставлять уязвимый корабль без присмотра. Командир знал, что они с Риццо обманывали друг друга, говоря о ничтожности шанса на прямое попадание. Он понимал, что никто из экипажа, не хочет покидать корабль, предпочитая погибнуть вместе с ним, чем остаться в пустом мегаполисе до конца дней, так и не вернувшись на Землю.

Утром, Стокс, Риццо и еще два добровольца отправятся в мегаполис Этон. Пилоты решили, что для более результативной вылазки, понадобятся еще двое мужчин. Доктор Стэнли, на этот раз, категорически отказался выбирать подходящих кандидатов, посоветовав пилотам, оставить право выбора за пассажирами, понимая, что обязательно найдутся желающие помочь. Набор добровольцев, так же, отложили до утра.

Метеоритные бомбардировки больше не беспокоили. По крайней мере, в этой части Моря спокойствия. Расселу предстояло остаться на корабле с частью пассажиров и, он не сомневался, что еще увидит космических скитальцев, бесшумно врезающихся в тело Луны.

В девять часов утра по бортовому времени состоялся короткий скромный завтрак, совсем не соответствующий первому классу из-за введенных ограничений с целью экономии. После завтрака, капитан выступил перед пассажирами, внимательно слушавшими каждое его слово.

– Сегодня ночью, второй пилот Марко Риццо и один из пассажиров, отважившийся на рискованное предприятие, которого зовут Эрик Стокс, соединили наш корабль со стыковочным модулем космопорта. – Стокс был явно смущен. Доктор Стэнли, улыбаясь, похлопал его по плечу. – Теперь у нас развязаны руки. – Продолжил командир. – Не теряя времени, мы сможем доставлять на борт все необходимое, что только обнаружат отправившиеся в мегаполис добровольцы. У нас на борту семеро мужчин. Мне нужно два человека. Но прежде, чем поднять руку подумайте. Это опасное приключение и никто никому больше не дает никаких гарантий. Если кто-то из вас, по каким либо причинам не решится отправиться в заброшенный подземный город, знайте, вас никто не осудит.

Рассел сделал паузу, внимательно разглядывая каждого из мужчин. Половину он исключил сразу и не замедлил сообщить об этом, желая сузить круг кандидатов.

– Вот вы, – командир указал на пожилого человека, в очках, сидевшего в левом ряду, возле иллюминатора и нервно сжимающего свой портфель.

– Я? – Удивился мужчина, робко привставая с кресла и оглядываясь по сторонам.

– Да, вы. Присядьте, пожалуйста. Вы и доктор Стэнли не подходите нам. Из-за вашего возраста вы будете только обузой, но никак не в помощь. Простите мою прямоту, но обстоятельства вынуждают нас быть такими для нашего же блага. Вас, молодой человек, – Рассел указал на самый дальний ряд, где сидели молодожены, – я оставляю на корабле.

Девушка крепко схватила парня за руку, тревожно и растерянно посмотрев на командира.

– Облако разлучило нас со всеми, кто был для нас близок и дорог. – Поспешил успокоить молодоженов командир, увидев страх в глазах девушки. – Поэтому я не хочу разлучать еще и вас. Остаетесь только вы трое, – Рассел указал на каждого из оставшихся мужчин, сидящих в разных местах, по одному. Один из них сразу поднялся и обратился к командиру.

– Разрешите мне отправиться на Этон. Я часто там бывал и, неплохо ориентировался в этом городе. Если он не сильно изменился, я могу оказаться полезным.

– Хорошо, – не задумываясь, ответил Рассел. – Теперь надо решить, кто из вас, оставшихся двоих, пополнит наши ряды.

Оба мужчины выглядели растерянными. Рассел понимал, что им страшно, но заставлять он никого не собирался.

– Значит, отправляетесь втроем. – Подвел итог командир, прерывая затянувшуюся, болезненно неловкую, паузу. Развернувшись, он пошел в отсек управления, чувствуя себя виноватым, но в этот момент его окликнул один из мужчин, к которым он только что обращался.

– Капитан Рассел, – поднялся с места молодой человек, – я пойду.

Командир пригласил добровольцев следовать за ним. Когда он проходил мимо кресла, в котором сидел Стокс, последний о чем-то очень оживленно беседовал с доктором Стэнли, словно этих двоих совершенно не касалось происходящее.

– Прошу простить мою бестактность, но вынужден прервать ваш разговор. – Чуть наклонившись над Стоксом, разыгрывая из себя стюарда, тихо произнес Рассел. – Как заслуживший особое внимание командира за выдающиеся заслуги, вы приглашаетесь в кают-компанию.

В отсеке управления, который Рассел всегда считал просторным, столпилось пятеро мужчин, доказывая обратное. Пилоты стояли, как обычно, облокотившись о спинки своих кресел. Напротив них, в ряд, выстроились трое – двое новеньких и Стокс, казавшийся сам себе, матерым старым волком. В первую очередь, командир лично познакомился с двумя добровольцами.

– Хью Гилмен – представился один из них. Мужчина, по виду немногим младше Фрэнка Рассела, одетый в кожаную куртку и светлые джинсы. Рассел помнил, как он помогал успокаивать пассажиров на Мальтийском кресте. Еще там Гилмен чем-то напомнил Расселу постаревшую рок звезду, на морщинистом лице которого отпечаталось бурное прошлое. Волосы до плеч, слегка растрепанные и ремень с огромной бляшкой в виде какой-то витиеватой эмблемы, дополнил это сходство.

– Нат Морин – представился молодой парень, светлые, аккуратно уложенные волосы, круглые очки. Он напомнил командиру выпускника элитного университета, начинающего свою карьеру финансовым экспертом или адвокатом. Судьба определенно имеет чувство юмора, подумал Рассел, избрав эти две полные противоположности для одной миссии.

– Я очень признателен вам в том, что вы, несмотря на опасности, подстерегающие нас на каждом шагу и каждую минуту, вызвались оказать помощь. Как я уже говорил, теперь мы все один экипаж. Сейчас мы коротко обсудим некоторые моменты относительно вашего похода, и вы можете собираться в путь. Если будут возникать вопросы, задавайте их, какими бы глупыми они не казались на ваш взгляд.

– Мы, точно не знаем, что нас ждет на Земле, – начал Марко Риццо. – Все наши выводы основываются на записях капитана Бейнбриджа и пройденных, со дня его смерти, столетий. И то, что совсем недавно мы видели в космопорту, только доказывает, что мы не зря прибыли сюда. У нас есть возможность, которую нельзя упускать. Нам необходимо запастись фонарями, рациями, палатками, приспособлениями для поддержки тепла, приготовления пищи, теплой одеждой. Все это раздобыть будет не сложно. Но все то, что работает от батарей и аккумуляторов, рано или поздно станет непригодным, так как на Земле нет больше источников энергии. Поэтому, нам необходим АЗУ.

– Атомное зарядное устройство? – переспросил Хью Гилмен. – Сразу скажу, что в городе вы такого не найдете. Вся техника или приборы, носящие в себе атомные начинки, к городам и близко не подпускаются. Вы сами знаете.

– Конечно, знаем, – ответил Рассел. – Но это, всего лишь необходимые меры предосторожности, дабы обезопасить граждан. Иначе не избежать беды. Каждый город, как вам известно, питают энергией атомные станции, находящиеся под ним на огромной глубине. Этон обслуживала атомная станция Уран-3. При каждой такой станции был завод, перерабатывающий радиоактивную руду. Параллельно там выпускалось все, от ручных часов с ядерной начинкой, до двигателей для межпланетных кораблей. По крайней мере, в наше время. Если вся эта сложная система работала до последнего дня, то есть шанс, что на заводских складах есть все необходимое, чтобы обеспечить нас до конца своих дней. Понимаю, это звучит не очень оптимистично. Но нам просто необходимо как-то выжить сейчас, чтобы подарить надежду самим себе в будущем.

– Вы хотите сказать, что нам нужно попасть на этот завод? Вернее на склады, где складировались готовые АЗУ? – спросил Нат Морин, выглядевший очень встревоженным. – За это время, там наверняка произошла утечка радиации, которая нас убьет. Тем более что шла война! Не исключено, что в любой момент, там может произойти взрыв из-за сбоя системы охлаждения!

– Молодой человек, – обратился Рассел к взволнованному парню, – кто вы по профессии?

Морин посмотрел на капитана, растерянный неожиданным вопросом.

– Я физик теоретик. Ставлю опыты. Поэтому хорошо понимаю, куда вы собрались и чем нам все это грозит.

– Вы нам окажете неоценимую помощь, если отправитесь туда. – Капитан и без специального образования понимал, на какой риск они идут. Поэтому поспешил добавить. – Нат, вы можете не идти. Повторюсь, что вас никто за это не осудит.

– Нет, я иду! – твердо заявил молодой физик. – Да, мне страшно, но я пойду. Понимаете, я устал быть лабораторной крысой и без конца выводить формулы. Хочу что-то, хоть раз в жизни, увидеть на практике своими глазами.

– Право выбора за тобой, Нат. – Риццо ободряюще хлопнул его по плечу. – Твои знания нам очень пригодятся. И, если бы атомная станция дала сбой, Этон был бы просто пропитан радиацией. Но наши надежные приборы во время первой вылазки, показывали умеренный фон.

– Поверь, тебя ждет очень увлекательная экскурсия! – пообещал Гилмен. Но в его устах это прозвучало весьма зловеще.

– Мы все на экскурсии по мрачному будущему. – Не замедлил добавить Стокс.

– Давайте на время оставим эти изречения и философские размышления. – Рассел призвал собравшихся не отвлекаться от главной темы. – Хью, ты можешь сказать, сколько времени у вас уйдет, чтобы добраться до Уран-3 и вернуться назад?

– Это очень сложно сделать, – задумчиво протянул Хью Гилмен, зачесывая волосы назад своей пятерней. – Я знаю, где это место, но ни разу там не бывал. Если исходить из расчета, что мы будем передвигаться пешком, то дня два, если не три.

Все как по команде посмотрели на Гилмена, кроме Рассела, который опустив голову, произнес:

– Три дня – это очень долго. Тем более что у нас, скорее всего, не будет связи.

– Другого выхода нет, командир, – сказал Риццо.

– А как же радиосвязь? – с надеждой в голосе, спросил Нат Морин.

– По внутренней связи мы сможем общаться только на первых уровнях города. – Ответил Риццо. – Что мы и делали с Эриком, во время нашей вылазки. Уже на втором уровне связи не будет. Чтобы ее поддерживать постоянно, необходимы радиоузлы, через которые она передавалась бы с одного уровня на другой.

– Но эти точки есть в городе, я уверен! – не унимался Морин.

– Конечно, есть, – согласился второй пилот. – Тогда найди эти переходные узлы, которыми тут пользовались пятьсот лет назад и настрой каждый, а их сотни, на нашу частоту.

Нат Морин понимал, что сделать это невозможно. Понимал, что они без связи должны успеть за три дня, иначе останутся в этом городе-призраке навсегда. Но отступать он не собирался.

– Теперь, когда вы понимаете всю опасность возложенной на вас миссии, – выдержав небольшую паузу, произнес капитан Рассел, – готовы ли вы идти?

Четверо мужчин, согласившиеся на этот опасный поход, во главе с Марко Риццо, исследовали магазины, много лет назад торговавшие полезными принадлежностями на территории космопорта. Они укладывали в сумки батареи для рации и фонарей, палатки, всевозможные приспособления для быстрого разведения огня и приготовления пищи. Тут было все, что могло пригодиться прибывшему туристу с Земли, отправлявшемуся в поход в лунные недра и прочие экстремальные достопримечательности. Но среди всего этого не было зарядных устройств на атомной энергии, без которых все, что работало на батареях и аккумуляторах, быстро пришло бы в негодность. Не было радиоузлов, через которые можно поддерживать связь на дальних расстояниях. Рации были малоэффективны, так как действовали на очень короткие расстояния даже на прямой линии связи, не говоря уже о пересеченной местности.

– Назовем эту миссию «Мародер», – предложил неунывающий Риццо, когда обнаружив очередной склад, они со Стоксом укладывали в сумки походные принадлежности. Им очень повезло наткнуться на почти нетронутый, по каким-то неизвестным причинам, отдел магазина. Но, к сожалению, по большей части в нем находились сувениры и прочие безделушки. – Не хочешь взять с собой пару сувениров на Землю?

– Спасибо, у меня на корабле полная сумка этого барахла, – вздохнул Стокс. – Напомни мне выбросить все это, когда вернемся на корабль.

Второй пилот решил разделиться на пары, для более эффективного использования человеческой силы и экономии времени. Все торговые точки были разбиты и разграблены, что отнимало очень много времени на поиски необходимых вещей среди мусора, пустых коробок и битого стекла.

– Операция «Мародер», это очень подходящее название. Под таким кодовым словом и внесите отчет в бортовой журнал. – Усмехнулся Стокс. – Никогда бы не подумал, что вернусь в Этон именно за этим.

Через два часа, как и было условлено, все четверо собрались у входа в пневморукав. Несмотря на то, что магазины были разграблены, улов получился неплохим. Это говорило о том, что жители Этона в спешке покидали свой город, боясь остаться тут навсегда, понимая, что за ними никто и никогда больше не вернется.

– Как успехи? – Спросил Риццо, обращаясь к Морину и Гилмену, глядя на сумки, лежащие у их ног.

– В основном палатки, – ответил Гилмен, – фонари, как правило, разбиты.

– Ни радиоузлов, ни атомных зарядников. Как вы и говорили. Я надеялся, что со временем, что-то изменится. – Поправляя очки, пробурчал подавленный Морин. Сутулясь, он держался за ручку одной из сумок, лежащей на полу.

– Ну что ж, тогда пора дальше, – распорядился Риццо, – нельзя терять ни минуты. Радиоузлы – это полбеды. Без зарядников, нам всего этого надолго не хватит. Вещи перенесем в корабль, как только вернемся.

Он указал на сумки, доставая из кармана портативный навигатор. Риццо отчаянно пытался его включить, но тот не реагировал на вмешательства, равнодушно глядя черным экраном. Он не особо надеялся, что навигатор заработает спустя пару сотен лет и уже готовил себя к вылазке в город вслепую.

– Карты Этона никто не нашел?

Все отрицательно покачали головами.

– Если там несильно изменилось расположение основных улиц, – размышлял Стокс, – то вполне можно обойтись и без карт. По крайней мере, попробовать. Тем более что Хью отлично ориентируется в городе.

– Мне здесь часто приходилось бывать, – произнес Хью Гилмен, подтверждая слова Стокса. – У меня тут друзья работают. Работали, когда-то давно. Я к ним каждые полгода прилетал и надолго. Город знаю очень хорошо, так как мы с дружками не пропустили ни одного бара. Но был у нас один любимый, в который я с удовольствием бы заглянул!

– Если представится такая возможность, я не буду возражать и сам пропущу пару стаканчиков. Если там, конечно, остались симпатичные официантки. – Ответил Риццо.

– Я бы не хотел, чтобы меня обслуживали высохшие мумии, поднося столетнее пиво! – Не согласился Стокс.

– Я вообще не знаю Этон. – Вступил в разговор Морин. – Прилетал сюда на один день, поздравить свою мать с днем рождения. И сразу улетал обратно на Землю. Я много работал и не мог себе позволить слишком частые выходные.

– Этого вполне достаточно, чтобы приступить к поискам. – Подвел итоги Риццо. – Сам я никогда не был в городе, предпочитая прогулкам хороший отдых в гостинице космопорта.

– Поверьте, мы найдем все, что нам нужно. – Заверил Гилмен.

– Тогда вперед, чем быстрее, тем лучше – и Риццо направился к межтерминальному соединению с городом, призывая двигаться за ним.

Рассел уснул в своей спальной каюте, с трудом поддавшись уговорам Арианы, пойти немного отдохнуть. У него не укладывалось в голове, как он может, в такой ситуации оставить отсек управления без единого пилота, пусть и причалившего корабля. Конечно, все что можно было сделать, он сделал и, теперь оставалось только ждать, как бы трудно это ему не давалось.

Второй пилот в сопровождении трех пассажиров отправился в глубокие пещеры, отделанные под улицы и площади медленно умирающего Этона. Связи с ними нет и, не будет, пока они не поднимутся на территорию космопорта. Но когда это произойдет и когда и с чем они вернутся, оставалось только гадать. Рассел уже начинал жалеть, что напрасно он принял решение вернуться на Луну, подвергая смертельному риску людей. Может, на Земле не все так плохо? Может и не понадобятся вовсе все эти системы связи и атомные носители энергии?

Снова и снова он перебирал слова капитана Бейнбриджа, понимая, что все сделал правильно, пойдя на риск сейчас, чтобы потом быть со средствами существования на Земле. Рассел не верил, что на ней остался очаг жизни, разумной, сосредоточенной в некоем Городе. Он знал, что второго шанса не будет. Возможно, все то, что они сейчас предпринимают ради собственного спасения и выживания, окажется напрасным, как только корабль коснется поверхности земли и разобьется в дребезги.

Все эти отчаянные мысли повторялись и повторялись, пока командир не уснул тревожным сном. Усталость взяла свое. Но он, вздрагивая, просыпался от того, что корабль прошил метеорит или раздавил крупный осколок с орбиты, иногда казалось, что кто-то запустил двигатели, или не покидало ощущение, что корабль летит, а в кабине пилотов никого нет. Но стоило ему оторваться от подушки, открыв глаза, как все вставало на свои места. Наконец, окончательно выбившись из сил, он заснул крепким сном, без сновидений и страхов.

При выходе из космопорта, гости подземного города Этон, оказались в просторном вестибюле, погруженном в полумрак. Освещению подземных городов всегда придавали особое значение, наравне с вентиляцией и системой теплообмена. Основным принципом освещения городов, было не электричество, хотя и ему отводилась далеко не последняя роль, а химические элементы, которыми заполняли герметичные, прозрачные емкости, отдаленно напоминающие лампы, всевозможных форм, размеров и цветов. Возможно, именно поэтому, до сих пор, несмотря на прошедшие века, иллюминация города продолжала функционировать. Конечно, часть ламп, несмотря на свою долговечность, устаревала и выбывала из строя. В вестибюле, в котором оказались мужчины, завершило свою карьеру больше половины ламп.

Дальше шел высокий, широкий коридор, уходящий резко вниз, скатываясь по эскалаторам, которые замерли навсегда. Все четверо подошли к краю и взглянули вниз. Там, на глубине, у подножия замерших ступеней, в полумраке перегоревших ламп, откуда веяло холодом остывающего города, начинался Этон.

– Глубоко, – присвистнул Риццо, никогда не спускавшийся на улицы города.

– Не забывай, – заметил Стокс, – что нам по ним подниматься.

– Еще и не с пустыми руками, – дополнил Хью Гилмен.

– Будем на это надеяться. – Подытожил Нат Морин и первым двинулся вниз. Эскалаторные дорожки располагались по всей ширине коридора, поэтому каждый шагал по своей. Сначала осторожно, пробуя ногами надежность вековых ступеней, потом все увереннее и быстрей происходил пеший спуск.

– Здесь холоднее, чем я думал, – сказал Риццо, чувствуя рукой холод, идущий от поручней эскалатора. – Надеюсь, в городе можно будет обойтись без скафандров.

– Атомные реакторы его еще обогревают, – успокоил второго пилота Морин. – Но они, судя по тому, как остывает Этон, постепенно выходят из строя.

– Чем это все закончится? – Спросил у Морина Стокс, спускавшийся по ленте слева от него. – И чем это все может обернуться для нас?

– Ничем хорошим, если мы окажемся там не в тот момент. Реакторы нуждаются в круглосуточном охлаждении. За эти годы, скорее всего, системы вышли из строя и не охлаждают реакторы, в которых идет постоянный процесс радиоактивного распада, сопровождающийся выделением большого количества тепла и излучения в окружающее пространство. Возможно, из-за того, что на той глубине, где находится атомная станция, вечная мерзлота в минус тридцать градусов, еще не позволяет температуре подняться до критической отметки. Но все равно, температура, пусть по одной десятой в год, но будет расти. Нам остается только надеяться, что мы успеем вовремя покинуть это место.

– Нат, – серьезно спросил Риццо, – ты должен знать, как близко к атомным станциям строят предприятия, выпускающие технику с радиоактивными начинками?

– Вас беспокоит, как сильно мы можем облучиться, пока будем искать необходимую технику?

– Да, именно это я и хотел узнать.

– Судя по тому, как плохо обогревается город, выброс радиации очень активен. Точно не могу сказать.

– Говори как есть, – небрежно бросил Гилмен.

– Можем получить и смертельную дозу облучения, – немного поколебавшись, предположил Нат Морин.

– Это не меняет дела. – Продолжил Гилмен таким же небрежным тоном. – Нам необходимо забрать с этого завода все, что только сможем унести.

Гилмен был прав, им придется рисковать собой в любом случае. Поэтому, раз этот вопрос оказался решенным, больше никто к этой теме не возвращался.

Четверо путников шли по плохо освещенной широкой пещере с низким сводом, бесшумно ступая на твердое, прорезиненное покрытие, по которому когда-то давно скользили электрокары. Эти машины на электрической тяге оказались первым препятствием для землян, как только они спустились вниз по замершим навсегда эскалаторам. Им пришлось перепрыгивать по их крышам, перелазить через разбитые капоты, так как не было ни малейшей возможности их обойти. Вся улица, имевшая четыре полосы (это был предельно допустимый максимум ширины для подлунных городов) была забита ими на несколько километров. Дорога, примыкавшая к космопорту, имела три уровня и, все три уровня были забиты машинами. Все, кто имел возможность добраться до космопорта на электрокаре, мчались сюда по этой улице и, добравшись, бросали ставшие не нужными машины.

Земляне старались идти как можно быстрее, чтобы не опоздать на последний, улетающий на Землю корабль. Впереди остальных шел Гилмен, насвистывая какую-то песенку. Его длинные волосы подпрыгивали при каждом уверенном шаге. Со спины он напоминал молодого человека, собравшегося в увлекательный поход и которому не терпелось быстрее его осуществить. Это сходство дополняла походная сумка, небрежно переброшенная через плечо. Все были сосредоточены, задумчивы, кого-то терзала тревога, но только не Гилмена. По всей видимости, этот поход доставлял ему удовольствие.

От не облицованных искусственным материалом стен тоннеля, веяло холодом. Он не был предназначен для пешеходов, поэтому создатели могли позволить себе такую вольность. Лунная порода в этом месте имела твердую структуру и, по замыслу архитекторов ее оставили в том виде, в котором она предстала первопроходцам, прокладывавшим этот тоннель.

Нат зябко передернул плечами и переместился в центр подальше от источавших холод стен. Риццо наоборот, подошел и коснулся рукой грубой поверхности, положив ладонь на выступающий камень. На ощупь он оказался не просто холодным, но ледяным.

– Надеюсь, в городе будет теплее, – сказал он, отходя от стены.

– Конечно теплее, – подтвердил Хью, который продолжал шагать впереди. – Мы идем по открытому участку пути. Когда с теплоснабжением все было в порядке, открытые участки совершенно не доставляли беспокойства. Тем более что мы идем по проезжей части. Все пешеходные улицы, переулки, площади, участки, к которым прилегают жилые дома, всегда закрыты от холодного лунного грунта. В тех районах и улицах, защищенных теплоизоляционным материалом, будет заметно теплее. Не замерзнете, это я вам гарантирую. По дороге к станции, переночуем в гостинице. Там широкие кровати и теплые одеяла.

– Долго еще идти по этой пещере? – спросил Стокс и, не дождавшись ответа, продолжил. – Я тут только на такси ездил, пешком никогда не ходил. Наверное, поэтому мне все казалось ближе, чем есть на самом деле.

– Ты просто не заглядывал в самые дальние уголки Этона, – сказал Гилмен. – Там, внизу, жили люди, буквально опустившиеся на дно.

– Никогда о таком не слышал, – заинтересованно проговорил Нат. – Этон всегда казался мне большим и чистым городом, без преступности, грязи, трущоб.

– Нет, – засмеялся Гилмен, – тут этого добра хватало.

Не сбавляя хода, он все так же шагал впереди, не оборачиваясь, рассказывая своим спутникам о невидимой стороне города.

– Как вы знаете, всех нарушивших закон на Луне, депортировали на Землю без права возвращения, где их и судили. Но была здесь и особая прослойка жителей, с которыми мне посчастливилось пообщаться. Это люди, проигравшие свои деньги в казино, пропившие их в барах и, потратившие последнее на хорошую дозу. Они не могли уже вернуться на Землю – не было денег на билет. Конечно, государство за свой счет переправляло несчастных, но те должны были отработать возвращение. В итоге, сумма получалась в десять раз больше, чем билет на наш первоклассный Боинг.

Хью Гилмен обернулся, продолжая идти вперед. Убедившись, что его внимательно слушают, он продолжил.

– Эти люди зарабатывали хорошие деньги, работая на радиоактивных рудниках, но предпочитали оставлять их здесь, на Луне. Так я познакомился со многими из них. Они заседали в барах, пока их не выносили, но прежде чем напиться, как правило, много болтали. Эти парни часто звали меня в гости и однажды я им не отказал. Извинившись перед друзьями, которые привыкли к моим безумным и спонтанным поступкам, я укатил с ними на такси в их трущобы. Эти люди жили вот на таких холодных камнях в жилищах, напоминающие древние одноэтажные постройки, в которых было безумно холодно. Не смотря на то, что я был сильно пьян, мне так и не удалось согреться, хотя и кутался в их старые, рваные одеяла.

Теперь, каждый раз, когда мне становится плохо, я вспоминаю ту холодную ночь в трущобах, где не протянул бы и недели. Это не была самая тяжелая ночь в моей жизни, нет. Но почему-то, вспоминая ее, мне становится легче. Все это я говорил вам для того, чтобы вы понимали, что не все потеряно и нам всем надо верить в лучшее, потому что ничего другого не остается. Понимаю, звучит глупо и пример не самый эффектный, но лично мне это помогает. И я хотел с вами поделиться этим.

– Чем же закончилась эта ночь? – поинтересовался Нат, слушавший все это время Гилмена с открытым ртом.

– Она закончилась просто необыкновенно! Утром, чудом добравшись до гостиницы, где я снимал номер, нырнул в горячую ванну. И вот, весь в клубах пара от горячей воды, похмеляясь бутылочным пивом, слушал свой любимый рок. Это был самый запоминающийся прилет. Я буквально увидел темную сторону Луны.

– Есть в этой истории что-то, что заставляет задуматься, – согласился Стокс. – И тоже не могу понять, что именно.

– Чем вы занимались на Земле, Хью? – спросил Риццо. – Если не хотите, не отвечайте. Но мне кажется, род ваших занятий был особенным, раз вы позволяли себе так часто летать на Луну, предаваясь здесь всевозможным утехам и не боясь приключений.

– Наследство. – Просто ответил Гилмен. – Мой отец был очень богат. Он владел фирмой, занимавшейся космическим туризмом. Скажу сразу, что это было всего лишь прикрытие для отмывания денег. На самом деле, девяносто процентов дохода он получал от множества нелегальных клубов, где за большие деньги, очень богатые и влиятельные люди получали все, что только могло взбрести в их избалованные головы.

Он хотел сделать меня своим приемником. Когда я вырос, отец стал постепенно знакомить меня с большими людьми, постоянно повторяя, что это мне пригодится, чтобы еще больше расширить свой бизнес. Но мне было плевать на все эти знакомства. Когда отец умер от обширного кровоизлияния в мозг, все перешло ко мне. Матери у меня не было, она умерла очень рано, как и родных братьев и сестер. Я сразу распродал весь отцовский бизнес за копейки, стараясь быстрее избавиться от этой грязи. Но и этого мне хватило бы на всю жизнь. Я занимался всем, что только приходило в голову – живопись, экстремальный туризм, фотография, тяжелая музыка. Я играл на всех гитарах и барабанах. Наверное, это единственное, что у меня получалось лучше всего. Пробовал писать стихи, но меня чуть не стошнило, когда перечитав то, что я накарябал на бумаге, сразу бросил это направление.

Я начинал и бросал, пробовал и ошибался, ленился, платил учителям, но не занимался. Не думая о завтрашнем дне, искал, чем себя занять. Знаю, многие мечтают о такой жизни, но поверьте, это не так просто, как кажется по началу.

Как-то я решил, почему бы мне не слетать на Луну. Взяв билет на первый и самый комфортабельный Боинг, прилетел сюда, решив объездить все города и бары. Что я и сделал. Но в душу мне запал Этон. Я мог бы жить здесь, но не оставался дольше обычного, понимая, что со временем город начинает терять свои краски и аромат, улетал обратно на Землю. Но из-за того, что я сел не на тот рейс, теперь у меня ничего нет.

Спутники Хью Гилмена, шедшие чуть позади, внимательно слушали его краткую, но весьма увлекательную биографию. Все то, что говорил Гилмен, заставляло задуматься. Задуматься и еще раз осознать, что теперь ни у кого из них ничего нет.

Остальной путь земляне преодолели не обменявшись ни словом. После часа непрерывной быстрой ходьбы, путники вышли из-под низкого свода пещеры, оказавшись в самом просторном месте города Этона, носившим название Площадь десяти фонтанов. С этой площади, имевшей овальную форму, занимавшей восемь уровней и уходившей глубоко вниз, можно было попасть в любую точку города. Она вмещала в себя густую паутину дорог, разбивая поток машин и людей, направляя их в глубокие недра Луны.

Земляне, сойдя с проезжей части на тротуар, подошли к краю парапета. Захватывающая дух панорама открылась глазам путников. Размеры этой площади, до сих пор хорошо освещенной, приводили в трепет. На каждом из восьми уровней, которые она занимала, по периметру располагались пешеходные тротуары с выступами смотровых площадок, куда можно было подняться на стеклянных лифтах. Площадь украшали деревья и цветы, густо насаженные на каждом уровне. Сейчас от той красоты не осталось и следа. Далеко внизу можно было разглядеть силуэты десяти парапетов, где очень давно играли фонтаны разных размеров и форм. Так Этон приветствовал своих гостей.

Сейчас, умирающий, уставший от одиночества, когда-то шумный город, был безразличен к гостям. Но он был еще жив и мог дать возможность жить другим. Там, на огромной глубине, еще билось его атомное сердце.

Все молчали, обозревая красивую, но унылую панораму Площади десяти фонтанов, пока Гилмен не вытащил из внутреннего кармана куртки весьма вместительную флягу.

– Здравствуй мой любимый город Этон! – торжественно произнес он и сделал крупный глоток из фляжки. Посмотрев на спутников, Гилмен увидел, что все с интересом смотрят на него и его флягу.

– Я всегда так делал раньше, когда прилетал сюда, – пояснил Гилмен и сделал еще глоток. – Кто составит мне компанию?

– Не сейчас, – ответил Риццо.

Нат Морин просто отвернулся, но Эрик Стокс уже держал узорчатую флягу в руке.

– Здравствуй, умирающий Этон, – серьезно и грустно произнес Стокс, но его слова прозвучали несколько пафосно. – Прости, но мы здесь ненадолго.

Сделав несколько глотков, он вернул флягу Гилмену, который улыбаясь, от того, что его поддержали в этот торжественный момент, вернул ее во внутренний карман.

Так как цель визита людей была далека и несравнима с туристическим походом, а время резко ограниченно, они не задерживались у всевозможных достопримечательностей. Да и мрачная атмосфера пустых, вымерших улиц, некоторые из которых были едва освещены на половину, не располагала к подобным настроениям.

Миновав развязку Площади десяти фонтанов, группа землян двинулась по проезжей части одной из улиц, напрямую уводившую их в недра Луны. Несколько раз они пытались заводить встречавшиеся у них на пути, брошенные у самой обочины машины. Но их аккумуляторы были давно и безнадежно разряжены временем. Гилмена это совершенно не расстраивало.

– Я и не рассчитывал, что будет по-другому, – говорил он, даже не подходя к машине, которую так отчаянно пытался завести Стокс. – В любом случае, к вечеру мы доберемся на окраину Этона.

– Не стоит больше тратить на это время. – Распорядился Риццо. – Нам нужно спешить. Больше ни одной задержки в пути.

Несколько раз мужчины останавливались на короткий отдых и снова торопились в путь. Они не позволяли себе даже перекусить, не смотря на проявившееся чувство голода, ограничиваясь только глотком воды. В городе было прохладно, поэтому жажда не сильно мучила путников, хоть и продвигались они в быстром темпе.

С каждым пройденным уровнем становилось все холоднее от приближения к холодному сердцу Луны. Конечно, с точки зрения планетарных масштабов, пройденный мужчинами путь был ничтожен, и до ядра было еще бесконечно далеко. И, тем не менее, казалось, что происходит именно так. Со слов Гилмена они прошли три четверти пути и были уже глубоко под поверхностью Луны. На этой глубине дыхание вырывалось паром. Открытые участки кожи чувствовали на себе холод. Температура была еще плюсовой, но через пару уровней она опуститься гораздо ниже нуля. Марко Риццо первым надел теплую куртку и теперь шагал, накинув на голову капюшон и засунув руки глубоко в карманы. Уже вскоре его примеру последовали остальные. Стокс и Гилмен, помимо теплых курток, согрели себя изнутри, сделав еще по паре глотков.

Если какое-то сердце и становилось ближе, так это было сердце Этона, отсчитывавшее свои последние удары. В свою очередь, Нат Морин, делал свои последние шаги, падая от усталости. Марко Риццо взглянул на часы, которые показывали девять тридцать по бортовому времени. Они провели в пути весь день и часть вечера.

Судя по указателям, висевшим под потолком, земляне добрались до одного из самых нижних уровней. Гилмен остановился на перекрестке в самом его центре и развел руки в стороны.

– Пару сотен лет назад, когда я покидал Этон, тут проносилось столько машин и на такой скорости, что окажись я на этом месте, не прожил бы и секунды. – Гилмен опустил руки и вернулся к остальным, которые ожидали его, остановившись неподалеку, не совсем понимая своеобразную ностальгию Гилмена. Нат Морин сел на разбитый светофор, висевший когда-то давно под сводом пещеры, сорвавшийся с крепления теперь он валялся на перекрестке среди разноцветных осколков битого стекла. Стоксу и Риццо хотелось последовать его примеру, но они воздержались.

– Сейчас нам надо свернуть направо и минут через пятнадцать мы будем в отеле, который называется «Сияние». Не спрашивайте почему, все равно не знаю, откуда взялось это название. Я там останавливался пару раз. Будем надеяться, что за прошедшие века он никуда не делся. Переночуем там и рано утром двинемся в путь.

– Мы успеем завтра добраться до обеда? – спросил Риццо.

– Думаю, да, успеем. Возможно, даже раньше. Нам осталось преодолеть всего несколько городских уровней. – Гилмен указал направление, в котором завтра они продолжат путь. – Дальше начинается промышленная зона.

– Мы могли бы пройти сегодня оставшиеся уровни, – предложил Стокс. – Сэкономим время на завтрашнее возвращение.

– Нет, – сразу отрезал Гилмен. – «Сияние», это последнее место в городе, где мы можем нормально переночевать. Дальше идут бараки, но за это время, они или давно развалились, или их снесли. Я бы не хотел провести там еще одну ночь, тем более, в остывающем городе.

Стокс и Гилмен посмотрели на Риццо, предоставляя ему возможность решать. Нат Морин безразлично сидел на полюбившемся светофоре. Если бы ему дали возможность выбирать, он, конечно же, предпочел отдых в отеле, так как не помнил, когда в последний раз столько ходил пешком.

Риццо понимал, что дорога каждая минута. Там, на поверхности, стоит не защищенный Экраном Боинг, в котором с нетерпением ждут их возвращения. Но безумная спешка, где выигрывая секунды, теряешь часы, была неоправданным действием.

– Нам всем нужен хороший отдых. – После недолго раздумья объявил Риццо. – Завтра поднимаемся в пять утра и в путь.

– Тогда не будем терять время.

Сказав это, неутомимый Гилмен скрылся за углом дорожного тоннеля не дожидаясь остальных. Стокс помог подняться на ноги Морину, который вставая, уронил очки. Нат очень внимательно и придирчиво осмотрел линзы, слеповато прищуривая глаза. Убедившись, что его вторые глаза не пострадали, он вяло поплелся дальше. Морин принципиально отказывался от операции на глаза, объясняя это тем, что не желает без крайней необходимости вмешиваться в свой организм.

Улица, на которую они свернули, была сделана по земному типу – двух полосная, с тротуарами по бокам. В этот час уже работало ночное освещение. Под высоким сводом иллюминация создавала эффект ночного неба. Утром, в автоматическом режиме, за счет специального освещения и множества подсветок, на улицах будет играть яркий, солнечный день. Так, жителям подземных городов было легче акклиматизироваться и проще привыкать к порядку сна и бодрствования.

Здесь было немного теплее, так как по обе стороны стояли самые настоящие пятиэтажные дома, врезавшиеся в лунную породу и упиравшиеся в высокий свод пещеры, закрывая собой холодный грунт. Фасады зданий, с витринами магазинчиков и кафе, совершенно не пострадали от рук мародеров во время массового бегства людей. На некоторых вывесках еще горели тусклые надписи, некогда яркой и броской рекламы. Улица была погружена в полумрак, фонарные столбы, так гармонично вписывавшиеся в интерьер подземных улиц, почти не давали света. Во всех окнах окружавших домов было темно. Стояла звенящая тишина вековой выдержки, против которой были бессильны шаги и дыхание гостей из прошлого. Она обволакивала все вокруг, заставляя людей говорить друг с другом шепотом, обмениваясь короткими фразами.

Все это действовало угнетающе на всех, кроме Гилмена, все так же уверенно шагавшего в сторону того места, где должен был стоять отель. Морин, словно сутулясь от страха, постоянно оборачивался назад и зачем-то боязливо заглядывал в брошенные у обочины машины. Риццо старался не обращать внимания на мрачную давящую атмосферу улицы, на которую их завел Гилмен. Почти весь свой путь они проделали по объездной автостраде, где не было ни домов, ни городских парков, ни автостоянок. Только дорога и невысокий свод пещеры. Теперь, свернув с автострады и оказавшись среди пустых домов, в окнах которых уже сотни лет не горел свет, люди окунулись в атмосферу глубокого одиночества и пустоты, пропитываясь этими ощущениями, вызывавшими страх. Не реальный, вызванный конкретной угрозой страх, а первобытный, который нельзя было подавить логическими умозаключениями. Первым не выдержал Стокс.

– Мне просто необходимо сделать пару глотков, – попросил он, протягивая руку в сторону Гилмена, но при этом разглядывая пустые окна домов.

Тот, улыбаясь, протянул ему флягу. Было четко слышно, что Стокс явно не ограничился парой глотков.

Усталые путники, не смотря на любопытство, не могли заставить заглянуть себя, хотя бы в один из магазинчиков или в кафе. Просто в этом не было необходимости. Их там никто не ждал, там было пусто и одиноко. Места, которые посещаются большим количеством человек, оказавшиеся в какой-то момент без людей, пусть и ненадолго, всегда кажутся особенно опустошенными. Стадионы, кинотеатры, концертные залы, оставшиеся наедине с собой, всегда погружаются в какую-то особенную атмосферу. Здесь в эту атмосферу был погружен целый город.

Нат Морин резко остановился, вскинув руку, указывая на одно из окон, расположенных на четвертом этаже. Он что-то пытался сказать, но изо рта, очерченного побелевшими губами, вырывался только тихий хрип. Все резко посмотрели в указанном направлении. В окне четвертого этажа, доживая свои последние дни, как и все в этом городе, мигала лампа, выбрасывая слабый свет через оконную раму. В этом не было бы ничего удивительного (кто-то забыл выключить свет, торопясь в космопорт), но при каждой вспышке света в окне, как в театре теней, четко выделялся человеческий силуэт. Вернее его часть – голова, немного наклоненная набок и плечи, словно кто-то сидящий возле окна, с любопытством разглядывал незваных гостей.

Мурашки пробежали по спине Стокса, который был безгранично благодарен сам себе за то, что так своевременно подбодрил себя парой глотков. Морин опустил дрожащую руку и немного попятился назад. Риццо внимательно смотрел на черный силуэт, пытаясь понять, действительно ли это человек или всего лишь игра теней. Он не боялся призраков, но в голове промелькнула мысль, что в этом городе могли уцелеть одичавшие потомки тех, кто по каким-то причинам не смог покинуть Этон.

Резко возникший еще один силуэт в окне, заставил вздрогнуть всех и как по команде попятиться назад. Нат Морин упал, опять потеряв очки, но забыв про них, отчаянно пытался отползти на другую сторону улицы. Новый силуэт в мигающем свете, замер на секунду у первого, после чего подошел к окну и открыл его нараспашку. Риццо выхватил оружие, готовясь отразить нападение.

– Отставить панику! – перевалившись через окно, скомандовал Гилмен, исчезновения которого никто не заметил. – Тут всего лишь высохшая мумия у окна. Нат, подбери свои очки, пока их никто не раздавил.

Гилмен, спустившись, вышел из подъезда с таким видом, словно он жил в этом доме и теперь спешил к ожидающим его друзьям.

– Нам всем надо взять себя в руки, – серьезно сказал он, обращаясь в первую очередь к Морину. – Если мы будем так реагировать на каждого мертвеца, капитан Рассел улетит без нас, так как устанет ждать, пока мы тут шарахаемся от каждой тени.

– Ты прав, – согласился Риццо, убирая свой пистолет в глубокий карман куртки. – Но на будущее, Хью, давай знать, когда ты вот так соберешься незаметно отлучиться. Я больше не хочу ни на кого из вас наставлять оружие.

– Я хотел убедиться, что там действительно мертвец. Что за нами никто не наблюдает.

– И кто же за нами может наблюдать? – удивился Стокс, недоверчиво глядя на Хью.

– Это маловероятно, но я не могу исключать, что в этом городе остались выжившие, но одичавшие и деградировавшие люди.

– Прошли века! – возмутился Нат, дрожащей рукой поправляя многострадальные очки. – В этом городе не осталось средств к существованию.

– Это другой вопрос и у нас нет времени дискутировать на эту тему. – Сказал Риццо. – Нужно быть осторожными, вот и все.

– Осторожными, – согласился Гилмен и добавил, – но не испуганными.

И вновь, неутомимый и, как выяснилось бесстрашный Хью Гилмен, шагал впереди всех. После этого инцидента казалось, что все не так плохо. Конечно, умирающий город от этого не заиграл яркими красками и огнями, не наполнился суетой и городским шумом, к которому так были все привычны. Но мрачные тени на этих плохо освещенных улицах перестали казаться такими ужасными. Тревога и страх остались, но они перемешались с тоской по ушедшим дням человечества. Теперь окружающая обстановка навевала больше уныния, чем страха.

Именно такой атмосферой встретил землян отель Сияние. Он стоял на том самом месте, где его и ожидал увидеть Гилмен. И к его нескрываемому восторгу, сохранилось даже название. Изменился только фасад здания, переделанный на старинный манер под стилистику отелей позапрошлого века. Когда они прошли в вестибюль, Гилмен сразу же забежал за стойку, выполняя функции администратора. Положив ладони на запыленную поверхность лакированной стойки, он приветливо улыбнулся гостям.

– Добро пожаловать! Специально для вас мы приберегли четыре самых лучших номера нашего отеля! Прошу следовать за мной.

Гилмен, отряхнув ладони от пыли, снял четыре ключа с изящных крючков, висевших на панели за его спиной и, повел гостей за собой. На запыленной стойке остались два отпечатка его больших ладоней.

Лифт, естественно не работал и новые постояльцы отеля Сияние поднимались пешком на четвертый этаж. На сегодня это была последняя нагрузка на измученные ноги. Номера начинались со второго этажа, но Гилмен настоял на тех, которые были выше классом и более комфортными в этом отеле средней пробы.

Когда Риццо зашел в свой номер он был удивлен порядком и относительной чистотой. В номере находились большая кровать, диван, столик, пару кресел, большое окно с видом на мрачную улицу и дверь, которая вела в неработающую ванну и туалет. Единственное, что бросалось в глаза, это была пыль, толстым слоем лежавшая повсюду. Сбросив с себя походную сумку, которая упав на пол, подняла столб пыли, Риццо подошел к окну. С четвертого этажа открывался печальный вид на перекресток с тремя столкнувшимися когда-то давно машинами. Неработающий светофор, висевший на длинном, обветшалом креплении, слегка раскачивался от бродившего сквозняка. Рано или поздно он сорвется вниз и, Риццо, почему-то был уверен, что упасть ему суждено именно этой ночью.

Чем дольше он смотрел на пустой перекресток и прилегающие к нему улицы, тем тоскливее ему становилось. Но продолжал внимательно всматриваться в детали доступные его взгляду. Несколько раз Риццо показалось, что в окне дома напротив, промелькнула чья-то бесформенная тень. Пока пытался разглядеть, что это могло быть, боковым зрением уловил еще одно движение, на самом перекрестке. Риццо резко повернул голову туда, но там все те же столкнувшиеся сотни лет назад машины и плавно раскачивающийся над ними светофор. Несколько нервозно он зашторил окно плотной тканью, с которой на его голову густо посыпалась пыль, сделав его в одно мгновение седым. Не выдержав этого движения, когда-то плотная, светонепроницаемая штора оборвалась в нескольких местах, повиснув лохмотьями над головой. Но большую часть окна она все же прикрывала.

Отряхнув с себя пыль, второй пилот подошел к широкой кровати и сорвал с него покрывало, швырнув его в угол. Поднявшиеся вековые клубы пронзили несколько лучей уличного света, прорывавшегося сквозь образовавшиеся дыры на шторе. Одеяла и простыни были серо-желтого цвета и расползались в руках при малейшей нагрузке. Решив проверить прочность самой кровати, Риццо осторожно присел на ее край. Она даже не заметила его веса, так как оказалась железной, искусно обшитой дешевым материалом под дерево.

Оставшись довольным своим номером, как бы смешно это не звучало, Риццо отправился вниз, на первый этаж, куда всех приглашал Гилмен, объявив сбор через полчаса. На лестнице почувствовав запах дыма, Риццо совершенно не встревожился, он знал, что это Гилмен что-то затевает на кухне.

Предположения оказались верными. Запах привел его в небольшой зал, когда-то служивший рестораном, с ярко освещенной барной стойкой, сейчас погруженный в полумрак. По потолку клубился полупрозрачный дым. Он исходил из небольшого костерка, который Гилмен развел в самом углу, не забыв позаботиться о безопасности. Рядом с ним, ломая стулья на дрова, суетились Стокс и Морин. Блики костра играли на стенах и потолке, плясали мутными бликами на бутылках, стоявших на стеклянных полках у барной стойки. Выглядело все это странно, но неожиданно уютно.

– Что за акт вандализма?! – полушутя возмутился Риццо. – Вы хотите сжечь наш ночлег?

– Все в порядке, Марко, – отчитался Стокс, протягивая Риццо стакан. – Попробуй вино пятисотлетней выдержки. В баре можешь выбрать себе любой напиток по вкусу.

– Спасибо, но завтра рано вставать.

– Не будь занудой, – проговорил подошедший Хью, который на секунду оторвался от обжарки бекона. – Никто не собирается устраивать здесь бурную вечеринку. У нас выдался тяжелый день. Я хочу выпить, немного перекусить и завалиться спать.

Риццо осторожно сделал глоток древнего вина, которое оказалось очень приятным и мягким на вкус.

– Вы не боитесь отравиться? – спросил он. – Вино могло превратиться в уксус.

– Нет, – сразу ответил Стокс, – я взял на себя ответственность первым продегустировать этот напиток лунных богов, царивших когда-то в этом городе.

– Так рождаются мифы и легенды, – прокомментировал речь Стокса Морин, который тоже позволил себе пару глотков.

Аппетитный запах жареного бекона и дыма наполнял брошенный много лет назад бар. Мужчины достали тарелки, которые протерли от пыли рукавами своих курток, экономя воду. Неутомимый Хью разложил в них кусочки жареного бекона, мягкий хлеб, немного овощей. На отдельной тарелке построил небольшую пирамидку из бутербродов с паштетом. Все это разложил вдоль барной стойки, приглашая всех приступать к трапезе. Сам занял место бармена, объяснив это тем, что давно мечтал об этом.

Простой ужин был съеден быстро и с большим аппетитом. Стокс и Гилмен налегали на вино, неустанно его нахваливая. Нат и Риццо ограничились одним фужером. Огонь, разведенный в углу, погас и теперь на его месте медленно тлели угли. Время уже приближалось к полуночи, но никто не хотел расходиться по своим номерам.

– Вы говорили, что в городе могут быть одичавшие люди, – поднял вопрос Морин. – Но это же невозможно.

– Почему? Очень даже может быть. – Не согласился Гилмен. – Послушай, Нат, в городе остались тонны продуктов питания, практически не имеющих срока годности. Да, это все синтетика и химия, но на этом можно жить. Каждая база, даже самая малочисленная, с самого начала обеспечивается стратегическим запасом питания. Тем более, такие крупные города, как Этон. Что касается воды, в кране ее нет – система водоснабжения уже давно не работает. Но есть резервуары и отстойники, в которые она накапливается за счет подземных вод.

Гилмен, перегнувшись через барную стойку, наклонился к Морину и тихо добавил.

– Всего этого, поверь мне, хватит не одному поколению людей. И сколько их тут, никто не знает.

Морин пригубив немного вина, не спуская глаз с Гилмена, ответил.

– Это не так. Этон мертв.

– Ты в этом уверен, сынок?

– Да, уверен. – Но в ответе Морина не было и намека на уверенность.

– Хорошо, давайте представим, что в Этоне осталось несколько тысяч жителей, – вступил в дискуссию, захмелевший Стокс. – За это время, обеспеченные пищей и водой, но резко ограниченные в развитии, теряющие с каждым поколением человечность, как сильно они могли деградировать? Опасны ли они нам? И если мы окажемся в их руках, не поджарят ли они нас, как только что это сделал Хью с беконом?

– Это очень интересная тема. – Согласился Риццо, с нескрываемой иронией. – Особенно когда полночь, ты один в гостинице на самой окраине города в паре километров от поверхности. И завтра тебе спускаться еще ниже, к атомным реакторам, которые могут взорваться в любую минуту.

Риццо поднялся, несколько раздраженный поведением Гилмена и Стокса, которые нашли массу общих интересов. Особенно в употреблении алкоголя.

– Я спать. Подъем в пять. – Сухо распорядился Риццо и направился к выходу из бара. Ему самому хотелось напиться до беспамятства. Он пообещал себе, что так и сделает, когда они благополучно вернутся на корабль. Но не сейчас, когда впереди самый тяжелый и опасный участок пути. Риццо поймал себя на мысли, что ему не хватает капитана. Одиночество навалилось тяжким грузом, словно на него давили километры лунного грунта над головой.

Когда Риццо поднимался к себе, он услышал на лестнице суетливые, приближающиеся шаги за спиной.

– Тоже решил поспать, Нат? – не оборачиваясь, спросил второй пилот. – Или компания не по вкусу?

– Нет, они хорошие ребята, – ответил Нат. – Но их разговоры про одичавших жителей Этона очень надоели.

– Ты боишься, что в этом городе, кроме нас, может быть кто-то еще?

– Да, – честно ответил Морин. – Чем больше внушаю себе, что это невозможно, тем больше начинаю в это верить.

Поднявшись наверх, Риццо остановился у своей двери в пустом, полутемном коридоре. Морин остановился у своей.

– Мне, правда страшно, – сказал он и вытащил из кармана нож. – Я положу его под подушку. Вы не будете против?

– Нет, конечно. Если тебе так будет проще уснуть, то можешь взять себе еще и топорик с кухни.

Морин улыбнулся, не весело, но улыбнулся.

– Завтра утром так и сделаю! Возьму его в дорогу!

Сняв с себя обувь и куртку, Риццо упал на кровать. В номере было темно, но с улицы, через порванные шторы проникало немного света. Он достал из кармана пистолет и засунул его под подушку. Накрывшись одеялом с головой, попытался заснуть. Ноги гудели от усталости, голова от мыслей. Так хотелось взять рацию и отчитаться командиру, доложить, что все в порядке, что они на пути к цели и, в свою очередь услышать спокойный голос Рассела, который сообщит, что борт сто шесть ожидает их возвращения.

Командир остался единственным близким ему человеком в этом мире. Риццо, как и остальные, кто находился на борту, в один момент лишился всех и всего. Что-то аномальное в облаке безжалостно вырвало их из своего времени, швырнув на сотни лет вперед, отобрав настоящее.

Риццо долго не мог уснуть, не смотря на усталость. От простыней и одеяла пахло старостью и тленом, что никак не располагало к полноценному отдыху. Риццо вышел из своего номера, решив немного прогуляться. Он шел по темному коридору в неосвещенное крыло отеля. Здесь он зачем-то решил осмотреть каждый номер, как экспонат. В первом же номере Риццо увидел высохшую мумию, не первое столетие сидевшую у окна. Он сразу поспешил в соседний номер, догадываясь, что и там его ждет подобная картина. Так и оказалось – на кровати спала вечным сном пара, укрытая истлевающими простынями. Риццо, с нарастающим чувством паники бросился в следующий и вновь страшная картина – в ванне, из которой давно ушла вода, оставив грязные, высохшие потеки по бокам, на самом дне лежал скелет человека. На полу валялось проржавелое, тупое лезвие, вскрывшее ему вены, когда он еще носил на этих костях плоть.

Каждый номер встречал его своим постояльцем, остановившимся там навечно. Отель представлял собой музей, олицетворяя давно покинувшую эти стены жизнь.

Риццо долго бегал из номера в номер, от одного тела к другому, внимательно рассматривая их, подмечая детали с любопытством посетителя музея навсегда ушедших веков. Риццо хотел выбежать из этого страшного отеля, но не мог. Он с ужасом осознал что заблудился. Взяв себя в руки, попытался отдышаться. В темном мрачном коридоре стояла тишина, нарушаемая только его тяжелым дыханием. Поэтому, когда раздался грохот с улицы, настолько сильный, что казалось, весь Этон проваливается в лунную бездну, Риццо испуганно открыл глаза.

Он продолжал лежать, держа под подушкой руки, одна из которых сжимала рукоять пистолета. Сердце бешено колотилось. В номере было все так же темно, но казалось, стало холоднее. Риццо настороженно прислушался, пытаясь понять, что же послужило причиной этого грохота или это был всего лишь сон. Да, это был ночной кошмар. Но грохот был из реального мира! Окончательно проснувшись, он понял, что произошло. Осторожно поднявшись с кровати, подошел к окну, немного отодвинув штору, он увидел то, что ожидал еще с вечера. На крыше одной из трех машин лежал светофор, разбив все свои три глаза. Теперь его разноцветные осколки лежали на крышах и капотах автомобилей. Некоторые из них от удара вылетели на дорогу, приземлившись на прорезиненную проезжую часть. Казалось, разбился не светофор, а скучный, трехцветный калейдоскоп, высыпавшиеся грани которого слабо и безразлично играли в тусклом свете редких фонарей погруженного в полумрак перекрестка. Трос, до последнего державший его из последних сил, продолжал одиноко раскачиваться под сводом улицы не обремененный более тяжелой ношей.

Увлеченный созерцанием последнего происшествия, Риццо не заметил, как от отеля отделились две тени, осторожно продвигавшиеся в сторону перекрестка. Когда он их увидел, испуганно отпрянул от окна и, в туже секунду, выругавшись, отбросил штору в сторону и продолжил открыто наблюдать за появившимися на перекрестке людьми.

Второй пилот посмотрел на часы, они показывали около четырех утра. Стокс и Гилмен вышли из бара, наверное, все это время они распивали вино, раз так быстро отреагировали на грохот с улицы. На грохот от упавшего светофора.

В руках Гилмена был нож, Стокс держал ножку от стула. Они выглядели настолько воинственно, что были готовы отразить любое нападение одичавших людей, зомби, мутантов, о которых только и говорили последнее время. Исследовав место происшествия и, убедившись, что их владениям не угрожают мутировавшие люди, они вернулись в отель, что-то горячо обсуждая.

Риццо вернулся в свою холодную постель. Оставшийся час он спал очень крепко, его не беспокоили странные сны и, за это время он выспался лучше, чем за предыдущие несколько часов.

Фрэнк Рассел, вместе с добровольцами, перенес заранее подготовленные Риццо и его командой, походные принадлежности на борт Боинга. Для пассажиров это стало настоящим событием, и они с радостью проделали эту работу. Постепенно, почти пустое багажное отделение Боинга, стало заполняться мешками, сумками, неупакованными походными принадлежностями, ящиками с сухим пайком. Когда эта работа была проделана и все приготовленные вещи перекочевали на борт сто шесть, командир объявил, что все желающие могут пройти в зал ожидания. И разбить там небольшой лагерь, в котором можно будет жить, пока не вернется Риццо и его команда. Рассел понимал, что люди не могут больше выдерживать эти овальные стены фюзеляжа. Они устали находиться в замкнутом пространстве, не имея возможности пройтись, чтобы размять затекшие ноги. Кресла, какими бы удобными они не были, не могли предоставить пассажирам полноценный отдых. Шли третьи сутки пребывания на корабле с момента вылета. Предложение командира корабля было принято с большим энтузиазмом, так как еще нужно было дождаться возвращения мужчин.

К вечеру, девять пассажиров из четырнадцати, обосновались в зале ожидания, разбив палатки среди длинных рядов кресел. На борту пожелали остаться четыре женщины и доктор Стэнли, сославшись на то, что предпочитают пользоваться услугами цивилизации, пусть и в весьма ограниченном спектре. Одна из оставшихся женщин была весьма преклонного возраста, отчего сильнее других страдала от вынужденных неудобств. Эти испытания были определенно не для нее. Рут посоветовавшись с капитаном, отдала свое спальное купе в распоряжение старушки. Она была сильно измучена и хороший сон, в горизонтальном положении был ей просто необходим. Рассел опасался, что старушка может так и не увидеть Землю. Случись с ее здоровьем что-то плохое, ей никто не сможет помочь. Им всем теперь никто не поможет.

Рассел гнал от себя эти мысли. Он не отворачивался от реальности, но не впадал в отчаяние. Он не мог позволить себе такую роскошь, как отчаяние – это было просто недопустимо. Фрэнк Рассел пообещал себе, что выдержит это испытание, свалившееся на него, не просто как на человека, но как на капитана в первую очередь.

Третья ночь на борту Боинг 2101 и вторая на Луне. В пассажирском отсеке, погруженном в полумрак ночного режима освещения, доктор Стэнли тихо разговаривал с женщинами, которые расселись так, что всем было удобно общаться друг с другом. В этот поздний час они рассказывали о себе, своей работе, привычках, отчего становилось немного легче. Труднее всего в моральном плане пришлось молодой особе модельной внешности, которая представилась как Кэрол.

Со слезами на глазах она рассказывала, как была лицом косметической фирмы, на руках подписанные долгосрочные контракты, каждый из которых добавлял нули к ее банковскому счету. Кэрол возвращалась с Луны, где проходила ее очередная фотосессия. На Земле ее ждал жених, молодой красавец, с которым они должны были пожениться весной. Он приготовил для нее какой-то необыкновенный сюрприз.

Но судьба опередила парня, приготовив свой, по-настоящему необыкновенный сюрприз и не только для Кэрол. Не удивительно, что теперь она отказывалась верить в происходящее, считая, что если воспримет ту реальность, которая ее окружает сейчас, то просто не перенесет этого. Проще было не верить и все! Стэнли не пытался ее переубедить. Зачем? Реальность ее окружала, была в ней, и она видела ее каждую секунду. Рано или поздно Кэрол придется принять эту самую, ненавистную реальность. Лишь бы она с нее не соскользнула в пропасть безумия. Это единственное, чего опасался доктор. Это могло произойти с каждым.

Люди жаловались, что им страшно засыпать. Точнее просыпаться. Во снах они часто видели свой мир, привычный и родной, где по-прежнему стояли их уютные дома с живущими в них близкими людьми. Во сне они были живыми и разговаривали с ними, касались теплыми руками и улыбались. Но с пробуждением страшная реальность обрушивалась на потерявшихся во времени людей, буквально раздавливая их.

Доктор Стэнли заметил очень интересный парадокс, касающийся его врачебной практики, возникший из-за случившегося провала во времени. Все эти годы он терпеливо и осторожно объяснял своим пациентам, что мир, рожденный в их головах, только там и существует. Что видимые ими предметы и явления, как бы они не были реальны и естественны, как бы они не подгоняли их под свою реальность больного мозга, относятся к не существующей действительности. Теперь ему приходилось с точностью до наоборот утверждать, что этот странный, чужой, напоминающий плод больного воображения, не существующий на первый взгляд мир, и есть настоящая реальность.

В зале ожидания, в теплых палатках спали пассажиры. Никто из них не мог быстро заснуть из-за необычайности обстановки – тихий, мрачный, безлюдный космопорт, сильно изменившийся с момента их вылета, словно они прибыли на другую планету. Все это вызывало страхи, тревоги, волнения и переживания. Но усталость постепенно взяла свое. Тем более что теплые одеяла и мягкие матрасы были куда удобнее первоклассных кресел, в которых несчастным пришлось провести столько времени. Туго натянутые крылья палаток предавали дополнительный уют. И к этому можно было отнестись как к увлекательному приключению, если бы все не было так трагично.

Рассел, как обычно, сидел в своем командирском кресле, прибывая в тревожном ожидании. Ждать было куда сложнее, чем решиться пройтись в кромешной темноте по коридорам, тогда еще неизвестной станции «Мальтийский крест», подвергая себя смертельной опасности.

Но эта экскурсия сейчас, казалась ему прогулкой в солнечный день, по сравнению с тем, куда отправились четверо мужчин. Одна станция против целого заброшенного подземного города, еще живущего за счет атомной энергии.

Из-за невысокой гряды холмов, возвышающейся с восточной стороны космопорта, куда совсем недавно упал метеорит, выплывали все новые созвездия, что красноречиво напоминало о том, что лунный день подходил к концу. Подходило к концу и время пребывания землян на спутнике, если, конечно, они не собирались остаться здесь еще на две недели в плену лунной ночи. Взлетать в кромешной темноте по не освещенной габаритными огнями взлетно-посадочной полосе, имеющей повреждения и посторонние предметы, пользуясь лишь бортовыми прожекторами, было самоубийством.

Рассела очень тревожила мысль, что если до наступления темноты, отправившаяся команда в подземные лабиринты Этона не успеет вернуться? Ждать их еще две недели или бросить умирать здесь, улетев на Землю? Бросить своего напарника, второго пилота Марко Риццо? Командир понимал, что время еще есть. Еще не истекли отведенные три дня. Но тревога все равно не отпускала.

В отсек управления кто-то тихонько постучал.

– Проходи, Рут. – Рассел прекрасно знал, кто это. Последнее время молодая стюардесса проводила много времени в отсеке управления, располагаясь в кресле второго пилота. Она переживала за людей, отправившихся в подземелья Этона, но особенно за Марко Риццо, так как он был ей не безразличен.

Рут принесла две чашки кофе и пару пирожных, посчитав, что этого будет вполне достаточно, чтобы скоротать тревожное ночное дежурство.

– Как вы думаете, они смогут вернуться завтра? – Рут очень забавно смотрелась в кресле второго пилота.

– Завтра ждать их еще не стоит, – честно ответил Рассел. – Слишком большой путь им предстоит проделать.

– У них в запасе три дня. За это время они точно успеют.

– Скажу тебе больше, – улыбнулся командир, немного наклоняясь к стюардессе через подлокотник. – Мы будем ждать до последнего. До наступления ночи у нас еще есть время.

Рут это определенно обрадовало, но тревога уйдет только с возвращением Марко Риццо. До поздней ночи, командир и стюардесса, глядя на унылый пейзаж и безлюдную орбиту, говорили на отвлеченные от действительности темы. Иногда просто молчали и, молчание это был не в тягость. Отсек управления, погруженный в полумрак, едва освещаемый лучами заходящего, но все равно яркого Солнца и тусклым светом ламп контрольных приборов, наполнялся тишиной. Становилось так тихо, что можно было расслышать тихий гул системы терморегуляции. Ближе к утру, они так и уснули сидя в креслах пилотов тревожным, беспокойным сном.

Пассажиры из палаточного городка просыпались, выбираясь из теплых палаток в прохладу зала ожидания. Они оглядывались по сторонам, словно впервые видя окружавшую их непривычную обстановку опустевшего космопорта. Здоровались друг с другом, как-то неуклюже желая доброго утра, прекрасно понимая нелепость этих слов, которые висли в пустом воздухе. После пробуждения, заняв очередь, они проходили на борт Боинга, чтобы принять утренний туалет. С момента возвращения на Луну, Рассел разрешил пользоваться душевой кабиной, предназначенной только для персонала. Воды было в достатке, так как она, в автоматическом режиме закачивалась на борт из резервуаров космопорта, соединяясь с ними через пневморукава. Даже спустя столетия, принцип этой системы продолжал работать и бесперебойно функционировать. Все отходы скапливались в специальном контейнере, который командир планировал опустошить перед вылетом.

Начинался очередной день новой жизни, как всегда наполненный тревогой и ожиданиями. Оставшиеся пассажиры продолжали исследовать не разгерметизированные отсеки космопорта, пополняя запасы продовольствия. Коробки с пакетами, в которых пересыпался синтетический порошок, с различными вкусами и обогащенный искусственными витаминами, постепенно заполняли трюм корабля. Эта пища, практически без срока годности, предназначалась как аварийный запас для экипажей дальних и сверхдальних рейсов на окраины Солнечной системы и не годилась для постоянного употребления. Но эти запасы, хотя бы первое время позволят землянам не умереть с голоду на родной планете.

Было принято единогласное решение обедать в одном из многочисленных кафе космопорта, расположенном недалеко от пневморукава. Это было очень удобно. Женщины навели порядок, мужчины расставили столы, вынесли мусор. Теперь пищу можно было принимать в нормальных, человеческих условиях. Питались запасами с кухни Боинга. Во время обеда, доктор Стэнли, стараясь быть не услышанным остальными, обратился к командиру.

– Фрэнк, какими запасами пищи мы еще располагаем? Если не считать тех порошков?

– Нас загружают под завязку из расчета на сорок, безумно оголодавших пассажиров.

Стэнли громко рассмеялся, прикрывая рот салфеткой, тряся своим большим животом, чем привлек внимание уныло ковыряющихся в своих тарелках пассажиров.

– Значит, первое время мы можем позволить себе обходиться без химии! – казалось, на аппетит Стэнли не мог повлиять ни один стресс.

– Более того, с этими запасами желательно разделаться до возвращения на Землю. Хотя бы наполовину.

Эта была хорошая новость для доктора, который с еще большим рвением продолжил свой обед, всем своим видом показывая, что он готов помочь расправиться со всеми запасами деликатесов.

– За это не переживай, Фрэнк. Что касается запасов алкоголя, тут советую обратиться к моему новоиспеченному другу Эрику Стоксу.

– Эрик Стокс, – улыбнулся командир, – уже уничтожил половину бара! Остальное, добьет по дороге на Землю.

– Как я понимаю, вы беспокоитесь за посадку, – не отрываясь от поглощения жареной картошки с мясом, проговорил доктор. Волнующие его вопросы, касающиеся питания, были решены. – Вы боитесь, что мы можем потерпеть крушение и все погибнуть. Радостей то у нас немного осталось. – Доктор сделал глоток вина, запивая хорошо прожаренную свинину. – Будем наслаждаться вашей кухней. Мне часто приходилось летать, но так, как кормят у вас на борту, не сравнится ни одна фирма!

– Первый класс обязывает быть на высоте. – Ответил Рассел, который поймал себя на мысли, что у него, от вида обедающего Стэнли, тоже начинает просыпаться аппетит. – Вы правы. От мысли, что мне придется сажать машину на неподготовленную поверхность, становится страшно. Страшно от того, что когда самолет касается поверхности, как бы ты ни старался до этого, он становится не управляемым. Нас всех ждет такая посадка. Мы не сможем летать по всей Земле, в поисках космопорта или уцелевших твердых и ровных покрытий. Так что доктор, то, что мы сейчас балуем себя деликатесами, мне чем-то напоминает питание осужденных, приговоренных к смертной казни.

– Фрэнк, если мы все погибнем при посадке, – наклонившись поближе, тихо проговорил Стэнли, – вас никто в этом не обвинит. А я в свою очередь, сразу вас за это прощаю. Остальные пусть остаются в блаженном неведении.

Доктор улыбнулся и продолжил работать ножом и вилкой в своей, весьма вместительной тарелке. Рассел последовал его примеру, конечно, заметно ему уступая, но, тем не менее, не смотря на все эти разговоры с хорошим аппетитом.

– Даже, в случае удачного приземления, наш Боинг будет сильно поврежден и все системы жизнеобеспечения перестанут функционировать. – Продолжил размышлять Рассел. – Поэтому все наши запасы очень быстро придут в негодность. Надежда только на ребят, что они достанут зарядные устройства и батареи, от которых будут работать холодильные камеры.

Рассел сделал крупный глоток вина. Стэнли, разделавшись с картошкой со свининой, молча ждал, понимая, что командир еще не договорил.

– Я, как командир экипажа, обязан думать о безопасности пассажиров. Я должен рассчитывать шансы на выживание и после приземления. Но не могу. Мысли о планах после посадки, мне кажутся нелепыми и глупыми, сильно смахивающими на самообман, что непростительно пилоту моего уровня в том положении, в котором мы оказались.

– В конце концов, Фрэнк, перестань себя винить заранее. Вот это, действительно, не присуще пилоту твоего уровня! – Доктор тяжело поднялся из-за стола, вежливо поблагодарив за обед. – Пойду, немного вздремну. Так проще коротать время. Не забудьте только меня разбудить, если вдруг из города вернутся ребята. Мне будет очень интересно послушать историю их приключений от Эрика Стокса.

– Уверен, им будет, что нам рассказать, – согласился Рассел, вставая вслед за доктором. – Сегодня они должны вернуться и чем ближе этот момент, тем больше я волнуюсь за них.

– До наступления ночи, чуть больше суток. – Заметил Стэнли, прогулочным шагом направляясь на борт. – Я не хочу поднимать этот вопрос, преждевременно поддаваясь панике, но что мы будем делать, если они не успеют, по каким-то причинам, вернуться вовремя?

– Этот вопрос терзает меня с момента их ухода. – Вздохнул Рассел. Он шагал рядом с доктором, заложив руки за спину, напоминая военного стратега, размышляющего о тяжелом положении дел на фронте. – Я не могу их бросить. Пусть меня обвинят и возненавидят, но если наши ребята не вернутся засветло, мы переночуем на Луне. Мы их будем ждать всю ночь. Улететь на Землю мы всегда успеем, но вернуться уже никогда. Это билет в один конец.

Когда мужчины подошли к пневморукаву, доктор Стэнли остановился, повернувшись к командиру.

– Провести одну ночь в такой компании будет совсем не сложно, поверь. И никто тебя не обвинит, что мы застряли на Луне еще на две недели. Это я беру на себя.

Хлопнув командира по плечу, переваливаясь с ноги на ногу, доктор проследовал по пневморукаву, предвкушая, как заснет в своем кресле, максимально откинув его спинку, которая со скрипом примет его тяжесть.

Рассел остался стоять, все так же скрестив руки за спиной и опустив голову. Доктор его поддерживал, как мог и пообещал взять на себя пассажиров, если они будут возмущены тем, что застряли еще на полмесяца. Но кто на себя возьмет функцию Экрана? Падающие метеориты и столкнувшиеся обломки, сорвавшиеся с орбиты, грозили разбить Боинг 2101 одним ударом, убив за секунду всех, кто на нем окажется. Растягивать ожидание на две недели означало то, что шансы на попадание в птичку, одиноко приютившуюся у космопорта, возрастали в разы.

Рассел, развернувшись на сто восемьдесят градусов, быстрым шагом направился к терминалу, соединявшему город с космопортом. Когда он подошел к одному из десятков замерших эскалаторов, почувствовал холод, поднимающийся от их подножия, с глубины слабоосвещенной перегорающими лампами. Тишина вызывала звон в ушах, тягостным ощутимым грузом давила на плечи. Он не спеша прошелся вдоль длинного ряда ступеней. Совсем недавно по ним спускались четверо мужчин. За это время, они должны были достигнуть самой окраины Этона, спустившись на многокилометровую глубину, и вернуться назад. Рассел понимал, что сейчас они не появятся, он не услышит их шагов и тяжелого дыхания, так как такие моменты больше подходят кинофильмам со счастливым концом.

Но, вопреки здравому смыслу продолжал бродить вдоль эскалаторов, не замечая, как холодный сквозняк из далеких глубин заставил поднять ворот кителя, плотнее в него закутавшись. Тот самый сквозняк, несколько столетий раскачивавший древний, уже давно не работавший светофор, который сорвавшись с крепления и упав вниз, прервал тревожный сон второго пилота, наполненного ночными кошмарами.

Рассел остановился, облокотившись обеими руками на резиновые поручни, покрывшиеся паутинкой мелких трещин. Он стоял и смотрел вниз, ничего не видя кроме подножия ступеней эскалатора, которые на этой глубине почти сливались с потолком. Ему так хотелось спуститься туда и подождать там возвращения людей, где в одной точке сходилось несколько уровней, и открывался хороший обзор, не позволивший бы им пройти мимо него. Это был бы очень приятный сюрприз для уставших, возвращающихся путников. Рассел сделал несколько шагов вниз, но порыв сквозняка его отрезвил. Он не мог допустить, чтобы с ним что-то случилось, так как не имел права оставлять пассажиров одних. Риццо где-то там, в путаных лабиринтах улиц Этона. Тишина, идущая из глубин, принесенная бесшумным сквозняком, давила все сильнее и давала понять, что там, глубоко внизу, так же тихо, и никто не нарушает бесшумного хода времени, что она не первое столетие владеет Этоном и будет владеть им еще долгие годы.

Только почувствовав, что окончательно продрог, Рассел вернулся на борт, утомленный напрасным ожиданием. Он упал в свое командирское кресло, скрестив руки на груди, не в состоянии согреться. Все это время он не обращал внимания на время, ни разу не взглянув на наручные часы, забыв об их существовании. Но сейчас его взгляд упал на бортовой хронометр, показывавший около семи часов вечера. Третий день ожидания подходил к концу. Как и предполагал Рассел, надеявшийся до последнего, так никто и не поднялся по рифленым ступеням эскалаторов.

Услышав, что командир вернулся, в салон осторожно вошли обе стюардессы. Они не хотели беспокоить его, думая, что он уснул, так как вся поза говорила об этом.

– Вы меня потеряли? – улыбаясь, Рассел повернулся к женщинам, которым он был бесконечно благодарен за поддержку в те минуты, когда было особенно тяжело.

– Мы уже решили, что вы отправились на поиски Марко. – Сказала Ариана. – В одиночку.

– И бросили нас одних, – добавила Рут, еще больше напоминая в этот момент беззащитную девочку.

– Ладно, я прощаю вам, что вы обо мне так плохо подумали, – заявил Рассел. – Чтобы вернуть мое доверие к вам, принесите мне, пожалуйста, кружечку горячего кофе и добавьте туда как можно больше коньяка. Я сильно продрог и хотел бы согреться.

Не сказав ни слова, Рут поспешила выполнить просьбу командира. Ариана не спеша подошла к нему и, внимательно посмотрев прямо в глаза, спросила:

– Вы ждали их на выходе из города?

– Да, ждал, – признался Рассел, – я очень надеялся, что я увижу их там, поднимающихся наверх.

– Мы, правда, очень испугались, что вы в одиночку отправитесь на поиски.

– Ариана, ты понимаешь, какая это глупость, искать четверых в огромном подземном мегаполисе? Даже зная, куда они отправились, мои шансы, в лучшем случае, равны нулю, встретить их в городе. Это, во-вторых. Во-первых, я не имею права оставить вас одних.

– Я знаю, но…

В этот момент вошла Рут, неся кружку крепкого кофе, аромат которого указывал на то, что она не пожалела добавить в него коньяка. Рассел, обхвативший кружку обеими руками, сделал несколько глотков.

– Спасибо вам, девочки. Вы даже не представляете, как там холодно. Этон остывает.

– Надеюсь, ребята не замерзнут, – как всегда сдержанно прокомментировала ситуацию Ариана. – В лунных пещерах всегда такой холод, что ни одна куртка не спасает. Я это испытала на себе, когда в первый и, теперь точно последний раз, ходила на экскурсию.

– Это в естественных пещерах, – заметил Рассел, – но Этон, пусть и частично, но еще отапливается.

Горячий кофе с коньяком, в свою очередь отапливал командира, эффективно действуя изнутри. Почувствовав тепло, Рассел снял свой китель, аккуратно повесив его на специальную вешалку с плечиками и вернулся в свое кресло. Он был задумчив и сосредоточен, погрузившись в свои мысли, командир совсем забыл, что в отсеке управления находились обе стюардессы.

– Вам необходимо пойти отдохнуть, – порекомендовала Ариана, видя, в каком состоянии находится командир. – Или вы собираетесь просидеть тут всю ночь, пока Риццо не вернется? Или две ночи? Или всю лунную ночь? Не обижайтесь на меня, мистер Рассел, но сейчас я беспокоюсь за вас не как за единственного пилота, способного вернуть нас на Землю, пока отсутствует Риццо. Я беспокоюсь за вас, как за человека, сходящего с ума от томительного ожидания и вынужденного бездействия. Обещаю, что если вы пойдете отдохнуть, я разбужу вас через час.

– Я все равно не усну. – Устало ответил Рассел. – Сегодня в полночь истекает время их возвращения. О каком сне, Ариана, может идти речь.

– Но мы же решили, что подождем их еще сутки, до наступления ночи. – Рут еще не знала, что Рассел уже принял решение, что если команда Риццо не вернется до темноты, они останутся ждать их до наступления лунного утра.

– Рут, у нас нет больше расписаний и строгих графиков. Мы можем вылететь, когда захотим, лететь, куда нам заблагорассудится по любому маршруту. – Рассел глубоко вздохнул. – Дело не в нас. Поймите, что я переживаю не из-за отлета или вынужденной ночевки на Луне. Я переживаю за них. Если они задерживаются, значит, с ними что-то произошло.

– Мы все за них переживаем, – Ариана уверенно подошла к командиру, взяв его за руку. – Но это не мешает нам завтракать и обедать, пусть и без особого аппетита, пить, ложиться спать, болтать друг с другом. Идите и попробуйте хорошенько выспаться. Когда Марко вернется, он будет сильно уставшим, вы тоже не выспавшимся. Никто из нас не будет в восторге от того, что оба пилота уснут за штурвалом во время взлета.

Рассел не мог ей ничего возразить. Оставив отсек управления под ответственность стюардесс, он ушел в свою каюту, уверенный, что не сомкнет глаз. Но отказывать просьбам Арианы, так искренне за него переживавшей, он не мог. Командир, удобно расположившись в спальной каюте, посмотрел на часы, засекая время. Через час, чтобы не обижать Ариану, он выйдет отсюда и снова займет свой пост. Рассел выглянул в иллюминатор – безжизненный лунный пейзаж, яркие звезды и все удлиняющиеся тени. Он закрыл окно, откинувшись на подушку и закрыв глаза, постарался хотя бы на час отстраниться от реальности.

Время всегда одинаково в своем беге. Все зависит от того, как нам самим кажется, быстрый или медленный этот бег. Рассел видел его в двух проекциях. Казалось, этот час никогда не кончится. Ему не терпелось вскочить со своей постели и броситься в отсек управления, поэтому, он каждую минуту смотрел на часы, удивляясь, что прошло так мало времени. С другой стороны, в полночь истекал срок возвращения мужчин из глубин Этона, но их все не было. Стрелки неумолимо отсчитывали секунды, добираясь до минут, постепенно утягивая за собой часовую стрелку.

Собрав всю волю в кулак, Рассел продержался оставшиеся пять минут. Но стоило им истечь, он спрыгнул с кровати, надевая на ходу китель и, быстро направился в отсек управления, возле которого столкнулся с Арианной.

– Я так и знала, – сказала она, демонстративно посмотрев на часы. – Вы не исправимы.

– У меня еще будет время выспаться, но только не сейчас, дорогая.

Рассел вошел в кабину пилотов, скользнул взглядом по пустому креслу второго пилота, усаживаясь в свое. За обзорным окном все тот же пейзаж. Справа от пятиэтажной надстройки космопорта, очерчивая его владения, растянулось проволочное ограждение, дальше шли высокие мачты с многочисленными антеннами и радарами, устремленными в разных направлениях. Когда-то давно эти мачты перемигивались габаритными огнями, предупреждая о своем существовании пролетающие корабли. За ними безлюдные просторы, в которых Расселу был знаком овал каждого холма, резко очерченные силуэты скал, пролегающего рядом горного хребта. Но он смотрел сквозь великие лунные просторы, решив, что как только Марко Риццо, Хью Гилмен, Нат Морин и Эрик Стокс поднимутся на борт, то сразу отдаст приказ собираться в путь, в какой бы поздний час это ни произошло. Но на поверхность пока так никто и не поднялся.

Стюардессы не беспокоили измученного ожиданиями командира, оставшегося на борту Боинга в полном одиночестве, переживавшего за всех и каждого. Этот вечер они проводили в компании пассажиров в том самом кафе, где теперь обедали каждый день. Сегодня собрались и поселенцы из зала ожидания, не спешившие в свои палатки и пассажиры, жившие на борту сто шесть. Пришла даже миссис Шрайдер, которая после хорошего отдыха в каюте Рут, чувствовала себя значительно лучше. Все разговоры собравшихся гостей старого кафе, сводились к одному – где сейчас могут быть герои подземного города. Выдвигались самые разные версии, от маловероятных, до серьезных и научно обоснованных. Но никто не сомневался в возвращении группы. Бывали моменты, когда все дружно замолкали, прислушиваясь, не доносятся ли шаги из терминала, ведущего в город. Но, увы, каждый раз это был не более чем шум сквозняка, катившего перед собой по пустынному коридору брошенную бумагу или пустой пластиковый стаканчик.

За это короткое время люди стали привыкать к окружающей их обстановке. Давящая тишина не казалась более такой тревожной и пугающей. Прыгающие тени из соседнего помещения, где перемигивались догорающие лампы, не вызывали суеверный страх. Ветер, это слабое дыхание умирающего города, что разгонял по полу валявшийся на нем мусор, не напоминал шаги таинственных призраков. Все это выглядело пугающе просто. По сравнению с тем, что люди переживали в себе последние дни, к чему невозможно было привыкнуть, потому, что это не поддавалось восприятию, остальное казалось лишь дешевой бутафорией.

Рассел, оставшийся совершенно один на корабле (он не помнил, чтобы такое случалось), бродил по отсеку управления из угла в угол, сидел в своем командирском кресле, самостоятельно готовил себе крепкий кофе, несколько раз прошелся по непривычно пустому салону из конца в конец. Ожидание сводило с ума. В голове проносились сотни идей и вариантов, что можно будет предпринять, в случае провала экспедиции Риццо и его команды. Он не хотел об этом думать и не думал, но его второе, практичное, может даже где-то и циничное «Я», скрупулезно перебирало каждый вариант, предполагая как гибель команды, так и возможный отлет без них, до наступления ночи.

Был уже поздний вечер, но никто из пассажиров и стюардесс так и не вернулся, засидевшись в старом кафе. Рассел, напряженный и переполненный тревогой, наверное, второй раз в жизни не поверил своим глазам, когда случайно бросил взгляд в обзорное окно. Вдалеке, по равнине, объезжая кратеры, на большой скорости, в их направлении мчался наземный неопознанный объект. Командир, вскочив с кресла, пытался своими глазами разглядеть, что это могло быть. Но расстояние до объекта было слишком большим. Подключив камеры, с их помощью, он увеличил изображение, передав его на монитор. Теперь Рассел, отпрянувший от окна, припал к монитору. Сердце, бившееся последние дни медленно и тяжело, перегоняя густеющую кровь, пустилось в галоп, получив хорошую порцию адреналина.

На экране был виден грузовой, трехосный луноход, прыгавший на шести больших колесах по неровностям лунной поверхности. Выбрасываемый из под колес реголит быстро падал на оставленную луноходом широкую колею, не способный клубиться в безвоздушном пространстве. Рассел сделал максимальное увеличение на кабину, прекрасно понимая, что все равно не сможет разглядеть, кто находится внутри. Стекла кабины были густо затанированными, напоминая черные зеркала, в которых, в мельчайших подробностях, отражался лунный пейзаж.

Грузовой луноход целенаправленно шел по направлению к Боингу, не сбавляя скорости. Кто бы это мог быть? Первое, о чем подумал Рассел, что это возвращается Риццо со своей командой. Но каким образом они оказались на поверхности? Что с ними произошло, раз события приняли такой крутой поворот?

Но радоваться командир не спешил. Он не имел представления, что происходило все эти годы в глубинах Этона и на всей Луне. Что если сейчас на них мчится целый отряд головорезов, потомков оставшихся на Луне людей, которые смогли выжить? Они разделались с землянами и теперь, узнав, что на поверхности их дожидается еще и целый корабль, бросились в атаку, желая взять его на абордаж. От этих мыслей Расселу стало страшно. Страшно от того, что он не мог исключить эту версию, не мог отрицать, что сейчас они будут атакованы.

В этом новом, старом мире, нужно быть готовым ко всему. Рассел открыл небольшой сейф. На его дне одиноко лежал многозарядный пистолет. Второй забрал с собой Риццо. Рассел смотрел на него, словно боясь взять в руки. Никогда в жизни, за всю свою практику, командиру не приходилось брать оружие из сейфа. В этом злополучном рейсе он доставал его уже во второй раз. Первый раз он взял пистолет, отправляясь на экскурсию по черным коридорам «Мальтийского креста». Но тогда все это выглядело проще, и командир не предавал этому такого значения. Рядом был Риццо, который говорил, что он совершенно не похож на героя из фильма, что оружие ему совершенно не идет. Сейчас Рассел был один на один с теми, кто мчался в луноходе в их сторону. Еще минут десять, и они окажутся на территории космопорта, достигнув цели.

Рассел уверенно взял пистолет и вновь подошел к обзорному окну, прикидывая, как лучше поступить в этой ситуации, какую позицию выбрать. Необходимо сообщить собравшимся в старом кафе, чтобы вдруг начавшаяся перестрелка не застигла их врасплох.

Располагая имеющимся временем, командир побежал в космопорт. Он буквально ворвался в кафе, где сидели обе стюардессы и почти все пассажиры. Они испуганно смотрели на державшего пистолет командира, который тяжело дышал, после быстрой пробежки. Испуг был у всех, кроме Арианы, Рут, которые выглядели просто взволнованными. На лице доктора Стэнли, было лишь вопросительное выражение.

– В нашем направлении, на большой скорости, движется грузовой луноход. – Сразу сообщил командир. – Кто там, я не знаю, поэтому надо быть готовым ко всему.

– Что прикажете нам делать? – спокойно спросил Стэнли, единственный, кто не потерял дар речи.

– Я выйду на встречу к гостям. Вы внимательно следите за мной, стараясь быть не замеченными. Если начнет происходить что-то странное, или начнется перестрелка, просто бегите. Я вам больше ничем не смогу помочь.

– Куда нам бежать, в город?

– Кто там может быть?

– Нам угрожает опасность!

– Если вы не прекратите тут паниковать, – поднялся со своего места Стэнли, обращаясь к напуганным посетителям старого кафе. – Я потребую, чтобы капитан Рассел, в целях пресечения панических настроений, стрелял в зачинщиков!

Рассел вышел из кафе, не в силах сдержать улыбку. Ситуация могла выйти из-под контроля, землянам грозила смертельная опасность, времени, чтобы паниковать и выдвигать версии, не было. Доктор Стэнли одним предложением отрезвил всех, кто в этом нуждался.

Командир вновь появился в дверях кафе. Пассажиры боязливо поглядывали на пистолет, который он так и не выпускал из рук.

– Один из вас, – начал он, – должен пойти и найти всех, кто сейчас в палаточном лагере. Ты, – Рассел указал на мужчину, сидевшего рядом со своей молодой женой. – Пойдешь со мной. Как твое имя?

– Рик, – несколько растерянно ответил парень.

– Кто бы ни был в луноходе, друзья или враги, они будут пробираться через стыковочный терминал. Если это окажутся враги, ты, Рик, побежишь, чтобы предупредить остальных. Тебе ничего не грозит. Всем остальным быть на готове.

Мужчины побежали в отсек управления, желая проследить за маневрами таинственного лунохода. Если командир окажется прав, они встретят гостей в стыковочном терминале. Рассел выбрал из всех оставшихся мужчин именно этого парня, по той простой причине, что он был самым молодым, и у него было больше шансов быстрее сообщить о том, кто же все-таки прибыл в космопорт. Выигранные минуты могли спасти жизни оставшимся землянам. Рассел был верен себе и своему слову, пообещав пройти этот нелегкий путь до конца.

В отсеке управления командир и Рик, наблюдали, как к ним приближается луноход. Он был настолько близко, что уже не требовалось увеличивать его изображение. Внушительных размеров машина протаранила ограждение, подминая под себя рвущиеся спирали проволоки. Машину занесло, когда она, одним из своих шести колес, наехала на поваленный столб. Луноход едва не врезался в мачту, но водитель, к счастью или, к сожалению, Рассел еще не знал, справился с управлением, задев ее только по касательной. Получив незначительные повреждения, луноход продолжил свой сумасшедший путь.

С исцарапанным, помятым боком, грузовая машина подъехала к стыковочному терминалу, не обманув ожиданий Фрэнка Рассела.

– Бежим, – скомандовал командир, бросившись к терминалу.

Рик бежал рядом, тяжело дыша, но не от физических нагрузок, а от страха и волнения, которое вызывает у людей все неопознанное. Тем более что с ним рядом был сам командир Боинга, волнующийся не меньше его самого.

В стыковочном терминале царил хаос. В этом огромном помещении, повсюду были разбросаны коробки, сумки, замершие навсегда автопогрузчики и конвейерные ленты, когда-то доставлявшие сюда багаж пассажиров. Рассела, оказавшегося здесь впервые, это очень обрадовало, так как давало возможность вести бой из хорошего укрытия, оставаясь незамеченным. Этот терминал был плохо освещен, большая его часть оставалась погруженной во тьму, что давало возможность маневрировать в этом помещении. Командир плохо представлял, как все это будет происходить, так как не имел элементарного понятия о правилах ведения боя. Но, Рассел понимал, что его шансы задержать противника здесь, резко возрастали.

Они с Риком запрятались за горой помятых коробок, когда-то аккуратно выстроенных в ровную стенку, но со временем нижние ряды промялись под собственным весом и обрушились. Взобравшись на эту гору, оба землянина замерли. Они успели вовремя. Луноход и его таинственные рулевые еще не проникли в это помещение. Но по какой причине было не понятно.

– Рик, слушай меня внимательно, – шепотом произнес Рассел, держа пистолет наготове. Да, Риццо был прав, он совсем не был похож на героя и оружие ему совершенно не шло. Но он был героем, хотя и воспринимал свои поступки, как нечто само собой разумеющееся. – Как только я дам тебе знак – беги. Или, если я, или кто-то еще, сделает хоть один выстрел – тоже беги! Ты меня понял?

Вместо ответа Рик несколько раз кивнул головой. В полумраке, в его расширенных глазах, блестели отражаясь немногочисленные работающие лампы. Блестели так ярко, что Расселу казалось, что этот блеск будет замечен и выдаст их местоположение. Как блик от прицела снайперской винтовки. Но опасения командира были напрасными. Позиция землян была выбрана очень удачно, хотя и спонтанно. Они находились справа от входа, на высоте нескольких метров имея хороший обзор, оставаясь при этом совершенно невидимыми, с возможностью атаковать противника с фланга.

Тяжелые, десятиметровые створки, с шипением, стали лениво расползаться по сторонам. Из шлюзовой камеры полился желтый, тусклый свет, очерчивая на полу ангара силуэт прибывшего неизвестно откуда монстра. Въехавший грузовой луноход в помещении ангара, казался еще более внушительных размеров. В нем мог уместиться целый отряд солдат, вооруженных до зубов, против которых должен был вступить в бой пилот, имеющий на вооружении один пистолет. Луноход медленно, как-то осторожно, въезжал на территорию ангара, подминая под свои огромные колеса, валявшиеся на полу коробки, совершенно не замечая их.

Створки шлюзовой камеры медленно сошлись, отрезая тусклый свет, оставляя Рассела и Рика наедине с монстром, остановившегося посреди ангара. Несколько секунд ничего не происходило. Но эти секунды казались минутами, ожидавшим развязки землянам. Когда со свистом распахнулся люк кабины, оба, и Рассел и Рик вздрогнули. Напряжение, висевшее в воздухе ангара, давило на грудь, заставляя учащенно дышать и нервничать.

Из кабины медленно вышло двое. Они спустились по трапу и, оглядываясь по сторонам стали искать выход из ангара. Как ни старался Рассел, он не смог разглядеть оружия, закрепленного на скафандрах гостей, как и не мог разглядеть лиц, спрятанных за толстыми стеклами. Какое-то время они оглядывались по сторонам пытаясь сориентироваться. Над входом, через который проникли Рассел и Рик, горел указатель. Увидев его, пришельцы быстро направились в направлении указателя. Земляне внимательно следили за каждым шагом прибывших гостей. Не исключено, подумал Рассел, что это пришли хозяева, осмотреть свои владения. Из огромного лунохода больше никто не появлялся. Он одиноко возвышался в центре ангара, напоминая о себе лишь одиноко мигающим габаритным огнем, казавшимся ослепительно ярким в этом темном помещении.

Рассел не знал, как поступить с пришельцами, которые быстрым шагом направлялись к выходу из багажного терминала, словно были продолжением мчавшегося минуту назад лунохода. Они не снимали шлемы, сомневаясь в герметичности этого отсека. Решение пришло само, не имевшее под собой никаких логических умозаключений. Когда прибывшие были в нескольких метрах от выхода из ангара, Рассел, неожиданно для себя, выпрыгнул из укрытия, наставив на людей в скафандрах пистолет. Он твердо знал, что малейшее неосторожное движение, и он откроет огонь. По крайней мере, на двоих, из вымышленного отряда, прятавшегося внутри лунохода, будет меньше. Рик замер, округлив глаза еще больше, готовый в любую секунду бежать, как и было приказано командиром.

Оба подняли руки. Но уже через секунду один из них, медленно, практически рискуя жизнью, потянулся к стальному ободу, желая снять фиксатор, чтобы избавиться от шлема. Рассел внимательно следил за его медленными движениями. На первый взгляд никакой угрозы от этих двоих не исходило, поэтому видя, что собирается сделать человек, командир позволил гостю снять шлем.

Марко Риццо и Нат Морин за эту ночь спали всего несколько часов. Эрик Стокс и Хью Гилмен, проспали не более часа, потратив отведенное для сна время на разговоры и выпивку. Поэтому, было не удивительно, что они вяло плелись в арьергарде. И даже морозный воздух подземелий Этона не мог их взбодрить.

Риццо стоило больших усилий поднять на ноги, уснувших в баре отеля «Сияние», Гилмена и Стокса. Их привели в чувство слова Риццо, сказавшего, что они с Натом уходят одни, так как не могут себе позволить и минуты простоя, когда там, на поверхности, их с волнением и тревогой ожидают люди, рискуя при этом своими жизнями.

Этон был позади. Теперь, четверо мужчин, шли по настоящей пещере, с каменистым, неровным дном. Она была практически не тронута, так как ее направление точно совпадало с запланированным проектом. К этому методу прибегали часто, используя сети пещер при строительстве лунных городов.

Пещера, по которой шли люди, была одной из таких, сохранившей свой первозданный облик. Тусклые лампы горели через одну, не способные более освещать каждую неровность, придавая пещере еще более дикий первобытный вид.

Если тишина завладела городом сразу, как только в нем умер последний брошенный человек, то тьма отвоевывала его постепенно, шаг за шагом, гася источники света, как последние очаги сопротивления. Указатели, блестевшие от лежавшего на них инея, и карты, взятые в разграбленных магазинах, указывали, что земляне были на верном пути к оставленной на произвол судьбы, атомной станции Уран-3. Иногда они проходили перекрестки, где сверяли правильность своего маршрута.

Чем ниже спускались земляне, тем холоднее становилось. Стокс несколько раз, едва не упал, поскользнувшись на льду, который все чаще встречался путникам. Иногда пещеру пересекали проржавелые, толстые трубы, со свисавшими с них длинными сосульками, грозившими упасть на голову в любой момент. Все закутались плотнее в свои одежды, надев вязаные шапки и перчатки. Свой зимний гардероб земляне основательно обновили в одном из супермаркетов Этона, начиная с теплых носков и заканчивая шапками.

Холод, не смотря на принятые меры, заставлял путников двигаться быстрее. Это было не сложно, так как тоннель уходил вниз все с большим наклоном, пока не достиг, в один прекрасный момент своего максимума. В этом месте крутой спуск только усложнил задачу. Случилось так, что эта часть пути была покрыта неровной коркой льда, который был когда-то водой, льющийся вниз по склону тоннеля из проржавевших труб. Скользя и теряя равновесие, земляне продолжали спуск, оказавшийся по сложности не намного проще подъема в гору. Они цеплялись за обледенелые стены, из которых торчали дикие лунные камни, удерживая себя, и друг друга, чтобы не скатиться вниз в свободном падении. В очередной раз, поскользнувшийся Стокс, на этот раз все таки упал, утаскивая за собой шедшего рядом Гилмена. Вдвоем, они без труда сбили с ног впереди идущих Риццо и Морина. Рюкзаки за их спинами были не способны затормозить их неуправляемое падение в бездну.

Крутой уклон обледенелой пещеры, по которой когда-то водопадом текла вода, не оставлял землянам шансов остановить свой безумный спуск. Риццо, безуспешно пытавшийся уцепиться за неровности в стене, перебирал все ругательства на родном языке. Но его никто не слышал из-за душераздирающего вопля Стокса, оравшего, практически на ухо Гилмену, который мужественно переносил и опасное соскальзывание в бездну, и крики Стокса. Морин был молчалив, закрыв руками перекошенное лицо, в первую очередь, спасая свои очки. Выручил поворот, уходивший на девяносто градусов влево. Риццо и Морин, закрываясь руками и выставив вперед ноги, врезались в стену, после чего получили еще по удару от Стокса и Гилмена, которые так и катились за ними прицепом.

– Все целы?! – сразу спросил Риццо, оглядывая лежащих в замысловатых позах мужчин.

– Вроде, целы, – ответил Гилмен, тяжело поднимаясь на ноги. Он помог встать остальным участникам экспедиции, которые почти не пострадали, если не считать мелких ссадин и ушибов. Спасла теплая одежда, взявшая на себя все неровности стен и пола, теперь она была сильно изорвана и болталась лохмотьями. Но на это никто не обратил внимание. В таких ситуациях обычные, рядовые проблемы становятся совершенно незначительными.

В таком виде мужчины продолжили свой поход к атомной станции, запрятавшейся глубоко под подземным городом. Это оказывало сильное моральное давление на всех участников опасного похода. Особенно на Риццо, привыкшего быть большую часть времени в небе.

Экстремальный спуск, несмотря на испорченные вещи, помог выиграть немного времени. Когда после безумного падения все немного успокоились, Гилмен предложил повторить понравившийся ему способ передвижения, объясняя это тем, что таким образом они сэкономят еще больше времени. Но Риццо отклонил это полусерьезное предложение, сославшись на отсутствие подручных принадлежностей, из которых можно было соорудить сани. А спускаться сидя на пятой точке и спине ему больше не хотелось. Тем более это не была настоящая ледяная горка. Участками льда не было вовсе, в других местах он топорщился острыми краями, грозя сильно поранить или даже покалечить. Эти доводы вполне убедили Гилмена отказаться от этой затеи. Стокс поддержал второго пилота, дополнив, что ко всему перечисленному, им могут попасться провалы в грунте, которые вполне могли образоваться за это время. Стокс даже признался, что когда они скользили вниз, ему казалось, что в любую секунду перед ними возникнет этот зловещий провал и, не способные затормозить, они устремятся в лунные бездны.

– Это я из-за этого так кричал, – объяснил он и посмотрел на Гилмена, как бы извиняясь, за то, что чуть не оставил его глухим на одно ухо.

Ответвлений и пересечений с другими дорогами попадалось все реже пока, наконец, тоннель, ведущий напрямую к атомной станции, не остался один. Возможно, были вспомогательные ходы и дублирующие переходы, но они не были указаны на карте.

Без привалов и остановок на прием пищи, мужчины добрались до ворот. Они были указаны на карте как место, где начиналась территория атомной станции, и теперь их появления ожидали за каждым поворотом. Ворота, за которыми начиналась территория опасного предприятия, были расписаны по диагонали чередующимися полосками желтой и черной краски, до сих пор сохранившей яркий цвет. Несмотря на слабое освещение, земляне заметили их еще издали. На створках ворот было написано предупреждение «Посторонним вход строго воспрещен! Радиация!». Немного ниже многозначительное изображение черепа с перекрещенными костями и знак радиации. Все, как по команде, ускорили и без того быстрый темп, увидев своими глазами долгожданную цель.

– Надеюсь, они не заблокированы, – неожиданно заявил Морин, заставив всех, так же синхронно остановиться. По инерции, он прошел несколько шагов вперед и, теперь ему пришлось обернуться к оставшимся за спиной мужчинам, с застывшим большим вопросительным знаком на всех трех лицах.

– Как это они могут быть заблокированы? – спросил Риццо, с тревогой в голосе.

– Это что, получается, – развел руками Стокс, – мы зря все это время шли сюда?

– И не будет никакой возможности проникнуть на территорию станции? – не унимался Риццо.

– Скорее всего, нет, – ответил Нат, поправляя очки с погнутой левой дужкой. – Авария, в результате которой возможна утечка радиации, может привести к экологической катастрофе. Когда под городом таится такая сила, просто необходимо обезопасить миллионы жизней от смертоносного излучения, без которого, не существовали бы лунные города.

– Не могу слушать этот бред, – пробубнил Гилмен и направился к воротам, до которых оставались считанные метры. – Давайте сначала узнаем, закрыты ли они вообще и только потом продолжим эту панику, которую вы так неумело маскируете под дискуссию!

Откинув прозрачный колпачок, он нажал на большую красную кнопку, мягко утонувшую под его пальцем. Через секунду, одна из створок немного отошла назад и замерла. Вторая, осталась неподвижной, но судя по напряженному гулу внутри нее, устаревший механизм пытался сдвинуть ее с места. Но был слишком стар и не способен был сделать этого. Запахло горелой проводкой и, напряженный гул оборвался. Это было последнее усилие старого механизма, после чего он тихо умер. Образовавшийся проем был совсем небольшим, но этого оказалось вполне достаточно, чтобы протиснуться взрослому человеку. Открывшаяся половина ворот демонстрировала впечатляющую толщину. Они были сработаны из множества свинцовых прослоек, способных выдерживать излучение любой силы. Из открытого проема вырывался такой холод, что пещера, по которой шли земляне, показалась теплой и уютной, хотя в ней была минусовая температура.

Не медля ни секунды, Риццо прошел через ворота. За ним вошли остальные. Никого из них не смущал тот факт, что, возможно, вместе с обжигающим холодом под одежду проникает радиация. Каждый из них понимал, что делает и отдавал отчет своим действиям. Они вторгались на территорию, на которой не одну сотню лет властвовал неконтролируемый более людьми атом, готовый убить все живое, жившее за счет его безграничной силы. Оставалась только надежда на то, что он еще не вырвался на свободу.

Взору прибывших гостей открылась захватывающая дух картина, дополненная эффектом всепоглощающего холода, царившего здесь. Стоило путникам оказаться на его территории, он захватил их, проникая под разорванную одежду, цепко хватаясь за незащищенные участки кожи. Теплая одежда, не рассчитанная на такие низкие температуры, была не в состоянии сдерживать атакующий ее холод продолжительное время. Мужчины сильнее натянули шапки на свои головы, подняли воротники, закрыли лица теплыми шарфами и продолжили путь.

– Как тут холодно! – жаловался Стокс. – Сколько градусов, кто может сказать?

– Не удивлюсь, что все пятьдесят, – прикинул Риццо, но истинная температура была немногим за тридцать.

Дорога за воротами через несколько метров расширялась и делилась на три, резко уходивших в низ, к подножию огромной залы, на дне которой стояла атомная станция с прилегающими к ней многочисленными секторами, несшими вспомогательные функции. Дальний край, как и свод огромной залы, были поглощены темнотой, что придавало еще больше величия этому подземному царству.

Атомная станция была погружена в полумрак и казалась мертвой. Но несколько горящих и мигающих точек на ее теле выдавали в ней присутствие жизни. Когда-то, весь комплекс освещали мощные прожектора, установленные на высоких мачтах. Но сейчас, большая половина из них не работала, а оставшиеся давали слишком мало света или вовсе судорожно мигали, грозя в любую секунду погаснуть навсегда.

Земляне продвигались дальше и вглубь, видя своими глазами цель. Дыхание густым паром вырывалось наружу, оседая инеем на шарфах, закрывавших лица, утяжеляя ресницы, выбелив их кристалликами льда. Но с каждым шагом они становились все ближе к цели, которую скрывали обледенелые стены, давно покинутых строений.

Это был целый комплекс, центром которого была сама станция, дававшая жизнь Этону. Здесь же перерабатывалась руда, доставляемая сюда из шахт, находившихся на еще большей глубине, чем сама станция. В этом комплексе работали предприятия выпускавшие продукцию, содержащую, так называемый, мирный атом. В том числе и атомные зарядные устройства, батареи, холодильные и нагревательные приборы, несущие тепло и дающие возможность готовить и хранить пищу. Все то, в чем они так будут нуждаться, вернувшись на Землю. Ради чего сейчас рисковали своими жизнями.

Земляне не проронили ни слова, сосредоточенные на том, что внимательно прислушивались к себе и окружающему их миру, пытаясь понять, сколько радиации сейчас витает в промерзлом воздухе. С какой силой она пронизывает тела насквозь, разрушая их изнутри. Морин сожалел, что у него нет дозиметра. Но он понимал, что показания счетчика, на решение, принятое еще на корабле, никак не могли бы повлиять, пусть даже дозиметр трещал и пощелкивал в его облученных руках каждую секунду.

Первым тягостное молчание прервал Гилмен. Остановившись и небрежно бросив свою походную сумку на пол, он достал из нее объемную фляжку.

– За ваше здоровье! – он сделал несколько крупных глотков ледяного вина, которое не замерзло только потому, что было во внутреннем кармане. Отдышавшись, он вновь немного приподнял флягу перед собой, собираясь произнести второй тост подряд. – Нат, больше не паникуй раньше времени. Ты всех нас безумно напугал своей блокировкой дверей.

– Но они оказались открыты и это главное, – оправдывался Морин. – Это означает, что радиационный фон все еще в пределах нормы.

– Нат, – теперь к нему уже обратился Риццо, – ты сам видел, что стало с механизмом, открывающим эти свинцовые ворота. Он сгорел. Автоматика больше не работает. Но если где и срабатывает, то не везде и через раз. Но это сейчас не важно. Хью прав, не пугай нас так больше.

Риццо принял эстафету у Гилмена, сделав глоток.

– Неплохое вино, – оценил итальянец, если вообще можно было оценивать вкус напитка с температурой около нуля. – Подозреваю, что оно из погребов отеля «Сияние».

– Совершенно верно, – признался Гилмен. – Мы с Эриком решили сразу взять небольшой запас в дорогу. Вино, как известно, выводит радиацию из организма.

– И согревает, – добавил Стокс, одобрительно качая головой. Морин только ухмыльнулся, понимая, что в случае серьезной утечки ничто им уже не поможет. Он вежливо отказался от протянутой ему фляги и побрел дальше, подавая остальным пример.

Дальше, дорога сливалась с большой площадкой, окружавшей всю станцию и ее многофункциональные вспомогательные сектора. Площадка была покрыта толстым слоем темной пыли, в которой прибывшие путники оставляли свои следы.

Не теряя времени, они направились к одному из терминалов, который, предположительно был тем самым предприятием, выпускавшим продукцию с ядерной начинкой. Но оказалось, ошиблись. Предположения мужчин ни на чем не основывались, они шли наугад в первый попавшийся терминал, скрывавшийся в полумраке. После беглого осмотра, земляне отправлялись изучать следующий сектор. Но, пока их ожидали только неудачи. Было не понятно, какую функцию выполняли эти сегменты, но выяснять это никто не собирался. Среди всех этих терминалов и секторов, вспомогательных надстроек и закрытых ангаров было очень не просто отыскать нужное помещение.

Время шло неумолимо, холодно наблюдая за людьми, которые метались по территории всего комплекса, как четыре неприкаянные души в ледяном аду. Так же равнодушно оно взирало на измученных ожиданием, оставшихся на поверхности пассажиров и членов экипажа Боинга. Подходил к концу второй день рискованной экспедиции из трех отведенных.

В своих поисках мужчины забрели на грузовую стоянку, где находилось несколько луноходов. Все четверо близко подошли к их огромным колесам, превышавшие рост Гилмена, который был самым высоким в команде.

– Они нам могут пригодиться. – В глазах Риццо загорелся, казалось бы, погасший огонек. Он смотрел на луноходы, задрав голову, внимательно изучая их конструкцию.

– Ты хочешь увезти на них все, что мы здесь найдем? – Спросил Стокс, хлопнув ладонью по пыльному колесу. – На таком монстре мы сможем перевезти на Боинг всю станцию!

– У меня предложение, – поднял руку Гилмен.

– Что за предложение? – спросил Риццо.

– Нам можно разделиться, не опасаясь, что мы потеряем друг друга. Таким образом, сэкономим время. Ты останешься здесь и проверишь работоспособность машин. Эти грузовики должны работать, если они атомоходы.

– Они и есть атомоходы, – авторитетно подтвердил Морин. – Как говорил мой профессор, когда я учился в университете – что техника, обслуживающая атомные станции, добывающая и обрабатывающая высокорадиоактивные элементы, работает при этом от другого источника энергии это, по меньшей мере, выглядит абсурдно. И профессор прав! Мы же не станем заправлять машину дровами, добывающую уголь!

– Тем лучше! – Обрадовался Гилмен. – Мы, тем временем обследуем оставшиеся сектора. Марко, ты не против такого плана?

– Нет, я за все, что сократит наше пребывание здесь и быстрее вернет на корабль.

– Тогда за работу ребята!

Гилмен быстро зашагал в сторону неисследованной части комплекса. Стокс и Морин едва поспевали за его широкими шагами. Риццо проводил взглядом ушедших в полумрак друзей. Он взобрался на луноход, возле которого стоял, начав проверку его работоспособности. Темная пыль, осевшая за эти годы на стальных ступенях, по которым взбирался второй пилот, осыпалась под его ногами.

Люк, с которого Риццо смахнул вездесущую пыль, был не задраен, что позволило ему без труда проникнуть через маленькую шлюзовую камеру, в его вместительную кабину. Риццо показалось, что внутри лунохода еще холоднее, чем снаружи. Но эти мысли совсем не отвлекали его от внимательного осмотра кабины, где находилось два кресла и руль, простая панель управления с приборами для самых необходимых показателей. Сев в кресло, предназначавшееся водителю, Риццо произвел запуск нажатием кнопки. От ледяного, промерзлого кресла веяло таким холодом, что он решил проверять системы жизнеобеспечения стоя. В кабине послышался тихий, нарастающий гул и легкая вибрация. Гул плавно выровнялся, перейдя в монотонное, едва уловимое гудение. Вибрация и вовсе перестала ощущаться.

Риццо улыбнулся. Луноход работал! В первую очередь, зябко потирая руки, теплолюбивый итальянец подключил систему обогрева. Термометр показывал запредельные цифры в минус тридцать пять градусов за бортом, которые давно обосновались и в кабине! Но, система обогрева, к великому счастью, была исправна. Через секунду, лобовое стекло запотело, после чего стало постепенно оттаивать. Протерев остатки сконденсированной влаги рукавом и, наслаждаясь теплом, Риццо решил испробовать ходовые качества машины. Быстро разобравшись с нехитрой системой управления, он осторожно выехал со стоянки задним ходом и вернулся обратно, поставив луноход на прежнее место. Убедившись, что транспорт на первый взгляд исправен, Риццо принялся изучать навигатор, встроенный в панель управления. Теперь было необходимо узнать, есть ли возможность использовать эту технику, чтобы вовремя добраться до Боинга. Необходимо было изучить маршруты, если они сохранились в карте памяти, по которым можно было бы выбраться на поверхность Луны, минуя город.

Риццо знал, что такой выход существовал. Не исключено, что их могло быть несколько. Он был предусмотрен, чтобы доставлять готовую продукцию и переработанную, обогащенную руду на поверхность, откуда этот опасный груз разлетался по всей Солнечной системе. Но где эта дорога, не заблокирована ли она толстыми, свинцовыми воротами, открывающий механизм которых давно вышел из строя, предстояло еще выяснить.

Пока Марко Риццо изучал миниатюрный бортовой компьютер грузового лунохода, Гилмен, Стокс и Морин обнаружили склад готовой продукции. Он находился в многоуровневом ангаре, гостеприимно открытый всем желающим. Поэтому мужчинам не составило большого труда отыскать все то, ради чего они сюда прибыли. Они внимательно разглядывали стеллажи готовой продукции, уходившие под самый свод строения, освещая их фонарями. В этом ангаре освещение было еще хуже, чем на площадке.

Вся готовая продукция была аккуратно упакована в ящики и коробки, опечатана и подписана. Везде лежал толстый слой инея, переливающийся всеми цветами радуги под светом фонарей. После недолгого совещания, было решено взять в первую очередь несколько упаковок атомных батарей и аккумуляторов. Вес получался весьма приличный и, если еще учесть сложный подъем на поверхность, путь назад обещал быть изматывающим и долгим. Вынести с собой, из этого глубокого подземелья на своих плечах, обогреватели и холодильные камеры, было невозможно. Поэтому, более габаритные приборы пока оставили на своих местах. Если появится возможность вернуться на поверхность на луноходе, тогда в их транспортировке не возникнет никаких проблем.

Нат Морин прикидывал в уме, насколько им хватит того, что они смогут унести руками. Получался очень приличный отрезок времени. Но этого было мало для относительно комфортного проживания на ставшей дикой Земле. Необходимо было взять как можно больше техники, которой тут было столько, что хватило бы не одному поколению. Морин решил попросить Риццо вернуться сюда еще раз. Предложить переночевать на Луне, но за эту ночь совершить хотя бы два рейса, еще больше обеспечив себя всем необходимым для того, чтобы продлить свое существование на Земле. Эта идея ему так понравилась, что он решил, на всякий случай, осмотреть самое сердце станции, желая проверить состояние стержней, нуждающихся в постоянном охлаждении, чтобы ни рисковать лишний раз.

Морин под тяжестью батарей, задумчиво тащился позади Стокса и Гилмена, которые, не смотря на тяжелую ношу, что-то оживленно обсуждали. Он решил, что как только дотащит эти батареи до лунохода, сразу же отправится осмотреть состояние стержней. Холод, царивший здесь, способствовал тому, что ядерные реакторы до сих пор не взорвались от перегрева и продолжали функционировать. Это объясняло то, что Этон, хотя и умирал, но был еще жив. Его улицы, наполненные прохладой остывающего города, еще дышали, пусть и слабым теплом. Это давало надежду, что станция не взорвется прямо сейчас из-за выхода из строя системы охлаждения. Но и этого исключать было, конечно нельзя. На все вопросы можно было получить ответы, только заглянув в сердце самой станции. И то, что он, Нат Морин, туда заглянет, было лишь вопросом нескольких минут.

Подробно изучив карту дорог, Риццо решил попробовать пробиться на поверхность на луноходе. Это конечно его окрыляло, но то, что по ходу движения установлено не один, а пять свинцовых заслонов, каждый из которых мог заклинить навсегда, приводило его в уныние. Он не мог понять, почему опасную зону от многомиллионного города отделял всего один заслон, а выход на безлюдную поверхность сразу пять. Физик Морин, наверняка знает ответ на этот вопрос. Оставалось только дождаться их возвращения.

Три темных силуэта двигались в направлении лунохода, в котором сидел Риццо. За эти дни он так привык к своей команде, что по очертаниям угадывал каждого. Словно узнавал любимых героев в театре теней, появлявшихся на сцене. Сходство с театром добавляло то, что за спинами приближавшихся к нему мужчин, горел прожектор, высвечивающий клубы пара, вырывавшегося при каждом выдохе идущих к нему людей. Вот невысокий, слегка сутулящийся силуэт еле переставляет от усталости ноги, поднимая ими пыль, которая полупрозрачным облаком витает у него за спиной. Он делает движение рукой к своему лицу и быстро убирает ее назад. Поправляет очки, догадался Риццо. Самая высокая тень неожиданно останавливается, на этот раз аккуратно кладет походную сумку в пыль, из чего Риццо заключает, что они возвращаются не с пустыми руками. Длинная тень что-то достает из куртки, протягивает другой тени, среднего роста, которая сразу принимает протянутый предмет и подносит ко рту. Длинный силуэт в точности повторяет это движение, после чего они продолжили свой путь. С этими двумя тоже все ясно, усмехнулся Риццо, они просто неисправимы.

Он нехотя вышел из уже прогретой кабины лунохода, накинув на себя порванную в нескольких местах куртку. Второй пилот встречал вернувшихся путников, стоя на борту лунохода, словно был его капитаном. Подошедшие остановились у высоких колес, задрав головы.

– Марко, у нас хорошие новости! – Провозгласил Гилмен, – надеюсь, у тебя тоже.

– Машина на ходу, – ответил Риццо. – Но нет ни каких гарантий, что мы выберемся на ней на поверхность.

Гилмен опустил голову, отбросив сумку под колеса машины.

– Это мы еще проверим, – сказал он, ловко взобравшись на луноход. – Марко, разреши пройти на борт.

Вслед за Гилменом проследовали остальные. Но, так как в кабине места не хватало, все собрались в пустом грузовом отсеке. Судя по пыли, скопившейся в просторной камере лунохода, он функционировал до последнего дня, пока человек не покинул Луну. Сейчас, эта пыль стекала вместе со скопившимся конденсатом, который струйками бежал по оттаивающей поверхности, собираясь грязными лужицами в самом низу.

Грузовой отсек был прогрет не полностью, но до плюсовой температуры, что было вполне достаточно, чтобы прибывшие гости скинули капюшоны, сняли шапки и шарфы, открыв лица. Розовые щеки с белыми пятнами, где все-таки сумел ухватиться жуткий мороз, постепенно оттаивали вместе с покрытыми инеем ресницами.

– На складах есть все, что нам нужно, – сказал Гилмен. – И даже больше.

– Осталось только весь этот клад перевезти на корабль. – Добавил Стокс. – И, как я понимаю, на работающем луноходе мы сможем вернуться на борт уже сегодня ночью, прихватив с собой половину ангара!

– Это было бы замечательно, – ответил Риццо. – Но есть, как всегда, одно «но». Или даже пять.

– Что это значит? – недоумевал Стокс. – Не надо пугать меня этими пятью «но»!

– Дело в том, что, если верить навигационным картам этого лунохода, – начал Риццо. – Чтобы выехать на поверхность, нам нужно преодолеть пять свинцовых створок, толщиной в метр каждая. И я, если честно, очень сомневаюсь, что они все открыты специально для нас.

– Пять? – несколько удивленно переспросил Гилмен, но вид у него все равно оставался равнодушным. – Если хотя бы одна из них не откроется, нам придется идти пешком. Как мы и предполагали. Так что, по большому счету, ничего не меняется.

– Нат, объясни мне, – обратился Риццо к Морину, присевшему в самом углу грузового отсека, чтобы немного передохнуть. – Почему многомиллионный город от радиации защищают одни ворота, а выход на поверхность, где нет ничего живого, и той же радиации больше, чем эта станция вырабатывает за год, целых пять?

– Эта система работала еще в наше время, – начал объяснять Морин. – Блокировка опасной зоны от города, ограничивалась метровым заслоном в единственном экземпляре, потому что его, в случае аварии блокировали до полной ликвидации последствий. Этого было вполне достаточно, чтобы обезопасить мирных граждан. В свою очередь, промышленный тоннель, ведущий на поверхность и обратно, обязан был функционировать постоянно, чтобы была возможность принимать меры по предотвращению и ликвидации аварийных ситуаций и иметь возможность разбивать участки доступа по секторам, для более эффективной работы. Надеюсь, я понятно объясняю?

– Вполне, – согласился Риццо, принявшийся задумчиво ходить по грузовому отсеку лунохода, который полностью оттаял и был покрыт грязными лужами. – Мы загрузим эту машину всем, что только может нам пригодится, и попробуем пробиться на поверхность.

– А если нам это не удастся? – напрямик спросил Гилмен.

– У нас еще остаются варианты. И не один. – Ответил Риццо.

– Идти обратно пешком? – поинтересовался Стокс.

– Да. – Серьезно ответил второй пилот, который здесь был за командира. – Это как один из последних вариантов. Если не пробьемся на луноходе, у нас в запасе остается вариант, использовать грузовые лифты. При условии, что они еще в рабочем состоянии.

– Это легко проверить и можно сделать прямо сейчас. – Предложил Гилмен. – Тогда мы будем знать, на что нам рассчитывать.

– От грузовых подъемников, не будет никакой пользы, если на поверхности не будут стоять такие же, работающие луноходы. – Заметил Риццо. – Поэтому попробуем пробиться на этом.

– Тогда не будем терять драгоценного времени. – Вновь поторопил Гилмен, напоминая о его скоротечности. – Предлагаю подъехать к складу и забрать все, что только сможем увезти.

Он вопросительно посмотрел на Риццо, ожидая его команды. Командир отряда задумался на минуту, пройдя за это время от одной стены грузового отсека, до другой. Ему не терпелось вырваться из этого холодного темного подземелья. Но бежать из него без оглядки он не собирался, продумывая все возможные варианты, чтобы больше сюда не возвращаться.

– Показывайте, куда нужно подъехать, – распорядился Риццо, направляясь в кабину, пребывая все в той же задумчивости. Остальные, по очереди, прошли за ним, полностью наполнив собой тесную, хорошо прогретую кабину. Рядом с креслом водителя оставалось еще одно свободное, в которое Гилмен практически силой усадил Ната, оставшись стоять со Стоксом, как раз помещаясь между креслами и герметичными створками отсека, подпирая своей головой потолок. Грузовые луноходы были рассчитаны так, чтобы максимум пространства отводилось под груз, оставляя необходимый минимум управляющему персоналу.

Риццо, осторожно знакомясь на ходу с габаритами большой машины, подкатил к складскому терминалу, где хранились бесценные для землян, средства к существованию. После теплой кабины, мороз, царивший в этой огромной пещере, казался по истине космическим. Можно было подумать, что здесь стало заметно холоднее, хотя температура не менялась уже какое столетие. Теплые куртки и шапки не были рассчитаны на такой мороз, который постепенно проникал под них, забирая человеческое тепло.

Пройдя на территорию склада, после короткого совещания, мужчины принялись быстро перетаскивать на борт лунохода необходимое оборудование. Что-то они носили по одному, некоторые приборы приходилось затаскивать вдвоем. Одну тепловую установку с трудом затащили вчетвером. Риццо настоял, что одну такую взять будет просто необходимо. От металлических предметов, которые приходилось крепко сжимать в руках, начинало сводить и ломить пальцы, словно они не были защищены теплыми перчатками.

Тяжелый физический труд на этом морозе не мог согреть уставших людей, которые, к тому же последние дни плохо питались. Но они почти полностью заполнили грузовой отсек всем, что только смогли унести, выбрав наиболее ценное по их мнению. Через минуту, теплая кабина, так же, почти полностью, была заполнена ими самими.

Задраив все люки, Риццо направил луноход по пыльной поверхности пещеры к выходу, к которому его послушно вел навигатор. Рядом с ним сидел обессиленный Морин. За ними, на полу, постелив для мягкости куртки, расположились Стокс и Гилмен, поспешившие сделать по глотку вина, наслаждаясь блаженным теплом.

Атомная станция, освещаемая прожекторами, осталась далеко позади и вскоре скрылась за поворотом. Нат Морин не успел посетить ее, чтобы узнать, как долго она еще сможет проработать.

Мощные фары лунохода вырывали из кромешной тьмы ровную, пыльную поверхность, где не было и намека на дорогу. Риццо ехал очень медленно, опасаясь препятствий, которые могли в любой момент вынырнуть из темноты в виде провалов в лунной породе. Он пробирался буквально на ощупь, боясь провалиться в бездну, из которой было бы уже невозможно выбраться. От этой мысли, в теплой кабине, у него пробежали мурашки. Если такому и суждено было случиться, промелькнула шальная мысль, то лучше сразу разбиться насмерть. Но эта мысль погасла так же быстро, как и появилась глубоко в сознании второго пилота. Погибнуть было бы слишком просто. Сейчас они оказались в таком тяжелом положении, что даже смерть не избавляла их от ответственности перед живыми.

К счастью этого не произошло. Стены пещеры неожиданно резко нависли над луноходом, выросли неровными поверхностями по бокам. Риццо въехал в широкий, невысокий тоннель. Навигатор не обманул ни на сантиметр. Фары высвечивали не ровную, каменистую поверхность, явно искусственного происхождения. Приборы показывали появление незначительного уклона поверхности, что не могло не радовать – луноход взял курс на поверхность.

Морин сидел пристегнутый, подавшись вперед, внимательно смотря на дорогу. Гилмен и Стокс, уснули сидя на полу, утомленные больше прошлой бессонной ночью, чем сегодняшними физическими нагрузками.

– Скоро будет первая створка, – сообщил Морин, глянув на навигатор.

Риццо в ответ лишь кивнул головой. Когда они въехали в тоннель, он немного прибавил скорости, но не больше того, чтобы рисковать машиной и экипажем с грузом. Но желание разогнать луноход овладело и не отпускало ни на секунду. Хотелось выжать из него все силы и буквально вылететь на поверхность оставляя за спиной и мертвый город и безумно холодные пещеры.

Впереди показалось какое-то свечение. Морин, как и Риццо догадался, что это отражение фар их лунохода от первых створок, возле которых он осторожно затормозил.

– Я выйду! – скидывая ремень безопасности, подскочил Морин, увидев, что Риццо хотел встать сам. Накинув куртку и перешагнув через спящих мужчин, которые даже не проснулись, парень вышел в тоннель. Его обдало все тем же холодом. Спускаясь по трапу, Морин посмотрел в сторону, откуда они только что прибыли. Темнота начиналась сразу за луноходом, практически не обращая внимания на горящие габариты, в свете которых клубилась пыль, поднятая его колесами. Густая, черная, вечная ночь стояла рядом, подбираясь вплотную к габаритным фонарям. Морину показалось, что она поглощает их слабый свет, отвоевывая все больше пространства. Ему стало страшно от того, что он тут один, не укрытый стальной обшивкой теплой и светлой кабины. Из темноты в голову стали пробираться страхи. Какие-то неопределенные и нелепые, но вполне ощутимые в этом подземном царстве одиночества, тишины, холода и непроглядной тьмы. Замешкавшись всего лишь на секунду, Морин решительно спрыгнул с трапа, проигнорировав последние две ступени, и уверенно подошел к створке. Здесь страхи отступили под слабым светом фар, которые приглушил Риццо, чтобы ни слепить ими Морина.

Створки послушно разошлись – древний механизм не подвел. Морин быстро вернулся в кабину, буквально запрыгнув в кресло, словно за ним гнались демоны подземелья. Риццо никак не прокомментировал первый успех не заклинивших ворот, направив луноход дальше, прибавив фарам мощности.

– Марко, может, ты знаешь – спросил Морин, не отрывая глаз от дороги, – где мы окажемся, когда выйдем на поверхность? Я подумал, что пилоты, выполняющие рейсы с Луны, очень хорошо ориентируются на ее поверхности. Я же, очень плохо знаю лунные города и их окрестности.

– Конечно, знаю. По всей видимости, дорога должна вывести на территорию грузового космопорта, – ответил Риццо, – с которого вывозят готовую продукцию, распространяя ее по всей Системе. Он находится в паре десятков километров от нашего космопорта. Так что, если мы сможем выбраться, нам еще предстоит проделать немалый путь.

– Думаю, это не станет для нас проблемой. Я пешком готов идти, только бы выбраться отсюда.

– Я тоже так считаю, – согласился Риццо. – Но мы не имеем права возвращаться с пустыми руками.

Некоторое время они ехали молча. Морин каждую минуту поглядывал на показания навигатора, Риццо все так же боролся с желанием разогнать машину до максимальной скорости. Только Стокс и Гилмен не были ни чем обеспокоены, продолжая спать крепким сном.

– Через сотню метров должны быть вторые ворота, – напомнил Морин и Риццо замедлил ход. Точка, где были указаны защитные створки номер два, постепенно приближалась, но фары лунохода все так же поглощали мрак, не встречая на своем пути препятствий. Когда луноход подошел вплотную к точке пересечения, Риццо и Морин, к своему удивлению, увидели, что ворота открыты настежь, давая возможность путникам беспрепятственно продвигаться дальше.

Морин удивленно посмотрел на Риццо, но пилот продолжал серьезно и сосредоточенно вести машину к цели. То, что удалось пройти два препятствия, еще ни о чем не говорило. Можно было преодолеть все четыре защитные створки, но наткнувшись на пятую, закрытую, с неисправным механизмом, превращало ни во что весь пройденный путь у самой цели. И тогда придется возвращаться назад. Эта мысль сводила Риццо с ума. Если им и не суждено выйти на поверхность, то пусть это случиться как можно скорее, думал он, чтобы избавить себя от ненужных переживаний и неоправданных надежд.

Так и случилось. Возможно, в этом и была ирония судьбы, откликнувшейся на молитвы Риццо, продолжавшей с насмешкой следить за людьми, подвергая их все новым испытаниям. Одна половина ворот номер три накренилась вперед. Сорвавшись с крепления, она выдавила своей массой часть лунной породы, сильно деформировав задраивающий механизм и выгнув его дугой, тем самым заклинив навсегда. Риццо понял сразу, что на этом этапе их восхождение на поверхность окончено, как только фары лунохода высветили неисправные ворота. Но Морин так быстро выскочил из него, что пилот не успел произнести ни слова. В любом случае молодому человеку было необходимо убедиться самому, что они добрались до конечной точки и теперь им придется возвращаться назад. Он долго кружил возле ворот, отчаянно пытаясь что-либо предпринять. Но что он мог сделать, когда в его распоряжении была одна, покрытая пылью кнопка, ставшая совершенно ненужной.

Риццо вышел вслед за Морином и, желая его успокоить, положил руку на плечо.

– Мы ничего не сможем сделать, Нат. Эта створка весит десятки тонн. Даже специализированная ремонтная бригада, со всем своим оборудованием, провозилась бы с ними весь день.

– Я знаю! – Морин был в отчаянии. – Я не хочу возвращаться назад!

– Бывают случаи, когда пути назад больше нет, – спокойно произнес Риццо и отошел от перекошенных ворот, подойдя к луноходу. – Но у нас все по-другому.

– У нас вообще все по-другому! – Прокричал в отчаянии Морин, под очками которого, в свете приглушенных фар, блеснули слезы. – Как только мы вылетели с Луны, все стало по-другому. Мы в безлюдном будущем, где-то глубоко под поверхностью Луны. Теперь, ко всему прочему, должны спуститься еще ниже, возвращаясь к атомной станции, которая может взорваться в любую минуту! Да, системы терморегуляции стержней справляются уже не одну сотню лет и шанс, что все взлетит на воздух, именно когда мы окажемся рядом, ничтожен. Но поверь мне, Марко, я совершенно не удивлюсь, если такое случится с нами. Я больше ничему не удивлюсь!

Риццо было очень жаль парня. Но он не знал, как ему помочь, какие произнести слова, чтобы отвлечь его, успокоить, дать надежду. Все, что рождалось в его голове, ему самому казалось нелепым и глупым. Он понимал, что каждое слово, сказанное им, еще больше расстроит Ната. Как же сейчас не хватало доктора Стэнли. Вспомнив о нем, Риццо решил, что лучше всего в этой ситуации, будет промолчать. Он вернулся в кабину, разбудив Гилмена и Стокса.

– Что случилось? – спросил Стокс, поднимаясь на ноги и выглядывая в окно за которым стоял Морин, облокотившись спиной о заклинившие ворота и, сразу все понял. – Все, приехали. Теперь назад, да?

– Назад, – мрачно ответил пилот, усаживаясь в свое кресло. – Теперь попробуем выбраться на лифте.

– Я так и знал, – признался Гилмен, не соизволивший подняться с пола. – Я вообще не питал иллюзий, что мы вот так просто выберемся отсюда.

– Который час? – спросил Стокс, часы которого давно не работали.

– Около полуночи, – ответил Риццо. – У нас меньше суток, чтобы успеть вернуться на Боинг.

– Если мы на лифтах поднимемся наверх и, там нас будут ожидать такие же луноходы, то мы успеем. – Прикидывал Гилмен, лежа на полу с закрытыми глазами, скрестив руки на груди. – Если возвращаться пешком, то нам нужно поторопиться.

– Нам нужно очень сильно поторопиться, чтобы все успеть. Почему Нат стоит у этих дверей? – Нетерпеливо выпалил Стокс, указывая через окно на Морина, все так же стоявшего у перекошенных створ. – Он что, силой мысли открывать их собирается! Я отсюда вижу, что они сломаны!

– Он не хочет возвращаться вниз. – Ответил Риццо. – Но понимает, что иначе нельзя. Это его и пугает. Эрик, приведи его назад, мы не можем больше ждать.

Не сказав ни слова, Стокс выскочил из лунохода, даже не накинув куртку, которая так и осталась лежать на полу. Не обращая внимания на ощутимый холод и спешку, он спокойно подошел к Морину и что-то ему сказал. Риццо видел, как немного подумав, Морин кивнул головой и поплелся вслед за Стоксом, дрожавшим от холода.

В кабине лунохода он закутался в свою куртку, удобнее устроившись на полу. Морин, молча, прошел в пассажирское кресло. Усевшись в него, он откинулся на спинку и закрыл глаза, не желая видеть, как они будут возвращаться в ледяное подземелье. Гилмен, похоже, так и уснул, скрестив руки на груди, поднимавшиеся в такт его дыханию. Этот человек удивлял Риццо своей смелостью, хладнокровием и безразличием. Пилоту хотелось понять, что на самом деле происходило в душе таинственного Хью Гилмена, как она реагировала на все происходящее с ними.

С болью в сердце и тяжестью на душе, Риццо развернул луноход и пустил его вниз уже по знакомому маршруту, позволив себе заметно превысить скорость. Это позволило им очень быстро оказаться возле грузового ангара, выполнявшего функции распределительного центра, с которого велся подъем грузов на поверхность. Этот ангар стоял у подножия пяти стальных колонн, внутри них вертикально перемещались грузовые платформы, с защитными стальными решетками безопасности.

Выйдя из лунохода, все четверо прошли сквозь скованный холодом ангар, в котором казалось, было еще холоднее от промерзшего металла. Они подошли к замершим платформам, у их подножия стояли щиты ручного управления. Сами платформы перемещались по стальной конструкции, врезавшейся в высокий потолок свода пещеры, где уже поднимались по шахте, прорубленной в горной породе к самой поверхности. В былые времена вертикальный подъем заметно ускорял производственный процесс. Сейчас, возможно, он ускорит долгожданное возвращение экспедиции на корабль.

– Попробуем разобраться, – проговорил Риццо, выпуская густые клубы пара, оседавшие кристаллами на ресницах и трехдневной щетине. Вскоре выяснилось, что из пяти платформ, в рабочем состоянии оказалось четыре. Сами платформы управлялись как оператором, стоявшим внизу, так и человеком, поднимавшимся на поверхность вместе с грузом. Для этого было предусмотрено такое же ручное управление на самой грузовой площадке. Для экономии времени, использовали самую ближайшую к ангару платформу. На нее загрузили часть приобретенного имущества, перетащив с лунохода. Риццо, так же принес из аварийного отсека лунохода один из двух скафандров, проверив его жизнеспособность. После загрузки оборудования, он уже собирался в него облачиться, как его остановил Стокс.

– Зачем тебе скафандр, Марко? – спросил он, взяв его за руку.

– Наверх, – коротко ответил Риццо. – Возможно, шлюзовые камеры на поверхности разгерметизированы. Необходимо быть готовым ко всему.

Стокс, не говоря ни слова, забрал скафандр у второго пилота и попытался облачиться в него самостоятельно. Тем более что у него уже был, хоть и не большой, но все же опыт.

– Первым наверх поеду я. – Категорично заявил Стокс. – За эти конструкции никто не ручается, они могут сложиться как карточный домик в любую секунду. Мы не можем себе позволить рисковать одним из двух пилотов. Вы согласны со мной, джентльмены?

– Эрик совершенно прав, – согласился Гилмен. Он подошел к стальной конструкции, крепко обхватив ее руками. – Кто знает, сколько в ней осталось запаса прочности. Нас, пассажиров много, нам можно рисковать, поэтому, Марко, тебе придется немного подождать, пока один из нас не испытает этот лифт.

Риццо согласился с Гилменом, понимая, что он прав, хотя далось ему это не просто. Он помог Стоксу надеть скафандр, дважды проверив его системы жизнеобеспечения. Ему пришлось снять с себя верхнюю одежду, отчего он моментально замерз. Кончики его ушей и носа прихватил мороз, пальцы не двигались, но Стокс категорически отказывался идти переодеваться в луноход.

– Эрик, связь в этом месте прекрасно работает, – напутствовал героя второй пилот. – Мы будем в кабине лунохода, поэтому не забывай докладывать нам, о каждом проделанном шаге.

– Слушаюсь командир! – Стокс, быстро согревшийся в скафандре, взошел на площадку грузового лифта. Была в этом моменте какая-то торжественность. Но Риццо видел страх в его глазах. Его видел и Гилмен.

– Мы можем попробовать выбраться вдвоем, – предложил он. – В одиночку отправляться в такое путешествие очень опасно.

– Я знаю, – спокойно ответил Стокс. – Спасибо тебе, Хью, но это исключено.

– Почему? – не унимался Гилмен, которому, похоже, захотелось приключений.

– Мы не можем позволить себе потерять пол команды. – Ответил Стокс и захлопнул шлем, давая понять, что дебаты по этой теме завершены. Риццо впечатлили слова Стокса, полные самопожертвования и здравого смысла.

Небольшим рычагом он привел площадку грузового лифта в движение и она, плавно набирая скорость, помчала его к поверхности Луны вместе с частью драгоценного груза. Иней, поселившийся на плоскостях конструкции, потревоженный платформой, сыпался вниз, словно снег, падая на людей. Стокс успел несколько раз махнуть рукой, пока был в зоне видимости и не скрылся во мраке свода огромной пещеры. Через секунду трое провожавших его мужчин, задрав головы, увидели, как высоко под самым потолком зажегся тусклый огонек включенного Стоксом фонаря, который через секунду пропал в шахте лифта, уходившей в горную породу.

Конструкция сильно вибрировала, издавая низкий гул. Иногда, откуда-то сверху, слышался скрежет металла, разлетавшийся уставшим стоном по пещере.

– Надеюсь, эти железки выдержат, – сдержанно проговорил Гилмен, тревожно глядя на древнюю конструкцию.

– Я тоже на это надеюсь. – Риццо чувствовал вибрацию, исходившую от металла. – Пойдемте в луноход, пора выходить на связь.

Стоило Риццо включить связь, как в эфир ворвался крик Стокса, который до смерти перепугал всех собравшихся в кабине лунохода.

– Отзовитесь! Куда вы пропали?! Марко, когда ты выйдешь на связь, черт побери!

Все эти причитания сопровождались глубоким и частым дыханием Стокса, отчетливо слышимые в динамиках громкой связи.

– Эрик, что случилось? – спросил Риццо.

– Ничего, просто мне страшно! Где вы были, почему так долго не выходили на связь?

– Прошло не больше минуты, как мы тебя отправили на поверхность.

– Не больше минуты? – в голосе Стокса слышалось не поддельное удивление.

– Я тебя прекрасно понимаю. Скажи, где ты сейчас находишься?

– В шахте. Тут кромешная темнота. Фонарь высвечивает не облицованные стены. Я ни разу в жизни не катался на грузовых лифтах, тем более на открытых площадках. Платформа поднимает меня все выше, но я, все еще не вижу конца.

– Потерпи немного, – поддержал Эрика Гилмен. – Это тебе не на работу на скоростном лифте, отделанным под дорогое дерево подниматься в компании симпатичных девушек из соседнего отдела.

– Спасибо, дружище Хью, – Риццо показалось, что Стокс улыбнулся. – Не трави душу. Мне так не хватает моих подруг из офиса. Я всегда им помогал делать отчеты, сверять счета и подводить ежеквартальные итоги. Хорошее было время.

Риццо был очень доволен приемом, который использовал Гилмен, желая поддержать друга, оказавшегося в непростой ситуации. Стоксу было не просто, это понимали все. И никто не знал, сколько времени ему предстоит провести в ожидании, пока старая, скрипучая платформа не поднимет его наверх.

Гилмен сидел, по-хозяйски расположившись в кресле, которое ранее занимал Морин. Он как-то умудрился закинуть свои длинные ноги на маленькую панель, откинувшись на спинку кресла, отбивая носком ботинка такт, только ему слышимой музыки. Морин стоял позади, угрюмый и молчаливый. Неожиданно он подошел к Риццо и тихо спросил, стараясь не мешать активным переговорам Стокса и Гилмена.

– Марко, у нас есть в запасе хотя бы час?

– Может, и больше, – тихо ответил второй пилот, обернувшись к Морину.

– Разреши мне пройти на станцию. Хочу посмотреть, в каком состоянии урановые стержни.

– Это так необходимо? Если что-то с ними произойдет, мы в любом случае смертники.

– Знаю. – Просто ответил Морин. Риццо видел, в его глазах мольбу, которая заменила отчаяние. – Я схожу с ума, мне необходимо себя хоть чем-то занять.

– Нам всем не просто, – серьезно ответил Риццо. – Не хватало, если мы тебя еще к тому же потеряем.

– Я быстро. Обещаю. Я эти станции знаю, как свои пять пальцев.

– Хорошо, – после короткого раздумья согласился Риццо. – У тебя полчаса. Не подведи.

Они остались в кабине вдвоем, держать связь со Стоксом. Риццо поймал себя на мысли, что эта игра в диспетчеров будет продолжаться бесконечно. Все время кому-то приходится куда-то уходить, другим поддерживать с ними связь, пребывая в непрерывном нервном напряжении.

Морин очень быстро покинул кабину лунохода, отправившись в самое сердце умирающей станции. Еще не успел захлопнуться люк за его спиной, как Риццо уже ругал себя, что отпустил парня. Им нельзя сейчас разделяться без крайней необходимости. Но, он видел глаза Морина, наполненные слезами отчаяния там, у не исправных многотонных свинцовых ворот. Он понимал, что в тесной кабине, глубоко под землей, легко было сойти с ума. И вновь второй пилот поймал себя на мысли, что даже безумие, обещающее безболезненно укрыть от страшной реальности, для них не позволительная роскошь.

Морин свободно, не спеша, передвигался по тихим коридорам станции. Она медленно умирала и, он хотел знать, когда ей суждено испустить свой последний, смертоносный для всего живого вздох. Изнутри она была ярко освещена, гостеприимно открыта для всех желающих не заблокированными дверьми. Морину казалось, не смотря на всепоглощающий холод, что он на Земле проходит практику, оставшись на ночное дежурство. Сейчас он спустится вниз и войдет в главный корпус. Там будут сидеть два специалиста, операторы блочного щита управления. Они с удовольствием, коротая ночь, расскажут практиканту все, что он захочет узнать. Конечно, на практике, на Земле, вход в главный корпус был строго воспрещен. Зато сейчас ему никто не запретит войти туда.

Что Морин и сделал. Когда он открыл дверь, на него буквально обрушилось облако густого, теплого пара. Это его не удивило. Наоборот, даже успокоило. Ему, как специалисту, сразу стало понятно, почему станция на протяжении нескольких веков продолжала работать в безопасном режиме. Окружающие условия способствовали работе системы охлаждения, замедляя расход охлаждающих элементов за счет очень низкой температуры снаружи. Желая убедиться в этом, Морин прошел в главный корпус. Сквозь толстый слой наледи, которую образовал пар, оседая на вымерзшее оборудование на блочном щите управления, как на новогодней елке, мигали лампы, что придавало неожиданное ощущение уюта в этом темном холодном царстве. С потолков свисали сосульки, повсюду лежал иней и лед. Шла борьба между раскаленными урановыми стержнями, испарявшими воду из бассейна и, тридцатиградусного мороза, превращавшего ее в лед.

Системы охлаждения, еще в эпоху людей, работали в многостороннем режиме. Но сейчас они давно вышли из строя. На пути к свободе, атому осталось лишь испарить воду, последний очаг сопротивления, раскаленными ураносодержащими стержнями. Но, мороз растянул этот процесс на годы.

Немного уставший и продрогший до костей, Морин вернулся с экскурсии в очень хорошем настроении. Его куртка была покрыта коркой льда после атомной парной. Но Риццо увидел, как в глазах парня снова загорелся, пусть еще тусклый, но огонек надежды. Он не знал, почему поход в столь мрачное место вызвал у парня столько положительных эмоций, но был рад за него. Войдя в кабину лунохода, Морин сразу сообщил Риццо и Гилмену о состоянии атомной станции.

– Станция продержится еще около года, – заявил, улыбаясь Морин. – Система охлаждения пока справляется. Когда вода, наконец, испарится, здесь будет настоящий радиационный ад. Постоянная минусовая температура сильно замедляет этот процесс.

– Как Эрик, он выбрался на поверхность? – опомнившись, спросил Морин, понимая, что судьба станции Уран-3 волнует собравшихся куда меньше, чем судьба Стокса.

– Несколько минут назад, – ответил Риццо. Его настроение было на той же высоте, что и у Морина. – Сейчас проводит разведку на наличие работающего транспорта. Если ему это удастся, мы спасены!

Гилмен по этому поводу позволил себе пару глотков вина.

Стоксу было страшно подниматься по беспросветной шахте. В свете его фонаря проносились стальные несущие фермы конструкции, вмонтированные в горную породу. Старая конструкция скрипела и дрожала, отчего платформа лифта вибрировала под ногами. Ее стоны разносились по всей шахте, из-за чего Стокса одолевали еще и мистические страхи. Иногда, луч фонаря проваливался в черные пещеры, когда лифт проносился мимо очередного уровня. Стараясь отвлечься, он все время говорил с Гилменом и Риццо. Но чаще в динамиках его скафандра звучал голос Хью, который все время что-то рассказывал. Стокс, отвлекаясь на собственные страхи, терял нить разговора, иногда отвечая невпопад, но был бесконечно благодарен своим друзьям. Почему-то не было слышно Морина. Но помня, в каком состоянии он вернулся на Уран-3, это было не удивительно.

Несмотря на все разговоры, отвлекавшие Стокса от тревог и страхов, он продолжал размышлять, что ему делать в чрезвычайной ситуации. Больше всего он боялся застрять. Тогда ему придется спускаться вниз по аварийной лестнице, тянувшейся от самого низа по задней части конструкции. На какой высоте он сейчас, понять было невозможно. От поверхности Луны Уран-3 отделяло чуть более трех километров. Если я застряну на полпути, размышлял Стокс, тогда мне предстоит спуск с высоты в полтора километра по вертикальной шахте. Для этого придется снять скафандр, оставив его здесь и, лишившись связи, с фонарем в зубах, медленно спускаться вниз. Отдых предусмотрен только в черных шахтах, мимо которых периодически проскакивает лифт. Тоже мне отдых, подытожил Стокс и постарался больше об этом не думать.

Грузовой лифт не застрял, доставив его к самой поверхности Луны. Он оказался в замкнутом помещении, отделанным серебристым металлом.

– Я, наверное, добрался, – неуверенно отчитался Стокс, не понимая, где он оказался. – Выхожу из шлюзовой камеры.

– Будь осторожен, – напутствовал Риццо.

Створки, не реагировавшие на прибытие лифта, открылись принудительно, отчего Стокс понял, что помещение за ними разгерметизировано. Так и оказалось. Его встретил настоящий хаос. Это был ангар, с провалившейся в нескольких местах крышей, с разбитым оборудованием, валявшимся повсюду. В нескольких местах были видны следы горения. Через широкие разрывы в провалившейся крыше, ярко светили звезды.

Осторожно пробираясь через валявшийся хлам, осколки и детали неизвестного предназначения, разбитые ящики, Стокс выбрался на поверхность. Яркое Солнце подобралось к самому горизонту. Это было первое, что бросилось ему в глаза. Настроение заметно улучшилось, все страхи остались позади, в шахте грузового лифта. Ему безумно захотелось, чтобы сейчас, рядом с ним оказались его друзья, и разделили бы радость, которое дарило Солнце. Казалось, оно нежно ласкает кожу, согревая после холодного подземелья. Ему было жаль, что они там, на немыслимой глубине и решил скорее вытащить их всех с этого жуткого места.

Когда прошла легкая эйфория, подаренная Солнцем и свободой, Стокс огляделся по сторонам и увидел, что находится на обширной территории грузового космопорта. На большой площади возвышалось множество различных построек и ангаров. Практически все наземные терминалы были разрушены. Недалеко, слева от себя, он увидел диспетчерский пункт, возвышавшийся над сетью взлетно-посадочных полос. Пункт был сильно разрушен и, казалось, мог развалиться в любую секунду. Рядом с ним лежали обугленные физюляжи кораблей, дальше, их осколки и крупные обломки. Впечатляли огромные воронки, избороздившие весь космопорт и прилегающие территории. Большинство из них были от взрывов, остальные метеоритного происхождения.

– Вышел на поверхность! – торжественно сообщил Стокс своим слушателям из глубокого подземелья. – Я вижу Солнце и звезды! Как тут легко дышится!

– Мы очень рады за тебя, Эрик, – ответил Риццо. – И немного завидуем. Скажи, что ты видишь кроме Солнца и звезд?

– Разбитый космопорт. Ни одно здание не уцелело. Диспетчерский пункт практически полностью уничтожен. Все корабли и ракеты взорваны. Кругом воронки от снарядов. Тут была настоящая бойня. Вы даже не представляете, какой тут царит хаос!

– Очень живо представляем, – отозвался Гилмен.

– Луноходы, – напомнил Риццо. – Ты видишь луноходы?

Стокс, тяжело дыша, обходил разбитые ангары и вспомогательные сектора. Ему попалось несколько машин, но они были сильно повреждены и не пригодны к использованию. Наконец, он наткнулся на грузовой луноход. Внешне он был цел, но отличался от того, на котором они пытались выбраться из подземелья габаритами, был меньше раза в два, но все равно подходил для транспортировки груза.

– Я нашел луноход, – как можно спокойнее проговорил Стокс. – С виду он целый, но надо проверить.

В ответ он не услышал ни слова, почувствовав сквозь трех километровую лунную толщу, напряжение, с плохо скрываемой надеждой. Когда Стокс сообщил, что обнаружил целый луноход, Риццо, откинувшийся на спинку кресла, подался вперед и уже открыл рот, чтобы о чем-то спросить, но слова так и остались не произнесенными. Морин, ходивший за спинками кресел туда-сюда, замер на месте, как вкопанный, уставившись на приемник, как будто он передавал видеоизображение. И только Гилмен оставался совершенно невозмутимым, продолжая отбивать ногой такт.

Стокс пробрался в кабину лунохода. Панель управления была предельно проста, но ему потребовалась консультация Риццо, обретшего по такому поводу дар речи, чтобы активировать системы жизнедеятельности машины. Луноход работал! Стокс позволил себе опробовать его ходовые качества, осторожно, как никогда в жизни, подогнав машину к разбитому ангару грузовой шахты.

Оставалось только освободить платформу от коробок с батареями и отправить ее вниз. В скафандре это сделать оказалось не так просто, но выручила все та же гравитация, делавшая на Луне все в шесть раз легче. Несмотря на это, Стокс чувствовал, как он весь вспотел и едва передвигал ноги. Разгрузив платформу, он пустил ее в низ, в глубокое, темное, холодное подземелье.

– Марко, я отправил за вами такси, так что ожидаю вас с нетерпением.

– Мы скоро будем! – улыбнулся Риццо, выбираясь из своего кресла. – Хью, поднимайся, нам нужно принести еще два скафандра. В этом луноходе остался только один.

Стокс, услышав суету собирающихся людей, поплелся к своему луноходу – теперь он будет выполнять функцию диспетчера. Небольшой перерыв после опасной миссии первооткрывателя. В маленькой шлюзовой камере лунохода он наконец-то, не без труда, снял свой скафандр, упав при этом пару раз. И вот долгожданное кресло, в которое он обессилено рухнул. Лениво переведя тумблер на громкую связь, он принялся ожидать выхода в эфир людей из подземелья.

Трое оставшихся в подземном царстве мужчин стояли в теплом, грузовом отсеке, медленно согреваясь после похода за скафандрами, взятыми из аварийного блока соседнего лунохода. Каждый выход в этот холод давался все труднее. Все сложнее было ему противостоять. Все больше сил и тепла забирал он у людей. Минус тридцать оказалось слишком большим испытанием.

Они решили, что будут подниматься по одному. Не смотря на то, что Стокс испытал конструкцию, это совсем не гарантировало безопасности, наоборот, каждый подъем мог стать последним.

– Кто следующий? – спросил Гилмен, поочередно глядя на Риццо и Морина, давая понять, что не он отправляется следующим рейсом. Риццо посмотрел на Морина, который просто ждал, какое решение примет второй пилот, командовавший этой экспедицией. Но глаза его горели нетерпением быстрее убраться отсюда, из этого мира, по сравнению с которым, безлюдная поверхность Луны, казалась спасительным оазисом.

Риццо самому не терпелось взлететь ввысь. Для него, пилота, любая поверхность казалась плоской, низкой, скучной и вынужденной. Сама мысль, что он сейчас на глубине трех километров, сводила его с ума. Но он старался не думать об этом, не думать, сколько миллионов тонн над его головой, не думать, что от неба и звезд его отделяет старый грузовой лифт, опирающийся своим телом о ржавую, скрипящую конструкцию. Или пеший поход через весь умирающий город с его многочисленными уровнями и переходами, где бродит сквозняк по замершим навсегда улицам, в которых больше совершенно не хотелось провести ни минуты. Но вспомнив глаза Морина, не эти, которые он сейчас опустил, разглядывая носки ботинок, совершенно не предназначенных для такого мороза, что царил здесь. Другие, когда он стоял возле десятитонных дверей, съехавших со своего крепления, глаза в которых, в свете фар лунохода блестели слезы видные сквозь запыленные очки с погнутой дужкой. В тот момент это было настоящее отчаяние, но с осознанием реальности и категоричным отказом его воспринимать.

– Нат, надевай скафандр, – распорядился Риццо. – Там, наверху тебя встретит Эрик. С ним и будешь держать связь.

Риццо видел, что Морин хотел что-то сказать, но не мог, замерев с открытым ртом. Из состояния растерянности его вывел Гилмен, предложивший помочь ему надеть скафандр, хотя сам понятия не имел, как с ним обходиться. Но его попытка оказала своеобразный, противошоковый эффект. Морин ожил и суетливо принялся надевать скафандр. Риццо быстро помог ему облачиться в него.

– Пойдем, мы проводим тебя, – предложил второй пилот. – Поможем погрузить ящики.

– Не надо, я сам справлюсь! – оживленно ответил Морин. Он очень неуклюже смотрелся в скафандре, чувствуя себя так же. – Я погружу на платформу оборудование сам. Вы будете со мной на связи, наверху меня встретит Эрик, мне нечего бояться.

– Хорошо, Нат, в добрый путь! – Гилмен крепко обнял Морина. – Удачи!

– И не забудь, ты грузишь только небольшую часть оборудования, – напомнил Риццо. – Нельзя лишний раз перегружать ветхую конструкцию.

Риццо помог Морину застегнуть шлем, после чего тот отправился к лифту. Второй пилот и Гилмен смотрели в иллюминатор, как он неловко шел в направлении грузовых шахт, после чего вернулись на свои места. Гилмен, конечно закинул ноги на панель, отхлебнув вина. Он, в который раз предложил Риццо выпить, но тот, в который раз отказался.

– Я на платформе! – раздался в кабине, на громкой связи, радостный голос Морина. – Прошу разрешить подъем!

– Разрешаю подъем! – ответил Риццо. – Нат, сколько ящиков взял на борт?

– Десять, – замешкавшись на секунду, ответил Морин.

– Скажи честно, сколько взял ящиков? – строго спросил Риццо, уловив неуверенность в ответе Морина.

– Влезло девятнадцать и я…

– Это слишком много! – возмутился Риццо.

– Не переживай Марко, Эрик только что благополучно добрался до поверхности на этом лифте. Он прошел испытание на прочность!

– Это слишком много. Скинь пару ящиков назад. – Потребовал второй пилот, переживая за старую конструкцию. – То, что платформа пережила один подъем, совсем не гарантирует ее надежность.

– Скинул пару ящиков, – соврал Морин, желая взять как можно больше на борт, чтобы упростить и немного обезопасить подъем остальных, понимая, что сильно при этом рискует. Тяжелый груз можно было поднимать отдельно на других платформах, но это заняло бы очень много времени. Морину не терпелось быстрее вернуться на корабль. Радость от скорого возвращения притупила чувство опасности.

– Я тебя жду, – послышался, полный позитива, голос Стокса, напоминавшего сейчас радиоведущего. – Нат, давай быстрее. Хочу поделиться с тобой впечатлением от яркого Солнца. Впрочем, поднявшись, ты сам оценишь это зрелище. Пока ты его не увидишь, не поймешь, как по нему скучал все это время!

– Всем спасибо за поддержку, я отправляюсь наверх. – Голос Морина смешался со скрипом стальной конструкции, по которой начала подъем древняя платформа.

Гилмен глубоко вздохнув, залпом допил остатки вина со своей вместительной фляги. Неловко приподнявшись, он отключил громкую связь.

– Марко, ты следующий, – объявил он.

– Почему я?

– Потому что я никуда не еду.

Риццо смотрел на Гилмена, не веря собственным ушам. Тот, в свою очередь, вновь стал отбивать, одному ему известный ритм на панели управления.

– Хью, повтори, что ты только что сказал! – потребовал Риццо.

– Я никуда не еду, – по слогам повторил Гилмен. – Марко, я остаюсь на Луне. Один. И в моем распоряжении целый город и все его развлечения!

– Ты с ума сошел, Хью! О каких развлечениях ты говоришь?! Город умирает, скоро погрузится во тьму и там будет так же холодно, как и в этой пещере!

– Меня это мало заботит, – равнодушно бросил Гилмен. Риццо был так шокирован его заявлением, что не мог подобрать правильных слов, чтобы отговорить его от безумного шага. Где-то на втором плане, в наушниках, Риццо слышал активные переговоры Морина и Стокса.

– Марко, я остаюсь на Луне, – повторил Гилмен, надеясь, что со второго раза его слова лучше дойдут до второго пилота.

– Хью, ты хочешь сказать, что останешься на Этоне и всей Луне один? – пытаясь пробудить здравый смысл у Гилмена, спросил Риццо. – Ты понимаешь, что когда мы улетим, за тобой уже никто и никогда не вернется. Что ты обрекаешь себя на посмертное одиночество? Что у тебя не будет второго шанса. Никогда. Это слово тебе хоть о чем-то говорит?

– Спасибо Марко за каждое слово. Нормального человека твоя речь, наверняка бы призвала к благоразумию. Но я не хочу возвращаться на Землю. Еще в прошлой жизни меня с ней мало что связывало. Что меня там ждет сейчас? Ничего. Я перечитал дневник капитана Бейнбриджа там, на Мальтийском кресте. И решил, как только узнал, что мы возвращаемся на Луну, в мой любимый Этон, что проведу здесь остатки своих дней. Я предпочитаю пятизвездочную гостиницу, выжженной радиацией пустыне, или что там сейчас на Земле. Не переживай за меня, Марко. Как только я почувствую, что схожу с ума или вдруг, в чем сильно сомневаюсь, пожалею, что не полетел с вами, я приду сюда, напьюсь до потери памяти и усну вечным сном. И мороз мне вечный в помощь!

Риццо молчал. Если сначала слова Гилмена его буквально шокировали, то сейчас он начал его понимать. И где-то немного завидовать. В подтверждении его мыслей, Гилмен продолжил.

– Я буду жить в центральном пятизвездочном отеле Этона, с одноименным названием, в люксовых номерах, беря от жизни все, что только смогу взять в моем положении. Не знаю, но когда мне эта псевдокрасивая жизнь наскучит, я сразу приду сюда, в эту пещеру. Возможно, очень скоро, может, даже в первую ночь после вашего отлета. Но Марко, извини, коротать свои дни на Земле я не хочу.

Риццо начал понимать Гилмена. Понимать, как он хочет прожить свои последние дни. Что завидует праву, которое он предоставил сам себе, выбирать количество этих дней. Шок, после его неожиданного заявления, сменился самым настоящим пониманием.

– Хорошо, – сказал Риццо. – Тогда зачем ты ехал с нами на луноходе, когда мы пытались выбраться на поверхность?

– Я не верил, что вы сможете таким путем покинуть эту пещеру. Понимая, что ваши приключения на этом не заканчиваются, хотел быть рядом, чтобы помочь вам быстрее выбраться отсюда. Как видишь, я оказался прав! Я должен был убедиться, что с вами все будет хорошо. Теперь я уверен – вы без проблем доберетесь до корабля и успеете вылететь до наступления ночи.

– А если нам все же удалось бы добраться на луноходе до корабля? – Не унимался Риццо. – Выскочил бы на ходу?

– Нет, – улыбнулся Гилмен. – Проводил бы вас домой, на Землю и вернулся бы сюда. Но я ненавижу прощаний и слез.

– Спасибо тебе, Хью. Нам будет не хватать тебя.

– Мне вас тоже. – Гилмен перегнулся через подлокотник кресла, дотянувшись до своей сумки, убрав по этому поводу ноги с панели управления. – Здесь добрый запас вина из отеля «Сияние». Передай его Эрику. С этим человеком всегда интересно, он может быть и настоящим другом и просто собутыльником. Не люблю прощаний, поэтому, как провожу тебя убегу в любимый Этон, в котором буду хозяином города, хозяином своей жизни и смерти.

Последнее слово Гилмена резануло слух Риццо, как в предчувствии несчастья, которое не заставило себя ждать. В наушниках раздался крик Морина, перекрываемый криком Стокса. Риццо, бросившись к панели, врубил громкую связь, пытаясь понять, что происходит.

– Нат!!! – кричал Стокс со своего лунохода на поверхности, – держись!!!

Риццо и Гилмен слышали в динамиках громкой связи грохот металла и крик. Крик Морина, который резко оборвался, словно он обо что-то ударился и замолк.

– Эрик, что случилось! – крикнул Риццо, пытаясь перекричать грохот общей связи, в которой гремел металл.

– Нат! Он падает! – Послышался, через грохот, поистине далекий голос Стокса.

Внезапно стало тихо. Риццо поднялся со своего места, поняв, что произошло. Связь с Натом пропала. В эфире слышалось только тяжелое дыхание Стокса. Замерев на секунду, второй пилот бросился прочь из лунохода, но в шлюзовой камере его настиг Гилмен. Он схватил итальянца за плечи, с неожиданной силой развернув его на сто восемьдесят градусов, отбросив прочь от люка, который вел на поверхность. Риццо упал, ударившись спиной и затылком о стальную перегородку. В его глазах застыло удивление. В глазах Гилмена испуг и решимость.

Он стоял, закрыв собой люк, глубоко дыша, не сводя глаз с Риццо.

– Марко, прошу тебя, успокойся. – Как можно спокойнее произнес он. – Сначала оденься. Я больше от тебя ничего не прошу. Иначе там ты не протянешь и десяти минут. Прости за резкость, но иначе тебя было не остановить.

– Нату нужна помощь, – проговорил Риццо. – Хью, ты что, не понял?! Конструкция обвалилась! Он сорвался вниз. Возможно, он ранен!

– Я знаю. – Спокойно ответил Гилмен, не отходя от люка. – Но, сначала ты оденешься. Если я себя уже похоронил, а судьба убила Ната, я не позволю, чтобы и ты замерз насмерть.

Из шахты грузового лифта, по которой только что поднимался Морин, доносился нарастающий грохот. Земля под ногами подбежавших Риццо и Гилмена дрожала. Они смотрели вверх – Риццо, тяжело дыша, выпуская клубы пара, Гилмен – обреченно.

– Марко, здесь опасно, – он потянул второго пилота за рукав куртки, которую силой заставил одеть. – Нам нужно отойти на безопасное расстояние.

Грохот сверху все нарастал. Древняя, металлическая основа, с проржавевшими креплениями, складывалась как карточный домик. Стальные балки разбивали стены шахты, вырывали изношенные крепления вместе с грунтом, застревали, вклинившись в породу и, вновь срывались вниз под градом выбитых камней и частей стальной конструкции сыпавшихся сверху. Своеобразная лавина из рвущегося под собственным весом металла, зажатая в узкую шахту не оставила ни единого шанса Нату Морину, которому не суждено было подняться на поверхность. Площадка, от излишнего веса тяжелых ящиков, которыми он ее перегрузил, на высоте более километра, дала резкий крен. Выгнув одну из несущих балок и сорвав несколько соседних перекладин, площадка грузового лифта сорвалась вниз вместе с Морином. Она вырывала несущие крепления, вбитые глубоко в лунную породу.

В этом хаосе, где металл рвался как бумага, от тела Морина, как и от скафандра, в который он был облачен, мало что осталось. Гилмен и Риццо, после того, как металлические части вперемешку с вырванным грунтом перестали сыпаться сверху, попытались найти тело Морина, чтобы придать его земле. Но среди тонн, обрушившихся в пещеру искореженных балок и креплений, долетевших до самого дна, так и не смогли его отыскать. Это было бесполезно.

Риццо отчаянно пытался разобрать эту гору металлолома, ставшей могилой для Морина, вернее того, что от него осталось. Но многотонные балки, зажатые намертво, даже не шевелились. Потеряв надежду, Риццо все равно продолжал звать Морина, пытаясь отыскать его среди груды металла. Но тот упорно молчал. Риццо отказывался верить в гибель члена своей команды, продолжая бессмысленные попытки найти его.

– Марко, тебе пора, – спокойно произнес Гилмен, взяв его за плечо, чтобы он хоть на секунду приостановил поиски. – Вас ждут. День подходит к концу. Мне, в отличие от вас, спешить некуда.

Риццо опустил голову, признавая поражение от судьбы, понимая, что ему не найти Морина, тем более не спасти. Он взглянул на часы. Гилмен прав, было уже около пяти часов утра. Они провели в этой шахте почти сутки, пролетевшие так незаметно. Под землей всегда теряешь счет времени. Особенно когда тебя не беспокоят такие мелочи как голод и сон.

Мужчины погрузили оставшееся оборудование на платформу другого лифта. Гилмен крепко обнял Риццо, в глазах которого застыла густая смесь боли, отчаяния, отрицания.

– Вам пора, – еще раз повторил Гилмен, в его голове пронеслась мысль, что он последний раз видит не только Марко Риццо, но и живого человека вообще.

Риццо взошел на платформу, совершенно не испытывая страха и переживаний за ее надежность. Он повернулся к Гилмену, решив еще раз предложить отправиться с ними. Но, тут же передумал, поняв, что это будет бессмысленно.

– Хью, мы будем передавать тебе приветы каждое полнолуние, – пообещал Риццо.

Гилмен коротко улыбнулся, поднял руку в последнем приветствии и поспешил покинуть пещеру, уверенный, что Риццо доберется до поверхности без проблем. Он не ошибся. Второй пилот даже не заметил, как оказался на поверхности. Весь подъем, он отрешенно смотрел на проносящуюся вниз лунную толщу, не замечая металлического скрежета старой конструкции.

Гилмен покинул холодную пещеру Уран-3, которая в последний момент, все же взяла дань, ценою в человеческую жизнь, что сильно расстроило его. Ему было очень жаль молодого парня в очках с погнутой дужкой. Таким он запомнил Морина на всю оставшуюся жизнь. Выходя из пещеры, возле толстых свинцовых ворот со сгоревшим механизмом, он обернулся.

– Зачем тебе нужна была его жизнь, когда я собирался подарить свою? – обратился он в ледяной мрак, остававшийся все таким же равнодушным и холодным. – Теперь, можешь меня не ждать.

Гилмен укоризненно покачал головой и начал свой неспешный подъем в город, в самую элитную часть Этона. Он уже решил, что имеет полное право разговаривать с пещерами и даже обижаться на них.

Риццо, прибывающий в шоке от случившегося, смутно помнил, как Гилмен помогал ему погрузить оставшееся оборудование, свой подъем и долгожданный выход на поверхность Луны, где его уже встречал Стокс.

Луноход стоял загруженный всем, что только смогли поднять на поверхность и был готов в любую секунду отправиться в путь. Кабину наполняло тягостное молчание. Риццо сидел за рулем, опустив голову. Стокс, наоборот, долго смотрел вперед, мимо разрушенных останков древнего космопорта, пока не решился задать, давно его тревоживший вопрос.

– С Гилменом то что, не могу понять? – Стокс не сразу решился задать этот вопрос, хотя и догадывался, в чем дело.

– Этот ненормальный решил остаться доживать свои дни на Луне.

– Почему-то я не удивлен, – протянул Стокс.

– Меня это, сначала шокировало, потом я понял, что Хью, по-своему, поступил правильно, хотя его поступок до сих пор не укладывается у меня в голове.

– За то время, которое мы провели под землей, я достаточно хорошо узнал его. Он говорил об этом, не напрямую, намеками, что хотел бы остаться на Этоне, когда мы всю ночь пили. Но тогда я его не понял и не придал этому значения. Теперь вся картина сложилась воедино. Узнаю старину Хью!

– Этот старина просил передать тебе пару бутылок вина из отеля Сияние, которое вам так понравилось. Так что мы еще выпьем за его здоровье.

Снова в кабине воцарилась тишина. На обоих навалилась усталость, больше моральная, чем физическая, хотя она о себе тоже давала знать. За двое суток, каждый из них пережил столько событий, сколько ни происходили с ними за всю прошлую жизнь. И не произошли бы, не случись той трагедии в облаке. Риццо положил руки на руль, устало опустив на них голову.

– Поехали, Эрик, нас ждут, – проговорил он, не поднимая головы.

– Надеюсь, Марко, ты знаешь, где наш космопорт. Я даже не представляю, где он находится и как далеко от нас.

– Я знаю все о каждом космопорте Луны и Земли – это моя работа.

– Очень радует, – приободрился Стокс.

– Нам предстоит преодолеть более шестидесяти километров. Мы поднялись на поверхность с противоположенной стороны хребта, который разделяет пассажирский и грузовой космопорты. В наше время их соединяла трасса, проложенная напрямую через горный хребет. На этой машине мы доберемся за час. Это при условии, что трассу не разрушили во время боевых действий.

– Что если она окажется непроходимой даже для нашего лунохода? – к Стоксу вновь вернулась тревога. – Боюсь, что так оно и будет.

– С чего ты взял, Эрик? – Риццо наконец-то поднял голову от руля. – Тебя покинула вера во все хорошее?

– После того, как облако закинуло нас в далекое будущее, я запретил себе надеяться, боясь в очередной раз быть обманутым судьбой.

– И это правильно, – устало согласился Риццо. – Поэтому будем просто действовать.

Он запустил двигатели и направил луноход прочь от разбитого космопорта, надеясь, что расстояние поможет облегчить тяжесть вины, что лежала, как он считал, на его плечах, за гибель Ната Морина. Именно он, Марко Риццо, второй пилот Боинга 2101 должен был подниматься на той обрушившейся платформе. Но из благих побуждений отправил совсем молодого парня. Да, Морин перегрузил платформу, чего Риццо никогда не сделал бы. Но это все равно не будет для него оправданием, решил он, так как отвечал за каждого пассажира.

Риццо угрюмо вел луноход по территории разрушенного космопорта. Ему приходилось постоянно маневрировать между воронками, частями разрушенных фюзеляжей и строений. Боясь повредить машину, он сбавил скорость до минимума, местами передвигаясь буквально на ощупь, несмотря на хорошие ходовые качества грузовой машины. Он боялся за луноход, который был их единственным шансом вовремя вернуться на корабль.

Риццо понадобилось около получаса, чтобы вывести луноход на трассу, где он позволил себе немного прибавить скорость. Четырех полосная дорога была ровной, с хорошо утрамбованной поверхностью. Иногда приходилось объезжать луноходы, замершие навсегда прямо на проезжей части. Некоторые из них были перевернуты или взорваны. Возле одного из таких разбитых луноходов, Риццо и Стокс разглядели несколько погибших человек, лежавших вокруг него в замысловатых позах. Один из них был без скафандра. Стокс не хотел разглядывать его, но не мог отвести глаз от страшной картины. Изуродованное страшными перепадами температур и вакуумом тело, было облачено в сильно обгоревшую одежду. Это говорило о том, что несчастный, объятый пламенем, выскочил из горящего лунохода на поверхность, в состоянии безумной паники даже не подумав облачиться в скафандр.

Иногда трассу перекрывали упавшие на нее мачты, служившие когда-то давно ориентирами, как наземным транспортным средствам, так и воздушным судам. Риццо часто приходилось сбрасывать скорость, осторожно преодолевая препятствия. Чем ближе трасса подходила к хребту, тем сильнее были ее повреждения. Опасения Стокса оказались не напрасными. На самом перевале, где трасса пролегала через узкое ущелье, имелись следы особенно интенсивной бомбежки, в результате которой части возвышавшихся по бокам острых скал завалили проезд. Кто-то достиг своей цели, руководствуясь стратегическими побуждениями и теперь, спустя века, это сильно осложняло жизнь ни в чем неповинным землянам.

– И что дальше? – спросил Стокс, глядя на выбеленные глыбы, преграждавшие путь.

– По бездорожью в объезд, – ответил Риццо, разворачивая луноход. – Теперь нам предстоит провести в пути весь день. Доберемся только ближе к вечеру.

Часть пути они возвращались по той же трассе, пока склон хребта не стал более пологим. Тогда Риццо ушел с дороги вправо, двигаясь вдоль хребта.

– Через двести километров хребет плавно переходит в равнину. Там мы его и объедим. – Пояснил он. – У нас еще есть время.

Забыв окончательно о сне, Марко, все так же осторожно продвигался вдоль хребта, разделявшего их от заветной цели. Половину пути они преодолели более чем за три часа. Он считал, что это очень неплохой результат, когда по бездорожью объезжаешь кратеры и всевозможные скальные выступы.

Стокс настоял сменить его, видя, как он измотан этой ездой. Второй пилот не отказался от помощи, поменявшись с ним местами. Время шло, хребет по правую сторону от землян был все так же высок и не собирался открывать для них путь в космопорт. Измученный Риццо, незаметно для себя, стал засыпать. Но как только сон начинал им овладевать, он вздрагивал, подаваясь вперед, тревожно глядя на то, как Стокс маневрирует между неровностями поверхности. Эрик Стокс хорошо справлялся со своей задачей. Он ехал еще медленнее, чем Риццо. Второй пилот просто не мог позволить себе спать в этот непростой момент. Он должен быть на посту помогая Эрику и подсказывая ему на особо сложных участках пути. Но усталость брала свое. Марко повисал на ремнях безопасности всего на секунду и снова вздрагивал. За эти секунды ему успевали сниться нелепые сны, оставляющие неприятный осадок. Снилось, что он копает яму, все глубже уходя вниз, или просто спускается в нее, на самую глубину, отчего оказывался весь испачканным в грязи.

После очередного нервного пробуждения, Риццо заметил, что хребет, наконец, стал более пологим и гораздо ниже. Его вершина сменила острые, высокие скалы на плавные холмистые линии покрытые реголитом. Не смотря на это, перевал был еще недоступен для лунохода. Тем более что никто из них не собирался рисковать, боясь, что весь проделанный путь может оказаться напрасным. Это пугало гораздо сильнее, чем просто разбить луноход и погибнуть, поскольку пешком пройти такое расстояние не хватит никаких запасов кислорода.

Только убедившись, что склон стал достаточно пологим, Стокс, после разрешения Риццо, благополучно преодолел перевал. С его вершины, с помощью оптики, второй пилот разглядел вдалеке космопорт имени Армстронга. До него оставалось еще около четырех часов езды. Он отчаянно пытался увидеть свой Боинг, убедиться, что с ним все в порядке, но расстояние не позволило ему успокоить свою душу. Дальше, луноход он повел сам, набрав скорость, быстро преодолевая равнину, без приключений добравшись до места.

Уже на подъезде он увидел родной Боинг 2101 – борт сто шесть был цел и невредим. Не сбавляя скорости Риццо окрыленный хорошими новостями, протаранил ограждение, наехав на крепление, отчего его занесло, и они едва не врезались в мачту. Но он справился с управлением, задев ее лишь по касательной, причинив незначительные повреждения машине. Страхи остались позади, в глубоком подземелье, за высоким хребтом. Отсюда он мог вручную перетащить на борт все, что они смогли привезти с Уран-3.

Загнав машину в ангар, предназначенный для багажа пассажиров, немного запутавшись с системой разблокировки, Риццо и Стокс быстрее бросились к пассажирам.

– Эрик, не снимай скафандр, – посоветовал Риццо, – я не уверен в герметичности этого ангара.

Они спешили сообщить хорошие и, увы, плохие новости. Каково же было их удивление и испуг, когда неожиданно перед ними возник Фрэнк Рассел, наставивший на них свой многозарядный пистолет. Риццо и Стокс, растерявшись, замерли, совершенно не понимая, что происходит. Усталость не давала возможности логично размышлять, чтобы хоть как-то объяснить происходящее. Риццо был безумно рад видеть своего командира, поэтому поспешил снять свой шлем, но с предельной осторожностью, стараясь не делать резких движений. Было бы очень обидно погибнуть от рук командира в самом конце пути, когда позади осталось столько пройденных опасностей.

Но только стоило Расселу обнять его, как родного сына, то сразу понял, насколько он устал. Глаза предательски повлажнели, в горле наоборот, пересохло, а хотелось так много всего сказать. Воспользовавшись моментом, когда командир так же горячо и радостно приветствовал Стокса, Риццо незаметно вытер глаза.

Их встречали как героев, которыми они и были, заключая в объятия и даря поцелуи. Рут не сдерживала в отличие от Риццо слез, крепко обняв его и отказываясь выпускать из своих рук. Ариана впервые забыв о своей сдержанности, так же радостно встречала мужчин, не пожалев эмоций и для Стокса, не смотря на то, что во время полета он ее сильно раздражал. Пожилая миссис Шрайдер так же расцеловала мужчин своими сухими губами. Стокс утонул в широких объятиях своего друга, доктора Стэнли, который сразу взял с него обещание, во время возвращения на Землю, все ему подробно рассказать, не упуская ни одной детали.

Риццо и Стокс не вдавались в подробности гибели Морина, просто сообщив, что он погиб ради них, делая все возможное, чтобы ценой своей жизни продлить жизнь остальным. Что касается Гилмена, то никто не мог поверить, что он решился на такой поступок. Доктор Стэнли оценил этот поступок не совсем нормальным, но вполне логичным решением для такого человека, как Гилмен. Особенно учитывая то положение, в котором оказались земляне.

Риццо с наслаждением принял горячий душ и побрился перед возвращением на Землю. Переодевшись в форму, он готовился к взлету, проверяя системы жизнедеятельности корабля. Сидя в кресле второго пилота, он понимал, как соскучился по той обстановке, которая сейчас его окружала. Риццо смертельно устал, но покидать свой пост в ответственный момент естественно не собирался.

Лунный день подходил к концу. Пора было взлетать, оставляя на Луне Ната Морина, которому судьба уготовила найти свое последнее пристанище в глубокой ледяной пещере Уран-3. И, Гилмена, самовольно обрекшего себя на пожизненное одиночество.

Взлет и выход на орбиту Луны прошел в штатном режиме. Фрэнк Рассел взлетел без проблем. Борту сто шесть не мешали совершающие посадку встречные корабли и орбитальные станции. В далеком прошлом, Боингу отводились заранее высчитанные диспетчером секунды и строгая траектория движения, по которой, по образовавшемуся узкому коридору можно было проскочить между сотен орбитальных станций. Теперь ему ничего не мешало, кроме космического мусора, который он легко преодолел, совершая незначительные маневры. Оставив позади Луну, Этон, Гилмена и Ната Морина, корабль взял прямой курс на Землю, незаметно вращающуюся вокруг своей оси. Путь был свободен, трасса непривычно и болезненно пуста. Мимо не проносились ракеты спецслужб, корабль землян не обгонял медленно плывущие, груженные тяжелой рудой, грузовые шатлы. По орбитам Луны и Земли больше не вращались тысячи орбитальных станций всевозможного назначения. От прошлой жизни остались только знакомые созвездия, как маяки, уже не первое тысячелетие служившие верным ориентиром со времен первых путешествий человека. Боинг 2101 взял курс на Землю, совершая свой последний полет. Подходил к концу самый долгий рейс.

Часть третья

Очередная дождливая ночь. Возле большого дерева, немного защищавшего своей кроной от дождя, стояла трехместная палатка, в которой лежало трое мужчин, укутанных в походные плащи. Костер, разведенный ими с таким трудом, давно погас. До рассвета было еще далеко.

За три дня и две ночи путники не встретили ни одного живого существа. Лес не наполняло щебетание птиц, не было слышно звуков диких животных. И даже назойливые насекомые ни разу не побеспокоили людей. Похоже, только растительность господствовала на этой планете. Радиация, когда-то убившая все живое, смылась дождями. Дожди шли каждую ночь. Днем только изредка с серого неба срывались одинокие капли, но ночью он был полновластным хозяином этой новой Земли. По крайней мере, в этих широтах. При посадке пилоты могли разглядеть пустынные участки суши, омываемые морями и океанами, резко сменившими свои привычные очертания, уйдя далеко за границы своих берегов. Увеличенные полярные шапки и, отколовшиеся от них во время шторма тысячи айсбергов, гонимые новыми течениями и ветрами, причаливали к пустынным берегам. Ураганные ветра, которые помимо разрушений могли нести песок, снег, дождь и град, в зависимости от местности, где они зародились, терзали наполовину живую планету.

Фрэнк Рассел не спал уже вторую ночь. Его глаза слипались от усталости, но стоило им сомкнуться, как в голове вспыхивали мельчайшие детали аварийной посадки. Он снова видел из отсека управления надвигающиеся на них с огромной скоростью деревья, которые разбиваясь в щепки, смягчили их падение. Но это не спасло машину от разрушения. Корабль, несмотря на относительно небольшие размеры, пусть и плавно снижающийся, превращался в убийцу для всех, кто в нем находился. Его фюзеляж развалился надвое. При жесткой посадке сохранилась только носовая часть с относительно небольшими повреждениями, что спасло жизнь находившимся там людям. Кормовая часть, оторвавшаяся от корабля, ломая деревья, все больше деформируясь при скользящем касании с землей, наконец, развалилась окончательно. Отсек был полностью разрушен и все, кто находился в нем, погибли. Жаль, что невозможно было разместить людей по так называемым безопасным зонам.

Борт 106, потерявший всякое управление, относительно мягко скользил по стволам деревьев, приминая их под себя как траву. Оставшуюся часть пассажиров и экипаж спас опыт пилотов и чудо, что не взорвались топливные баки, которые были почти пусты, хотя и дали сильную течь от деформации. Но Боинг 2101 прекратил свое существование. Птичка Фрэнка Рассела умерла, разбившись о землю.

Для командира наступившая тишина оказалась страшнее самого падения. Она длилась не больше минуты, но ее хватило, чтобы понять очень многое. Что он больше никогда не услышит рев турбин, тряску при входе в плотные слои атмосферы, не почувствует дрожь машины на взлете. Он совершил, как это ни странно, лучшую свою посадку. Но она стала последней в его карьере первоклассного пилота.

Он должен был скоро уйти на пенсию и, чем ближе подходил этот день, тем чаще он задумывался о своем последнем рейсе. Что он будет чувствовать, когда в последний раз посадит корабль, который мягко коснется мощными шасси твердой полосы? Что будет твориться в его душе, когда он поднимется с командирского кресла и навсегда покинет отсек управления? Но последняя посадка оказалась совсем другой. За обзорным окном не раскинулась привычная панорама приближающегося космопорта, шасси корабля не коснулись идеально гладкой поверхности взлетно-посадочной полосы – вместо всего этого только густой лес. И этот страшный звук глухих, тяжелых ударов твердых стволов о корпус корабля, который каждый выживший запомнит на всю жизнь.

Рассел открыл глаза. Небо стало сереть, проникая тусклым светом сквозь окошки из мягкого стекла. Ему все же удалось заснуть ближе к утру, когда воспоминания об аварийной посадке плавно перешли в сон. Дождь прекратился, но капли продолжали падать с листьев дерева, укрывавшего их всю ночь от непогоды. Хмурый рассвет с трудом пробивался сквозь холодную дымку густеющего тумана. Рассел хотел встать, но тело было непослушным – ноги онемели, спину ломило из-за вызванных походом неудобств. Радовало хотя бы то, что не было холодно, так как спасал плащ, в который он кутался с головой всю ночь.

Туман медленно спускался с гор к подножию, окутывая стволы деревьев и кустарников. Его сон прервался на том самом моменте, когда после приземления наступила тишина. Сейчас тоже было совершенно тихо. Расселлу казалось, что он потерял слух. Осторожно, стараясь не разбудить спящих мужчин, он вышел из палатки. Его тревожные глаза всматривались в детали пейзажа, этого нового, старого мира.

Тишина. В первую ночь она заполнила прибывших людей, обострив еще больше чувство тревоги и безысходности. Когда не было дождя и ветра, казалось, она окутывала всю планету. Не пели ночные птицы, не было слышно шорохов диких животных и звуков летающих мелких насекомых. От этой тишины в ушах стоял звон, который сводил с ума. Спасали всхлипывания женщин и успокаивающий голос доктора Стэнли. Люди на своей родной планете чувствовали себя инопланетянами, потерпевшими кораблекрушение. Раньше им даже в голову не приходила мысль, что звуки, окружавшие их в повседневной жизни, к которым они привыкли настолько, что перестали обращать внимание, так много значат для них.

Первая ночь, как ей и положено, оказалась самой тяжелой. Выжившие люди после посадки, сходили с ума от того, что их надежды разбились вместе с кораблем, как только они коснулись поверхности. Капитан Бейнбридж оказался прав. Никто не отрицал, что надеялся до последнего в ошибочности его слов. Что его слова вымысел, хитрая и очень злая шутка, наглая ложь, в конце концов. Но, встретивший их безлюдный мир холодно подтвердил каждое его слово.

Туман все так же бесшумно плывет мимо путников в долину. Постепенно становится светлее. Пора идти дальше. Расселл заглянул в палатку, в которой крепко спали Марко Риццо и Эрик Стокс. Их самих не было видно – закутанные в походные плащи, они лежали как два неподвижных мешка.

– Пора вставать – негромко произнес Рассел, не узнавая свой голос, показавшийся странным и громким в этой туманной тишине.

Мешки зашевелились. Почти одновременно показалось два небритых лица. Командир невольно улыбнулся. Эти два неунывающих человека помогали ему пережить все трудности, которые свалились на их плечи.

Риццо, как всегда попросил горячий кофе с булочкой, Стокс ответил, что пока варится кофе примет ванну. Мужчины перекусили засохшим кусочком хлеба с сыром, запили водой, что набралась за ночь в чашке, желая экономить свои запасы и, собрав вещи, выдвинулись из лагеря.

Поднимающееся Солнце растворило туман, играя в миллионах капель, оставшихся на листьях после дождя. Это был первый солнечный день после их возвращения на Землю. Пользуясь моментом, Риццо сверил по карте место положения, ориентируясь по времени и Солнцу. Сделав небольшие поправки, группа продолжила восхождение.

Плащи они скрутили в трубочки и закрепили на заплечных мешках, в которых каждый нес немного провианта и воды. День действительно выдался хорошим. Светило Солнце, было тепло и сухо. На этом участке пути лес был довольно редким, поверхность застилала невысокая трава, что позволяло относительно быстро передвигаться по местности. Экономя драгоценное время в этот ясный день, путники не делали привалов, позволяя себе только короткие передышки.

Тишину леса нарушали лишь шаги пришельцев из прошлого и их тяжелое дыхание. Эти люди были физически здоровы и крепки, но подобного опыта восхождений у них все же не было. Как не было и опыта выживания в лесу и элементарного умения владеть небольшим набором инструментов, необходимого в подобном путешествии. Первая ночь в пути далась им непросто. У мужчин не сразу получилось выбрать правильное место, чтобы разбить свой импровизированный лагерь. Несмотря на многочисленные попытки, они не смогли обеспечить себя светом и теплом огня в сыром и темном лесу. В эту ночь никто не спал, прогоняя разговорами первобытный страх. Да, именно страх. Они впервые оказались в подобных условиях, отягощенных множеством моральных аспектов.

Самая первая ночь после аварийной посадки была такой же беспокойной. Но там мужчины находились среди выживших пассажиров, укрываясь в уцелевшей части фюзеляжа, где все напоминало о цивилизации. Теперь они оказались в глухом лесу один на один с дикой, безлюдной природой. И только разговоры о том, что в горах существует некий город, о котором упоминал капитан Бейнбридж, есть люди и спасение, согревали и не давали впасть в отчаяние.

Им ничего не оставалось, как только верить, что они найдут в этом городе людей. Пусть прошло очень много лет, но шанс все же оставался. Расселл, Риццо и Стокс говорили о том, что им ничто не помешает вступить в контакт с людьми нового времени. Земляне, конечно, стали другими, между ними стоит пропасть веков и, скорее всего, языковой барьер. Но, не смотря на то, что они сами, превратившись в инопланетян на родной планете, все же будут приняты.

Риццо, в глазах которого застыла тщательно скрываемая боль, говорил, что найдет себе жену, она родит ему троих славных карапузов. Стокс его горячо поддержал. Даже выразил огромное желание, что их дети создадут семьи и, они породнятся!

Но тревогу нельзя было прогнать ни чем. Она была тем больше, чем было сильнее желание встретить в городе людей. Но об этом никто не проронил ни слова, не допуская подобного расклада даже в мыслях.

В этот день им удалось пройти больше, чем за два предыдущих дня вместе взятых. И когда они наткнулись на небольшое озеро на лесной поляне, единогласно приняли решение остаться ночевать здесь. Тем более что Солнце клонилось к западу, а люди от усталости. Небо было удивительно чистым, ветер не раскачивал кроны деревьев, воздух был наполнен ароматами вечернего леса и свежестью исходящей от озера. Эта ночь обещала быть ясной.

Обладая небольшим накопленным опытом, путники установили палатку возле двух, близко стоящих деревьев, предварительно застелив еловыми ветвями землю для мягкости и сохранения тепла. Расселл развел огонь, пока остальные заготавливали на ночь дрова.

Мужчины пополнили запасы воды и с огромным удовольствием искупались в озере. Лес наполнили крики, когда Риццо и Стокс забегали в холодную воду.

Стемнело. Люди сидели вокруг костра, одевшись в выстиранную, хорошо просушенную у костра одежду. Они тщательно пережевывали сухари с кусочками ветчины, которую сегодня решили доесть. Расселл достал из своего походного мешка бутылку виски.

– Мы прошли почти половину пути – сказал он. – Сегодня выдался отличный день, впервые после нашего возвращения. Впереди предстоит тяжелая дорога. Горы становятся круче. Поэтому сегодня можно позволить себе расслабиться.

Риццо и Стокс одобрительно качали головами.

– И я хочу наконец-то выспаться! – сказав это, командир сделал крупный глоток. Внутри словно начался пожар, от доброго глотка голова пошла кругом.

– За возвращение, каким бы оно ни было! – принял эстафету второй пилот и так же хорошенько приложился к бутылке. Судя по выражению его лица, он испытал те же ощущения что и командир.

– За вас! – продолжил Эрик Стокс – благодаря вам я жив и, не важно, сколько это продлится.

Стокс поставил полупустую бутылку на землю. В окончательно угасшем дне яркие блики костра играли на усталых лицах людей. Каждый задумался о своем. Голодные и усталые, мужчины быстро захмелели. Но это был какой-то другой, странный хмель. У Стокса он не вызывал, как обычно бурной радости, Риццо оставался непривычно молчаливым, Расселл становился еще более задумчивым. Он по-прежнему винил себя в гибели пассажиров и с этим ничего нельзя было поделать. Его мастерство спасло жизнь оставшимся, но он не принимал это в расчет.

Тихая ночь, треск костра. Искры взлетали в ночное небо, словно желая стать одной из звезд, но быстро гасли в холодном воздухе, уступая место другим. Мужчины молча передавали по кругу бутылку. Тишину нарушил командир, решившийся сказать то, о чем никто не решался говорить вслух.

– Вы верите, что в городе кто-то остался? – он поочередно смотрел то на одного, то на другого. – Или в то, что он вообще существует?

– Нет. – Честно ответил Риццо. – Люди просто не выжили. На Земле больше нет пищи. Не осталось даже мышей и тараканов!

– Наверняка мы не знаем. – Оспорил предположение второго пилота Стокс. – К тому же, как вы сами видите, с растительностью полный порядок. Можно питаться грибами, ягодами, сеять зерновые, сажать фруктовые деревья.

– Как я уже говорил, – командир сделал глоток из почти опустевшей бутылки, – когда мы пролетали над так называемым городом, выискивая ближайшее место для безопасной посадки, я не увидел признаков жизни. И самого города, в привычном смысле этого слова там не было.

– Командир, высота была более чем приличная, чтобы разглядеть что-то большее, нежели строения. Плюс облачность. – Риццо так же сделал глоток и передал Стоксу. – У нас не было возможности детально рассмотреть местность. Признаюсь, то, что мы увидели там внизу, совсем не напоминало даже провинциальный городишко. Но повторюсь, что ни высота, ни скорость, ни погодные условия нам не позволяли разглядеть детали.

– Что там вообще вы успели увидеть? – нетерпеливо поинтересовался Стокс, так как у пассажиров не было возможности наблюдать пейзажи, плывущие внизу. С целью безопасности, Расселл распорядился закрыть их иллюминаторы перед посадкой. Но может и для того, чтобы люди не видели надвигающуюся на них смерть.

– Я видел строения, напоминающие ангары и, еще более мелкие постройки, но в каком они состоянии разглядеть было просто невозможно. Использовать оптические приборы, не было времени. – Ответил Риццо. – Тем более, убедившись, что в месте, которое совпадает с координатами города, упоминаемом Бейнбриджем, мы занялись выбором места посадки. Но если честно, на город это не было похоже совсем. Я, конечно, не рассчитывал увидеть там небоскребы и автострады, но надеялся, все же, на нечто большее.

– Совсем не похоже. – Мрачно согласился Рассел. Немного помолчав, он спросил второго пилота, – Марко, ты заметил, там, в центре, у них стояла какая-то башня, отдаленно напоминающая ретрансляторную вышку?

– Конечно, командир. Возможно, уцелело несколько городов, или поселений и, они наладили и поддерживали между собой связь.

– Если это так, – сказал оптимистично настроенный Стокс, – то у нас еще есть шанс, даже если наш город совсем не город и он совершенно пуст. Мы можем попробовать выйти на связь! Да, это абсурдно и нелепо, но все же! Вдруг человечество еще существует. Может они не вымерли, а просто ушли и объединились с другими городами или поселились поблизости, наладив торговые связи и развив сельскохозяйственную отрасль. И теперь напоминают древние города с рыцарскими турнирами и королями!

Расселл и Риццо рассмеялись. Коротким невеселым смехом. Какими они были всего пару дней назад, когда вылетали с Луны, до встречи с Облаком? И кем стали, спустя века? Два пилота, проверяющие системы безопасности в ожидании вылета. Теперь обреченные странники. Полуголодные, уставшие, в глазах, которых стала отражаться вековая мудрость, словно они прожили эти века.

Из-за деревьев показалась Луна. Яркая и большая она спокойно смотрела на трех путников, греющих руки у костра. Все как-то странно посмотрели на извечную спутницу Земли.

– Интересно, как там Хью? – ни к кому конкретно не обращаясь, спросил Стокс.

– Думаю ему лучше, чем нам, – предположил Риццо. – Но я бы не хотел оказаться на его месте, в пустом умирающем подземном городе. Одному, на целой планете.

– Может, стоило остаться на Луне еще на одну ночь, – размышлял Рассел. – В других городах наверняка нашлись бы целые корабли, на которых можно было слетать на Землю, на разведку. Может, удалось бы приготовить посадочное место для нашей покойной птички и вернуться сюда уже со всеми остальными.

– Мы разбились бы точно так же, – не согласился Риццо. – И никак не смогли бы подготовить площадку для посадки. Командир Рассел, вы это сами прекрасно знаете. Не стоит сокрушаться из-за неиспользованных путей спасения. Их просто не было.

Риццо, поднявшись, положил руку на плечо командира.

– И перестань себя винить в гибели пассажиров. Поверь, им теперь, как и ненормальному Гилмену, лучше, чем нам.

Сказав это, второй пилот медленно побрел в сторону живописного озера, в котором отражалась яркая Луна.

– Он прав, – поддержал командира Стокс. – Иди. Тебе надо выспаться. Я подежурю у костра.

Фрэнк Рассел еще минуту сидел молча, понимая, что не сможет быстро уснуть, так как каждый раз, закрывая глаза, открывались глаза его памяти, беспощадно напоминая о деталях посадки и о том, что происходило после. Усталость и алкоголь были здесь бессильны.

Марко долго стоял у озера, которое потом назвал Лунным. Но перед его глазами был родной Неаполь, залитый жарким солнцем и узкие тенистые улочки, по которым он бегал еще совсем мальчишкой. Там остались его родители и многочисленные братья и сестры, так и не дождавшиеся его возвращения. Он не вернулся с рейса и для девушки, которую так любил и мечтал на ней жениться. Эрик сидел у костра, поддерживая его жизнь. Машинально бросая ветки в огонь, он думал о своей работе, которую искренне любил, понимая значимость своего труда. Он должен был возглавить один из отделов после возвращения и, был безмерно этому рад. Сейчас, вся эта суета казалась ему столь ничтожной, что Стокс уже не мог понять, чему он тогда так радовался. Вот так обрывается человеческая жизнь и смерти все равно на твои планы, их значимость и важность. То же самое случилось с каждым, кто находился на борту сто шесть, но с той лишь разницей, что они были еще живы.

Рассел пытался заснуть, но в голове привычно вспыхнули яркие воспоминания совсем недавнего возвращения на Землю. Он вспоминал, как их корабль благополучно вошел в плотные слои атмосферы, сразу взяв курс со снижением на космопорт. Покидая орбиту Луны, они с Риццо договорились, что обязаны посмотреть, что стало с городом, в который должны были изначально вернуться. Пассажиры припали к окнам, жадно всматриваясь на раскинувшиеся внизу дикие непроходимые леса, рассеченные извилистыми реками, в надежде увидеть привычные очертания родного города и другие признаки цивилизации. Но, увы, ничто больше не напоминало о том, что в этом месте когда-то давно стоял многомиллионный мегаполис, так и не дождавшийся их возвращения. Бортовой компьютер не ошибался, точно указывая его координаты. Но от города ничего не осталось, кроме сухих координат многовековой давности.

В очередной раз, увидев своими глазами всю правоту слов капитана Бейнбриджа, борт сто шесть взял курс на упоминаемый им город. Только убедившись, что в указанной точке стоит какое-то поселение, Рассел пошел на последнюю в своей жизни посадку. Посадить машину в непосредственной близости от поселения не представлялось возможным из-за гористого ландшафта и крутых склонов. Пришлось снижаться в долину, где относительно ровная поверхность, пусть и покрытая густым лесом, все же оставляла небольшой шанс на благополучный исход приземления.

Когда Рассел выходил из отсека управления, его окровавленные руки тряслись, хотя еще минуту назад, держа, ставшим бесполезный штурвал, они были тверже стали. Сзади шел второй пилот, которому сорвавшаяся часть панели разбила лицо. В первую очередь они проверили состояние стюардесс. Ариана не пострадала, за исключением мелких ссадин. Она безуспешно пыталась привести Рут в чувство. Риццо и командир отстегнули ее от кресла, которое сорвало с места при посадке, и положили на пол. Второй пилот осторожно убрал прилипшие от крови к виску волосы девушки, обнажив небольшую, кровоточащую ранку.

– Останься с ней и помоги Ариане – распорядился Рассел, обращаясь ко второму пилоту. – От «аптечки» толку мало, но все же посмотрите, что можно сделать.

Командир вручную открыл створки и вышел в салон. Стоны людей и мольбы о помощи обрушились на Рассела как страшная лавина. Ему невольно захотелось закрыться от увиденного. Но душераздирающий крик женщины, сидевшей на одном из первых кресел, вернул его к страшной реальности. Обе ее ноги были сломаны. Левая вывернулась под неестественным углом, кость правой голени, острым сколом, порвав мышцы и кожу, вышла на несколько сантиметров. Особа модельной внешности была цела, но продолжала сидеть, стиснув руками ручки кресел и крепко зажмурив глаза. Эрик Стокс и доктор Стэнли, сидевшие рядом, почти не пострадали. Миссис Шрайдер повисла на ремне безопасности. Она тоже не пострадала, но сердце ее, измученное переживаниями, остановилось, как только раздался грохот ломаемых кораблем деревьев. Судьба была весьма избирательна и своеобразно, на свое усмотрение, поступала с пассажирами.

Несколько человек убил сломанный ствол дерева, ударивший в салон в месте разлома фюзеляжа. В том же самом месте сидел уцелевший мужчина. Но когда Рассел подошел к нему, увидел, что его живот буквально разорван. Под ногами лежали вывалившиеся кишки. По всей видимости, основные сосуды не были задеты, что обрекало его на мучительную смерть. Губы смертельно раненого пассажира беззвучно шевелились, а в глазах застыл ужас и отрицание происходящего.

Рассел выглянул из разлома. Обшивка и провода болтались на ветру. За ними длинная просека, прорубленная их кораблем. Кормовой части видно не было.

Мозг человека загадочная штука. В этой страшной ситуации, он отмечал для командира совершенно ненужные и не интересующие его факты – аромат смолы и сочной древесины разломанной в щепки, лежащей позади корабля, ощущался острее, чем запахи разлитого топлива, едкого дыма и покалеченных тел.

– Чем мы можем помочь, капитан Рассел?

Обернувшись, командир увидел стоящих в проходе Стокса и тяжело дышащего Стэнли. Еще раз, оглядев салон корабля, Рассел распорядился вывести всех, кто сможет самостоятельно выбраться.

– Возьмите «аптечки» и снаружи оказывайте пострадавшим помощь. И еще, – Рассел серьезно посмотрел на доктора Стэнли, – проследите за тем, чтобы сюда никто не входил.

– Хорошо, капитан Рассел – ответил, быстро оценивший положение доктор Стэнли. Он понял, на что решился командир, видя на его лице густую смесь отчаяния, боли и твердой уверенности в том, что он собирался сделать. Сказывался его многолетний опыт работы и глубокое знание человеческой психологии.

Салон опустел. В нем остались только два тяжело раненных пассажира. Рассел вышел из отсека управления. Держа одну руку за спиной, он подошел к женщине со сломанными ногами. Она сорвала криками голос и теперь просто хрипела.

– Я вам сейчас помогу. – Рассел взял ее за руку, холодную и липкую от пота. – Я сейчас сделаю обезболивающую инъекцию, но вы должны закрыть глаза. Хорошо?

Женщина, немного успокоившись, перестала хрипеть и утвердительно, несколько судорожно качнула головой.

Рука командира не дрогнула. Отчаяние, безысходность, чувство вины, страх, все рвущиеся наружу эмоции он запер глубоко внутри себя, чтобы ничто не могло помешать ему совершить страшное преступление, пусть и из самых благих побуждений. Одним выстрелом в голову он избавил женщину от страшных мучений. Так же поступил с мужчиной, внутренности которого лежали у него в ногах.

Выстрелы услышали легко раненные пассажиры, но Стэнли, который уже знал, что происходит, быстро ввел их в заблуждение.

Погода продолжала баловать, подарив еще один теплый, солнечный день. Фрэнк Рассел даже немного поспал, несмотря на страшные воспоминания и мучавшую его душевную боль. Риццо и Стокс были уже на ногах.

– Почему вы меня не разбудили?

– Командир, тебе необходимо было поспать – ответил Стокс.

– Мы теряем время. Там, внизу, нас ждут люди, для которых мы последняя надежда. И сон для нас слишком большая роскошь. Собираемся. Сегодня постараемся без привалов.

Наскоро перекусив и собрав вещи, маленький отряд выдвинулся в путь, оставив позади Лунное озеро. Очередной, безмолвный переход до следующей стоянки.

Склон стал заметно круче, стало попадаться больше скалистых выступов, поросших мхом камней. Относительно недалеко высился хребет, укрытый синей дымкой. За ним должен был быть долгожданный призрачный город.

Ближе к вечеру путь пересек небольшой горный ручей, напоивший путников чистой холодной водой. Риццо предположил, что он питает то самое Лунное озеро, так ему полюбившееся. Даже выразил желание надолго там обосноваться.

Подъем на вершину скалистого хребта был утомительным. На этом участке деревьев почти не было. Камни осыпались из-под ног, поднявшийся ветер трепал одежду и нес тяжелые тучи. Первые капли, принесенные мощными порывами, не заставили себя ждать, предвещая сильный дождь. Нужно было срочно искать укрытие. Но это оказалось не так просто. Редкие деревья стояли одиноко, не имея хорошей кроны. Их короткие искривленные ветки совершенно не могли спасти от стихии.

Ветер тем временем крепчал. С открывающейся панорамы можно было разобрать косые струи мощного дождя, который двигался в их направлении, скрывая в своих потоках лес, оставшийся внизу.

Риццо, качаясь под порывами ветра, пытался разглядеть в бинокль хоть что-то, что могло спасти от надвигающегося ливня. Стокс беспокойно смотрел на лес, откуда они вышли сегодня утром. Он был уже почти не виден. Рассел развернул плащ и хорошенько закрепил его на себе.

– Советую вам сделать то же самое – сказал он. – И не забудьте укрыть мешки с провизией.

Стало заметно темнее. Ветер становился все холоднее и все чаще доносил крупные капли дождя, которые громко бились о плащи, разбиваясь вдребезги.

– Впереди я разглядел ущелье. – Сообщил Риццо, перекрикивая ветер, – оно разделяет хребет поперек. Возможно, по нему мы и выйдем за перевал.

– Как далеко? – спросил командир.

– Километра три, может немного больше. Этот бинокль не показывает расстояние до объекта.

– Тогда быстрее! У нас нет выбора.

На этой высоте ветер был особенно ощутим. Возможно из-за него, на склоне хребта, почти не осталось деревьев. Начавшийся ливень обильно поливал путников холодными струями. Вода, бежавшая сверху, делала этот подъем еще более сложным. Люди падали, помогая друг другу подняться, продолжая целеустремленно идти вперед. До ущелья оставались считанные метры, но его невозможно было разглядеть сквозь потоки дождя, метаемых мощными порывами ветра и быстро наступивших из-за непогоды сумерек.

Ноги, натруженные после продолжительных переходов, отказывали. Когда Фрэнк Расселл упал в очередной раз, у него промелькнула безумная мысль, остаться лежать так, под дождем, омываемым грязным потоком воды, бегущей из ущелья. Сил подниматься больше не было.

Скорее всего, это ущелье так и образовалось на этом хребте, когда продолжительные ливни постепенно вымывали более мягкие породы в течение многих лет. Две руки, с обеих сторон, поставили Расселла на ноги, прервав занимательные размышления о местной географии.

– Командир, ты как? – Риццо тревожно смотрел на грязное, измученное лицо капитана.

– Я в порядке. Доберусь.

– Если что, мы тебя можем донести до ущелья, – предложил Стокс, по лицу которого катились струи воды, словно он стоял под душем.

Расселл коротко улыбнулся и самостоятельно двинулся дальше. Скалистый хребет был перед ними, круто подымавшийся вверх. Ущелье, очень узкое, не приветливо зияло черным проемом в наступившей тьме. Путники стояли перед самым входом, наблюдая как из него, полноводным ручьем, выбегала накопившаяся от ливня вода.

– Нам не удастся найти там место для привала! – Прокричал Стокс, перекрикивая бурю. – Если ливень не ослабнет, этот ручей превратится в горную реку и нас смоет из ущелья назад! До самого Лунного озера.

Сказав это, Стокс посмотрел на Риццо, но тот, проигнорировав упоминание о так полюбившемся озере, сказал.

– У нас нет выбора. Капитан, что будем делать?

– Нам надо идти – ответил он. – Оставаться здесь не имеет смысла.

Рассел первым вошел в узкое ущелье, ширина которого не превышала нескольких метров. Впервые, с момента их приземления, он воспользовался фонарем, тем самым, с которым пробирался по мертвым коридорам Мальтийского Креста. И снова коридор в кромешной тьме, а вместо мертвой станции – безлюдная планета. Но за спиной, на этот раз, два надежных, верных человека.

Ноги путников утопали в воде по голень, но все было не так страшно, как могло показаться на первый взгляд. По крайней мере, здесь не было ветра, и дождь не хлестал по плащам. Стены ущелья были гладкими, по ним обильно струилась вода, выглаживая их еще больше. На редких, небольших выступах ютились мелкие кустарники. Рассел, освещая фонарем, внимательно осматривал стены ущелья, в надежде обнаружить укрытие. Но его все не было.

Риццо и Стокс шли сзади, молча, едва волоча промокшие ноги. Сам Рассел заметил, стоило ему зайти в ущелье, как он почувствовал, что в нем остались еще силы, и он готов идти дальше. Если бы только они могли знать, как далеко еще до города. Было точно известно, что он находится в нескольких километрах от скалистого хребта на выходе из ущелья. Но сколько они прошли по самому ущелью, сказать было сложно, так как были лишены каких либо ориентиров. Они могли ориентироваться только по времени, и все их расчеты были весьма приблизительны.

Все трое продолжали идти вперед, медленно передвигая ногами. У них не было возможности даже присесть. Рассел продолжал внимательно изучать стены с обеих сторон, по которым в свете фонаря тонким водопадом струилась вода. Вдруг, он резко остановился. Риццо и Стокс врезались ему в спину.

– Что случилось?

Вместо ответа, капитан указал лучом света, в котором падали капли дождя, в небольшой зияющий проем с левой стороны стены. Ущелье в этом месте заметно расширялось, имея массу других разломов и трещин. Все они были настолько мелкими, что в них могли укрыться разве что насекомые или, в более крупных, мелкая дичь. Но этот пролом был словно создан для них, как подарок свыше. Он находился на высоте около метра от земли и имел достаточное углубление, в которое не могла проникнуть дождевая вода. Рассел заглянул внутрь, освещая пещеру. Убедившись, что ее размеры достаточны, чтобы уместить всех троих, мужчины поспешили забраться в нее. В первую очередь они сняли промокшую обувь и плащи, спасавшие от непогоды и, сохранившие одежду практически сухой, мужчины почувствовали себя так, словно оказались в отеле. Особенно, когда прижавшись к дальней стене, с наслаждением растянулись на расстеленной палатке, немного спасавшей от неровностей каменного, холодного пола. Укрывшись тонкими пледами, взятыми с корабля, которыми когда-то пользовались пассажиры, путники почувствовали себя практически счастливыми. Это было неожиданно для каждого из них – испытать чувство комфорта в темной холодной пещере. Многое изменилось. И ощущение восприятия счастья тоже стало другим, приспособленным под этот новый мир.

Не было ни малейшей возможности развести огонь, чтобы просушить обувь и хоть немного согреться, окончательно превратив эту маленькую пещерку в пятизвездочный отель. По крайней мере, это лучше, чем упасть в изнеможении и лежать под дождем в ручье.

– Кто угостит меня доброй порцией рома? – раздался приглушенный голос Стокса из под пледа, которым он укутался с головой.

Мужчины сделали по несколько глотков. Сегодня их ужин этим и ограничился. Несмотря на холод и сырую одежду, они довольно быстро и крепко уснули. Крепко спал и измученный Рассел, не терзаемый, как обычно, страшными воспоминаниями.

Он надеялся, что самое страшное уже позади. На протяжении всей его жизни с ним происходило множество событий. В том числе, когда он был на волосок от гибели. Рассел терял родных, друзей и коллег, которых Космос забирал без остатка, расставался навсегда с любимыми. Но все это происходило плавно – судьба равномерно распределила значимые события на десятилетия его жизни. Здесь, все самое страшное произошло сразу и за какой-то час. Посадка в лес, унесшая жизни пассажиров, что с ним никогда не бывало. В его практике случались аварийные посадки, но его мастерство спасало людей, он не потерял ни одного пассажира. Теперь же, помимо погибших, ему пришлось самому убить двоих человек и не важно, что это избавило их от страшных мучений.

И в довершении, Рассел так же впервые потерял члена экипажа. Молоденькая девушка Рут была назначена на борт сто шесть совсем недавно и была счастлива работать на новом элитном корабле. Это был один из первых ее рейсов, став самым долгим и последним одновременно. Рассел помнил стойкость и мужество, проявленное Рут в смертельно опасной ситуации, когда они беспомощно вращались на орбите Земли. В ее лице и выражении глаз не было паники, а страх перекрывала надежда на благополучный исход. Она профессионально выполняла свои обязательства, не позволяя себе ни минуты слабости. На тот момент Рассел был просто уверен, что такую девушку, как Рут, ждет большое будущее в выбранной ей профессии, что впереди у нее еще много вылетов и к концу карьеры она оставит за спиной не одну сотню астрономических единиц пройденного пути. Но Рут погибла при посадке, ударившись виском, когда ее кресло сорвало с крепления и с силой бросило на стальную перегородку отсека. Она даже не успела осознать, что вернулась назад, коснувшись земли. В памяти Рассела она останется хрупкой девочкой, которая так забавно смотрелась в кресле второго пилота, там, на Луне, когда они ждали возвращения Риццо и его команды. Он был благодарен ей, что она разделяла с ним эти томительные часы ожидания в отсеке управления, но так и не успел поблагодарить за это.

Не теряя времени, Рассел поспешил в сторону кормовой части корабля, взяв с собой Эрика Стокса. Марко Риццо было необходимо оставаться с выжившими пассажирами, которых, кроме Стокса, оставалось только двое – Стэнли и Кэрол.

Кормовая часть развалившегося фюзеляжа лежала в стороне от просеки, прорубленную могучим телом Боинга. Она была сильно деформирована и лежала к верху ногами, переломав хвостовое оперение. Деревья, согнувшиеся под тяжестью металла, постепенно заваливались, обнажая корни.

Рассел тревожно прислушался. Ни стонов, ни криков. Только шорох листвы и треск ломающихся веток. Командир заглянул внутрь. Часть тел лежала на потолке, ставшим полом, среди разбросанного багажа из разломанных полок. Некоторые пассажиры висели вниз головой, удерживаемые крепкими ремнями. Он узнал молодоженов, возвращавшихся со свадебного путешествия. Страшная картина. Их руки и волосы свисали вниз, а по ним струилась кровь, образуя под искалеченными телами целые лужи. Это было захватывающее свадебное путешествие, которое закончилось тем, что умерли они в один день.

Рассел отдал должное Стоксу, простому бухгалтеру, не отходившему от него ни на минуту, мужественно переваривая увиденное, он был готов выполнить любой приказ командира. Луна закалила его. Из похода в глубокое подземелье Уран-3 он вернулся другим человеком.

Но помогать тут было не кому. И избавлять от мучений тоже никого не пришлось, хотя Рассел держал за поясом пистолет, прихваченный именно с этой целью. После осмотра оторвавшейся хвостовой части фюзеляжа, мужчины, пробираясь через раскуроченные деревья, искали людей, которых могло выбросить из разлома, но при этом остаться в живых. Таких не было и, спустя два часа, они вернулись к выжившим пассажирам. Их осталось всего трое – бухгалтер Стокс, доктор Стэнли и успешная модель Кэрол. Как и три члена экипажа. Всего шесть человек из двадцати одного, вылетевших с Луны в первый раз, до встречи с облаком. Всех погибших предали земле, насколько это позволяли обстоятельства.

Фрэнк Рассел проснулся среди ночи от сотрясавшего его кашля. Чем сильнее он старался его сдерживать, тем яростнее он вырывался из простуженных легких. Холодные ночи, сырая одежда, хроническая усталость и скудное питание, привели организм к общему истощению, который не мог противостоять воспалительным процессам.

Его трясло от озноба. Рассел понимал, что у него поднимается температура. Общее самочувствие осложняла сырость, что проникала в эту маленькую пещерку и холодные камни, на которых он лежал. Снаружи шумел сбегающий вниз ручей. Дождь, по всей видимости, прекратился, а ветер стих, поскольку других звуков не доносилось. Со стороны выхода веяло сыростью и прохладой.

Очередной приступ кашля согнул Рассела пополам. В этот момент, чья-то рука крепко ухватила его за плечо.

– Командир, – он узнал голос Риццо. – На, выпей, прополощи горло. Заодно и сам согреешься.

Рассел, нащупав в темноте протянутую ему бутылку, сделал небольшой глоток. Он не понял, что это был за напиток, огнем ворвавшийся в его воспаленное горло. Чуть позже, уже остывая, этот эликсир принес ощущение тепла, которое стало разливаться по всему телу. Блаженно откинувшись на спину, Рассел закрыл глаза. У него не было сил даже поблагодарить второго пилота.

Кашель не беспокоил до самого утра. Но вернулся озноб. Стало совсем светло и, нужно было идти дальше. Рассел попытался медленно встать, но свод маленькой пещеры плавно качнулся в сторону. Командир медленно повернул голову на бок, что еще сильнее усилило головокружение и, увидел сидящих в самом углу Риццо и Стокса, очень тихо что-то обсуждавших. Рассел понял, что речь шла о нем и, был прав. Мужчины решали, как быть с командиром у которого, по всей видимости, поднялся сильный жар и как поступить, если он настолько ослаб, что не сможет идти дальше.

Рассел этого не слышал, но тут все было и так понятно. Он резким движением скинул с себя плед, в который кутался всю ночь и, поднявшись, отдал приказ выдвигаться.

– Пора. Мы тратим слишком много времени!

– Но капитан… – Риццо был изумлен неожиданной активностью командира.

– Вы рано списываете меня со счетов! Да, я простужен и у меня температура. Возможно воспаление легких. Но это, поверьте, ничего не меняет.

Быстро собравшись, мужчины вышли из укрытия в полумрак сырого ущелья. Полноводный ручей не сбивал с ног. От него не осталось и следа. Дождь, который прекратился глубокой ночью, больше не питал его и тот быстро истощил себя быстрым бегом. Узкая полоска неба над головой была затянута низкими тучами. Они тяжело висели больше не гонимые ураганным ветром.

И вновь, выстроившись в цепочку, отряд медленно двинулся дальше. Если бы кто-то посмотрел на них со спины, то сразу же понял, что эти люди потеряли всякую надежду на что-либо. И виной тому была не погода, и не мрачный пейзаж возвышавшихся со всех сторон скал. Уставшие люди просто шли вперед, понимая, что их никто не встретит в городе и, что самого города уже давно нет.

Постепенно тучи растаяли. Выглянуло солнце, ярко освещая зеленую долину, играя светом в небольшой речушке, пробегавшей у самого подножия того места, где когда-то очень давно стоял упоминаемый Бейнбриджем город. На западе, куда ушел циклон, бушевала гроза. Видны были вспышки молний, но из-за большого расстояния они оставались безмолвными. В противоположенной стороне сияла яркая двойная радуга. Небо над головой путников, которые только что вышли из ущелья, было ярко-синим и, лишь на севере, плыли небольшие белые облака.

– Нашего города нет. То, что от него осталось, давно мертво, – произнес Риццо, разглядывая в бинокль полуразрушенные, небольшие строения. – Поселение напоминает средневековую деревню. И то, давно заброшенную.

Рассел проигнорировал протянутый ему бинокль.

– Я и так вижу, что там вымершая деревня, а не последний оплот человечества. Напрасно мы питали себя иллюзиями, что не разглядели жизни в этом поселении, списывая все на плохие погодные условия и высокую скорость. Глаза не обманули нас, когда мы пролетали над ним и видели его опустевшим и совсем безлюдным. Мы только и успели что-то разглядеть среди лесного массива. Нам этого оказалось вполне достаточно, и наше воображение дорисовало этой деревушке укрепленные стены и большие сооружения.

– Бейнбридж описывал его как цитадель. Может с координатами что-то не так? – осторожно предположил Стокс. – Я в этом, конечно ничего не понимаю, но может у Земли за это время поменялись магнитные полюса. Или вообще пропали, например.

– Нет, – спокойно ответил Рассел, глядя на удручающую картину вымершей деревни. – С координатами все верно. На пустом мониторе координат Земли, у нас была только эта точка. Просто прошло слишком много времени с тех пор, как об этом городе упоминал Бейнбридж. Эрик, ты даже не представляешь, как это страшно, – добавил Рассел, – когда в эфире полная тишина, а система безопасности полета пеленгует лишь пустоту.

Поселок действительно был небольшим, частично обнесенный деревянной оградой. Такие же деревянные постройки, с проваленными крышами, покосившиеся от ветхости полусгнивших бревен. Уцелевшие дома стояли в хаотичном порядке вокруг железной вышки, возвышавшейся на сотню метров, немного накренившуюся в сторону.

Не увидев суеты на улицах, трепещущего на ветру выстиранного белья, пасущийся скот в полях, стражников у главных ворот и возвышающихся мощных стен, мужчины были подавлены. Несмотря на ожидаемый исход, на лицах гостей было не скрываемое разочарование, хотя они и допускали такую мысль, но все же до последнего надеялись на чудо. Не смотря на все удары судьбы, каждый из них продолжал хранить веру в лучшее.

– И все же, не смотря на свой пессимизм, я надеялся увидеть большее, – сказал Стокс и устало пошел к поселению.

Когда мужчины оказались на территории брошенного поселения, Марко Риццо разведя руки в стороны, произнес громко и несколько иронично:

– Вот мы и пришли! Встречайте гостей!

Ему ответил только прохладный ветер, сквозивший сквозь щели прогнивших домов, покрытых плесенью. Не сговариваясь, путники двинулись в центр, к возвышавшейся стальной махине. Они заглядывали в дома, подбирали различные предметы, валявшиеся на улице, пытаясь понять, почему поселение пусто. Не было останков ни человека, ни животных. Было очевидно, что люди ушли отсюда давно. Целенаправленно отправились в другое место. Об этом говорило запустение в домах, было видно, что жители, без спешки, спокойно собрали все вещи и ушли. Если на Мальтийском Кресте удалось найти ответы практически на все вопросы, то здесь их становилось только больше.

Фрэнк Рассел понимал, что тут ему не найти бортовой компьютер. Возможно, деградировавшее человечество разучилось даже писать и читать. Прошло столько лет – все великие достижения и открытия, культурные ценности и знания, все человеческое наследие было давно забыто и навсегда утрачено.

Не было больше городов. Те, что уцелели во время войны, после разрушило само время. Давно доказано, что самый большой мегаполис, заброшенный людьми, полностью исчезает через триста – пятьсот лет в зависимости от климата. Здания разрушаются, растительность захватывает площади и дороги, на руинах растут деревья. Другие города погребены под песком, третьи под водой. Прошло семьсот лет после их вылета с Луны и триста лет после окончания войны.

Сколько этому заброшенному поселению? Десять, двадцать или тридцать лет? Не больше. Смешные цифры. Но в таком климате, деревянные постройки не смогут простоять и пятидесяти лет. Куда все же ушли люди? Где их искать, если они вообще еще остались?

Капитан Бейнбридж писал, что в этом месте стоял большой город, жители которого отбивали атаки с постепенно пустеющего Космоса. После, выдерживали осады кочующих племен. Ничего не осталось. О существовании технически развитой цивилизации напоминала только высокая проржавевшая вышка, очень смахивающая на ретранслятор. Когда она была построена, а главное – зачем, останется тайной.

Вышка, немного покосившись, уходила в синее небо. Ветер свистел в ее конструкции, которая была сработана из стальных треугольников, скрепленных между собой. Коррозия быстро доедала это сооружение в сыром, дождливом климате. Ей было не больше сотни лет, и ее предназначение было непонятно.

Рассел проверил ее прочность, соскоблив руками налет ржавчины на мощных опорах. Еще пару лет, а может и раньше, вышка сложится пополам, когда не выдержат нагрузки проржавевшие металлоконструкции.

– Что будем делать, командир? – спросил Марко Риццо. – Время уже за полдень. Я если честно, не хочу оставаться здесь ночевать.

– Мы сделали все что могли, – ответил командир. – Сейчас перекусим и выдвинемся назад. Остановимся в той же пещере, что и прошлой ночью. Я тоже не собираюсь оставаться в этом мертвом месте.

– Тогда привал устроим под этим, возможно последним на Земле, техническим сооружением. – Заявил Стокс, расстилая плащ на мягкую землю. – Замете, что эта железяка была построена после войны.

– Согласен, – ответил Риццо следуя примеру Стокса, разваливаясь на земле и подставляя лицо под мягкие солнечные лучи. – Такие же примитивные сооружения для связи делали лет сто назад. Я имею в виду по нашему времени.

– Вы отдыхайте, а я осмотрю местность, пока выдалась такая возможность, – сказал Рассел, и стал подниматься по лестнице.

– Командир! – Риццо вскочил на ноги и уже стоял возле лестницы, задрав голову. – Это опасно!

– Знаю, – ответил Рассел, продолжая подъем. – Поэтому будьте внимательны. Если вышка вдруг начнет падать, постарайтесь не оказаться на ее пути.

К Риццо подбежал Стокс, пытаясь помочь второму пилоту удержать командира от неразумных действий.

– Командир, это ничего не даст! Сомневаюсь, что вы увидите там что-то новое. – Крикнул он вдогонку Фрэнку Расселу, который был уже достаточно высоко. – А вот разбиться или покалечиться можно запросто!

– Тогда пристрелите меня, чтобы я не мучился. – Ответил Рассел, остановившись на одном из межуровневых переходов. – Поверьте, это совсем не сложно!

Сказав это, он продолжил свое восхождение, оставив внизу своих спутников. Конструкция, не смотря на съедавшую ее коррозию и возникший крен, была еще крепка. Когда Рассел был на самой вершине, он присел, чтобы немного отдохнуть и полюбоваться открывшейся панорамой. Командир корабля не мог упустить возможности, последней, еще раз подняться над землей. Ветер свистел в ржавых креплениях ретранслятора, заставляя его немного раскачиваться и скрипеть на этой высоте. Но опасения у него это совсем не вызывало.

Сидя на площадке, он разглядывал живописные картины гористой местности, густо покрытой лесом. Если город и был тут, то он наверняка погребен под листьями, крепкими корнями и широкими кронами. Тем более что это был не совсем тот город, в полном понимании того слова, к которому мы привыкли.

Капитан Бейнбридж не обманул и не ошибся, указав эти координаты. Рассел размышлял в верном направлении. Тут был город, но он, полуразрушенный, оказался погребенным под толстым слоем земли, на которой сейчас росли деревья. Это была цитадель, строившаяся в самом конце апокалипсической войны, когда ресурсы были истощены, многие технологии утрачены, а человечество практически вымерло. Этот город не смог простоять долго. Его жители не смогли долго продержаться в этих условиях – пищевые запасы скудели, болезни уносили все больше жизней. Оставшиеся жители разбрелись в поисках пищи, бросив город на произвол судьбы. Некоторые из них вернулись спустя годы в тот самый город. Но жить на его пустых, полуразрушенных улицах уже не смогли. Построили рядом поселок, вокруг вышки, которая когда-то давно служила антенной. Они попробовали вновь закрепиться на этом месте и снова ничего не вышло. Людям ничего не оставалось, как снова уйти кочевать, как делали их древние предки. Но, если для человечества того времени это было естественной средой обитания, то этому поколению пришлось столкнуться с неразрешимыми проблемами.

Фрэнк Рассел не предполагал, насколько его размышления были близки к реально происходившим здесь событиям. Из этого поселения, практически вернувшись к первобытному строю, люди ушли почти двадцать лет назад. Но даже если бы прибывшие из прошлого земляне застали их тут, ничем хорошим это не закончилось. За это время на Земле уже успел умереть последний Homo sapiens. Человек так и не смог вернуться к прежнему образу жизни. Не было больше той выносливости и силы, чтобы противостоять суровым условиям жизни. В век технологий человек ослаб навсегда. Становясь технически все сильнее и опасней он умер, лишив сам себя средств к существованию.

И, тем не менее, их попытка сохранить человечество на этом крошечном островке цивилизации была поистине символом веры и жизнестойкости. У этих людей еще оставалось то, чем мы были наделены все недолгое время, что существовали на Земле. Стремление продлить род, увековечить себя в памяти потомков. Но эта искра очень быстро погасла. А если не осталось никого, в чьей памяти могло и, должно было жить великое наследие? Значит, ничего и нет. Смерть целой цивилизации это действительно страшно. Но страшно только до того момента, пока об этом думает и понимает, живет и осознает это, ее последний представитель.

Фрэнк Рассел, удерживаясь за перила, под порывами ветра, что царил на этой высоте, выпрямился в полный рост. Он сделал глубокий вдох чистейшего прохладного воздуха, от которого кружилась голова. Еще раз оглядел пустую планету с высоты и стал медленно спускаться вниз.

Было необходимо затемно вернуться в ту пещеру. И если не будет дождя, там можно развести огонь. Доктор Стэнли, Кэрол и Ариана их уже заждались. И вновь по возвращении нужно будет рассказывать им о том, во что они не захотят верить. Но может они уже устали удивляться, привыкли к выкрутасам судьбы, которая продолжает играть с ними, оставив в живых по собственной прихоти. Рассел решил, что по возвращении, нужно будет собраться и всем переехать к Лунному озеру. Это озеро стоит того, чтобы провести там остатки своих дней. Тем более, там открывается такой прекрасный вид на Луну, с которой они так недавно, так давно прилетели.

Прошло почти два месяца, как выжившие пассажиры и члены экипажа перебрались жить к Лунному озеру. Это был долгий и изнуряющий процесс. Стоксу, Риццо и Расселу пришлось сделать с десяток рейсов, каждый из которых занимал два долгих дня, от места аварийной посадки до озера, перенося на своих плечах уцелевшие инструменты, провиант, одежду и все, что могло пригодиться в быту.

Ариана, Кэрол и доктор Стэнли ожидали возвращения мужчин в наскоро разбитом лагере, наводившим на женщин еще большее уныние и тоску. Постепенно переехав к озеру, люди наладили быт. Не имея должных навыков строительства, мужчинам все же удалось построить относительно надежное жилье. Это оказалось очень непросто – им пришлось обучаться этому ремеслу в процессе. Используя подручный материал и инструменты, привезенные с Луны, они соорудили что-то, отдаленно напоминающее дом. Но по сути это была большая хижина. В ней обустроили кухню, где можно было готовить пищу, используя нагревательные приборы, стояла холодильная камера и стол на шесть персон. В доме было шесть комнат, из расчета каждому по комнате. Он был утеплен мягким теплоизоляционным материалом, снятым с корабля. Сделали кладовую, гардероб и даже ванную комнату, в которой можно было принять горячий душ, наполнив емкость водой, принесенной из озера. Используемая вода сливалась по желобу в заранее выкопанную яму. С туалетом оказалось сложнее. Без сложной канализационной системы его невозможно было поставить в доме. Поэтому, установили за деревьями, на окраине поляны, выстроив его из напиленных досок.

Конечно, выглядело все это очень несуразно. Но все равно постройку гордо именовали как дом, в полном смысле этого слова. У него вышли неровные стены и немного кривая крыша, что вызывало у Стокса откровенный смех, который он даже не пытался сдержать. Руки пилотов, бухгалтера и психиатра сделали все, что могли. И это было очень неплохо для первого раза.

Риццо и Стокс, используя батареи, провели свет не только в дом, но и соорудили уличное освещение, что придавало уют и немного повышало настроение. Трудно было себе представить, как земляне смогли бы выжить без всего этого. Экспедиция в пещеры атомного комплекса Уран-3 себя оправдала. Им было чем гордиться, но сейчас они думали о Нате Морине, который разделил бы с ними эту маленькую радость за проделанную большую работу. Они вспомнили всех, кто разбился при посадке, не дожив до момента, когда оставшиеся в живых научились радоваться мелочам, ставшими для них жизненно необходимыми, которые совершенно не замечали в прошлой жизни.

Видя, как этот, абсолютно чужой мир приобретает узнаваемые черты, люди стали чувствовать себя немного увереннее. Да, им было все так же тяжело и физически и морально, но результаты труда, в который они окунались с головой, помогали им постепенно свыкаться с этой новой жизнью. Они просто старались не думать о будущем, предпочитая жить настоящим и воспоминаниями о прошлом.

Рассел, по-прежнему не верил, что на Земле больше не осталось живых организмов. Он не встречал их в лесу, не видел пролетающих над головой птиц, по ночам его не кусали комары, а в дом не пробирались насекомые. Радиация уничтожила девяносто процентов живых организмов, остальные десять она убила косвенно, разрушив все имеющиеся, созданные природой пищевые цепочки.

В одну из бессонных ночей, прогуливаясь вдоль озера, его осенила идея – что если в водной среде еще сохранилась жизнь? Если он мог открыто наблюдать за природой повсюду, то водная толща могла скрывать свои тайны. С самого утра он приступил к постройке плота, который выглядел не намного лучше, чем возведенный дом, но вполне сносно держался на воде пусть и не отличался скоростными качествами и маневренностью. Самую большую активность проявил Стокс, всячески помогая командиру в строительстве. Плот получился достаточно большим, чтобы соорудить на нем крытую надстройку, где можно было бы укрыться от дождя. Стокс даже произнес речь, когда плот, в торжественной обстановке спускали на воду. Правда, разбивать о его борт бутылку шампанского категорически отказался.

К сожалению, как ни старался, Фрэнк Рассел так и не смог выловить ни одной рыбы на самодельную, но вполне приличную удочку в Лунном озере, избороздив его вдоль и поперек, наконец, окончательно признав, что на Земле не осталось ни чего живого. И из-за этого, люди остались без рыбы и дичи, но запасов продовольствия пока хватало. Синтетическую пищу всегда разбавляли натуральными продуктами. Ягоды и грибы, которые в изобилии росли повсюду, тщательно просушивались, после чего из них варили супы и компоты. Риццо, в свою очередь, очень увлекся собиранием орехов, обжаривая и перемалывая, он добавлял их практически во все свои блюда. Конечно, не свежедобытая хорошо прожаренная дичь, но и это вносило небольшое разнообразие в ежедневный рацион.

Ничто не нарушало размеренного тихого существования землян, больше не задумывавшихся о будущем, вспоминавших лишь далекое прошлое, радуясь грибным супам и фруктовым компотам. Риццо оккупировал плот своего командира, каждый вечер, прогуливаясь на нем по озеру с красавицей Кэрол, тяжелее всех переносившей испытания, выпавшие на их долю. С момента аварийной посадки она все больше уходила в себя. Кэрол так и не смогла смириться с тем фактом, что они оказались в далеком будущем и, пути назад больше нет. Она продолжала всячески отрицать настоящее, все больше замыкаясь в себе.

Риццо ухаживал за ней, но ни как мужчина за женщиной в романтическом порыве, а как человек с добрым сердцем, всячески желая помочь девушке. Каково же было удивление доктора Стэнли, который читая книгу на берегу, услышал громкий смех Кэрол, разносившийся над водной гладью озера. Прогулки по воде с обаятельным итальянцем ей явно шли на пользу. Но слишком резкие изменения в ее настроении для доктора Стэнли стали тревожным симптомом. Он продолжил наблюдать за Кэрол, но только более внимательно, так как улучшение ее душевного состояния могли привести либо к выздоровлению, либо к еще более глубокой и тяжелой депрессии.

Несчастье не заставило себя долго ждать, буквально сразив доктора Стэнли, принявшего на себя всю вину за случившееся. Это произошло утром, когда горстка землян собралась за завтраком под брезентовым навесом.

– Мистер Стокс, – обратилась Ариана к мужчине подчеркнуто деловым тоном, – признайтесь, пожалуйста, перед всеми нами, здесь собравшимися, что стали выпивать по ночам. Я вас не обвиняю, но хочу помочь.

– С чего вы взяли? – Стокс, активно поглощавший бутерброд, удивленно поднял брови, взглянув на Ариану, так же поддерживая тон диалога. – Да, я выпивал весь полет, но согласитесь, иначе было трудно его пережить. Но не надо теперь обвинять меня в злоупотреблении!

– Не сердись на меня, Эрик, – поспешила извиниться стюардесса. – Но я слышала, как ночью в кладовой что-то упало. По звуку было похоже на бутылку, затем все стихло и я, подумав, что это ты, спокойно уснула, решив перенести разговор с тобой на утро.

– По ночам я крепко сплю. И этой ночью я не ходил в кладовую. Поверьте, – Стокс обратился ко всем собравшимся, – мне нет смысла вас обманывать.

– Тогда кто же? – Ариана была в растерянности.

Собравшиеся земляне переглянулись, не понимая, что происходит.

– Где Кэрол? – спросил доктор Стэнли. Никто не предал значения, что она не присутствовала за завтраком. Это было не впервые – девушка не раз признавалась, что ее мучает бессонница, и она с трудом засыпает под утро.

– Мы допоздна катались по Лунному озеру, – сообщил Риццо, – теперь отсыпается после ночной прогулки. Они ей явно идут на пользу! – Гордо добавил итальянец.

– О чем вы говорили? – как-то подозрительно спросил доктор.

– Она как всегда вспоминала свое счастливое прошлое. Но в этот вечер призналась, что окончательно потеряла надежду вернуться назад, в свое время.

– Ариана, проверь, пожалуйста, Кэрол.

Стюардесса поспешила в комнату Кэрол. Доктор поднялся с места, отставив свой остывающий чай, подслащенный синтетическими добавками.

– Доктор, что происходит? – Рассел тоже поднялся с места.

– Если в кладовой кто-то гремел бутылкой вина, – сообщил он, то это могла быть только Кэрол, если никто из нас туда не ходил.

– Вы подозреваете, что она стала запивать алкоголем свою депрессию? – спросил Риццо, не желая верить в свое предположение.

– Это было бы слишком просто, – ответил доктор, продолжая напряженно стоять за столом, словно чего-то ожидая.

– Доктор! – Ариана буквально вылетела из дома. – Я не могу разбудить Кэрол!

Все бросились в комнату девушки. Первым неуклюже бежал, уже готовый к броску, доктор Стэнли.

Кэрол лежала на своей кровати поверх одеяла. Она не раздевалась перед сном, что говорило о том, что спать она не собиралась. Ее голова немного сползла с подушки, глаза закатились под чуть приоткрытые веки, бледные губы застыли в неестественной для нее, кривой усмешке.

Доктор попытался нащупать пульс на сонной артерии. Но, только коснувшись ее шеи, понял, что опоздал – девушка была мертва уже несколько часов.

– Что с ней доктор? – Риццо попытался подойти к девушке пытаясь понять, что произошло, но Рассел крепко взял его за руку.

– Доктор скажет, когда понадобится наша помощь.

Стэнли стал осматриваться по сторонам – он что-то искал. Заглянув под кровать, обнаружил наполовину пустую бутылку вина, принесенную девушкой ночью из кладовой. Не оборачиваясь, Стэнли передал находку одному из мужчин, продолжив поиски. Заглянув под подушку он, кажется, нашел, что искал. В его большой ладони зашуршали пустые пластинки из-под лекарств.

Рассел впервые видел доктора в таком состоянии – тот был растерян и подавлен.

– Она покончила с собой, – наконец произнес он. – Уже ничего нельзя сделать.

– Мы должны попробовать! – Риццо бросился к телу девушки и принялся трясти ее за плечи, бить по щекам, пытаясь привести в чувство. – Ей нужно сделать промывание желудка! Командир, нас же учили оказывать первую помощь! Помоги мне!

– Марко, – доктор осторожно взял его за руки, чтобы он оставил в покое бездыханное тело. – Она мертва несколько часов. Бригада реаниматологов была бы здесь бессильна. Поверь.

– Что это за таблетки?! – Риццо выхватил из рук доктора пластинки. – Это лекарства из нашей бортовой аптечки – от головной боли и банальные успокоительные. Они не могли убить ее! Может, мы еще можем помочь ей!

Риццо вновь бросился к Кэрол, но был остановлен Расселом и Стоксом.

– Препараты из аптечки безобидные, – согласился доктор Стэнли, – но их количество, в сочетании с алкоголем, оказалось смертельным для девушки. Она знала, что делает. Констатировать смерть я могу безошибочно. Мы опоздали, Марко. Я опоздал.

Ариана беззвучно расплакалась, облокотившись к стене.

– Сколько это будет еще продолжаться? – ни к кому конкретно не обращаясь, тихо спросила она. – За что на нашу долю выпали все эти испытания?

Из ее закрытых глаз текли слезы горечи, боли и обиды на весь жестокий мир. Риццо, глядя на Кэрол, думал о том, что в смерти нет ничего красивого, что она излишне романтизирована в книгах и фильмах, где ее преподносят как нечто волнующее, придавая ей некий положительный оттенок. Он вспомнил Ната Морина, погребенного под многотонными швеллерами грузового лифта, вспомнил покалеченные тела погибших при посадке пассажиров, которых ему пришлось хоронить. Теперь Кэрол. Риццо чувствовал величие смерти, ходившей рядом с ним, но пока не обращавшей на него никакого внимания. Он еще долго не мог поверить в смерть девушки.

Стокс, как и Ариана, задавался вопросом, за что им все это. Фрэнк Рассел считал, что потерял очередного члена своей команды, тяжело переживая утрату. Доктор Стэнли не мог понять, когда он упустил из виду тот момент, когда девушка решилась переступить последнюю черту. Он наблюдал, много говорил с ней, стараясь всегда вовремя прийти на помощь, так как видел все ухудшающееся состояние. Ее глубокая депрессия должна была рано или поздно себя проявить, и доктор Стэнли был готов к этому, но продолжал бороться за жизнь и здоровье Кэрол. Он призывал остальных помочь ему в этом непростом деле, на что команда охотно согласилась. Каждый из них помогал девушке, пользуясь деликатными советами доктора, в которых он убедительно просил не надоедать ей и, в тоже время не оставлять ее наедине со своей проблемой. Но уследить за человеком, твердо решившим свести счеты с жизнью, было просто невозможно, особенно учитывая условия, в которых оказались выжившие люди.

Кэрол похоронили на лесной поляне, недалеко от Лунного озера, над которым последний раз слышали ее смех.

За прошедший месяц после случившегося с Кэрол несчастья, все уменьшающаяся горстка последних людей на Земле, продолжала жить своей новой жизнью. Они не стали бездушными существами, равнодушно провожающими в последний путь своих близких, но отпечаток пережитых трагедий научил их стойкости и вековой мудрости.

Фрэнк Рассел, проведя две ночи в построенном доме, снова перебрался в свою палатку, в которой ему было проще и спокойней коротать бессонные ночи, где он мог не волноваться, что потревожит сон остальных. Но он даже не мог себе представить, что потревожат его самого.

Была глубокая темная ночь. Рассел выскочил из палатки – на этот раз сомнений не было – вторую ночь подряд над ними кружил летательный аппарат. Он его не видел, но слышал уже не в первый раз. Прошлой ночью командир корабля решил, что ему приснился этот приглушенный гул двигателей. Этой ночью он спал очень плохо, слыша шорох листвы и треск затухающего костра. Плавно, едва заметно, к этим звукам добавился медленно нарастающий гул. Такой профессионал как Фрэнк Рассел не мог ошибиться – это летательный аппарат!

Теперь, стоя у своей палатки, обреченно опустив голову и глядя, как в Лунном озере отражаются звезды, он решил, что просто сходит с ума. Он слышит и верит в то, что слышит. Откуда на безлюдной Земле взяться технике, принадлежащей к высокоразвитой цивилизации. Или он все-таки рано похоронил человечество?

Только сейчас он заметил на берегу изрядно похудевшую фигуру доктора Стэнли.

– На ловца и зверь бежит, – тихо произнес Рассел, направляясь к доктору решив, что расскажет ему все как есть.

– Не спится, командир? – спросил доктор Стэнли, даже не обернувшись, увлеченный созерцанием Лунного озера. Рассел остановился у самой кромки холодной воды.

– Меня мучают кошмары. Или воспоминания. Сейчас это одно и то же.

– Командир, нас всех мучают кошмары. Мне часто снятся хорошо прожаренные отбивные под острым соусом. Да, мне их не хватает, черт возьми! Но зато я похудел, стал себя лучше чувствовать, меня не беспокоят перебои с сердцем, одышка. И вообще, если честно, уже мало что беспокоит. Только, командир, – доктор обернулся к Расселу, подняв указательный палец, – я не страдаю депрессивной апатией.

Рассел улыбнулся. Удивительно, как просто доктор Стэнли, во время общения оперировал профессиональными терминами и юмором, гармонично вписывая одно в другое.

– Нас всех мучают кошмары, – повторил Стэнли. – Иногда, кажется, что мы начинаем сходить с ума. Вам, как пилоту, наверное, снятся самолеты и корабли?

Рассел внимательно посмотрел на Стэнли, который продолжал с философской безмятежностью любоваться ночным озером. Выдержав паузу, прекрасно понимая, что командир растерян, и даже возможно напуган, не желая его больше мучить, доктор Стэнли произнес:

– Не волнуйтесь, командир Фрэнк Рассел, я тоже вторую ночь подряд слышу звук летательного аппарата.

Улыбнувшись, он повернулся к командиру, на лице которого читалось облегчение и благодарность.

– Может, мы оба сходим с ума?

– Нет, поверьте мне на слово. Моя помощь вам не нужна. Лучше подумайте, что нас с вами беспокоит вторую ночь подряд. Это как раз по вашей части. И какую пользу можно из этого извлечь.

– Я даже не задумывался об этом, – Рассел, непохожий сам на себя, развел руками, все так же глядя на звезды, плавно качающиеся на водной глади. – Старался отгонять от себя всевозможные мысли, потому что не верил собственным ушам. Но теперь, когда вы меня успокоили, сказав, что тоже слышали, как кто-то летает над нами по ночам… Завтра утром, во время завтрака, я расскажу об этом всем. Возможно, не мы одни слышали таинственных пришельцев, но так же, как и я, остальные боятся признаться в этом.

– Очень мудрое решение, – согласился доктор. – Нам необходимо узнать, кто стоит за этими ночными полетами. Возможно, это наш шанс, кто бы это ни был.

Стэнли и Рассел еще долго стояли у Лунного озера, размышляя о визитах таинственных незнакомцев, и есть ли у них шанс выяснить, кому принадлежит эта техника, присущая высокоразвитой цивилизации.

На востоке стали блекнуть звезды, легкий ветерок, едва касавшийся листвы и поверхности воды, замер совсем. Начинало светать. Рассел, зябко передернув плечами, поднял воротник своей куртки, которую накинул на себя, выходя из палатки. От Лунного озера стало веять холодом. Доктор Стэнли, скрестивший руки на груди, так же ощущал его холодное прикосновение.

Не смотря на то, что разговор о неопознанном летательном аппарате занимал обоих в одинаковой степени, мужчины все же решили разойтись и, уже утром, во время завтрака обсудить все вопросы с остальными.

Вернувшись в палатку, Рассел поймал себя на мысли, что он выходил из нее, несчастным человеком, уверенным, что сходит с ума. Сейчас, согревшись под одеялом в своем маленьком, но уютном жилище, он чувствовал себя практически счастливым. Он не понимал, что происходит, услышав в небе до боли знакомые звуки, но сам факт того, что эти звуки зародили в нем надежду, уже делали его счастливым.

Начинало постепенно светать, делая очертания стоящих кругом деревьев все более четкими. Но в светонепроницаемой палатке Рассела было темно. Сон завладел им мягко и легко. Наверное, впервые, он так крепко и беззаботно уснул, с момента возвращения на Землю.

Завтрак проходил как всегда на улице за большим столом, укрытым брезентовым навесом, защищавшим от частых дождей. Поляну наполнили запахи порошкового кофе, синтетических джемов и консервированных фруктов. Рассел выдержал паузу, позволив жителям поселения нормально перекусить, после чего решил перейти к делу.

– Хочу поинтересоваться, как у вас со сном, – командир начал издалека, решив прозондировать почву. – Бессонница не беспокоит?

Все отрицательно покачали головами.

– На этом свежем воздухе, я сплю как младенец, – заявил Стокс. – В городе у меня всегда были проблемы со сном. На работу я приходил уже уставшим.

– Сон лечит, – вступил в разговор доктор Стэнли. – Если конечно он естественный, вызванный физиологическими потребностями, но не снотворными и алкоголем.

– К сожалению, – продолжил Рассел, – мы с доктором Стэнли, не можем похвалиться тем же.

– Вас что, до сих пор мучают кошмары? – спросил Риццо.

– Нет, дело не в этом. – Командир замолчал, услышав посторонний звук. Но это был всего лишь дождь, надвигающийся со стороны озера, начавший барабанить по брезентовому навесу. – Наша, с доктором бессонница, помогла нам стать свидетелями очень таинственного явления.

– И поверьте мне, – произнес Стэнли, – это был не плод нашего воображения.

Все резко повернулись к доктору, ожидавшему этой реакции. Он выдержал небольшую паузу, предоставляя слово Расселу, так как продолжение темы касалось непосредственно его профессиональных знаний.

– Несколько ночей подряд над нашим лагерем кружит летательный аппарат.

– Я не слышал, чтобы по ночам кто-то летал над моей головой, – Стокс казался встревоженным.

– Скорее всего, это самолет беспилотник – он практически бесшумен. Но в тихую, безветренную ночь можно расслышать тихий гул его двигателей. – Рассел оглядел присутствующих. В глазах Риццо загорелся интерес, Ариана казалась напуганной. – За нами, по всей видимости, наблюдают.

– Кто? – Стокс был очень удивлен таким поворотом.

– Этого мы не знаем. Мы под чьим-то наблюдением и это очевидно.

– То, что над нами летает какой-то аппарат, еще ни о чем не говорит! – Глаза Арианы стали наполняться слезами. Сама мысль, что за ними кто-то незаметно следит на безлюдной планете в глухом лесу, приводила ее в ужас. Она была сильной женщиной, но эта новость встревожила ее не на шутку.

– Ариана, мне страшно не меньше чем тебе, – Рассел, конечно, не был напуган, он просто хотел поддержать свою стюардессу. – Не хочу никого пугать, но и скрывать факт чьего-то присутствия, не вижу смысла. Я не поверил своим ушам, когда услышал подозрительный тихий гул. – Продолжил Рассел. – Звук замирал на одном месте, зависая над нашим лагерем, плавно перемещался, после чего быстро исчезал. На следующую ночь все повторилось. Но на этот раз я не стал отсиживаться в палатке, гадая, действительно ли что-то слышу или просто схожу с ума. Желая узнать природу его происхождения, я выскочил на улицу и посмотрел в сторону, откуда доносился этот таинственный гул, но в свете приглушенного ночного освещения не смог ничего разглядеть. Доктор Стэнли тоже слышал этот звук, прогуливаясь вдоль берега и, так же тщетно пытался разглядеть среди густых крон его источник.

За столом воцарилась тишина, нарушаемая лишь стуком капель дождя о брезент и скрежета ложки, которой доктор Стэнли тщательно вычерпывал остатки джема из консервной банки.

Риццо замер у выключателя уличного освещения, установленного в доме, ожидая сигнала. У самой двери, на полу сидел Стокс, не выпуская из рук прожектор. В своей темной палатке, на другом конце поляны, лежал в обнимку с таким же прожектором командир, готовый выскочить в любую секунду и направить его на таинственного гостя. План, который они разработали сегодня утром, был примитивен и прост. Рассел хотел, для начала, хотя бы увидеть своими глазами, кто или что следит за ними по ночам. Он всей душой надеялся вступить в контакт с любопытными, таинственными незнакомцами.

Доктор Стэнли крепко спал в своей комнате. Тщетно прислушиваясь к звукам из леса, Ариана уснула совсем недавно. Накрывшись одеялом, женщина спасалась от нахлынувших страхов и картин, возникавших в ее голове. Каждую секунду она ждала появления незваных пришельцев всевозможных форм и размеров, которые атакуют землян, полностью их истребив или, что еще хуже, будут взяты ими в плен. Со свойственным ей хладнокровием и рациональным мышлением, Ариана пыталась призвать логику и здравый смысл, чтобы адекватно оценивать происходящее. Это не дало никакого результата, все было бесполезно. Ей так хотелось оказаться в центре шумного мегаполиса, среди тысяч людей и машин, шума городской суеты и яркой рекламы. Но она была в ночном лесу, в безлюдном старом мире, под наблюдением неизвестных существ и эта мысль буквально сводила ее с ума. Доктор Стэнли как-то объяснял им, там, на Луне, когда они ожидали возвращения Риццо и его команды, что если вами завладевает страх, посмотрите смело ему в глаза. Важно понять самим, чего именно вы боитесь. Если вы так и не нашли конкретной причины страха, значит это ваше воображение, не имеющее под собой достаточной почвы, чтобы изводить себя. Не стоит опасаться угроз, которые являются вашим вымыслом. Когда доктор рассказывал обо всех хитросплетениях нашего подсознания, казалось управлять им не сложно и, она была уверенна, что теперь сможет побороть любой страх. Но, в данной ситуации, женщина была бессильна противостоять своим страхам, вымышленным или нет.

Надежды землян оправдались лишь ближе к утру, когда Стокс и Риццо из последних сил боролись со сном. Расселу было проще. Он вообще забыл о сне, напряженно прислушиваясь к тишине, которую изредка тревожил ветерок легким шуршанием листвы. Наконец он услышал этот долгожданный тихий гул, который звучал для него как музыка. Ориентируясь по звуку практически бесшумного двигателя, Рассел выжидал момент, крепко вцепившись в рукоятку прожектора. Командир слышал, как от легкого турбулентного потока зашелестела листва на ветвях дерева, под которым стояла его палатка. К тихому, низкому гулу прибавился звук, отдаленно напоминавший щелчки затвора старых фотоаппаратов. Неопознанный объект завис над поляной, став почти бесшумным. Рассел решил, что пора действовать. Резко, насколько позволял его возраст и затекшее от долгого пребывания в одном положении тело, он выскочил из палатки, врубив на ходу прожектор. Через секунду вся поляна озарилась ярким светом ночных фонарей – Риццо не проспал! Еще через секунду выскочил Стокс, суетливо кидая свет прожектора в разные стороны, совершенно не понимая, где находится объект их охоты. Мужчин охватил азарт первобытных охотников, почувствовавших добычу. Тем более что театром развернувшегося действа стала дикая Земля.

Рассела слух не подвел. Он точно направил яркий свет на объект, зависший в центре поляны в метре от земли. При таком освещении его было так хорошо видно, что это давало возможность разглядеть пришельца более детально.

Черное, цилиндрическое тело, размером не более метра, висело за счет бесшумного вращения лопастей, расположенных по углам, отдаленно напоминая древний вертолет. Оказавшись обнаруженным, пришелец не пытался скрыться. Он сделал несколько плавных оборотов вокруг своей оси, словно оглядываясь, кто его застал врасплох и грозит ли ему опасность. Рассел опустил свой прожектор, поставив его на землю, так как в нем не было необходимости. Яркого света уличных фонарей было более чем достаточно. Стокс последовал его примеру, не сводя глаз с объекта. Из дверей осторожно вышел Риццо, внимательно разглядывая таинственного гостя. Обоюдное визуальное знакомство длилось не больше минуты, после чего винтокрылый незнакомец с молниеносной скоростью взмыл вверх и привычно скрылся за кронами деревьев.

Задрав голову, Стокс стоял с приоткрытым ртом, продолжая смотреть в сторону, куда скрылся ночной визитер. Рассел не спеша подошел к ним. Стокс перевел свой ошарашенный взгляд на командира.

– Мы не одни, – улыбаясь, шепотом, словно боясь испугать громкой речью этот факт, прошептал Риццо. Глаза его горели, а отражающиеся в них фонари дополняли этот эффект.

– Не одни, – согласился Рассел, улыбнувшись в ответ.

– Кто это? – обретя дар речи, спросил Стокс. – Инопланетяне?

– Командир был прав, – так же шепотом проговорил Риццо, – это беспилотник. Осталось только определить, кому он принадлежит.

– Кто бы это ни был, – ответил Рассел, – очевидно, наш ночной гость принадлежит высокоразвитой цивилизации. И теперь они знают, что мы знаем об их существовании. Меня радует тот факт, что они не пытались оставаться долго не замеченными, позволив себя обнаружить.

– И чего теперь нам ожидать? – спросил доктор Стэнли, выходя из дома. За его широкой спиной появилась Ариана, тревожно оглядывая поляну.

– Скоро к нам пожалуют хозяева беспилотника. Надеюсь, они не сильно затянут с визитом, так как нам самим их не найти. Поэтому остается только ждать.

Вся команда была настолько возбуждена произошедшим событием, что никто даже не думал о сне. На улице, за столом собрались все земляне, не смотря на столь ранний час. Стокс быстро его сервировал консервированными фруктами, прихватив из кладовой пару бутылочек вина, подаренных Гилменом.

– Сегодня появился повод немного выпить, – объявил он.

Во главе стола сидел командир Рассел, затем доктор Стэнли, прибывающий как всегда в замечательном настроении независимо от времени суток. Дальше Стокс, которому Ариана, несмотря на страхи перед таинственными существами, сделала очередное замечание, что он все время ищет повод выпить и весь долгий рейс он этим так же злоупотреблял. Визитом неопознанного летающего объекта Ариана была больше напугана, чем взволнована. Ее била мелкая нервная дрожь. Риццо поспешил накинуть на плечи девушки теплый плед, а немного древнего вина от Гилмена, сделало ее практически такой же спокойной, как и он сам.

Настроение мужчин было наилучшим с момента их возвращения на Землю. Только Ариана не испытывала особой радости, не зная, чего можно ждать от хозяев прилетавшего ночью беспилотника. Стокс очень красочно и живописно рассказывал, как они с Риццо и командиром выследили ночного визитера. Его рассказ изобиловал выдуманными подробностями, но это только добавляло значимости его бесстрашного подвига.

Радость, как правильно заметил Стэнли, была вызвана фактом того, что они оказались не одиноки. Появилась надежда. На что? Никто не мог конкретно ее сформулировать, но она зажгла огонь в сердцах несчастных землян. Тем более Рассел был уверен, что совсем скоро они получат ответы на многие интересующие их вопросы. Уже светало, но никто не собирался расходиться по комнатам со скрипучими полами. Ариана, снимая стресс, все время смеялась над каждой шуткой Риццо и Стокса, который сделал еще один рейс в кладовую за подарком Гилмена. На ее лице загорелся румянец благодаря лунному вину, свежему, чистейшему воздуху и теплому отношению окружавших ее людей.

Командир потягивал вино, размышляя, где может находиться цивилизация, что прислала к ним своего разведчика. На другом конце Земли? Может это потомки жителей легендарного Города, перебравшиеся в более комфортную среду обитания? Гадать можно было бесконечно. Прошли столетия. Рассел знал из дневника Бейнбриджа, как развивались основные события на Земле в далеком будущем, но ставшие древней историей в настоящем. Но что происходило после того, как капитан Мальтийского креста поставил в своем дневнике точку, оставалось неизвестным. В голове Рассела сталкивались две гипотезы, одна из которых была за то, что человечество вымерло, уничтожив себя, загнав в смертельный тупик. Другая, наоборот, что человечество выжило и не просто продлило свое существование, но стала технически развитой цивилизацией, что доказывал кружащий беспилотник. Как это ни странно и не парадоксально но, в обоих случаях Рассел оказался прав.

Пока дружная компания сидела за столом, было высказана масса вариантов. Риццо предположил, скорее шутки ради, что на Земле правят только роботы, подославшие своего шпиона. Стокс предложил более экзотичную версию, утверждая, что это внеземные цивилизации присмотрели себе заброшенную, чистую планету. Охмеленный вином, он заявил, что до последнего будет биться за родную Землю и за дом, построенный собственными руками. В итоге, последние высказанные версии особенно развеселили собравшихся землян, еще больше подняв всем настроение.

Веселое застолье затянулось до десяти утра. Как все-таки человек зависим от общества! Появившаяся надежда, только надежда, на то, что они не одни, подарила столько радости и эмоций, которых люди были так долго лишены. В голове по-прежнему не укладывалось, что они потеряли всех своих родных, близких и друзей, которые в свою очередь потеряли их столетия назад. Пятеро выживших, прошедших за это короткое время столько, сколько не ложилось на плечи ни одного человека, впервые были практически счастливы. Только ближе к полудню утомленные бессонной ночью и впечатлениями, подаренные беспилотником и лунным вином, люди стали расходиться по своим комнатам.

Они крепко проспали до самого вечера. Рассел спал в палатке, не желая перебираться в более комфортные условия, которые предлагал построенный дом. Здесь, на краю поляны, на пороге дикого леса, он был спокоен, немного пьян и одинок, что его вполне устраивало и никак не тяготило.

Но, несмотря на тревожное ожидание, этой ночью к ним никто не пожаловал. Следующий день так же прошел без визита таинственных незнакомцев. Только на третью ночь после встречи с беспилотником, люди слышали, как над их лагерем несколько раз пролетал неопознанный объект. Его так никто и не смог увидеть, но по звуку двигателей Рассел смог определить, что это был крупный, на этот раз, скорее всего пилотируемый объект. Более того, этой ночью он отчетливо слышал, как кто-то осторожно приближался к границе их лагеря. Сквозь маленькое окошко он пытался разглядеть, кто это мог быть, но ночи стояли темные и увидеть хоть что-то, не было ни малейшей возможности.

Утром он поделился со своей командой относительно таинственных звуков в лесу. Ариана сразу стала буквально умолять командира перебраться в дом из палатки. Но Рассел был не приклонен. По ночам, он осторожно вел наблюдение за темным лесом, откуда доносились таинственные шорохи и шаги. Он чувствовал чье-то присутствие, понимая, что за ними тоже кто-то наблюдает, при этом оставаясь совершенно невидимыми.

Риццо и Стокс, втайне от остальных, договорились дежурить у дверей дома, опасаясь быть застигнутыми врасплох, так же переживая за командира, продолжавшего жить на краю лагеря в своей палатке. Бурное веселье после визуального контакта с беспилотником сменилось тревогой и раздражением. Людям было тяжело осознавать, что они находятся под круглосуточным наблюдением. Кто это, несут ли они, эти таинственные незнакомцы, смертельную угрозу или наоборот, сами опасаются встречи с землянами? Одни предположения и вопросы, но все без ответов.

Доктор Стэнли видел, как их всех, в том числе и его, изменила та встреча с неопознанным объектом. Несмотря на волнения, переживания и даже страхи, людей явно радовало то разнообразие, которое так неожиданно ворвалось в их жизнь. Жизнь, где один день мало чем отличался от другого или же вообще, был его точной копией. Доктор незаметно наблюдал за каждым из их малочисленной группы, с интересом анализируя поведение человека при возникших обстоятельствах. Он, как настоящий профессионал, продолжал практиковать везде и всегда.

Каждое утро Стокс и Риццо прочесывали окрестности леса в поисках возможных следов, которые могли оставить незнакомцы. Последние ночи были темными, шли дожди с грозами, буквально разрывавшими ночную тишину. Это давало надежду на то, что на мокрой почве удастся обнаружить отпечатки ног. Несмотря на активные поиски, ни одного следа обнаружено не было.

В очередную дождливую ночь, сквозь грозу вновь были слышны пролетающие мимо лагеря неопознанные объекты. Риццо решил пробраться к поляне, находившейся в километре от их лагеря и внимательно ее изучить. Он не исключал, что на ней могут остаться следы пребывания гостей, предполагая, что таинственные незнакомцы, скорее всего, добираются сюда по воздуху, совершая посадки на ближайших полянах, чтобы далее проводить наземную разведку и наблюдение из укрытия вблизи лагеря. Люди не слышали гула двигателей. Но Рассел заметил, что последнее время, даже в безветренную погоду, ветви деревьев внезапно начинали раскачиваться, после чего все быстро стихало. Командир объяснил это таинственное явление очень просто, сказав, что это турбулентный поток, вызванный бесшумными двигателями или лопастями машин.

Собираясь совершить разведку, Риццо накинул на себя плащ, положив в его карман многозарядный пистолет. Его буквально разрывало от любопытства и стремления быстрее выяснить, кто стоит за этими ночными полетами и участившимися передвижениями в лесу вокруг лагеря. Он решил прогуляться до ближайшей поляны, пока остальные обитатели приступали к завтраку. Из-за похолодания, трапезничали в домашней столовой, хорошенько протопленной обогревателями и наполненной ароматами кофе.

– Ты даже не позавтракаешь? – спросил у Риццо Эрик Стокс, видя, что он собирается уходить.

– Я ненадолго, – уклончиво ответил второй пилот.

– Я с тобой. – Не отставал Стокс.

– Не стоит, не хочу отрывать тебя от завтрака.

Стокс пожал плечами и вернулся в столовую. Риццо вышел на улицу и увидел одиноко сидящего под навесом командира.

– Командир, у тебя еще и аппетит пропал? – спросил он.

– Я перекусил недавно, – ответил Рассел, догадавшись, куда собрался его напарник. – Марко, не забудь рацию. Без нее ты и шага не сделаешь за пределы лагеря. Мы до сих пор не знаем намерений гостей, и какие они строят планы на наш счет.

– Хорошо, – сразу согласился Риццо, не смея возражать серьезному тону командира. Он вернулся в дом, прошел в кладовую, взял две рации, проверив их заряд и настроив на одну волну. Выйдя из дома, Риццо удивленно вскинул брови -

на улице его ожидал Стокс, в таком же длинном плаще.

– Марко, ну ты скоро? – нетерпеливо спросил Стокс, – долго мне тебя еще ждать?

– Ты решил пожертвовать завтраком? – Риццо невольно улыбнулся, глядя на Стокса, который как-то забавно смотрелся в длинном походном плаще.

– Мы находимся в режиме чрезвычайного положения, – серьезно ответил он. – Цивилизация Земли, в нашем лице, под угрозой. Необходимо действовать!

Рассел, беззвучно рассмеявшись пафосной тираде Стокса, пожелал им удачи.

Двое мужчин отправились к близлежащей поляне, на которой, по мнению Риццо, совершаются посадки кораблей. Командир остался под навесом с чашкой кофе и рацией. На его плечах была накинута куртка, спасавшая от сырости промозглой погоды. Рассел задумчиво рассматривал серые воды Лунного озера, размышляя над тем что, несмотря на все опасения относительно незнакомцев, они с нетерпением ждали встречи с ними. Он прекрасно понимал, что все эти попытки отыскать следы места высадок гостей и их перемещений, не более чем утоление извечного человеческого любопытства. И все это, по большому счету, ни к чему не приведет. Землянам в любом случае остается только ждать, когда таинственные незнакомцы сами не решат, когда и где им вступить в контакт.

После дождя оставшаяся на листьях вода, потревоженная путниками и начавшимся ветром, срывалась вниз, наполняя лес шорохами и скрипом стволов и ветвей. Гуляющий у подножия деревьев сквозняк, подгонял перед собой низко стелющийся туман, в котором звуки приобретали особое, таинственное звучание. В этом месте трудно было определить природу звука и направление, откуда он доносился. Риццо и Стокс пробирались молча, стараясь как можно меньше шуметь при ходьбе. Широкая поляна выплыла неожиданно, скрываемая густеющим туманом. Она сильно заросла мелким кустарником и папоротником, доходившим мужчинам до пояса. Здесь пахло сыростью и грибами. Риццо и Стокс принялись тщательно ее обследовать и уже вскоре наткнулись на обширный участок примятого к земле папоротника.

– Как я и думал, – тихо произнес Риццо, стоя на краю посадочного места. – Теперь понятно, где они высаживаются по ночам. Они хорошо изучили местность, прилегающую к нашему лагерю. Эта поляна ближайшая к нам.

– Отсюда можно за ними проследить! – сразу предложил Стокс. – Я хочу посмотреть, кто они такие. И вообще, люди они или нет!

– Думаю, ради этого стоит проторчать тут всю ночь, – согласился Риццо, направившись вглубь поляны. Судя по примятой траве и сломанным ветвям кустарника по всей площади, это место не раз служило взлетно-посадочным полигоном. Мужчины осторожно ступали по примятому папоротнику, стараясь как можно внимательнее изучить оставленные следы. По ним можно было судить только об их размерах, которые были совсем небольшими, раз умещались на таком небольшом пяточке. Эти летательные аппараты, судя по всему, совершали вертикальный взлет, используя не реактивную тягу, а мощь бесшумных винтовых механизмов, так как растительность не была обожжена.

– Не особо ценная информация, – резюмировал Стокс, когда Риццо поделился своими незначительными и более чем очевидными наблюдениями.

Мужчины, время от времени всматривались в пасмурное небо, опасаясь быть застигнутыми врасплох. Несмотря на смелость каждого из них, они все-таки испытывали страх перед пришельцами. Страх, вызванный неизвестностью и не пониманием происходящих событий. Они не знали, кто оставил эти следы на поляне, что в пяти минутах ходьбы от лагеря. Оставалось только гадать, используя свое воображение, почти всегда рисующее в голове далеко не соответствующие реальности картины.

Несмотря на усиливающийся ветер, гулявший в кронах деревьев, внизу по-прежнему царило таинственное спокойствие. От того, в туманной тишине, голос Рассела, прозвучавший в динамике древней рации, заставил обоих мужчин вздрогнуть.

– Марко, Эрик, – хрипел сквозь помехи голос командира. – Срочно возвращайтесь в лагерь. Со стороны озера надвигается ураган. Не хочу, чтобы вы пережидали его в лесу.

– Хорошо, – незамедлительно ответил Риццо, – мы возвращаемся. Командир, мы выяснили, что наши наблюдатели высаживаются на ближайшей к нам поляне.

– Как вернетесь, доложите результаты вашей вылазки. А пока бегом в лагерь!

Рассел видел, как черная полная ливня и молний громада огромных размеров с невероятной скоростью двигалась в их направлении. Поднялся сильный ветер, потревоживший темные воды озера, в которых отражалась надвигавшаяся туча. Толстые вертикальные молнии били вниз. Ветер доносил раскаты грома, становившиеся все громче. Только сейчас командир вспомнил про свою палатку, сотрясаемую ветром, но еще державшуюся за счет крепко привязанных к стволам деревьев штормовым креплениям. Борясь с мощными порывами, доносившими крупные капли дождя, Рассел собрал свою палатку и занес ее в дом.

– Эрик с Марко еще не вернулись? – спросил доктор.

– Пока нет. Но они должны появиться с минуту на минуту. Где Ариана?

– Она пошла спасать корзины с грибами и ягодами, оставшиеся под навесом. Я как раз шел помочь ей.

После прошедших дождей, жители лагеря собрали большой урожай грибов и всевозможных ягод, которые еще не успели отсортировать. Они быстро перенесли добычу в кладовую, немного промокнув под крепчавшим дождем. Риццо и Стокс так и не объявились. Рассел несколько раз пытался выйти с ними на связь, но помехи, вызванные грозой, не позволили ему сделать это.

Поднявшийся ураганный ветер клонил верхушки мощных деревьев, обламывая их ветви, сыпавшиеся сверху на спешивших в лагерь мужчин. К счастью, крупные части ветвей не навредили им, позволив благополучно вернуться домой.

В прихожей висели плащи Риццо и Стокса, с которых все еще продолжала стекать вода. За окном бушевала настоящая буря, сопровождавшаяся сильной грозой и ураганным ветром. Дом скрипел под мощными порывами, выдерживая атаки непогоды. Неизвестно, чем все кончилось, если бы не мощные стволы деревьев, принимавшие на себя основной удар стихии.

– Наш дом вышел не очень ровным, – заметил Рассел, – зато крепким.

– Даже крыша не протекает, – подтвердил Стэнли.

Все собрались в гостиной, пережидая непогоду за горячим чаем. Стокс продолжал настаивать, прося командира отпустить их с Риццо на ночное дежурство на поляну, когда погода стабилизируется.

– По нашим приблизительным подсчетам, на эту поляну высаживались около десятка раз, не меньше. – Докладывал Риццо результаты их короткой вылазки.

– Не удивлюсь, – заметил Стокс в свойственной ему манере, – что с такими темпами, в ближайшем будущем они оборудуют ее габаритными огнями и выстроят там диспетчерский пункт.

– При такой активности, – продолжил Риццо, наслаждаясь горячим чаем, – мы сможем увидеть их в эту же ночь.

– И понять, наконец, кто они такие! – Добавил Стокс, которого не отпускала мысль, что за ними наблюдают ужасные с виду монстры.

– Эрик прошу! – Ариана крепко сжала его руку, – только не начинай сейчас описывать их внешний вид.

Рассел сам был не против, замаскировавшись в лесу, пронаблюдать за гостями. Его мало волновал внешний вид визитеров. Ему было более чем достаточно того, что они существа разумные.

– Хорошо, – сказал он, подводя итоги. – Если ближе к вечеру ураган стихнет, я сам отправлюсь в лес сегодня же, и прослежу, кто нас беспокоит по ночам и томит ожиданием.

– Я с вами! – поднялся из-за стола Стокс. – В одиночку нельзя ходить на разведку.

– Нельзя, – согласился командир, тоже поднимаясь из-за стола. – Надо еще много о чем подумать, поэтому я пойду к себе.

– Наконец-то, – сказала Ариана, обращаясь к командиру, остановившемуся у двери. – Только ураган смог заставить вас вернуться домой.

– Это ненадолго, – ответил он. – Я уже достаточно одичал в лесу, чтобы жить в доме. – Улыбаясь, Рассел приобнял Арианну за плечи. – Завтра же вернусь в свою одинокую келью, если только позволит погода.

Постепенно все разбрелись по своим комнатам. Ураган продолжал свирепствовать, ломая кроны деревьев, обрушивая сокрушительные молнии, от грома которых закладывало уши. Ближе к ночи ветер начал постепенно стихать. Дождь продолжался, изредка затихая, но потом, снова обрушивался мощным ливнем, так и не позволив людям совершить ночную вылазку для наблюдения за поляной, которую сегодня исследовали Риццо и Стокс. Этой ночью над их домом, в ветвях деревьев свистел только слабеющий ветер. Никто не слышал других посторонних звуков, если такое вообще было возможно, учитывая практически бесшумную технику ночных визитеров. Может, из-за раскатов грома и барабанящего по крыше дождя, но может эта непогода стала нелетной и для пришельцев.

Раннее утро. Рассел, стоя на крыльце, вдыхал чистейший свежий воздух. Небо было синее, без единого облака. Лунное озеро, казалось прозрачным, и было спокойным, как и всем кругом. По его поверхности дрейфовали сломанные после урагана ветви и вырванные листья. Часть из них уже прибило к берегу. На поляне, где был разбит лагерь, так же, в беспорядке, валялись сломанные ветви и сорванные листья.

Рассел спустился вниз, ступая на мокрую траву и лужицы, притаившиеся в мелких впадинах. Отойдя от дома на несколько шагов, он развернулся, чтобы со стороны осмотреть его на наличие повреждений, которые могла нанести непогода. Но дом, первый построенный дом в жизни каждого, выстоял без потерь.

Удовлетворенный поверхностным осмотром, командир направился на окраину лагеря, чтобы взглянуть на место, где он собирался поставить свою палатку, без которой себя уже просто не представлял. Рассел вздрогнул, растерявшись, замер на месте, только сейчас заметив посторонних на своей территории. Наверное, впервые в своей жизни он был так сильно напуган. На краю лагеря, у самого леса стояло пятеро мужчин, не сводивших с него глаз, внимательно следя за каждым его движением. Они были одеты в светлые комбинезоны, отдаленно напоминающие сверхлегкие скафандры для минимальных температурных перепадов. Лица их были бледные, щеки впалые, отчего глаза казались большими и пронзительными. Да, это были люди, но что-то в них было не так. Что именно Рассел не мог понять и не пытался. Сейчас его это совершенно не заботило. Ему, как командиру Боинга 2101, борт сто шесть, первому посчастливилось вступить в контакт с теми, кого он так долго ждал и в тоже время опасался.

Взяв себя в руки, он решил, чтобы не принесла эта встреча, он сдержит обещание, которое дал сам себе еще на Луне, до последнего выполняя долг командира пройти все испытания, уготованные ему судьбой. За его спиной, в доме, после бессонной ночи в этот ранний час, спали два члена экипажа и два пассажира. И за каждого из них он был в ответе.

Рассел медленно направился в сторону стоявших мужчин. Он шел уверенным шагом командира, оставив за своей спиной все сомнения, страхи и опасения, понимая, что не в праве даже остановиться, не то, что сделать шаг назад. Все будущее было впереди, стоявшее перед ним в лице пятерых незнакомцев. Рассел подошел достаточно близко, чтобы можно было попытаться завести диалог, но при этом, соблюдая дистанцию, понимая, что встретился не со старыми друзьями, которым не терпелось заключить его в объятия. Он поднял руку в приветственном жесте, произнеся пожелание доброго утра, не представляя, как на это отреагируют прибывшие незнакомцы в столь ранний час. Сейчас он чувствовал себя хозяином, встречающим долгожданных гостей.

Командир смело заглядывал каждому из них в глаза, с удовольствием отмечая для себя, что видит то же любопытство, опасение и нетерпение. На лицах встретившихся людей застыли сотни вопросов. Значит, им будет, что рассказать друг о друге, откуда бы они ни прибыли. Рассел был готов дать ответы на все интересующие их вопросы, надеясь получить ответы на свои.

Под брезентовым навесом, за столом собрались все пятеро землян. Риццо не мог усидеть на месте, он как заведенный ходил вокруг стола, не зная, как еще можно было переубедить Рассела.

– Командир, ты не передумал? – еще раз с надеждой в голосе спросил Риццо.

– Нет, – спокойно и лаконично ответил Рассел, продолжая потягивать горячий чай с консервированным лимоном.

– С такими темпами, мы скоро разбредемся по всей Вселенной! – второй пилот не пытался сдерживать своих эмоций. Но Рассел был не преклонен. Он устал и хотел отдохнуть, считая, что полгода ему будет вполне достаточно. Что ему хватит этого времени, чтобы осознать и переосмыслить все, что с ним произошло за эти месяцы, в которые уложились века. На это нужно время и Рассел не хотел упускать представившуюся ему возможность.

После встречи с другими людьми прошло больше недели. Всю эту неделю он и жители лагеря рассказывали им все, что знали о себе и своем времени. Языкового барьера, как такового, не возникло, не смотря на прошедшие века. Вековая пропасть не повлияла на язык говорящих и слух воспринимавших. Они понимали друг друга, как бы удивительно это не было. Конечно, возникали недопонимания, от своеобразного произношения некоторых фраз. Значения некоторых слов были совсем непонятны, но в процессе многочасовых разговоров, людям прошлого и будущего удавалось быстро найти общий язык. Но не только пропасть веков разделяла встретившихся людей…

В первый день, в то знаменательное утро, Рассел был очень удивлен, когда услышал ответное приветствие. Было как-то странно слышать речь, которую понимаешь, от совершенно другого существа, пусть и выглядевшего как человек. Вблизи, Рассел находил множество мелких отличий, не смотря на общую, человеческую схожесть. Да, это были люди, но их высокий рост, широкая грудная клетка, большие глаза, бледная кожа, с каким-то неестественным оттенком, тяжелая походка, все это делало их другими.

– Вы удивлены, что мы говорим с вами на одном языке, – проговорил мужчина, стоявший в центре. Видя, что Рассел немного растерян, выдержав паузу, продолжил. – Мы были удивлены не меньше, когда услышали вашу речь. Не подумайте, что мы постоянно подслушивали ваши разговоры, – поспешил объяснить незнакомец, – но в целях более детального изучения, нам пришлось немного изучить ваши диалоги, применяя свои технологии. Но мы до сих пор так и не смогли понять, кто вы.

– Так же как и мы, – ответил Рассел.

– Позвольте представиться, меня зовут Одил Гэрхем. Я являюсь командиром группы, которая была экстренно создана, как только мы, совершенно случайно обнаружили вас.

– Фрэнк Рассел, бывший командир корабля Боинг 2101, борт сто шесть.

– Того самого, который потерпел крушение в тридцати километрах севернее этого места?

– Совершенно верно.

Гэрхем удивленно поднял брови. Пребывая в каком-то смятении, он задумчиво отвел свои большие глаза в сторону.

– Все больше загадок, – задумчиво пробубнил он себе под нос. Затем словно опомнившись, вновь обратился к Расселу с предложением.

– Тогда хочу предложить вам отправиться с нами. Наш диалог, в котором каждый ответ рождает только больше вопросов, лучше продолжить в более комфортных условиях.

Командир задумался только на секунду, понимая, что если его захотят похитить силой, он все равно не сможет ничего предпринять. Было раннее утро и обитатели лагеря проспят еще не менее двух-трех часов, поэтому у него будет время вернуться, никого не потревожив своим отсутствием.

– Хорошо, – согласился Рассел, – но через два часа я должен буду вернуться назад.

– Конечно, мы не смеем задерживать вас, – ответил Гэрхем. – С остальными мы бы хотели познакомиться, но чуть позже. Так будет проще нам всем.

Они не спеша шли к той самой поляне, которую только вчера осматривали Риццо и Стокс. Их предположения относительно места высадки пришельцев оказались верными, но только они опередили, не дав возможность пронаблюдать за ними. Рассел шел по влажному, после дождей лесу, пытаясь собраться с мыслями, но у него ничего не выходило. В голове стучались, требуя вырваться наружу, сотни вопросов. Мужчина, разговаривавший с ним, какое-то время шел молча. Его спутники не проронили за все время ни слова, оставаясь безмолвными. Но когда между деревьями возникла поляна, на которой стоял летательный аппарат, неизвестной Расселу модификации, незнакомец нарушил молчание.

– Мы решили больше не откладывать контакт с вами, – сказал он, остановившись на краю поляны. – Не смели больше томить ожиданием ни себя, ни вас. Тем более что вы проявляли любопытство и неподдельный интерес, пытаясь понять, кто мы. Взять даже вчерашний визит сюда, на эту поляну. Когда двое ваших мужчин обнаружили место наших постоянных высадок, мы решили действовать, сделав шаг навстречу первыми.

Рассела удивила осведомленность бледнолицых относительно их действий, о которых они, оказывается, все знали. За ними все это время очень тщательно наблюдали.

Поднявшись по трапу, Рассел оказался внутри небольшого челнока, салон которого был погружен в полумрак. Он сел на указанное ему место возле небольшого иллюминатора и огляделся, слыша, как тихо загудели двигатели, набирая обороты. Все говорило о том, что этот маленький челнок выполнял исключительно пассажирские перевозки. В нем не было ни трюмов, ни багажных отделений. Только семь пассажирских кресел и одно для пилота, сидевшего спереди у панорамного окна.

Челнок плавно, немного вибрируя своим стальным, напрягшимся телом, производя вертикальный взлет начал набирать высоту. Оказавшись высоко над деревьями он, быстро разгоняясь, полетел над лесом, взмывая ввысь по крутой, дугообразной траектории. Рассел впервые увидел Лунное озеро с высоты птичьего полета. Свой лагерь ему разглядеть так и не удалось, который остался в стороне от курса челнока. Постепенно лес превратился в огромную зеленую поверхность, укрытую полупрозрачной дымкой, из которой торчали осколки древних скал. Рассел жадно смотрел в иллюминатор. Он, еще совсем недавно был уверен, что никогда больше не увидит землю с высоты птичьего полета. Небо было ясным, безоблачным, открывая фантастическую панораму, даря ему эту радость. Только далеко на севере, в Атлантике, зарождался мощный ураган. С востока, набирая силу, поднималось Солнце. Челнок постепенно взобрался на ту высоту, с которой можно было рассматривать целые континенты и океаны. Рассел еще раз отметил, как сильно, и те и другие, изменили свои очертания за прошедшие века.

Только сейчас, стряхнув с себя волшебство, которое дарил прекрасными видами взлет, Рассел понял, что их курс лежит на орбиту Земли. Иначе не зачем было выписывать такие траектории.

– Разве ваша база находится на орбите? – спросил он у мужчины, с которым общался в лесу. Тот, улыбнувшись, утвердительно покачал головой.

– У нас много временных баз по всей Земле, но штаб находится на орбите, откуда мы и корректируем работу наших коллег.

– Вы не с Земли. – Догадался Рассел. – Откуда?

– Скоро все узнаете. И скажете нам, откуда вы прилетели. Мы так и не смогли это понять. Вы оказались для нас слишком сложной задачей, чтобы решить ее самостоятельно, без вашей помощи.

Через несколько минут челнок состыковался с шатлом, плавно плывущим по орбите Земли. Еще на подлете Рассел отметил, что вновь видит совершенно незнакомый ему объект. Размеры шатла, конечно впечатляли. Его длинное, черное тело вытянулось как минимум на километр. На нем перемигивались сотни ламп габаритных огней, десятки больших и маленьких антенн были устремлены в разных направлениях. Солнечные батареи корабля были расправлены, что придавало ему сходство со стрекозой, которая обзавелась десятком запасных крыльев.

На борту многокрылой стрекозы, вернувшийся с Земли экипаж встречали несколько человек, таких же бледных и высоких, очень схожих друг с другом этими характерными чертами. Пообщавшись, какое-то время и немного ближе познакомившись с ними, Рассел отметил для себя, что из всей одноликой массы стали вырисовываться отдельные, характерные черты каждого из них. Так, например, он легко узнавал из собравшейся толпы Одила Гэрхема, что-то активно обсуждавший вместе со встречавшими его коллегами, периодически указывая на Рассела. Командир чувствовал себя неловко под пристальными взглядами собравшихся. Его не покидало ощущение, что он превратился в древний экспонат, выставленный на всеобщее обозрение.

К счастью, все эти разговоры, сопровождавшиеся жестами и взглядами в его сторону, вскоре прекратились. Гэрхем быстро подошел к командиру и попросил его проследовать за ним. Оказавшись один на один в просторном кабинете, который представлял собой научную лабораторию, они провели короткую, но увлекательную беседу. Рассел бегло оглядел комнату. Внешне она напоминала лаборатории его времени, но была снабжена всевозможным высокотехнологичным оборудованием, о предназначении которого он даже не догадывался. В ней все говорило о том, что здесь ведется активная научная деятельность. Столы были уставлены пробами земного грунта, коры деревьев, листвы. Повсюду стояли пробирки, морозильные камеры, нагревательные приборы, в контейнерах для утилизации лежали отработанные материалы их исследовательской деятельности. Интерактивные доски были исписаны всевозможными заметками, какими-то формулами и совершенно непонятными Расселу обозначениями.

– Так откуда вы? – вновь спросил он, медленно шагая вдоль длинных столов уставленных микроскопами.

– С Марса. – Ответил Гэрхем, так же неспешно шагая вслед за Расселом. Услышав этот ответ, командир остановился, повернувшись в сторону Гэрхема.

– С Марса, – повторил Рассел, чтобы убедить самого себя, что не ослышался. Теперь все встало на свои места. Он еще раз посмотрел на Гэрхема, но уже по-другому, понимая причину особенностей внешнего вида незнакомцев. Бледная кожа со специфическим оттенком, было следствием удаленного Солнца и особенностей марсианской атмосферы. Тяжелая походка, вызванная более сильной гравитацией Земли, к которой нужно было еще привыкнуть. И наоборот, марсианская гравитация, почти вдвое слабее земной, оказала прямое влияние на их рост, воздействуя на людей, родившихся на этой планете. Из-за бедного кислородом воздуха, у них была сильно развита грудная клетка.

– Вы хотите сказать, – спросил Рассел, – что являетесь потомками колонистов, отправленных на красную планету около тысячи лет назад?

– Не совсем так, – ответил Гэрхем, довольный произведенным эффектом. – Мы являемся потомками не только колонистов, но и десятков тысяч беженцев, которым чудом удалось спастись с Земли, охваченной ядерной войной. Теперь, долг исследователей привел нас сюда, на нашу прародину.

– Насколько я помню, Марс только начинал колонизироваться. Его атмосфера была слишком бедна, чтобы позволить развиваться на нем.

– Да, – согласился Гэрхем, – это было очень давно. Еще до великой катастрофы, войны мирового масштаба, Марс активно заселялся зелеными бактериями, которые поглощали углекислоту и вырабатывали кислород. Техническое развитие землян того времени ускорило этот процесс в сотни раз, что позволило искусственно создать пригодную для жизни атмосферу. Это, в конечном счете, спасло человечество как таковое. Сейчас атмосфера Марса все еще бедна кислородом, но за прошедшие века его выработалось столько, что благодаря этому появилась возможность свободно дышать на его поверхности вот уже двести лет. Атмосфера уплотнилась, создав озоновый слой, защищавший наших прадедов от смертельного излучения. Тающие ледники стекали с полюсов грязными, кроваво-красными потоками, заполняя водой марсианские долины, образуя озера и моря.

Почти пятьсот лет мы жили под колпаками искусственных атмосфер, с искусственными садами и мелкими речушками, бежавшими по рукодельным коротким каналам. Но это все в далеком прошлом. Человечество смогло выжить в таких условиях, приспособившись к ним, извлекая уроки и делая выводы.

Как только Марс стал пригодным для жизни, так долго томившиеся в подземной неволе, мы вылезли из своих нор, чтобы воплотить все мечты под открытым синим небом. В первую очередь мы задались целью посетить Землю и узнать, что стало с домом наших предков, покинувших его так давно и больше не возвращавшихся. Мы не могли отправиться сюда многие века, не зная судьбу целой цивилизации, прямыми потомками которой являемся.

Используя неисчерпаемые ресурсы, знания, и нашу технологию, мы отправили на Землю первую экспедицию. Несмотря на то, что наши корабли не такие скоростные, какие были тысячу лет назад у наших предков, на перелет с Марса на Землю ушло около двух месяцев. Но это благодаря тому, что планеты находились в противостоянии, что заметно сократило время пребывания в пути. Обратный полет займет немного больше времени.

И вот мы здесь, на орбите старушки Земли, второй месяц исследуем ее по сохранившимся материалам, не узнавая ничего, что мы знали о ней из исторических хроник. Нам хватило месяца, чтобы доказать, что человечество вымерло. На этой планете не осталось ничего живого, и мы имели неопровержимые доказательства этого. Но потом, совершенно случайно обнаружили ваш лагерь и потерпевший крушение корабль. Мы долго и пристально наблюдали за каждым вашим шагом, но так и не смогли понять, кто вы. Вы не можете быть осколком погибшей цивилизации, не можете быть пришельцами из других миров. Вы не вписываетесь ни в одну схему, опровергая своим присутствием все теории и гипотезы. Вы словно просто появились здесь ниоткуда, без прошлого и будущего, одномоментно возникнув среди этой стерильной планеты.

Наш уровень развития очень высок, но мы, исчерпав все свои ресурсы, знания и возможности капитулируем перед фактом вашего существования здесь, на Земле мистер Рассел. Вы призраки прошлого воплоти. Неужели это возможно, что мы сейчас говорим с вами?

– Значит, возможно, – ответил Рассел. – Но мы не призраки прошлого. Мы и есть прошлое. Мы его лицо из плоти и крови.

Рассел подробно рассказал Гэрхему, как они оказались здесь. Что именно в это место их привел дневник капитана Бейнбриджа. Но, увы, его информация слишком устарела. Гэрхем и его исследователи также посетили отсек управления Мальтийского креста и, разобравшись с координатами, тоже приступили к поиску города, ставшему уже мифическим. Именно в результате этих поисков, они совершенно случайно наткнулись на лагерь землян, поставившие их в тупик одним своим существованием.

Рассел поинтересовался, проводили ли они исследование Луны, но Гэрхем ответил, что ее изучение отложено до следующего визита, так как им и так катастрофически не хватает времени и они совершенно не укладываются в график.

Мужчины сидели на стульях лаборантов, за их столами, продолжая бесконечный ряд вопросов и ответов. В больших иллюминаторах плыла Земля, пока марсианский шаттл делал очередной оборот по ее орбите. Потомки землян, ставшие марсианами, пытались воссоздать ход истории своей прародины. То, что рассказывал Рассел, у Гэрхема не укладывалось в голове. Но он искренне верил каждому слову командира.

Этот странный, фантасмагорический разговор прямого потомка землян, прибывшего изучать свою прародину с Марса и, затерявшегося во времени человека сводил с ума обоих. Ответы, рождавшие еще большее количество вопросов, теряли свою значимость и саму суть этого слова. Гэрхем, собрав волю в кулак, попросил Рассела сделать перерыв.

– Я больше не хочу захлебываться, задавая вопрос за вопросом, – улыбаясь, признался Гэрхем. – Моя голова кипит, как и ваша. Нам просто необходимо сделать паузу и осознать все, что мы узнали друг о друге. Нужно немного времени, чтобы холодной головой сформулировать правильные ответы. Иначе мы зайдем в тупик в этом хаосе обрушившейся на нас информации.

– Совершенно с вами согласен, – Рассел устало поднялся с кресла, даже не заметив, как затекли его ноги. Он посмотрел на часы, показывавшие полдень. – Мне давно пора. Боюсь, меня уже ищут по всему лесу.

– Я распоряжусь, чтобы вас немедленно доставили в лагерь. Думаю, что завтра в полдень вы будете не против нашего визита?

– В любое удобное для вас время. Только скажите, мистер Гэрхем, почему сегодня вы прибыли к нам в столь ранний час. Неужели вы хотели видеть только меня, зная, что рано утром я всегда выхожу побродить по лесу?

– Вы совершенно правы, – широко улыбаясь, ответил Гэрхем, – для начала мы планировали вступить в контакт именно с вами. Зная вашу страсть к утренним прогулкам, это оказалось не сложно.

Уже за полдень Рассела вернули на ту самую поляну, с которой он улетал сегодня утром. В лагере его встретили совершенно спокойно, не смотря на его опасения. Все были уверенны, что он проснулся, как и они, совсем недавно и только что отлучился на свою традиционную прогулку. Только Риццо спросил, не слышал ли он, что кто-то опять летал над ближайшей поляной. Рассел ответил что слышал. Но не более того.

Он не знал с чего начать. Как рассказать жителям лагеря про то, во что он сам еще толком не верил. Командир опасался внимательного взгляда доктора Стэнли, от которого ничего не ускользало, но он, почему-то именно сегодня, был совершенно равнодушен ко всем и апатичен даже к еде. Рассел завел разговор, не зная, что будет говорить и как. В который раз ему приходилось объясняться перед людьми, ждавшими от него помощи и совета. Он понимал, что все то, что он сейчас расскажет, не станет ни для кого большим шоком, который они испытали в отсеке управления Мальтийского креста.

Так, впрочем, и случилось. Рассел, конечно, шокировал всех, даже доктора Стэнли, рассказав, с кем он провел это утро и где. Масса вопросов, ответы, еще шквал вопросов и недопонимания и вновь попытки членораздельно объяснить все то, что он сам еще не осознавал. Но закаленные пережитыми событиями люди воспринимали происходящее более практично, продумывая дальнейшие шаги. Одним словом, встречи с земными марсианами, что была намечена на полдень следующего дня, все ожидали с нетерпением.

Всю прошедшую неделю земляне каждый день летали на борт марсианского шаттла, прозванного Расселом «стрекозой», чтобы вести совместный активный и результативный диалог. Это очень разнообразило их жизнь, превратившись в увлекательное развлечение. Общие интересы землян из далекого прошлого и будущего, явившихся с соседней планеты, отвлекли людей прошлого от пережитых потерь. Видя своими глазами, что они не одни, что совсем рядом вращается целая планета с такими же людьми, дарило ощущение спасения и веры.

Охотнее всего на «стрекозу» летал доктор Стэнли. Его забавляли эти расспросы и бледные лица марсиан, которым он иногда выдавал откровенную чушь, конечно, после этого извиняясь и честно отвечая на вопросы. Он очень истосковался по общению и хорошо прожаренному мясу. На борту «стрекозы» и того и другого было более чем достаточно.

Миссия марсиан на Земле подошла к концу. Они могли с чистой совестью возвращаться домой, имея богатейший накопленный материал, особенно благодаря землянам, встречу с которыми так удачно организовал Одил Гэрхем. Каждому землянину было предложено отправиться с ними в путь. Вернуться, пусть и в другие, совершенно незнакомые, но более привычные города, нежели густые, мертвые леса планеты Земля. На Марсе, в своем веке, были только Рассел и Риццо, побывавшие на нем в качестве пилотов.

Марко Риццо было предложено пилотировать корабли, которые теперь будут выполнять регулярные рейсы на Землю, после прохождения специального курса подготовки. Риццо, конечно согласился, еще не зная, как решил поступить его командир. Как заявил Гэрхем, часть марсиан, в случае удачной миссии, захотят вернуться на свою прародину, чтобы вновь ее освоить, поэтому им просто необходимы пилоты высокого уровня, в которых они испытывали дефицит из-за недостаточной общей практики.

Перебраться на Марс в комфортные условия городов согласились все, кроме Фрэнка Рассела, категорически отказавшегося покидать полюбившийся ему лагерь. Возвращение марсиан на Землю было запланировано через шесть месяцев. Через полгода они вернуться сюда целой армадой кораблей.

Гэрхем, узнав, что Рассел решил остаться на Земле, предложил ему в личное пользование многофункциональный катер, на котором они облетели весь мир, тщательно его изучая. Рассел согласился, не думая ни секунды. Его глаза загорелись мягким теплым блеском, когда он представил, как будет летать по всей Земле, заглядывая в самые разные ее уголки. Он пообещал себе, что в первую очередь еще раз посетит то место, где когда-то очень давно стоял космопорт, куда он должен был посадить свой корабль. Он пролетит над теми местами, где когда-то стояли города, проходили живописные трассы со сложными развязками, пролетит над пляжами, ставшими пустыми и, в своей памяти оживит все то, что когда-то было неотъемлемой частью его жизни. Точки на его воображаемой карте стали выстраиваться в строгую линию маршрута с точными координатами. От этих мыслей у него разыгрался аппетит и, теперь ему казалось мало поверхности Земли. Расселу стало жаль, что подаренный ему катер предназначался исключительно для полетов в атмосфере на относительно небольшой высоте. Он с удовольствием слетал бы на Луну, посетить Этон, чтобы разыскать там Гилмена. Может, узнав о последних событиях, он бы согласился вернуться с ним на Землю.

Жители лагеря были готовы к отлету, скорее морально, потому что личных вещей у каждого из них было не много. В день вылета они сидели за столом на улице, уныло глядя на вытоптанную ногами землю. И только Риццо продолжал нервно ходить вдоль стола. Ему было тяжело прощаться с командиром, с которым они столько прошли и пережили. Стокс пил вино. Это была последняя бутылка, переданная ему Гилменом из глубоких недр Уран-3. Он топил свою печаль, но она, похоже, только набиралась сил от этого древнего вина.

– Почему так? – Стокс был то ли возмущен, то ли подавлен, теребя наполовину полный стакан вина в своей уже нетвердой руке. – Командир, капитан Фрэнк Рассел, мне тяжело с вами расставаться. С вами, с человеком, столько раз спасавшим мою жизнь. С вами я столько прошел и благодаря вам стал другим, осознав иные ценности жизни.

– Эрик, – ответил Рассел, – вы все вернетесь через полгода. Поверь, я не хочу лететь на Марс, окунаясь в суету его огромных мегаполисов. Вы, в свою очередь, почувствуете, что жизнь, в буквальном смысле этого слова, продолжается, пусть и не здесь. Мне вас тоже будет не хватать, но эти полгода в сравнении с тем, что осталось за нашими спинами, просто короткий отрезок времени.

Как вам известно, марсиане оставили на нашей земной орбите для дальнейшего мониторинга и сбора данных, автоматический спутник. Он, в определенное время будет отправлять на Марс собранную информацию. Вместе с ней я буду посылать вам письма. Каждому. И буду ждать от вас. Импульс, с зашифрованной информацией летит всего несколько минут, так что проблем с перепиской у нас не будет.

Рассел замолчал, разглядывая плавающий консервированный лимон в своей кружке чая, после чего, отодвинув его в сторону, попросил.

– Эрик, налей мне полный стакан, чего-нибудь покрепче!

Стокс, замешкавшись на секунду, быстро вскочил со своего места, убежав в кладовую, из которой принес литровую бутылку виски, выжившую после приземления. Он демонстративно вылил на землю из кружки командира остатки чая, наполнив ее до краев. После наполнил еще три таких же, протянув их Риццо и доктору Стэнли. Ариане предложил немного лунного вина. Земляне держали в руках наполненные кружки, опустив головы. Стокс попытался что-то сказать, но слезы, полившиеся из глаз не дали ему сделать это. Он закрыл их ладонью, но было видно, как его сотрясают сдерживаемые рыдания. Все, что накопилось в нем за это время, наполненное трудностями, лишениями, риском жизни, все это нашло выход в эмоциональной разрядке. Эрик Стокс пережил очень многое, не позволив себе ни малейшей слабости. Но в час, когда ему пришлось расставаться с командиром, его чувства вырвались наружу.

Доктор Стэнли обнял Стокса одной рукой за плечо, понимая, что сейчас это было для него лучше всяких слов, которые он всегда говорил нуждавшимся в этом людям. Риццо просто молчал, исчерпав весь свой арсенал доводов и логических заключений, придерживаясь которых, Рассел должен был отправиться с ними на Марс. В голове Арианы толкались сотни слов, но она не могла произнести ни одного. Она понимала, что они вернуться сюда уже через полгода. Но это будет уже другое время. Сейчас, когда они сидели за столом, всего лишь пятеро землян, заброшенных сюда игрой времени, только они могли понять друг друга и, через что им пришлось пройти. После возвращения на Землю наступит другая эпоха. Но именно сейчас они расстаются с Расселом как с символом своего времени, которое уже никогда не вернуть. Но у нее не хватало слов. Она не хотела говорить пустых банальных фраз – это был не светский раут, где можно было бы красивой, но ничего не значащей фразой отдать дань фальшивого уважения. Ту благодарность и уважение, которое она питала к командиру, невозможно было преобразовать в слова, сформулировав предложение.

– За командира! – произнес короткий тост Марко Риццо.

– Фрэнк, за тебя, – продолжил доктор Стэнли, держа свою чайную кружку.

– Спасибо вам, командир Фрэнк Рассел, – по щекам Стокса продолжали бежать слезы, которых он не стыдился перед теми, кто все понимал.

– Простите мою эгоистическую выходку, – ответил Рассел, – но иначе я просто не могу. Вы меня должны понять. И вернувшись сюда уже другими людьми, мы с вами начнем новую жизнь. Но только мы, пятеро землян сможем понять друг друга, как никто и никогда нас не поймет. Старайтесь держаться вместе, так как мы последние и первые, кто пережил эту временную аномалию, которая привела нас сюда, проведя через тяжелые испытания и потери, потребовав от каждого из нас мужества и полной самоотдачи.

Мы не забудем подвига Морина, погибшего на Луне. Мы будем помнить тех, кого забрала Земля, об которую разбился наш корабль. Кэрол, так и не смирившуюся с невероятной действительностью. В наших сердцах и памяти останутся родные и близкие нам люди, оставшиеся там, в далеком прошлом.

Не знаю, есть ли это нам награда за то, что мы с вами пережили, что встретили людей разумных, забравших нас, как потерпевших кораблекрушение с острова. Может и так. Мы узнали судьбу землян на тысячу лет вперед. Но стоило оно того? Конечно, нет. Не стоило. Но выбора нам судьба все равно не оставила и мы выдержали каждый ее суровый экзамен. Спасибо каждому из вас за тот подвиг, который вы совершали каждый день, за выдержку и мужество, проявленное вами с самого начала и до этой минуты. Благодарю за сказанное вами и поднимаю этот бокал за вас. Желаю вам удачного полета и мягкой посадки в новом мире, где каждый из вас, я уверен, найдет что-то новое и хорошее для себя. Но, а я буду с нетерпением ожидать вашего возвращения!

Время шло и требовало, что пора отправляться в путь. Все пятеро шли по уже проторенной тропе на поляну, ставшей взлетно-посадочной полосой. На ней стоял челнок, ожидавший своих пассажиров. Земляне из прошлого подошли к открывшемуся люку, закинув в него свои вещи и, все, как по команде, бросились на Фрэнка Рассела, заключив его в самые крепкие объятия, которые он когда либо, испытывал на себе.

– Я бы остался составить тебе компанию, Фрэнк, – произнес, улыбаясь, доктор Стэнли, – но меня купили, пообещав кормить хорошо прожаренными отбивными.

– Ничего страшного, все равно ты скучал бы здесь. Со мной ты не сможешь продолжить свою практику.

Улыбнувшись, Рассел на прощание хлопнул доктора по плечу, тяжело поднимавшегося по трапу.

– Я не буду работать с другим командиром, – на эмоциях пообещала на прощание Ариана. – Если только с Марко Риццо.

– Он еще станет первоклассным командиром, поверь мне.

Рассел обнял свою единственную оставшуюся стюардессу, с которой отработал не один год.

Стокс вновь не смог ничего произнести, боясь, что опять сорвется. Он просто крепко обнял своего командира. Рассел ответил ему крепким объятием. Бухгалтер, так много сделавший для их команды, стал для Рассела полноценным членом экипажа, пусть и совершенно не разбирающимся в кораблях.

– Командир, – Марко Риццо не представлял, так же, как и Ариана, что сможет работать с другим человеком, тем более, после всего, что им пришлось пережить. – Я вернусь, и мы еще поговорим. Нам будет, что сказать друг другу. И вспомнить. Начиная с того момента как на нашем борту вырубилась вся электроника и мы встретились с Мальтийским крестом. Помнишь, как ты храбро покорил эту станцию-призрак? Я этого никогда не забуду. И вообще ничего не забуду!

– У меня целых полгода, чтобы вспомнить каждый момент нашего полета, – ответил командир. – Я решил попробовать изложить все произошедшее с нами в книгу воспоминаний. Как-никак выхожу на пенсию и имею право заняться чем-то подобным.

Риццо взошел на борт челнока, вслед за остальными. Небольшой корабль сразу начал набирать высоту, словно только и ждал этого момента. Рассел стоял внизу, глядя, как улетает в небо его команда. На сердце у него было легко и спокойно. Он сдержал свое обещание сделать для этих людей все от него зависящее, возможное и невозможное.

Припав к иллюминаторам, четверо землян наблюдали, как постепенно удаляясь, скрылся за густой листвой больших деревьев их командир Фрэнк Рассел.